Алексей Доронин

не могло понравиться тому же Максу, который смотрел на Николая волком. И только все собрались поесть, как произошло то, чего они меньше

Долгие страдания не бывают сильными, а сильные — долгими.

Будущее было страшным, и все это понимали: об этом говорили в курилках, очередях и трамваях, но дальше слов не шло. Все знали, что патриотическая трескотня правительства – дырявая ширма, за которой нет ничего, кроме желания сытно жрать и гадить на всех с высоты птичьего полета, но вялый народ дремал, как стадо в стойле. Еда, одежда, мебель да импортные безделушки на колесах или без – вот все, что его интересовало.

Неумение менять свое мнение – это не сила, а слабость.

То, что он родился в России, давало ему серьезные преимущества во время Армагеддона. Его родиной была страна, где каждый проходил неплохую высшую школу выживания, еще не успев окончить среднюю. Он был сыном народа, который никогда не умел нормально жить, зато прекрасно научился выживать.

произнёс Саша. Мажордома Баратынского он узнал даже по этому короткому описанию. Но как тот здесь оказался? Зная оборвышей, можно быть уверенным, что потомок герцогов или баронов принял мучительную смерть. А уж фальшивая его родословная или нет, теперь не важно. – Это большая шишка. Правая рука Кауфмана, – объяснил не

История прогресса – это история самозащиты нормальных людей от идиотов.

цифры они ещё смогут интерпретировать, а вот естественные языки – большой вопрос.