Ключ к бессмертиюТекст

0
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

4

На небольшой полянке посреди глухой лесной чащи, возле конусообразного шалаша, сооруженного из срубленных молодых деревьев, сидела на корточках старуха Ломозянка. Она время от времени помешивала варево в чугунке, обложенном горящими поленьями, при этом что-то бормотала. Вдруг она прислушалась и насторожилась, потом напряглась, словно готовилась в любой момент броситься бежать. Послышался шум, обычно сопровождающий передвижение людей по лесу, и чем больше он усиливался, приближаясь, тем она становилась спокойнее.

К шалашу вышел казак Данила, ведя лошадь под уздцы, а старуха даже не подняла голову, казалось, поглощенная своим занятием. За лошадью на прикрепленном к седлу аркане, шатаясь, брел связанный юноша лет семнадцати-восемнадцати. Богатая одежда на нем была разорвана, на голове не было шапки, изо рта торчал кляп, а на лице имелись множественные кровоподтеки и ссадины. Юноша с немой мольбой посмотрел на старуху у костра, прося у нее помощи, но, натолкнувшись на ее ненавидящий взгляд, лишился остатков сил и рухнул на траву. Лошадь протащила его по земле несколько метров и остановилась.

– Четыре дня тебя не было, зато добыча у тебя знатная – шляхетная! Не вижу радости на твоем лице, – молвила старуха. – Ведь это никак сам паныч Вацлав – кривдник твоей невесты.

– Убил я побратима – Петра, – глухо произнес Данила, с ненавистью взглянув на старуху. – Защищал он паныча, долг перед ним выполнил, не пожалел своей жизни, а я – его! Кровь его на мне! Если ты, ведьма, солгала и не оживишь Христину, клянусь: пожалеешь, что не умерла тогда от моей сабли!

– Я не Иисус Христос, чтобы оживлять мертвых.

При этих словах у Данилы злобно сверкнули глаза и его рука легла на рукоять сабли.

– Обещала тебе вернуть душу Христины, а не ее тело! Обещание свое я выполню.

– Обмануть хочешь меня, ведьма? Душа невидимая, взгляд ее не уловит!

– Вернется душа Христины в этот мир в другом теле, узнаешь ее в нем.

– Как это?

– Из Священного Писания известно, что душа человека на третий день после смерти отправляется в путешествие в небесные обители и адские бездны, знакомится с великолепием рая и ужасами ада, после чего является на поклонение Богу и узнает, какова ее дальнейшая участь. Пока душа не покинула землю, ее можно с помощью колдовского ритуала вернуть, но не в прежнее, а в новое тело.

– Какое новое тело? Откуда оно возьмется?

– Об этом я уже позаботилась. Не пыталась сбежать от тебя, пока ты охотился на шляхтича, а сходила в село. Иди полюбуйся: Христина будет теперь даже краше, чем была прежде. – Ведьма кивнула в сторону шалаша.

Данила бросился туда и увидел внутри спящую девушку. Ведьма не обманула – девушка была моложе и красивее Христины.

– Смотри, а хочешь – потрогай. – Ведьма похотливо хихикнула. – Маковым зельем ее опоила, она спит крепким сном. Что хошь с ней делай – она не проснется.

– Что ты надумала, старая карга? Зачем ты ее сюда привела?

– Дурной ты, Данила! Я говорю тебе, а ты не слышишь. Это новое тело Христины, чтобы ты мог ее обнимать, любить, лелеять. Это как будто она старую негодную одежду скинула, а новую, более нарядную, надела.

– Что будет с этой девушкой… с ее душой?

– Ты что, не понимаешь? Отправится ее душа к Всевышнему. Мало пожила на свете, мало грешила – девственница она еще. Долго мучиться в чистилище не будет.

– Выходит, девушка должна умереть? Вначале Петро, теперь – она. Как ее зовут?

– Тебе какое дело? После ритуала она проснется Христиной, несколько дней будет не в себе, а потом все наладится. Или ты передумал вернуть Христину к жизни? Может, тебе эта девица приглянулась?

– Помолчи, ведьма. Дай подумать. – Данила погрузился в горестные размышления, не зная, как поступить.

– Думай, казак, думай. Только недолго. Для подготовки и проведения ритуала времени немало требуется, и надо успеть его закончить до того, как зайдет луна.

– Семь бед – один ответ! Слишком далеко зашел я, чтобы отступать. Делай свое дело – вари колдовское зелье! – Данила кивком указал на чугунок, в котором что-то булькало, издавая вкусный, дразнящий запах.

– Можешь отведать моего варева – суп это. Не бойся, поешь, не отравлю тебя.

– Сперва ты попробуй!

– По-прежнему не веришь мне, казак? Гляди, не отравлено оно.

Старуха достала миску, налила туда черпаком супа и стала с аппетитом есть. Данила несколько минут за ней понаблюдал, затем последовал ее примеру. Он тоже с аппетитом уминал горячее варево. Насытившись, Данила испытующе посмотрел на ведьму:

– Не верю я в то, что ведьминское слово крепкое. Думаю, что у тебя есть ко мне какой-то интерес, вот только не пойму, в чем он?

Старуха расхохоталась неприятным дребезжащим смехом.

– Прав ты, Данила. Прежде чем я тебе помогу, пообещай выполнить то, что я тебе скажу.

– Говори, может, не сойдемся мы в цене. – Данила вновь многозначительно положил руку на рукоять сабли.

– Преследует меня один человек – страшный! Чует мое сердце, что недалече он, подбирается ко мне. Мне потребуется твоя удаль молодецкая, казацкая, – убей его!

– Что я – убивец-душегуб с большой дороги? Толком расскажи, чего его боишься и почему он за тобой гонится.

– Ты прав, казак. Если не будешь знать всего, не сумеешь его одолеть. Расскажу я тебе свою историю.

– Слушаю тебя.

– Началась эта история очень давно, я тогда была молодая, красивая! – с гордостью произнесла морщинистая старуха.

– Верится с трудом!

– Родилась я в богатой семье шляхтичей. В шестнадцать лет я была обручена, через два года должна была выйти замуж. Вот только в мою жизнь вошел другой человек, и благодаря хитрости, умению говорить сладкие речи он соблазнил меня. Сбежала я с ним из родительского дома за месяц до свадьбы.

– Имя у твоего соблазнителя имеется? Сейчас он, наверное, глубокий старик!

– Имен у него множество, меняет он их постоянно, путешествует из одной страны в другую. С тех пор он не изменился, не в пример мне, – старуха горько вздохнула.

– Он колдун?

– В его руки попала колдовская книга, где рассказывается, как жить вечно. Когда мы встретились, уже тогда его возраст насчитывал сотни лет. И с ним мы немало лет прожили, многому я у него научилась. Ценил он меня, но все равно решил со мной расстаться, как и со многими до меня. Не захотел поделиться со мной секретом вечной жизни, не сохранил он мне молодость. Много горя я испытала, моя любовь к нему перешла в лютую ненависть. Поклялась я себе, что отомщу ему ужасной местью – лишу его бессмертия, чтобы он узнал, что такое старость и дряхлость! Не один десяток лет искала я его, успела состариться, но все же нашла, и его колдовская книга находится у меня. Теперь он смертен и умрет от старости и болезней! – Ведьма злорадно расхохоталась.

– Почему тогда ты его боишься? В этой лесной глуши ему тебя непросто отыскать.

– Сложно обычному человеку, а он – дьявол!

– Будь спокойна, если он тут появится, ему несдобровать, пусть он хоть сто раз колдун! Моя сабля поразит его!

– Надеюсь на то, что и ты сдержишь свое слово.

Данила поднялся и, подойдя к шалашу, снова посмотрел на спящую девушку. По выражению лица казака можно было догадаться, что его гложут противоречивые мысли. Данила махнул рукой, словно отрубая и отбрасывая от себя нечто ненужное и невидимое.

– Приступай к ритуалу, ведьма! – скомандовал старухе Данила. – Пропадай моя душа – лишь бы вернуть Христю!

– Вынеси Христину и положи ее сюда, – велела старуха.

Казак осторожно поднял на руки девушку, вполголоса говоря: «Теперь ты моя Христинка, и больше я тебя никому не отдам!» – и выполнил требование ведьмы.

Вскоре на поляне запылали костры, обозначившие пентаграмму, в центре которой находилась спящая девушка. Ведьма достала книгу в дорогом сафьяновом переплете с золотыми вставками и начала читать глухим голосом слова незнакомые, необычные, неизвестно что обозначающие. Внезапно прервав чтение, старуха приказала:

– Веди сюда паныча!

Данила подошел к связанному Вацлаву, от страха ворочавшемуся на земле, и, схватив его за ворот, потащил к ведьме. Паныч как мог сопротивлялся, извивался ужом, пытался ногами зацепиться за кусты, вылезшие из земли корневища, но это ему не помогло.

Ведьма велела пленнику встать на колени. В руке у нее оказался нож, который она угрожающе приставила к его шее. Вацлав перестал дергаться, поняв, что его ожидает. Он мог только хрипеть, придавая этим звукам жалостливые нотки. Вдали послышался шум, словно кто-то грузный пробирался сквозь заросли, и вскоре стали слышны голоса. Было очевидно, что приближается группа людей. Старуха замолчала и обеспокоенно посмотрела на Данилу.

– Это по наши души! Нужно тикать, казак!

– Закончи ритуал, ведьма!

– Не успею – требуется много времени!

– Продолжай ритуал, иначе твоя душа отправится в ад значительно быстрее! – Данила вытащил кинжал, кольнул острием старуху, и та подскочила от боли.

Она стала читать еще быстрее, но, судя по выражению ее напряженного лица, ее мысли занимал отнюдь не ритуал. Внезапно совсем близко раздался громкий грубый голос, исполненный торжества:

– Сюда! Здесь они!

Послышался треск – кто-то лез напролом через кусты.

Ведьма опустила нож, Вацлав встрепенулся, упал на землю и, хотя был связан, пополз ужом к кустам. Данила выхватил саблю и бросился навстречу выскочившим на поляну двум гайдукам – видимо, это был передовой дозор. Они также обнажили сабли, но тот, который шел впереди, зацепился ногой за корень и упал. Данила не преминул этим воспользоваться. Сделав обманный выпад, он быстро, словно юла, развернулся на месте, и его кинжал вошел в бедро гайдука. От боли у того подогнулись колени и он упал на землю. Второй гайдук успел подняться, но острие сабли Данилы уже застыло у его шеи.

– Хочешь жить – бросай саблю! Не вынуждай меня, Максим! – прорычал Данила, узнав сотоварища.

 

Гайдук на мгновение застыл, затем отбросил саблю, а потом и кинжал. Раненый гайдук поднялся, но с трудом удерживал равновесие. Данила обернулся, ища взглядом ведьму, но той уже не было. Этим воспользовался безоружный гайдук, молниеносным движением он выхватил из-за голенища спрятанный там нож и метнул его в Данилу. Тот едва успел увернуться. Гайдук, сделав длинный кувырок, в одно мгновение подхватил с земли саблю. Однако Данила оказался проворнее, его сабля, сверкнув, словно молния, как тростинку перерубила запястье гайдука. Тот взвыл от боли; обхватив здоровой рукой обрубок, из которого хлестала кровь, он с ужасом смотрел на лежащую на земле отрубленную кисть, по-прежнему сжимающую рукоять теперь уже бесполезной сабли.

– Прости, Максим, не хотел я тебя увечить! – Данила диким взглядом налитых кровью глаз оглядел поляну.

Девушка по-прежнему безмятежно спала, ее неестественный сон ничто не могло нарушить. Паныч Вацлав лежал неподвижно, под его головой расплылась лужа крови: убегая, ведьма Ломозянка успела лишить его жизни. Шум, свидетельствующий о приближении множества людей, нарастал. Данила наметанным взглядом окинул поляну и, обнаружив едва заметные оставленные ведьмой следы, бросился за ней, на прощанье по-отечески перекрестив спящую девушку.

Данила бежал легко, саблю он держал двумя руками над плечом, направив лезвие за спину, чтобы оно не цеплялось за ветки. Однако погоня не отставала – видимо, преследователи отрядили вперед несколько человек налегке.

Преклонный возраст и тяжелая книга не позволяли ведьме Ломозянке бежать долго и быстро, не прошло и часа, как Данила ее настиг. Старуха лежала на земле, тяжело дыша, широко открыв рот, – силы ее оставили. Колдовскую книгу она крепко прижимала к груди.

– Ну что, колдунья, пришел твой последний час! Обманула ты меня – не вернула к жизни Христинку! – Данила острием сабли подцепил колдовскую книгу, намереваясь отбросить ее в сторону, но ведьма еще крепче прижала ее к себе.

– Не все еще потеряно, казак! Свидишься с Христиной, если колдовская книга будет в твоих руках.

– Снова обманываешь, ведьма?

– Сил у меня больше нет бежать. Забери эту книгу и спрячь, чтобы не попала она ему в руки…

– Кому?

– Настоящее его имя – Николя…

Из кустов раздался выстрел, и Данила, схватившись за грудь, упал на землю. Страшная боль сжигала его изнутри, он стиснул зубы, чтобы не застонать. Его сознание затуманилось, он увидел приближающиеся темные безликие фигуры, напоминающие монстров из преисподней, и провалился в темноту.

– Кончился Данила. – Низенький юркий гайдук с еще дымящимся пистолем подошел к лежащему на земле казаку. – Его душа отправилась в преисподнюю.

– Знатный был рубака – против него никто в сабельном бою не мог выстоять. – Гайдук постарше со шрамом на щеке стянул с головы шапку и с грустью глядел на неподвижное тело Данилы. – Сгубила его чарами ведьма. Петра, своего побратима, не пожалел, да и Максим, наверное, не выживет. – Гайдук в сердцах плюнул. – Андрей теперь не ходок, придется его нести.

– Пуля уравнивает шансы большого и маленького, сильного и слабого, – кичливо заметил низенький гайдук.

– Не по-лыцарски это.

– А то, что он с ведьмой зарезал молодого паныча, – по-лыцарски? – Низенький гайдук злобно осклабился.

Гайдук со шрамом ничего на это не сказал, он не спеша догнал старуху, которая пыталась уползти в кусты, не расставаясь с книгой в богатом переплете. Гайдук припечатал ведьму к земле ногой, словно собираясь раздавить.

– Стой, паскуда! – Наклонившись, гайдук вырвал у старухи книгу.

– Похоже, это та самая, за которую панотец Сильвестр пообещал отвалить полсотни серебряных талеров.

– Она самая! – обрадовался юркий гайдук. – Спрячь ее под жупан, чтобы пан возный не отобрал.

Тем временем подоспели основные силы отряда во главе с возным и монахом-бенедиктинцем.

– Пан возный, как поступим с казаком Данилой и ведьмой? Ведьма вот-вот окочурится. Дорога назад не близкая, а у нас двое раненых и тело паныча Вацлава – царство ему небесное!

Возный думал недолго.

– Ведьму и казака повесить!

Через ветку кряжистого дуба перекинули веревку с петлей, к которой притянули визжащую и насылавшую на всех проклятия старуху. Надели ей на шею петлю, пристав взмахнул рукой, и старуха взвилась вверх, исполняя «танец висельника». Несколько минут – и ее тело обвисло, у нее неестественно вытянулась шея. Лицо ее посинело, глаза выпучились и застыли, из раскрытого рта вывалился синий язык.

Тем временем монах с надвинутым на лицо капюшоном, отойдя в сторону и пользуясь тем, что остальные наблюдали за казнью ведьмы, незаметно произвел обмен серебра на колдовскую книгу и сразу спрятал ее под сутаной.

– Пан возный, – заговорил самый старший из гайдуков, – негоже казаку рядом с ведьмой на одной ветке болтаться. Славный был казак Данила, да ведьмы его сгубили, вначале молодая, а затем эта старуха. Натворил он лихих дел, за что понес наказание и уже держит ответ перед Богом. Два раза он не умрет, да и не заслужил такого позора.

Гайдуки одобрительно загудели.

– Будь по-вашему, – вынужден был согласиться пристав, недовольно скривившись. – Его труп останется в лесу на поживу диким зверям. Пусть лежит там, где его смерть настигла. Возвращаемся!

– Побуду я тут, помолюсь, – сказал монах приставу. – Дорогу я запомнил, успею вернуться до темноты.

– Святой отец, за кого собираешься молиться – за ведьму? – поразился пристав. – За казака, пролившего кровь своих побратимов и молодого паныча?! Их души пропащие и направляются прямехонько в ад!

– Мое дело молить Бога о прощении даже закоренелых преступников. Наш Спаситель, Иисус Христос, даровал Царство Небесное убийце, распятому рядом с Ним на кресте, за то, что тот уверовал в Него. Пути и замыслы Господни неисповедимы.

– Твое дело! Ну а Бог всегда с тобой – выведет из дремучего леса и спасет от диких зверей.

Монах сделал вид, что не уловил насмешку, опустился на колени в шаге от распростертого тела казака и, отрешившись от всего, стал молиться. Когда отряд гайдуков скрылся из виду, монах встал и подошел к телу Данилы. Наклонился, нащупал пульс на шее казака, затем перевязал ему рану. Достал из-под сутаны фляжку, ножом открыл казаку рот, поправил язык и осторожно влил в глотку немного жидкости темно-коричневого цвета. Через несколько минут Данила задышал и его щеки порозовели. Довольный монах подошел к повешенной ведьме, у которой лицо почернело, а язык стал сизого цвета.

– Возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его![14] – громко на латыни произнес монах. – Чего ты добилась, Евфимия[15]? Книга снова у меня. Ошиблись родители, давая тебе имя. Не благочестивая ты, а воровка!

* * *

Сон улетучился, а Василь еще долго не мог прийти в себя. Его вновь посетило удивительное сновидение, связанное с предыдущим. Только первое нашло реальное подтверждение в «черной книге», а это, возможно, лишь следствие игр подсознания. Василь был далек от психиатрии, но читал работы модного австрийского психиатра Зигмунда Фрейда о сновидениях и роли подсознания в жизни человека. Теперь его самого посетили два удивительных сна, иллюстрирующие реальные события прошлого. Интересно, как знаменитый психиатр прокомментировал бы их?

Увлечение модными теориями скандально известного австрийского психиатра[16] не обошло Киев, и Василь в газетах нередко наталкивался на рекламу доморощенных «психоаналитиков». Сам Василь скептически отнесся к книге «Толкование сновидений» и прочитал ее лишь из-за настойчивых рекомендаций своего товарища – Дмитрия Кожушко-Девиржи. Из этой книги следовало, что в сновидениях отражаются наши скрытые желания в образной форме, и толковать эти образы может психоаналитик, задавая наводящие вопросы, а сам сновидящий рассказывает о возникающих при этом ассоциациях, которые могут оказаться нелепыми и даже непристойными. Согласно теории Фрейда, во сне исполняются наши нереализованные желания. Сон – это своеобразная замена желаемых действий, которые спрятаны в подсознании.

В снах Василя события были вполне конкретными, без всякой иносказательности, они не прятались за символами, которые следовало толковать. Реальные события прошлого чудесным образом всплыли в его сновидениях. Но почему этого с ним раньше не случалось? И почему ему снятся события, связанные с трагической судьбой девушки Христины и ведьмы Химы Ломозянки? У Василя возникло ощущение, что он получил весточку из прошлого, которую должен расшифровать, – для чего ему эта информация и кто отправитель? Скорее всего, отправитель этих сообщений находится в потустороннем мире. От такого предположения Василя прошиб холодный пот, и он перекрестился.

5

Утром профессор Черен, войдя в вестибюль университета, увидел нетерпеливо переступающего на месте Василя. По выражению его лица профессор понял, что произошло нечто важное, но не стал задавать вопросы, пока они не уединились в одном из подсобных помещений библиотеки. Василь подробно рассказал об увиденном во сне.

– Что вы об этом думаете, господин профессор? Почему второй сон является продолжением первого? Или, может, первый сон на меня так повлиял, что вчерашний стал фантазией моего подсознания?

– Выходит, цыганка не обманула, – задумчиво произнес профессор.

– Какая цыганка?

– Это очень давняя и длинная история. – Профессор вынул из кармана часы-луковицу на серебряной цепочке, чтобы узнать время. – После утренней лекции я зайду к вам в библиотеку. Вы найдете для нас место, где никто не помешает нашей беседе?

– Несомненно, профессор.

Ночной сон и предстоящая встреча с профессором, по-видимому собиравшимся сообщить что-то весьма важное, взволновали Василя. Как ни пытался он сосредоточиться на работе, мысли то и дело возвращались к сновидениям. Профессор появился в библиотеке в обеденный час, когда там было безлюдно. Василь, помня просьбу профессора, провел его в хранилище неразобранных книг, не так давно полученных из частной коллекции.

– Пришло время рассказать вам эту историю. Пять лет тому назад я работал в Индии, в составе английской археолого-этнографической экспедиции. Руководство экспедиции получило информацию, что в джунглях, на землях племени мунда, находятся развалины древнего города, тщательно оберегаемые этим племенем. Руководством экспедиции было принято решение послать на поиски этого города трех археологов, в их число попал и я. Племя мунда и их соседи, дравидийское племя гонда, имели дурную славу: известно, что в не столь отдаленные времена они практиковали человеческие жертвоприношения. Поэтому наша маленькая экспедиция отправилась в этот чрезвычайно опасный район в сопровождении вооруженной охраны.

– Разве человеческие жертвоприношения возможны в наше время? – невольно вырвалось у Василя.

– Считается, что этот ужасный обычай был искоренен в Индии англичанами полсотни лет назад, но и ныне там нередко бесследно исчезают люди. Тела не находят, и поэтому невозможно установить, что с этими людьми произошло. Нашими охранниками стали сержант и четыре солдата колониальных войск. Все сипаи[17] – коренные индийцы. Большую часть пути мы проделали пешком, шли в край джунглей и гор. Наш багаж несли нанятые носильщики. До нужного нам селения мунда мы добрались через неделю и были крайне утомлены. Селения этого племени малочисленны, члены его называют себя «хороко» – «люди». Мунда – это их староста, а англичане, толком не разобравшись, назвали так племя.

 

– Не ожидал, что в Индии возможны столь варварские обычаи. Индийцы-арии создали в древности высокоразвитую цивилизацию, поражающую воображение, и как с этим соотнести кровавые ритуалы? – засомневался Василь.

– Арии на полуострове Индостан – пришлый народ. Есть гипотеза, что мунда и дравидийские племена – остатки коренного народа, который населял полуостров до ариев. Это была высокоразвитая цивилизация, но она погибла в результате падения огромного метеорита. Сторонники этой гипотезы называют эту легендарную цивилизацию Лемурией. Выжившие представители этого народа, не имея возможности возродить погибшую цивилизацию, постепенно деградировали, стали людьми примитивными. Возможно, этому еще поспособствовало то, что после завоевания Индии ариями их сделали низшей кастой. Человечество может двигаться как в сторону прогресса, так и регресса.

– Я читал о Лемурии, но полагал, что это фантастическая версия.

– Возможно, когда-нибудь в труднодоступных уголках нашей планеты найдутся доказательства этой гипотезы, пока имеются лишь неубедительные факты, но я отвлекся. Большинство членов экспедиции, в том числе и я, горели желанием найти доказательства существования Лемурии, поэтому с восторгом восприняли возможность исследовать заброшенный город в джунглях, несмотря на трудности и опасности пути. Селение племени мунда поразило и разочаровало нас крайне примитивным уровнем жизни и чуть ли не первобытнообщинным укладом. Ничто не указывало на то, что они потомки высокоразвитой технологической цивилизации Лемурии. Одеждой у мужчин служили метровые лоскуты материи, пропущенные между ног. У женщин были лишь набедренные повязки, зато множество украшений на шее, руках, ногах: ожерелья, браслеты, серьги, кольца в носу, гребни. И еще татуировки на лбу, щеках, висках. Мунда смуглые до черноты, низкого роста, с большими губами, черными волнистыми волосами, выпуклыми глазами, похожие на эфиопов.

Селение, куда мы попали, состояло из отдельных хуторков, каждый был огорожен плетнем из бамбука, жилища были сделаны из глины и тростника. Мы поселились у старосты, во владении которого было четыре хижины из плетеного бамбука и глины. Одну из них он нам предоставил. Зайдя в отведенное нам жилище, мы сразу поняли, что на нормальные условия проживания нам рассчитывать не приходится. Наша охрана отнеслась к местным жителям презрительно и крайне недоброжелательно, при общении с ними, низшей кастой, охранники подчеркивали свое превосходство. Для нас стало полной неожиданностью, когда сержант объявил, что у него имеются неотложные задания, поэтому он с солдатами нас покинет, вернется через неделю, чтобы сопровождать экспедицию на обратном пути. Успокоил лишь тем, что теперь за нашу безопасность будут отвечать староста селения и жрец, которые предупреждены, что им, да и всем жителям селения, несдобровать, если с нами что-либо случится. Еще большей неожиданностью было то, что нас покинули носильщики, которых не прельстило двукратное увеличение платы за их работу.

Из нас троих только профессор Джон Уотерс мог как-то изъясняться с местными жителями, так как их язык совсем не похож на хинди. Перед уходом сержант проинструктировал нас, что мы должны делать, если не хотим беды на свою голову: не заходить в хижинах в отгороженную часть, где находится домашний алтарь хозяев, обходить стороной ритуальные площадки, священные рощи-сарны, где обитают сельские духи хату-бонга, и кладбища. После ухода солдат староста селения стал нас настойчиво отговаривать от похода в заброшенный город, но затем сдался и выделил нам проводников и носильщиков.

Проведя ночь в ужасных условиях, утром мы отправились на поиски города, но проводник, вконец измучив нас, так туда и не привел. Он пояснил, что сам не понимает, как это произошло. Видимо, их божество бонга этого не желает. Джон даже угрожал проводнику револьвером, пообещал, что застрелит его, если тот не покажет дорогу, но проводник, ползая в ногах, клялся местными богами, что и в самом деле не может найти заброшенный город. Никто из нас не поверил ему, но, судя по всему, для него смерть была менее страшна, чем то, что с ним могло произойти, если бы он привел нас в заброшенный город. Когда поздним вечером мы вернулись в селение, староста, для видимости посетовав по поводу нашей неудачи, пообещал дать нового проводника, но тут же предположил, что раз боги не хотят, то и этот не найдет дорогу. На следующий день мы проснулись очень поздно, ощущая ужасную подавленность и слабость. Староста сразу же заявил, что это еще одно подтверждение того, что боги не хотят, чтобы мы продолжали поиски города. Мы бесцельно провели три дня в селении, правда, я обнаружил сходство их языка с наречием одного алтайского племени, которым я владею, и с горем пополам смог изъясняться с ними.

У нас возникло подозрение, что наша внезапная слабость не наслана местными богами, – скорее всего, нас опоили каким-то снадобьем, добавив его в воду. Местную пищу мы не ели – своих съестных припасов у нас было достаточно, – а вот воду приходилось пить. Но теперь мы стали сами набирать воду из источника. Не скажу, что у меня с моими спутниками-англичанами Джоном Уотерсом и Ричардом Эвансом были дружеские отношения, скорее даже наоборот. Не буду я углубляться в причины нашей взаимной неприязни, но она между нами имелась. Однажды я заметил необычное оживление в деревне, и у меня возникло предположение, что ее жители к чему-то готовятся. Мои подозрения усилились, когда староста зашел к нам и пообещал дать проводников, которые отведут нас завтра в древний город. Еще вчера он отговаривал от поисков, а сегодня сам пришел с предложением их продолжить! Так случилось, что я накануне подвернул ногу и, хотя мне ее вправили, требовалось время, как минимум день отдыха, прежде чем я смог бы совершить длительный переход. Мои спутники категорично заявили, что не могут больше ждать и с рассветом отправятся в путь. Я выразил желание, несмотря на больную ногу, идти с ними, но мне сказали, что я буду им обузой.

Ранним утром мои спутники в сопровождении проводника и носильщиков вышли из селения, и сразу после их ухода в нашу хижину наведался староста. Когда он увидел меня, на его лице проявилось разочарование, перешедшее в гримасу недовольства, и он сразу же выскочил из хижины, словно я был их злобным демоном бонга. Однако в полдень староста снова пришел и принес большую плетеную корзину, источавшую аппетитные запахи. В глиняной миске оказался рис с большими кусками обжаренного мяса, в кувшине – местное пиво, изготовляемое из риса, которое довольно приятно пить в жару. Ранее они предлагали нам более скудную пищу – блюда из бобов и кукурузы. Знаками староста показал, что у них сегодня праздник и это праздничное угощение. Он явно хотел, чтобы я незамедлительно приступил к трапезе. Такая настойчивость возбудила во мне подозрение, и я знаками же показал, что буду есть, когда почувствую голод. Нескрываемое недовольство на лице старосты укрепило меня во мнении, что дело тут нечисто. После ухода старосты я избавился от угощения – закопал его в углу хижины, но, прежде чем вылить пиво, я не удержался и сделал небольшой глоток. Через некоторое время я понял, что поступил опрометчиво, – почувствовал тяжесть во всем теле и головокружение. Я едва добрался до циновки, которая служила мне постелью, и, несмотря на то что меня донимали всевозможные насекомые – летающие и ползающие, провалился в глубокий сон.

Очнулся я в полной темноте. Окон хижина не имела, поэтому даже днем в ней царил полумрак, но такая густая темнота могла быть только ночью. Снаружи раздавались какие-то возгласы и варварская музыка, и это подтверждало сообщение старосты, что в селении праздник. То, что я выпил всего глоток пива, позволило мне проснуться значительно раньше, чем рассчитывал староста.

Я осторожно выбрался из хижины. Решив удовлетворить свое любопытство, я сразу направился к хижине старосты, окруженной дополнительной глиняной оградой, за которой находилось домашнее святилище, куда нам вход был запрещен. То, что я увидел, меня разочаровало: судя по всему, здесь находились кухня и столовая многочисленного семейства старосты. Но тут мое внимание привлекла еще одна загородка. Я проник за нее, и от увиденного у меня зашевелились волосы на голове. Глиняная уродливая фигурка божества была слеплена весьма неумело, но в ней я сразу узнал богиню Кали, жестокую форму Дэви[18]. У подножия этого отвратительного божества находились высушенные человеческие головы! Их было не меньше двух десятков, и среди них много детских! Мне был известен тайный культ Дэви-Кали, казалось, искорененный англичанами полстолетия тому назад, когда было казнено несколько тысяч тхагов[19]. Но у племени мунда культ богини Кали стал еще более уродливым и кровожадным. Я поспешно покинул владения старосты и, осторожно продвигаясь, направился туда, откуда доносился шум.

Селение опустело, даже на центральной площади, акре, где, казалось, день и ночь сидели под кронами деревьев старейшины, никого не было. Судя по доносившимся звукам, празднование проходило в священной роще. Мне вспомнилось предупреждение сержанта, что туда не следует соваться под страхом смерти, но я не мог совладать со своим любопытством. На всякий случай я вернулся в свою хижину и вооружился пистолетом «маузер».

14Откр. 22:12.
15Имеется в виду Евфимия Всехвальная, христианская святая, почитаемая в лике великомучеников.
16Зигмунда Фрейда долгое время общественность порицала из-за теории, что в основе поведения человека лежат сексуальные инстинкты.
17Наемные солдаты в колониальной Индии (XVIII – первая половина ХХ в.), рекрутировавшиеся европейскими колонизаторами из местного населения.
18Богиня-мать, воплощает в себе активную энергию и силу мужских форм бога.
19Тхаги – тайная секта душителей в Индии, действовала на протяжении многих столетий. Члены секты поклонялись Кали. Носили при себе белые платки, которыми душили, мотыги для закапывания жертв. Считается, что секта прекратила свое существование в первой половине XIX века, после проведенных англичанами массовых казней ее членов.
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»