Цитаты из аудиокниги «Мизери», страница 4

— Вы дьяволица, — сказал он.

— Ну да! Да! Так думает любой ребенок, когда мама входит на кухню и видит, что он играет флаконом с раствором для мытья раковины. Он, конечно, не говорит так, потому что у него нет вашего образования. Он просто говорит: «Мама, ты плохая!»

Полу пришло в голову, что разум Энни имеет немало общего с ее газонокосилкой. Видимая часть как будто в порядке. Но если посмотреть под другим углом, можно увидеть острое смертоносное лезвие.

Пол разговаривал со многими жертвами аварий. И все время он слышал одно и то же. Все преподносилось по-разному, но смысл всегда оставался следующим: Я помню, как садился в машину. Помню, как пришел в себя здесь. Больше ничего не помню.Почему с ним не могло быть также?

Потому что писатели помнят все. Пол. Особенно боль. Раздень писателя догола, укажи на шрамы и он расскажет тебе историю каждого из них, даже самого маленького. От больших шрамов можно получить роман, а не амнезию. Для того, чтобы стать писателем, достаточно малого таланта, но единственным требованием при этом является способность помнить историю каждого шрама.

Искусство состоит из стойкости памяти.

He was Paul Sheldon, who wrote novels of two kinds, good ones and best-sellers.

Даже Галилей отрекся, когда увидел, что враг настроен серьезно.

Когда живешь в комнате смеха, можно и привыкнуть к неожиданным эффектам.

Темнота. За ней — боль и туман. А потом — осознание того, что боль хотя и не прекращается, зато время от времени как будто нехотя идет на перемирие и прячется, и тогда наступает облегчение.

Беда - такая проклятая штука, которая имеет привычку время от времени уходить и появляться снова в той или иной форме.

Умирающие почти никогда не кричат. У них нет сил. Я знаю.

Как идол она внушала только одно: смущение, постепенно переходящее в ужас. При виде идола все прочие чувства пропадают.