Читать книгу: «Квартира №7»

2 мая. День первый.

…– От советского информбюро!..– громогласный и могучий голос, знакомый всей стране, сквозь шипящий репродуктор, транслировал на всю страну, о том, что – « Вчера, войска первого Белорусского, первого Украинского и второго Белорусского фронтов, полностью овладели городом Берлин!».

– Люсь, слыхала!? Ой, неужели войне конец!? – задиристо заглядывая на Люду, спросила кучерявая, светловолосая девушка в рабочей одежде.

– Слыхала…– усмехнулась девушка в ответ,– Слышала!

Приятным и чуть сиплым голосом, ответила жгучая чернобровая брюнетка, в такой же спецовке, с белым платком на голове.

– Люсь, а ты мужиков ждешь, или к учебе вернешься?!– задиралась еще одна рыжеволосая, постарше, с вульгарной манерой речи.

– Да хватит вам,– отвечала Люда,– Я, да, я учиться собираюсь. Мне это нравиться и стране это пригодиться. Токарь – это хорошая профессия, нужная.

С этой горячей речью, Людмила закончила свой перерыв на обед и отправилась, строго минуту в минуту, к своему боевому товарищу, токарному станку ДиП – 300¹. Задиравшие её девушки, постарше, рассмеялись.

– Ну, че засиделись-то, лошадки мои!? – закричал грубый, пожилой голос начальника цеха. Суровый пожилой мужчина, старой закалки сердито рассматривал женскую половину цеха,– Снаряды сами себя не выточат!

– Ладно тебе, Леонидыч, подгонять нас! – отвечала коварная и кучерявая задира, – Одна вон Люська столько точит, можно фронт оснастить, да и война закончилась!

– Ага, закончилась! Нам теперь никто не простит этой победы, а хочешь мира – готовься к войне! Что бы больше никакой Хитлер носу своего не показывал! Поднимай свою пятую точку и марш за работу!!! – сердито и громко выступил Леонидыч.

– Поднимай свою заднюю Бабку²!!! – крикнул кто-то из женского коллектива и по цеху раздался женский смех.

Начальник цеха сам рассмеялся, поправив головной убор, после чего пошел в другой пролет цеха, одновременно с ним по рабочим местам энергично двинулись и все работники, точнее работницы и подростки. Погода действительно не радовала. Уже который день дожди, грозы, а ведь третье мая, но наслаждаться мирным небом не позволяет погода. Рабочий день уже закончился. Людмила, впрочем, как и всегда, выполняла работу сверх плана, не считаясь с усталостью и временем, просто из принципа, ради идеи сделать как можно больше, при этом, не забывая о качестве. Еще несколько минут, и очередной снаряд проточен, последние куски стружки упали в короб. Люся сняла деталь, убрала на поддон, начиналась уборка станка. В цеху никого не было. Весь трудовой коллектив уже был в душевой, кто-то уже переодевался, кто-то уже вышел через проходную и домой. Восемнадцатилетняя, голубоглазая Люда, сняла платок, расправила черные волосы, и устало волоча ноги, направилась в душевую. Взрослые женщины торопились домой, коллеги-задиры уже ушли. Ушли подростки мальчишки, они все делали быстро. Людмила тоже делала все быстро и в этот раз она расторопно приняла душ, и отправилась переодеваться. Огромный холодный цех, только иногда нагнетал ощущения страха и тревоги. Вот и в этот раз, девушке казалось, что кто-то смотрит за ней из пустоты большого пролёта. – « Это от усталости,»– успокаивала она себя.

Вот уже вечерний трамвай, вот она дорога домой. Несмотря на погоду, на лицах людей была радость, все обсуждали утреннее сообщение о вчерашнем взятии Берлина. Война фактически окончена. Людмила, рассматривая влюбленные и семейные пары улыбалась. В такие моменты, наверное, как любая девушка, она представляла, как могла быть на месте счастливых девушек, что дождались своих кавалеров.

– Людка, ну что ты так долго сегодня? – с таким вопросом встретила её мама, на пороге коммунальной квартиры.

– Много работы. Снова переработала чуть больше,– изображая бодрость духа, ответила девушка.

– Сколько же можно!? Всё! Война окончена, жить можно спокойнее. Всё отстроится, учиться поступишь. У тебя ведь опыт теперь богатейший!

– Ладно, мам. Это позже, я спать хочу.

– А что, вам не отменили смены на завтра? – с заботой спросила мама.

– Нет, мам. Работы много, план большой, а враг не дремлет, как говорит начальник цеха.

С трудом скрывая уставшую походку, она прошла в их комнату, переодеться. Большой, не новый, дом, красивой архитектуры, уже несколько лет служил коммунальными квартирами. Людмила жила с мамой в одной из комнат, пятикомнатной квартиры. В соседней комнате молодая семья военного с ребенком, в третьей комнате пожилая супружеская пара – он инвалид, она работает дворником и сторожем. В четвертой жила женщина, Тамара, когда-то работавшая врачом или фельдшером, сейчас она числится работником культуры, при местном театре, но все знают и считают её „легкодоступной“ женщиной. В пятой квартире жила семья с сыном, четырнадцатилетний хулиган, но мог бы добиться большего, ведь иногда работает, а родители порядочные, труженики.

3 мая. День второй.

По утрам, здесь всё как у всех: суета на большой общей кухне, движение как на перекрестках, туалет, ванная. Молодая семья собирает ребенка в садик, с театра возвращается соседка Тамара, дед на коляске сидит в комнате, разглядывая жизнь через окно, родители бандита Пашки отправляют парня в школу, с уверенностью, что он исправится, а сами готовятся к работе. Люда с мамой тоже собираются на заводы. Очередной рабочий день, очередная норма плана. Стране нужен металл, снаряды, порох, рельсы, солдаты. Женщины и дети трудятся в мужской норме, невзирая ни на что.

Вот двенадцати часовая смена по законам военного времени окончена. Все торопились в душ и домой. Кому-то повезло, им просто объявили не рабочий день. Людмила сидела уставшая возле станка. Её любовью была поэзия, поэтому, она делала кое-какие записи в свой блокнот. Она любила писать стихи про любовь, про чувства, про трагедии, предательства и преданность.

– Людка, ты идешь?! Уже все ушли,– раздался голос откуда-то от входа в цеха.

– Ой!! – опомнилась Люда, оглянувшись, – Засиделась, дура! Бегу!!

В душевой она снова оказалась одна, в раздевалке одна. Ей уже было привычно и не страшно, скорее тоскливо. Выйдя из душевой, в цеху ей показалось, что кто-то стоит в темноте, между станков. Люда остановилась, всматриваясь в темноту.

– Эй, ты чего там стоишь?! Дядь Паша, это ты что ли?

В ответ была тишина. Силуэт не двигался. Девушка шагнула навстречу. Со стороны входа в цех, за её спиной раздался голос:

– Люська, ты что, не торопишься домой?

– Ой! – вздрогнув, обернулась Люда, – Пал Потапыч, напугали!

– Прости, дочка, прости! Не хотел! – говорил добродушный дед, не высокий, но крупных размеров, в больших очках с толстым стеклом. Бывший токарь. На его левой руке не хватало трех пальцев. – Смотрю, стоишь, всё стоишь.

– Да просто увидела там, – Люда указала рукой и обернулась, но там ни кого не оказалось.

– Да уж все ушли, милая,– улыбнулся старик, – Беги скорей домой, сколь можно работать.

Снова полупустой вечерний трамвай. Ей так нравилось. Нет лишней толпы, посторонних глаз и можно было писать стихи под качание вагона. В этот раз она пропустила остановку, и пришлось идти назад пешком.

–„Ну и ладно“– подумала девушка,– „Можно и пройтись, вечер прекрасен“. На остановке, в киоске, она купила свежий номер газеты «комсомольская правда» и пошла домой. Путь её пролегал мимо старых аллей и палисадников, где некогда стояли роскошные усадьбы, со времен царской России. Густой, заросший парк, мрачные порушенные заборы из кирпича и металлических ограждений. Проходя мимо главного входа, она остановилась. Ей показалось, что воздух загустел как мёд, дышать стало тяжело. От волнения Люда стала оглядываться по сторонам – никого. Её охватило чувство, что её вот-вот схватят за руку, ноги стали ватные, воздух стягивал дыхание. Девушка ощутила звериный страх, зрачки расширились. Проезжавший где-то по дороге автомобиль посигналил пешеходам, на другой стороне улицы, это и привело Люду в чувства. Быстрым шагом она поспешила домой.

У самого подъезда, за её спиной, грянули мощные раскаты грома, эхом отразившиеся в кварталах жилых домов. Переступив порог и вбежав по ступенькам, она обернулась, и только увидела плотный занавес дождя. Не теряя больше ни секунды, девушка поднялась домой, на четвертый этаж.

– Милочка, это ты?! – раздался не мамин голос в коридоре.

– Баб Зоя, вам, милая моя, чего не спиться-то? – улыбнувшись в ответ, спросила Люда.

– Да еще чего,– улыбнулась баба Зоя,– Время-то. Да деда по-быстрому помыла, чтоб не мешать ни кому.

– Спят что ли все? – спросила Люда.

– Прям, – отмахнулась бабушка, – Павлик опять угодил куда- то, милиция приходила. Наша, эта, та самая, в театре. А мама твоя, вон она, моется, пока вода горячая есть. Кушать идем, поухаживаю за тобой.

Обе собеседницы мило, с чувством юмора, улыбнулись и прошли прямо по коридору на кухню.

– А Крапивины где? – спросила Люда.

– Он же военный. Его-то на концерт пригласили, или награждать. Тем более, он же по ранению,– не совсем понимая, что к чему, баба Зоя отмахнулась на них рукой.

– Ясно-ясно, – поняв, о чем речь, ответила Люда.

– Ты давай, присаживайся, милая моя, картошечка у нас жареная, огурчики у нас соленые, а борщ какой, м-м. Под дождь-то не попала?

– Успела,– улыбнулась девушка, чуть скрывая тревогу.

– А чего ты такая? Обидел кто? – заботливо спросила баба Зоя.

– Нет, все хорошо. Устала. Нечаянно проехала лишнюю остановку, пришлось пешком идти.

– Ах!! – шарахнулась от досады старушка,– Милочка, а ведь чуть-чуть и под дождь бы! О-ох!

– Точно! Ну, ничего, успела я, успела!

Из ванной вышла мама Людмилы.

– С легким паром!– встретила маму девушка.

– Ой, Милочка, привет! Ты что так поздно? Спасибо, заяц мой!

– Да мимо остановки проехала, – с улыбкой ответила Людмила, после чего повторила свой рассказ.

Гром продолжал греметь, мощнее артиллерийской канонады. Дождь шел стеной. По дорогам и тротуарам текли реки. Тусклый свет тепло-желтых лампочек в коридоре периодически мерцал. Окна были заперты, форточки открыты. В доме было уютно, воздух был добрым. Радио на кухне было выключено. Наступила тишина, другая, послевоенная тишина. К полуночи, из милиции, вернулась семья Павлика, чуть позже с концерта возвратилась семья офицера фронтовика, оставив ребенка у бабушки – молодые, их можно понять. Задерживалась работница культуры, Тамара.

Около двух часов ночи гром стих. Даже не было слышно, как далеко он ушел. Ночь настала спокойная, тихая. Входная дверь „зачавкала“ в замочной скважине, английский замок щёлкнул, дверь открылась. В коридоре запахло табаком и алкоголем. Деятель культуры вернулась в свои апартаменты – всё как она любит; много комнат, высокие потолки, большие просторные помещения, прислуга, которая следит за уборкой, чистотой и кухней. Людмила вздрогнула от тяжелого грохота. Сеньора Тамара несколько раз, не удержавшись на хмельных ногах, рухнула на пол. Второй раз она, правда, застонала от боли. Мила тихонько приоткрыла дверь, убедиться, что с ней всё в порядке. Уставшая, не выспавшаяся, совсем еще девчонка, она с отвращением наблюдала за таким „деятелем культуры“ которая на четвереньках, в рваных колготках, с бутылкой шампанского в руке вползала в свою дверь. После такого вторжения, входная дверь оказалась не закрыта. Аккуратно, на цыпочках, стараясь не разбудить соседей, Людмила заперла входную дверь. После, она прошла в кухню, выпить воды. За окном от звездного неба блестели огромные лужи.