Цитаты из аудиокниги «Как писать книги», страница 4

Описание начинается в воображении писателя, но кончиться должно в воображении читателя.

По настоящему сильно испакостить свое письмо можно, если насиловать словарь в поисках длинных слов, потому что короткие как то стыдно использовать. Это вроде как наряжать домашнюю дворнягу в вечерние платья. Дворняге неловко, а человеку, который совершает такой акт обдуманного жеманства, должно быть еще более неловко

В тот же период я, помнится, считал, что "загубить" – значит закусить губу, а "сука" – это женщина очень высокого роста. "Сукин сын" – это должно было означать баскетболиста. В шесть лет еще не все шарики встали на место.

Я считаю, что дорога в ад вымощена наречиями, и готов кричать это на стогнах. Если сказать по-другому, то они вроде одуванчиков. Один на газоне выглядит и симпатично, и оригинально. Но если его не выполоть, на следующий день их будет пять.., потом пятьдесят.., а потом, братие и сестры, газон будет полностью, окончательно и бесповоротно ими покрыт Тогда вы поймете, что это сорняки, но будет – AX! – поздно.

Я счастлив, потому что это работа, для которой я сделан.

Брось ты это обветшалое тряпье и вгрызайся в небо, друг.

Во многом Эйла-Бейла подготовила меня к литературной критике. Когда двухсотфунтовая нянька пукнет тебе в лицо с криком «Bay!», «Виллидж Войс» мало чем может тебя напугать.

Ты можешь, ты должен, а если у тебя хватит храбрости начать - ты будешь.

Даже после тысячи страниц нам не хочется покидать мир, созданный для нас автором, расставаться с созданными им достоверными людьми. И после двух тысяч страниц тоже не хочется, если их две тысячи. Прекрасный тому пример – «Кольца» Толкина. Тысячи страниц про хоббитов было мало трем поколениям послевоенных любителей фэнтези, и даже если добавить неуклюжий и непослушный эпилог, «Сильмариллион», все равно мало.

Одно из правил игры, не сформулированное в этой книге прямо, гласит: «Редактор всегда прав». Следствие состоит в том, что ни один писатель не станет принимать все советы своего редактора, ибо все грешны и далеки от редакторского совершенства. Иначе говоря, пишут человеки, редактируют – боги.