ошивалось слишком много посторонних. Он и сам мог о себе прекрасно позаботиться

него, потом зачем-то огляделась по сторонам и передвинулась поближе. Глубоко вздохнув, она потянулась к его лицу губами. – Только не надо целовать меня в щёку, – прищурившись

Якорем может стать не каждый, – продолжал маг. – Якорь – это олицетворение того, за что держится пробуждаемый. То, что он не хочет терять. Например… – Эмоции, – тихо произнёс наагашейд. – У каждого своё, – отмахнулся маг.  – Я рискну

– Прекрасно выглядите, ваше высочество. Значительно лучше, чем обычно. Скулы её вспыхнули, и она повернулась

хотел сказать, по-вашему. Ошана откинулась

резво пока не может, ей сперва по стене нужно спуститься. Оглядевшись, Тейсдариласа обнаружила завтрак у самой двери. На губах возникла улыбка. Поднос просто ломился

– Я не понимаю, о чём идёт речь! – раздался раздражённый, угрюмый голос. – В чём вы меня обвиняете

тами. Один край этой площадки упирался в стену скалы, в которой зияли тёмные пятна пещер. А другой край завершался обрывом, в ночной мгле которого слышались перекаты речной воды. Каменистый пятачок не пустовал. Несколько котов подняли головы, отреагировав на их появление. Другие были заняты трапезой, отрывая от туши кого-то крупного и рогатого большие куски. У пещерных входов появились кошки, рядом с которыми отиралась

принцесса. Всего один неспешный

ночует со мной? – Наагашейд прищурился. – Нет, – невозмутимо ответил наагариш Роаш. – Я же вижу и чую