Читать книгу: «Волчья балка»

© Мережко В., текст, 2021

© ООО «Феникс», оформление, 2021

Книга первая

Первая часть

К вечеру жара стала спадать, едкая гарь от транспорта, проносящегося мимо гаишного поста «Волчья балка», не рассасывалась, опускалась к земле тяжелым пластом, солнце за балкой медленно и пугающе падало на землю и было похоже на огромную раскаленную сковородку с черными пятнами прокалин.

Пост «Волчья балка» располагался на самом дне пологого оврага, днем здесь жара достигала немыслимого состояния, и только к вечеру со стороны Волги начинало тянуть благодатной неустойчивой прохладой.

Пост ГАИ – небольшая утоптанная площадка, одноэтажный глинобитный служебный домик с мутными подслеповатыми окнами, плюс ко всему старый деревянный сарайчик для инвентаря и прочих возможных хозяйственных дел.

Лейтенант Стас Кулаков, невысокий, плотный, пружинистый, нахрапистый, подошел к напарнику, младшему лейтенанту Игорю Лыкову, стоявшему на обочине трассы, козырнул:

– Ну, что, младший лейтенант, отпускаешь?

– Надолго? – недовольно поморщился тот, не сводя глаз с несущегося мимо транспорта.

– До первой звезды, до третьих петухов, – нагловато улыбнулся Стас.

– Я серьезно.

– Лыков!.. Ну, ты как неродной! Как только вырвусь из сладких объятий, сразу бегом на службу. Или сам никогда не ходил по телкам?

– Давай не позже полуночи.

– Как прикажешь, начальник… Если что, маякни.

Стас одернул куртяшку, отряхнул брюки, подмигнул напарнику, упруго перебежал дорогу на противоположную сторону. Тормознул какую-то попутку, нырнул в кабину и исчез в общем гудящем потоке.

Игорь остался один. От постоянного пота лицо слипалось, глаза резало от пыли и едкого дыма, приходилось время от времени протирать их либо ладонью, либо мятым несвежим платком.

Ему двадцать два года. На погонах – по одной звездочке. Худощавый, высокий, неулыбчивый, сосредоточенный, с виду малоприветливый, с недоверчивым прищуренным взглядом, будто знал про всех всё и, может, даже больше.

Зазвонил мобильник. Игорь отошел на несколько метров в сторону, включил связь.

– Да, батя, привет… На службе. Нет, все спокойно, все нормально, – сухо рассмеялся. – Да не беспокойся ты, говорю. Считай, уже привык. И парни нормальные. Я – зеленый, они – опытные. Волкодавы! Ты как?.. С машиной возишься?.. Понял… Что у мамы? Ноги сильно болят?.. Может, какое-нибудь лекарство? Хорошо, дадут пару дней отгулов, обязательно вынырну. Пока…

Отключил трубку, снова вышел на трассу, цепким и властным взглядом отслеживая проносящийся разнокалиберный транспорт. Машины при виде гаишника слегка притормаживали, притихали в надежде, что полосатая палка не махнет в их сторону, затем облегченно вздыхали и снова набирали скорость.

Заметил вдруг несущийся чуть ли не по встречке в сторону города крутой внедорожник, моментально выскочил наперерез, изо всей силы дунул в свисток, замахал жезлом, повелевая остановиться.

Внедорожник резко замер, пройдя юзом несколько метров, сдал назад. Водитель салон не покинул, сидел спокойно, ждал, когда гаишник подойдет сам.

Игорь козырнул, потребовал:

– Документы!

С заднего сиденья выдвинулся худощавый мужчина лет шестидесяти, по-свойски спросил:

– Какие вопросы, командир?

Младший лейтенант коротко взглянул на него, на сидевшую рядом молодую красивую девчонку, не ответил, вновь обратился к водителю:

– Прошу документы.

Тот нехотя стал копаться в бардачке, мужчина на заднем сиденье снова подал голос:

– Слышь, начальник!.. Торопимся! Если нарушили, готов заплатить штраф. Рисуй сумму!

Лыков полистал предъявленные документы, бросил взгляд на огромные черные вопрошающие глаза девчонки, кивнул мужчине:

– Дочка?

– Сестра.

– Сестра? – удивился Игорь.

– Не верится?

– Почему?.. Верится. Очень красивая сестра.

– Слыхала, Малика, какой комплимент тебе отвалил младший лейтенант? – оскалился мужчина.

– Слыхала. Спасибо.

Игорь вернул документы водителю, козырнул:

– Будьте аккуратны, не нарушайте скоростной режим. Дорога сложная.

– Будь здоров, парень! – крикнул уже на ходу мужчина. – Глядишь, когда-нибудь еще и встретимся.

– Лучше по другому поводу, – отшутился Лыков.

– Это как судьба распорядится.

Внедорожник вырулил на трассу и понесся в общем потоке в сторону плывущего в вечернем мареве города.

Пятая областная овощебаза, находящаяся на окраине города, охранялась самым серьезным образом. Бесконечные складские корпуса были обнесены высоким забором с колючей проволокой поверху, по углам дыбились наблюдательные вышки, внизу по проволоке бегали сторожевые собаки, на въезде и выезде транспорта соблюдался строгий контроль.

Хозяин базы пятидесятилетний Артемий Васильевич Бежецкий, высокий, худощавый, не по должности интеллигентный, стоял у окна своего просторного кабинета, наблюдал за тем, как в это вечернее, тягучее от зноя время со двора овощебазы грузно и неторопливо выруливал мощный трейлер.

Повернулся, бросил двум мужчинам, сидевшим за небольшим столиком, уставленным легкой закуской, бутылкой коньяка, чашками с кофе:

– Черт… Как-то не по себе. Скребут кошки.

– Да ладно, Артемий! – отмахнулся полноватый, постоянно потеющий, в клетчатой рубахе навыпуск Даниил Петрович Глушко. – Первый раз замужем, что ли?

– Первый как раз не страшно. Там азарт и тайна. А когда рулишь по второму или по третьему заходу, тут отверстие начинает работать. И не только в носоглотке.

– Да вроде все по накатанному. Люди проверенные.

– Водила не наш, чужой?

– Чужой, но тоже не первый раз ходит. Две ходки отбарабанил, и никаких проблем, – Даниил Петрович взял бутылку, плеснул себе коньяка.

Бежецкий вернулся к столику, допил кофе из чашки.

– Не знаю. Интуиция редко обманывает, – посмотрел на второго мужчину, Зыкова, моложавого, сухого, желчного, отрешенного. – Чего молчишь, Георгий Иванович?

– Прикидываю, – не сразу ответил Зыков. – Размышляю.

– Тоже цепляет?

Георгий Иванович налил себе самую малость коньяка, повернулся к мужчине в клетчатой сорочке.

– Сколько ты загрузил в прошлый раз, Петрович?

– Сотню.

– А сегодня?

– Двести пятьдесят.

– Вот это как раз и цепляет. Лучше два-три рейса, чем всё в один.

– Да ладно вам, мужики! – возмутился Даниил Петрович, вытирая большим платком мокрый лоб. – Мутите на пустом! Все уложено, упаковано, проверено – хрен придерешься! Главное, не налететь на какого-нибудь придурка!

– Придурок – это кто? – взглянул на него с усмешкой Георгий Иванович.

– Да любой мент!.. Прицепится, тормознет на пару суток, начнет ковырять, попробуй угадать, чем все закончится! Дыни-арбузы под жарой начнут гнить, все потечет, товар сам наружу выползет… А таких долбонавтов на трассе, как мышей! Хотя бы на этой чертовой «Волчьей балке». Одни отморозки.

Помолчали, Бежецкий хрустнул костяшками тонких пальцев, неожиданно поинтересовался:

– Пойдут по основной трассе?

– А по какой же еще? – удивленно вскинул брови Даниил Петрович. – Объездными опасно. Автоматически могут возникнуть вопросы.

– В прошлый раз груз тормознули как раз на «Волчьей балке».

– Ну, тормознули!.. И чего? Помурыжили, отпустили.

– Мансур – надежный человек?

– Который из сопровождающих? – уточнил Глушко. – Супер! Полгода уже в рейсах, ни разу не подвел… Нам ведь его из Ташкента присоветовали.

– Денег ему достаточно дал? – подал голос Зыков.

– До Москвы хватит. А чего ты, Георгий Иванович, вдруг о нем?

– Так… Просто спросил.

Солнце почти уже упало за горизонт, вечер загустел, оставшийся позади город покрылся дрожащей серой пеленой.

Трейлер подкатил к бензозаправке, худощавый белобрысый водитель выбрался из-за руля, показал заправщику, какой бензин заливать, направился в конторку платить.

Сидевший в кабине немолодой лысеющий азиат тоже спрыгнул на остывающий к ночи асфальт, поспешил за водилой. Оставшийся на сиденье крепкий накачанный славянин с узким упрямым лбом крикнул вслед:

– Куда, Мансур?

– Отлить!

Мансур вошел в здание бензозаправки, взглянул на своего водителя возле кассы, обнаружил дверцы с нарисованными буквами «М» и «Ж», юркнул в одну из них. Заперся в кабинке, замер, прислушался, спустил на всякий случай воду, быстро набрал номер на мобильнике.

– Салам, Ахмет, – заговорил на узбекском. – Уже выехали. Да, «Волчья балка» называется. Не «палка», а «балка», – засмеялся Мансур. – По-нашему, овраг. Запиши, чтоб не забыл. Там нормальные менты, правильные. Если зацепят, хрен отпустят. За меня не беспокойся, выкручусь. Главное, не опоздайте предупредить москвичей, чтоб встретили до кольцевой… Номер моего трейлера? А зачем он тебе? Хорошо, понял. 695… Повторю – 695. Если что, тоже звони. Передай Шефу, что все хорошо.

Отключил связь, еще раз для видимости спустил воду и покинул туалет.

Южная июльская ночь упала на степь сочно, тяжело, почти моментально. Небо стало медленно заполняться крупными вздрагивающими звездами, из Волчьей балки тягуче потянулась желанная прохлада, вытаскивая из самой низины пронизывающий влажный туман.

Протяжно и тоскливо завыли вдалеке волки и вдруг стихли, будто кто-то их спугнул.

Лыков, зябко кутаясь в дохлую ментовскую куртку, стоял у обочины трассы, глядя на приближающиеся фары. Судя по скорости и желтоватым габариткам, машина была отечественной, и тормозить ее особого смысла не было.

«Жигуленок» при виде гаишника сбросил газ, пополз по гравию аккуратно и предупредительно, видимо, ожидая, что его остановят.

Игорь великодушно махнул жезлом, чтоб проезжал, пропустил таким же образом идущий в обратном направлении раздолбанный грузовой порожняк, несколько раз попрыгал для согрева, направился в сторону саманного домика, служившего сотрудникам при всех необходимых случаях и жильем, и конторой для составления протоколов, и крышей, чтоб спрятаться от жары или другой непогоды, и просто местом, где можно было бы кинуть на табуретку свинцовые от усталости ноги или просто похлебать осточертевший терпкий чай.

В «бунгало» всего три комнаты – одна для работы, вторая для отдыха, а третья что-то вроде кухни.

Закрыл за собой дверь, бросил планшетник на стол, прошелся пультом по мерцающему экрану, не нашел ничего путного, сыпанул в чашку щепотку чая, залил горячей водой из чайника.

Набрал какой-то номер по мобильнику – недоступен.

В окно постучали. Осторожно, несильно, вкрадчиво.

Лыков напрягся, положил ладонь на кобуру, висевшую на ремне, направился к двери. С силой, почти наотмашь толкнул ее, замер перед черной ночью.

– Кто?

Сбоку послышались осторожные шаги, самого человека видно не было. Игорь вынул пистолет.

– Кто здесь?

– Страствуйте, – донесся голос с сильным азиатским акцентом. – Это я, не бойтесь!

– Подойди!.. Кто такой?

– Хорошо, иду.

Из темноты вынырнул невысокий щуплый человек, то ли кореец, то ли калмык, поклонился.

– Я вам что-то принес… Хочу показать.

– Что?

– Записку.

Игорь окинул взглядом плохо освещенный двор возле домика, ничего подозрительного не заметил, махнул ночному гостю:

– Зайди!

Тот в своей суетливой и боязливой манере первым проскользнул в домик, замер возле порога.

Младший лейтенант внимательно оглядел его.

– Ну?

– Я отдал и сразу ушел, – предупредил азиат.

– Куда ушел?

– К себе… Домой. Хорошо?.. Ты меня не задерживай. Отдал и ушел.

– Записку?

– Да, записку.

– Тебя как зовут?

– Никак.

– Я серьезно. Иначе запру и никуда не выпущу.

– Бату.

Игорь развернул протянутый листок, прочитал печатный текст:

«МЕНТ! ТОРМОЗНИ ТРЕЙЛЕР 695, ИДУЩИЙ НА МОСКВУ. НЕ ЗЕВНИ. И БУДЕТ ТЕБЕ СЧАСТЬЕ».

– Кто передал?

– Человек.

– Ты его знаешь?

– Совсем не знаю… Я чабан. Гнал овцу домой, машина остановилась, человек дал записку, сказал, чтоб тебе передал, – азиат достал из кармана потертых спортивных штанов пятитысячную купюру. – Хорошие деньги дал.

Лыков еще раз перечитал записку, махнул чабану:

– Ладно, вали.

Тот несколько раз поклонился, зачем-то почиркал подошвами стоптанных кед на пороге, толкнул дверь, и вскоре послышались его частые затихающие шаги.

Полицейский снял со стены короткоствольный автомат, проверил на всякий случай наличие патронов в пистолете, включил свет во всех комнатах, чтоб получше освещался двор, покинул сторожку.

Перед тем как выйти на трассу, набрал номер по мобильнику.

– Стас, ты скоро?.. Давай быстрее, тут хреновина одна нарисовалась. По телефону долго рассказывать! Не психую, а говорю по делу. Ладно, коротко. Поступила наводка на трейлер, нужно тормознуть… Какая разница, от кого поступила!.. Расскажу, гони скорее на пост!

Фары от несущихся машин резко били по глазам, приходилось стоять почти на проезжей части, всматриваться в номера. Легковушки проносились, почти не сбавляя скорости, большегрузные же, наоборот, притормаживали, проявляя тем самым уважение к торчащему гаишнику на трассе.

Зазвонил мобильник.

– Через пятнадцать минут буду, – сообщил Стас. – Но телка, скажу тебе, угарная. Никак не хотела отпускать! Хуже коросты!

– Я на трассе, – коротко ответил Игорь, не сводя глаз с идущих машин. – Чем быстрее, тем лучше…

На разогретую дневным зноем землю уже легла тянущаяся от Волги влажная прохлада, окна домов светились уютно и мягко, собачий брёх угомонился, на время затих. Было совсем уже темно, улочка, по которой не спеша катил гаишный «Форд», была узкой, плохо заасфальтированной, с тусклыми фонарями на столбах.

Старший лейтенант ГИБДД Григорий Гуляев проехал около полусотни метров, остановился, заглушил двигатель. Повернулся к спутнице, молоденькой Наташе Бурлаковой, улыбнулся.

– Дальше – ножками.

– Боишься деда? – усмехнулась в ответ она.

– Не боюсь. Опасаюсь… Сейчас сколько уже там натикало?

Наташа включила экран мобильника.

– Почти одиннадцать.

– А тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– Вот, семнадцать. И в твоем возрасте в это время нужно уже баиньки… Сейчас Семен Степанович устроит разбор ДТП по полной, – Григорий взял пальцами ее за подбородок. – Знаешь, что такое ДТП?

– Отстань! – она отбросила его руку. – Между нами ведь пока ничего нет.

– Это знаю я да ты. Народ у нас глазастый, языкастый, ушастый – даже не успел еще настроиться, а уже приходится отскребаться. А Семен Степанович так вообще и пристрелить может.

– Тогда зачем встречаешься? – с капризной обидой спросила Наташа.

– Зачем встречаюсь? – Гуляев, тридцати лет, чернявый, статный, загорелый, белозубый, помолчал, подыскивая ответ, тронул сильными плечами. – Для перспективы! Приглядываюсь, присматриваюсь. А годик пролетит, приду к твоему деду за благословением.

– Он тебя не любит.

– В курсе. Потому и не лезу на рожон, – он нежно провел по ее выгоревшим, овсяного цвета волосам. – Беги, любимая. Будет время и желание – звякни.

– А ты куда сейчас?.. По своим девкам, наверно?

– Ну, зачем ты так? – деланно надулся Гриша. – Спать. Только спать. Один!.. Утром подъем, холодная вода из ведра и бегом на службу.

Запиликал телефон Наташи.

– Семен Степанович? – прошептал старший лейтенант.

– Нет. Один придурок, – включила связь, раздраженно ответила. – Занята!.. Не могу говорить, сказала. Привет!

– С кем это ты так?

– С твоим напарником!.. С Угорьком!

– С Лыковым? А ему-то чего нужно?

– То же самое, что и тебе.

– Ушлый, козлина, – мотнул головой Гуляев. – Давно он за тобой?

– Послушай перестань!.. Могу я кому-нибудь нравиться?

– Можешь. В таком возрасте даже обязана. Но тут особый случай. Меньше месяца машет палкой, а уже подметки рвет! Молодец, младший лейтенант. Далеко пойдет.

– Не любишь его?

– Во-первых, он не женщина, чтоб любить. А во-вторых, ты же, парень, в коллективе. Пусть в небольшом, но со своими принципами и придурью. Обживись, осмотрись, приценись, принюхайся, а уже потом запускай грязные щупальцы в чужое тряпье.

– Ты меня ревнуешь?

– При чем тут ревность?

– Ответь, я спросила.

Григорий взял девушку за подбородок, со значением произнес:

– Запомни, молодая и симпатичная. На всю жизнь запомни. Есть такие понятия, как честь и совесть. Играть в жизни можно чем угодно, только не этим. Однажды нарушил, дальше бездонная яма, из которой черта с два выберешься. Так в ней и загнешься. Запомни это.

Девушка, не сводя с него нежных и влюбленных глаз, вдруг попросила:

– Поцелуй меня.

Старший лейтенант засмеялся, мотнул головой.

– Вот и вся философия, – вполне серьезно предупредил. – Только в щечку. Или в шейку!.. Нежно и невинно.

Поправил сбившийся погон, дотянулся до ее лица, коснулся губами завитков на шее.

– О, какие мы сладенькие…

Наташа вывернулась, перехватила ладонями его лицо, попыталась поцеловать сама.

– Но-но-но, – отстранил ее Гриша. – Только без волнений. У нас с тобой длинная и прекрасная жизнь. Так что спешить не будем, – дотянулся до ручки двери, открыл. – Если забудешь, брякну сам.

– Дурак, – она выбросила ножки на дорогу, быстро и не оглядываясь зашагала по пыльной ухабистой дороге.

– Береги нервы, любимая! – крикнул вслед Гуляев. – Они нам еще пригодятся! – развернул машину, включил проблесковые маячки и понесся в обратном направлении.

Окна дома, в котором жили Бурлаковы, выходили через палисадник прямо на улицу. Сам дом был аккуратный, выкрашенный голубоватой известкой, обнесенный невысоким штакетником. Несколько фонарей во дворе снизу подсвечивало яблоневый сад, который от этого казался сказочным, воздушным.

Семен Степанович Бурлаков, крепкий мужчина под шестьдесят, жесткий, сухощавый, с упрямым взглядом исподлобья, услышал дробные шажки за окном, двинулся в прихожую.

– Чего так поздно?

Наташа сбросила туфли, направилась в свою комнату.

– С девчонками в кино была.

Бурлаков пошел следом.

– А позвонить нельзя было?

– Дед, может, хватит?

– А что я такого сказал?

– Ничего. Дай мне побыть одной!

Тот помолчал, ушел в гостиную, оттуда позвал:

– Садись ужинать.

– Не хочу!

– Я для кого готовил?

– Наверно, для себя!

Семен Степанович вернулся, присел рядом. Попробовал приобнять, внучка отодвинулась.

– Документы сдала в институт? – примирительно спросил дед.

– Не сдала!

– Почему?

– Потому что не хочу в мед!

– А куда хочешь?

– Я тебе уже сто раз говорила!

– В ментовское?

– Да, в ментовское!.. К ментам!.. В школу полиции! И больше никуда!.. Все, я так решила!

– Я против.

– Не тебе – мне жить!

– Вот я как раз об этом. По-моему, я тоже сто раз уже объяснил. Это неженское занятие.

Внучка отложила журнал и внятно произнесла:

– Объяснил. Но дай мне что-то решить самой. Могу я хоть один раз подумать? Сама!.. Самостоятельно! И принять свое решение! Могу?

Тот помолчал, подумал, кивнул.

– Можешь. Но гляди, чтоб опосля не пожалела.

– Не пожалею.

– Гляди, – кивнул Бурлаков и покинул комнату.

Чабан вынырнул из густого тумана Волчьей балки, весело и легко зашагал в сторону огоньков дальнего поселка. Что-то напевал на своем языке, насвистывал, едва даже не приплясывал – такое было хорошее настроение.

Увидел скачущие по степи автомобильные фары, придержал шаг, что-то ему не понравилось в мчащемся наперерез автомобиле, развернулся и потрусил в противоположную сторону.

Его догнали легко. Трое крепких парней сбили с ног, повалили на землю, принялись обрабатывать лежачего со всех сторон.

Чабан уворачивался, кричал о чем-то по-своему, просил, пару раз попытался подняться, чтобы бежать. Его снова настигли, теперь били до тех пор, пока он не затих.

Парни для проверки пару раз пнули бездыханное тело, оттащили к какой-то выемке, завалили сверху сухим бурьяном и поспешили к своей машине.

Помощник Бежецкого Вадим, юркий, подвижный, переполненный желанием что-то делать, выполнять приказы руководителя, проводил шефа к машине, спросил:

– Я с вами?

– Посмотри бумаги на завтра и езжай домой. Нужен будешь – брякну.

– Хорошего отдыха, Артемий Васильевич.

– Не смеши, дорогой.

Вадим открыл заднюю дверцу, пожал руку немолодому водителю Илье, подождал, пока машина выедет за ворота базы, быстрым шагом зашагал обратно в административный корпус.

Было уже около полуночи. Бежецкий дремал на заднем сиденье автомобиля, мягкое шуршание шин, негромкая музыка успокаивала, убаюкивала, позволяла отвлечься, отключиться, ни о чем не думать.

От неожиданного пиликанья мобильника вздрогнул, взглянул на невозмутимого водителя, потянулся за трубкой на сиденье. Недовольно проворчал:

– Да, Вера… Слушаю. Что опять?

– Артем! – женщина не говорила, кричала. – С Костей плохо!.. Нужно срочно помочь ему!

– Вера… Можешь не истерить, а говорить спокойнее?!

– Не могу!.. Потому что это мой сын!.. Немедленно оставь все и займись им!

– А что с ним?

– Будто ты не знаешь!.. Он опять в своем проклятом клубе!.. И опять его тащат в полицию!

– Он сам тебе позвонил?

– Он не в том состоянии, чтоб звонить!.. Невменяем!.. Дружок его позвонил. Виталик!

– Сын Даниила?

– А то чей же еще?.. Говорит, что у Кости припадок! Он может умереть!.. Артемий, спаси его!

– Ладно, сейчас займусь, – Бежецкий выключил телефон, велел водителю: – Бери курс на клуб «Веселые люди». Знаешь адрес?

– Да уж не первый раз туда шныряем, Артемий Васильевич, как не знать, – усмехнулся тот, резко взял влево, пересек по-наглому двойную сплошную и погнал в обратную сторону.

Возле разрисованного яркой рекламой клуба «Веселые люди» было полно дорогих иномарок, перед входом топталась разномастная молодежь, чуть в сторонке привлекала внимание вращающимися синими маячками полицейская машина.

– Остановись, – приказал водителю Бежецкий, почти на ходу выскочил из автомобиля, скорым шагом направился к полицейским.

Возле машины неторопливо прохаживался офицер в чине лейтенанта, поглядывал в сторону клуба. Артемий подошел к нему, представился.

– Бежецкий… Имя Артемий Васильевич. Добрый вечер.

– Добрая ночь, – не без иронии ответил полицейский. – Какие вопросы, гражданин?

– Мне позвонила супруга… бывшая супруга, что тут задержали моего сына.

– Пока никого еще не задержали, но задержат обязательно. Для того нас и вызвали!

– Извините.

Бежецкий бегом бросился в сторону входа в клуб, протолкался сквозь шумную толпу посетителей, напоролся на бугая-охранника при входе.

– Куда ломишься, папаша! – оттолкнул его охранник. – Адресом ошибся, что ли?

– Пошел вон!

Артемий Васильевич в ярости попытался снести его с пути, завязалась толкотня, и тут отец увидел Костю.

Сына тащили к выходу два дюжих полицейских, следом со смехом и улюлюканьем волочилась любопытная и прикольная молодежь, кто-то пытался помешать стражам порядка, отбить задержанного.

Костя был, как говорится, никакой. Почти не сопротивлялся полицейским, вяло перебирал ногами, словно пританцовывал, вертел по сторонам головой, приветствовал знакомые лица.

Бежецкий кинулся навстречу, вцепился в переднего офицера.

– Это мой сын… Отпустите его!

– Спокойно, господин! – оттолкнул его тот. – Отойдите, не мешайте выполнять служебные обязанности!

– Но это мой сын!

– Сын – дома!.. А здесь – задержанный!

– На каком основании?

– Гляньте на это животное и попробуйте догадаться.

Костя среагировал наконец на отца, заулыбался, попытался полезть с объятьями.

– Самый любимый, самый дорогой, самый гнусный мой папашка… Дай я тебя укушу!

Полицейские оттащили его, выволокли наконец на улицу, повели в сторону автомобиля.

Костя оглядывался, махал вялой рукой оставшимся.

– Гуд бай, нарики!.. Гуд бай, насекомые! Не скучайте, я скоро вернусь. Папенька выручит! Бай!..

Бежецкий увидел вдруг высокого, статного дружка сына, Виталия Глушко, глуповато и растерянно спросил:

– Виталик, здравствуй… Что с Костей?

– Да то же самое, что и всегда, – с ухмылкой ответил тот. – Но на этот раз круче.

– Передоз?

– Почти. Хорошо, что приехали. Его в ментовку нельзя без присмотра, в обезьяннике откинет лапти. Лучше домой и немедленно лекаря.

– Но ты же друг! – вдруг вцепился в его футболку Артемий. – Куда ты смотрел?.. Почему не помог? Не помешал? Не убедил?

– Спокойно, Артемий Васильевич, – отодрал его руки парень. – Во-первых, пробовал… А во-вторых, кто я ему?

– Друг!.. Лучший друг!

– А вы отец… Попробуйте, может, у вас это лучше получится.

– А ты тоже… тоже на дурь присел?

– Не дождетесь, Артемий Васильевич, – усмехнулся Виталий. – У меня пока компас с курса еще не сбился. Помните лозунг вашего вождя: «Верной дорогой идете, товарищи!» Вот я иду. С оглядкой, правда, но иду.

– Отец знает, что ты тусуешься в этом гадюшнике?

– Я не тусуюсь, Артемий Васильевич. Я припер выручать вашего сынка… Вы лучше с ментами перетрите, чтоб его отпустили. А то и правда, как бы не сыграл в бушлатик из досок!

Бежецкий хотел что-то ответить, но оставил Виталия, направился к полицейской машине, в которую уже загружали Костю. Выбрал старшего по званию, тронул за рукав.

– Можно вас?

– А какие проблемы? – довольно агрессивно огрызнулся тот.

– На минуту… Пожалуйста.

Шагнули в сторону, Артемий Васильевич представился.

– Я хозяин областной овощной базы… Фамилия Бежецкий. Наверно, слыхали?

– Допустим. И что дальше?

– Отпустите парня… Отблагодарю как могу. Можете записать мой телефон.

– А зачем он мне?

– Для непредвиденных ситуаций… У каждого из нас бывают разные ситуации. Как у меня, например.

– Правда, что ли, сын?

– Сын… Такая вот беда.

– Но он у вас наркоман. Причем законченный.

– Понимаю. Знаю. Вижу… Но зачем арестовывать? Его лечить нужно! Срочно, немедленно!

– А чем до этого занимались?

– Недоглядел, не уследил… Сошелся с другой женщиной, парень немедленно с катушек, – Бежецкий просительно посмотрел на полицейского. – Пожалуйста… Он не барыга! Не торгует, никого не подсаживает. Никому, кроме родителей, не приносит вреда. Он всего лишь жертва. Несчастный молодой человек, который может не узнать, что такое жизнь.

Бежецкий вышел из комнаты, где спал, свернувшись клубочком, сын, вопросительно взглянул на доктора.

– Когда вас ждать?

– Утром, – ответил тот, пряча инструменты в чемоданчик. – В восемь утра устраивает?

– Вера… Ты будешь дома в восемь? – спросил Артемий бывшую жену, красивую женщину, состарившуюся раньше времени.

– Я все время буду, – промолвила та, глядя на Бежецкого пусто и небрежно.

– Если серьезно, парня нужно срочно госпитализировать. У него пограничное состояние. Еще один подобный срыв организм не выдержит. Решайте, пока неотложка у подъезда.

– Я согласен, – кивнул Артемий Васильевич. – Зовите санитаров.

– Никаких санитаров! – жестко и решительно заявила мать. – Утром сделаете укол, а там будет видно.

– Это риск, Вера!

– Это риск мой и моего ребенка!.. И тебя он касается меньше всего!

– Вера…

– Все, разговор окончен!.. До свидания!

Вера проводила доктора и Бежецкого в прихожую, открыла дверь.

– Если что – звони, – глухо произнес бывший муж. – Держи меня в курсе.

– Лучше расплатись с доктором, у меня денег нет, – ответила та и раздраженно, едва ли не силой вытолкала обоих на лестничную площадку.

Ворота автоматически открылись, автомобиль вкатился в просторный, усаженный разлапистыми туями двор, остановился как раз напротив входа в дом.

Перед тем как выйти из машины, Бежецкий набрал номер по мобильному, коротко спросил:

– Георгий Иванович, новостей никаких?

– Все тихо, спокойно, – ответил голос. – А ты где?

– Почти дома. Мансур никак не обозначался?

– Пока нет. Жду.

– Он уже на трассе?

– Конечно. Время – вон, уже первый час!

– Обязательно держи меня в курсе.

– А ты все психуешь, Артемий? – засмеялся Зыков. – Испытываешь нервишки на прочность?

– Хорошо, что у вас у всех они железные! – Артемий отключил связь, оглянулся на водителя. – Подъезжай, Илюша, к семи… нет, к восьми. Может, удастся лишний часок поспать.

– Не волнуйтесь, Артемий Васильевич. Не успеете проснуться, а я уже в машине навожу блеск!

Бежецкий поднялся по мраморным ступенькам, миновал длинную, игриво освещенную веранду, вошел в гостиную.

Лариса, чуть старше двадцати пяти, высокая, стройная, в мини-халатике блондинка, вышла навстречу мужу, недовольно спросила:

– Знаешь, который час?

– Знаю… Что еще? – ответил Артемий, бросив папку на кресло.

– Каждый день одно и то же.

– Согласен. Каждый день ты встречаешь меня одними и теми же словами.

– Потому что круглыми сутками сижу одна, как дура!

– Сиди как умная. Читай книги, слушай музыку, смотри, в конце концов, идиотские передачи по телику! Только оставь меня в покое!

– Почему ты так со мной разговариваешь?

– Потому что осточертело! Хочу хотя бы дома почувствовать себя человеком, а не огрызаться на каждом шагу! – Бежецкий нервно затоптался на месте, вдруг взорвался: – Я жрать хочу. Понимаешь, жрать!.. И еще сто грамм водки!.. Прикажи Антонине, чтоб накрыла на стол! И никаких больше разговоров! Прошу тебя!

– Уже накрыла, только не ори, пожалуйста!.. И не забывай, что я тоже человек. И женщина!

Трейлер 695 выплыл из темноты как-то сразу, почти неожиданно. Увидев номер, Игорь на секунду замер, затем с подчеркнутой неторопливостью поднял жезл, дунул в свисток, показал, где следовало остановиться транспорту.

Тяжеленная фура грузно приняла вправо, шумно выдохнула тормозами, замерла.

Младший лейтенант с подчеркнутой незаинтересованностью обошел ее сзади, козырнул спрыгнувшему из кабины водителю.

– Инспектор Лыков.

Взял протянутые документы, еще какие-то накладные бумаги, поинтересовался:

– Что везем?

– Арбузы, – огрызнулся водитель. – В накладных написано.

– Откройте фуру.

– Какие-нибудь проблемы?

– У кого? – бросил на него взгляд Игорь. – У меня?

– Наверно, у меня, раз просите открыть.

– Вот и откройте, чтобы не было проблем.

Водитель подошел к кабине, крикнул кому-то:

– Проверочка!

Инспектор прошел следом, подождал, пока тот возился с дверьми, встал на откинутые ступеньки, включил фонарик, полоснул лучом по крупным черным арбузам, которыми трейлер был забит под самую крышу.

– Всё? – нетерпеливо спросил водитель.

Игорь не ответил, толкнул пару верхних арбузов, стал передвигать нижние. Потом пробрался внутрь, снова посветил фонариком.

Из кабины по очереди выбрались Мансур и славянин, обошли машину с тыльной стороны, стали заинтересованно наблюдать за действиями гаишника.

– Что ищешь, командир? – не выдержал, оскалившись, узбек. – Хочешь, выберем самый спелый, самый сочный?

Лыков не обратил на мужиков внимания, спрыгнул на землю, кивнул водителю:

– Пройдите со мной.

– Куда?

– В «бунгало».

Тот в некоторой растерянности бросил взгляд на сопровождающих, те тоже двинулись в сторону гаишного домика.

Инспектор оглянулся, жестко предупредил:

– Свидетели не нужны. Разберусь с водителем!

– В чем будешь разбираться, брат? – развел руками Мансур. – Арбузы везем, сам видел. Оружия нэт!

– Тем более… Ждите возле фуры.

– Сколько ждать? Десять минут, час, до утра? – возмутился славянин. – У меня товар, который быстро портится!

– Я, кажется, сказал.

– Подожди, командир, – снова вмешался Мансур. – Нужны деньги – скажи. Говори, сколько хочешь? Ехать нужно, пока нежарко!.. Говори, какое условие?

– Стоять и ждать – вот такое условие!

Игорь двинулся дальше, сопровождающие не отставали.

– Не надо шум!.. Не надо скандал! – пытался уговорить по пути узбек. – Мы нормальные люди, все можем решить. Документы в порядке, водитель не пьяный, скорость не нарушаем!

– Назад! – сорвал с плеча автомат Лыков.

Из темноты неожиданно вынырнул запыхавшийся лейтенант Стас Кулаков, худой, юркий, высушенный южными ветрами, в недоумении развел руками.

– Что за шум без драки? Нет, так не годится, – и тут же двинулся в сторону сопровождающих. – Джигиты, а ну-ка, сбавили оборотики!.. Что себе позволяем? По какому праву беспредельничаем?

– Оружием угрожает! Прямо в лицо навел! – закричал Мансур. – По-вашему, мы тут преступники?

– Ничто не вечно под луной. Проверим, посмотрим, прощупаем.

– Почему так говоришь? – не отставал узбек. – Какое имеешь право?

– Послушай, брат, – попытался остановить его славянин. – Сбавь обороты… Сейчас все порешаем.

– А как ты порешаешь, если мы перед ними как преступники?

– Во-первых, преступников здесь нет! Пока!.. – миротворчески заявил Стас. – Пока все люди честные и законопослушные. А во-вторых, инспектор молодой, не до конца опытный, может и пальнуть сдуру!

– За что пальнуть, товарищ капитан?

– Пока еще лейтенант. Подхалимаж не оплачивается.

– Извините… Ответь, лейтенант, какое имеет право этот парень сразу показывать нам пушка?

– Отвечаю. Закон… утвержденный, кстати, нашим уважаемым президентом… дает право сотруднику полиции, если его жизни угрожает опасность, применять огнестрельное оружие. Еще какие вопросы?

– Но так можно убить человека! – возразил славянин.

– Если человек будет наглеть, такой вариант тоже не исключается. – Кулаков отвел Игоря в сторону, зло прошептал: – Угорёк… Что за курятник тут устроил?.. За что их тормознул?

– Идем в будку, покажу.

Кулаков серьезно посмотрел на людей из трейлера, предупредил:

– Документы у меня, не вздумайте дернуть.

Гаишники ушли, Мансур достал из кармана мобильник, быстро набрал номер.

– Петрович, уважаемый, извините, что беспокою. Нас тормознули… На «Волчьей балке». Ничего не нарушали, просто мент выцепил на трассе, стал парить мозги. Куда ехать, если документы у них?!.. Через сколько? Хорошо, перезвоню.

– Что сказал? – спросил славянин.

– Сказал, чтоб дали денег.

– Больше ничего?

– Деньги!.. Понимаешь, сначала деньги! Бабки! А там будем решать!

– Не возьмут, – мотнул головой водитель. – По мордам вижу, не возьмут. Закусили вожжу. Особенно этот сопливый. Не нужно было качать права!

– Дадим много, возьмут.

– Вряд ли. Эту сучью «Балку» лучше объезжать стороной. Не менты – твари!

– Значит, скажу Петровичу, чтоб гнал людей.

Полицейские вошли в домик, Лыков вынул из кармана записку, отдал Стасу. Тот внимательно прочитал написанное, поднял глаза.

– Ну?

– Гну… пришлось тормознуть.

– А если это фуфлогон?

– Номер фуры указан верно.

– Смотрел, что в ней?

– Арбузы.

Кулаков сел за стол, некоторое время молчал, задумчиво глядя в темное окно, коротко хохотнул.

– Не, ну девка в этот раз попалась просто атомная. Еле ноги уволок! До сих пор колотун в чреслах…

– Давай по делу, – прервал его Игорь. – Что будем делать с трейлером?..

– Досматривать, Угорёк.

– А если ничего не найдем?.. Если и правда фуфлогон?

– Значит, отпустим с богом.

– Прямо сейчас будем досматривать?

– Зачем?.. Сейчас хрен что увидишь. С рассветом, когда солнышко выглянет.

В дверь постучали, и тут же в домик вошли все трое.

– Долго еще? – агрессивно спросил Мансур.

– Думаю, до утра, – ответил Кулаков, с преувеличенным вниманием разглядывая водительское удостоверение. – Так что никуда не торопимся, не нервничаем, спокойно отдыхаем. У нас для таких целей даже гостиничка предусмотрена.

– Вообще-то, у меня транспорт не местный, – зачем-то сказал водитель, чувствуя неладное. – Сами видели, номера московские.

– Опять же, уточним, проверим, пощупаем, разберемся.

– Можно спросить?.. На каком основании вы нас задерживаете? – в прежнем напористом тоне спросил узбек.

– Был бы транспорт, а основание найдется, – нагло улыбнулся Стас.

– Вот что, парни, – шагнул вперед славянин. – Давайте по-людски. Все мы не святые, у всех семьи, все хотим жрать, все думаем про завтрашний день. Поэтому решаем вопрос полюбовно и на этом ставим точку.

– Какой вопрос? – насмешливо прищурился лейтенант.

– Ну, с тем, что тормознули… Кладем конкретную сумму, вы предупреждаете все посты, чтоб нас пропускали, на обратном рейсе еще маленько подкинем.

– Сколько предлагаешь?

– Стас, ты чего? – возмутился Игорь. – Нужно проверить, что они везут!

– Эй, арбузы везем, лейтенант! – взмахнул рукой Мансур. – Слепой был, не видел?

– Во-первых, младший лейтенант. А во-вторых, прошу мне не тыкать!

– А тебе сколько лет, мальчик?

– Спокойно! – вмешался Кулаков. – И запомним, тут нет мальчиков-девочек. Перед вами офицер при исполнении. А второй пункт – вернемся к сумме… Сколько лавэ предлагаете, уважаемые?

– Я ничего не предлагаю, – испуганно мотнул головой водитель.

– Молодец… А твои кореша?

– Штуку зелеными, – мрачно произнес славянин. – Только чтоб без геморроя…

– Чего-о?

– Мало, что ли?

– Стас… – тронул за рукав коллегу Игорь.

– Молчать, когда беседу ведет старший по званию! – оборвал его тот и снова повернулся к мужчинам. – Шутите, козлы, или издеваетесь?

– Хорошо, две.

– Марш из служебного помещения!

– Подожди, – шагнул вперед Мансур. – Сколько хочешь, командир?

– Хочу столько, сколько товар стоит!

– Там только арбузы!

– Вот за них и выкладывай. Иначе до утра будешь куковать.

Узбек подумал, взглянул на напарника, расстегнул борсетку, вынул плотную пачку зеленых купюр, положил на стол.

– Пятерка. Можно не пересчитывать…

Лейтенант с некоторым удовольствием взглянул на деньги, удовлетворенно хлопнул в ладоши.

– М-да!.. Пересчитывать не будем, а вот факт дачи взятки должностному лицу обязательно зафиксируем, – и кивнул Лыкову. – Давай, младший лейтенант, сними-ка на мобильничек и эту денежку, и самих господ, нагло переступивших черту закона.

– Ну ты, Стас, даешь, – довольно произнес Игорь, доставая телефон. – Классный заход.

– А ты как думал?!

– Мент, – налился багровой яростью славянин, – ты шутишь?

– Шутят знаешь где?.. В борделе!.. Пришел, сделал гнусное дело, лапнул по карманам, а там ни фига!

– Но джоржики перед тобой! Пять штук!

– Правильно. Дача взятки. Вещественное доказательство.

– Я ничего не давал, – испуганно мотнул головой шофер.

– Следствие разберется.

В повисшей тишине Игорь нашел в меню мобилы соответствующую функцию, принялся фотографировать сначала доллары, затем стоявших возле двери.

Вдруг Мансур ринулся на него, выбил из рук аппарат, повалил на стол.

– Стоять! – заорал Стас, стараясь выхватить из кобуры пистолет. – Стрелять буду, назад!

Славянин мощным прыжком снес его с ног, попытался выхватить оружие. Кулаков выкрутился из-под него, ногами двинул в физиономию, отлетел к стене, грохнул пару выстрелов в потолок.

– Всем стоять!.. Перестреляю!

Игорь тоже чудом сумел справиться с Мансуром, рухнул в угол, вскинул автомат.

– Не сметь!.. Не двигаться!.. Стреляю без предупреждения!

– Руки!.. Всем поднять руки! – продолжал заполошно кричать Стас. – И к стенке! К стенке, твари!

Славянин и узбек послушно подняли руки, торопливо затоптались к насмерть перепуганному водителю, влипшему в стену.

– Куда их? – кивнул Игорь.

– В гостиничку!.. Пусть отдохнут, начальство приедет – разберется, – лейтенант двинул ногой в дверь, шагнул на хлипкое крылечко. – Вперед, герои! – Предупредил: – Надумаете драпать, пальба на поражение! Родина поймет, простит и даже наградит! Но не посмертно!

Лыков остался стоять внутри, видел отсюда, как Стас спустился во двор, заорал:

– Чего тормозим, кугуты?.. Вперед сказано!

Задержанные послушно покинули «бунгало», под прицелом двух стволов направились в сторону небольшого сарайчика, расположенного в дальнем конце двора.

Кулаков отомкнул дверцу, отступил в сторону, махнул калашом.

– Смелее, орлы!.. Отель «Сны Шахерезады» ждет! Кому – шахе, а кому зады!

Арестованные вошли внутрь, Стас запер дверь, проверил замок на прочность, подошел к Игорю.

– Замутил ты, младший лейтенант, репу. Придется расхлебывать.

– Предлагаешь отпустить? – нахмурился тот.

– Предлагаю думать, перед тем как брякать! – Кулаков с прищуром посмотрел на проносящиеся машины, сокрушенно мотнул головой. – Хотел покемарить, теперь черта лысого получится.

– Кемарь, я постою, – виновато посоветовал Игорь. – До приезда начальства время есть.

– Пошел ты, умник! – Стас вынул из кармана мобильник, повертел его в руках, кивнул Лыкову. – Звони, умник, капитану сам.

– Ему-то зачем?

– Затем, что он старший!.. Начальник! А дело пахнет селедочкой! Каспийской!

– Сейчас орать начнет!

– Он на всех орет. Молодой, стерпишь.

Тот тоже полез за телефоном, стал набирать номер.

– Только не брякни, что я был в отлучке! – предупредил Стас.

Лыков прислонил трубку к уху, стал слушать длинные гудки.

– Не берет пока.

– Дрыхнет, видать, уже.

Гудки прервались, густой недовольный голос Бурлакова поинтересовался:

– Знаешь, который час, Лыков?

– Так точно, товарищ капитан, – подчеркнуто бодро ответил Игорь. – Половина первого ночи.

– Ну и чего звонишь?

– По делу, товарищ капитан. Есть разговор!

От услышанного Стас присел на корточки, стал тихо корячиться от смеха.

– Чего звонишь, спрашиваю? – раздраженно повторил вопрос голос в трубке. – Какое еще дело?

– ЧП, товарищ капитан!.. Дело чуть до стрельбы не дошло!

– Кто в кого стрелял?

– Никто не стрелял, товарищ капитан. Просто было такое намерение!

– Так чего звонишь?

– Мы их задержали. Теперь они в сарае.

– Кого задержали?

– Троих. Водителя и двух сопровождающих.

– За что?

– Есть подозрение на запрещенный груз! Кажется, селедочкой пахнет. Каспийской!

– Какой еще «селедочкой»?

– Ну, вы же понимаете… Дурью.

– Лыков… Ты ее обнаружил?

– Никак нет, товарищ капитан. Будем ждать утра.

– Так какого черта в полночь колошматишь? Вы чего там – перепились?!

– Я не пью, товарищ капитан!

– С кем ты там сегодня?

– Со Стасом Кулаковым. С лейтенантом.

– Он где?.. Опять баб пошел митрофанить?

– Никак нет… Рядом.

– Дай ему трубку!

Стас взял трубку, машинально вытянулся в стойку «смирно».

– Доброй ночи, Семен Степанович!

– Издеваешься? – взорвался тот. – Какая «добрая», если вас там колбасит? Чего этот свисток трындит в полночь? Кого задержали?

– Есть момент подозрительности, товарищ капитан, – как можно грамотнее и спокойнее ответил Кулаков.

– В чем?

– Пока неизвестно. Но мотивации имеются.

– Поэтому нужно именно сейчас гонять чертей?! До утра не можете подождать? Не терпится?

– Не подумали, Семен Степанович… Точнее, младший лейтенант не подумал. Зеленый еще… Неопытный, так сказать. Извините.

– Все! Утром буду! Не наколите только дров там, придурки!

– Постараемся, товарищ капитан. Доброго сна.

– Во-во!.. Еще чего-нибудь брякни!

Кулаков вернул трубку, со смехом крутанул головой.

– Зря деда всполошили. Как бы не приперся раньше времени.

– А чего ты на меня все валишь? – недовольно спросил Игорь.

– А на кого еще?.. Школа жизни, на ошибках старших учатся младшие, – Стас сладко потянулся, сообщил зевая: – Послушай, Лыков, а внучка у него вполне себе!

– Чья внучка?.. Семена Степановича?

– А чья ж еще?.. Наташка! Тельце как орех, так и просится на грех! Как сам считаешь?

– Никак не считаю.

– Да ладно трындеть! Когда дед привез ее, кадык в момент передернуло. Как затвор!.. Разве нет?

– Не у меня. Скорее, у Гуляева.

– Запомни, парень. Наш дорогой Гриша Гуляев – давно отработанный материал. Одноразовый шприц! А ты молодой, у тебя зорька только всходит. Если не дура, должна сообразить. Ты самый подходящий вариант.

– По-моему, дура. Как приезжает, все время с Гришкой трется.

– Есть такой момент. Но это временно. Повзрослеет, поумнеет. Любая баба – это гроссмейстер. Мужик в шашки, а она в шахматы. И гляди, кто кого обставит! – Стас снова зевнул. – Не, я все-таки придавлю подушку, а ты тут крути в оба моргала – и за дорогой, и за сараем.

Лейтенант ушел в «бунгало», Гуськов передернул затвор автомата, направился к трассе…

…В сарае узбек в беспомощной ярости обошел помещение по периметру, изо всех сил пнул ногой в каждую из стен, с разбега ринулся на дверь.

– Эй, совсем умом двинулся? – прикрикнул на него славянин, сидевший на соломе в углу. – Успокойся, охолонь!

– Успокоюсь, когда выйду отсюда!

– Как выйдешь?

– Через дверь. Фанера в два пальца! Передушим этих баранов!

– Чурек, у тебя с головой в порядке?.. Они с оружием! Добежать не успеешь, прошьют от плеча до задницы. Звони опять Петровичу.

– Один раз уже звонил, опять неудобно. Ругается сильно.

– Давай сам наберу. Пусть срочно гонит людей. Иначе черта с два выберемся отсюда. Звони, время идет.

– У них мои права. Нужно забрать, – зачем-то неуверенно произнес водитель. – Новые получать в очередях задолбаешься.

– На тот свет попадаешь – сразу выдадут. Без очереди и бессрочные, – огрызнулся узбек, прилип глазами к щели в дверях, стал наблюдать за двором, за трассой. – Молодой остался… Шмонает какой-то транспорт. Второй, наверно, сидит в своем… как он сказал?

– В «бунгало», – подсказал водитель.

– Молодец, правильно… В «бунгале». Значит, что мы сейчас делаем? – Азиат подошел к окну, находящемуся под самым потолком, прикинул что-то, поманил водителя: – Иди сюда.

Тот без особого желания поднялся, вяло подошел.

– Эй, проснись, слушай сюда… Сейчас выбиваем окно… ты самый худой здесь… тебя подсаживаем, ты берешь вот это, – Мансур вынул из кармана небольшой складной нож, раскрыл его, – идешь в… «бунгало», да?.. Режешь лейтенанта, берешь у него калаш, и дальше остается только молодой ишак. Кладешь его на мушку, все дела…

– Не-е, – отодвинул от себя нож водитель. – Так не пойдет. Мокруха. За ментов пожизненный влепят.

Мансур поджал губы, посмотрел на славянина.

– Может, ты хочешь?

– Идиотская затея.

– Скажи свой умный затея.

– Сказал же, нехай Петрович гонит людей. Причем немедленно.

– Э, хватит, да?! – психанул Мансур. – Пока люди Петровича приедут, наши шкуры на солнце высохнут! – Постоял возле окна, с презрением произнес: – Если трусы, сам пойду! – Махнул подельникам: – Поднимите человека!

– Мансур, прекрати!

– Женой будешь командовать, а тут делай, что говорят.

Славянин и водитель взяли узбека с двух сторон, подсадили под самый потолок, он сложенной пополам курткой надавил на стекло, оно без особого шума треснуло и вывалилось за стену.

– Хвала Аллаху, – удовлетворенно выдохнул Мансур.

– Бабки, может, здесь оставишь? – неуверенно спросил славянин. – Вдруг не так все срастется. Придется с ментами делиться.

– Лучше с ментами, чем с тобой, дорогой Вован.

Узбек зацепился за край рамы, не без труда протиснулся в нее, через плечо оглянулся на оставшихся в сарае, оскалился.

– Пожалеете потом, бараны! – и сиганул вниз…

…Игорю показалось, будто у сторожки послышалась какая-то движуха, быстро двинулся в ту сторону, держа наготове автомат.

Мансур прилип спиной к стене, стал пробираться в ту сторону, где потемнее, выглянул из-за угла и вдруг увидел прямо перед собой младшего лейтенанта.

То ли от испуга, то ли от желания дернуть куда глаза глядят, ринулся в темноту, выкрикивая что-то неразборчивое и заполошное на своем языке.

Лыков вскинул вверх калаш, дал очередь в воздух.

– Стоять!

Узбек продолжал нестись неведомо куда, петляя и падая.

– Назад! – младший лейтенант выпустил еще один выстрел в небо.

Мансур не останавливался. Игорь утопил автомат в живот, пальнул на поражение. Убегающий запетлял, затем упал, но поднялся и заковылял, сильно хромая, в сторону белой от тумана неглубокой балки.

Младший лейтенант снова дал очередь. Человек упал и больше не поднимался.

Из «бунгало» выскочил Стас, со сна не до конца понимающий, что происходит, заблажил:

– Чего там, Лыков?!

– Удирает! – донесся голос младшего лейтенанта из-за сторожки. – Кажется, попал!

– Подожди меня, – Кулаков скатился по ступенькам, на бегу перезаряжая свой калашников. – Сам не ходи!

Шаря перед собой мощными фонарями, они двинулись по сухому трескучему бурьяну.

– Кто это был? – спросил Стас.

– Без понятия… Наверно, один из этих.

– А если пристрелил?

– При исполнении.

Почти дошли до того места, где последний раз Лыков заметил убегавшего, и тут обнаружили его. Он лежал в неглубокой ямке, крутился от боли, стонал.

– Встать! – приказал Кулаков.

Мансур продолжал стонать.

– Встать, урод, сказал!.. И вперед!

– Ногу прострелил, брат…

– Не будешь таким шустрым, джигит! – Стас пнул его ботинком. – Подъем, а то и вторую прошью!

Узбек поднялся и, держась за раненую правую ногу, заковылял в обратную сторону. Гайцы, не опуская оружия, следовали по бокам следом…

Водитель, прислонившись глазом к щели в стене, проследил, как полицейские сопроводили раненого Мансура до своего домика, скрылись в нем. Повернулся к Вовану, который также наблюдал через другую щель, поинтересовался:

– Что дальше?

– Что дальше? – ухмыльнулся тот. – Как говорит один телевизионный дурень, дальше будет самое интересное.

– Звони этому Петровичу.

– А что еще остается? – славянин вынул из кармана свой мобильник, неуверенно повертел в руках. – Сейчас чурека в ноль расколют.

– А какой груз мы везем, Вован?

– Кавуны!

– Я серьезно.

– Тебе сколько заплатили?

– Пока две штуки зелени. Остальное в Москве.

– Догадываешься, за что?

– За что?

– Чтоб молчал в тряпочку и не задавал веселых вопросов, – славянин вздохнул, мотнул головой. – Прессанут – всех заложит, сучонок.

– Мансур?

Вован не ответил, нашел нужный номер, нажал вызов. Дождался, когда ответят, произнес как можно спокойнее:

– Петрович, опять мы. Ну да, Вован… Тот самый. Экспедитор! Извините, что в такое время, но тут как бы одно к другому. Проблемка на проблемочку, вместо мальчика трахнул девочку.

– Можно без идиотских шуток?

– От нервов, Петрович.

– Почему звонишь ты? – спросил недовольный голос Глушко. – Где Мансур? Передай ему трубку.

– Вышел.

– Куда?

– По нужде. В сортир.

– Обхезались там, что ли?

– Есть маленько… Даже не маленько, а по-крупному.

– Можешь не петлять?

– Могу. Похоже, нас серьезно пришвартовали.

– Все на той же «Волчьей балке»?

– А как ее минуешь?! Все тропинки через нее.

– Черт… Ну, пришвартовали, и чего?.. К чему прицепились?

– Ни к чему, Петрович… Но, если прикинуть, вроде как по чьей-то наводке. Как-то сразу, вдруг…

– Чьей? – Даниил Петрович начинал терять терпение.

– Знал бы чья глазунья, давно б уже шкворчала на вашей сковородке. Даже не двойная, а тройная.

– Можешь опять без своих шуточек? – заорал голос в трубке.

– Могу. Очень серьезная проблема, Петрович. Нужно срочно решать… Нас с водилой заперли, в Мансура стреляли, чуть было не завалили.

– Кто стрелял?

– Менты. Хотел дернуть, они засекли.

– Хоть живой?

– Пока живой.

– Хреново. Лучше бы пристрелили.

– Я тоже так думаю, Петрович. Может много нехорошего навалять.

– А откупиться не пробовали?

– С этого как раз и началось… Сразу стали фоткать как взятку!

– Кто там на посту, на «Балке»?

– Двое… Совсем зеленый и постарше.

Даниил Петрович помолчал, коротко произнес:

– Ладно, старайтесь там особо не дергаться. Не психуйте раньше времени. Через часок подгоню людей.

Славянин отключил связь, какое-то время помолчал, наткнулся вдруг на испуганный и вопросительный взгляд водилы.

– Ты чего?

– Теперь дошло, – тихо произнес тот. – Дурь везем?

– Дурь!.. В тройном составе! Двое в сарае, третий у ментов!

– Я в такие игры не играю.

– А кучу бабла за что огреб?

– Верну… До копейки все верну, – шофер двинулся к двери. – У меня семья… Трое детей. Мне не светит глядеть на них через решетку, – принялся бить кулаками. – Эй, кто-нибудь! Выпустите! Откройте! Я здесь ни при чем!

Вован кинулся к нему, принялся оттаскивать от двери, бить по лицу, по голове, пытаться зажать рот орущему.

– Заткнись, тварь!.. Убью! Изуродую гниду!.. Заткнись, иуда!

Вторая часть

Стас хлебнул из замызганной чашки глоток горячего кипятка, прислушался к крикам во дворе, усмехнулся.

– Психует народ.

– Может, глянуть? – спросил Игорь.

– Нормалек. Пусть немного выпустят пар, – взял со стола паспорт Мансура, еще какие-то бумаги, прочитал вслух: – Мирсаидов Мансур Батырович. Место рождения город Термез, – взглянул на задержанного. – Не ошибся?.. Все верно прочитано?

– Послушай, начальник, – поморщился тот, трогая ногу. – Нога болит, не могу правильно разговаривать… Насквозь прошил. Может, сначала бинтом перевяжу, потом поговорим?

– Сначала поговорим, потом бинтом баловаться будешь, – Стас отложил документы задержанного. – Почему решили бежать?

– Испугался.

– Чего испугался?

– Потому что я не при делах, – узбек начинал явно косить под «наивняк».

– Каких делах?

– Не при каких… Мне сказали сидеть в кабине, я сидел.

– Кто сказал?

– Те, кто отправляли в рейс.

– Знаете их?

– Почему я должен знать их? Маленький человек из Узбекистана, кто я для них?

– Кроме арбузов, что в трейлере? – вмешался Лыков.

Мансур вздрогнул, на миг удивленно замер.

– Арбузы. Сами видели.

– Может, на дне что-нибудь? Или внутри арбузов?

– Не знаю. Ничего не видел. Загрузили, подписали бумаги, сказали ехать. Все…

Кулаков поднялся, с хрустом размял ноги, не спеша прошелся по комнате.

– Уважаемый товарищ Мансур Батыр… – споткнулся на имени, плюнул. – Тьфу, зараза! Мансур Батыр-рович! Мой молодой коллега протягивает тебе руку дружбы и помощи, а ты ее отталкиваешь. Почему?.. Тебе не дорога жизнь, ты не любишь жену и ораву детишек, которые в кишлаке… не ценишь свободу? Объясни нам, тупым ментам, а то до нас не доходит.

– Детей люблю. Жену тоже. У меня их трое. Жен…

– И всех троих любишь?

– Особенно молодую.

– А свободу?

– Думаешь, меня ждет тюрьма, начальник?

– Хороший вопрос, – Стас подошел к узбеку почти вплотную. – Сколько тебе забашляли за рейс, каторжанин?

Тот молчал, испуганно глядя на гайца.

– Плохо слышишь?.. Сколько денег огреб?

– Тайна, – негромко ответил тот. Добавил: – Коммерческий…

– А если мы ее раскроем?

– Меня убьют.

– Кто?

– Большие люди. Убьют обязательно… И денег больше не дадут. Пока я получил только чуть-чуть.

– Сумма серьезная?

– Год могу кормить десять детей.

– Уже десяток успел настрогать?

– Скоро одиннадцать будет.

– Ну, хотя бы ради детей! – снова зло и нетерпеливо влез Лыков. – Вы ведь знаете, какой груз везете!

– Клянусь, не знаю.

– А если не гнать шелуху?

– Нет, не знаю. Даже не представляю.

– Утром мы проверим груз и выяснится, что вы всё знали, что будем делать тогда?

– Тюрма.

По окнам «бунгало» резанули автомобильные фары, Стас быстро прислонился к стеклу, удовлетворенно произнес:

– А вот и подкрепление. Сам Семен Степанович прибыли!

Игорь подошел к двери, открыл ее. Увидел вышедшего из подержанной «Нивы» своего непосредственного начальника, худого, с отвисшим кадыком, высушенного службой и погодой капитана Бурлакова. Следом за ним выпорхнула тоненькая внучка Наташка, с наигранной веселостью махнула гаишнику.

– Привет, Игорек! Чего тут у вас?

Семен Степанович хмуро взглянул на нее, проворчал:

– Тебе бы все знать, – и направился к ступенькам крылечка. – Самих черти колотят, и другим не даете покоя! И правда, чего тут наколбасили?

Стас надел фуражку, дурашливо вытянулся в струнку, отрапортовал:

– Здравия желаю, товарищ капитан! Как старший на посту обязан доложить…

– Заглох, балабол, – отодвинул его от порога Бурлаков, вошел внутрь домика. Увидел сидящего здесь незнакомого восточного человека, под ногами которого расплылось обширное пятно крови, пробормотал: – А это что еще за ерундистика?

– Задержан при попытке к бегству, товарищ капитан, – доложил Кулаков. – Пришлось применить оружие.

– Кто стрелял?

– Я, товарищ, капитан, – Игорь сделал полшага вперед.

– Были основания?

– Так точно. Приказу «стоять» не подчинился, вынужден был открыть огонь на поражение.

– Значит, попадешь под следствие.

– За что, товарищ капитан? – вступился Стас. – Своими глазами видел, как этот прохиндей удирал.

– Пойдешь в качестве свидетеля. А там следствие разберется. – Семен Степанович полистал документы на столе, взглянул на задержанного, махнул внучке. – Погуляй во дворе, а мы тут пока с этим молодцем погутарим.

– А может, я здесь побуду? – упрямо заявила та. – Мне интересно.

– Ничего интересного в этом дерьме нет. Успеешь за свою жизнь… Ступай, сказал!

– Опасно, товарищ капитан, – со знанием дела заметил Кулаков. – Трасса, ночь, транспорт… Да и в сарае заперты двое.

– Лыков, сопроводи внучку, – велел капитан младшему лейтенанту. – А то и правда, не дай бог… Только это!.. Чтоб скромно, без всяких там ухаживаний! Ребенок еще, школу только закончила!

– Да вы чё, Степаныч? – заржал Стас. – Какие ухаживания? Он у нас тоже еще девочка.

– Заткнись! – огрызнулся Игорь.

– Дед, ну ты совсем, – покрутила пальцем у виска внучка и шагнула из «бунгало» следом за младшим лейтенантом.

– Зачем внучку притащили, товарищ капитан? – спросил Кулаков. – Стрёмно здесь.

– Тебя забыл спросить, – Капитан Бурлаков взял табуретку, уселся напротив Мансура. – Убегал, значит?

– Убегал, – кивнул тот.

– Причина?

– Испугался.

– Кого?.. Моих сотрудников или еще кого-то?

– Всех.

Капитан взял со стола документы, снова заглянул в них, пожевал впалыми щеками.

– Мансур Батырович Мир… Мирсаидов, значит? Гастарбайтер?

– Справка на работа есть.

– Проверим, пробьем… Нога сильно саднит?

– Сильно… Перевязать можно?.. И укол.

– И уколем, и перевяжем, и смажем. Все будет.

– Когда?

– После беседы, – Семен Степанович отложил бумаги, сочувственно и шумно вздохнул. – По-русски кумекаешь?

– Три года в России. Совсем русским стал.

– Заметно… Вот чего, уважаемый господин Мир… Мирсаидов. Давай так, Мирсаидов. Все одно ты от нас никуда уже не денешься. На приколе, так сказать. Возможно, надолго. Сейчас свяжусь с областью, прибудет следственная группа, и все тайное обернется против тебя явным. Поэтому давай без темнилова… Что везешь?

– Арбузы.

– Заглянул в трейлер, видел… А под арбузами что?

– Под арбузами тоже арбузы.

– Хорошо подумал?

– Очень хорошо, начальник, – Мансур стал еще больше строить испуганного и растерянного. – Могу, наверно, немного догадываться. Чуть-чуть…

– А ты не чуть-чуть, а сразу обо всем догадайся.

– Ему, товарищ капитан, за этот «арбузный рейс» отвалили кучу бабок! На весь кишлак хватит! – заметил Кулаков. – Сам признался. Возникает нормальный вопрос, за что?!

– Наркота? – напрямую спросил Семен Степанович, в упор глядя на узбека.

Тот молчал, смотрел на капитана расширенными, наполненными темной влагой глазами.

– Ну?.. Дурь?.. Кокаин? Героин?.. Что?

– Думаю, да, – глухо произнес тот.

– Что конкретно, знаешь?

– Наркотик…

– В кавунах?.. Ну, в арбузах?

– Да.

– Вот это уже нормальный разговор, – довольным тоном произнес капитан. Достал из ящика стола лист бумаги, шариковую ручку, махнул: – Располагайся за столом, дорогой Мансур Батырович, и излагай все, что знаешь и даже чего не знаешь. Потом отсеем правду от брехни. Садись и пиши!

– Писать не буду, – мотнул головой узбек.

– Это как? Идешь в отказ?

– У меня десять детей, скоро одиннадцать. И три жены… Без меня трудно будет. Пропадут.

– А раньше о чем думал?

– В Узбекистане сейчас очень плохо. Все в Россию хотят. Народ очень бедно живет.

– Ты вот что, бедуин. На жалость не жми, а бери ручку и шкрябай. Раннее признание облегчает позднее наказание.

– Не буду.

– Будешь, никуда не денешься. Ты ведь уже наш. Вот в этих грубых, но надежных ручках… И пока предлагаю по-хорошему, по-людски. А утром прикатят такие молодцы, руки сами потянутся к бумаге.

– Хочу думать, – совсем севшим голосом произнес Мансур.

– Ладно, подумай. Только гляди, чтоб думка не затянулась годков так на десять.

Лыков и Наташа стояли в дальнем конце двора, у самой балки, затянутой густым парным туманом. Девушка держала в руке пистолет Игоря, любовалась им, осторожно перекладывала из ладони в ладонь.

– Красивый. Холодный, тяжелый.

– Не боишься?

– Наоборот, нравится.

– Ладно, не игрушка, – с деланной суровостью произнес младший лейтенант, забирая оружие. – Ну, и куда ты после школы?

– Не знаю. Не решила еще, – тронула плечами она. – Дедушка хочет одно, я другое.

Парень взглянул на изящный, манящий изгиб девичьей фигуры, сунул пистолет в кобуру.

– Так вроде самое время.

– Дед хочет, чтоб пошла в мединститут, а мне поперек.

– А куда… не поперек?

– К вам… В милицию… Ну, в полицию! – исправилась девушка. – Хочу выучиться, потом к вам, на «Волчью балку».

– Хорошая шутка, – мотнул головой парень.

– Не шутка. Нравится у вас. Интересно.

– Ничего интересного. А потом, как ты себе это представляешь – красивая девушка, и вдруг с палкой на трассе? Тут собьются такие пробки, до самой Москвы. Вся шоферня пачки раскроет!

– Разве это плохо?

– Не знаю. Мне б не понравилось.

– А мне нравится. Вот даже на тебя гляжу и завидую.

– Чему завидовать? Что круги под глазами? Или что сутками не сплю, к каждой машине цепляюсь?!

– Ты не любишь свою работу?

– Люблю. Даже очень. Но ты девушка! Вот смотри… допустим, режим. Спать когда?.. Или хотя бы привести себя в порядок? Вам ведь нужны особые условия!

– Никаких условий, – отмахнулась Наташа. – Закончу училище, возьму распределение к вам.

– Дедушка такое посоветовал?

– Сказала ж, он против!.. Гриша посоветовал!

– Какой Гриша? – не сразу понял Лыков.

– Ну, ваш!.. Гуляев Гриша. Ваш старший лейтенант! Он про все рассказывал. Про погони, про задержания, про бандюков!.. Про волков в балке, которые воют!

– А когда он успел такое наплести?

– А я что, первый раз у вас? – рассмеялась девушка. – Он мне каждый раз про все это рассказывает.

– Козел, – негромко произнес Игорь.

– Чего ты на него так? – удивилась Наташа. – Не любишь его, что ли?

– Хватит, что ты любишь.

– Никого я не люблю. Просто он умный и интересный. С ним весело.

– А со мной?

– Зануда, хуже моего деда! Короче, Угорёк.

– Чего-о?

– Извини, пошутила.

Лыков отвернулся, стал смотреть на проезжающие машины.

– Обиделся? – тронула его за рукав девушка.

– Да нет. Думаю.

– Про меня?

– Про тех, что в сарае. Как бы не дернули.

– Вот видишь? – теперь уже обиделась Наташа. – Я про себя, а ты про кого-то в сарае. – С интересом тихо спросила: – А кто там?

– Бандиты.

– Бандиты?! – приложила ладонь к губам Наташа. – А можно на них глянуть?

– С головой все в порядке?

– Ну, почему?

– Потому что бандиты! – вдруг вызверился Лыков.

– Ну, хотя бы расскажи.

– Утром Гриша явится, он интереснее расскажет.

Игорь вдруг увидел, как с трассы свернули два тяжелых внедорожника, медленно, враскачку двинулись к гаишному домику.

– Что? – заметила настороженный взгляд гаишника Наташа.

– Гости.

– Тоже бандиты?

– Не исключено.

Лыков снял с плеча автомат, шагнул было вперед, но в какой-то момент остановился.

– Постоим здесь.

– Но там дедушка!

– В курсе я. В курсе! Но лучше наблюдать отсюда. Еще неизвестно, зачем они явились.

– Ты их… боишься?

– Блин! – резко повернулся к девушке Игорь. – Есть тактика!.. Стратегия! Нельзя, чтоб все находились в одном месте! Переколотят – и крышка! А мы сзади! Неожиданно!

Наташа вцепилась в его рукав.

– Игорь… Нужно предупредить деда.

– Как? Бежать через весь двор?

– Не знаю. Глянь, на каких они машинах.

– Вижу. Поэтому лучше пока не высовываться.

Джипы остановились, из каждого по четверо вышли здоровенные мужики, ввосьмером двинулись к «бунгало». Судя по тому, как они держали руки под куртками, можно было предположить, что народ прибыл не просто так, вооруженный.

– Может, стрельнешь? – прошептала девушка. – Из ракетницы!

– Послушай… Ты совсем того? – покрутил младший лейтенант пальцем у виска. – Стой и не дергайся.

– Грубый ты.

– Зато твой Гриша ласковый…

…Из сарая тоже были видны прибывшие внедорожники. Вован, не отрываясь от щели, пробормотал:

– Наши. Сейчас грянет мясорубка.

– А может, договорятся? – с обреченной надеждой спросил водитель.

– Не факт. Мансур, думаю, уже раскололся по полной. Так что теперь кто кого.

– А мы тут как?

– Подожгут, шашлычок получится, – засмеялся славянин. – Кушал когда-нибудь шашлык из сородича?

– Жлобяра! – водитель нервно перешел к другой стене, присмотрелся к силуэтам Игоря и Наташи. – Лейтенантик с девахой остались. Караулят. Как бы мент не стал палить сзади. Может, предупредить?

– Предупредить – значит орать. А раз орать, то себе на задницу, – вполне резонно ответил Вован.

Пятеро из приехавших остались возле крыльца, остальные поднялись по ступенькам, первый с ходу и резко ударил ногой по двери. Она с треском распахнулась.

На незваных гостей смотрели из разных углов комнаты выставленные автоматы Стаса и капитана Бурлакова. Мансур с перебинтованной ногой сидел на табуретке между ними. Парни от такого сюрприза замерли, пространство заполнилось звенящей тишиной. До слуха доносилась лишь отдаленная жизнь трассы да шум внедорожников возле крыльца. Несколько секунд стороны изучали друг друга, наконец старший из приехавших произнес:

– Вот так сразу? А может, для начала побазарим?

– Начинай, – предложил Семен Степанович.

– Стволы, может, опустим?

– У вас больше.

– Ты прав, капитан, – улыбнулся старший – мощный, накачанный, с небольшой небритостью на подбородке. – Давай начнем. Кто при свечах, мы – при стволах, – повернулся к стоявшим за спиной. – Расслабились, мужики. Знакомого встретил. – Снова обратился к капитану: – Помнишь меня?

– Кто ж тебя не помнит, Щур?

– Молодец, хорошая память, Степаныч. Ментовская. За что тормознул моих людей?

– Не знал, что твои.

– Теперь знаешь… Догадываешься, какой товар в фуре?

– К бабке не ходи.

– Товар знатный и опасный. Поэтому держись, Степаныч, подальше от него. Потом за всю жизнь не отмоешься.

– Я мент. Не привыкать отмываться.

– Тем не менее померкуй котелком… Люди, которые везли товар, где они?

– Один здесь, другие в сарае.

– Отпусти всех с миром и живи себе на здоровьице. Тебе сколько уже лет, аксакал?

– Сбился со счета.

– Напомню. Скоро на пенсинвальд. Не рискуй, капитан, дотяни до заслуженного отдыха, поставь внучку на ноги…

– При чем тут внучка?

– Так ведь у тебя, кроме нее, больше никого. Поэтому сделай доброе дело хотя бы ради нее… Где она? Сладко спит, небось, и не ведает, что дед творит на свете всякие дурости. А ведь мы можем проведать ее и по душам побеседовать.

– Внучка здесь, – подал неожиданно голос узбек.

– Кто это брякнул? – дурашливо удивился Щур. – Ты, что ли, чурек?

– Гуляет на улице… Молодая, очень красивая.

– Неужели дед с собой притарабанил?

– Притарабанил. Теперь во дворе с молодым лейтенантом.

– Тебя кто за язык дергает, гнида? – окрысился на него Стас. – С мясом вырву.

– Спокойно! – подал голос Щур. – Без нервов и шума! – Оглянулся, крикнул стоявшим во дворе: – Эй, карелы! Пошарьте в округе, там должен быть мент с девахой.

Капитан шагнул вперед.

– Не трогай девчонку. Она тут ни при чем. Сбоку!

– Степаныч… Разве я хоть пальцем тронул? – усмехнулся Щур. – Приведут, познакомлюсь, оценю. Вдруг приглянется, женюсь. Я ведь, Степаныч, все еще холостякую. А внучка у тебя, по слухам, симпотная! Глядишь, еще и родственничками станем! Как тебе такой прикид?

– Скажи холуям, чтоб остановились, – повторил капитан, не сводя с гостя автомат. – Тронут, буду стрелять.

– А мы в ответ! – продолжал улыбаться старший. – Мои парни тоже умеют вышивать бисером.

– Останови их!

– Спокуха, дед!.. Не дергайся, а то кондратий явится!

Неожиданно Кулаков вскинул автомат, с ходу дал очередь поверх голов стоявших.

– Мрази!.. Ушли! Все ушли! Исчезли! Никого не пощажу!

Щур отпрыгнул назад, заорал своим:

– Без мокрухи! Только на понт! Стрелять по приказу! Без мокрухи, сказал!

Из-за его спины раздались ответные выстрелы.

Капитан и лейтенант метнулись в разные стороны, Стас вышиб локтем стекло в окне, выставил автомат, стал поливать по убегающим парням.

– Никто не звал!.. Сами захотели! Получайте!

Один из парней завалился прямо возле «бунгало», Щур и личный охранник неслись к ближнему джипу.

– Девку!.. Ищите девку, суки! – продолжал кричать он в темноту. – И в машину ее!

Семен Степанович пытался выбить удерживаемую снаружи дверь, стрелял в нее, бил ногами, кричал что-то неразборчивое.

Мансур свалился с табуретки, пополз в сторону кухни, скуля и бормоча:

– Аллах, помоги… Спаси, Аллах!..

…Лыков, услышав частые выстрелы, бросился к домику, крикнул Наташе:

– В балку! Бегом в балку!

– Там дед! – она тащилась следом.

– Назад!.. Назад сказал! В балку!

Младший лейтенант понесся к домику, из которого доносилась стрельба, по пути выпустил пару очередей по убегающим. Пробежал мимо бурлаковской «Нивы», прошитой автоматными очередями, увидел двух парней возле сарая, возвращаться не стал, заметил только, что те поливали стены чем-то из канистр.

Где-то позади кричала и старалась не отстать Наташка, на нее со стороны налетели двое здоровых парней, сбили с ног, подхватили, бегом понесли к одному из джипов. Она вырывалась, звала на помощь. Ее не слышали, все тонуло в стрельбе и воплях.

Девушку затолкали в салон, и внедорожники быстро понеслись прочь. Стас и Игорь какое-то время пытались преследовать их, стреляли навскидку прицельно и веером, норовя попасть по колесам, затем бросились обратно.

По двору беспомощно и растерянно метался капитан. Кричал, звал, стрелял не глядя куда.

– Где Наташа!.. Внучка!.. Где моя внучка? Наташа-а!

В дальнем углу двора уже вовсю полыхал сарай, освещая окрестности, бросая длинные пугающие тени во все стороны, пожирая зовущих на помощь людей.

Артемий Васильевич, разбросавшись на просторной мягкой постели, спал тяжело, тревожно. Временами постанывал, от собственного храпа на миг просыпался и тут же засыпал. На приглушенное пиликанье мобильника никак не реагировал.

Лариса подняла голову, какое-то время слушала сигнал телефона, толкнула мужа в бок.

– Телефон.

Тот со сна не сразу сообразил, где лежал аппарат, в полумраке поелозил ладонью по тумбочке, включил ночник.

– Черти бы вас побрали.

– То храпишь, то телефон круглые сутки, – поворчала Лариса, поворачиваясь на другой бок. – Когда это кончится?

– Когда подохну.

Бежецкий взял трубку, подтянул сползшие пижамные штаны, пошлепал в соседнюю комнату.

– Слушаю.

– Извини, Артемий Васильевич. Даниил беспокоит.

– Ты чего, Петрович?.. Другого времени не нашел?

– Срочное дело.

– Секунду, – Артемий Васильевич прикрыл дверь кабинета, опустился в кресло. – Что-нибудь с товаром?

– Тормознули наших людей.

– Кто?.. Где?

– Менты. На «Волчьей балке».

– Насколько серьезно тормознули?

– Похоже, по полной.

Бежецкий с трудом сдержал нервную зевоту, проворчал:

– Я этого ждал. Точнее, чувствовал, – уселся поудобнее. – Можешь более детально?

– Детально изложит Щур, когда вернется.

– Он был на «Волчьей балке»?

– Я послал его для разборки.

– Уцелел хоть?

– С трудом. Но дело крайне серьезное, Артемий Васильевич. Была стрельба.

– Кто в кого?

– Взаимно. Двоих наших парней положили.

– Успели вывезти?

– Одного. Второй остался там трупом.

– А люди… которые в трейлере?

– Тоже хреново. Узбека… ну, главного…

– Мансура, что ли?

– Ну да, Мансура. Его гайцы прихватили. А двух других спалили в сарае. Живьем.

– В каком еще сарае?

– Сарай у ментов там!.. Вроде хозблока! В нем водилу и еще одного подожгли.

В дверь заглянула Лариса, Артемий раздраженно махнул ей:

– Исчезни!

– Хам!

Бежецкий переложил трубку в другую ладонь.

– Гайцы целы?

– Трудно сказать. Вроде никого не грохнули. А вот девку прихватили…

– Какую девку?

– Вроде внучку капитана Бурлакова.

– А-а, нашего неуемного мента?.. И зачем она нам?

– Хрен его знает. Щур прихватил, дальше будем разбираться.

– Вообще-то, не нужно было. Лишний гемор.

– Отпустить, что ли?

– Ну, раз зацепили, пусть пока остается.

– А вообще, что делать, Артемий Васильевич? – озабоченно спросил Даниил Петрович.

– Ждать. Ждать, когда народ проснется, дальше будем кумекать.

– Может, заслать на «Волчью балку» еще людей?

– Смысл?

– Отбить товар. Все меньше вещдоков.

– Бред. Гайцы определенно уже вызвали подмогу, и мы только усугубим ситуацию.

– Логично, – согласился Петрович. – Может, потревожить Георгия Ивановича?

– Зачем? Пусть человек отдыхает… Щур когда у тебя появится?

– Жду.

– Выслушай его, может, сообщит что-то дельное. И далеко от себя не отпускай.

– Понял, Артемий Васильевич.

– Привет.

Связь прекратилась, Артемий посидел какое-то время в раздумье, поднялся, направился в спальню.

Лариса не спала. Держала в руках какую-то книгу, в сторону мужа не посмотрела.

Он обошел постель с другой стороны, присел рядом.

– Извини за тон, – взял руку, поцеловал. – Намалевалась проблема.

– У тебя они все время малюются, – огрызнулась жена.

– Тут особый случай, детка.

Она отложила книжку.

– Давай спать. Глянь, который час.

– Завтра нужна встреча с Борисом Сергеевичем.

– Что, опять я должна звонить?

– Могу сам.

– Достал! Понимаешь, достал своими звонками и просьбами! Отец серьезный государственный человек, а ты его все время подставляешь!

– Интересно, когда это я его подставил?

– А с тендером на землю под коттеджи на берегу Волги?.. Или история с твоими складами долбаными? Еще нужны примеры? Или хватит?

– Лара, можно спокойнее?.. Везде был интерес, детка!.. Взаимный интерес! И папенька твой прекрасно знает об этом!

– Тебе интерес, а отец мог лишиться должности! Кому от этого польза?

Бежецкий подумал, помолчал, снова поцеловал руку супруги.

– Ты права, – зашел со стороны своего места. – Доброго сна, родная.

– Издеваешься? – вытаращилась она. – Думаешь, я усну после этого? Ты будешь храпеть, а я голову ломать!

– Кисёнок, прекрати! – со сдержанным раздражением огрызнулся Артемий Васильевич. – Спи и ни о чем не думай. Сам выкручусь!

– Посмотрим, как это у тебя получится.

– Получится. Мне дороже семейный покой, чем какая-то собачья белиберда!

Чабан Бату очнулся, когда солнце уже полоснуло ярким огненным лучом по глазам, полежал какое-то время неподвижно, пытаясь почувствовать покалеченное тело, прислушался к звонкому птичьему щебетанью, посвистыванию сусликов, шуршанию ящериц, попробовал поднять правую руку, она не слушалась. С трудом подтянул левую ладонь к лицу, протер окровавленную болезненную кожу, застонал.

Кое-как калмык выгребся из-под наваленных на него веток и бурьяна, какое-то время полз на коленях, пока не выбрался из ямы.

Утренний зной уже набирал силу, запекшаяся за ночь кровь стала медленно расплываться по лицу, заволакивать глаза, заползать в рот.

Бату поднялся в рост, с трудом удержался на ногах, огляделся. Серая, выгоревшая степь тянулась до самого горизонта, и лишь вдали неровным, колышущимся маревом виднелись очертания ближайшего селения.

Чабан постоял какое-то время, собираясь с силами, сделал пару шагов, чуть не завалился в глинистую канаву, но устоял и подкашивающимися ногами побрел в сторону расплывчатых крыш…

…Шагал, падал, поднимался. Пару раз его заносило в неглубокие балки, он отлеживался в застывшей легкой прохладе кустарников, в какой-то момент хотелось смириться, остаться так лежать, отдавшись воле судьбы и разламывающей все тело боли, но калмык снова и снова карабкался наверх и из последних сил тащился дальше…

…Возле крайнего двора, окруженного невысоким плетнем, в полном бессилии остановился, попытался добраться до приоткрытой калиточки, но в последний момент его сильно повело в сторону, попытался ухватиться за заборчик и тут же рухнул на пыльную, разогретую солнцем дорогу.

Проснулся Гуляев от того, что в дверь его общежитской комнаты кто-то беспардонно колотил, похоже, кулаком. Мельком покосился на будильник, который показывал шесть утра, крикнул, не вставая с постели:

– Кто?.. Дрыхну еще!

– Просыпайся, Гришка! – прокричал в ответ мужской голос. – С «Волчьей балки» не могут дозвониться!

– Кто не может?

– Твои напарники! Подъем!

Гуляев сбросил ноги на прохладный дощатый пол, полусонно доковылял до двери. Провернул ключ, увидел перед собой Серегу Филонова, одетого в недавно купленный спортивный костюм.

– А что стряслось?

– Включи мобилу, узнаешь! – ответил Серега, намереваясь уйти.

– Блин, у меня же вечерняя смена!

– «Наша служба и опасна, и трудна»! – прогудел сосед. – Меня попросили, я выполнил. – И крикнул мелькнувшей в длинном коридоре молодой жене, также одетой по-спортивному: – Тась, не забудь прихватить казанок для ухи!.. И Николая поторопи, иначе без него уедем!

– Николай уже во дворе!.. Сам не задерживайся!

Григорий вернулся в комнату, отчаянно зевая и почесываясь, включил мобильник, поднес его к уху. Подождал, пока связь восстановится, недовольно спросил:

– Стас, привет… Ты, что ли, звонил?

– Все звонили, – ответил Кулаков. – Ты где?

– А где я могу быть?.. В общаге!

– Давай, фуражку на бо́шку, ноги на погоны, сирену на полный рёв, и чтоб через час в «Балке». Постарайся прибыть до высокого начальства.

– А что… что у вас?.. Можешь в двух словах?

– Три трупа, двое раненых. Этого хватит?

– А из-за чего?

– Тебе информацию по почте или лучше в устном пересказе?

– Наши все целы?

– Степаныча цепануло, но не смертельно. Остальное при встрече.

Гуляев бросил трубку, от секундной растерянности заметался по комнате, хватая на ходу всё, что попадалось под руки – от верхней одежды до ботинок, затем выскочил в коридор, заперся в душевой, наскоро облил себя теплой водой, обмотался до пояса широким махровым полотенцем, вернулся в комнату, сел на кровать, натягивая брюки…

…«Фордешник» стоял во дворе общежития, прилично уже прожаренный ранним солнечным пеклом. Григорий распахнул дверцу, забросил в багажник всю полагающуюся амуницию – рацию, зарядку к ней, ручной громкоговоритель, теплую тужурку; услышал телефонную трель.

– Слушаю.

– Гуляев?.. Это Полежаев Аркадий Борисович.

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Ты уже в курсе «Волчьей балки»?

– Как раз туда выезжаю.

– Оцени обстановку, потом мне доложишь.

– Сами не приедете?

– Мне не по чину. Туда уже направилось более высокое начальство.

– Можете подсказать что-нибудь предварительное, Аркадий Борисович?

– Только одно. Не задавать больше идиотских вопросов по телефону.

– Понял, товарищ майор. Извиняюсь, больше не буду.

Старший лейтенант бросил аппарат на сиденье, нырнул за руль, включил проблесковые маячки. К нему скорым шагом подбежал Серега Филонов.

– Ну, чего там у вас?

– «Мурзилка»!.. «Веселые картинки»!

– Криминал?

– Вечером, после рыбалки. Оставьте для меня тарелочку!

Гуляев легко и привычно выкатился со двора и понесся по улице в сторону широченного проспекта, оглашая окрестности диковатым воем ментовской сирены.

После ночных событий, с началом дня пост ГАИ «Волчья балка» смотрелся жутковато, пугающе заброшенно. Все еще дымилась сгоревшая до черных бревен пристройка, служебный домик скалился выбитыми стеклами окон, под его стенами лежали, накрытые брезентом, тела сгоревших и убитого, задержанный трейлер загнали почти на середину двора, и смотрелся он как-то зловеще и потерянно.

Капитан сидел на ступеньках дома, придерживал саднившую перебинтованную руку, поглядывал на своих помощников – на Игоря Лыкова и Стаса Кулакова, устало и озлобленно подгонявших притормаживающий в любопытстве транспорт.

Через открытую дверь была видна покореженная и разбросанная по комнате мебель, среди этого хлама одиноко дремал на стуле Мансур в наручниках. Время от времени он приходил в себя, бессмысленно озирался и снова впадал в вязкий сон.

Зазвонил мобильник. Капитан здоровой рукой взял аппарат, включил связь, поднес к уху.

– Слушаю.

– Бурлаков? – спросил командный голос.

– Так точно.

– Нормально слышно?

– Слышно.

– Минут через пятнадцать будем.

– Ждем, товарищ полковник.

Капитан положил телефон рядом, махнул повернувшемуся в его сторону Кулакову.

– Подойди!

Тот бросил что-то младшему лейтенанту, устало потащился к начальнику.

– Едут, что ли?

– Через пятнадцать минут встречайте.

– Ничего, что не при параде? – оскалился лейтенант.

– Переживут. Главное, чтоб пробки не было. Пусть Лыков пошустрее машет палкой.

– Да уж старается, – Стас присел рядом на ступеньки, отряхнул с ботинок, с брюк налипшую густую пыль. – Ты это, Степаныч… насчет Наташки… пока не сильно забивай в голову. Не совсем же они звери.

Капитан молчал, отрешенно глядя на раскинувшуюся во все концы серую выгоревшую степь.

– С начальством погутарим, – продолжил лейтенант, – Григория дождемся, оставим его здесь, сами сразу кинемся на поиски.

– Все сказал? – с тихой безразличной злостью спросил Бурлаков.

– Вроде, все.

– Вот и ступай себе на трассу. Помогай Угорьку. Если кто из шоферюг будет наглеть, лезть не в свое дело, забирайте права, пусть себе позагорают на обочине. Погода самая подходящая.

– Так и поступим, товарищ капитан. Церемониться не будем, – Кулаков козырнул, потопал, сбивая оставшуюся пыль с обуви, как можно бодрее зашагал к дороге.

Илья взял из рук пухленькой домработницы Антонины кейс, незаметно щипнул ее за аппетитный бок.

– Илюша, перестань! Не совестно? – вертанулась та и заспешила в дом.

Илья предупредительно открыл заднюю дверцу автомобиля, подождал, пока Артемий Васильевич займет свое привычное место, сел за руль, оглянулся.

– Тронулись, Артемий Васильевич?

– Лишь бы не умом, Илюша, – проворчал тот, увидел вышедшую на веранду дома жену с мобильником в руке, распорядился: – Подожди. – Крикнул в открытое окно: – Чего опять, Лариса?

– Подойди!

– Черт…

Бежецкий покинул салон, поднялся по ступенькам, взял у жены телефон.

– Кто?

– Услышишь.

Муж бросил короткий взгляд на Ларису, услышал в трубке знакомый голос тестя.

– Здравствуй, зять.

– Доброе утро, Борис Сергеевич.

– Подъезжай ко мне в три.

– А вы уже в курсе о случившемся?

– К трем, говорю!

– Может, пораньше? По моей информации, ментовское начальство уже выехало на «Волчью балку».

– Ты сказал, я понял, – оборвал Артемия тесть. – Жду.

– Понял, благодарю.

Бежецкий вернул жене трубку, усмехнулся.

– Что ты сказала такого ему, что он уже на взводе?

– Сказала, что у тебя очередная проблема.

– Но ты же не знаешь какая.

– Зато отец уже знает, – жена развернулась и скрылась в длинном прохладном коридоре дома.

Артемий вернулся к машине, самостоятельно уселся на свое привычное место, и когда уже выехали за ворота, набрал номер.

– Георгий Иванович, ты где?

– Жду тебя.

– Не предпринимай никаких действий, скоро буду.

– Как скажешь, Артемий Васильевич.

Загородный дом, куда привезли Наташу, был похож на приземистую мрачную крепость: крупные бревна, покатая бурого цвета черепичная крыша, густая, почти непролазная зелень вдоль высокого кирпичного забора, на самом заборе проглядывали равномерно разбросанные миниатюрные камеры для наблюдения.

Два крепких парня в пятнистых камуфляжах провели Бурлакову в небольшую комнату с приспущенными жалюзи, один из них довольно жестко усадил девушку на единственный стул, поинтересовался:

– Воды хочешь?

– Хочу, – кивнула Наташа и уточнила: – Только нехолодной, чтоб не застудить горло.

– Принцесса, оказывается. Здоровье бережешь.

Парни ушли, Наташа обвела взглядом пустые стены, жалюзи, заправленную серым одеялом койку, стол в углу, прислушалась к тишине за дверью. Поднялась, на цыпочках подошла к окну, попробовала приподнять жалюзи.

Дверь тут же открылась, вошедший парень жестко приказал:

– Слышь, козява?! Сказано сидеть, вот и сиди! – взял за руку, с силой усадил снова на стул. – И не балуй больше, иначе накажу! Причем жестоко.

– Вы за это ответите!

– Все ответят. Перед Богом!

Появился второй охранник, поставил стакан с водой на стол, в свою очередь предупредил:

– Будешь здесь пока жить. Захочешь спать, постель чистая. При надобности разбужу, – и оба парня покинули комнату.

Областное полицейское начальство на «Волчью балку» прибыло на трех машинах. С мигалками, сиренами, на серьезной бесцеремонной скорости.

Бурлаков вытер вспотевшую голову клетчатым платком, поправил перевязку на руке, надел фуражку, механически оглянулся на оставшегося в помещении Мансура, тяжело поднялся со ступенек, двинулся к трассе навстречу приближающемуся кортежу. Бросил подчиненным:

– Будьте рядом. Возникнут вопросы – ответьте. Сами раньше положенного не высовывайтесь.

– А мы за вашей простреленной спиной, Семен Степанович, – попытался сострить Стас. – Даже если пуля, то мимо!

– Шуточки оставь для тещи.

– Так ведь пока нет таковой!

– Будет. Причем не одна.

Начальственные машины, оставив после себя столб пыли, лихо зарулили на площадку перед служебным домиком, из них дружно вывалились пятеро разнокалиберных людей в погонах, главный из которых, полковник Миронов, полноватый, с одышкой, прямиком направился в сторону Бурлакова и его подчиненных. Подал капитану руку, бегло кивнул откозырявшим лейтенантам.

– Ну, капитан, и чего ты тут натворил?

– Натворил, – согласился тот. – Придется разбираться, Яков Михайлович.

– Да уж куда денешься? – полковник повернул тугую шею в сторону сгоревшего сарайчика, разрушенного домика, разогретого солнцем трейлера, поманил моложавого майора в форме следователя. – Николай Иванович, подойди. Пусть твои люди займутся осмотром объекта, а я тем временем побеседую с капитаном и его братвой.

– Мне бы тоже не мешало задать некоторые вопросы вашим подчиненным, товарищ полковник, – ответил тот.

– Обязательно задашь. Но после меня.

– Как прикажете.

Следователь с недовольным видом отошел к двум своим сотрудникам, принялся ставить им задачу, время от времени бросая взгляд на полковника и подчиненных.

– Давайте коротко и по порядку, – произнес полковник, загораживаясь от солнца ладонью. – На каком основании был остановлен данный трейлер и подвергнут досмотру?

– На основании вот этой записки, – Лыков вынул из кармана клочок бумаги.

Яков Михайлович пробежал глазами написанное, поднял глаза на младшего лейтенанта.

– Откуда она у тебя?

– Принес человек.

– Знакомый?

– Первый раз видел. Передал и исчез.

– Какой с виду?

– Калмык. Думаю, чабан.

– А чтоб задержать этого чабана? Допросить?

– Не было оснований, товарищ полковник.

– А основание останавливать транспорт, устраивать шмон, открывать стрельбу, поджигать здание, убивать людей – на это основание было?

– Стрельбу первыми открыли не мы. Сарай тоже не мы подожгли.

– А кто-о?

– Те, кто приехал на разборку. Бандиты.

– С чего ты взял, что это были бандиты?

– По повадкам. Сначала стали качать права, потом взялись за оружие.

Полковник передал записку чабана капитану.

– Пусть пока будет у тебя. Труп под брезентом на чьей совести?

– На моей, – произнес Кулаков.

– Значит, кто здесь бандит?

– Выходит, я.

– Вот и ответишь перед следствием.

– Я знаю этих людей, товарищ полковник, – вмешался спокойно капитан Бурлаков. – Бригада Щура.

– Щура?

– Так точно. Вы должны помнить его.

– Почему это я должен помнить какого-то Щура?

– По старым делам. Когда-то проходил по наркотикам.

– Лично, что ли, явился?

– С людьми, на двух джипах.

– Разрешите, товарищ полковник? – шагнул вперед Игорь.

Тот вдруг налился яростью.

– Видишь, разговариваю с капитаном?

– Так точно.

– Так чего лезешь поперек батьки, нарушаешь субординацию?

– Я был участником ночных событий, могу дать некоторые дополнительные пояснения.

Полковник повернул голову к Бурлакову.

– Кто это?

– Младший лейтенант Лыков, – ответил тот.

– Вот и объясни младшему лейтенанту, что такое субординация. Иначе если я начну объяснять, то единственная звездочка тут же сдуется с его погон. И на пенсию отправится рядовым!

Младший лейтенант согнал желваки на черном от пыли и бессонной ночи лице, негромко произнес:

– Могу подать рапорт.

– Подашь! Может, даже сегодня! И еще за ночной беспредел ответишь.

– Отвечу, товарищ полковник!

– Сгинь, придурок! – взорвался полковник Миронов. – Уберите его с глаз!

– Давай, давай, давай, – Стас схватил Лыкова за рукав, принялся отталкивать в сторонку. – Все нервные, на взводе. Успокоился, убрал эмоции, затаился. – Тихонько, с улыбочкой зашептал: – Запомни, школяр, субординация – это когда дурень – философ, а философ – начальник.

– Пошел ты… – Игорь попытался вырваться из объятий Кулакова, до вздувшихся на шее вен заорал: – У человека выкрали внучку, а вы тут всякую муть гоните! Совесть надо иметь, товарищ полковник!.. И понимание!

– Я тебя прямо здесь, на месте разжалую, сопляк!

– А мне плевать!.. Плевать, когда вижу беспредел и тупость!

– Что ты вякнул?

Младший лейтенант пытался что-то ответить, вырваться из рук Стаса, но тот продолжал тащить его подальше от начальства, с тихим смехом бормотал:

– Закрой бухло, чухарик… Вышибет, вообще кругом шлагбаум! Соображай, куда тебя гонит!

Полковник от беспомощной ярости дышал тяжело и часто, снял фуражку, зачем-то передал ее капитану.

– Подержи, – сделал пару шагов в сторону, попытался успокоить дыхание. Вернулся, надел фуражку. – Давно у тебя этот психопат?

– Почти два месяца.

– Гони в три шеи, иначе наколбасит – потом не разгребешь.

– Вроде, хороший парень. Ответственный.

– От таких «ответственных» главные проблемы. Вплоть до государственных. До переворотов!.. Не замечал?

– Парень старается, нареканий раньше никаких.

– Все равно гони. Я подпишу представление, – полковник громко высморкался в носовик, усмехнулся. – Как перенервничаю, сразу насморк, – внимательно посмотрел на капитана. – Как рука?

– Пустяк. День-другой затянется.

– А с внучкой что? Действительно выкрали?

– Люди Щура.

– Ей сколько уже?

– Семнадцать. Только школу закончила.

– И что, не удалось задержать?

– Говорю ж, стреляли.

– Совсем хреново, – качнул головой Миронов. – Значит, в фуре серьезный груз перевозили.

– Следаки докопаются, – кивнул капитан в сторону сотрудников, осматривающих трейлер. – Твои люди?

– Из следственного управления.

– Значит, результат скоро получишь. Думаю, наркота.

Полковник увидел, как один из двух следователей открыл заднюю дверь фуры, пытался в нее забраться. Пробормотал:

– А вот это совсем ни к чему, – и почти бегом понесся к ним. – Стоп! Один момент, господа!.. Что за самоуправство, Николай Иванович? Уколов!.. Останови своих людей!

– Мы обязаны произвести досмотр задержанного транспорта, товарищ полковник, – ответил тот.

– Досмотр!.. Внешний! А ковыряться в грузе здесь не надо, тем более производить какие-либо следственные действия!.. В городе, в управлении! – Полковник шагнул к фуре, в категорической форме приказал двум следователям, успевшим забраться внутрь: – Назад, господа! На транспорт арест еще не наложен, ждите своего часа!

– В таком случае, зачем мы сюда приехали? – сдержанно спросил майор.

– Но не для того, чтобы раскурочить трейлер и вывалить весь товар на пекло, на асфальт!.. Не знаешь, что кавун – деликатный продукт?.. Сгниет к чертям, в кашу превратится! И что ты потом в этом месиве найдешь? С кого будет спрос?

– Можно без крика? – как можно спокойнее произнес Николай Иванович. – И не «тыкать»?

– Нельзя!.. Потому что не тем занимаетесь, майор! Хреновиной занимаетесь! Оглядитесь, повертите головой – мало вопросов вокруг? – набирал обороты Яков Михайлович. – Служебное помещение раскурочено, вместо сарая – пепелище, люди сгорели в нем заживо, труп под брезентом!.. Этого вам недостаточно?

– С задержанным я имею право провести предварительную беседу, товарищ полковник? – не без иронии спросил тот.

– Предварительную, пожалуйста. Более основательную – тоже в управлении.

– Распоряжаетесь так, словно я ваш подчиненный.

– Во-первых, перед вами старший по званию, майор. А во-вторых, данный объект пока что находится в моем ведении.

– Я буду звонить в управление.

– Хоть в министерство. И заодно поинтересуйся, почему они не дали сюда служебных собак! Умничать вы все горазды, а когда дело, лапками разводите!

Уколов козырнул и в сопровождении двух подчиненных направился в сторону служебной постройки.

Яков Михайлович закрыл заднюю дверцу фургона, вернулся к капитану.

– Кто-нибудь из твоих парней пробовал докопаться, что в фуре под арбузами?

– Почему обязательно под арбузами? – пожал плечами Бурлаков. – Наркоту чаще всего прячут в самих арбузах.

– Ну, хорошо!.. В арбузах! Хоть что-нибудь нашли в этих проклятых арбузах?

– Я запретил. Это не нашего ума дело. Пусть этим занимаются спецы… А правда, почему не приехали с собаками? Те бы вмиг унюхали!

– Я тебе про Фому, а ты про Ерему!.. Потому! Паркетный народ кругом! – полковник увидел свернувший с трассы «Форд» с мигалкой, спросил: – Твой?

– Григорий Гуляев. Вы ведь его, по-моему, знаете.

– Да уж знаю. Ушлый ковбой. Далеко пойдет.

– Если кто подножку не подставит, – согласился Бурлаков.

– Или он кому.

Григорий остановил машину метрах в пяти от них, выключил сирену, заглушил двигатель, бегло поручкался с младшими коллегами, подошел к начальству, бодро поприветствовал:

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Здорово, старший лейтенант, – подал тот руку. – Вызвали или сам прискакал на жареное?

– Я вызвал, – сказал капитан, тоже поздоровавшись с Гуляевым. – Ему в ночную, мог бы еще поспать.

– А я как почувствовал, – свойски засмеялся старший лейтенант. – С вечера обердюжился, а уснуть не получается. Бельмы на потолке, колотит всего, хоть бери ноги и руки и бегом на пост, – повертел головой, кивнул в сторону прибывшей команды. – Как догадываюсь, товарищ полковник, дело серьезное, шумилово намечается выше крыши?

– Намечается, – согласился Яков Михайлович, – только как бы эту крышу кому-то не снесло.

– А мы тут при чем? Пусть следаки с прокуратурой разбираются. А наше дело палкой махнуть, нарушителей к ногтю, преступников за решетку. Или я неправ, Семен Степанович?

– Ты всегда прав, Гуляев, – нехотя ответил капитан и распорядился: – Ступай к ребятам, подсоби там. Ночь не спали.

– Есть, товарищ капитан! – браво козырнул Гуляев. – Беру всю ответственность на эти потертые погоны!

Григорий развернулся, зашагал к напарникам.

– Брошен к вам, господа, в качестве подкрепления!

– Чего такой веселый? – недовольно спросил Стас.

– Лейтенант! Библию читал? А что в ней написано? Уныние – грех! Тем более что повода к такому состоянию души нет! Преступник задержан, вскоре будет допрошен, потом осужден по всей строгости закона!.. Вам же, господа, светят не только серьезные премиальные, но и внеочередной отпуск на бархатных турецких берегах!

– Тебе Степаныч ничего не сказал про Наташу? – хмуро спросил Лыков.

– Про Наташу? – искренне удивился Гуляев. – Про внучку?!.. А чего с ней?

– Похитили.

– Похитили?.. Натаху? Кто?.. Когда? – Гуляев ошарашенно уставился на парней. – А чего ж вы, олухи, молчите? – оглянулся в сторону капитана. – А дед… чего ж дед ничего не сказал?

– Он не должен перед тобой отчитываться…

– Не должен. Но так, пацаны, не годится! Тут надо действовать. Сейчас, безотлагательно. Айда к капитану.

Старший лейтенант дернулся было в сторону Бурлакова и полковника, Стас придержал его.

– Подожди, не дергайся… Компашка отвалит, будем принимать решение. Думаю, Семен Степанович тоже что-то в голове держит.

Восемнадцатилетний Володя Гуськов, высокий, худощавый, по-спортивному хлесткий, хлопнул дверью, запоздало крикнул:

– Мам, сдам документы – сразу маякну!

– Не забудь! И еще не забудь перекусить! – высунулась из окна мать. – Совсем вон худой!

– Не худой, а стройный! Одним на зависть, другим на радость!

Парень пересек двор, заросший мелким подсохшим спорышом, перекинул поудобнее через плечо рюкзачок, спугнул купающихся в пыли кур, в легком прыжке сорвал зеленое с красным бочком яблоко, смачно откусил почти половину. Отомкнул на воротах петлю из цепи, толкнул калитку, вышел на разогретую пыльную улицу, кинул широкий шаг вдоль плетня.

Сначала решил, что показалось. Остановился, прислушался, повернул голову в сторону непонятного звука. Вдруг увидел лежащего на земле человека, от неожиданности на какой-то момент замер.

Бату смотрел на парня не мигая, пытаясь что-то произнести.

Володя быстро шагнул к нему, присел на корточки.

– Эй, мужик… Что с тобой?

– Помоги, – еле слышно прохрипел тот. – Силы совсем нет…

Парень попытался приподнять его, но чабан был совсем слаб и никак не способствовал ему.

– Ну, давай же, блин, – бормотал Гуськов, таща его по пыли. – Не цепляйся за траву, расслабься!

Кое-как доволок до калитки, швырнул во двор рюкзак, всполошив кур и гусей, пнул ногой калитку.

– Сынок, чего там? – показалась в окне встревоженная мать. – Забыл что-то?

– Мам, тут человек… Полуживой!

Сорокалетняя Оксана Гуськова, загорелая, сильная, с сочными южными формами, торопливо покинула дом, тоже распугала домашнюю живность, принялась вместе с сыном тащить незнакомого человека ко входу в хату.

Бату немного пришел в себя, пытался приподняться, что-то бормотал на своем, цеплялся то за женщину, то за ее сына, с трудом держался, чтоб не упасть.

Кое-как затащили чабана в дом, донесли до дивана, уложили на нем.

– Воды, – тихо просил мужчина. – Хочу пить… Воды.

Володя по-скорому налил из графина, поднес чашку к пересохшим губам чабана.

– Много не нужно, – предупредила мать. – Несколько глотков, потом еще. – Взяла чашку в свои руки, повторила: – Чуть-чуть… А немного погодя еще.

Бату схватил чашку, хотел выпить много и сразу, Оксана отвела чашку.

– Сказала же, нельзя сразу много… Успеешь.

Чабан после нескольких глотков отпустил чашку, откинул голову на валик дивана, оскалился.

– Спасибо… Думал, помру.

– Не помрешь, – женщина взяла полотенце, вытерла мокрый в ссадинах лоб. – Оклемаешься. Позвоним в полицию, потом в больницу, вот и оклемаешься.

– Не надо, – испуганно забормотал Бату. – Полиция не надо… И больница тоже… Немного побуду и уйду… Разрешите немного. Я скоро.

Володя отвел мать в сторону, прошептал:

– Мам, так чего с ним делать? Мы же не знаем, кто такой… Давай, наберу полицию?

– Попросил ведь человек не звонить, – Оксана взглянула на тяжело дышащего чабана. – Кто знает, за что побили.

– А если галоши откинет?

– Не дай бог.

– Чего, «не дай бог»? Хрипит вон, задыхается.

– Подожду. Если будет совсем плохо, сама позвоню.

– Хочешь одна с ним остаться?

– А что он со мной сделает?.. Не с такими справлялась.

– Мам, пока этот скелет в хате, никуда я не пойду!

– Тебе документы сегодня сдавать! Пропустишь, вообще никуда не поступишь.

– Сказал, одну не оставлю!

– На улицу его выбросишь, что ли?

– Не знаю. Давай перетащим в сарай, пусть там полежит, пока вернусь.

Мать приобняла парня, поцеловала в щеку.

– Ступай, сынок. Если будет что-то не так, тут же позвоню. Или тебе, или в полицию.

– И мне, и в полицию.

– Разберусь, родной. Не маленькая, – Оксана снова поцеловала сына, проводила до дверей. – Не задерживайся. К вечеру нужно разобраться с этим человеком.

Бежецкий вошел в просторный подъезд недавно построенного крутого дома, бегло кивнул консьержу за стеклом, направился к лифтам. Поднялся на нужный этаж, нажал кнопку дверного звонка.

Вера, измученная бессонной ночью, бледная, осунувшаяся, неуверенная в движениях, открыла не сразу, отступила, пропуская бывшего мужа. Тот снимать обувь не стал, взглянул на нее, поинтересовался:

– Снова выпила?

– Не снова, а опять, – огрызнулась та.

– Когда ты остановишься?

– Когда подохну.

– Доктор был?

– Был, ушел.

– Укол сделал?

– Сделал, но это ненадолго. На три-четыре часа. Потом опять придет.

– Костя спит?

– Не спит. Никого не хочет видеть.

– Я с ним поговорю.

– О чем?

– О том, что подохнет, если не остановится. Причем в ближайшие дни.

Вера помолчала, подумала, безразлично пожала плечами.

– Попробуй. Ты отец. Вдруг что получится.

Квартира была большая, пятикомнатная, с окнами почти в полстены. Артемий Васильевич подошел к двери комнаты сына, постучал.

– Нельзя! – послышался довольно агрессивный ответ.

Отец не подчинился, вошел внутрь.

Костя лежал на раздвинутом диване, при виде Бежецкого чуть приподнялся, повторил в прежнем тоне:

– Я сказал, нельзя!.. Я запрещаю входить в мое пространство.

Артемий Васильевич молча подошел ближе, присел на подоконник, едва не оборвав на окне край тюля.

– Пять минут и уйду.

Сын не ответил, перевел взгляд на потолок, смотрел, не мигая, в некое пространство, видное только ему.

– Сын… это край. Так больше продолжаться не может. Ты помнишь, как я отбивал тебя от ментов?

Тот молчал, никак не обозначив реакции на слова отца.

– У меня уйма дел… Срочных дел. Неотложных. Но я оставил все и приехал к тебе. Мы должны сегодня, сейчас принять окончательное решение, Костя. Очень важное решение.

– У тебя деньги есть? – неожиданно произнес парень.

– Есть. Но я тебе не дам.

– Значит, пошел вон!

– Костя, сын… Послушай внимательно. Ты гибнешь. У тебя нет другого выхода, кроме больницы. Я сделаю все, оплачу самых лучших врачей, создам самые комфортные условия, лишь бы ты вылечился.

– Дай мне денег, – раздельно и четко произнес тот.

– Сказал, не дам. Вылечишься, обещаю ни в чем тебе не отказывать! Любые деньги, любое содержание, любой каприз… кроме наркотиков.

– Пошел вон! – заорал сын, приподнимаясь на постели. – Вон, сказал, вон!

В комнату заглянула Вера, Бежецкий в два прыжка оттолкнул ее, прижал спиной дверь.

– Костя… Прошу, умоляю. Хочешь, я снова вернусь в семью. Снова буду с вами. Только остановись. Осознай, что с тобой происходит. – Запиликал телефон, Артемий выхватил из кармана трубку, закричал в нее: – Пошел к чертям!.. Не могу сейчас говорить!.. Через час буду, а пока не смей звонить. Никто пусть не звонит!

Снова открылась дверь, супруга истерично схватила Бежецкого за рукав, потащила из комнаты.

– У тебя дела… Оставь нас. Мы тут как-нибудь без тебя, сами разберемся.

– Он просит денег.

– Он каждый день их просит. Иди с богом. Нам без тебя легче, – вытолкала почти в прихожую, вдруг зашептала яростно, с ненавистью: – Это ты его сделал таким!.. Ты, сволочь!

– Я?.. Что ты несешь, дура?

– Ты и твои дружки!.. Мне Костя сказал… признался… твой Георгий Иванович подсадил его на наркотики!

– Совсем рехнулась? Что несешь?

– Он!.. Он приучил моего сына! А ты с ним творишь дела, других делаешь уродами!.. Потому что сам урод! Уро-од!

– А ты алкоголичка!.. Пьяница! Каждую ночь нажираешься!

– Пошел вон, негодяй!.. Уйди, чтоб мои глаза тебя не видели!

Вера все-таки вынудила Бежецкого покинуть квартиру, с силой закрыла дверь.

Третья часть

В кабинете от мощного кондиционера разливалась спасительная прохлада. Бежецкий и Георгий Иванович Зыков сидели в глубоких креслах друг против друга, почти не касались налитого золотистого чая в чашках.

– Чего ты так орал на меня в трубку? – с усмешкой поинтересовался Георгий Иванович. – Опять Лариса устроила концерт по заявкам?

– Давай по делу, – отмахнулся Артемий. – Как думаешь, почему так все получилось на «Волчьей балке»?

– Безусловно, подстава, – заключил Георгий Иванович, бессмысленно вертя конфету. – Продуманная, точная, с далекоидущими последствиями.

– Подстава против кого? – вскинул брови Артемий Васильевич. – Против меня?

– Если только против тебя, Артемий, то это слишком просто.

– А против кого еще?.. Груз ведь мой!

– Во-первых, груз не твой. Ты его купил… А вот у кого купил – это, возможно, здесь главный вопрос.

– Ты прекрасно знаешь, что этим источником я пользуюсь не первый год и сбоя никогда не было.

– Ничто не вечно под луной, – улыбнулся Зыков, показав желтые нездоровые зубы. – Перекупили, переубедили, перетащили.

– Пройдемся по окружению? Как говорится, по ближнему кругу.

– Через пару минут… Я в туалет.

Георгий Иванович открыл дверь личной туалетной комнаты Бежецкого, заперся изнутри, достал из внутреннего кармана льняного пиджака небольшую картонную коробочку. Вынул из нее плоскую пластинку, развернул, поднес к носу, вдохнул белый порошок сильно и протяжно. Постоял с плотно закрытыми глазами, затем взял салфетку, вытер нос, губы, щеки, бросил ее в унитаз. На всякий случай слегка сполоснул лицо, удовлетворенно взглянул на себя в зеркало, покинул кабинет.

– Итак, по ближнему кругу, – он с ходу продолжил тему, рухнув в кресло. – Даниил Петрович?

– Побоится. Мелочь, шестерка. Все время с оглядкой, все время с мокрой задницей, – поморщился Бежецкий.

– Такие быстрее всего и закладывают. Последнее время я ему не доверяю.

– Я тоже. Много суетится, много хочет знать.

– Его сын, по-моему, дружит с твоим Костей?

– Дружил. Теперь шагают по разным дорожкам.

– Как Костя?

Бежецкий бросил короткий взгляд на компаньона, оскалился.

– А чего это вдруг он тебя волнует?

– Просто спросил. Жалко парня.

– Жалко – помолчи.

– Извини, – Зыков посидел молча, с откинутой на спинку кресла головой, продолжая ловить «приход», неожиданно посоветовал: – Ты это, Артемий… Приставь к Даниилу наблюдение. Не помешает.

– Как раз думал об этом.

– Думать одно, делать другое.

– Сегодня скажу помощнику.

Зыков дотянулся до чашки, все-таки сделал небольшой глоток остывшего уже чая.

– Я, знаешь, о ком вдруг вспомнил?

– Опять о молодой и сексуальной? – натянуто усмехнулся Бежецкий.

– Об этом в другой раз, причем непременно! – тот легко смахнул несуществующее облачко над головой, улыбнулся. – Помнишь такого – Аверьяна?.. Был когда-то непонятный мэн, то ли из Самарканда, то ли из Астрахани.

– Аверьян?.. Узбек?

– По-моему, русский. Хотя всё окружение – азиаты… У него когда-то были тёрки с нашими людьми.

– Черт-те кого вспомнил. Я о нем как-то и забыл. Исчез – и бог с ним.

– Напрасно забыл. Такие люди просто так никогда не исчезают. Выныривают в самый подходящий момент.

– Но его ведь посадили!.. По-моему, лет на пять!

– Отсидел положенное, никуда пока не высовывается, ждет своего часа.

– Думаешь, вышел на «поле брани»?

– Как вариант. Так что сбрасывать его со счетов не стоит.

– Хорошо, Аверьян так Аверьян. Подумаем, – Артемий поднялся, прошелся по кабинету. – А что будем делать с товаром, который сейчас на «Волчьей балке»?

– Не понял, – поднял брови Зыков. – Его ведь тормознули.

– Тормознули. К вечеру, думаю, перегонят в город.

– Ну, перегонят, и что?

– Не догоняешь?

– Пока не совсем.

– В фуре двести пятьдесят килограммов товара! – наклонившись к приятелю, яростно зашептал Бежецкий. – Двести пятьдесят!.. Это не просто перехватили партию, а вышли на крупный канал поставки наркоты! И эти скоты будут копаться, пока не вывернут всё до кишечника!

– Ваше предложение, сэр?

– Предложение? – переспросил Артемий, пожевав пересохшими губами. – Не просто предложение, а требование!.. Фура не должна дойти до города. Нужно ее расхерачить… раздербанить в пух, в прах, в клочья! Чтоб никаких вещественных доказательств! Пусть ищут в пыли, на асфальте, на траве, в степи!

Георгий помолчал, едва заметно тронул плечами.

– Ну и как ты себе эту операцию представляешь?

– Не представляю. Ставлю задачу!

– Мне?

– Тебе!.. Хватит грести бабло и ни за что не отвечать! Одни только советы, размышления, философствования!

– Артемий, минуточку…

– Заглох!.. Собери срочно всех своих шавок, объясни ситуацию, ввинти в задницы свёрла, кинь бабло, и чтоб на трассе из пушек, из орудий, из «града» – по заданной цели! Ты меня понял?

– В общих чертах… А ты хорошо все взвесил?

– Что-о?

– Последствия такой операции.

– Хватит жевать сопли! Пришло время действовать! А придется расхлебывать – так это уже моя задача.

Бежецкий достал из шкафчика бутылку коньяка, плеснул себе, гостю. Не чокаясь, пригубили.

– Когда встречаешься с тестем? – спросил Зыков.

– Какое это имеет отношение к фуре? – удивился Артемий.

– Самое прямое. Скандал ударит прежде всего по Борису Сергеевичу.

– Плевать!.. Он уже пенсионер! И остаток жизни прекрасно проведет на нарах в камере с удобствами. Я об этом позабочусь, – Бежецкий остановился напротив Зыкова, криво усмехнулся. – Ты ведь не побежишь меня сливать тут же?

Зыков какое-то время, не мигая, смотрел в упор на собеседника, тоже усмехнулся.

– Подумаю.

Артемий расхохотался, ударил компаньона в плечо.

– Молодец!.. Хорошо ответил – нагло, в лобешник!

Зыков взял обе рюмки, одну передал приятелю, почти синхронно выпили.

– Совет, – произнес Георгий не сразу, продолжая ловить кайф после кокаина. – Точнее, два. Я бы не торопился встречаться с тестем. Отложи на денек.

– Разъясни.

– Слишком все горячо. Если сегодня будет расстрелян трейлер… а это случится, думаю, днем… беседа с губернатором будет бессмысленна. Гораздо важнее оценить ситуацию через пару дней.

– Второй совет?

– Не сбрасывай со счетов Аверьяна. Моя интуиция редко меня обманывала.

– Нужно каким-то образом найти его концы.

– Мои люди постараются.

Они приобнялись, Бежецкий проводил гостя до двери, неожиданно попросил:

– Просьба… Дай команду, чтоб Петрович разобрался с девушкой, которую ночью похитили. Или пусть отпустит с богом, или…

– Какую девушку? – не понял Зыков. – Кто похитил?

– Говорят, Щур. Внучку капитана с «Волчьей балки».

– Этого еще не хватало. Ладно, будем разбираться.

Приятели обменялись рукопожатием, Георгий ушел. Артемий вернулся в задумчивости к столу. Зазвонил мобильник. Взглянул на экран – «АНОНИМ». Включил связь.

– Слушаю.

– Нужна встреча, – произнес сипловатый голос.

– С кем?

– Со мной.

– А вы кто?

– Оставьте свои шуточки, Артемий Васильевич.

– Извините, не сразу врубился.

– Через час я вас жду.

Ладони Бежецкого нехорошо взмокли.

– Где?

– Загородный ресторанчик «Роща».

– Хорошо, буду.

Связь оборвалась. Артемий постоял какое-то время то ли в раздумье, то ли в растерянности, затем подошел к окну, стал наблюдать за двором овощебазы, по которому медленно ползали тяжелые груженые трейлеры.

Взглянул на дорогие наручные часы, время было 9:16. Нажал на соответствующую клавишу, позвал:

– Вадим!

Помощник вошел в кабинет тут же.

– Слушаю, Артемий Васильевич.

– Тут вот что, – Бежецкий подбирал слова. – Даниила Петровича Глушко знаешь?

– Обижаете, Артемий Васильевич, – развел Вадим руками.

– Вот чтоб я больше не обижал, выполни одно поручение… Дай команду парням, чтоб понаблюдали за ним. Послушали, присмотрели, поснимали.

– Шутите или на полном серьезе, Артемий Васильевич? Он же ваш ближайший…

– Шутят знаешь где? Когда не успевают добежать до сортира.

– Понял. Можно уже сегодня?

– А зачем откладывать хорошее дело?

– Будет выполнено, Артемий Васильевич!..

Загородный ресторанчик «Роща» был целиком закрыт тяжелыми раскидистыми кленами, на площадке для транспорта почти никого не было, никакая публика тоже не ошивалась.

Илья остановил машину в сторонке от входа в заведение, Артемий Васильевич быстро покинул машину, огляделся, на ходу бросил водителю:

– Жди.

В зале кабачка посетителей тоже почти не было – всего две-три пары. Молоденькая официантка каким-то образом поняла, к кому пришел клиент, повела в сторону небольшой, плотно закрытой кабинки.

– Сюда, пожалуйста.

Человек, ждавший Бежецкого, невысокого роста, щуплый, неприметной стертой внешности, был одет в светлый дорогой костюм.

Протянул руку вошедшему, кивком пригласил сесть.

– Извините, Юрий Иванович, за телефонный казус, – произнес Артемий, потянувшись за чашкой с кофе. – Голова идет кругом, не сразу сообразил.

– Берем голову в руки, успокаиваемся, переходим в нормальный режим, – ответил тот, тоже потянувшись за водой. – На «Волчьей балке» подстава?

– Вне сомнений. Понять бы, чья.

– Будем разбираться. Сейчас нужно максимально дистанцироваться от произошедшего.

– Каким образом?

– Перевести стрелки в другом направлении.

От волнения Бежецкий уселся поудобнее, спросил:

– Не совсем улавливаю. На кого, например… эти стрелки? Конкретно.

– Конкретно?.. Конкретно – на губернатора. На вашего тестя.

– На Бориса Сергеевича?

– Именно. По моим сведениям, у вас с ним сегодня в три часа встреча?

– Так точно.

– Он может знать или там… догадываться о ваших делах?

– Более чем. Его дочь – моя супруга.

– Вы ей обо всем докладываете?

– Смеетесь?.. Но Борис Сергеевич – хозяин города, области. У него все под контролем, тем более я, личный зять!

– Вот на Бориса Сергеевича и перебросим стрелки.

Лоб Артемия вспотел.

– Не въезжаю, Юрий Иванович… Хотя бы что-то наводящее.

– Давайте сначала я кое о чем вас спрошу.

– Конечно.

– Как вы сами намерены выпутываться из этой истории?.. У вас ведь есть коллеги, подельники, которые точно знают, какой груз везли, куда, сколько?.. Кстати, сколько там было килограмм?

– Все, что от вас мне передали. Двести пятьдесят…

– Серьезная цифра… За нее придется отвечать. И не только перед нами, но и перед законом.

– Мне?

– Разумеется. Если не выпутаетесь, – Юрий Иванович дотянулся до веточки зелени, пожевал. – Так что собираетесь делать, Артемий Васильевич? Ваши неотложные шаги?

– Я уже по одному варианту распорядился…

– По какому?

– Трейлер по дороге в город разнесут.

– В каком смысле?

– Ну, разобьют, расстреляют, превратят все в пыль, в огонь, в пепел.

– Кто?

– Есть люди.

– Вы уже договорились?

– Я уже дал команду.

Мужчина внимательно посмотрел на Бежецкого, поинтересовался:

– Вы сами дали команду или кто-то другой?

– Кто? – не понял тот.

– Например, губернатор… Вы ведь не исключаете, что товар в трейлере перевозился именно по его распоряжению?

– Не исключаю, – не сразу ответил Артемий.

– Вот и прекрасно. А вы мучились, на кого перевести стрелки.

– Но я живу с его дочерью… И потом Борис Сергеевич достаточно честный человек.

– С дочерью придется развестись… А что касается честности господина губернатора, им весьма недовольны в Москве. И ситуация с трейлером подтолкнет чиновников наверху принять единственно правильное решение.

Бежецкий допил кофе, взял вторую чашку, уже остывшую.

– Это, знаете… совсем уже как-то непорядочно. По-свински… За все эти годы Борис Сергеевич ничего дурного мне не сделал.

– Раньше не делал, а вот теперь случилось. Поэтому выбирайте – чью шкуру будут дубить: либо вашу, либо губернаторскую.

– Хорошо, я подумаю.

– Пока будете думать, Артемий Васильевич, я советую заглянуть к начальнику управления полиции области генералу Иванникову. Он у нас человек новый, только назначенный, ему такая информация будет полезна.

– Какая… какая информация?

– О том, что на трейлер может быть совершено нападение. Он, конечно, не поверит, но для вас со временем это будет монеточка в копилочку.

– А как я к этому Иванникову попаду?

– Ну, уважаемый, это уже не мои проблемы. Ваши!.. Главное, не теряйте время. Сейчас минута стоит суток.

– А вы не можете поспособствовать, чтоб меня приняли в управлении?

– Вы меня удивляете. За годы нашего сотрудничества вы не поняли, что меня нет? Вообще нет! Пока вот сижу перед вами, разговариваю, слушаю, даю какие-то советы. А через пять минут исчезну. И неизвестно, когда вновь появлюсь… Если, конечно, не возникнет снова какая-нибудь нештатная ситуация. И если мы с вами продолжим работать!

Бежецкий поднялся уходить, Юрий Иванович придержал его.

– Минуту… Еще советую вот о чем подумать, Артемий Васильевич. Вы плотно работаете с двумя партнерами. С господином Зыковым и господином Глушко, если не ошибаюсь.

– А какие вопросы?

– Вопрос именно в этих господах. Мы бы не хотели, чтобы вы продолжали с ними работать в будущем.

– Есть подозрения?

– А у вас нет?

– Есть. Например, в отношении Глушко… Даниила Петровича. Что же касается Георгия Ивановича Зыкова…

– Вам известно, что он сидит на наркотиках? – прервал Бежецкого Юрий Иванович. – Причем давно и серьезно.

– Разное болтают. Но я не очень верю.

– Если не верите болтовне, то поверьте мне. С Георгием Ивановичем тоже придется расстаться. Причем в ближайшее время. Такие люди не всегда способны контролировать свои поступки.

Артемий Васильевич не говорил, а орал в трубку до посиневших на шее вен.

– Мне это крайне необходимо, Георгий!.. Позарез!.. Сегодня, через полчаса, через час!.. Это вопрос жизни!.. Достань, обзвони всех знакомых и холуев, всех прощелыг!.. У тебя должны быть такие люди! Напряги ментов, пообещай бабла, но я обязан попасть к начальнику полиции! Через тестя? Через тестя нельзя! Это западло!.. Потом объясню. Умоляю, родной, выручай!.. Жду!

Отключил связь, откинулся на сиденье, плотно закрыл глаза.

– Куда едем? – спросил Илья.

– Пока никуда. Катаемся по городу, ждем звонка от Георгия Ивановича.

– Может, пока время, завернем домой?.. Ну, к Вере Ивановне. Вдруг там с Костей чего.

– Позже. Дай успокоиться. Если сорвусь, могу натворить глупостей. И помолчи, попробую вздремнуть. Покемарить хотя бы минут десять.

Вера Ивановна перестала мыть на кухне коньячные фужеры, поставила в шкафчик недопитую бутылку, выключила воду, прислушалась. Из комнаты сына доносилась ритмичная музыка, больше ничего тревожного.

Женщина вытерла руки полотенцем, вышла в прихожую, увидела приоткрытую дверь на площадку, бросилась к комнате Кости.

Здесь было пусто.

– Костя! – закричала. – Костя, ты где? Сынок!

Метнулась по другим комнатам, выбежала на лестничную площадку.

– Костя!

Вернулась в квартиру, принялась дрожащими руками набирать номер. На том конце не ответили – линия была занята.

Снова набрала, опять тот же результат.

Улицы города были уже довольно загружены, приходилось подолгу стоять на светофорах, в больших пробках Илья вообще рискованно выезжал на встречку, через зеркало заднего вида поглядывал на разговаривающего по телефону шефа.

– Все понял, Георгий… Спасибо. Твой должник. Постараюсь не опоздать. Конечно. Конечно, все изложу после разговора. Слушай, хватит меня напрягать, и так башка гудит. Все, гуд бай! – Бежецкий увидел рвущийся к нему номер с именем Вера, включил вторую линию. – Да, Вера, слушаю… Но я же тебе, черт возьми, говорил! Не давал я ему денег! Ни копейки!.. А где его искать? Опять в этот долбаный клуб? Он днем не работает, только ночью!.. Не знаю, ничего не знаю!.. Да потому что занят!.. У меня есть еще и другие дела!.. Умоляю, не ори! Как только освобожусь, приеду… Конечно! Куда, к чертям, я денусь! Да, в клинику! Теперь только в клинику! Все, решено!

Отключил связь, откинул голову на спинку сиденья. Тупо смотрел в потолок автомобиля.

– Не опаздываем, Артемий Васильевич? – осторожно спросил Илья.

Тот нехотя взглянул на часы.

– Время пока есть.

– Ничего не могу поделать. Видите, нарушаю. Пробки хуже, чем в Москве.

– Лишь бы не тормознул какой-нибудь принципиальный придурок, – пробормотал тот. – Тогда вообще застрянем.

– Молодых лейтенантиков набрали, свирепствуют по полной. В карман вообще не берут.

– Боятся?

– Если б!.. Закон у них теперь превыше всего! Из сел да из хуторов нагнали. Каждую букву блюдут. Совсем другое поколение! А особенно – девки. К тем в принципе не подъедешь.

– Может, это и хорошо, Илюша?

– Я тоже так думаю. Пора бы ментам от грязи как-нибудь отскребаться. А то ведь дальше вроде некуда. Никто уже им не верит.

Зазвонил мобильник, Бежецкий поднес аппарат к уху.

– Приветствую, Даниил Петрович… Что-то срочное? Нет, новостей пока никаких… Во сколько хочешь? Хорошо, часа через два, не раньше.

– Хотите подружиться с новым генералом? – снова подал голос водитель.

– Подружиться – с генералом? – ухмыльнулся Артемий Васильевич.

– Почему нет?.. Старого сняли, теперь вот новый. Пока не поперли, можно и подружиться. Полезно!

– У мента-генерала только один друг – пистолет. И то, когда заряжен.

– По слухам, зверь. Суровый, не прикормленный еще.

– Кто-нибудь прикормит. Никуда не денется.

Генерал управления полиции Иванников Егор Никитич, худощавый, спортивный, неулыбчивый, вышел из-за стола навстречу появившемуся в кабинете Бежецкому, сухо подал руку, кивнул на стул возле длинного стола для совещаний. Чай, кофе, воду предлагать не стал, перешел сразу к делу.

– Что-то важное, Артемий Васильевич?

Визитер пододвинул стул поближе к столу, с некоторой запинкой произнес:

– Ну да, важное. И срочное. Поэтому просил принять.

– Через десять минут у меня совещание.

– Извините, понял… Буду краток. Вы, наверно, в курсе, что произошло этой ночью на посту ГАИ «Волчья балка»?

– В общих чертах.

– Был задержан трейлер по подозрению в перевозке наркотиков.

– Мне уже доложили. Ждем, когда трейлер будет доставлен в управление.

– Я, товарищ генерал, как раз по этому поводу. Если скажете, что несу чушь, остановите.

– Не думаю, что пришли с чушью, – усмехнулся тот. – Это на вас не похоже.

– Благодарю. Так вот… Трейлер во время транспортировки следует сопровождать самым серьезным образом.

– В каком смысле? – не понял Иванников.

– В самом прямом. Нужна продуманная, серьезная охрана, иначе может случиться непоправимое.

– А если конкретнее?

– Особой конкретики, Егор Никитич, внести не смогу, но общей информацией располагаю, – от волнения горло визитера пересохло, он традиционно потянулся к бутылочке с водой. – Разрешите?

– Конечно.

Бежецкий сделал несколько глотков прямо из горлышка, виновато улыбнулся.

– Извините, на улице сущий ад.

– Зато здесь прохладно. Так что насчет охраны трейлера?

– На трейлер может быть совершено нападение.

– Кем?

– Заинтересованными лицами.

– Откуда у вас такая информация?

– У вас, товарищ генерал, свои источники, у меня свои… Раскрывать их не имею права.

– Не имеете или боитесь?

– И то и другое.

Иванников откинулся на спинку кресла, какое-то время с усмешкой недоверия изучал Артемия.

– Мы ведь с вами, Артемий Васильевич, фактически незнакомы. Мне лишь известно, что губернатор – ваш тесть, и всё, не более того.

– Это дает основание не доверять моей информации?

– В какой-то степени… Вы доложили Борису Сергеевичу о своих подозрениях?

– Пока не доложил. Счел необходимым в первую очередь побеседовать с вами. Вы у нас человек новый, незапятнанный… Так сказать, не в замазке. Поэтому вам можно доверять.

– А тестю не доверяете?

– Если откровенно, не во всем. И для этого есть определенные основания.

Генерал взглянул на наручные часы, сделал какие-то пометки на листе бумаги.

– Что-то вы не договариваете, Артемий Васильевич. Будто страхуете себя от чего-то.

– Страхую, – согласился визитер. – Интуиция вас не подводит. Но и моя интуиция редко обманывала меня. Поэтому счел необходимым нанести визит именно вам.

– Благодарю за доверие. И приму к сведению ваши рекомендации.

Оба поднялись, направились к двери.

– Отнеситесь к изложенной информации серьезно, товарищ генерал, – попросил Бежецкий. – Последствия могут быть самые непредсказуемые.

– Мы к любой информации относимся серьезно, Артемий Васильевич.

– И имейте в виду, я всегда в вашем распоряжении.

– Благодарю, тронут.

Генерал пожал руку визитеру, закрыл за ним дверь, вернулся к столу. Снял трубку телефона внутренней связи.

– Василий Александрович, что у нас с «Волчьей балкой»?

– Только что разговаривал с полковником Мироновым. Уже выдвигаются, – ответил голос.

– Там у них большая команда?

– Наших семь человек, из следственного управления майор Уколов с тремя сотрудниками. Получается десять.

– Все при оружии?

– Как положено, товарищ генерал. При полном боевом… А что, есть какие-то сигналы?

– Кое-что есть.

– Так что, подослать подкрепление?

– Не думаю… Но свяжитесь еще раз с полковником Мироновым, предупредите о крайней осторожности и предусмотрительности.

– Есть, товарищ генерал.

Крупный белотелый мужчина лет сорока с небольшим сидел напротив Наташи, смотрел на нее отсутствующе, не мигая. Жалюзи были приподняты, комната оказалась теперь не мрачной и совсем не пугающей, во дворе за окнами играла бойкая музыка, приглушенно доносились мужские голоса, смех.

– Что вы так на меня смотрите? – не выдержала девушка.

– Думаю, – тихо произнес тот.

– Можете сказать, о чем?

– Могу. О тебе.

Наташа поджала в некотором испуге ноги, снова спросила:

– Как вас зовут?

– Тебе зачем?

– Чтоб удобнее было обращаться.

– Насколько сам помню, Иван Семенович.

– Почему я здесь, Иван Семенович?.. Зачем меня сюда привезли?

– Вот я как раз об этом и думаю… на хрен ты тут кому нужна?

– Так отпустите.

Иван Семенович подался слегка вперед.

– Есть, деваха, два пути. Первый, как предлагаешь, – отпустить. Второй – придется куковать здесь. Не я хозяин положения.

– Долго?

– Возможно, навсегда.

– Как это? – отодвинулась к спинке стула девушка.

– Элементарно. Поживешь здесь какое-то время, потом исчезнешь.

– Куда?

– В небытие, – ощерился мужчина, обнаружив во рту два золотых зуба.

– А за что? – совсем тихо спросила Наташа. – Разве я в чем виновата?

– Ни в чем, – кивнул Иван Семенович. – Виноваты другие. А ты за них расплатишься.

– Не боитесь, что придется отвечать?

– Пусть боятся другие. Я здесь человек маленький. Винтик.

Помолчали. Из окна донесся взрыв смеха, потом снова стало почти тихо. Только густой лай сторожевых собак.

– Можно я позвоню? – спросила пленница.

– Деду?

– Деду.

– И что ты ему скажешь?

– Не знаю… Наверно, чтоб помог.

– Не поможет. Тебе вообще сейчас трудно помочь.

– Почему?

– Взяли по ошибке, сдуру, а теперь нужно решать, куда тебя, несчастную, девать.

– Отпустите. Я никому ничего не скажу.

– По-людски тебя жалко, – не сразу ответил мужчина. – А вот по службе должен глядеть на тебя, ломать голову. А у меня полно других дел.

– Можно я все же позвоню?

– Так ведь начнешь жаловаться, сопли пускать. А это нельзя.

– Не буду. Честное слово.

Иван Семенович почесал жирноватый бок, заправил высунувшуюся сорочку, достал из кармана штанов мобильник.

– Гляди, не подведи. Брякнешь не то, осерчаю до крайности.

– Ничего, что дедушка увидит ваш номер?

– Не увидит. Он у меня зашифрованный.

Наташа неуверенными пальцами набрала номер, стала ждать ответа. Услышала, подтянулась.

– Деда, это я, – произнесла как можно бодрее. – Привет.

– Наташенька, – донесся голос Семена Степановича. – Ты где?.. Откуда звонишь?

– Мне разрешили.

– Кто?.. У кого ты сейчас?

– У хороших людей, не беспокойся. Как ты, деда?

– Плевать на меня! – капитан с трудом сдерживал себя, чтобы не перейти на крик. – Что у тебя? Из какого телефона звонишь?

– Мне дали позвонить.

– Кто?.. Говори кто? Что за человек?

– Не кричи, дед, – попросила Наташа. – И не нервничай. Главное, у меня все хорошо!

– Я заберу тебя!.. Говори откуда! Сейчас приеду, немедленно!

– Дедушка, пожалуйста… Никуда не надо ехать. Как только отпустят, сама доберусь.

– Откуда отпустят?.. Кто?

Девушка не успела ответить, Иван Семенович, услышав шаги в коридоре, дотянулся до ее руки, решительно отобрал трубку.

– На этом остановимся. Главное, дед понял, что ты живая и здоровая. А дальнейшие вопросы-расспросы ни к чему.

Открылась дверь, в комнату вошел Даниил Петрович. Молча проследовал к одному из стульев, грузно опустился на него.

– Не помешал?

– В самый раз, Даниил Петрович, – ответил Иван Семенович.

– О чем беседовали?

– О жизни. О ее смысле. Прикидывали, как жить дальше…

– Ну и как?

– Тихонько, – сипло рассмеялся Иван Семенович. – Как говорили в молодости, под сурдиночку, – перевел взгляд на пленницу. – Предлагал красавице повеселить желудочек, наотрез отказывается.

– Отказываюсь, – бесцветным голосом подтвердила та.

– Ну и правильно. Нужно беречь фигуру, – Даниил Петрович поднялся, кивнул Ивану Семеновичу. – Пошли, поздравишь моего отпрыска с днем рождения.

– Виталика?

– Ну.

– А сколько ему уже?

– Сколько!.. Восемнадцать. Здоровый жлобяра! Пришлось на подарок соответствующий раскошеливаться.

– Авто?

– Хуже. Мотоцикл, или, как они выражаются, байк! Агрегат, короче.

– Опасное дело.

– Знаю. Но пока сам не дотумкает, любые аргументы бесполезны. Как говорится, коню под копыто, быку меж рогов!

– Нина Николаевна будет ругаться.

– Не со мной. Пусть с сыном ругается.

Когда были уже возле двери, Иван Семенович оглянулся на оставшуюся сидеть Наташу.

– А с этой курицей что?

– Пусть пока будет. А там поглядим. Вдруг и она для чего-то понадобится. Время такое: любая мелочь – в дело.

Мужчины ушли, девушка посидела какое-то время без движения, услышала в который раз голоса из окна, оставила стул.

Во дворе стояли трое парней примерно одного возраста, стильные, в футболочках, в джинсиках, о чем-то балагурили, смеялись, шутя бодались. Увидели вывернувших из-за угла дома Даниила Петровича и Ивана Семеновича, притихли, подобрались.

Отец подошел к сыну, рослому, ладно сложенному, приобнял. Потом с Виталиком поручкался Иван Семенович, произнес что-то нужное в таких случаях, и почти в тот же момент из-за угла особняка с ревом вынеслось массивное, сверкающее никелем, фарами, с музыкой на полную катушку японское чудо мотостроения.

Парни замерли от увиденного, затем Виталик в несколько прыжков бросился к подарку, столкнул с сиденья парня в камуфляже, вцепился в руль, распластался на байке и принялся выделывать кренделя по ухоженным дорожкам.

Довольный Даниил Петрович достал мобильник, принялся старательно фотографировать отпрыска.

Гайцы молча и вопросительно смотрели на своего начальника, ждали, когда он что-то вымолвит. Тот неторопливо сунул мобильник в карман, постоял с плотно закрытыми глазами. Первым все-таки не выдержал Гриша Гуляев.

– Номер, откуда звонила Наташа, определился, Семен Степанович?

– Аноним, – коротко ответил капитан, зачем-то принявшись ощупывать свою простеленную «Ниву».

– Сейчас по «анониму» элементарно вычислить, откуда шел звонок, – заметил Стас.

– Если «элементарно», то возьми и вычисли, Холмс, – огрызнулся Гуляев.

– Обойдемся без ваших советов, товарищ старший лейтенант.

– Заткнулся, да?!

– Звонок был ровно в одиннадцать, – уточнил Лыков, смягчая возникший конфликт.

– А рапорт на твое увольнение полковник подписал без пяти! – с издевкой заметил Григорий. – Пока будешь искать другую работу, поупражняйся насчет анонимных звонков. Потом доложишь! Мне, лично!

– Гуляев! Чего опять возникаешь? – завелся Кулаков.

– Языком нужно меньше колотить!.. У товарища капитана горе, а вы тут байду развели!

– Я сейчас в морду дам, – тихо произнес Игорь и двинулся на Гуляева.

– Послушай, пацан, – вскинул тот брови. – А может, побережешь свои зубы для стоматолога!

– Дам!.. На прощание!

– Ну, давай, Угорёк… Попробуй! Оценим, как это у тебя получится! – Гуляев принял стойку. – Давай, соплезвон! Веселее!

– Назад! – вдруг не крикнул, а прохрипел капитан, оттолкнул их друг от друга. – Совсем стыд потеряли, охломоны!

К ним направлялся полковник. Все затихли, успокоились. Яков Михайлович поманил пальцем Лыкова, разъяснил:

– Слушай сюда, зелень… Рапорт я подписал, отвезу в управление. Отработаешь положенные две недели, и свободен!

– Яков Михайлович, – вмешался было Бурлаков. – Зачем ломать человеку судьбу?.. Парень старательный, дисциплинированный, пришел на службу, так сказать, по зову…

– Хам! – оборвал его полковник. – Причем еще молодой, но уже законченный. А таких из наших рядов положено гнать драной метлой! – повернулся к Гуляеву, подмигнул. – Или я неправ, старший лейтенант?

– Целиком и полностью, товарищ полковник, – бодро козырнул тот. – Будь я на вашем месте, поступил бы точно так же.

– Будешь, обязательно будешь, – улыбнулся тот. – Главное, не зарвись.

– А я не согласен, – произнес Стас.

– С чем? – не понял Миронов.

– С увольнением Лыкова.

– Значит, ты на очереди. Причем в ближайший мой визит.

Зазвонил телефон полковника, он нажал клавишу ответа, отошел на шаг в сторону.

– Слушаю, Василий Александрович!.. Сказал же, выдвигаемся. А какие проблемы? Да нет, все в ажуре. Все спокойно!.. А что генерала беспокоит? Да перестаньте вы там, ей-богу, панику сеять. Нас же тут чертова туча, если что, отобьемся!.. Так и передай товарищу генералу!

Полковник оглянулся на столпившихся вокруг служебных машин сотрудников, взглянул на готовый к дороге трейлер, на Мансура, которого усаживали в один из автомобилей, повернулся к капитану.

– Ты, Семен Степанович, особенно за внучку не переживай. Подключим все силы. В самом срочном порядке. Ну и со всеми делами особо валандаться не будем.

– Может, дать кого-нибудь из моих людей для сопровождения? – предложил тот. – Или, допустим, за баранку трейлера сядет Кулаков?

– Зря волнуешься, капитан, – засмеялся Яков Михайлович. – Я зачем такую ораву с собой привез? Справимся! – дружески приобнял, похлопал по спине. – Держись, Бурлаков! Выплывем! – и направился к своим людям.

Проходя мимо покореженной бурлаковской «Нивы», дежурно поинтересовался:

– «Ниву» свою в утиль? Или попробуешь восстановить?

– Не до этого, товарищ полковник.

– Понимаю.

Полковник ушел, Гуляев незаметно перекрестил его вслед.

– Меньше народа, больше кислорода.

– Тормозните движение, – дал команду подчиненным капитан.

Игорь и Стас кинулись к трассе, чтобы остановить транспортный поток в одном направлении, Гуляев занял место на противоположной стороне, и вскоре движение замерло.

Ментовские машины с включенными мигалками и сиренами неторопливо, по-хозяйски выползли на трассу, зажали спереди и сзади тот самый груженный арбузами трейлер, быстро набрали скорость и вскоре скрылись за бугром, оставив после себя жидковатое облако серой пыли и оглашая окрестности пронзительным воем спецсигналов.

Григорий достал из кармана мобильник, нашел нужный номер.

– Товарищ майор… Гуляев беспокоит. Ну, все. Уехали… Трейлер с грузом тоже двинулся. Нет, товар не проверяли. Ничего не шмонали, говорю. Наверно, теперь в городе. Кто был?.. Полковник Миронов из управления, пара следаков, ну и еще какой-то народ. Да нет, все прошло спокойно, без скандала. Правда, Яков Михайлович прямо здесь, на посту подписал рапорт на увольнение одного из наших, но это так, мелочь. Не стоит обращать внимания. Фамилия?.. Лыков, младший лейтенант!.. Понял, на связи, товарищ майор, – сунул телефон в карман рубахи и направился к своим.

Игорь со стороны понаблюдал за происходящим, набрал в мобильном номер.

– Батя, коротко… Ты как-то упоминал о человеке по кличке Щур. Он проходил у вас, по-моему, по рэкету. Можешь навести о нем справки?.. Очень нужно, отец!.. Чем быстрее, тем лучше. Приеду – изложу. Салют.

Володя Гуськов вышел из главного входа местного университета, быстро сбежал по ступенькам, минуя довольно плотную толпу абитуриентов, достал из рюкзака мобильник.

– Мам, все! Поздравь, документы приняли!.. Когда результаты? Через двадцать дней!.. Вывесят списки, назначат собеседование. Как ты там?.. А этот человек? Все еще дрыхнет? Не трогай его, пусть спит. Скоро буду! Привет!

Почти уже вышел за университетскую ограду, готов был направиться в сторону автобусной остановки, как вдруг услышал рвущее перепонки рычание мощного байка. Оглянулся, увидел бесцеремонно въехавшего прямо во двор на крутом мотоцикле парня, придержал шаг.

Находившаяся здесь публика притихла, стала с интересом наблюдать за мажорным абитуриентом. Тот заглушил двигатель, не спеша ступил на асфальт, снял черный тяжелый шлем, обошел вокруг своего чудо-мотоцикла, проверил, хорошо ли он стоит, двинулся ко входу в университет.

– Виталик! – громко окликнул его Володя. – Глушко!

Тот оглянулся, не сразу узнал, двинулся навстречу, снимая с рук гоночные перчатки.

– Привет, чувачок… Гусек, по-моему?

– Он самый.

Пожали руки, Гуськов кивнул в сторону байка.

– Давно приобрел?

– Сегодня. Отец подарил ко дню рождения.

– Круто, – не без зависти заметил Володя. – Получается, у тебя два праздника в одном пузыре.

– Получается так.

– Поздравляю.

Виталик снисходительно кивнул, поинтересовался:

– Документы сдал?

– На журналистику.

– Я тоже пойду занесу. На юридический.

– Ну, каждому свое. Теперь это модно.

– Ты сейчас в какую сторону?

– На автобус.

– Домой? Хочешь, подброшу?

– Вообще-то, не против. Никогда на таком не ездил.

– Жди. Заодно присмотри за тачкой, – Виталик сунул Володе шлем, быстро зашагал в сторону входа в университет.

Мотоцикл, широченный, ревущий, сверкающий, несся на серьезной скорости по улицам города, обращал на себя внимание народа, эффектно притормаживал перед светофорами, выделывал крутые кренделя между автомобилями.

– Как ты, Гусек? – оглядывался Виталик. – Не труховато?

– Нормально, – щурился от ветра Володя.

– Тремайся покрепче, чувак. И работай корпусом, чтоб не заносило.

– Стараюсь.

Пересекли центральные улицы, помчались по набережной, справа гладкой фольгой блеснула Волга, ударила по глазам.

– Извини, забыл, как тебя реально? – крикнул Виталик.

– Володя.

– Меня Виталий.

– В курсе.

– Просто давно не пересекались. Лет пять, наверно. Запомнил, что по-смешному – Гусек.

– Как раз пять. На городской олимпиаде. Мне тогда было тринадцать.

– Класс!.. Здорово, что окликнул.

– Сначала обратил внимание на байк, потом на тебя!

– Сам не верю, что получил такую игрушку!

– Дорогая, наверно?

– Бабки не мои. Папашкины!

– Здорово!

Выскочили на окраинный район, дорога здесь стала хуже, в выбоинах. Виталик сбавил слегка скорость, взял правее на неукатанную зеленую обочину, прибавил газ, и мотоцикл помчался дальше, пугая прохожих, удивляя редких автомобилистов, возбуждая дворовых собак за заборами.

Вырулили на узкую улочку, прилепились к самому плетню, подкатили к калитке. Псы в соседних домах радостно и наперебой загорланили, радуясь новому звуку в своем районе.

– Здесь, что ли, живешь? – спросил Виталик не без удивления.

– Вот в таком имении, – кивнул Гуськов, сбрасывая ногу с сиденья.

– С родителями?

– С мамой.

– Мама на работе?

– Дома.

– Выходная?

– Вообще дома. Уже не работает. Была библиотекарем, пока не уволили, теперь торгует на остановке зеленью, огурцами с грядки, помидорами.

– Хочешь, зайду?

– В следующий раз.

– Тогда пиши номер, позванивай.

Володя ввел в трубку телефон нового приятеля, подал руку.

– Пока.

Из калитки вышла мать Володи, удивленно уставилась на приехавших.

– Моя мама, – кивнул в ее сторону сын.

– Здравствуйте, – коснулся ладонью шлема Виталий. – Доставил сына в целости и сохранности!

– Спасибо, – поклонилась Оксана. – Может, зайдете в хату?

– В следующий раз, – остановил ее Гуськов. – Виталик сильно торопится.

– Все, бай! – байкер не без труда развернулся на узкой улочке, с ревом понесся прочь.

– Мам, соображаешь? – спросил Володя, когда вошли во двор.

– Не поняла. Стесняешься в дом пригласить?

– При чем тут стесняешься?.. В хате человек.

– Ну да… Как-то не подумала. А этот парень чей?

– Башлёвых родителей.

– Володя, что за слова?

– Нормальный русский язык, – сын придержал Оксану. – Человек все еще спит?

– Проснулся. Напоила чаем.

– Что-нибудь сказал?

– Молчит. Может, тебе скажет.

– Ладно, пошли.

При виде вошедших в комнату Бату спустил ноги с койки, сел ровно, сказал Володе с сильным нерусским акцентом:

– Страствуйте.

Тот взял табуретку, сел напротив.

– Как вас зовут?

– Бату.

– Не русский?

– Калмык.

– Где живете?

– Не здесь. Далеко.

– Как здесь оказались?

– Работаю. Чабан. Овцу пасу.

– Семья, жена есть?

– Есть. Тоже далеко.

– Его хотели убить, – вмешалась мать.

– Кто? – посмотрел на нее Володя.

– Говорит, какие-то люди.

– За что?

– Спроси.

Парень снова повернулся к чабану.

– Мы должны сообщить о вас в полицию.

– Не надо в полицию, – замотал тот головой. – Я скоро уеду. Надо несколько дней.

– Вы собираетесь жить у нас?

– Да. Очень прошу.

– Но мы совсем вас не знаем, – возразила Оксана.

– Я ничего плохого не сделаю. Клянусь.

– Почему мы должны вам верить? – удивился Володя. – Говорите, вас хотели убить?

– Да, хотели. Очень хотели. Сильно били. Думал, умру, не буду больше жить.

– Кто бил?

– Не знаю… Люди. Шел ночью от гаишников «Волчьей балки», меня догнали, стали бить.

– А что вы делали на «Волчьей балке»?

– Отдал ментам записку. Отдал и сразу ушел.

– Какую записку?

Бату помялся, с неловкой усмешкой произнес:

– Там был написан номер машины, которую надо было остановить. Больше ничего не знаю.

– От кого была записка?

Бату помялся, не сразу ответил:

– От человека.

– Вы его знаете?

– Немножко.

– Кто он?

– Не могу сказать. Меня тогда сразу убьют.

– Значит, в полиции все расскажете! – решительно заявил Гуськов. – Расскажете, они возьмут вас под защиту.

– Не надо, прошу… Час еще побуду и уйду. Обещаю.

– Сынок, можно тебя на минуту? – попросила Оксана Викторовна.

Вышли в соседнюю комнату, мать зашептала:

– Чего ты на него? Пусть пока человек останется. Куда он в таком состоянии? Что он нам сделает?

– Перережет или передушит ночью! Он же непонятный, мутный какой-то! Ни в чем не признается.

– Хорошо, согласна. Пусть живет в сарае, пока не оклемается. На ночь будем запираться.

– Все равно нужно в полицию! Пусть разберутся.

– Ага, разберутся. Так разберутся, что вообще неизвестно куда потом его денут.

На пороге комнаты появился чабан, поклонился.

– Извините, пожалуйста… Могу сказать, кто послал меня на «Волчью балку» к ментам. Мой хозяин послал. Он не калмык. Кыргыз!

– Ну и чего дальше? – не понял парень.

– Вы спросили, я сказал… Только он не должен знать, что я здесь. Очень прошу.

– Откуда мне знать, кто ваш хозяин и где он!

– У меня есть телефон. Только я немного забыл. Вспомню, скажу.

– Ваше дело, – согласился Володя. – Можете остаться у нас. Но жить пока будете в сарае. Там есть на чем спать, а попить-поесть мы принесем.

– Спасибо, – улыбнулся Бату. – В сарае лучше, никому мешать не буду.

Из окна своего кабинета Артемий Васильевич видел, как во двор на дорогом внедорожнике въехал Даниил Петрович Глушко, что-то бросил оставшемуся возле машины охраннику, вальяжным, достойным шагом двинулся к административному корпусу.

Засигналил мобильник, Бежецкий кинул взгляд на определившийся номер, с нескрываемой раздражительностью спросил:

– Да, Лариса… Что? Нет, еще не звонил. Мы с ним условились на три дня… Я тоже нервничаю, любимая, но нужно уметь держать себя в руках. Целую, детка.

В дверь заглянул помощник Вадим.

– К вам Даниил Петрович Глушко.

– Приглашай.

Войдя, Даниил Петрович снял легкий льняной пиджак, небрежно швырнул его на диван, подошел к хозяину кабинета, внимательно и изучающе осмотрел приятеля.

– Совсем ночь не спал?

– Почти.

– Так, дорогой, нельзя, – гость подошел к холодильнику, достал бутылку пива, отвинтил крышку, с удовольствием выпил почти до дна. – Как говорил классик? Холодная голова, горячее сердце, железные руки. Это у нас теперь должно быть в арсенале. И ни паники, ни расслабона! – бросил пустую бутылку в корзинку для мусора. – Как сын?.. Виталик сказал, что ты вчера вытащил его из клуба.

– Ну, вытащил.

– Может, пора уже взяться всерьез?.. Погибнет парень.

– Присматривай лучше за своим.

– Да уж присматриваю, – Даниил Петрович достал из борсетки мобильный телефон, нашел в нем что-то. – Полюбуйся.

Артемий увидел на экране парня на крутом байке, недоуменно вскинул брови.

– Ну и что?

– Так ведь сын мой! Сегодня стукнуло восемнадцать. Получил подарок.

– Делать больше не хрен, не дай бог, расшибется.

– Не-е, он у меня правильный. Здесь я спокоен! – Глушко уселся в кресло, откинув мощные ноги бывшего спортсмена. – С тестем когда встреча?

– В три.

– Почему не раньше?

– Так назначил, – раздраженно бросил Артемий.

– Хреново. Трейлер с товаром к этому времени уже загонят к следакам.

– Значит, будем топтать дорожку к следакам.

– Все равно хреново. Лишний гемор… Не в курсе, кто из ментов поехал на «Волчью балку»?

– В курсе. Полковник Миронов с командой.

– Наш человек?

– Наполовину. Но при необходимости пододвинем еще ближе.

– Может, брякнуть этому полкану, чтоб придержал трейлер на «Волчьей балке»?.. Хотя бы до вечера. А к тому времени нарисуются возможные варианты. Дело-то может завертеться вовсе не шуточное.

– Поздно. Колонна уже выехала.

– Ну и что будем делать?

– Ждать, – Бежецкий помолчал, поднял тяжелые припухшие глаза на Петровича. – Что там с девкой?

– Какой девкой? – насторожился тот.

– Которую Щур притарабанил с «Волчьей балки»… Внучка мента, капитана.

– Пока держу у себя на участке.

– Зачем?

– Пригодится. Человеческий фактор в наших делах иногда играет решающую роль.

Бежецкий вернул гостю его мобильник, услышал трель своего телефона.

– Да, Георгий Иванович… Нет, не один. Мистер Глушко у меня. Переливаем из пустого в порожнее… Показал фотку сына на крутом мотоцикле, – коротко и нервно засмеялся. – Я ему сказал примерно то же… Да, я уже в курсе. В курсе, говорю! Звони, если что. Да, при встрече кое-что расскажу любопытное. – Отключил связь, кивнул Даниилу Петровичу: – Тебе привет.

– Значит, колонна уже выехала с «Волчьей балки»? – поинтересовался тот.

– Выехала. Теперь остается ждать новостей, – Артемий внимательно посмотрел на Глушко, не сразу спросил: – Вот какой вопрос, Петрович. Что ты думаешь о Георгии?

– То же самое, что и ты! – удивленно вскинул тот брови. – А он что, начинает финтить?

– Не в этом дело… Ты не замечал, что Георгий Иванович иногда бывает, как бы под кайфом?

– Да вроде нет. Он всегда такой. Под кайфом! – вскинулся тот.

– То веселый, бодрый, то вовсе никакой.

– Не замечал как-то. Наверно, как все люди… А ты чего, Артемий, решил меня на вшивость проверить?

– Да нет, просто спросил.

Впереди трейлера с мигалками и сиреной неслись две полицейские машины, сзади подстраховывала третья. Занимали больше половины трассы, встречный и попутный транспорт спешно сдвигался на обочину, уступая дорогу такой серьезной колонне, иные просто останавливались, не желая попасть под возможные жесткие кары.

Миновали небольшую, почти пересохшую речушку, поднялись в горку, откуда открывался бескрайний степной вид с кукурузными и бахчевыми полями, затем дорога круто пошла вниз. Мягко спустились в глубокую зеленую лощину, проскочили второй мосточек через речку.

И тут по ним ударили… Из зарослей, с двух сторон, мощно и прицельно. Били бог знает из чего. Похоже, из крупнокалиберного. Передние машины были подбиты сразу, тут же и на полной скорости понеслись с крутого обрыва в речку.

По трейлеру ударили с такой силой, что его сначала отбросило, потом перевернуло и через какие-то секунды охватило пламенем.

Третью машину, идущую сзади, тоже подсекли пулеметными очередями, отчего ее занесло на другую сторону дороги, подбросило на попутный транспорт и тут же потащило в густые пыльные заросли.

Какие-то люди успевали выскочить из машин, с криками бросались врассыпную, но очереди их настигали, подкашивали, валили на землю.

Над трассой стоял густой столб из пыли, дыма, огня… И непрерывный вой клаксонов.

Через какое-то время два прытких «УАЗика», выкрашенные в пятнистый камуфляжный цвет, на полной скорости, не разбирая дороги неслись по степи подальше от трассы, где только что случилась стрельба.

Ныряли в крутые балки, выскакивали на противоположной стороне, выбирали места, где кучерявились серые от жары и пыли низкорослые лесополосы, снова шли боком вдоль очередного высохшего русла, скатывались вниз, потом вырывались на противоположную сторону и уходили к горизонту.

Наконец, вдали показались два каких-то невнятных строения, «УАЗы» взяли курс на них, пересекли бахчевое поле и выскочили прямо на эти два сарая. Похоже, в этих сараях когда-то содержали то ли овец, то ли коров, все вокруг было вытоптано и выбито следами от копыт.

Навстречу «УАЗам» от мощного внедорожника выдвинулись четверо парней в черных костюмах во главе со Щуром, стали ждать.

«УАЗы» тормознули, из переднего прытко выскочил мужчина средних лет в камуфляже, крикнул оставшимся в машинах:

– Не выходить!.. Ждать!

Быстрым шагом подошел к Щуру, поздоровался.

– Все в ажуре? – спросил тот.

– В полном. Раздербанили подчистую. Сам все увидишь в телевизоре.

– Верю, – Щур полез в карман, вынул несколько тугих долларовых пачек. – Можешь не пересчитывать.

– Благодарю.

Мужчина сунул деньги в карман, козырнул и четким шагом двинулся к своему «УАЗу».

Их расстреляли сразу, в момент. Люди Щура профессионально выхватили из-под пол пиджаков короткоствольные автоматы и принялись поливать их очередями, не оставляя жертвам никакого шанса на ответный бой…

Аверьян, тощий, высокий, высушенный многолетними отсидками и пристрастием к дурным привычкам, в чем-то даже изящный, отлично говорящий на хорошем русском, сидел за столиком в дальнем уголке зеленого ухоженного двора, раскачивался в плетеном кресле, цепко сжимал острые кулаки под подбородком.

Это был тот самый человек, которого недавно ночью тормознул Лыков.

Из глубины двора возникла юная девушка с тонкими восточными чертами, подошла к мужчинам, налила обоим чай в пиалы, улыбнулась.

– Брат, может, еще чего-нибудь подать?

– Спасибо, Малика, если нужно, скажу.

Малика удалилась, Аверьян поднял глаза на расположившегося напротив полноватого лысеющего господина лет тридцати, явно восточного происхождения, негромким, низким голосом спросил:

– Ну, и как думаешь, Ахмет, что все это значит?

– Война, – коротко ответил тот.

– Кого с кем?

– Со всеми. Но в итоге может зацепить и нас.

– Думаешь?

– Почему нет?.. Давай, дорогой, не будем обманывать друг друга. Кто подставил трейлер?

– Но мы его не расстреливали?!

– Мы не расстреливали, но наводку на груз дали мы.

– У нас все чисто.

– Я тоже так считал. Теперь начинаю сомневаться.

– Что не так сделано? – сдержанно вспылил Аверьян. – Где у нас лажа?

– Спокойно, брат… Разговариваем, да? Давай по порядку. Наняли людей…

– Идиотов.

– Не согласен. Нормальные люди. Профессионалы… Смотри, что дальше. Гаишникам дали наводку, да?.. Трейлер задержали. Дальше наши люди делают все правильно. Хвосты зачистили, ненужных свидетелей убрали, и мы решили, что на этом все. Дело сделано.

– Ты так не считаешь?

– Не считаю, Шеф… Кто-то оказался умнее нас. Пошел как в шахматах, резко королем! Устроил бойню.

– Кто, думаешь?

– Есть варианты. Об этом потом. Но пока мы очень рискуем. Если ошиблись хоть в каком-то звене, в какой-то мелочи, всё обязательно выплывет. Менты сейчас будут рыть по-черному.

– Из-за Бежецкого?

– В первую очередь. Груз ведь его.

– Кто об этом знает?

– Бежецкий знает. Его люди знают. Мы знаем. Просто так это дело не уляжется. Забросят сети на все триста шестьдесят!

– А если это сам Артемий расстрелял груз?

– Интересная тема. Только вопрос: зачем ему этот цирк со стрельбой?

– Убрать все улики, всех свидетелей, расчистить поляну! Черт с ними, с этими двумястами килограммами героина!.. Потом наверстает, когда всех пересажают или перестреляют!

– К тому же у Бежецкого есть крыша.

– Да. Любимый тесть. Господин губернатор. Он сделает все, чтобы отмазать Артемия. Представляешь, что сейчас будет? Куча комиссий из Москвы. Телевидение сутками будет орать, газеты вообще сойдут с ума. Как шакалы набросятся…

– Я как раз об этом, – усмехнулся Ахмет. – Как бы нас не зацепило рикошетом.

Аверьян посидел какое-то время, что-то прикидывая, взял пиалу с чаем со стола, сделал несколько глотков, поднял взгляд на собеседника.

– Что с Мансуром?

– Никаких пока сведений. Думаю, убили при стрельбе.

– А если не убили?

– Будем отслеживать.

– Кто конкретно отнес гаишникам записку с номером трейлера?

– Чабан.

– Местный?

– Сказали, калмык. Работал здесь. Встретили в степи, дали деньги, попросили отнести записку.

– Живой?

– Ликвидировали.

– Кто-нибудь проверил?

– Доложили, все чисто.

– А люди, которые отдавали чабану записку на «Волчью балку», где сейчас?

– Их больше нет.

Аверьян снова помолчал.

– Много вопросов возникает, Ахмет.

– Что знаю, на то отвечу, Шеф.

– Гайцы с «Волчьей балки» все целые?

– Не могу сразу ответить. Нужно проверять.

– Постарайся, дорогой… Особенно нужно узнать, какому менту персонально передал чабан записку.

– Это важно?

– Очень. Потянут, из маленькой ниточки может получиться большое одеяло. Обязательно узнай про этого мента, если он живой, – Аверьян брезгливо вылил остывший чай в большую пиалу. – Говорят, сын Бежецкого серьезно сидит на наркоте?

– Есть такая проблема.

– Где парень берет товар?

– В клубах. У барыг.

– Могут наши люди понаблюдать за ним, познакомиться? Если нужно, пусть помогут нечастному… Хоть баблом, хоть дозой. Зачем страдает парень?

– Конечно, уважаемый. Мои люди всегда готовы на хорошие дела.

– И обязательно позови в гости. Думаю, ему будет хорошо у нас.

– Пусть нам Всевышний поможет.

Помолчали, думая каждый о своем, Аверьян наконец негромко произнес:

– Еще просьба, Ахмет… Свяжись сегодня с майором, нужно встретиться.

– С Аркадием Борисычем?

– Пусть приедет. Мы не должны сейчас упустить важный момент. А судьба пока гоняет мяч на нашем поле.

Четвертая часть

Губернатор Козлов Борис Сергеевич, невысокий плотный, с покатым упрямым лбом, некоторое время молча выхаживал из угла в угол кабинета, затем остановился перед Бежецким, спросил коротко, в лоб:

– Твоя работа?

– Что? – то ли не понял, то ли растерялся Артемий.

– Расстрел трейлера и полицейских.

– Мне уйти?

– Уйдешь, когда позволю… Зачем ты это сделал?

Бежецкий взял себя в руки, ответил спокойно, достойно:

– Если бы я был полным идиотом, то поступил бы именно так. Но я пока еще в своем уме.

– Работа была проделана тупо, топорно, по-идиотски.

– Тем более, я здесь ни при чем. Природа одарила меня способностью думать перед тем, как что-то сделать.

Губернатор помолчал, крепко сцепив пальцы перед подбородком, кивнул.

– Хорошо, зайдем с другой стороны. Допустим, это не твоя работа…

– Это… работа… не моя! – вразбивку жестко произнес зять.

– Хорошо, не твоя. Но ты прекрасно понимаешь, что косяк упадет именно на тебя.

– Не уверен.

– А я уверен!.. Товар в трейлере был чей?

– Не знаю.

– А я знаю!

– У вас, Борис Сергеевич, есть доказательства?

– Я достаточно хорошо тебя знаю.

– Остается только вызвать секретаршу, изложить все на бумаге и передать компетентным органам.

– Пошел к черту! – Козлов сжал крепкими кулаками виски, тихо застонал. – Ты ведь представляешь, какой сейчас поднимется вой!.. Бог с ним, с трейлером!.. Но погибли сотрудники полиции. А менты – каста посерьезнее любых бандитов. Они не прощают тех, кто зарится на их поганые жизни! И обязательно докапываются!

– Знаю. Не понимаю только, зачем вы мне все это говорите.

– Не понимаешь?

– Не понимаю.

– Зачем мне позвонила дочка в самую рань? Обычно дрыхнет до полудня, а тут вдруг позвонила. Зачем?

– Мне нужна была встреча с вами, Борис Сергеевич.

– Срочно?

– Да, срочно.

– Повод?

– Повод? – переспросил Артемий, усмехнулся, качнул головой. – Только держитесь за стул, чтоб не упасть.

– Говори. За четыре года нашего «родства» я готов ко всему.

– Ваши муки заканчиваются, Борис Сергеевич… Я ухожу от вашей дочки.

– Что за шутки? – нахмурился тот.

– Не шутки. Все очень серьезно… Я больше не ваш зять. Завтра же подам на развод, и ваша любимая Ларочка свободна, как вольный ветер.

Козлов какое-то время удивленно смотрел на Бежецкого, глуповато хохотнул, затем лицо губернатора снова стало серьезным.

– Лариса знает?

– Пока нет. Решил начать с вас.

– Вы поссорились?

– Мы ссоримся каждый день, но это не повод для развода.

– И какой же повод?

– Повод один – надоело быть вашим зятем. Обрыдло, заколебало, осточертело ходить на цырлах под вами, под вашими холуями, под вашим окружением. Скалиться, улыбаться, изображать покорного и счастливого. Влезать в ваши интриги, в ваши грязные дела, в ваши страхи. Мне уже немало лет, и хочу пожить без этого.

– По-моему, ты сошел с ума, – с предельным недоверием произнес губернатор.

– Вам так кажется. Полное, предельное облегчение – вот что сейчас поселилось в моей душе!

– Забавно, – Козлов постоял в размышлении над услышанным, с прищуренной усмешкой взглянул на посетителя. – Но дрянь ты редкая.

– Мне уйти? – спросил тот.

– Уйдешь, когда скажу, – Борис Сергеевич подошел к большому стеклянному буфету, взял бутылку дорогого коньяка, две рюмки, выставил все на стол, налил густой золотистой жидкости.

– Прощальный тост? – усмехнулся Артемий Васильевич.

– Не надейся. Будем считать, ты погорячился. Рвать сложившиеся отношения не только легкомысленно, но и опасно. Давай за тот день, когда ты сделал моей дочке предложение и я был не против.

– Я бы не хотел за это пить.

– А за что?

– За то, чтобы каждый из нас выпутался из сегодняшней истории.

– Без меня ты не выпутаешься, – усмехнулся губернатор.

– Вы без меня тоже.

Чокнулись, выпили до самого дна. Козлов вытер губы бархатной бордовой салфеткой, развернул шоколадную конфету.

– Я ведь уничтожу тебя, Артемий. Неужели не понимаешь?

– Или я вас.

– Уверен?

– У меня достаточно против вас материала, Борис Сергеевич.

– У меня больше.

– Значит, будем играть на опережение.

– Не боишься идти против меня вот так – напролом?

– Боюсь. Но у меня нет выхода. Я принял решение.

Козлов помолчал, в раздумье покачивая головой, мягко спросил:

– Хорошо. Твои условия?

– Я оставляю все нажитое Ларисе и ухожу. Это раз… Второе – вы забываете меня, не мстите, не преследуете. Меня для вас – нет!

– Третье?

– Быстро и оперативно закрываете дело о расстреле трейлера, гасите его, и мы выходим чистыми.

– Значит, это все-таки дело твоих рук? – чуть ли не воскликнул от радости Борис Сергеевич.

– Это дело ваших рук, господин губернатор. И при необходимости я легко смогу доказать это, – Бежецкий поставил рюмку на стол и быстро направился из кабинета. Оглянулся перед порогом, зло выкрикнул: – Всё! Я добью вас, Борис Сергеевич!

С сиреной, с мигалками, на предельной скорости несся полицейский «Форд» от поста «Волчьей балки» в сторону происшествия, обходил стороной скопившийся на трассе транспорт, рискованно нырял в глубокие, заросшие кустарником балки, выскакивал на равнину, откуда уже хорошо просматривался густой столб дыма.

За рулем сидел Стас. Отчаянно сжимал баранку, по-звериному чувствовал любую опасность, любой поворот, любую непредвиденную преграду, любую возможность избежать аварии. Рядом – капитан Бурлаков, сзади – Лыков и Гуляев.

Выскочили, наконец, к тому участку дороги, где случился расстрел колонны. Стас, матерясь и заставляя застрявшие машины разъехаться, дать дорогу, умудрился добраться до перевернутого и дымящегося трейлера, всей командой выскочили из «Форда».

Увиденное ужаснуло. Разбитые полицейские машины, разбросанные тела, дым, гарь, хлюпающая жижа под ногами – то ли от крови убитых и раненых, то ли от расхераченных арбузов.

На кровавом пятачке суетились какие-то люди – водители, попутчики, пассажиры, – пытались разобраться в телах, в живых людях.

Гайцы мгновенно ринулись в общее одурманенное произошедшим толковище. Стас уже тащил уцелевшего следователя Уколова Николая Ивановича в сторону кювета, Семен Степанович возился с не подающим признаков жизни полковником Мироновым, Гуляев вытаскивал из покореженной полицейской машины людей, то ли живых, то ли уже окостеневших.

Игорь Лыков отволок бездыханное тело молодого парня в ментовской форме к другим лежавшим на обочине, бросился следом, по пути заглянул в кабину перевернутого трейлера, обнаружил там тоже окровавленного полицейского, аккуратно и с трудом выгрузил на землю, передал в руки двум ребятам-добровольцам. Услышал негромкий сиплый крик:

– Полицейский… брат… помоги… помираю, брат…

Оглянулся, увидел под колесами трейлера Мансура, окровавленного, грязного, зовущего. Подобрался к нему поближе, принялся вытаскивать его оттуда, бормоча:

– Мразь… Ты должен подохнуть, а я тебя спасаю. Спасаю сволочь!

– Кого тащишь, придурок?! – вызверился пробегавший мимо Гуляев. – Оставь гадину, пусть подохнет!.. Другим помогай!

– Пошел ты…

Игорь все-таки выволок Мансура к дороге, подальше от убитых, склонился над ним, захрипел с черной пеной на губах.

– Говори… Слышь, говори, пока не сдох! Где может находиться дочка капитана?.. Ты должен знать, говори!

– Щур увез, – еле слышно ответил тот.

– Куда увез?.. К кому?

– Думаю, к Петровичу.

– Кто такой?

– Клянусь, больше ничего не знаю.

– Ладно жди здесь! Выживешь, просто так не оставлю, – и тут же бросился спасать оставшихся.

К нему пробиралась группа телевизионщиков во главе с девушкой-репортером…

Массивные ворота загородного особняка Георгия Ивановича Зыкова автоматически разъехались по сторонам, во двор вкатился черный, прибитый пылью джип, из него выбрался Щур, направился в сторону дома.

Георгий Иванович закончил процедуру с кокаином в туалетной комнате, привел лицо в порядок, вышел в общую залу, где уже находился Щур. За спиной Зыкова маячили три могучих охранника.

Щур и хозяин особняка радушно пожали друг другу руки, прибывший не без юмора сообщил:

– Сделано, как велено.

– Сколько парней было с тобой?

– Пятеро.

– Где они?

– Получили бабки, поехали обмывать хорошее дело.

– Куда?

– На лиман… Там их уже ждут – с рыбкой, водочкой, девочками.

– Обратно сам будешь встречать?

– Зачем?.. Обратно их встретят ангелы небесные. Каждому пареньку свой ангел, своя молитва.

– Гляди, как бы кто-нибудь не остался без ангела.

– Обижаете, Георгий Иванович. Не первый раз отправляем людей на лиман. Место святое, проверенное.

– Молодец, я доволен, – Зыков снисходительно похлопал Щура по крепкой спине. – Если не возражаешь, с тобой рассчитаюсь чуть погодя. Не возражаешь?

– Как прикажете, Георгий Иванович. Не горит.

– Не горит, хоть и тлеет. А сейчас пока отдохни. Выпьешь, закусишь, поспишь. Устал ведь?

– Есть маленько. По нервам.

– Вот и ступай, – хозяин оглянулся на охранников. – Проводите моего друга в апартаменты, там все готово.

– Апартаменты – это что? – не понял Щур.

– Апартаменты – то самое место, где отдыхают лучшие друзья, – Георгий Иванович снова махнул охранникам. – Чего застыли? Выполняйте.

– А может, я лучше дома? У себя? – неуверенно спросил Щур, почувствовав неладное. – Чего вас утруждать?

– Сначала у меня, потом у себя, – улыбнулся Зыков. – Не будем спорить, Щур. И мобилу давай сюда.

– Зачем?.. Мне кой-кому звякнуть нужно.

– Звякнешь. Знаешь, что с мозгом бывает, когда много трещишь по этой штучке?

– Слыхал. Закипает.

– Вот и гони его сюда.

Щур нехотя передал мобильник Зыкову, к гостю с двух сторон подошли два дюжих охранника, старший коротко скомандовал:

– Вот в тот домик. Вперед!

– Георгий Иванович! – оглянулся Щур. – А эта девка, которую я ночью прихватил?.. Она где?.. У вас или все еще у Даниила Петровича?

– Тебе зачем?

– Так ведь жалко!.. Она вовсе как бы не при делах! Симпотная.

– Понравилась?

– А чего? – оскалился тот. – Молодая, не тронутая, к тому же дед – мент. Копеечка к копеечке, копилочка к копилочке.

– Вариант забавный, – хохотнул Зыков. – Женись!

– Так я как раз об этом. Сдуру сгреб, теперь переживаю. Не дай бог, чего с девкой случится.

– Не переживай, Щур. Девочка в надежном месте. Будем специально беречь ее для тебя.

– У меня для вас есть кой-какая информация, – снова повернул голову ободренный Щур. – Насчет Даниила Петровича! Могу изложить!

– Изложишь. Обязательно изложишь, дорогой. Пусть она у тебя отлежится.

– Но информация важная, Георгий Иванович! Клянусь!

– Не нервничай, дружище! Всему свое время! А пока хорошего отдыха!

Щура ввели через тяжелые дубовые двери в низкий бревенчатый одноэтажный дом, провели через несколько безлюдных комнат, затем зашагали по узкому длинному коридору.

– Парни… слышь?.. – озирался Щур. – А здесь что, никто не живет? Ни одна душа?.. Я один, что ли, буду?

– Иногда одному побыть очень даже полезно, – с усмешкой ответил старший, открыл обитую железом дверь, втолкнул парня в просторную комнату. – Располагайся, дружбан, и ни в чем себе не отказывай!

Дверь тяжело закрылась, в замке несколько раз провернулся ключ, и стало тихо.

Щур дернулся было позвать, объяснить, попросить, но остановился, огляделся.

Комната была действительно большая, гулкая, с низким потолком, с зарешеченными окнами. Под стеной стоял раздвижной диван со стопкой постельного белья, тихо работал телевизор, в клетке дребезжала какая-то птичка – то ли канарейка, то ли идиотский попугайчик. Посередине комнаты возвышался стол, накрытый щедро и со вкусом, – садись, угощайся, радуйся.

Губернатор въехал во двор загородного дома Бежецкого, махнул телохранителям и водителю, чтоб оставались на месте, спросил топтавшегося рядом местного охранника:

– Лариса дома?

– Дома, Борис Сергеевич.

– Артемий Васильевич?

– Утром уехал, пока не возвращался.

Козлов торопливо поднялся на веранду, вошел в дом, миновал несколько комнат, увидел торопливо вышедшую навстречу Антонину.

– Ларисочка занимается, – сообщила та шепотом. – Минут десять еще. Подождете?.. Могу подать чай или кофе.

Губернатор молча отодвинул домработницу с дороги, услышал тягучую восточную музыку, двинулся в том направлении.

Лариса медитировала. Сидела в купальнике в позе лотоса, откинув голову назад и плотно закрыв глаза. На шаги вошедшего никак не отреагировала, продолжала отдаваться успокаивающей музыке и непостижимым мирам.

Борис Сергеевич опустился в кресло, стал терпеливо ждать окончания сеанса, гоняя желваки на скулах и ломая сухие крепкие пальцы.

Дочка, наконец, проделала несколько завершающих пассов, вышла из позы, взглянула на отца.

– Мне нужно еще десять минут.

– У меня нет времени.

– Десять минут, сказала.

– Перебьешься! – взорвался отец. – Есть срочный разговор.

Лариса с недовольным видом набросила халатик, села напротив.

– Имеешь привычку приезжать без предупреждения.

– А ты имеешь привычку отключать телефон.

– Говори, слушаю.

– Что у тебя с Артемием? – в лоб спросил Борис Сергеевич.

– То же, что и всегда.

– Вы с ним поссорились?

– Папа, мы с ним ссоримся постоянно, и для тебя это не новость.

– Этой ночью… или утром… что между вами произошло?

Дочка не без удивления пожала плечиками, коротко задумалась.

– Ночью ему кто-то позвонил, он сразу же завелся, сказал, что я должна назначить встречу с тобой.

– Кто звонил?

– Точно не скажу, наверно, кто-то из дружков.

– Кто?

– Блин, папа… Мне вообще его корефаны до мягкого места. Я не только их презираю, но еще и боюсь!

– Ты это серьезно?

– А ты вроде не знаешь! – отмахнулась Лариса. – Вечно какие-то дела, какие-то переговоры, какая-то муть… Знал ведь, за кого выдавал!

– Знал, но, видно, не до конца, – негромко произнес губернатор.

– А что случилось?.. Он был у тебя?

– Был.

– Поругались?

– Хуже. Разбежались.

– Можешь объяснить без полунамеков?

Отец взглянул на нее, усмехнулся.

– Он нас кинул, дочь.

– Кого?

– Тебя и меня… Подает на развод.

– Он что, вообще?.. Или ты прикалываешься?

Борис Сергеевич встал, подошел к окну, какое-то время смотрел во двор, где стоял его автомобиль, повернул голову к дочке.

– Значит, утром Артемий ничего тебе не сказал?

– О разводе?.. Ни слова.

– И ссоры между вами никакой не было?

– Ты с ним поговорил, он уехал. Сказал, что в три у тебя.

– Странно… Странно и непонятно.

– Что?

– Всё… Ты слышала новость, что расстреляли полицейских на трассе?

– По телику?.. Я его еще не включала. А кто расстрелял?

– Вот это главная загадка, Лариса.

Дочь тоже поднялась, подошла к отцу.

– Думаешь, это как-то связано с Артемием?

– Я тебе этого, дочь, не сказал. Сказала ты, – ответил Козлов, поцеловал ее в лоб и быстро пошел к выходу.

Мать, Володя и чабан Бату сидели в гостиной перед телевизором, смотрели новости.

Диктор сообщала:

– Сегодня в 12:35 на федеральной магистральной трассе М-6 в десяти километрах от поста ГАИ «Волчья балка» произошло вооруженное нападение на полицейский конвой, который сопровождал задержанный трейлер, груженный арбузами. По полученной информации трейлер мог также перевозить запрещенный груз, и по этой причине был остановлен сотрудниками дорожно-патрульной службы для досмотра. В данное время к месту происшествия выехала следственная группа, которой предстоит разобраться в причине случившегося.

Дальше пошла хроника, которую уже успели нахватать приехавшие журналисты: покореженные обугленные машины, перевернутый трейлер, разбросанные арбузы, бродящие по грязной и черной площадке люди, тела на обочине дороги… Пару раз промелькнули лица Гуляева, Кулакова, капитана Бурлакова. Напоследок интервью с Игорем Лыковым, черным от копоти и грязи. Говорил сбивчиво, рвано.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил девичий голос за кадром.

– Инспектор Госавтоинспекции, младший лейтенант Игорь Лыков.

– Говорите.

– А что говорить? – пожал плечами Игорь. – Конечно, жалко людей… Непонятно, за что погибли, пострадали. Никто не думал, что так получится. Такое нельзя прощать. Все должны быть наказаны… Хочу отметить всех сотрудников нашего поста с «Волчьей балки». Боевые офицеры, настоящие… Такими нужно гордиться. Хорошо, что никто из нас не пострадал… Как только началось, все рванули сюда. Вот помогаем, спасаем, стараемся… Дай бог, чтоб было поменьше жертв.

Девичий голос за кадром снова бодро спросил:

– Как считаете, что явилось причиной нападения на колонну?

– Могу сказать только свое мнение. Трейлер, который я тормознул… короче, он был остановлен мной по подозрению в транспортировке крупной партии наркотиков. А чтоб замести следы, на колонну напали. То есть расстреляли. Но это только предположение. Частное. Во всем должно разобраться следствие.

– Вы, когда останавливали трейлер, знали, что он перевозит наркотики?

– Да, у меня была такая информация.

– От кого вы ее получили?

– Извините, не для телевидения.

– Еще вопрос…

– Все, больше на вопросы не отвечаю.

– Пожалуйста…

– Все!

Сюжет закончился. В комнате было тихо, все молчали. Только в окно влетало приглушенное кудахтанье кур, нагловатое желание петуха что-то рвано прогорланить, собачий брёх, песня Шуфутинского в соседнем дворе про душу, которая «болит и плачет»…

– Я его знаю, – произнес негромко чабан.

– Кого? – Володя подался вперед.

– Офицера, гаишника… Который только что говорил в телевизоре. Я ему передал записка.

– Где?.. На «Волчьей балке»?

– Да, ночью. Он был там один.

– Ты знал, что трейлер везет наркотики? – Володя перешел на «ты».

– Не знал. Ничего не знал, только отдал записка с номером машины.

– Как зовут гаишника, не помнишь? – парня забирал азарт.

– Передал и сразу ушел.

– Точно, этому парню?

– Конечно. Совсем молодой.

– Тебе зачем это? – насторожилась мать.

– Мам, нужно. Не мешай, – отмахнулся сын и снова обратился к чабану: – Забыл, как тебя зовут?

– Бату.

– Слушай, Бату… Телефон, про который говорил… телефон своего хозяина… ты вспомнил?

– Вспомнил, – с некоторой запинкой ответил тот.

– Сейчас я запишу, – Володя взял свой мобильник, приготовился вгонять в него номер. – Говори, ну?

– Плюс сем… девяцот пят… шессот шесдесят… – чабан перестал диктовать. – Хочешь звонить ему?

– Боишься?

– Конечно. Думаешь, зачем меня чуть не убили?

– Сынок, не впутывайся ты в это дело, – снова вмешалась Оксана. – И человека оставь в покое. Как пришел, так и уйдет.

– Да, уйду… Если можно, завтра.

– Говори номер телефона, – потребовал парень.

– Володя…

– Мам, хватит!.. Я кем хочу стать?.. Журналистом? Представляешь, какой материал сам в руки лезет?

– Это опасно, сынок.

– Журналистика – вообще опасное дело!.. Кто не рискует, тому не аплодируют, мама, – парень снова повернулся к чабану. – Как зовут хозяина?

– Адыл. Он кыргыз.

– Где живет?

– Не скажу.

– Хорошо, номер телефона!

– …семнацат, трицат два, – продиктовал Бату оставшиеся четыре цифры, попросил: – Только не звони, пока я здесь. Хочу тихонько уйти и уехать на родину. Обещай.

– Обещаю. Но если передумаешь, скажи.

– Не передумаю. Очень боюсь. У меня пять детей. Жена ждет шестой.

Мать поднялась, пригласила:

– Ладно, давайте обедать. А там как бог пошлет.

Сын направился к выходу, Оксана окликнула его:

– Ты куда?

– Сейчас вернусь.

Володя вышел во двор, набрал номер.

– Виталик, салют… Володя Гуськов. Узнал?.. Есть пара минут? Что делаешь сегодня?.. А завтра?.. Есть интересная тема. При встрече расскажу. Хорошо, во сколько? Давай прямо с утречка. Часов в десять. Все, жду! – отключил телефон, направился в дом.

На пороге стоял чабан.

– Адылу… моему хозяину звонил?

– Ты чего, Бату?.. Если я дал слово, то держу! – засмеялся парень. – Пошли, мамка ждет.

Виталий вывел из гаража свой мотоцикл, любовно прошелся по аппарату мягкой бархатистой тряпочкой, хотел было запустить двигатель, как вдруг услышал:

– Эй!

Сначала не понял, откуда и кто его окликнул, бегло повертел головой, уселся на байк, но его снова позвали:

– Эй, парень!

Глянул на окна дома, увидел в окне второго этажа незнакомую девушку. Удивленно покинул мотоцикл, сделал пару шагов поближе.

– Привет… А ты кто?

– Никто, – ответила Наташа.

– А что там делаешь?

– Смотрю на тебя.

Парень заинтригованно заулыбался, достал мобильник, сделал пару снимков.

– Спускайся, прокатимся на байке!

– Мне нельзя.

– Почему?

– Не знаю. Сказали, чтоб сидела и никуда не выходила.

– Кто сказал?

– Какие-то люди.

– Сейчас я поднимусь к тебе!

Виталий быстро проверил устойчивость мотоцикла, бегом направился ко входу в дом.

Поднялся на второй этаж, прошагал по длинному узкому коридору, увидел возле одной из дверей охранника. Решительно подошел, попытался открыть дверь. Охранник отстранил его.

– Сюда нельзя.

– Почему?

– Не велено… Нужно разрешение Даниила Петровича.

– Я его сын.

– Я знаю. И все равно нельзя.

– А кто там?

– Человек.

– Я могу поговорить с ним?

– Не можете. Только если будет команда Даниила Петровича.

– Сейчас команда будет, – парень нервно достал мобильник, нашел нужный номер. Автоответчик сообщил, что «абонент недоступен или находится…» – Может, все-таки впустишь?

– Не велено.

Виталий в беспомощной злости потоптался на месте, зачем-то спросил:

– Как тебя зовут, жлобяра?

– Леонид, – спокойно ответил тот.

– Ты, Леонид, за свое хамство ответишь.

– Я вам не хамил. Если нарушу инструкцию, меня уволят.

– Я сын… Понимаешь, сын Даниила Петровича! Я здесь на все имею право.

– На все имеете, а сюда нельзя, – тупо и упрямо повторил охранник.

– Дебил, – парень повернулся и быстро зашагал прочь.

Спустился во двор, посмотрел на окно второго этажа. Девушка по-прежнему была в нем.

– Не получилось! – сделал еще несколько снимков на мобильник. – Вечером что-нибудь придумаем. Познакомимся.

Сел на мотоцикл, завел двигатель, увидел вышедшую из дома мать, Нину Николаевну.

– С кем ты разговаривал? – спросила она, подойдя.

– Ни с кем, мама.

– А мне послышалось… Ты надолго?

– На пару часов. А папа где?

– Где папа? – грустно усмехнулась Нина Николаевна. – Кто знает, где наш папа?.. Как всегда, по делам, – подошла поближе, обняла сына. – Будь осторожней, Виталик… Когда отец купил тебе эту машину, я перестала спать.

– Все, нормально! – он поцеловал ее. – Я ведь тоже не хочу уйти с этого света раньше времени, – нажал на газ и с ревом выкатился со двора.

Капитан Бурлаков сидел на ступеньках разбитого в щепки крыльца служебного домика, гонял крупные желваки на впалых черных щеках, безостановочно курил, время от времени смачно сплевывая в сторону.

Младший лейтенант Лыков сосредоточенно и с тупым остервенением чистил пистолет, проверял на легкий ход, на точную подачу патронов.

Стас Кулаков и Григорий Гуляев стояли вдоль трассы по разным сторонам, лениво, на автомате подгоняли несущийся транспорт, совсем не желая кого бы то ни было тормозить. Гуляев первым заметил мигалку полицейской машины, идущей из города, торопливо, чуть ли не бегом поспешил навстречу.

Сине-белая «Шкода» миновала его, подрулила к «бунгало». Семен Степанович нехотя поднялся, махнул Игорю, чтоб шел следом, двинулся навстречу прибывшему начальству.

Из «Шкоды» выбрался тучноватый и ухоженный майор Полежаев, дал знак, чтобы водитель оставался на месте. Подал руку капитану, кивком поприветствовал остальных офицеров, оглядел раздолбанное хозяйство, все еще дымящийся сарай. Пожевал задумчиво полными красными губами, прогудел:

– М-да… Как говорится, был бы праздник, а спички найдутся, – взглянул на капитана. – Тяжело, Семен Степанович?

– Весело, – оскалился тот.

– Понимаю… Но ты держись. Сейчас всё управление на ушах, поэтому вопрос с внучкой решат. Думаю, день-два и решат.

– Мне бы неделю отгула, товарищ майор, – попросил Бурлаков.

– Желаешь попробовать самостоятельно? – усмехнулся тот. – Наподобие Шерлока Холмса?

– Сидеть здесь, ждать… С ума сойду.

– Решим, капитан. Но сначала тебя потерзают следаки, прокуратура. Есть что им доложить?

– Что знаю, то доложу.

– Этот народ вынет и то, чего никогда даже не знал, – засмеялся майор. – К ним лучше не попадай, – взглянул на лейтенантов. – Твои орлы тоже покоптятся в этих кабинетах. – Кивнул Лыкову: – Это ты, что ли, намолотил по телику про наркоту в трейлере?.. Ты что – видел эту наркоту, щупал, нюхал? Какое ты имеешь право на такое громкое заявление?

– Я всего лишь выразил свое мнение.

– А ты кто такой, чтобы выражать это мнение?.. Следователь? Прокурор?.. Кто-о?

– У меня были основания, товарищ майор.

– Какие?

– Я изложу их в кабинете следователя.

– Получается, ты первым тормознул трейлер?

– Так точно. Тормознул я, досматривали вдвоем. С лейтенантом Кулаковым, – ответил тот.

– Ну и чего, черти бы вас побрали, досмотрели?.. Где эти наркотики, про которые гудит весь город?

– Не успели досмотреть, товарищ майор. Началась стрельба.

– Кто в кого?

– С двух сторон. С одной стороны – мы, с другой – бандиты.

– А ты уверен, что это были бандиты?

– Так ведь стреляли. Значит, была причина?

– А у тебя была причина палить?

– Как бы в ответ.

– В ответ… В ответ натворили такое, что в самой Москве за одно место хватаются. Людей вон сколько погибло, не считая раненых. Да и транспорта покурочили чертову тучу!

– Это были точно бандиты, товарищ майор, – вмешался в разговор Стас. – Главный у них Щур… Семен Степанович знает его.

– Кто такой Щур? – посмотрел на капитана Полежаев.

– Бандит, – коротко ответил тот. – Специализируется на зачистке хвостов. Мясник.

– Ты откуда его знаешь?

– Не первый год живу, – Бурлаков бросил насмешливый взгляд на майора. – Думаю, вы тоже, Аркадий Борисович, о нем наслышаны. Личность на слуху.

– Пошел бы ты к черту, – огрызнулся тот. – По-твоему, я веду здесь следствие?

– Не следствие. Но вы спрашиваете, мои люди отвечают.

– Что отвечают? – вдруг взорвался майор. – Что они отвечают? Детский лепет! Тормознули сдуру какую-то фуру, решили, что в ней наркота, стали дербанить продукт, издеваться над людьми, поднимать тарарам, палить из оружия, вот и возник этот долбаный Щур!.. А что ему оставалось? Он защищал свой товар, деньги вложенные защищал! Поэтому нужно в него стрелять? А оружие, дорогой, можно применять только в исключительных случаях! В исключительных! По инструкции, если ты ее читал!

– Судя по всему, трейлер все-таки перевозил наркотики, – спокойно произнес капитан.

– А где они? Ты их видел? Ты их нашел?.. Как теперь докажешь? Трейлер в щепки, кавуны в кашу, а наркота… если она и была… в огне спалилась! На кого списать причиненные убытки и жизни пострадавших людей?.. Чего языком по телику трепать?!

– Спишите на меня, товарищ майор, – усмехнулся Лыков.

– Правильно. Молодец!.. Начнем с тебя, а дальше дело покажет.

– Младший лейтенант у нас уже не работает, – заметил Гуляев. – Полковник Миронов подписал рапорт на увольнение.

– Когда? – удивленно посмотрел на него майор.

– За час до своей гибели.

– Правда, что ли? – посмотрел Полежаев на капитана.

– Не знаю. Первый раз слышу такую глупость, – ответил тот.

– Не глупость, товарищ капитан! – возмутился Григорий. – При вас ведь подписывался рапорт!

– Молчать! – вдруг взорвался Бурлаков. – И не сметь вступать в разговор в присутствии старших по званию!

– Есть.

– Ладно, – примирительно произнес майор. – Что подписывал полковник, какими мотивами руководствовался, где теперь этот злосчастный рапорт – никто уже не узнает. Царствие небесное Якову Михайловичу, – обмахнул себя крестом. – Поэтому младший лейтенант пусть продолжает нести службу, а в остальном-прочем разберутся компетентные органы, – свойски приобнял капитана. – Рисуй, Семен Степанович, рапорт об отгуле, я подмахну… В твое отсутствие главным назначаю старшего лейтенанта Гуляева. Не возражаешь?

– Вам решать, товарищ майор.

– Вот я и решил, – ответил тот, кивнул старшему лейтенанту: – Отойдем в сторонку, погутарим.

Капитан вместе с Игорем и Стасом направились в служебный домик, майор и Гуляев остановились недалеко от трассы.

– Ну что, племяш? – спросил Полежаев, внимательно глядя на старшего лейтенанта. – Видишь, какая катавасия заварилась?

– Вас не зацепит по касательной, Аркадий Борисович?

– А я тут с какого припеку?

– Мало ли… Товар в фуре был серьезный.

– За товар пусть отвечает тот, кто его загружал, – майор глянул в сторону стоявших возле дежурки гайцов. – Что за гусь этот младший лейтенант? Откуда он?

– Прислали после училища.

– Инициативный?

– К тому же тупой. Упрется – не сдвинешь.

– Что он нашел в трейлере?

– Сказал же, не успел. Хотел было, но приехал товарищ полковник, все обрубил. Причем жестко.

– Щур действительно приперся с братвой?

– Сам не видел, но говорят, он стал первым палить. И девку он утащил… ну, внучку капитана.

– Совсем кретину башню снесло. Нужно поставить на место, – майор снял фуражку, почесал лысеющую голову. – То есть, до наркоты никто не докопался?

– Не-ус-пе-ли!

– Здесь не успели, в другом спецы могут намацать.

– Имеете в виду то место, где раздербанили трейлер?

– Ну да… Огонь не мог все убрать, следы определенно остались. Если, конечно, чья-то умная голова не устроит там генеральную уборку.

– Думаю, не мы одни такие умные.

– В том-то и дело, племянник, – Полежаев помолчал, задумчиво покусал сочные губы. – Ладно, поступаем так… Деду даем дней десять, пусть придет в себя, потыркается по инстанциям, поищет внучку… Ты остаешься здесь с двумя гайцами. Нормально?

– Лыкова… Ну, младшего лейтенанта я бы все-таки турнул. Чтоб не путался под ногами.

– Совсем?

– А чего цацкаться?.. Тем более что полковник на него буром пошел.

– Он местный?

– Из области.

– Хорошо, согласен. Пусть поищет другую работу. А вдвоем с лейтенантом… как его?..

– Стас Кулаков.

– Вдвоем управишься?

– Постараюсь, товарищ майор, – улыбнулся Гуляев. – Вы ж меня не первый год знаете.

– Да уж знаю, – Полежаев по-родственному похлопал Гуляева по плечу. – Главное, племяш, помни: в эти дни нужно нести службу предельно внимательно и принципиально.

– А по-другому никак, Аркадий Борисович, – засмеялся старший лейтенант.

– К «Волчьей балке» сейчас будет особое внимание.

– Понимаю.

– Если тормознул кого, то по делу. Если, не дай бог, дают на лапу, руби эту лапу сплеча!

– Только так, товарищ майор… Какие еще дополнительные указания?

– Дополнительные указания? – переспросил майор, теребя куцыми пальцами губу. – Да, дополнительные указания будут. Не исключаю, в самое ближайшее время. Знаешь детскую загадку: где лучше всего ловится рыбка?

– А где ж?.. В мутной водичке, Аркадий Борисович!

– Правильно мыслишь. Молодец!.. Вот пока всякие там «планы-перехваты», пока все мысли от страха у начальства враскоряку, мы что-нибудь и придумаем. В мутной водичке!..

– Младшему лейтенанту прямо сейчас сообщить, что свободен?

– Не твой уровень, племянник. Позволь мне самому провести разъяснительную беседу с бывшим сотрудником. Доверяешь?

– С некоторыми колебаниями, товарищ майор!

Оба рассмеялись, двинулись в сторону служебного домика. Гуляев вдруг что-то вспомнил, остановил майора.

– Главное чуть не забыл!.. Про записку!

– Какую записку? – нахмурился тот.

– Младший лейтенант тормознул трейлер по записке!.. То есть, по наводке!.. А записку эту принес какой-то чабан-калмык.

– Интересная загогулина… А у кого сейчас эта записка?

– По-моему, у капитана. Не успел передать следакам.

– Пошли, спросим.

Бурлаков как раз выносил из домика уцелевшие вещи, аккуратно складывал их в кучку, когда увидел идущих к нему майора и старшего лейтенанта.

– Вопросик, Семен Степанович, – произнес задумчиво Полежаев. – Покажи-ка мне записку, которую младшему лейтенанту принес чабан.

– Какую записку? – нахмурился тот.

– В которой был записан номер трейлера!.. Ведь твой младший лейтенант тормознул груз именно по этой записке? Гони сюда, я отвезу в город.

– А ее уже нет у меня, – с некоторым вызовом произнес капитан. – Передал следователю!

– Которому?

– Который поскандалил с полковником!..

– Точно передал?

– Можете проверить, товарищ майор. Еще вопросы будут?

– Если будут, то не у меня.

К вечеру, когда солнце уже нырнуло за край земли, Игорь Лыков собрал все пожитки в большой рюкзак, вместе с Семеном Степановичем направился ловить попутку.

Стас двинулся следом, оглянулся на оставшегося возле служебного домика Гуляева, со зла сплюнул. Сказал капитану:

– Завтра с утра тормозну эвакуатор, пусть оттарабанит вашу «Ниву» по адресу.

Нагло вышел на середину трассы, принялся вылавливать подходящий транспорт, с ленивой требовательностью помахивая жезлом.

Машины с опаской тормозили, Кулаков брезгливо отмахивался, пока не увидел крутой черный джип. Решительно велел взять к обочине, двинулся к нему медленно и недвусмысленно.

Из кабины джипа высунулся испуганный мордатый парень, спросил:

– В чем провинился, командир?

– Пока ни в чем, – оскалился Стас. – А вот помощь понадобится. Подбрось коллег до города.

– Какие проблемы, начальник? – облегченно заулыбался водитель. – На крыльях понесусь!

– Вот этого не нужно. Аккуратно, уважительно, комфортно.

– Будет выполнено по высшему классу, лейтенант!

Кулаков оглянулся на капитана и Игоря, махнул:

– Прошу в персональный транспорт, господа!.. Чем мог, тем помог!

Семен Степанович и младший лейтенант забросили вещи на заднее сиденье, по очереди пожали Стасу руку, капитан с кривой ухмылкой произнес:

– Не думал, что в моей команде заведется подобная сволота.

– Удивляете, товарищ капитан, – развел руками Кулаков. – Столько прожили, а главное правило не усвоили. Рядом с букашкой всегда должна лежать какашка! Для сравнения!

– Все равно гадливо.

– Правда, что ли, майор родственник Григория? – спросил Игорь.

– Что услышал, то спел, – ответил Стас, повернулся к капитану. – Когда ждать обратно, Семен Степанович?

– Когда найду внучку, – ответил тот.

– Рассчитываете на легкую удачу?

– Рассчитываю, что перестанешь балаболить!

– Извиняюсь, заигрался, – Кулаков дружески приобнял Лыкова. – А вот чего пожелать тебе, бывший коллега, даже не представляю.

– Того же, что и товарищу капитану. Разыскать Наташу.

– Молодец. Уважаю… И имейте в виду, я всегда с вами.

Бурлаков и Игорь забрались на заднее сиденье, джип протяжно просигналил и рванул с места, оставив сзади Кулакова, разбитый пост и сидящего на ступеньках Гуляева.

Водитель оглянулся, расплылся в вопросительной и уважительной улыбке.

– Какую музычку уважаем, господа?.. Легкую, тяжелую, громкую, под сурдинку?

– Под полную тишину, – ответил мрачно Игорь.

– Понял… Понял, услышал, осознал! – парень отключил музыку и вовсю нажал на газ.

– Родителей предупредил? – спросил Семен Степанович, взглянув на Игоря.

– Нет. Пусть для них будет сюрпризом.

– Отец у тебя кто?

– Тоже мент. Правда, бывший.

– Уволился?

– Уволили.

– Понятно… Сразу к ним?

– После того как заберу утром в управлении документы.

Запиликал телефон Лыкова, младший лейтенант взглянул на экран, улыбнулся.

– А вот и сам батя, – включил связь, бодро произнес: – Привет, отец! Как раз о тебе говорили. С моим начальником, товарищем капитаном. Обязательно передам… Какая новость? Насчет Щура?!.. Говори, запомню. Та-ак… Понял… Понял… А у кого он теперь? Глушко? Вроде не слыхал. Попробую пробить. Спасибо, пап. Обязательно загляну. Может, даже завтра. Салют! – выключил мобильник, взглянул на Семена Степановича. – Узнал кое-что про Щура.

– Ну? – мрачно прогудел тот, глядя перед собой.

– Он из нашего поселка. Криминал за ним тянется еще с девяностых. Потом перебрался в область. Сейчас здесь с кем-то промышляет.

– С кем?

– С каким-то Глушко. Фамилия ни о чем не говорит?

– Что-то не припомню.

– Батя говорит, серьезная в городе фигура.

– Нужно пробить.

– А чего его пробивать? – неожиданно оглянулся водитель. – Глушко Даниил Петрович. Бизнесмен! – почему-то громко хохотнул. – Видали циркачей, которые крутят обручи на ногах?! Так вот Глушко тоже из цирка! Только не обручи вертит, а бабло… Миллионами!

– Вы его знаете? – спросил Лыков.

– Да не приведи господь!.. От таких людей нужно держаться подальше. Самому дешевле будет. Дружбан мой как-то соприкоснулся, потом года два отмывался. Удав Горыныч!

Помолчали, капитан спросил Игоря:

– Ночевать где собираешься?

– Наверно, на вокзале. А утром электричка.

– Едем ко мне.

– Удобно?

– Неудобно только портупею через две ноги надевать… Места хватит, еда тоже отыщется.

– Спасибо, согласен, – улыбнулся Лыков, толкнул водителя в спину. – А теперь можно и музычку.

– Понял, командир!.. Будет исполнено!

Парень врубил разухабистый «Владимирский Централ», от счастья подпрыгнул на сиденье и погнал еще быстрее.

Добротный особняк Глушко прятался в тенях наступившей ночи, рисуя из освещенных аллей замысловатые лабиринты. Охранник Леонид подошел к Даниилу Петровичу, когда тот уже припарковался, вышел из машины и направился ко входу в дом.

– Чего тебе?

– Тут это, Даниил Петрович… – замялся охранник. – Короче, возник базар с вашим сыном. Ну, с Виталиком.

– Из-за мотоцикла?

– Не, из-за девки.

– Какой девки? – не понял Глушко.

– Ну, которая сидит на втором этаже. Щур которую привез.

– А при чем здесь Виталик?

– Он, видать, заметил ее, захотел войти в комнату. Я, конечно, не позволил. Виталик нахамил, стал угрожать. Обещал вам нажаловаться.

Даниил Петрович все еще не до конца въезжал в услышанное.

– Подожди… А как он мог ее заметить?

– Говорю ж, в окно. Я конкретно не знаю, но могу догадываться. Окно ведь не зарешеченное.

– Какому кретину пришло в голову посадить ее на второй этаж, да еще без решеток?

– Вопрос не ко мне, Даниил Петрович.

– А девка что?

– Не знаю. Спит, наверно… В окнах темно.

– Сын еще не вернулся?

– Пока нет. Нина Николаевна волнуется.

Глушко постоял в раздумье, кивнул охраннику:

– Виталик появится, сразу ко мне. Сам ничего не говори, в конфликт не вступай.

– Исключено, Даниил Петрович.

Тот сделал специальный крюк, чтоб взглянуть на то самое окно – оно было темное, свет не горел.

Глушко вошел в дом, бросил в прихожей возле вешалки папку с документами, направился в сторону гостиной.

Нина Николаевна сидела за накрытым к ужину столом, поднялась, виновато улыбнулась.

– Слава богу, приехал… Теперь дождаться Виталика.

Даниил Петрович дежурно чмокнул ее в уложенную голову, взял мобильник.

– Сейчас потороплю, – послушал какое-то время гудки, наконец ответили. – Сын, ты где?

– А ты? – ответил голос Виталия.

– Дома… Когда будешь?

– Минут через десять.

– Не задерживайся. Мать ждет с ужином.

Пошел мыть руки, жена двинулась следом.

– Чего тебе?

– Пока Виталика нет, поговорить.

Даниил открутил кран, бегло сполоснул руки, оглянулся на Нину Николаевну.

– Опять будешь ныть насчет мотоцикла?

– Нет, не буду, – ответила та. – Может, и хорошо, что ты его купил.

– Вот те на!.. С чего это вдруг такой поворот?

– Во-первых, если захочет выпить, остановится.

– А он что у нас, выпивает?

– Пока, слава богу, нет. Но мало ли… А во-вторых, наркотики. Тоже подумает.

– Ты насчет того, что он дружит с Костей Бежецким?

– По-моему, уже не дружит. Просто помогает. Поддерживает.

– Что там поддерживать, если парень совсем конченый?

– А что говорит отец?

– Артемий?.. Ничего не говорит. Я с ним этой темы стараюсь не касаться.

– Звонила Вера… бывшая его.

– Зачем?

– Не знает, что делать. Костя сбежал, не может его найти.

– Вот что, Нина, – раздраженно остановил ее муж. – Давай не будем влезать в чужие дела. Договорились? У нас своих проблем хватает.

– У тебя проблемы?

– У нас!

– Какие?.. Может, с той стрельбой, что была сегодня на трассе?

– Какой стрельбой?

– По телевизору показывали!.. Разве ты не в курсе?

– Мне плевать, что показывают по телевизору! И не суйся не в свои дела!

– Разве я суюсь? Спросила про стрельбу… там людей убили… почему-то про тебя подумала. Вдруг ты что-то про это знаешь.

– Не знаю и знать не хочу!

– Никаких проблем не будет? – виновато спросила Нина Николаевна.

– Послушай, жена!.. Мне важно, чтоб мой сын нормально поступил в университет!.. Вот для меня главная проблема!

– Поступит. У него же медаль, высокие баллы по ЕГЭ.

– Медаль нужно еще денежками припорошить, вот тогда точно поступит!

По окнам полоснул свет от фар, затем до слуха донесся грохот мотоцикла.

– Пойду встречу, – хмуро произнес отец, оставив жену.

– Только не ругай его, – попросила она. – Он и так тебя боится.

Глушко не ответил, вышел во двор, увидел Виталика, заталкивающего байк в гараж, помог довести дело до конца.

– Как агрегат?

– Класс, – улыбнулся парень. – Парни из байк-клуба оценили. Погоняли за городом.

– Рискованное дело.

– Нас много. Человек тридцать!

– Все равно опасно.

– На трассе собралась жуткая пробень, там кого-то изрешетили в хлам.

– Кого?

– Говорят, гайцов. Пришлось объезжать степью.

Даниил Петрович помолчал, внимательно посмотрел на сына.

– В клуб не заглядывал?

– Насчет Кости?

– Он опять сбежал из дома.

– В курсе. Вера Ивановна звонила.

– Держись от него подальше, сын. А то… как бы в одной компании не оказаться.

– Не волнуйся, не окажусь.

Они направились к дому, неожиданно сын остановил Даниила Петровича.

– Батя… А кто это у нас живет на втором этаже?

– Где? – удивился тот.

– На втором этаже!.. Девчонка!.. Кто это?

– Не знаю… Понятия не имею. Пошли, мать ждет.

– Подожди, – снова остановил отца Виталий. – Я видел ее вон в том окне. Хотел пройти к ней, охранник не пустил. Кто эта девушка?

– Я уже ответил – не знаю. И хватит на эту тему!

– Почему она у нас?.. Кто ее привел? Почему там охранник?

– Потому что так надо!.. И не задавай больше дурацких вопросов! Есть вещи, которые ты знать не должен!

– Почему?.. Разве это не мой дом? Я здесь живу, отец!

– Это мой дом!.. А ты здесь живешь, как сын! И на будущее советую не совать нос, куда не положено. Договорились?

– Нет, не договорились… Я хочу знать, почему в нашем доме живет непонятный человек!.. Кто она?

– Знакомая, племянница, любовница! – прохрипел злым полушепотом Даниил Петрович. – Так тебя устраивает?

– Батя, ты шутишь? Мама об этой девушке знает?

– Не знает и знать не должна. Никто не должен знать. И ты, как мой сын… как мужчина!.. обязан помнить об этом. Всё, ставим в разговоре точку! Больше ни слова!

Парень постоял в некоторой растерянности, взглянул на темное окно второго этажа, зашагал следом за отцом.

Стол был накрыт по-южному вкусно и просто – нарезанные сочные помидоры, покрытые влагой огурчики, перья зеленого лучка, сало, колбаска, яичница, початая бутылка водки.

Уже маленько выпили, закусили, на бубнящий в соседней комнате телик внимания не обращали, просто разговаривали.

Семен Степанович подлил маленько водочки, чокнулся с рюмкой младшего лейтенанта.

– За родителей. За твоих.

Выпили, какое-то время молчали, закусывая, затем капитан мотнул головой, огорченно произнес:

– Хоть убей, не могу вспомнить твоего отца. Почти всех помню, некоторых знал лично, а вот твоего папку никак.

– Потому что служили в разных департаментах. Вы гаишник, он опер. К тому же районный.

– Угорёк, дорогой, какая разница – в каком департаменте и в каком районе?! Менты!.. А менты все из одного района!.. Это как одна шайка… Извини, семья. Кто-то нас не любит, кто-то, наоборот, уважает, кто-то презирает, кто-то готов убить или наградить, а мы все одно – менты! И ты тоже мент!

– Бывший, – уточнил Лыков.

– Бывших у нас не бывает! Можешь спросить своего отца – как был опером, так им и остался.

– А вот вы с Наташей… вдвоем. А где ее родители?

Капитан снова взял бутылку, пощелкал языком, изображая то ли щелчки, то ли стрельбу.

– Что? – не понял младший лейтенант.

– Обоих положили. Тоже были ментами. Причем оба – и мать, и отец… Отец Наташки – мой сын.

– За что их?

– А за все!.. За то, что за правду были. За то, что влезли слишком далеко и глубоко. Не в свои дела влезли. Кстати, тоже следаки! Причем видные! Когда хоронили, полгорода собралось!.. Поинтересуйся у отца, он наверняка помнит!.. Бурлаковы! Как я, и как моя внучка.

– Она, наверно, была совсем маленькая?

– Пяти годков не было. Но все помнит. И вот теперь хочет тоже пойти в полицию. Причем в ГАИ.

– Думаю, это правильно, – неуверенно произнес Лыков.

– Шутишь или издеваешься, парень? – вскинул брови капитан.

– Почему?

– А потому!.. Вот тебя поперли. И куда ты пойдешь? Кто тебя с таким погонялом примет?.. И ты всего младший лейтенант!

– Буду добиваться.

– Чего добиваться?

– Справедливости.

– От кого?.. От майора, который тебя турнул? Или от Гуляева, у которого уже сквозь тужурку пробиваются полковничьи погоны?! А они пробьются! И эта пакость далеко пойдет. У него будешь добиваться?

– Но вы же добились?

– Чего я добился, хлопчик?.. Скоро пятьдесят пять, а я все на «Волчьей балке» капитаном бегаю? Этого я добился?.. А ведь меня учили те, о которых сейчас вытирают ноги. Точнее, об их память! Настоящие, верные, смелые, порядочные! Ми-ли-ци-я! Так их называли в свое время! Советская милиция!

– Воспитайте внучку такой же.

– Нет!.. Нет, дорогой младший лейтенант! Трупом лягу, но не пущу. Потому что я слишком люблю свою внучку, чтоб и ее лишиться!

Чокнулись, выпили.

– Давай про этого… про Щура. Что за образина такая?

– Говорил же. Спортсмен. Занимался рэкетом, чуть не подпал под статью… Теперь в городе, в команде Глушко, про которого нам сказал попутный водила.

– Хотелось бы поподробнее про этого Глушко.

– Завтра буду в управлении, пробью.

– Как пробьешь? Кто ты теперь для них? Попрут, только пятки будут лопаться.

– Значит, попробую как-нибудь по-другому.

– Ага, ты по-другому, а я, по-твоему, буду куковать в этих стенах и ждать, когда ты о чем-то мне доложишь?.. Это моя внучка, понимаешь? Внучка! Единственный человек, ради кого я живу на этом поганом свете.

– Понимаю.

– А раз понимаешь, слушай меня. Ты своей дорогой, я своей. Посмотрим, кто шустрее.

Выпили еще по рюмке, капитан снял со спинки стула милицейскую куртку, вынул из нее клочок бумаги, протянул Лыкову.

– Это записка, что принес чабан. Пусть будет у тебя. Потом передашь следакам.

– А зачем она понадобилась майору?

– Вот это тот самый вопрос, который тоже застрял у меня в башке. Да, и не забудь про анонимный звонок, который я получил от Наташи. Помнишь? Может, кто вычислит, откуда пришел сигнал, – капитан помолчал, с усмешкой взглянул на Игоря. – Нравишься ты мне. Настоящий… Мне бы такого зятька.

– Не получится, – мотнул головой тот. – У Наташи другой кандидат в голове.

– Знаю. И в голове, и в сердце. Вот это меня как раз бесит. Втюхалась дура, не видит, что гнилой субъект. По всем статьям гнилой, – помолчал, снова посмотрел на младшего лейтенанта. – А может, попробуешь?.. Поухаживать, цветочки там, в кино пригласить, даже в ресторанчик можно. Недорогой… Рискни, Угорёк. Девка у меня золотая.

– Согласен.

– Ей-богу, не прогадаешь. Всю жизнь благодарить будешь.

– Да нет, Семен Степанович, вряд ли. Пробовал, причем и не раз. Глушняк полный! Только про Гришу и поет. Как приворожил, козлина!

– Хорошо сказал – козлина. Конченая козлина.

Совсем уже к ночи майор Полежаев Аркадий Борисович, одетый в скромный, неприметный цивильный костюмчик, вышел из рейсового автобуса на остановке в зеленом пригороде, огляделся. Короткой трусцой проследовал до следующего перекрестка, завернул за угол, увидел здесь припаркованный недорогой корейский «Дэу».

Из автомобиля высунулся человек, коротко махнул. Майор огляделся, быстренько нырнул в салон, и машина юрко понеслась по узким, обнесенным высоченными заборами улочкам.

Аверьян с традиционными объятьями встретил гостя на пороге гостевого домика, отстранил от себя, рассмеялся.

– Чего такой белый, майор?.. От кого-то убегал?

– Бог миловал, – не к месту перекрестился Полежаев. – Но заяц по сердечку потоптался. До сих пор колотится.

– Никого не бойся, Аркадий Борисович. Кому мы нужны – маленькие неприметные людишки? Твари дрожащие, как говорил один умный человек. Помнишь, кто говорил?

– Наверно, писатель. Или ученый.

– Или композитор, – с издевкой расхохотался Хозяин.

Вошли в дом, миновали несколько комнат, оказались в гостиной. Навстречу поднялся Ахмет, вежливо поклонился, протянул руку гостю.

– Ахмет.

– По-моему, вы знакомы? – спросил Аверьян.

– Да, виделись однажды, – согласился майор, бросив на тучного и вальяжного кавказца короткий взгляд.

Из-за тяжелых бархатных штор выпорхнула Малика, стройная, юная, изящная, в легком восточном платье, поклонилась гостям.

– Здравствуйте… Брат, чем я могу помочь?

– Тем, что живешь на этом свете, Малика, – с нежностью ответил тот.

Девушка удалилась, майор восторженно посмотрел ей вслед.

– Красавица.

– Моя младшая сестра, – покосился на него Аверьян. – Нравится?

– Как может такое не нравиться?.. Персик. Кушал бы с утра до утра.

– Глаза выколю, язык вырву, рот зашью, если еще раз подумаешь про «персик».

– Грубо, Аверьян.

– Зато правильно.

– Извини.

Хозяин взял бутылку коньяка, наполнил каждому по рюмке.

– Какие новости, майор?

– Разные. Какая жизнь, такие и новости.

Аверьян пристально посмотрел на гостя, неожиданно спросил:

– Как думаешь, майор, как сейчас себя чувствует господин Бежецкий?

– Шутишь, Аверьян? Мне почем знать? – удивился тот. – Я кто ему?

– Мент. А мент всегда должен иметь в голове мысли. Или подозрения.

– Мыслей никаких, подозрений вовсе, – ушел от ответа Аркадий Борисович.

– А что шуршат в ментовских коридорах?

– Пока все притихли. Ждут, в какой стороне рванет… Думаешь, товар был Бежецкого?

– Что думаю, потом скажу. Пока тебя спрашиваю. По-твоему, где рванет и какие первые шаги он предпримет?

– Если рванет у него, первым делом кинется к тестю.

– Губернатор может догадываться, чей товар тормознули гайцы?

– Да ты чего, дружище. Разводишь меня, что ли?.. Это ж губернатор! Уважаемый человек. Какая здесь может быть наркота?! Побойся бога! Столько лет при власти и ни разу не запалился!

– Вот тут и может запалиться.

– Не уверен.

– А как у Артемия с сыном? – вступил в беседу Ахмет, сидевший с кальяном.

– С сыном? С Костей? – переспросил майор. – Хрень полная. Прошлой ночью отец выволакивал его из ночного клуба.

– Из «Веселых ребят»?

– А откуда ж еще? Известное место. Если б не отец, парня загребли бы определенно в обезьянник.

– Артемий лично приехал?

– Лично. Видать, кто-то донес.

– Не позавидуешь человеку, – Аверьян сделал еще глоточек коньяка. – Тут товар перехватили, там сын гибнет. Крыша может поехать, – он взял кусочек вяленого мяса, с удовольствием пожевал. – А Георгий Иванович… ну, подельник Бежецкого… он тоже серьезно сидит на дури?

– Такого не слыхал.

– На кокаине, говорят. Все время под кайфом.

– Не могу сказать. Я вообще мало что про него знаю. Не мое, как бы, дело.

– Бедный человек, – цокнул языком Ахмет. – Кругом бегом. Может, позвонить ему?

– Кому?.. Бежецкому?! – вскинул брови Аркадий Борисович.

– Почему нет? Поговорить, выразить понимание, соболезнование. Человек в очень трудной обстановке!

Майор уронил голову на колени, вдруг стал смеяться тоненько, с подвыванием.

– Шутник, – вытер слезы, высморкался в салфетку. – Хотите взять тепленьким?

– Самое время, – согласился с хитрецой Аверьян. – Человек в таком состоянии, обо всем можно договориться.

– С кем угодно, только не с этим… не с Бежецким. Зверюга, говорят. Решишь, что умирает, наклонишься послушать дыхание, а он хвать за горлышко – и хребеток твой сломан! Вот такое чудище!

– Страшные вещи говоришь, мент.

Чокнулись, выпили.

– Давно был на «Волчьей Балке»? – поинтересовался Аверьян.

– В тот же день.

– Работа кипит, пост на месте, гайцы целые?

– Не совсем, – набитым ртом ответил майор. – Из четырех сотрудников осталось двое.

– Кого-то грохнули?

– Слава богу, все живые. Но капитана отправил на пару неделек отдохнуть. Младшего лейтенанта под зад!

– Того, который рассказывал по телику про наркоту в трейлере?

– Да, самого борзого.

– Кажется, я недавно познакомился с ним на «Волчьей балке».

– Ну и чего?.. Вцепился намертво?

– Да нет. Нормально. Даже пожелал хорошей дороги… Он на самом деле нашел в арбузах наркотики?

– Ничего он не нашел. Трейлер остановил по наводке, а до наркотиков не успел добраться.

– Известно, по чьей наводке? – спросил Ахмет.

– Ночью какой-то чабан передал ему записку с номером фуры, вот он и тормознул.

– Записка где сейчас?

– Интересовался. Капитан Бурлаков доложил, что передал в следственное управление.

– А если уважаемый капитан Бурлаков врет?

– Нужно уточнять.

– Вот и уточни.

Аверьян снова налил гостю коньяк, тот с благодарной улыбкой опрокинул.

– А вот теперь, дорогой Аркадий, расскажи, с чем конкретно ты явился.

Майор вытер ладонью рот, набрал полную грудь воздуха, медленно, почти бесшумно выдохнул:

– Сейчас готов… Самое главное. Ты, Аверьян, предупреждал меня о каком-то Мансуре, который отвечал за транспортировку груза. Или ошибаюсь?

– Не ошибаешься, предупреждал, – кивнул тот, переглянувшись с Ахметом.

– Он первым запалился на «Волчьей балке».

– Ну запалился, и что?

– Могут быть проблемы.

– Какие?

– Серьезные. Если расколется, никому мало не покажется.

– Разве он уцелел?.. Его не убили?

– Живой. И сейчас в больничке.

– Откуда сведения?

– В управлении стрельнул список погибших и выживших.

Ахмет коротко хмыкнул, тоже потянулся за коньяком.

– Вот оно и начинается.

– Помолчи, да?!.. – оборвал его Аверьян, повернулся к майору. – В какой больнице Мансур?

– Информация закрыта. Служебная тайна! – развел руками слегка захмелевший майор. – А я еще не Господь Бог!

Хозяин поднялся из-за стола, нервно швырнул салфетку на пол, подошел к окну, некоторое время смотрел во двор, по которому одиноко бродили два павлина. Вернулся, постоял, опершись на спинку стула.

– Всё у тебя?

– Теперь, кажись, всё, – майор неровно поднялся, двинулся к выходу, на пороге остановился. – Пардон, чуть не забыл… Есть соображение, Аверьян. Пока все службы, мягко говоря, в большом шоке, под шумок можно двинуть серьезную партию. Вряд ли на постах будут шмонать каждую фуру.

Тот подумал, кивнул:

– Ладно, майор, покумекаю. Молодец.

– Но это нельзя откладывать.

– Слушай, надоел!.. Не идиоты, да?!.. Иди, машина ждет!

Майор ушел в сопровождении охранника, Аверьян вернулся к Ахмету. Постоял в раздумье, распорядился:

– Узнай про Мансура. И еще: пошли людей в «Веселые ребята», пусть найдут Костю Бежецкого, пригласят в гости.

Пятая часть

Даниил Петрович тихонько выскользнул из туалетной комнаты, миновал гостиную, вышел во двор. Отошел подальше от дома, набрал номер в мобильном.

– Георгий Иванович, извини, что так поздно.

– Опять сюрприз? – недовольно спросил тот.

– Неожиданно нарисовался. Помнишь деваху, которую уволок Щур с «Волчьей балки»?

– Помню. Внучка капитана. Она ведь, по-моему, у тебя?

– Нужно срочно ее от меня забирать.

– Причина?

– Ее засек мой сын… Виталик.

– И что из этого?

– А как я объясню ему, супруге, допустим, кто такая эта деваха?

– По-моему, не проблема.

– Для тебя не проблема, потому что живешь один, как глухарь! Она внучка мента! А когда начнется вселенский шмон, сын возьмет и сболтнет?! Или жена скандал закатит?!

– Что предлагаешь, Петрович?

– Забери ее к себе и куда-нибудь задвинь. Причем это нужно сделать срочно, немедленно, до утра!.. Парень начнет водить жалом, и я не отмоюсь!

Зыков помолчал, кашлянул пару раз в кулак, без особой охоты согласился.

– Ладно, часа через два пришлю людей. Подготовь девку.

Артемий Васильевич остался ночевать в гостевой комнате при своем кабинете на овощебазе. Диван был не очень просторный, хотя постель свежая, хрустящая, недавно купленная, шторы плотно задернуты от ярких фонарей за окном, кондиционер выключен.

Спал чутко, тревожно, постоянно приспосабливаясь к новому месту ночевки.

Телефонную трель услышал сразу.

Без особого труда поймал ногами тапочки, включил настольную лампу на банкетном столике, дотянулся до трубки. Звонил Георгий Иванович.

– Ничего, что разбудил? – спросил Зыков.

– А я не понял, спал или нет, – ответил Бежецкий зевая. – Голова как бычий пузырь… Какие опять проблемы?

– Только что переговорил с Петровичем.

– А его чего черти колотят?

– Колотят, – хохотнул Зыков. – Влип с внучкой капитана… ну, который на «Волчьей балке»… теперь не знает, как от нее отделаться.

– Предлагает тебе решить вопрос?

– Как всегда… Ищет отверстие в дырочке с обратной резьбой.

– На него похоже. А тебе зачем этим заниматься? Других проблем мало?

– Это как раз та проблема, которой придется заняться. Если кто нащупает девчонку, ниточка раскрутится к нам.

– Пусть Щур расхлебывает. Он кашу заварил.

– Щур сейчас у меня.

– Почему не сказал?

– Вот говорю. Ждет моего решения.

– М-да, ребус-шмебус, – Артемий, придерживая трубку щекой, подошел к холодильнику, достал бутылочку йогурта. Отвинтил, сделал глоток. – Ну и что с ними делать?

– С кем?

– Со Щуром и этой внучкой!

В трубке повисла пауза, Бежецкий раздраженно спросил:

– Чего молчишь?

– Между прочим, хорошая идея, – ответил Георгий Иванович.

– Какая, к черту, идея?..

– А я их сведу.

– Кого?

– Деваху и Щура.

– Не понял.

– Идея хорошая, детали при встрече. Все, привет. Постарайся часок поспать!

Связь прекратилась, Бежецкий швырнул пустую бутылочку из-под йогурта в корзинку, подошел к окну, раздвинул шторы, стал наблюдать за ночной жизнью бесконечного склада. Передвигались по двору тяжелые и полегче грузовики, бегали какие-то люди, иногда появлялись типы в униформе охранников. Дотянулся до мобильника, не сразу набрал номер.

– Извини, что так поздно. Не спишь? Я тоже… От Кости ничего? Ни одного звонка?.. Что ты предлагаешь? Что значит – ничего? Ты опять пьешь? Послушай, остановись! Сейчас нужно собраться и что-то делать!.. Но не нажираться каждую ночь!.. Прекрати кричать, я не для этого позвонил!.. Пошла ты знаешь куда?.. Дрянь.

Артемий Васильевич в тупом раздражении отошел от окна, остановился на середине комнаты. Сжал пальцы в кулак, пробормотал:

– Все, спокойно… Главное – никакой паники… Все сложится. Все обойдется. Ты сильный… Сильнее всех! Все остальные идиоты. Голова светлая, нервы расслаблены, сердце не сбоит. И поспать. Хотя бы пару часиков поспать. Ни о чем не думать. Меня нет… Нет меня.

Подошел к дивану, тяжело опустился на него, посидел неподвижно. Затем вдруг с силой сгреб все, что стояло на банкетном столике, швырнул на пол.

– Ненавижу!.. Всех ненавижу!.. А себя? Себя тоже ненавижу! Почему так?.. Почему?

Было далеко за полночь. Публика в ночном клубе гарцевала оторванно и безостановочно. Было непонятно, кто с кем танцует, кто кого обжимает, кто с кем удаляется в сторону затемненного угла с тяжелыми бархатными шторами, чтобы вернуться оттуда не сразу.

Костя сидел в самом углу за столиком, нефиксирующим взглядом плавал по тусующейся публике, иногда пытался дотянуться до стакана с каким-то пойлом, но в какой-то момент ронял голову, затихал.

Сквозь танцующих пробрались два крепких парня южной внешности, о чем-то спросили бармена, тот пошарил глазами по залу, кивнул в сторону Кости. Парни подошли к спящему, аккуратно приподняли его. Кто-то из-за соседнего столика попытался им помешать, но тут же получил сильный ответный толчок, завалившись на сидевших рядом.

Южане вывели Костю на улицу, резко отмахнулись от приставшего охранника, затолкали жертву в неприметного цвета «Ладу Приору» и рванули с места.

Даниил Петрович видел из окна гостиной, как два охранника под приглядом Ивана Семеновича сопроводили Наташу к поджидавшему фургончику, по пути стараясь унять ее, затолкали в салон на заднее место, один из парней рухнул рядом, второй забежал с другой стороны, и машина взяла с места. Услышал шаги за спиной, оглянулся.

– Чего не спишь? – встревоженно спросила Нина Николаевна, заглядывая через плечо мужа во двор. – Кто это был?

– По делу… Пошли спать.

– У тебя всегда по делу. Почему в такое время?.. Уже почти утро.

– Нина, столько лет рядом и никак не привыкнешь. Добрые дела когда делаются?.. Правильно, рано утром. До зорьки. Солнышко только просыпается, народ зевает, в головах радость и светлые надежды, а мы тут, рядышком. Помогли хорошему человеку, и слава богу. Пошли, жена. Сейчас валерьяночки хлебну и еще пару часиков покемарю. Пошли, – обнял жену, и они направились в сторону спальни.

Расчет в управлении Игорь получил только к десяти утра. Девушка в звании лейтенанта ткнула пальцем в каком месте следует подписать, Лыков выполнил распоряжение, взял листок.

– Что дальше?

– В расчетную часть. Там подпишут, полу́чите денежку, и на все четыре стороны.

– Благодарю за напутствие.

– Наверно, большего не заслужили, – усмехнулась девушка.

– Старался, не получилось.

Игорь вышел из комнаты, двинулся в сторону расчетной части, увидел идущего навстречу с распростертыми объятьями немолодого сотрудника в звании подполковника.

– Лыков, что ли?

– Так точно, товарищ подполковник, – ответил младший лейтенант, силясь вспомнить, кто перед ним.

– Не припоминаешь? – пришел на выручку тот.

– Извините, не совсем.

– Дымов!.. Я же когда-то с твоим батей служил!

– Теперь вспомнил, – улыбнулся Лыков. – Вы к нам приезжали, когда я еще учился в институте… Николай Николаевич, кажется.

– Совершенно верно… По каким делам здесь?

– Взял расчет.

– Вот те на!.. Причина?

– Без причин. Просто выгнали.

– Кто?

– Руководство. Я же служил в ГАИ, на «Волчьей балке». Вчера подписали рапорт.

– «Волчья балка»?.. – почесал затылок Дымов. – Гиблое место, особенно после скандала. Может, в чем-то замарался?

– Если б замарался, был бы под следствием. А так с вами разговариваю.

– Отец в курсе?

– Пока нет. Сегодня поеду, обрадую.

– Расстроится старик. Может, я похлопочу, наведу справки? У меня здесь есть кой-какие завязочки. Вдруг восстановят?

– Благодарю, Николай Николаевич. Проехали, – Лыков нетерпеливо огляделся. – Извините, через час электричка. А бате передам, что вас встретил.

– Обязательно!.. Если будут вопросы, пусть заглядывает. Ты тоже не стесняйся.

– Не буду стесняться, товарищ подполковник. До свидания.

Игорь по привычке козырнул, зашагал по коридору дальше. Находился уже недалеко от входа в расчетную часть, вдруг спиной ощутил: что кто-то за ним идет. Оглянулся, увидел незнакомого мужчину лет тридцати в цивильной одежде.

– Какие проблемы?

– Вопрос, – ответил мужчина. – Лыков?

– Допустим.

– Торопитесь?

– В общем, да… На поезд.

– Буквально несколько слов.

Они отошли, молодой человек представился:

– Капитан Олег Черепанов, сотрудник следственного управления.

– На меня завели уголовное дело?

– Ну, зачем сразу так? – улыбнулся Черепанов. – Я задам вам несколько вопросов, вы на них ответите.

– Мне еще получить деньги в кассе.

– Думаю, успеете, – Олег переждал, пока мимо пройдут двое. – Вы ведь служили инспектором на «Волчьей балке»?

– Если спрашиваете, значит, знаете.

– Следственное управление заинтересовано в некоторых ваших показаниях.

– Я уже не являюсь сотрудником МВД.

– Но вы остаетесь гражданином Российской Федерации. И в этом качестве обязаны ответить на некоторые вопросы следователей.

– Прямо здесь?

– Нет, вас пригласят. А сейчас вот о чем… Вам знакомо имя Уколов Николай Иванович?

– Не могу припомнить.

– Я подскажу… Он был старшим следственной группы, когда на «Волчьей балке» вы задержали трейлер.

– Теперь вспомнил. У него был конфликт с погибшим полковником Мироновым.

– Совершенно верно.

– Он, по-моему, живой?

– Да, Николай Иванович получил серьезные ранения.

– В больнице?

– В больнице. Тем не менее распорядился разыскать вас.

– Чем же я его так заинтересовал? – усмехнулся Игорь.

– Я всего лишь выполняю распоряжение товарища майора… Вы надолго уезжаете?

– Не решил. Навещу родителей, потом буду устраиваться на работу.

– Не спешите никуда устраиваться. Сначала побеседуйте с Николаем Ивановичем, потом вместе примете решение.

– Даже так?

– Передал то, что мне было велено, – Черепанов достал мобильник. – Продиктуйте, пожалуйста, номер, по которому с вами можно связаться. – Когда уже ввел в телефон номер Лыкова, поинтересовался: – С кем вы беседовали в управлении?

– Вас и это волнует?

– Нас волнует все, что касается вас.

– Подполковник Дымов Николай Николаевич, бывший сослуживец отца. Удовлетворены?

– Вполне. Всего доброго…

Виталий прошагал по длинному, довольно узкому коридору второго этажа дома, остановился возле комнаты, в которую недавно его не впустил охранник.

Бегло огляделся, толкнул дверь. Комната была пустая. Вошел внутрь, повертел головой, выглянул в приоткрытое окно. Увидел во дворе нескольких охранников, среди которых был тот самый Леонид.

Быстро покинул помещение, спустился во двор, подошел к охранникам, которые как раз прикидывали, кого куда поставить.

– Можно тебя? – окликнул Леонида.

Тот нехотя подошел, так же нехотя поздоровался:

– Доброе утро.

– Я вчера хотел заглянуть в одну комнату, ты меня не пустил. Помнишь?

Тот прикинул что-то, пожал тренированными плечами.

– Не помню.

– В окне второго этажа я увидел какую-то девушку. Мне не знакомую. Я решил узнать, кто это, ты перегородил дорогу.

– Ничего такого не было, Виталий Данилович.

– Издеваешься?

– Говорю как есть.

– По-твоему, я был пьяный?

– Я вообще вас не видел пьяным, Виталий Данилович.

– Девушка была в комнате, теперь исчезла. Кто это была?

– Не в курсе.

– Куда она могла исчезнуть? Я только что был в этой комнате, там никого.

– Не могу ответить. Ничего такого не было. Девушки не было, вы тоже ко мне не подходили. Спросите лучше отца.

Виталий в беспомощной ярости какое-то время молча смотрел на Леонида, пробормотал:

– Не пойму, кто из нас идиот – ты или я, – повернулся и быстро зашагал в сторону дома…

…Мать на светлой и уютной кухне уже приготовила завтрак, позвала сына:

– Садись за стол, остынет.

– Не хочу есть, – сын раздраженно опустился на стул.

– Ты чем-то расстроен?

– Все нормально, мам… Просто не хочу есть! – посмотрел на Нину Николаевну. – Отец уже уехал?

– Еще в восемь утра. Он тебе нужен?

– Уже нет, – Виталий снова помолчал. – Мам… ты никого чужого не видела в нашем доме?

– Кого чужого? – насторожилась та.

– Ну, например, какую-нибудь девушку.

– А откуда она могла взяться в нашем доме?

– Просто спросил.

Нина Николаевна подошла к сыну.

– У тебя проблемы?

– Сказал же, все нормально! – он отстранил ее руку, встал. – Все, у меня встреча через час.

– С кем?

– С одним пареньком. Недавно познакомился. Тоже поступает в универ.

– Ты его раньше не знал?

– Знал. Давно… Вместе участвовали в городской Олимпиаде, – сын на ходу чмокнул мать в лоб, заспешил к выходу. – Буду держать на звонке!

– Подожди, – остановила его Нина Николаевна. – Почему ты спросил про какую-то девушку в нашем доме?

– Спросил – и забыли!.. Показалось!

– Отец рано утром проводил какую-то машину с нашего двора, но я не знаю, кто был в ней. Думаешь, какая-нибудь девушка?

– Все, забыли!.. Показалось, померещилось, почудилось! Мам, хватит!.. Салют, я улетел! – Виталий вскинул вверх руки и закрыл за собой дверь.

Комната была довольно просторная, с низким потолком, с тяжелой под деревенский стиль мебелью. Георгий Иванович, находясь с приподнятом настроении, опустился в деревянное кресло, неторопливо разлил по чашкам кофе, внимательно посмотрел на сидевшую напротив Наташу.

– Наталья, верно?

Наташа не ответила, не сводила с него настороженного пристального взгляда.

– Вот что, Наталья… Хочу вас, девушка, предупредить сразу. Кричать, метаться из угла в угол, звать на помощь – бессмысленно и вредно. Во-первых, мадемуазель, вас никто не услышит, а во-вторых, никто вас насиловать тоже не собирается. Я понятно выражаюсь?

– Понятно.

– Значит, будем беседовать. – Зыков бросил в чашку пару крупинок сахарина. – Хотите к дедушке?

– Дурацкий вопрос.

– Согласен, дурацкий. Но в нем есть смысл. – Георгий Иванович отпил кофе, с удовольствием на миг прикрыл глаза, посоветовал гостье: – Попробуйте. Вкусный кофе.

– Позже.

– Лишь бы не остыл… Вообще-то, я мог бы вас отпустить.

– Отпустите.

– Мог бы… Но не отпущу. И знаете почему?

– Боитесь, что начну трепаться?.. Всем расскажу?

– Именно.

– Никому ничего не расскажу. Буду молчать.

– Но ведь вас, детка, похитили.

– Ну и что?

– Вот в этом как раз проблема… Остались свидетели похищения. И вы в ловких и умелых руках следаков сами не заметите, как расколетесь и выложите всё.

– Я же сказала, не выложу. У меня характер! Если раз сказала – выполняю!

– Похвально… Помните человека, который вас выкрал?

– Помню. Большой, сильный, мордатый.

– У вас отличная фотографическая память, Наташа.

– Ментовская!

– Даже так? – вскинул брови Зыков.

– У меня дедушка мент!.. Хочу быть как он.

– Совсем замечательно. Похвально, – Георгий Иванович снова отпил кофе. – Имя этого… мордатого, большого… помните?

– Смешное… Щур.

– Да, смешное, – мужчина с прищуром посмотрел на девушку. Вдруг предложил: – Хотите, я вас с ним познакомлю?

– Зачем?.. Не хочу.

– Сильный, крепкий, надежный… Вдруг понравится.

– Не понравится.

– Прикиньте, детка. В прошлом неплохой спортсмен… Два года назад получил диплом юрфака университета. Чем не жених?!

– У меня уже есть… почти жених.

– Почти?

– Почти. Он мне нравится.

– Это кто же?

– Секрет.

– Тем не менее вам все-таки придется со Щуром познакомиться, – улыбнулся Зыков. – Так складывается ваша судьбинушка, – дотянулся до зазвонившего мобильника. – Слушаю, Даниил Петрович. У нас все замечательно. Сидим, беседуем. Можно сказать, душевно, – коротко рассмеялся. – Да, девушка очаровательная. Вот как раз прикидываем, как жить дальше, – поднялся, вышел в небольшую прихожую, чтоб гостья не слышала дальнейшего разговора. – Тебе Артемий никакой команды еще не давал?

– Пока нет, – ответил Глушко.

– Значит, не успел. Тут вот какое дело, Даниил… Нужно безотлагательно, в срочном порядке провести генеральную уборку участка трассы, где произошла вчера стрельба.

– На трассе? Где был раздолбан трейлер?

– Да, постарайся сделать это прямо сейчас.

– Не понимаю смысла, Георгий.

– Потом поймешь. А сейчас найди две-три поливочные машины, кинь нормальную деньгу, и пусть люди наведут там шик-блеск. Не халявно, а с полной ответственностью.

– По-моему, полный бред… Это действительно распоряжение Бежецкого?

– Да, это распоряжение Бежецкого!

– А он что – царь и бог? Или совсем башку потерял?

– Задай сам ему эти вопросы, думаю, получишь исчерпывающий ответ.

– Но это рискованно, Георгий! Элементарно могут ухватить за задницу. Клянусь, рискованно, Георгий.

– Жить еще рискованнее.

– С этим болваном стало опасно иметь дело!.. Он всех подставит! От него нужно уходить!

– Ты этого не говорил, я не слышал, – сухо ответил Зыков, и связь прекратилась…

Вадим деликатно постучал в дверь шефа, просунул голову внутрь.

– Разрешите, Артемий Васильевич?

Тот положил очки на стол, устало кивнул.

– Войди.

Помощник приблизился к столу, улыбнулся.

– Есть первый материал прослушки. Думаю, вам будет интересно послушать.

Положил на стол крохотный плеер, включил воспроизведение. Пошла запись телефонного разговора Георгия Ивановича и Глушко.

– Тебе Артемий никакой команды еще не давал?

– Пока нет.

– Значит, не успел. Тут вот какое дело, Даниил… Нужно безотлагательно, в срочном порядке провести генеральную уборку участка трассы, где произошла вчера стрельба.

– На трассе? Где был раздолбан трейлер?

– Да, постарайся сделать это прямо сейчас.

– Не понимаю смысла, Георгий.

– Потом поймешь. А сейчас найди две-три поливочные машины, кинь нормальную деньгу, и пусть люди наведут там шик-блеск. Не халявно, а с полной ответственностью.

– По-моему, полный бред… Это действительно распоряжение Бежецкого?

– Да, это распоряжение Бежецкого!

– А он что – царь и бог? Или совсем башку потерял?

– Задай сам ему эти вопросы, думаю, получишь исчерпывающий ответ.

– Но это рискованно, Георгий! Элементарно могут ухватить за задницу. Клянусь, рискованно, Георгий.

– Жить еще рискованнее.

– С этим болваном стало опасно иметь дело!.. Он всех подставит! От него нужно уходить!

– Ты этого не говорил, я не слышал.

Запись закончилась, помощник с интересом смотрел на начальника.

– Это все? – поднял тот глаза.

– Из того мусора, который мы прослушали, это самое любопытное.

– А наружка?

– Ночью со двора Даниила Петровича выехал автомобиль… номера у нас записаны… мы провели его через весь город, много петлял, колесил, но в итоге исчез во дворе дома Георгия Ивановича.

– Хорошо, – спокойно кивнул Бежецкий. – Действуй в том же духе.

Вадим покинул кабинет, Артемий Васильевич посидел какое-то время в раздумье, набрал номер.

– Георгий, привет… Коротко и по делу.

– Слушаю, Артемий, – спокойно ответил Зыков.

– Зачем ты дал команду этому дебилу заняться трассой?

– А ты откуда знаешь, что я давал такую команду?.. Ты меня прослушиваешь?

– Это отдельный разговор… Он ведь не был в курсе, кто давал команду Щуру по колонне!

– А он и сейчас не в курсе.

– А если начнет просчитывать, пронюхивать и в итоге допрет?!

– Успокойся, Артемий Васильевич. Мы таким образом стрелки переводим с нас на него. С него и весь спрос. Не мы же с тобой погнали машины мыть трассу, верно? Вот пусть Даниил Петрович и отвечает за этот цирк.

– А если вдруг расколется?

– Не исключаю. Но, думаю, не успеет. Мы проследим за процессом.

Володя выпрыгнул из автобуса в центре города, сразу увидел чуть в сторонке Виталика на своем крутом байке. Поднял руку, негромко свистнул. Тот тоже заметил нового приятеля, ответил тем же.

Байкер не без понтов подрулил к Володе, заглушил двигатель.

– Излагай, чувачок. Какое дело, какие проблемы, куда едем?

– Коротко, – Гуськов присел на заднее сиденье. – Слышал про расстрел на «Волчьей балке»?

– В общих чертах.

– Там какая-то мутная история… Если в нескольких словах: гайцы тормознули транспорт с подозрением на наркоту. Туда прибыли высокие менты, и, когда стали переправлять трейлер в город, почти всех ментов положили.

– Кто?

– Думаю, заинтересованные люди. Сплошное месиво.

– А мы тут при чем?

– Знаешь, что такое журналистское расследование?

– Ну…

– Вот мы этим и займемся. Ты как будущий юрист, я как журналист.

– Не понял. Куда мы сейчас едем?

– Сказал же, на «Волчью балку». Начнем оттуда!

– Как ты себе это представляешь?

– Молодец, хорошо мыслишь, – расплылся в улыбке Володя. – Перехожу к самому главному, – он уселся поудобнее. – Как раз в тот день, когда трейлер расстреляли, к нам в дом заявился человек, который кое-что про эту «Волчью балку» знает.

– Кто такой?

– Чабан. Калмык.

– Слушай, Гусек, – мотнул головой Виталий. – Ты меня заманал окончательно. Наркота, трейлер, расстрел, калмык… Сгреб все в кучу, блин! Сам хоть улавливаешь, что городишь?

– Полностью. Этот чабан передал одному гайцу с «Балки» записку, в которой был записан госномер трейлера. Вот этот трейлер гаишник и тормознул.

– Грохнули?

– Кого?

– Гаишника.

– Уцелел. Даже дал интервью по телику. Чабан как раз его и узнал.

– Будем искать этого гайца?

– Съездим, спросим, разведаем, что-то поймем.

– Мутная история, – задумчиво произнес Виталий.

– Мутная, – согласился приятель. – И даже опасная.

– Ладно, двинулись. Кто не рискует, тот не юрист, а уж тем более не журналист! – байкер завел двигатель. – Хоть глянем на эту «Волчью балку». Все говорят, а я ни разу не бывал.

Володя Гуськов закинул ногу на сиденье, уселся поудобнее, Виталий порекомендовал:

– Цепляйся за меня, чувачок. Чтоб на кочке не вылететь к Гагарину!

– Понял!.. Вперед!

Мотоцикл с грохотом резко взял с места, понесся по довольно широкой улице, обгоняя попутный транспорт, подчас вылетая на встречку, довольно рискованно протискиваясь между машинами.

– А твой отец чем занимается? – прокричал Володя.

– Бизнесмен!

– Крутой?

– Суди по байку!

– Может, он нам поможет?

– Чем?

– Ну, мало ли… Советом, связями, может, деньгу подкинет?!

– Не, лучше не надо. Он у меня мужик хороший, но своих заморочек хватает!

– Не надо, так не надо!

Они выехали из центра города, миновали несколько плотно забитых пробками улиц и наконец выскочили на ту самую трассу, которая самая бесконечная, самая загруженная, самая непостижимая, самая непредсказуемая…

Костя проснулся ближе к полудню. Ломило всё – голову, тело, ноги, кисти рук. С трудом оторвался от подушки, огляделся. Абсолютно незнакомая обстановка, чужие стены, занавески, непонятная мебель.

Посидел какое-то время, пытаясь все-таки прийти в себя, сжал голову ладонями, застонал. Кое-как спустил ноги на пол, попытался нащупать тапки, их не было. Сипло позвал:

– Эй, кто-нибудь!.. Эй, люди!.. Народ!

Открылась дверь, в комнату вошел кавказского вида молодой человек, приветливо спросил:

– Проснулся, дорогой?

– Где я?

– У друзей.

– У друзей?.. А ты кто?

– Тоже друг.

– Как зовут?

– Зови Анзором. Если не забудешь.

Костя попытался встать.

– Плохо.

– Чай, кофе или, может, покушать? – участливо спросил Анзор.

– Сгинь, гнида! – отмахнулся Костя. – И больше не возникай!

– Как скажешь, дорогой.

Кавказец ушел, парень посидел еще какое-то время, добрел до окна. Оно было зарешечено, за стеклами раскачивалась густая зелень. Повернулся к двери, снова позвал:

– Анзор!.. Слышь? Вали сюда!

Тот вошел быстро, словно ждал, когда крикнут.

– Где меня взяли? – агрессивно спросил Костя.

– В каком-то клубе.

– В каком?

– Не знаю. Не я, другие люди занимались.

– Почему я здесь?

– Куда сказал, туда привезли.

– Но я здесь никогда не был!

– Не был – будешь. Главное – спокойно.

– Мне хреново!.. Понимаешь, хреново! Голова развалится, сердце лопнет!

Анзор улыбался.

– Хочешь лекарство?.. Скажи какое, сейчас принесу. Чем будем лечиться, дорогой?

– А ты не догадываешься?!

Костя подошел совсем близко к кавказцу, тот довольно жестко отстранил парня.

– Не наглей, скажи, что хочешь.

– Наркоту!.. Дурь!.. Шмаль!.. Любую! Только так – одна нога здесь, другая там!.. Бегом, иначе подохну!

– У нас нет такого, что ты назвал. Мы такое лекарство не принимаем.

– Но я принимаю!.. Я!.. И ты должен притаранить!

Анзор снова сильно оттолкнул его, повернулся уходить.

– Не нравится, как ты разговариваешь. Подумаешь, успокоишься, потом позовешь.

Костя ринулся вслед, у самой двери вцепился в его спину.

– Но ты же знаешь, где меня взяли!.. Знаешь! И знаешь, на чем я сижу!.. Так помогите мне! И почему я здесь? Почему?

Кавказец ударил его сильно и профессионально, Костя рухнул на пол, в тот же момент в комнату ворвались два таких же кавказца, потащили к дивану, повалили лицом вниз, жестко связав руки и ноги жгутом.

Парень кричал, вырывался, пытался подняться, но один из охранников опустил ладонь на его затылок, и Костя размяк, затих, превратился в безвольный мешок…

Кабинет начальника областного следственного управления генерала Фролова Петра Петровича был обставлен скупо, без лишних портретов и грамот в рамочках, без любой помпезности: тяжелые полусдвинутые шторы, приглушенный свет. Все это вынуждало визитеров быть собранными и конкретными.

За креслом всего два портрета – президента и Дзержинского.

Сам Фролов портретно был весьма похож на руководителя такой службы – худой, высокий, неулыбчивый, даже сумрачный.

При появлении губернатора Петр Петрович вышел из-за стола, сделал пару шагов навстречу. Усмехнулся.

– Не Магомед к горе, так гора к Магомеду?

– Неужели ждали? – искренне удивился Борис Сергеевич, вскинув седые лохматые брови.

– Ждал, что сами пригласите. Но вот опередили.

Вошел вышколенный секретарь, молча и делово поставил чашки с кофе, удалился.

– Строго здесь у вас, – заметил Козлов оглядываясь. – Сразу хочется сознаться, в чем виноват, и даже в чем нет.

– Сознаться не проблема, был бы повод, – пошутил Фролов, бросив на визитера короткий острый глаз. – С чем пожаловали, Борис Сергеевич?

– Думаю, вы догадываетесь.

– Чтоб не путаться в предположениях, изложите, пожалуйста.

– Относительно расстрела вблизи «Волчьей балки».

– У вас есть дополнительная информация по случившемуся?

Губернатор явно волновался, взял чашку с кофе, чуть пригубил.

– Не знаю, какой информацией располагает ваше ведомство, Петр Петрович, но кое-какими соображениями я счел необходимым с вами поделиться.

– Но это еще не официальное заявление?

– Не приведи господь. Всего лишь размышления дилетанта, в отличие от вас – высокого профессионала.

– Можно без комплиментов?

– Конечно. Это так, к слову, – Борис Сергеевич отодвинул чашку с кофе, расслабил галстук на шее. – От моей дочери ушел муж. Вчера… Явился ко мне в служебный кабинет и заявил, что уходит. Знаете, кто был моим зятем?

– Говорите, Борис Сергеевич.

– Моим зятем был известный в городе предприниматель Бежецкий Артемий Васильевич. Вам, конечно, знакомо это имя? Главный овощной склад города, коттеджные поселки на берегу Волги, строительство супермаркетов, ну и прочее, прочее.

– Между вашей дочерью и Бежецким случился конфликт?

– Конфликты, конечно, случались, но не до такой степени, чтоб подавать на развод. Здесь другое, товарищ генерал… Здесь кроется какая-то серьезная тайна. Сказать, в чем она?

Начальник управления не ответил, смотрел на губернатора спокойно и крайне внимательно.

– Бежецкий пожаловал ко мне именно в тот день, когда случилась эта жуткая стрельба на трассе, – продолжил Борис Сергеевич. – И знаете, что этот подлец мне заявил?.. Будто к теракту… а по-другому я произошедшее никак расценивать не могу… будто к теракту я имею самое прямое отношение.

Фролов не без удивления слегка откинулся назад, переспросил:

– Он так и заявил?

– Именно!.. Именно так, Петр Петрович. Нет, вы представляете?.. Я, губернатор одного из крупнейших регионов России, человек популярный и уважаемый, избранный народом… И вдруг я организовываю расстрел на трассе! Как это понять? Как это можно расценить? Как можно пережить эту грязь!.. Эту вероломную наглость и бессовестность! – губернатор вдруг разрыдался, уткнувшись лицом в ладони, всхлипывал часто и почти беззвучно. – Глумление, непорядочность, предательство!

Начальник следственного управления подошел к нему, похлопал по плечу.

– Сейчас принесут воды.

– Нет, нет… Не надо. Ничего не надо. Спасибо, Петр Петрович. Сейчас успокоюсь, – Борис Сергеевич высморкался в накрахмаленный носовик, засунул его в карман. – Смешно… Никто, наверно, не видел еще плачущего губернатора.

– В этом кабинете плакали многие.

– Могу только догадываться. Все нормально. Минутная слабость… Простите, бога ради.

Фролов вернулся на место, не сразу спросил:

– Как думаете, почему Бежецкий решился на такой шаг?

– Почему? – переспросил визитер, пожал плечами. – Видимо, какой-то душевный разлад.

– И только?

– У него достаточно проблем, чтоб вести себя неадекватно… Вам известно, что его сын от первой жены законченный наркоман?

– Таких сведений у меня пока нет.

– Парень гибнет. День ото дня. И хотя Артемий прожил с моей дочерью четыре года, родительские чувства к Константину у него все-таки, думаю, остались.

– Овощной склад, строительные подряды, торговые комплексы – основной бизнес Бежецкого?

– Конечно. Это очень серьезный бизнес.

– Вы способствовали ему?

– Если откровенно, случалось. В силу возможностей и в меру совести.

– К наркобизнесу Бежецкий мог иметь какое-то либо отношение?

Козлов вздрогнул, испуганно взглянул на собеседника.

– Мой зять?

– Да, теперь ваш бывший зять.

– Исключено. Абсолютно исключено. Во-первых, репутация. Во-вторых, это крайне опасно. Во всех смыслах… А у вас есть другая информация?

– Я задал вопрос.

– Нет, с наркотиками Артемий не имел ничего общего. Иначе бы моя дочь что-то знала.

– Мы говорим откровенно, Борис Сергеевич?

– А с вами… в вашем кабинете по-другому нельзя. Конечно, откровенно, – губернатор усмехнулся. – И, подозреваю, под запись.

– Пока что без записи.

Фролов поднялся, подошел совсем близко к визитеру. Губернатор попытался тоже встать, генерал придержал его.

– Вам хорошо знакомо окружение Бежецкого?

– В общих чертах.

– Зыков Георгий Иванович, Глушко Даниил Петрович… вы хорошо знаете этих людей?

– В основном по мероприятиям… Праздники, презентации, приемы. А что, у следственного управления к ним какие-либо вопросы?

– Нет, просто поинтересовался.

– Если вы кем-то интересуетесь, то спина сразу идет мурашками.

– Может, и так, – Петр Петрович усмехнулся впалыми щеками. – Условимся так, Борис Сергеевич. Я все услышал. Постарайтесь с вашими размышлениями, подозрениями, советами ни к кому больше не обращаться. Пусть до поры до времени это будет между нами.

– А МВД?.. Мне бы хотелось, чтобы и там были в курсе наглой клеветы.

– В ближайшее время я встречусь с новым начальником областного управления генералом Иванниковым и изложу суть нашей беседы. Не возражаете?

– Не только не возражаю, Петр Петрович, – нижайше благодарю…

Жара набирала силу, над землей трепетно расплывался сизый бархатный зной, вся живность или попряталась в слабую зелень полувысохших деревьев и кустарников, или забилась в норы.

Парни прикатили на «Волчью балку» ближе к полудню, свернули к смотровой площадке поста, Виталий подогнал мотоцикл в тень служебного домика.

Гуляев, стоявший на трассе, увидел неожиданных гостей, достал рацию.

– Стас, тут подкатили какие-то альбатросы, шугани их!