Цитаты из книги «Крейсера», страница 2

Чеканные ряды застыли вдоль бортов, внешне, казалось, безликие, как монеты единого достоинства, на самом же деле все разные – женатые и холостые, робкие и бесстрашные, пьющие и непьющие, скромные и нахальные, хорошие и плохие, но все одинаково сжатые в единый кулак единого организма, название которому, гордое и прекрасное, – э к и п а ж

Владивосток терялся в гиблых окраинах Гнилого Угла, там же протекала и речка Объяснений, где уединялись влюбленные, чтобы, отмахиваясь от жалящих слепней, объясняться в безумной страсти. Ярко-синие воды Золотого Рога и Босфора покачивали дремлющие крейсера; под их днищами танцевали стаи креветок, сочных и вкусных, проползали на глубине жирные ленивые камбалы, а сытые крабы шевелили громадными клешнями…

Владивосток – край света. Дальше ничего нету.

Природа войны со времен глубокой древности такова, что человек убивает человека, не испытывая к ему личной ненависти.

Если девушка надевает шляпу, не глядя в зеркало, значит, убеждена в своей красоте.

Тебя убаюкает почти музыкальное пение моторов и элеваторов, ты научишься засыпать под бойкую стукотню люков и трапов и в тревоге проснешься от внезапной тишины, ибо тишина кораблям несвойственна...

Увы, – отозвался Плазовский, – получается как у Салтыкова-Щедрина: это еще ничего, если в Европе за рубль дают полтину, будет хуже, если за рубль станут

"Ах, крейсера, крейсера! И кто вас выдумал?"

Я очень не люблю, когда офицер самое ценное в своей жизни оставляет на берегу. Невольно думается, что он недоверяет кораблю, на котором служит.

Но обычно на крейсерах разбирались "келейно", применяя краткий и общедоступный способ. Командир орал с мостика:

- Боцман, ну-ка! Вон тому рыжему... дай персика.

Следовал замах кулака, затем щелчок зубов: персик съеден. Давненько не было персиков в городской продаже, зато на крейсерах ими объедались.

Привыкли мы на Руси все делать шаляй-валяй, лишь бы поскорее да понаваристее...