Сборник «3 бестселлера. Исторические любовные романы»Текст

Из серии: 3 бестселлера
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Светлана Дениженко
Мой граф де Бюсси

Вечер тихо шептал мелодию любви, призывая ночь. На балконе высокого дома стояла стройная темноволосая девушка и смотрела на дремлющий город. Огни зажигались на небе и на земле. Или это вокруг неё были звезды? Прохладный воздух перебирал складки тонкого пеньюара. К девушке медленно вышел из комнаты мужчина и встал рядом, теплыми ладонями дотронулся до её плеч и обнял тонкое, словно хрупкий сосуд, тело возлюбленной.

– Ты должен знать обо мне всё, – прошептала она, освобождаясь из объятий любимого.

– Всё? – так же тихо спросил он. – Я уже знаю немало…

– Этого недостаточно. Я не хочу, чтобы между нами стояло прошлое…

Глава 1

То, что понедельник – не самый лучший день в жизни и так понятно, но чтобы настолько…

Офис, вернее один из его кабинетов, замер в ожидании. Коллеги с любопытством и трепетом, надо признаться – не напрасно, уставились на меня, прислушиваясь к происходящему. Я же – Екатерина Шнуркова, младший менеджер отдела аналитики (великовозрастная девица, аж двадцати двух лет отроду), уже минут десять ползала под столами сослуживцев в поиске моего ненаглядного Рокфора.

Надо сказать, он всегда был довольно-таки послушным крысом и спокойно сидел в моей сумке, ни на кого не нападая, если к нему не лезли. Пару раз, правда, кусал воров, посягнувших на мой кошелек, которого у меня никогда не имелось. Деньги я привыкла носить на себе – в брюках, поскольку почти всегда ходила в них. Но карманникам все равно, в какую сумку лезть, а Роки – сторож хоть куда. Во всяком случае, за документы я могла не опасаться. Вряд ли кто осмелится их утащить из-под носа моего крыса.

Брюк у меня – великое множество, но самые популярные из всех – это джинсы и коротенькие летние «полумерки», как я их называю. Штанишки собственного пошива, средней длины, что-то между шортами и обычными шароварами – широкие «завертыши» чуть выше колен. И обязательный в них атрибут – множество явных и потайных кармашков. Брюки я люблю!

Сегодня же, как назло, вырядилась в юбку, впервые за пол-лета, поскольку жара стояла невыносимая – 35 градусов в тени. Поэтому на мне красовался светло-бежевый топ, а в дополнение к нему – синяя джинсовая юбчонка (длиной около тридцати сантиметров). И хотя в офис так ходить не положено, и если честно, то для меня очень даже непривычно, но я все списала на жару и решила, что раз в год – можно. Тем более, что моя фигура позволяла носить юбки любой длины.

И все было бы хорошо, не загляни ко мне в сумку, за расческой, Анька, секретарша шефа. У той вечно, то помады нет, то расчески, то еще чего-то важного. Оттого она носится по офису каждое утро не хуже шмеля, выспрашивая, у кого можно позаимствовать на пять минут. Мы все уже привыкли к этой её особенности «растеряшки – Машки» и либо отмахивались, либо давали на время, чтобы только отстала и не ныла своим детским голоском:

– Ну, девочки! Ну, что вам, жалко – что ли?

– Свое надо иметь! – неизменно откликалась Марья Сергеевна, главный менеджер отдела, – И нечего по офису мотаться! Детский сад на выезде, честное слово!

– А я и имею, только дома забыла… – тянет свою песню Анька, – Щас плакать буду!

И начинает ныть почти по взаправдашнему, только противненько так получается, что тут же хочется, чтобы она замолкла, и лучше – насовсем.

Вот и сегодня:

– Девочки! Я расческу забыла. Есть у кого? Катька, дай причесаться!

И не успела я ей возразить, как она сунула нос в сумку, а там мой зверь. Ощетинился, да как прыгнет к ней.

Анька завопила на весь офис:

– У нее крыса в сумке!

И так как, коллектив у нас женский, все дружненько завизжали и быстренько запрыгнули на столы. И вот я вынуждена ползать и искать Роки (это сокращенно и любя), он бедняжка испугался и где-то засел, притаившись. Мои же дамочки отказывались работать, пока зверя не найду и не уберу подальше с глаз.

В такой позе (ползающего младенца) меня и застал наш шеф – Виктор Алексеевич. Мужчина в расцвете лет: разведенный, богатый, высокий брюнет (без пивного животика), с проседью на висках, приятной улыбкой и бесенятами в смешливых глазах. Красавец, жаль не в моем вкусе.

Он взглядом оценил обстановку и усмехнувшись поздоровался, притворив за собой дверь кабинета.

– День добрый, дамочки!

«Дамочки» при виде директора приняли, насколько было возможно, достойный вид, сползли со столов в кресла, но настороженно смотрели под ноги и вокруг.

– Шнуркова, ты что делаешь на полу? – изумился шеф, разглядывая меня с притаившимся в глазах смешком.

– Я… линзы ищу, – пробормотала первое попавшееся на ум.

– А-а-а, – протянул он с пониманием, – не знал, что носишь. Вы бы помогли товарищу по несчастью! – обратился Виктор Алексеевич к окружающим.

– Спасибо, я уже нашла…

– Да, Мария Сергеевна, вы мне отчет с утра обещали. Я жду.

– Хорошо, Виктор Алексеевич! Все готово, сейчас занесу, – засуетилась она и, подхватив нужную папку, с явным облегчением выскользнула в коридор.

Директор, как галантный кавалер, пропустил даму перед собой. И уже на выходе обернулся и бросил мне через плечо:

– Катя, я впервые вижу вас без штанов! Вам очень идет!

Он вышел, а нарастающий смех чуть не убил меня на месте. Девчонки расхохотались так, что к нам заглянул Усачков, наш программист, и с озабоченным видом спросил:

– У вас тут что? Именины?

– Да какие именины! Катьке шеф комплимент отвесил, закачаешься! – повизгивая и похрюкивая, ответила Анька.

Но увидела мой кулак, вспомнила про крыса, и испуганно икнув, поспешила смыться с глаз.

Тут я увидела Рокфора и, подхватив беднягу, наконец поднялась с пола. Посадила моего глупыша в сумку и выскочила в уборную.

Да, так насыщенно у меня еще день не начинался. Теперь эту шутку разнесут по всем отделам офиса, и мне хоть на глаза никому не показывайся. Вот ведь, будто промолчать не мог, юморист несчастный.

Я чуть не разревелась с досады. Итак, моя жизнь сплошное недоразумение, а тут еще шеф, со своими шуточками.

Умылась прохладной водой, охлаждая, распылавшиеся от позора, щеки. Косметикой я почти не пользуюсь, подкрашиваю немного глаза, а губы и так яркие, словно меня в детстве вместо молока малиновым вареньем кормили. Поэтому ни дождя, ни умывания – не боюсь, мой грим не сползет.

– Эх, Роки, дурачок! И как мне теперь людям в глаза смотреть? – я вздохнула и понуро отправилась на рабочее место. Но за весь рабочий день не заметила косых взглядов и смешков за спиной, будто ничего не произошло. Это казалось странным. Все выяснилось, когда после работы ко мне подошел шеф и, взяв нежно за локоток, отвел в сторону.

– Катюша, вы извините меня. Я сегодня с утра «сморозил» нечто лишнее. Хотел сделать вам комплимент, но не вышло. Вы чудно выглядите. Вам очень идут юбки. Пообещайте, что простите старого дурака.

– Ну, что вы… я и не думала, что…

– Не смущайтесь, Катя. Я виноват, но очень надеюсь на прощение. Простите меня?

– Да, конечно.

– Вот и славно, – улыбнулся он. – До завтра!

И пока я успела еще что-то сказать, шеф уже покинул офис своей летящей быстрой походкой.

Конечно, мне приятно было его внимание. Еще бы! Но то, что он извинился, являлось полной неожиданностью. Я улыбнулась и поспешила домой, есть очень хотелось, а мне еще предстояло не только приготовить ужин, но и купить его. Поэтому, первым делом, выбравшись из душного автобуса, мы с Роки поскакали к рынку за продуктами. Накупив всякой всячины и для себя, и для крысеныша, я вдруг натолкнулась взглядом на сухонькую старушку. Та с любопытством рассматривала меня. Мой путь лежал как раз мимо нее, и свернуть между киосками было невозможно. Опустив взгляд под ноги, я постаралась пройти незамеченной. Но вдруг услышала тихий шепоток:

– Доченька, на минуточку… умоляю… Не могу, когда так просят. Повинуясь совести, обернулась и встретилась с её синими огоньками глаз.

– Что вам, бабушка?

– Прости меня, доченька. Я бы никогда… тут, пенсия кончилась, за квартиру сейчас много берут, а мне не хватает…. Я бы не стала, если бы для себя, перетерпела бы, а у меня две кошки и собака, их кормить надо, не выбросишь ведь животинку… – тяжко вздохнула она, вытирая глаза белым платком. Да и сама старушка чистенькая, на попрошайку или пьянчужку не похожа.

– Сколько вам нужно? – спросила я и полезла в сумку за купюрами. Сегодня они у меня по «сумочным» кармашкам в разнобой затолканы.

– Нет, дочка, мне даром не надо, я не возьму. У меня чеснок вырос на окне – хороший, может, купишь?

– Чеснок? – удивилась я.

Но старушка уже вытащила из старенькой, потертой сумчонки белоснежную связку из нескольких чесночных головок.

– Купи, дочка. Он и для здоровья полезный и, может, еще на что сгодится. А вот эту головку, если для мужа готовить будешь, али для любимого, то вкус – незабываемый. Твоему мужчине – точно понравится! – подала она мне чуть синеватый, некрупный, по сравнению с белыми головками, чеснок.

– Спасибо, бабушка, только у меня нет никого…

– Будет, обязательно будет, – пообещала она и отвесила низкий поклон, когда я ей подала несколько сотен, завалявшихся в кармашке сумки. Дала бы и больше, только уже потратилась. Много денег с собой не ношу, только так, на еду, да на проезд.

– За твою щедрость Господь тебя наградит! – сказала старушка и потихоньку зашаркала ногами прочь.

Мне бы её остановить, адрес спросить, может, она одинокая. Да, скорее всего так и есть. Я бы помогла ей хоть «звериков» содержать. И, как всегда, подумалось обо всем этом поздно, уже у двери квартиры.

«Ладно, завтра специально на рынок зайду, вдруг еще с ней увидимся. Или, может, её продавцы запомнили. Надо поспрашивать», – решила я и успокоилась.

 

Пора было принять душ и браться за ужин.

Глава 2

Ужин получился довольно вкусным. Приправа, сдобренная «старушкиным» чесноком, придала жаркому пикантный вкус. Мы с крысом, наевшись, устроились напротив телевизора в моем любимом кресле и от нечего делать решили поискать: чего бы посмотреть?

Но «телек», отказывался работать на нас и транслировал сплошную муть. Я выключила его и зевнула. Время еще далеко не позднее, поэтому, потянувшись к стеллажу, выбрала любимый роман Дюма и устроилась удобнее, чтобы почитать.

Надо сказать, что, будучи подростком, увлеклась французским классиком и за несколько лет проглотила почти все его романтические истории, начиная от «Трех мушкетеров» и заканчивая «Марией Стюарт». Порядка двадцати томов, красовались в моей личной библиотеке. Книги в новых и потрепанных обложках стояли тесным рядком и занимали собой три полки не очень широкого книжного стеллажа. Я покупала их в букинисте и на рынке, в книжных магазинах и уличных лавках, заказывала через интернет и даже несколько книг выпросила у друзей взамен на что-то другое. «Графиня де Монсоро» в нарядной обложке появилась среди моей коллекции на день рождения в прошлом году. Это моя подруга Натка постаралась. Зная, что у меня есть эта книжка, но в весьма плачевном состоянии, сделала лучший из возможных подарков.

Конечно, я уже не в первый раз погружалась с головой в любимую историю. Но читать старые, чуть желтоватые, кое-где перепачканные страницы не так приятно, как новые, еще пахнущие типографской краской белоснежные листы с черными птицами букв, уносящими на своих крыльях в незабываемый мир приключений и романтики.

Именно эту книгу я и взяла сегодня в руки. И тут же мир Дюма увлек меня за собой, заставляя сопереживать любимым героям и время от времени примерять их жизнь на себя. Интересно, какой бы я была барышней, будь у меня прислуга, наряды, деньги и богатый покровитель или муж, желательно не старый и хоть немного симпатичный.

Личная жизнь у меня пока не ладилась, да я и не особо к ней стремилась. Муж – это стирка, уборка, готовка, дети с вечно шмыгающими носами и мокрыми штанишками. Нет, пока мне хотелось после работы спокойствия и уединения. Может быть, я слишком пуританского воспитания, но легкие интрижки меня не устраивали, а на что-то серьезное, просто не хватало времени и желания. Пресловутая «любовь» – еще не посещала мою душу, и я её не торопила. Знала, что всему есть свое время. И у меня все еще впереди.

Перевалило за полночь, когда Рокфор ткнулся носом в мою ладонь, тем самым напоминая о том, что пора бы и на бочок. Я с трудом оторвалась от приключений и встретилась взглядом с его бусинками глаз, неотрывно следящими за мной.

– Все, Роки, идем спать! – с неохотой отложила книгу и потянулась, разминая немного затекшее тело, встала с кресла. Роки переместился с моих колен на подлокотник и громко чихнул. Из его рта – вылетело легкое белое облачко и, увеличиваясь на глазах в размерах, вытянулось в высоту, почти на мой полный рост. Я остолбенела, рассматривая это непонятное для меня явление.

Прозрачная пленка чуть колебалась, на ней как на экране телевизора мелькали какие-то очертания, неясные силуэты. Обошла пленку вокруг, легонько дотронулась пальцем, в него тут же будто вонзилось несколько игл. Резко отдернула руку, испытывая неприятное чувство схожее с тем, когда получаешь удар от слабого заряда тока или при статике от соприкосновения шуб.

– Роки, что это ты сотворил? – изумилась я, оглядываясь на не менее ошалевшего от происходящего четверолапого дружка. Он стоял чуть поодаль уже на ковре, привставая на задние лапки и настороженно водя носом, не осмеливался приближаться к неизвестно чему.

Через мгновение, показавшееся вечностью, пленка отобразила темную мостовую, покрытую брусчаткой, какие-то старые дома, вернее, не старые, а древние. Сейчас уже давно так не строят. Запахи чужой жизни ворвались в комнату с прохладным ветром. Вихрь закружил вокруг, и непроизвольно отступая от него, я вдруг оказалась по другую сторону пленки. Незаметно для себя, прошла сквозь прозрачное полотно и оказалась в чужом мире. Теперь моя комната, словно картина, замерла на экране, а мы с бедняжкой Рокфором (который шмыгнул следом за мной), оказались выброшенными на ночную улицу неведомого города.

Кошмар только начинался. Мы не могли пройти назад, как ни старались, пленка не пускала, кусалась током и не поддавалась на уговоры, а потом истончилась и пропала. Я чуть не разревелась от горя и безысходности. Огляделась – вокруг ни души. Еще бы! Время далеко за полночь, должно быть все нормальные граждане крепко спят, и только я шумлю посреди пустынной улицы. Звезды молчаливо созерцают мою беду, и тусклые фонари чуть раскачиваются от ветра, равнодушные к беспризорникам в наших с Роки лицах.

Что делать? Куда идти? Не ночевать же на улице? Я ущипнула себя, надеясь проснуться. Но только вскрикнула от боли, понимая, что мой сон слишком близок к реальности. Роки напугался моего возгласа и бросился бежать, мне ничего не оставалось, как припустить следом за ним. Чужой город мог навсегда забрать моего любимца. Этого я не могла допустить.

Видимо, от шока, только через время заметила, что бегу босиком. Холодная, шершавая, в выбоинах мостовая неприятно холодила не защищенные обувью ноги.

– Куда же делись домашние шлепанцы? – спросила себя вслух, но тут обнаружила, что и любимый халат странно выглядит. Вместо него на мне каким-то образом оказалась длинная по самые пятки цветастая юбка, с высоким поясом, утягивающим и без того тонкую талию и белая рубаха с вышивкой на груди и пышных рукавах. Волосы спускались по плечам. Они у меня довольно длинные и в обычной жизни я либо собираю высокий хвост, либо заплетаю косу. Не люблю в офис ходить с распущенными волосами, да и в транспорте неудобно, вечно за что-нибудь цепляются. Тут же – они развевались по ветру, свободно болтались за спиной.

Вывернув из подворотни, я увидела своего крысеныша на мостовой под копытами летящего на него скакуна.

Зажмурившись от страха, с криком кинулась к любимцу, не соображая в тот момент ни о чем. Только одно желание руководило мной – спасти Рокфора.

– Le diable! Le fou! /Черт! Сумасшедший!/ – услышала я, донесшуюся до меня непонятную тираду, похоже, французского произношения.

Затем, разгневано дыша, кто-то подошел и дотронулся до моего лица, развернув его к свету, исходящему от сиротливо-болтающегося на ветру фонаря. Я же ни жива, ни мертва – замерла, стоя на коленях, крепко прижимая к себе звереныша, который все время норовил сбежать. Все еще зажмурившись и потихоньку обретая чувства, уже понимала, что самое страшное осталось позади.

– La belle, je ne vous ai pas fait mal? / Красавица, вам не больно?/– спросил приятный голос. Я осмелилась открыть глаза и увидела перед собой мужчину, хорошо экипированного, явно богатого вельможу, судя по его дорогой одежде, расшитым золотом плащу и перчатках, красивой шляпе с пером. Вороной, лоснящийся в свете луны жеребец, перебирая копытами, стоял рядом со своим хозяином.

– Non, monsieur. /Нет, господин./– удивляясь себе, я ответила робко на французском, хотя никогда бы не подумала, что могу так связно на нем говорить. Учила только в школе, и было это достаточно давно. Мужчина помог мне подняться и теперь с явным интересом разглядывал меня.

– Pardonnez, le monsieur. Je me dépêche. / Простите, сударь. Я тороплюсь/ – скороговоркой пропела я первое, что пришло на ум от страха (неизвестно ведь, что нужно от меня этому красавцу, а догадываться не хотелось) и, присев в реверансе, со всей прыти кинулась наутек как можно скорее, спряталась в тени дома. Сердце билось в груди, отдаваясь ударами в голове.

– Où vous? /Где вы?/ – разочаровано пронеслось мне вслед. Через время незнакомец промчался мимо, не заметив меня. Выйдя из временного укрытия, смотрела ему вслед, не замечая липких слез.

Невозможно поверить, что общалась с незнакомцем на чистом французском, и не только понимала его речь, но и что-то еще говорила сама, причем почти осмысленно. Крыс вырвался и прыгнул под ноги, спрятался под перевернутую телегу, я наклонилась за ним, но, наверное, не достаточно низко и пребольно ударилась головой.

В глазах потемнело…

Глава 3

Будильник прозвенел, как всегда, некстати. С трудом разлепила непослушные веки. Теперь понятно, почему мне все время было холодно. И как это я свалилась с постели?

С детства за собой такого не замечаю. Выползла из-под кровати, на ощупь нашла шлепки и, не открывая глаз, протопала в ванную. Потягиваясь, зевая и ругая себя за нерасторопность, включила кран с холодной водой, умылась – пробуждаясь.

О! Лучше бы я спала! Встретившись с отражением в зеркале – ужаснулась. И это я?

На меня растерянно пялилась из зазеркалья сонная «красотка» с копной взъерошенных черных волос и огромным красно-синим шишаком посреди лба.

И как в таком виде идти на работу? Вот ведь угораздило! Может, взять больничный? Диагноз: шишка на лбу! Ха-ха! Веселое утро – начало удачного дня! Да, смешно, когда другие попадают в похожие ситуации, но когда сам – беда, да и только!

Замазать мое неуместное украшение, как оказалось, нечем. Тональным кремом я ни разу в жизни не пользовалась, а пудра тут мало помогала.

«В таком виде за порог, я не пойду!», – решила для себя и открыла записную книжку с телефонами сотрудников. Набрала номер Марии Сергеевны, услышала в трубке её бодрый жизнерадостный голос:

– Аллё! Кто это? Говорите!

– Мария Сергеевна, это я, Шнуркова Катя, – ответила, набравшись смелости.

– Катюша?! Что-то случилось?

– Да. Я сегодня не приду, что-то заболела, в горле першит и температура… Мне бы отлежаться дома денечка два. Можно отгулом оформить, а я потом отработаю. Сейчас ведь ничего срочного нет… – на другом конце провода молчали, видимо обдумывая ответ.

– Значит… заболела? Врача вызвала? – вот тут я пожалела, что позвонила своей начальнице. И как только могла забыть об её всепоглощающей материнской заботе? Особенно по отношению к больным «детям», таким как я, прозябающим без отеческой заботы.

В Москве уже пять лет живу в бабушкиной квартире, доставшейся мне по наследству, а родители – в Омске. Далековато, конечно, и видимся не часто. В основном на Новый год и в отпуск. Они у меня хорошие, я поначалу по ним скучала и ревела ночами, а потом привыкла к одинокой жизни.

Двухкомнатную квартиру делю со своим крысом уже год. Он единственный, кто понимает меня без слов и длительных объяснений.

– Нет, не вызывала. Температура не очень высокая, отлежаться только надо…

– А раз невысокая – дуй на работу, я тебе лекарства привезу и если что с машиной домой отправлю. Сегодня же в офисе праздник. Ты что забыла? А кто программу будет вести? Хотя бы передашь кому-нибудь, чтобы по бумажке прочитали.

– Да, хорошо, – вздохнула я, – только опоздаю немного.

– Ладно, я тебя прикрою. Давай, приезжай. Жду!

Вот про праздник у меня, действительно, совсем из головы вылетело. Сегодня день рождения компании, в которой я работаю всего второй год.

Это ведь на меня повесили ведение праздничной программы. Пригласили, как водится, дилеров и друзей нашей организации. И кроме того, еще и поп-звезда заехать обещала, если, конечно, не откажется в последний момент, улизнув, как это водится, на гастроли.

Подводить коллег в такой день очень не хотелось. Пятнадцать лет на рынке – это хоть не круглая, но все-таки достойная дата. Придется ехать.

Время неумолимо скакало вперед, я заметалась. Натягивая на ходу джинсы, вдруг поняла, что это не совсем то, что нужно для праздника. Заглянула в шкаф и, как всегда, отметила, что надеть мне абсолютно нечего.

Полезла за деньгами. Лишних, конечно же, не имелось. Но зарплата ожидалась на днях. И, возможно, шеф расщедрится и после праздника еще даст хоть немножко премиальных…

Что можно купить на две тысячи рублей? Вечернее платье? Вряд ли…

Но на блузку или юбку должно хватить. На что-то одно, а как быть с другим? Хорошенечко порывшись в шкафу, нашла темно-синюю (едва не черную) блестящую юбку длиной почти до пола, прямую с высоким разрезом вдоль правой ноги. Прикинула к себе – очень даже ничего. Ну что же, осталось дело за малым – купить подходящую нарядную блузу и вперед. Да, а шишак? – сморщилась я отражению, снимая юбку и ловко утрамбовывая её в сумку. Материал не мялся, и приводить её утюгом в приличный вид не придется – это радовало. С остальным же нужно было срочно что-то делать.

Кое-как впопыхах причесала спутанные волосы, заплела косу. Соорудив из шейного платка какое-то подобие головного убора, мне удалось все-таки спрятать под него синяк.

Подкрасила глаза, и уже выскакивая за порог, подумала о том, что с утра не видела своего крысеныша.

 

Правда, и раньше бывало, что он спал, свернувшись клубком то за холодильником, то за батареей. Иногда мой друг забирался ко мне под кровать в самый дальний угол. Это притом, что у него имелось свое обустроенное жилище – большая коробка из-под телевизора, в которой находилось все, что крысиной душе угодно: уютная мягкая постелька и груды натасканных им вещей для украшения личного пространства.

Сетуя на то, что сегодня даже не пришлось попрощаться с малышом, я решила, что обязательно принесу ему с собой что-нибудь вкусненькое с банкета и тем самым заглажу свою вину. Еда и вода у него оставлены с вечера, до меня – зверик не пропадет, а потом все будет.

Очень удивилась, встретив у подъезда Бориса, нашего несменяемого водителя.

– Катя, привет! За тобой Маруся (это мы так Марью Сергеевну промеж себя в офисе называем) прислала. Поехали! – пригласил он к старенькому синему ауди – офисной рабочей лошадке.

– Поехали! – обрадовалась я, – Только давай еще в одно местечко по пути заедем, хорошо?

– Куда?

– Тут недалеко, потом тебе скажу, где остановиться.

– Договорились.

Борис немногословный парень, не любит трепаться без нужды, я его за это уважаю. Тоже не коренной москвич и семейный – жена и кроха сынишка. Прокорми-ка их в наше время, да еще на съемной квартире. Не сладко ему, вот и не до разговоров.

– Притормози! – скомандовала я напротив торгового центра и быстренько выскочила, понеслась, в спешке перебирая взглядом витрины. Остановилась напротив одной из многих, зацепилась взглядом за блузку из темно-синего бархата, с глубоким вырезом и удлиненными рукавами. Мне казалось, что она должна подойти к юбке, и я не ошиблась в своем выборе.

Зеркало в примерочной ошеломило моим видом. Блузка пришлась в пору, и плотно облегая фигуру, подчеркивала высокую грудь и тонкую талию, плавно переходила в чуть более темный цвет, почти сливаясь в тон с юбкой. Словно это был один костюм, а не порознь приобретенные вещи.

Довольная собой, расплатившись за покупку, я выпорхнула из магазина и поспешила к машине. Борис застыл с открытым ртом, созерцая меня в новом наряде. И не сразу сообразил, что я уже внутри и пора бы ехать.

– Потрясающе выглядишь! – отметил он через некоторое время, когда мы уже выруливали к офису.

– Спасибо.

– Вот только платок не в тему смотрится. Сняла бы, – посоветовал водитель, не зная о моей проблеме.

– Может, и сниму, но не сейчас, – возразила я, выпрыгивая на мостовую (мы уже подъехали к зданию и остановились напротив входа), быстренько поднялась по ступенькам, шмыгнула в приемную.

То, что в офисе я редко бывала в юбке, наверное, мое упущение, поскольку ребята и девчата пялились на меня во все глаза, словно на кинозвезду. Понимаю теперь как им, бедняжкам, нелегко – каждый день под сотнями взглядов прятать личную жизнь.

Марья Сергеевна приняла меня с распростертыми объятьями:

– Ну, наконец-то! Как ты? – и тут же её рука потянулась к моему лбу, видимо замерить температуру.

– Ай! – вскрикнула я (шишак болел) и тем самым выдала себя с головой.

– Ну-ка, ну-ка, что там у тебя? – от Маруси так просто не отделаешься, если за что зацепится – то намертво.

Скрываться уже было бессмысленно, и я стянула платок, открывая её взору яркий, наверное, светящийся в ночи (надо бы проверить) фонарь. Благо, что в коридоре кроме нас – никого – все сотрудники, готовились к празднику, и каждому нашлось занятие.

– Да, дела… так вот чем ты заболела с утра! И зачем было обманывать? – возмутилась она.

– Стыдно было. Я же не ребенок.

– А почему только на два дня? Тут неделя нужна, не меньше! – назидательно высказала Марья Сергеевна. Потом видимо сжалилась надо мной и добавила, – Ладно, Катюша, сейчас попробуем закрасить твой синяк. Откуда он взялся?

– Да, за крысом под кровать полезла… – в этот миг в мозгу, словно вспышкой нарисовалась странная иллюстрация – ночь, перевернутая телега, Рокфор, – я встряхнула головой и снова оказалась в офисе.

– Больно? – взволнованно спросила Марья Сергеевна, закрашивая шишак тональным кремом. Тот момент, когда она усадила меня в кресло и достала косметичку, выпал из моей памяти.

– Немного, – поморщилась я.

– Вот взгляни, – протянула она зеркало. – Почти незаметно, если еще на лицо нанести… Знаю, что не пользуешься, но для дела – один раз – можно.

– Ладно, делайте, что хотите… – обреченно согласилась я и сдалась без боя в руки начальницы.

Надо признать, ей удалось сделать чудо. Синяк был незаметен, если не смотреть с боку. Но и эту проблему решили – распустили мне волосы и теперь они прикрывали собой шишку, делая её незаметной для посторонних глаз. Волосы у меня вьются от природы, а в мокром виде, вообще – кольцами закручиваются. Поэтому вместо щипцов для завивки, мы, используя обычный пульверизатор для цветов, привели меня в праздничный вид.

К двум часам – приехали гости, и начался праздник. Вначале выступал шеф, потом его зам, потом шли поздравления и подарки от гостей, ну а дальше – я и концерт.

Как я и ожидала, звезда отказала перед самым выступлением, заменила себя неизвестной, но довольно талантливой особой. Девушка пела всё: от новомодных хитов, до русских народных песен. Угодила всем. Еще бы! За такой гонорар и я бы стала петь, даже не имея голоса.

Потом – застолье, банкет и разговоры по душам, да о жизни. Анька подсела поближе ко мне, будучи уже далеко подшофе, прошептала:

– А шеф-то от тебя без ума. Тсс! От такой красотки, грит, я бы не отказался. Сама (ик) слышала. Вот так-то…

– Да ну тебя, Анька! Он мог про любую так сказать, вон хотя бы про ту девчонку, что весь вечер по сцене прыгает. Или про тебя. Ты у нас тоже очень даже ничего, – попыталась я отвязаться от неприятного разговора с подвыпившей секретаршей.

– Вот именно – НИЧЕГО! Я к нему уже целый год подбираюсь, и ничего… Вот ты скажи, чего им надо, мужикам? Вроде все при мне, а не замечают…

– Так, может, у него кто-нибудь есть… – пожала я плечами.

– Никого у него нет! Я поняла, он же того… Точно! Не той ори. ри…ен…тации, – едва выговорила она.

– Угу… ни той и не этой. Набралась ты подруга и несешь всякую чушь! – попыталась я все же отвязаться от Аньки. Встала, чтобы отыскать Марию Сергеевну и попрощаться. Мне уже пора было домой. Вечеринка плавно превращалась в пьянку, и все меньше хотелось наблюдать за нравственным падением коллег.

Разыскивая начальницу, не заметила, как шеф оказался возле меня:

– Катя, можно вас пригласить на танец? – Виктор Алексеевич вопрошающе смотрел трезвым взглядом. Но после слов секретарши очень не хотелось еще и сплетен с её стороны, поэтому я вежливо отклонила его предложение, сетуя на головную боль и на то, что мне уже пора домой.

Возможно, он еще напросился бы в провожатые, вот тогда, не знаю, что пришлось бы придумывать. Но в этот момент к Виктору Алексеевичу подошел один из его друзей и повис на нем, что-то зашептал на ухо заплетающимся языком. Воспользовавшись моментом, я сбежала, отыскала Марусю и, откланявшись, выпорхнула на улицу.

Москва встретила яркими огнями и шумом летящих по «Ленинградке»[1] машин. Поежившись от вечерней прохлады, потопала к метро. Через полчаса оказалась в домашней тишине.

– Роки, я дома, – позвала крысенка, но не услышала ответного шуршания и топота его шустрых лапок. Обычно он встречал меня, когда оставался на целый день в одиночестве – скучал. Я забеспокоилась и, не переодеваясь, принялась искать Рокфора, заглянула по всем углам – его нигде не было.

– Малыш, где же ты? Я принесла тебе вкусненькое. Роки!

Меня заполнила тревога и неясные воспоминания – улица, крысеныш, перевернутая повозка…

Роки, неужели ты остался один, там…

Стоп. Минуточку. Там – это где?

1Ленинградский проспект (в просторечии – Ленинградка) – одна из транспортных магистралей в Москве.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»