Текст

Мысли и афоризмы Текст

3.00
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Тысячелетнему царству романтики наступил конец, и я сам был его последним сказочным принцем.

Генрих Гейне

НЕСКОЛЬКО ДАТ

1797, 13 декабря. В Дюссельдорфе в семье купца Самсона Гейне родился сын Генрих. «Над моей колыбелью играли последние лучи XVIII и первая утренняя заря XIX столетия».

1811, 2 ноября. Лицеист Гейне присутствует при торжественном въезде Наполеона в Дюссельдорф.

1821. Вышла первая книга Гейне «Стихотворения».

1825. Гейне принимает крещение по лютеранскому обряду. Получает степень доктора права в Геттингенском университете.

1826—1827. Два тома «Путевых картин» и «Книга песен» делают Гейне знаменитым.

1831. Гейне поселяется в Париже как политический эмигрант.

1834. Гейне знакомится со своей будущей женой Крессенсией-Эжени Мира (он дал ей более легкое имя Матильда).

1840. Книга Гейне «Людвиг Бёрне» поссорила поэта с немецкими радикалами, для которых Бёрне, умерший за три года до этого, был святыней.

1841. Заботясь о будущем Матильды, Гейне венчается с ней накануне своей очередной дуэли.

1844. Выходит в свет поэма «Германия. Зимняя сказка».

1845. У Гейне начинается паралич верхней части тела.

1848. Гейне уже не может передвигаться. В свою последнюю прогулку по Парижу он с трудом добирается до Лувра. «Я чуть не упал от слабости, войдя в благородный зал, где стоит на своем постаменте вечно благословенная богиня красоты, наша матерь божья из Милоса. Я долго лежал у ее ног и плакал так горестно, что слезами моими тронулся бы даже камень. И богиня глядела на меня с высоты сочувственно, но так безнадежно, как будто хотела сказать: „Разве ты не видишь, что у меня нет рук и я не могу тебе помочь?“

1849. «Я еще не совсем верю в небо, но уже предчувствую ад по тем прижиганиям позвоночного столба, которые мне делали».

1851. Сборник стихов Гейне «Романсеро» выдерживает четыре издания в течение двух месяцев.

17 февраля 1856. Смерть Генриха Гейне. Его последними словами были: «Бумагу... карандаш...»

ГЕЙНЕ О СЕБЕ

Я не такой злой, как кажется. Я раскрасил себе лицо такими страшными красками лишь для того, чтобы в бою напугать моих врагов. В сущности же я кроток, как ягненок.

* * *

Прославленные агнцы кротости вовсе не вели бы себя так смиренно, если бы обладали клыками и когтями тигра. Я могу похвалиться тем, что лишь изредка пользовался этим естественным оружием.

* * *

В романтической школе я провел самые приятные годы своей юности, а под конец высек учителя.

* * *

Когда Гораций преподал писателям знаменитое правило на девять лет оставлять свои сочинения в столе, ему следовало одновременно открыть им рецепт, как прожить девять лет без пищи. Я не вытерпел бы и двадцати четырех часов, а не то что девяти лет, желудок мой мало видит толку в бессмертии; по зрелом размышлении я решил, что соглашусь быть бессмертным лишь наполовину, но зато сытым – вполне; и если Вольтер хотел отдать триста лет своей посмертной славы за хорошее пищеварение, то я предлагаю вдвое за самую пищу.

* * *

Я не тружусь в субботу, в седьмой день, когда Бог отдыхал; более того, из осторожности, не зная того, когда именно приходится этот седьмой день, я часто по целым неделям ничего не делаю.

* * *

Мой основной принцип – «чем дороже мы обходимся людям, тем больше они любят нас!».

* * *

Мать рассказывает, что во время беременности она увидела в чужом саду на дереве яблоко, но не захотела сорвать его, чтобы ее дитя не стало вором. В течение всей своей жизни сохранял я тайную страсть к красивым яблокам, связанную, однако, с уважением к чужой собственности и с отвращением к воровству.

* * *

Сердце мое будет любить вечно, пока на свете есть женщины; остынет оно к одной и тотчас же воспылает к другой; как во Франции никогда не умирает король, так никогда не умирает королева в моем сердце; лозунг его: «Королева умерла, да здравствует королева!»

* * *

Моя жена была совершенно права, когда однажды сердито сказала кому-то, кто хвалил меня за ум: «Он только прикидывается умным».

* * *

Прочтите моего «Ратклифа», моего «Альманзора», мое «Лирическое интермеццо». Разум! Разум! Один лишь разум! – и вы испугаетесь высот моей глупости.

* * *

Я возвратился к Богу, подобно блудному сыну, после того как долгое время пас свиней у гегельянцев.

* * *

Весь мир надорван по самой середине. А так как сердце поэта – центр мира, то в наше время оно тоже должно самым жалостным образом надорваться. В моем сердце прошла великая мировая трещина.

ОБ АНГЛИИ И АМЕРИКЕ

Молчание – английский способ беседовать.

* * *

Англичане берут в рот дюжину односложных слов, жуют их, глотают их и выплевывают – и это называется английским языком.

* * *

Англичане рядом с итальянцами все как один напоминают статуи с отбитыми кончиками носов.

* * *

В этом мире нет ничего ужаснее английской музыки, разве только английская живопись.

* * *

Милосердная природа никогда до конца не обездоливает своих созданий, и, лишив англичан всего, что прекрасно и мило, не наделив их голосом, чтобы петь, чувствами, чтобы наслаждаться, и снабдив их вместо человеческой души разве только кожаными мехами для портера, – она взамен всего уделила им большой ломоть гражданской свободы, талант комфортабельно устраивать домашний быт и Вильяма Шекспира.

* * *

Если бы и вся Европа превратилась в сплошную тюрьму, то осталась бы лазейка для бегства: это – Америка, и, слава богу, лазейка больше, чем вся тюрьма.

О БИБЛИИ И БИБЛЕЙСКИХ СЮЖЕТАХ

Каждый автор, как бы он ни был велик, желает, чтобы его творенье хвалили. И в Библии, этих мемуарах Божьих, сказано совершенно ясно, что создал он человека ради славы своей и хвалы.

* * *

Религиозности во мне довольно. Я и теперь уже верю в самое главное, о чем написано в Библии, я верю, что Авраам родил Исаака, Исаак – Иакова и Иаков – Иуду, а также в то, что этот последний познал на большой дороге свою сноху Фамарь. Верю также, что Лот слишком много пил со своими дочерьми. Верю, что жена Потифара удержала в своих руках одежду благонравного Иосифа. Верю, что оба старца, застигнувшие Сусанну во время купания, были очень стары. Кроме того, я верю, что праотец Иаков обманул сначала своего брата, а потом тестя, что царь Давид дал Урии хорошую должность в армии, что Соломон завел себе тысячу жен, а потом стал ныть, что все суета.

* * *

За тучными коровами следуют тощие, за тощими – полное отсутствие говядины.

* * *

Тот, кто хочет влиять на толпу, нуждается в шарлатанской приправе. Даже сам Господь Бог, издавая свои заповеди на горе Синай, не упустил случая основательно посверкать молниями и погромыхать. Господь знал свою публику.

* * *

Сколь многие начинали с намерения опорочить церковь, восстать против нее – и внезапно изменяли свои взгляды, и падали на колени, и поклонялись. Со многими случилось то же, что с Валаамом, сыном Боеровым, который пустился в путь, чтобы проклясть Израиль, и вопреки своим намерениям благословил его. Отчего? Ведь услышал он всего-навсего ослиный глас.

* * *

Я так же безумен, как вавилонский царь Навуходоносор, и ем только рубленую траву, которую моя кухарка называет шпинатом.

* * *

Книга Иова есть песня песней скептицизма, и страшные змеи с шипом и свистом задают в ней свой извечный вопрос: почему? Как могло случиться, что благочестивая архивно-храмовая комиссия, председателем которой был Ездра, после возвращения из Вавилона приняла эту книгу в канон Священного Писания? Я часто спрашивал себя об этом.

По моим представлениям, те боговдохновенные мужи поступили так не по недомыслию, а потому, что, по великой мудрости своей, они, конечно, знали, как глубоко заложено и оправдано в человеческой душе сомнение, знали, что поэтому его нельзя грубо подавлять, а следует лишь врачевать. Они применили при лечении этого недуга гомеопатические методы, воздействуя подобным на подобное, однако давали при этом вовсе не гомеопатически малые дозы, – напротив, они самым чудовищным образом увеличивали их, и вот такою сверхмощною дозою сомнений является Книга Иова; нельзя, чтобы этого яда не оказалось в Библии, этой огромной домашней аптеке человечества.

* * *

Картина. Внутренность дома Иосифа и Марии. Он сидит возле колыбели, качая младенца, и при этом напевает баюшки-баю – проза. Мария сидит у окна среди цветов и ласкает свою голубку.

* * *

Об Иуде на картине Андреа дель Сарто «Брак в Кане»:

Здесь представлено, как Мария взяла фунт елея и помазала им ноги Иисуса и осушила их своими волосами. Никто из апостолов как будто не чувствует значения происходящего, а вот этот, с рыжей бородой, словно с неудовольствием произносит, как сказано в Писании: «Почему бы не продать этот елей за триста грошей и не раздать деньги нищим?» Это тот самый бережливый апостол, что ведает казной; привычка иметь дело с деньгами – причина, почему он стал равнодушным ко всякому бескорыстному благоуханию любви; он предпочитает променять елей на гроши ради какой-нибудь полезной цели, и именно он, меняла, он предал Спасителя за тридцать сребреников.

В этой истории о банкире из среды апостолов Евангелие символически показывает зловеще-обольстительную мощь, таящуюся в денежном мешке, и предостерегает против вероломства деловых людей. Всякий богач – Иуда Искариот.

О БОГЕ И РЕЛИГИИ

Бог есть; но сказать: «Я верю в Бога» – это уже богохульство.

* * *

Достаточно мне увидеть, что кто-нибудь оспаривает бытие Божье, как меня охватывает такое странное беспокойство, такая тоскливая жуть, какие я испытывал когда-то в лондонском Нью-Бедламе, когда, будучи окружен толпой безумцев, я потерял из виду моего провожатого. «Бог есть все, что существует», и всякое сомнение в нем есть сомнение в жизни, есть смерть.

* * *

С того момента, как религия начинает искать помощи у философии, ее гибель становится неотвратимой. Религия, как всякий абсолютизм, не должна оправдываться.

* * *

Тяжело больной Гейне говорил:

– Опиум – тоже религия. Между опиумом и религией существует большее родство, нежели большинство людей может себе представить.

* * *

Мысль о личном бытии Бога как духа так же абсурдна, как грубый антропоморфизм: ибо духовные атрибуты не имеют никакого значения без телесных.

* * *

Бог лучших спиритуалистов – это своего рода безвоздушное пространство в царстве мысли, озаренное любовью, которая есть опять-таки отблеск чувственности.

* * *

Но почему так ненавистен нам спиритуализм? Разве он столь уж дурен? Нисколько. Розовое масло – вещь драгоценная. Но мы все же не хотим, чтобы все розы этой жизни были растоптаны и раздавлены ради нескольких капель розового масла, как бы ни были они живительны.

* * *

Прежде чем стать мистиком, **был скромным разумным человеком.

Как Магомет был всего-навсего погонщиком верблюдов, пока ангел не посвятил его в пророки, так и **был, правда, не погонщиком верблюдов, но просто верблюдом, пока не загорелся перед ним новый свет.

* * *

В темные времена народами лучше всего руководили с помощью религии – ведь в полной темноте слепой является лучшим проводником: он различает дорогу и тропы лучше зрячего.

* * *

Случайный визит в дом умалишенных показывает, что вера ничего не доказывает.

* * *

Замечено, что священники всего мира – раввины, муфтии, доминиканцы, консисторские советники, попы, бонзы, – короче, весь дипломатический корпус Божий, – отличаются фамильным сходством лиц, характерным для людей одного промысла.

* * *

Как в промышленности, так и в религиях вредна система монополии; свободная конкуренция сохраняет их силу, и они лишь тогда вновь расцветут в блеске своего первоначального величия, когда будет введено политическое равенство культов, так сказать, промышленная свобода для Бога.

* * *

Гренландцы, когда датские миссионеры попытались обратить их в христианство, задали им вопрос: водятся ли в христианском раю тюлени? Получив отрицательный ответ, они с огорчением заявили: в таком случае христианский рай не годится для гренландцев, которые, мол, не могут существовать без тюленей.

* * *

После громадных успехов естествознания чудеса прекращаются. Потому ли, что Господу Богу докучает подозрительность, с какой физики следят за его пальцами, или его не привлекает конкуренция с Боско [1], – но даже в последнее время, когда религии грозит столько опасностей, он не соблаговолил поддержать ее каким-нибудь потрясающим чудом.

* * *

Монотеизм – это минимум религии. Это столь малая доза, что ее уже невозможно уменьшить.

* * *

В теории современная религия разбита наголову, в идее она убита, но она еще продолжает жить механической жизнью, как муха, у которой отрезали голову и которая, как бы не замечая этого, все еще продолжает бойко кружиться и летать.

* * *

Эта паутинообразная берлинская диалектика неспособна даже кошку убить, не то что бога. На самом себе я испытал, как безопасны ее смертоносные удары; она только и делает, что убивает, а жертвы ее продолжают жить.

* * *

Да, признаюсь уж во всем, я вдруг ужасно испугался вечного огня. Стихотворения, хотя бы отдаленно заключавшие в себе колкости против Господа Бога, я с боязливым рвением предал огню. Лучше пусть горят стихи, чем стихотворец.

* * *

Бог простит мне глупости, которые я наговорил про него, как я моим противникам прощаю глупости, которые они писали против меня, хотя духовно они стояли настолько же ниже меня, насколько я стою ниже тебя, о Господи!

1Бартоломео Боско – знаменитый итальянский фокусник.
Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
С этой книгой читают:
Другие книги автора:
Развернуть
Нужна помощь
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»