Александр Афанасьев
1,2КподписчиковЦитаты
работали и кондиционеры, а служащие обслуживали
Власть – это тяжелый наркотик, от которого невозможно отвыкнуть.
Экспедитор
вроде толковища, решали, как дальше жить. Приехали не все, поговорили ни о чем. Особенно удивили свердловчане – так и гнут под себя. Нормально, без бычки разговаривать вообще не могут. Что за люди. Правильно раньше писали – меня исправит расстрел. Разговор шел конкретный – за будущее, за эквивалент обмена, за распределение благ в этом в одночасье рухнувшем мире. Мире, который погубила болезнь, неведомая и страшная, заставляющая мертвых подниматься и убивать
Период распада
заманить самолет в зону работы Вулканов. Для этого нужно было, чтобы он находился
Разновидности зла
ополчение, которое и так есть, и разоружить его невозможно) и племенной суд, где будут судить по законам племени. Племя получает
Гнев божий
шли заложники, служащие гарантом честности
«окинуть взглядом» примерно гектар земной поверхности. Если целей не обнаружено – она может либо самоликвидироваться
Крушение иллюзий
Могадишо – на сей раз против американцев играли офицеры русской и Советской армии, армии, имевшей на порядок больший опыт долгих и жестоких войн, чем армия американская. Бычокгодовичок может быть на порядок тяжелее натасканного на собачьи бои и победившего в них бультерьера – но это не значит, что бультерьер не сможет нанести тяжелые, даже смертельные ранения бычку и остаться в живых сам.
Кто рвется вперед, тот первый умрет, пусть даже минует мину. Идущий за ним – злорадно сопит и пулю в затылок шлет. Он тоже падет – всему свой черед – сраженный ударом в спину, И будет забыт, как тот, кто убит, как тот, кто его убьет
Отягощенные злом
этажах домов оборудованы видеокамерами, так что не удивляйтесь, если маленькое пикантное приключение превратится в большой-пребольшой шантаж. И много чего другого было в припортовых кабаках Танжера – но вот исламским экстремистам там разгуляться не давали. – Аллах да благословит вашу руку, эфенди! – покорно приблизился Аслан. Руки для поцелуя не предвещалось, он понял, что чем-то провинился, и встал на ко