Цитаты из аудиокниги «Фома Гордеев», страница 11

"Расцветает наш репей алым маком!.."

В гнилой доске - какой прок? Ты оставь ее, пускай в грязи лежит, по ней пройти можно, чтобы ног не замарать.... А здоровую - подними и поставь на солнце, она - не тебе, так другому - на что-нибудь сгодится.

Ты тому помогай, который в беде стоек... он, может, и не попросит у тебя помощи твоей, так ты сам догадайся, да помоги ему без его спроса... Да который гордый и может обидеться на помощь твою - ты виду ему не подавай, что помогаешь...

"Жалеть людей надо...это ты хорошо делаешь! Только- нужно с разумом жалеть... Сначала посмотри на человека, узнай, какой в нем толк, какая от него может быть польза? И ежели видишь - сильный, способный к делу человек - пожалей, помоги ему. А ежели который слабый, к делу не склонен- плюнь на него, пройди мимо. Так и знай - который человек много жалуется на все, да охает, да стонет - грош ему цена, не стоит он жалости, и никакой пользы ты ему не принесешь, ежели и поможешь... Только пуще киснут да балуются такие от жалости к ним..."

Всякая дрянь в жизни место имеет, а человек никогда не дрянь... Эх! плохо, когда сила живет без ума, да нехорошо, когда ум живет без силы.

А умники-то — трусы... Где бы ему ударить изо всей силы по препятствию, он соображает: «А что отсюда выйдет? а как бы даром не пропасть?» И стоит перед делом, как кол... пока не околеет. Дурак — он храбрый! Прямо лбом в стену хрясь! Разобьет башку — ну что ж? Телячьи головы недороги... А коли он трещину в стене сделает, — умники ее в ворота расковыряют, пройдут и — честь себе припишут!..

А Фома воодушевлялся желанием говорить что-то правильное и веское,после чего бы все эти люди отнеслись к нему как-нибудь иначе, - ему не нравилось, что все они, кроме русого, молчат и смотрят на него недружелюбно, исподлобья, такими скучными, угрюмыми главами.

- Нужно такую работу делать, - говорил он, двигая бровями, - чтобы и тысячу лет спустя люди сказали: вот это богородские мужики сделали... да!..

Русый парень с удивлением взглянул на Фому и спросил:

- Волгу, что ли, нам выпить? - А потом фыркнул, покачал головой и заявил: - Не сможем мы этого, - Полопаемся все!..

Фома сконфузился от его слов и посмотрел вокруг себя: мужики улыбались хмуро, пренебрежительно. Эти улыбки кололи его, как иглы.

Какой-то серьезный мужик с большой сивой бородой, до этой поры не открывавший рта, вдруг открыл его, подвинулся к Фоме и медленно выговорил:

- А ежели нам и Волгу досуха выпить да еще вот этой горой закусить - и это забудется, ваше степенство. Все забудется, - жизнь-то длинна... Таких делов, чтобы высоко торчали, - не нам делать...

Сказал и, сплюнув под ноги себе, равнодушно отошел от Фомы, войдя в толпу, как клин в дерево.

А ты, парень, чего окаменел? Отец был стар, ветх плотью... Всем нам смерть уготована, ее же не избегнешь... стало быть, не следует прежде времени мертветь... Ты его не воскресишь печалью, и ему твоей скорби не надо, ибо сказано: "Егда душа от тела имать нуждею восхититися страшными аггелы - всех забывает сродников и знаемых...", значит, весь ты для него теперь ничего не значишь, хоть ты плачь, хоть смейся...

А люди всегда говорят так, как будто жизнь - это не они, а есть ещё что-то кроме людей и оно

мешает им жить.

Жизнь плохая! И что вы всё на жизнь жалуетесь? Какая жизнь? Человек жизнь, и, кроме человека,

никакой ещё жизни нет... А вы ещё какое-то чудовище выдумали... это вы - для отвода глаз, для

оправдания себя... Набалуете, заплутаетесь в разных выдумках и - стонать! "Ах, жизнь! Ох, жизнь!"

А не сами вы её делали? И, себя жалобами прикрывая, - других смущаете.