Александр Харников

Мексике все равно придется потерять

Ирландскую православную церковь, оставив почти все обряды такими

Молвит, умирая: или – или; Долг – стоять, но право – отойти. Егерей эсэсовцы сменили, А у нас резерва нет почти. Слева полк эсэсовский, а справа… Не договорил… Навечно смолк… Есть у человека долг и право… Долг и право… долг и право… Долг… Навсегда из этого доклада Понял я: покуда жизнь жива, Исполнять обязанности надо, А не просто предъявлять права 31

но я не очень верю в успех. Впрочем… вода, как вы знаете, камень

временного портала. «Яйцо» запульсировало сильнее и медленно стало увеличиваться. Скоро оно стало размером

Пролог Давным-давно, на том месте, где через века появится Санкт-Петербург, простирались непролазные болота и рос вековой лес. Вдоль Невы в небольших деревушках жили коренные обитатели этих мест – ижоры. Они были язычниками и поклонялись своим богам, обитавшим в деревьях и камнях. Жрецы-арбуи с помощью волшебных заклинаний беседовали с богами и духами – добрыми и злыми, получали от них мудрые советы и предсказания. Богам и духам ижоры по праздникам приносили жертвы – добытую в лесах дичь, пойманную в Неве и в Ладоге рыбу, и другие дары здешней скудной северной земли. Но среди множества языческих богов был камень-чародей, чей дух требовал совсем другие жертвы. Звался этот камень Атаканом. Ему не нужны были зайцы, утки и щуки. Ему нужна была теплая человеческая кровь. А если камень этот вовремя не окропляли кровью, то на ижорские деревеньки обрушивались страшные напасти – болезни, голод, нашествия безжалостных врагов. И ижоры вынуждены были убивать на этом камне людей – захваченных во время войн и набегов пленных, окропляя горячей кровью его заросшие ржавым мхом бока. Шло время, и Атакан становился все более и более ненасытен. Он требовал все новые и новые жертвы. Пленных уже не хватало, поэтому ижоры начали приносить в жертвы кровавому камню своих сородичей. И ничего с этим поделать было невозможно. Ижоры плакали, горевали, а потом взмолились перед духом Невы-кормилицы и попросили ее спасти их бедных от гнева ненасытного Атакана. Сжалилась над ними река, изменила свое русло и погребла в пучине глубоких вод своих страшный камень. Обрадовались ижоры, горячо поблагодарили матушку-Неву, только радость их оказалась преждевременной. Атакан начал мстить людям за то, что они перестали приносить ему жертвы. В том месте на Неве, где на дне реки навек упокоился кровавый камень, стали происходить страшные вещи. То лодка с рыбаками опрокинется, и люди, запутавшиеся в сетях, пойдут ко дну. То моряк с проходящего по Неве купеческого судна свалится за борт и утонет. То стирающая на реке белье женщина

возможно от того, что я назвал его по его совсем не дворянской настоящей фамилии. – Не забывайте, что в Петербурге О’Нила не было, но первый ваш серьезный промах произошел именно там. – То было просто случайностью. Зато потом он участвовал во всех наших серьезных неудачах. – И он спас вас от плена и позора, а может, и от смерти целых два раза. Не так ли? – Может,

сверстники прозвали «русским». Да я и сам себя чувствовал больше русским, чем немцем. Я заставил всех уважать имя своей нации. По субботам мы устраивали в пансионе потасовки

Лорета, может вдруг оказаться самой настоящей правдой, – назидательно сказал команданте Рагуленко. – Вроде той истории

дислоцированные в окрестностях Сиверской батальон