Цитаты из аудиокниги «В сторону Свана», страница 33

Вообще же меня занимало только одно: мне нужно было каждый день видеть Жильберту, а все остальное не имело значения – как-то раз, когда бабушка не вернулась домой к обеду, мне невольно пришло в голову, что, если ее сбил экипаж, меня какое-то время не пустят на Елисейские Поля: когда любишь кого-нибудь, никого больше не любишь;

– мягко сказала она, – опять вам пришлось принимать ваших друзей одновременно. Тут моя двоюродная бабушка перебила маму: «Такое изобилие приятных вещей…

нам бывают известны только чужие страсти, и если случается узнать наши собственные, то лишь в той мере, в какой кто-нибудь другой нам их покажет

особы возвышенного образа мыслей

присутствовала у него в сознании наравне с некоторыми другими понятиями, не имеющими эквивалента, – света, звука, рельефа, физического влеченья, – понятиями, составляющими то богатство, которое разнообразит и украшает владения нашей души. Когда мы вернемся в небытие, мы их, быть может, утратим, они, быть может, исчезнут. Но покуда мы живы, мы точно так же не в силах притвориться, будто мы их не знали, как не в силах отмахнуться от реально существующего предмета, – например, подвергнуть сомнению

в других людях живет безразличие к страданиям, которые мы сами причиняем, – ведь как его ни называй, а именно оно является самым страшным и обычным проявлением жестокости

Разумеется, у меня дома полным-полно всяких ненужных вещей. Не хватает только необходимого – большого куска синего неба, как здесь. Старайся, чтобы над твоей жизнью всегда оставался кусок неба, мальчуган, – добавлял он, обращаясь ко мне. – Душа у тебя милая, редкостная, артистическая, не лишай ее того, что ей нужно.

искусстве. Но это, наверное, не самое главное