Читать книгу: «Кармен»

Предисловие

Один шаг. Всего один. Как же трудно его сделать. Но если не сделаю, то упаду, и никто не поможет, кроме него. Хотя он и не был гарантией моей свободы. Я знала, как ему невыгодна моя независимость. Он хотел обладать мной полностью, быть единственным, кто имеет надо мной власть, и при этом не принадлежать никому. Его статус не имел значения. Главное, чтобы я была рядом.

Его протянутая рука для меня — символ поражения. Я осознала, что теперь я его собственность, пусть и негласно. Его касание хуже публичного позора. Его ухмылка и вид благородства ранили меня больше, чем тысяча осколков под ногами. Когда-то он был всем для меня. Теперь он моя личная пытка. Палач, который никак не может закончить свой жестокий эксперимент.

Я поднялась, не протягивая ему руки, и, с презрением взглянув на него, подняла подбородок. Плавно отведя взгляд, я продолжила танец, словно его здесь не было. Да, честно говоря, я когда-то любила его, но танцы я любила больше, чем его красивое лицо и философские рассуждения. Описав несколько кругов вокруг него, я взглядом показала ему, что он здесь лишний. Он смотрел на меня как на добычу, которую не может заполучить, а его спутница сгорала от ревности, понимая, что он никогда не посмотрит на неё так, как сейчас на меня. Я продолжала танцевать, наблюдая за его реакцией. Его тело отвечало мне на каждое движение, но я держала дистанцию, зная, что для него самое мучительное — видеть объект желания и не иметь возможности прикоснуться к нему.

Все вокруг шептались о моей распущенности, но это не я начала. Когда музыка закончилась, я подняла платок и ускользнула. Он сделал шаг, но не смог пойти за мной. Как обычно. Он всегда хотел, чтобы ему подчинялись, но я была непредсказуема, и это его привлекало. Выйдя со сцены и оглянувшись, я поняла, что позади никого нет, и упала на колени. Ноги гудели, туфли сдавливали стопы, словно отлитые из свинца. Платок упал с моих плеч, и, жадно дыша, я осознала, что после этого танца мне не уйти от него просто так. Я потеряла осторожность и вышла на свет, вызвав бурю эмоций. Теперь за мной охотятся.

Сидя на коленях на холодном каменном полу, я мечтал вернуться домой, в родную деревушку. Там, в маленьком домике, я мог бы слушать тишину, кататься на Белле, гулять по вечерним улочкам и пить ароматный чай на веранде с тётей Ингрид. Представлял, как танцую в поле под проливным дождём и смеюсь так же звонко и от души, как в детстве. Но за эти мечты, увы, пришлось бы заплатить слишком высокую цену.

Интересно, как сейчас поживают дедушка Вано и тётя Ингрид? Что стало с Серго? Изменилось ли что-то в нашей деревушке, или всё осталось таким, как я помню?

Собравшись с мыслями, я попыталась встать и дойти до гримёрки. Долго сидеть на коленях — не моё. Подняв платок с плеч, я медленно пошла к своей комнате. Сольные танцы не предполагают присутствия других танцовщиц.

На дворе было почти безлюдно. Время близилось к ночи. За окнами академии на тёмном небе сиял бледно-белый полумесяц — одинокий и почти идеальный. Улицы освещали не только лунный свет, но и фонари. Их лампы не менялись с тех пор, как я только начала учиться.

До гримёрки оставалось всего пара шагов. Но я не спешила заходить. Замедлив шаг, подошла к окну и посмотрела на улицу. Иногда вид города успокаивает меня. Прохожие на тротуарах, свет в окнах домов, парк и спортсмены, тренирующиеся на дорожках, — всё это действовало умиротворяюще.

Кажется, я свободна, но это иллюзия. Уже много лет я не могу от него уйти. И дело не в слабости характера, а в том, что я знаю о нём больше, чем кто-либо другой. Я могла бы откупиться или сделать вид, что мне ничего не известно о его деяниях, однако он это знает, и ему этого достаточно. Тем более он является таким типом человека, для которого опущенное достоинство и потеря статуса, положения в обществе страшнее, чем самая мучительная пытка на свете, а я именно та самая его ахиллесова пята.

Наконец я зашла в свою гримёрку и закрыла дверь. Присела за туалетный столик. Услышала знакомый голос за спиной: «Понравилось быть в центре внимания?» Подняла голову и увидела его в зеркале.