Цитаты из книги «Любовь в эпоху перемен», страница 28

Можно, наверное, завалить прилавки колбасой и винищем, как в вашем Париже, набить полки книгами, а вешалки - тряпьем. Но куда вы денете этот убогий народ с его рабской историей? Сначала под варягами кряхтели, потом — под хазарами, триста лет — под татарами. Едва выкарабкались из-под чужой задницы, пожалуйте в крепостные! И еще триста лет. Царь-батюшка освободил, так ему на радостях бомбой ноги оторвали и под коммуняк легли. Свобода нашему народу-уроду нужна только для того, чтобы не мешали выбрать новое ярмо. Понимаете, у нас обмен веществ рабский. Мы на воле чувствуем себя, как цепной пес без будки…

Если хочешь вернуться - уйди раньше, чем надоешь.

Всякое начальство - источник повышенной опасности и несправедливых притеснений. Что поделаешь, иначе нельзя. Руководитель обязан быть недовольным. Всегда. Лишь порой, пробив тучку угрюмства, тонкий лучик благоволения может коснуться избранного, но не часто, нет: похвала развращает подчиненного.

Мятежный пастырь с гордым презрением озирал результаты шестидневной трудовой вахты Творца.

Нет, судьба не слепа: у нее хитрый прищуренный взгляд карикатуриста.

клал на  оцинкованный стол и умолял: – Семёныч, быстрее, график срываем! Семёныч, толстый, степенный мужик, неторопливо вытирал ветошью руки, испачканные типографской краской,

спрос сформируют нормальные цены. Сейчас многие перегибы происходят из-за того, что бюрократия сопротивляется перестройке и делает

«Салюте» старинные, гнилая чугунина лопнула, дерьмо хлынуло вниз, на китайский трикотаж, едва откупились. Пришлось восстановить бедолагу на работе, чтобы не удавился по-настоящему. Кстати, Гена был уверен: «Паровозов» – тоже псевдоним, взятый, как бывает, в дурной

Бог  даст, обойдется: Марину давно уже не зовут в приличные

зная по опыту, что с  нижними чинами лучше не связываться, наоборот, надо показывать особое уважение к их ничтожным полномочиям.