Клык на холодец

Текст
Из серии: Московский лес #2
1
Отзывы
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Клык на холодец
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

© Борис Батыршин

«Когда-то темный и косматый зверь,

Сойдя с ума, очнулся человеком Опаснейшим и злейшим из зверей Безумным логикой

И одержимым верой.»

Максимилиан Волошин.

Пролог

Апрель 2054 года. Незадолго до событий, описанных в первой книге цикла.

Людской поток на тропе от смотровой площадки к Главному зданию МГУ, не иссякает до самой ночи: ходят золотолесцы, спешат на рынок фермеры с ручными тележками, челноки ведут в поводу осликов и мохнатых, низеньких вьючных лошадок. Студенты и сотрудники Университета приходят полюбоваться панорамой Леса. Задерживаются возле лотков со съестным, беседуют с торговцами и скучающими золотолесцами. Стайки экономно одетых студенток щебечут, уговаривая охранников позволить осмотреть удивительное древесное поселение. Те привычно отшучиваются, отпускают недвусмысленные намёки. Девицы в ответ хихикают, строят глазки, давая понять, что они отнюдь не против более близкого знакомства.

Трое мужчин устроились возле гранитного парапета, подальше от лотков с пирожками и ягодными взварами. Один, крепкий, с бритой налысо головой со следами сведённых татуировок, в шнурованной кожаной безрукавке, нет-нет, да и косился на девичьи прелести. Двое других были заняты беседой, не обращая внимания на окружающие соблазны.

– Добыл я, що ви замовляли. – говорил тот, что покрупнее, мордатый, с багрово-красным лицом гипертоника, одетый в потёртый пиджак и офицерские брюки. – Ось, можете подивитися, усё точнёхонько!

Наряд второго больше подходил к окружающей обстановке длинный, до пят, балахон с глубоким, скрывающим лицо, капюшоном, широкие, рукава, из которых высовывались лишь кончики пальцев. Подчиняясь их шевелению, бритоголовый оторвался от созерцания ножек студенток, подскочил и принял свёрток. Капюшон качнулся, бритоголовый торопливо развернул бумагу и продемонстрировал стеклянную лабораторную банку. Человек в капюшоне наклонился, рассматривая содержимое – мутную жидкость, в которой плавали серо-зелёные клубки и волокна.

– Це с той партии, що доставили с Америци. – пояснил красномордый. – Свои образцы Шапиро спалив, когда закрыв программу. А це повинни були передати на зберигання, але я их того, изъял. Як ми и домовлятися.

– Других образцов грибницы не осталось? – прозвучало из-под капюшона. Глухо прозвучало, гортанно, не по-человечески.

– Не сумнивайтеся, шановний пан. В Университети бильше немаэ жодного. Хиба що за МКАД, але з ними ничого не поробиш…

Бритоголовый, подчиняясь едва заметному шевелению пальца, извлёк из сумки лубяной короб и подал мордатому. Тот открыл крышку и провёл пальцем по коробочкам, склянкам и бумажным пакетикам.

– Как договаривались. – прозвучало из-под капюшона. – Ты доволен?

Владелец пиджака был, по меньшей мере, на голову выше собеседника, но угодливо изогнутая спина их уравняла.

– Усё добре, шановни пан! Дюже рад имати с вами дело!

– За всё это… – пальцы, полускрытые рукавом, указали на содержимое короба, – во внешнем мире можно выручить, по меньшей мере, вдвое больше условленной суммы.

Мордатый сразу погрустнел.

– Так що ж, виходит, треба отдать лишку?

– Нет. Но тебе придётся поторопиться. Сделаешь – получишь ещё столько же.

На багровой физиономии алчность боролась с неуверенностью.

– Тут така справа, шановний пан. Образцы вин сдал в спецхран, а я тоди доступа не маю!

– Найди способ. – слова прозвучали, как приказ. – Через месяц Блудояр свяжется с тобой.

Бритоголовый кивнул и состроил угрожающую гримасу.

– А если ослушаешься… – голос упал до едва слышного шороха, Ну да ты, Вислогуз, наверняка знаешь, что бывает с теми, кто идёт против воли владык Леса. Знаешь ведь?

Мордатый затравленно оглянулся по сторонам. Люди занимались своими делами – смеялись, флиртовали, совершали покупки, сплетничали. И все, как один, были возмутительно равнодушны к дамоклову мечу, повисшему над головой несчастного кладовщика.

– Да я ж не сперечаюся… тильки, мабуть, мисяця буде мало.

– А ты не теряй времени, Вислогуз. – прошелестело в ответ. – И не вздумай сбежать – достану что в Лесу, что за МКАД. И тогда, клянусь переплетёнными корнями, ты, Вислогуз, пожалеешь, что появился на свет. Это говорю тебе я, Чёрный друид Эреман, не привыкший бросать слов на ветер!

Мордатый замер, судорожно хватая ртом воздух. Взгляд его, полный животного ужаса, метнулся к ногам – тонкие стебельки появились из трещин в асфальте, оплели лодыжки, колени, потянулись к паху.

Друид щёлкнул пальцами, и ростки бессильно опали, освободив кладовщика.

– Понял теперь, Вислогуз, чего стоит твоя жалкая жизнь? Иди… и не забывай.

I

Лиска откинулась на спину, улёгшись на грудь мужчины. Его ладони скользнули по тугим полушариям и нежно поиграли ягодками сосков. В ответ раздался стон, пальцы закинутой за голову руки погрузились в мужскую шевелюру.

– Хорошо, что ты не бреешь голову, как другие егеря!

Она повращала плечами, теснее прижимаясь лопатками к любовнику.

– М-м-м… нравится?

– Очень.

Егерь зарылся лицом в волосы, вдыхая горький травяной запах – не зря она заставила его нагреть три ведра воды и сама засыпала в кипяток горсти перетёртых в порошок высушенных трав. И долго потом плескалась в душе, пресекая попытки разделить с ней это удовольствие. На Полянах знали толк и в душистых травах и в ароматическом мыле, сваренном из особенных, лесных ингредиентов.

И того и другого в её багаже хватало – спасибо лодочнику, доставившего девушку от Коломенского до сельца Малиновка. Оттуда уже было рукой подать до большого, в форме неправильного прямоугольника здания на углу площади Гагарина. С недавних пор она точно знала, с какой стороны надо войти во двор и как добраться до хитро запрятанной подвальной двери.

Ладонь, выпутавшись из мужских волос, скользнула по его щеке. Девушка изогнулась и обняла партнёра за шею, ощущая, как руки, обычно твёрдые, шершавые как дерево, привыкшие управляться с рукоятью рогатины или ружьём, став вдруг необычайно мягкими, спускаются по плоскому, подтянутому животику, к кустику жёстких волос внизу. Как и большинство женского населения Леса, девушка не делала модных в Замкадье интимных стрижек, предпочитая естественность во всём.

Пальцы, преодолев курчавую поросль, скользнули дальше, нащупывая заветное. Она чуть не взвыла от острого приступа наслаждения, изогнулась и нащупала губами его рот.

Поцелуй длился целую вечность.

Неожиданно она вывернулась из объятий и уселась на бёдра, упершись ладошками в плечи.

– Попался? – голос её звучал насмешкой. – Теперь ты мой пленник и раб навеки!

Прижатый к кровати мужчина и не думал сопротивляться расслабился, признавая власть маленьких ладоней, и с удовольствием рассматривал женскую грудь, нависшую над его лицом. Приподнялся, поймал губами затвердевший сосок, ощущая, как вздыбленная плоть, направляемая тонкими, ловкими пальчиками, погружается в жаркую тесноту. Не в силах больше терпеть сладостное истязание, он подался навстречу – партнёрша отозвалась громким стоном и энергично задвигала тазом.

Струйки воды звонко барабанили по дну жестяного корыта. Сергея так и подмывало плюнуть на запрет и присоединиться к гостье и в душе. Останавливали две медные джезвы, доходящие до кондиции в наполненной песком жаровне.

– Хотел спросить: почему у тебя кожа не зелёная, как у твоей подруги? Вроде, вы в Лес одновременно перебрались?

– У Лины-то? Дура она потому что.

Слова едва пробивались сквозь плеск воды.

– Они там у себя, в Золотых Лесах порошки всякие и снадобья употребляют без меры, не то, что на Полянах. К тому же, работа у меня такая – встречать переселенцев. Я, если хочешь знать, и за МКАД могу выбраться почти на сутки. Один раз даже до Пушкино доехала!

Подмосковный городишко, ничем до Зелёного Прилива не примечательный, в последние годы стал признанной столицей Московской области. Почему – Егор не интересовался; знал только, что за двадцать лет он разросся чуть ли не втрое. К тому же, там располагался РИИЛ, Российский Институт Изучения Леса – загадочная организация, курирующая все профильные госпрограммы. Единственным «островком независимости» оставался МГУ, та его часть, что находилась на Воробьёвых горах. Здесь правил бал спецкомитет ЮНЕСКО, через него же шло финансирование большинства научных разработок. Правда, учебный процесс оставался под контролем сколковского филиала, давно и плотно взятого в оборот РИИЛ.

«…– знать бы – сумели друзья Студента из Новосибирского Университета избежать этой отеческой опеки?..»

– Насчёт Пушкино – это ты молодчина! – отозвался Сергей. – Надо нам как-нибудь выбраться, отдохнуть, как нормалные люди. А то совсем одичаем в Лесу, клык на холодец…

Всё дело было в «Зове Леса», одном из трёх загадочных лесных недугов. Перед ним пасовали и официальная медицина, и местные знатоки зельеварения. Даже самые сильные снадобья приносили лишь временное облегчение, да и то не каждому. Всех прочих гнали обратно в Лес жесточайшие приступы головной боли и глубокой, на грани суицида, депрессии.

Сергей был редким, может быть, единственным исключением из общего правила. Нечувствительность к Зову Леса позволяла ему отдаляться от МКАД на любое расстояние, хоть в другое полушарие, и оставаться там сколько душе угодно. Знал об этом только Студент, его напарник по рискованному рейду в Щукинскую Чересполосицу.

А девушка уже сменила тему:

– Как там Лина, не в курсе? А то до нас в Коломенском только слухи доходят…

– Жива, что ей сделается? Повезло, что такая твердолобая – рогатка у Яськи мощная, могла и череп пробить.

 

Лискина подруга оказалась втянута в опасную авантюру, затеянную её соплеменниками, золотолесцами, одной из самых мощных общин Московского Леса. Обосновавшись на Метромосту и Воробьёвых горах, лидеры «Золотых Лесов» постепенно распространяли своё влияние на фермерские общины вдоль всей Москвы-реки и активно играли в политику.

Лина приняла участие в головоломной «спецоперации», затеянной против чересчур независимого, по мнению некоторых, егеря. Мало того – она же эту операцию и разрабатывала. Результатом стало тяжёлое сотрясение мозга у неё самой плюс несколько трупов – наёмников–сетуньцев и самих золотолесцев.

– Она сейчас где, на Воробьёвых?

– Нет, осталась в Серебряном Бору. Оттуда проще добираться до Динамо.

– Туда-то ей зачем? – Лиска стояла дверном проёме, завёрнутая в полотенце. Рука придерживает узел на груди, мокрые волосы соблазнительно рассыпаны по плечам, на стройных ножках, едва прикрытых махровой тканью коротко обрезанные валенки подвалы в «схроне» холодные, бетонные.

– Ей, как и мне, велено явиться в Петровскую Обитель. Третейский суд состоится там.

– Всё-таки обратились к друидам?

Сергей подвигал в песке джезвы и повернулся к подруге. До чего приятно было смотреть на неё – мокрую, беззаботную… счастливую.

– Как думаешь добираться?

– С путейцами до Белорусского, а дальше пёхом.

– Сегодня отправишься?

– А чего тянуть? Вот и Студент ждёт на мосту у Кузнеца. Он, кстати, тоже вызван, свидетелем.

– Отлично! – обрадовалась девушка. – Мне как раз надо…. ой, убегает!

Сергей кинулся к жаровне – поздно. Кофейная пена, взошедшая густой коричневой шапкой, плеснула на раскалённый песок. Зашипело, повалил ароматный пар.

– Тьфу, чтоб тебя!..

II

Июнь 2054 г.,

г. Пушкино.

Малый конференц-зал, расположенный на третьем этаже здания с неприметной вывеской «РИИЛ» на фасаде, именовался «Бункер». Неофициально, разумеется. Окон здесь не было, как и вентиляционных каналов, связанных с общей системой кондиционирования. Электропитание – автономное, от генераторов, находящихся в строго охраняемом помещении этажом ниже. Микро- и наногаджеты отсекались с помощью мощных стационарных сканеров – внутрь Бункера вообще не допускались устройства, содержащие электронные компоненты. Проектировщики сделали всё, чтобы кто-нибудь не в меру любопытный не смог услышать ни слова из сказанного в этих стенах.

Сегодняшнее совещание не требовало особой секретности. Просто председательствующий, носивший немалые звёзды, решил лишний раз пустить пыль в глаза визитёру из другого, как говорили во времена рухнувшей Империи, «смежного» ведомства.

«Смежники» давно мечтали подмять РИИЛ под себя, и как раз сейчас, если верить конфиденциальной информации, готовы были предпринять очередную попытку. Аппаратные игры – им любые катаклизмы нипочём.

–…следует отметить: наши возможности столь же ограничены, как и двадцать пять лет назад. С тех пор, как на самом высоком уровне было решено свести вмешательство в дела Леса к кордонному режиму по линии МКАД и санитарным мероприятиям, связанным с Зелёной Проказой, наши усилия ограничены сбором информации. Но даже в этом мы не достигли сколько-нибудь заметных успехов.

Сидящий рядом с председателем мужчина деликатно подавил зевок. Докладчик излагал общеизвестные истины – это был обязательный ритуал, обычный для подобного рода совещаний. Он назывался «ввести в курс проблемы», хотя любой из тех, кто находился в конференц-зале, смог бы изложить то же самое, даже вскочив посреди ночи.

Приходилось терпеть.

– …Лес упорно отвергает любые попытки внедрения, что кадровых сотрудников, что завербованных агентов. Мы, разумеется, продолжаем работать, но это скорее рефлекторные действия. На данный момент резидентура держится на единичных вербовках тех, кто успел укорениться за МКАД.

Мужчина сделал лёгкое движение.

– Напомните товарищам… – распорядился председатель, уловивший реакцию «гостя».

Докладчик почтительно кивнул.

– Кое-какие успехи есть на ВДНХ и в МГУ, а больше всего – на Речвокзале. Туда удалось внедрить двух наших сотрудников. Правда, один из них недавно погиб.

– Убит?

– Анафилактический шок, не успели оказать помощь. Связник, доставивший сообщение, полагает, что это была случайность, но мне что-то не верится.

– Мне тоже. Продолжайте.

– Резидентам время от времени удаётся вербовать агентов, по большей части, используя их связи за МКАД. Но это дело ненадёжное – освоившись в Лесу, люди быстро теряют интерес к внешнему миру и мотивы, подтолкнувшие их к вербовке, утрачивают актуальность. У нас целая пачка донесений, словно писаных под копирку: куратор напоминает агенту о последствиях невыполнения им своих обязанностей и получает в ответ «наплевать, делайте что хотите». Как правило, такое случается не позже, чем через три-четыре месяца после вербовки.

– Вы позволите, товарищ генерал?

Говорил человек, сидящий на дальнем конце стола. Молод, в дорогом костюме, очки с дизайнерской оправой. Гость усмехнулся про себя – пижон, не делает простейшую трансплантацию хрусталика, предпочитая выдерживать стиль.

Председатель недовольно покосился на очкарика. Ясно ведь, как день: начальство явилось на совещание в штатском, а значит, следует обойтись без званий и чинов. Сделано это было не без мысли уязвить гостя, у которого на погонах на одну звезду больше.

Но что поделать, если высоколобый не понимает элементарных вещей?

– Да, конечно, Алексей… э-э-э… Петрович? Это руководитель нашей психолого-аналитической группы, прекрасный специалист. добавил он, обращаясь к визитёру.

– Спасибо. – очкарик открыл папку. – В составе тех, кто пытается попасть в Лес, немало людей, сознательно рвущих связи с наружным миром, причём большинство иммунных к Лесной Аллергии приходится на эту категорию. Есть основания считать это следствием разумного отбора.

– Опять вы о своём… – поморщился генерал. Настырный аналитик успел проесть ему плешь своими завиральными идеями.

Того реакция начальства нисколько не смутила.

– Именно! Нами разработан принципиально новый подход…

– Погодите вы, Алексей Петрович. Сначала выслушаем нашего гостя. У него, как я понимаю, имеется просьба?

– Скорее, информация, представляющая взаимный интерес. – ответил визитёр. В его интонации обозначилось недовольство. Не стоило столь прозрачно намекать, что руководитель одной из самых могущественных служб выступает в роли просителя. Генерал едва сдержал улыбку – укол попал в цель.

– Согласно нашим данным, манхэттенцы намерены распространить своё влияние на подведомственную вам, – кивок в сторону хозяина Бункера, – территорию.

По конференц-залу прокатилась волна шепотков. Сообщение произвело эффект.

– К порядку, товарищи! – председательствующий постучал карандашом по столешнице. – Кто-нибудь хочет высказаться?

– Что этим уродам у нас надо? – брюзгливо спросил сидящий напротив подполковник. – Мало им, что всю Америку завалили своей дурью? А хирурги подпольные? Я пролистал отчёты – только за прошедшую неделю ФБР провело в окрестностях Манхэттена четыре облавы. Девять разгромленных клиник! Пациентов прямо со столов, без суда, следствия – за Стену! К одному материалу приложен видеоролик – известную актрису, заказавшую подпольную пластику, прямо за КПП шайка черномазых отодрала во все дыры. Как была, в бинтах, в больничном халате!

– А потом? – заинтересованно спросил гость.

– Что – потом?

– Ну, потом, когда они её… э-э-э… использовали?

– Прирезали, конечно, она же белая. Вот я и говорю: совсем народ страх потерял! Лезут и лезут как подорванные, под нож к этим мясникам, из Европы едут, даже из Китая. Не дай Бог, у нас начнётся то же самое…

Присутствующие закивали. Подпольная трансплантология и нелегальная торговля органами давно стали, наряду с производством новых наркотиков, основным занятием манхэттенских преступных кланов. Суды всё чаще выносили приговоры о бессрочной ссылке за Стену (так в Штатах называли территории, захваченные Зелёным Приливом), а взятых с поличным хирургов-нелегалов даже допрашивать перестали, сразу пристреливали. Но драконовские меры почти не давали эффекта: слишком большие деньги крутились в этом бизнесе.

– Что ж, полагаю ваш коллега неплохо обрисовал суть проблемы.

– гость одарил несдержанного полковника доброжелательной улыбкой. Тот насупился и отвёл взгляд. – Кстати, если мне память не изменяет, вы получали из Нью-Йорка образцы их… хм… биологической продукции?

– Верно, тащ генерал! – подтвердил полковник. – Правда, не препараты для трансплантологии, а что-то другое. Какие-то особые грибницы…

– Что вы с ними сделали?

– Передали для изучения в МГУ, в профильную лабораторию, расположенную в Главном Здании.

Гость удивлённо поднял брови.

– То есть, непосредственно в Московском Лесу?

– Да. У нас здесь нет подходящих специалистов.

– Неожиданно… и как результат?

– А никак. – ответил за полковника председательствующий. – Поначалу наметились некоторые успехи. Мы даже собрались разворачивать на базе одного из спецсанаториев мощности для э-э- э…

– Полезного использования. – с готовностью подсказал ассистент.

– Верно, полезного использования полученных наработок. Перспективы-то вырисовывались – о-го-го! Ну а дальше началось: «объективные трудности», «слабо изученные аспекты«. Короче, не справились.

– Что полученный биоматериал?

– Использован в процессе исследований. Остаток уничтожен, о чём составлен соответствующий акт.

– Ладно, это сейчас не так важно. – гость сделал неопределённый жест. – Давайте подведём итог: заокеанские преступные кланы намерены включить в зону своих интересов Евразию. Ресурсов Манхэттена и Токийского Болота, где так же отмечена их активность, для этого недостаточно – вот они и нацелились на Московский Лес.

***

– Кофе? Чай? Сок?

В комнате отдыха из мебели были только журнальный столик и большие, из мягкой бежевой кожи, кресла, предназначенные для VIP-персон. Совещание только что закончилось, и владелец Бункера предложил продолжить его в узком кругу.

– Минералку, только холодную.

– Мне тоже, Ниночка. – добавил генерал. – И молодому человеку…

На присутствии аналитика настоял гость, и генерал не нашёл повода ему отказать. И теперь бросал искоса на выскочку хмурые, не обещающие ничего доброго, взгляды.

Секретарша (вообще-то офицер-адъютант при начальнике департамента) вышла, покачивая бёдрами, обтянутыми форменной юбкой на ладонь короче уставного образца. Генерал проводил её мечтательным взором и повернулся к собеседникам.

– Мы слушаем, Алексей Петрович. Только постарайтесь без лирических отступлений.

Аналитик чувствовал себя неуютно. Он не посмел развалиться в VIP-кресле, а устроился краешке – прямой, будто проглотил линейку.

– Наши рекомендации основаны на предположении, что Лес принимает, прежде всего, тех, для кого он – последняя надежда. Мы намерены искать кандидатов на внедрение среди людей, заведомо лояльных нашей службе и государству, но оказавшихся в непростой жизненной ситуации. Чтобы переселение в Лес могло показаться им приемлемым выбором.

– Позвольте?.. – гость поднял два пальца.

Генерал кивнул.

– Вы исходите из того, что Лес способен определять намерения и, скажем так, движущие мотивы ?

– Примерно так.

– Допустим, мы найдём достаточно лояльного кандидата, попавшего в ту самую «непростую жизненную ситуацию», и склоним его к сотрудничеству. Допустим. Но, если Лес может копаться в мозгах – что помешает ему отвергнуть агента, как отвергал до сих пор всех завербованных?

Аналитик приободрился. Он явно ждал этого вопроса.

– В этом суть нашего подхода. Лес ничего не определит, поскольку наш избранник не будет давать согласия на сотрудничество!

– Хотите применить гипномнемонические техники? – встрял генерал. – Кажется, это мы уже пробовали.

– Верно, и ничего не вышло. Нет, мы не предлагаем внедрять в его разум гипноблоки. Мы вообще ничего ему не скажем, только создадим ситуацию, когда он захочет – и сможет! – перебраться в Лес. Причём сделаем это так, чтобы кандидат не заподозрил о нашей, скажем так, заинтересованности.

Вошла Ниночка с тремя запотевшими бутылками «Нарзана» на подносе. Поставила на столик, улыбнулась по очереди всем мужчинам и удалилась той же соблазнительной походкой.

– То есть вы предлагаете отправить человека в Лес, не получив от него согласия на сотрудничество? – осведомился гость, дождавшись, когда дверь закроется.– И какой от этого, простите, прок?

– Мы сделаем ему предложение только когда он обоснуется там. Лояльность – а именно она станет главным критерием при отборе, позволит рассчитывать на плодотворное сотрудничество хотя бы в течение года. Психологи дают именно этот срок, втрое дольше, чем у обычных завербованных.

 

– Год, значит… – генерал не собирался скрывать скепсиса. – И никаких гарантий?

– Какие тут могут быть гарантии? – пожал плечами очкарик. – Конечно, остаются обычные методы вербовки. Но вряд ли они дадут особый выигрыш. Раньше же не давали…

Гость глотнул пузырящейся минералки и со стуком поставил стакан.

– А знаете, Виктор Андреевич, он меня убедил. Есть в этом подходе эдакая простота…

– Вот как? – генерал покосился на «смежника». – Что ж, воля ваша. Алексей Петрович, начинайте искать кандидатов для проекта… как мы его назовём?

– «Комната».

Гость удивлённо поднял брови.

– Это из «Сталкера» Тарковского. – поспешил объяснить очкарик.

– Там, если помните, главный герой говорит, что Комната – так называется место, куда стремятся попасть герои фильма принимает только тех, у кого не осталось иной надежды.

– Что ж, недурно. Не лежит на поверхности.

Генерал скривился. Высоколобый заинтересовал гостя своими завиральными идейками, и теперь, хочешь – не хочешь, придётся дать им ход. Но ничего, никто не отменял одного старого армейского правила. Пусть сполна хлебнёт то, что полагается таким вот выскочкам.

– Отлично, тогда утверждаю. – кивнул генерал. – К утреннему докладу жду от вас, Алексей Петрович, предварительный план мероприятий по теме «Комната». И настраивайтесь на то, что работать придётся в одиночку. Нам сейчас ни к чему утечки.

– Инициатива наказуема, товарищ генерал? – улыбнулся визитёр. Тонко улыбнулся, одновременно адресовав аналитику одобрительный кивок. – Если у вас возникнут трудности, молодой человек – смело обращайтесь к моему референту, намер вам дадут. Поможем, чем сможем.

«Да что ж он, мысли читает? – с досадой поморщился хозяин бункера. – Впрочем, странно, будь оно иначе…»

Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»