Цитаты из аудиокниги «Дэлл», страница 8

Ведь это великое умение – оставить в душе не сожаление, а великую благодарность за подаренные моменты счастья. И если любишь, по-настоящему любишь, не подрезай крылья – любовь не выживет в клетке, отблагодари человека, оставив ему свободу решений и право выбора.

Поэтому… не надо кольца. Ведь не оно, в конце концов, важно, а та теплота в глазах, которая либо рождается между двумя, либо нет.

Поддержите меня кто-нибудь, ведь все не по плану,

В чьих руках теперь моя судьба, гадать не стану.

Я не хочу обидеть, нет, но я пока слаба,

Протяните руку... поддержите, чтобы не сама...Чертова песня… Кто нашел ее и включил?

Поразительно, как иногда кажется, что поют именно про тебя – будто в душу заглядывают и выворачивают оттуда все сокровенное, превращая это в строчки.Протяните руку... чтобы не сама.

Навалившиеся хлопоты спасали от мыслей, но не от поселившейся внутри отчаянной тоски. Еще никогда я не чувствовала себя настолько нужной и одновременно чужой.

Что же я наделала? Неужели не учусь? Захотела еще раз увидеть, как в самый нужный момент никто не приходит, и ты остаешься один, оголенный, ранимый, умирая вместе с надеждой, которую приходится душить собственными руками. Чтобы она умерла до того, как умрешь ты.

Очередная снежинка приземлилась на рукав, и какое-то время я рассматривала ее крохотные ножки в свете фонаря. Блестящая, тонкая, красивая. Очередное чудо для того, кто когда-то остался жив. Зачем-то остался.

Кто я… где я? И зачем…

Почему всегда одна? Неужели всегда просила слишком многого?

Только бы не сорваться, не начать плакать, только не жалеть, просто жить. Пока как получается. Идти, пока идут ноги, дышать, пока от всхлипов не сведет грудь. Никто и никогда не приходит, чтобы помочь: не протянется рука, не раздастся стук в дверь, не свершится чудо.

— Пока нож у тебя, я буду находиться в твоем распоряжении.

Это я уже слышала.

— В распоряжении — означает делать то, что я скажу?

— Да.

Бред!

— Поднимите руку.

Его рука покорно приподнялась над рулем.

— Вторую.

Пальцы второй разжались, и вторая ладонь застыла в воздухе.

— Потрогайте себя за уши.

Он потрогал.

Глазам своим не верю!

— Включите фары.

Тихий щелчок — яркий свет залил чахлую клумбу, растущие позади нее кусты и мокнущие в лужах пивные бутылки.

— Выключите фары.

Свет тут же погас, погрузив двор в непроглядную, как и прежде, сырую темноту.

— Да это же бред!!!

Очередное голосовое сообщение, очередная просьба, которую нужно бы выполнить.Я отложила телефон и закрыла глаза. Подушка примялась, приняла форму головы; не хотелось ни вставать, ни выглядывать в окно, ни выходить на улицу. Кровать обнимала, как белый саван, одеяло превратилось в белую пещеру, в которой хотелось хорониться как можно дольше. Урчание пустого желудка, бессилие и апатия; бесконечны часы в попытках собраться, встать и сделаться снова живой.Дайте мне немного времени. Я перезвоню завтра…. Завтра.

В одной руке трясущаяся ножка бокала с шампанским, другую жжет прикосновение к локтю Дэлла. Жжет так, что не помогает ни свитер, ни попытки смотреть в сторону. Куда ни глянь, везде укоризна: казалось, она исходит ото всего: от стен, от людей, от глазастых креветок на серебряных подносах, от шпажек с нанизанной колбасой, сыром и оливками…Самозванка! Да расплавишься ты от стыда, как вампир от света солнца… Да сделается тебе не по себе от чувства вины, да согнешься ты под гнетом собственных деяний, да отторгнет тебя мир, гадкую и чужую, да станет невыносимо на душе твой, подлой и мелочной…

ошиблась в человеке, но ошиблась в каком-то из своих поступков