Читать книгу: «Преподаватель»

© Юлия Хокка, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Мало того что опаздывала на концерт, так еще и подруга не смогла со мной поехать, хотя билет у нее уже был куплен, причем недешевый. У Машки постоянно что-то случалось, зачастую – в последний момент, так что ничего нового не произошло. Изначально я планировала приехать пораньше, встретиться с Машей и вместе постоять у метро, чтобы якобы случайно пересечься с Сашей. О выступлении этой рок-группы я и узнала из его истории в соцсети и на следующий же день купила билет на последние карманные деньги.

Забежав в вагон метро, я расстегнула серое драповое пальто и немного оттянула от шеи шарф. Двери закрылись, и старый синий поезд с белыми полосками по бокам, медленно набирая скорость, направился в темный тоннель. Игнорируя надпись «не прислоняться», я облокотилась плечом о дверь и, мысленно умоляя машиниста ехать быстрее, достала из кармана телефон. В воздухе ощущался легкий, приятный аромат одеколона. Зайдя в список друзей, я нашла страничку Саши, тот был онлайн. Около минуты просто смотрела на его профиль, потом вздохнула, все же открыла диалог и, обдумав текст, быстро набрала сообщение:

Олеся

Саш, привет. Вроде ты сегодня тоже собирался на Black Screen?

Упорно глядя на экран, я ждала его ответа. Но Саша молчал. Мы проехали уже станции три, когда наконец появилось слово «печатает…», заставив меня тут же выйти из диалога в общий список.

Александр

Привет. Да.

Руки дрожали от волнения, закусив губу, я набрала следующее сообщение:

Олеся

Я тоже. Может, встретимся? Моя подруга не смогла поехать. Ты где сейчас?

Александр

Я опоздаю, не знаю, во сколько точно приеду.

Олеся

А, ладно.

Снова вздохнув, я убрала телефон обратно в карман. Отказ парня в проведении совместного времени на концерте огорчил, и настроение испортилось окончательно. Как бы я ни пыталась себя успокоить, все равно прекрасно понимала, что полностью безразлична Саше, что следует оставить его в покое и не вести себя как глупая школьница. Но сложно признаться себе, что тебя вновь отвергли, что ты снова не понравилась тому, кто понравился тебе, что надежды на нормальные отношения в очередной раз разбились о реальность.

Мы познакомились на музыкальной тусовке, Саша был старше на пять лет – недавно ему исполнилось двадцать пять. Сама я к музыке отношения не имела, но рок любила, так что задержалась в компании на какое-то время. Саша оказался бас-гитаристом в непопулярной местной группе, и изначально он особо не впечатлял, внешне – не совсем мой типаж: ростом с меня, мышц маловато, небольшой животик из-за любви к пиву, волосы русо-рыжего цвета. Но на лицо вполне симпатичный. Мы стали общаться, нашлись общие интересы, выявились схожие вкусы. Разговаривать с Сашей было приятно и увлекательно: он много читал, учил языки, а на гитаре играл еще с юношества. В какой-то момент стал заметен его интерес ко мне, на одной из тусовок мы даже проболтали вдвоем весь вечер. И после этого я запала на него. Рисовала в воображении наши будущие отношения, пыталась с ним сблизиться и все такое. Но этот его интерес быстро сошел на нет, а я продолжала цепляться за последнюю возможность увлечь его как девушка, однако это ни к чему не приводило.

Погруженная в невеселые мысли, я встала лицом к дверям – на следующей станции уже нужно было выходить. Легкая вибрация в кармане от нового сообщения заставила сердце затрепетать в надежде: вдруг это Саша? Отпустив поручень, я потянулась за телефоном, но именно в этот момент поезд сильно качнулся. Пошатнувшись, я постаралась удержать равновесие, однако вагон резко наклонился, и, сделав шаг назад, я чуть не упала.

А не упала лишь потому, что сзади стоял человек – он крепко схватил меня за плечо.

– Ой, извините, пожалуйста, – обернувшись, обратилась я к спасителю, когда устойчиво встала на ноги.

Ответом послужил обжигающе ледяной взгляд больших серо-голубых глаз, направленный на меня из-за длинной черной челки. Молодой человек плотно сжал губы, выражение его лица казалось недовольным. Испытывая смущение и стыд, я тут же отвернулась и с нетерпением стала ждать, когда же поезд доедет до станции.

Злополучное сообщение пришло не от Саши, а от одногруппницы.

Наконец двери открылись. Я тут же выскочила из вагона и поспешила к эскалатору.

На улице моросил дождик. Холодный воздух пах мокрой опавшей листвой, плотную темноту осеннего вечера разбавляли оранжевые пятна фонарей. Предприняв последнюю попытку, я огляделась по сторонам. Саши видно не было.

Резкий порыв ветра взлохматил волосы. Застегнув повыше пальто, я направилась к месту проведения концерта, петляя между людьми и обходя лужи.

У входа в зал стояла длинная очередь из фанатов группы, среди которых оказались как и совсем молодые ребята, так и взрослые, суровые мужчины. Заняв место в конце, я стала переступать с ноги на ногу, чтобы хоть немного согреться, потому что одежду подобрала совсем не по погоде: под не слишком теплым пальто была лишь красная клетчатая рубашка, черная юбочка и тонкие черные колготки. А надеть тряпочные кеды в такую погоду было уж совсем глупым решением. Шифоновый шарфик положение не спасал. Вскоре нас потихоньку начали впускать. Мой билет был в танцевальную зону, Сашин вроде тоже, и время от времени в разношерстной толпе я зачем-то искала парня глазами.

Музыканты вышли на сцену, опоздав почти на сорок минут. И так предстояло вернуться домой довольно поздно, а теперь ситуация стала еще хуже.

Долгое время состояние оставалось подавленным, но позже все же удалось расслабиться: классная музыка, играющая вживую, и всеобщее веселье постепенно улучшили настроение.

И все было бы хорошо, если бы не устроили слэм. Как раз в том месте, где стояла я. Люди начали активно толкать и пихать друг друга – их это забавляло. Как же много в нас осталось от животных… Чтобы избежать травм, пришлось быстро перемещаться назад, дальше от сцены, покидая опасную зону.

День сегодня явно был не мой. Здоровый пьяный мужик, пробираясь, наоборот, в сторону влетающих друг в друга фанатов, достаточно сильно толкнул меня, чуть не облив пивом, и я во второй раз за день упала на незнакомого человека.

Ну, почти незнакомого.

Я рухнула на того же парня, на которого чуть не прилегла сегодня в метро. Совпадения в жизни бывают чрезвычайно удивительными… Можно было бы предположить, что это начало прекрасной романтичной истории: я дважды падаю в руки красивому мужчине, мы знакомимся, дальше любовь, свадьба, все дела. Можно было бы предположить, если бы не его взгляд и выражение лица. Он скорее убил бы, чем познакомился. Интересно, а он узнал меня?

Снова возникло это противное смущение и липкий стыд, хотя виноват был тот, похожий на медведя, неаккуратный тип. Поспешно извинившись, я встала чуть позади парня и постаралась сосредоточиться на концерте, а не думать о том, как сильно в последнее время устала быть собой.

Вокалист, длинноволосый красавчик-блондин, закончил кричать, выпил воды и обратился к толпе с благодарственными словами, затем заиграла моя любимая песня, и, судя по всему, любимая большинства присутствующих – ее пел вместе с группой чуть ли не весь зал. От молодых, горячих парней, скачущих по сцене, разило энергией, страстью к своему делу и любовью к музыке. Это даже вдохновляло. Здорово найти свое призвание, которым будешь так же гореть.

Концерт закончился, и нужно было побыстрее попасть домой. Вся толпа направилась к выходу, застряла там и превратилась в еле двигающуюся массу тел, так что возможность покинуть зал представилась бы еще нескоро. И зачем вообще сюда приехала? Ради чего? Негативные моменты явно перевешивали все хорошее.

Когда меня сжали со всех сторон, потихоньку стала подбираться паника, сдавливая мерзкими ледяными лапами горло. Прогоняя из головы ужасные образы, я сосредоточилась на дыхании и постаралась успокоиться. Первой целью был гардероб. Когда пальто оказалось в руках, я максимально быстро начала пробираться к выходу. Уже действительно казалось, что еще десять минут в этом помещении – и задохнусь.

К счастью, наружу удалось выбраться живой и даже здоровой. Вдохнув полной грудью ночной воздух, я съежилась от холода и поспешила к метро. Дождик закончился.

Все, это была последняя попытка «завоевать» Сашу. Следовало отстать от парня и как можно быстрее выбросить его из головы. Сколько еще бегать, как наивный и навязчивый щенок? Уже самой противно. Как говорила тетя Инга, тебя либо выбирают, либо не выбирают, и третьего не дано.

Из-за приоткрытой двери метрополитена чувствовалось приятное тепло. Резво спускаясь по эскалатору, я на ходу расстегнула пальто и достала телефон, на экране высветилось время – почти полночь. Поезд уже стоял на станции, и, не теряя ни секунды, я ускорилась и заскочила в него. Сев на свободное место, я зашла в беседу вузовской группы, ребята там активно обсуждали завтрашнюю пару по психофизиологии.

Начался уже третий курс психфака… Как же быстро летело время. Еще два года – и все: выпуск, взрослая жизнь, карьера. Вроде хотелось этого, но в то же время было страшно.

И профессия, и вуз, и преподаватели, и группа мне нравились, но все идеальным никогда не бывает. Татьяна Афанасьевна, преподавательница по психофизиологии и основам психогенетики, оказалась слишком сложным педагогом для таких сложных дисциплин. На прошлых курсах она вела у нас анатомию ЦНС, нейрофизиологию, антропологию и зоопсихологию. Никто в группе, кроме двух девочек-отличниц, особой любви и симпатии к ней не испытывал. Пары Татьяна Афанасьевна проводила скучно, материал доносила непонятно и нудно, так еще и ее голос, то ли в силу возраста, то ли в силу характера, скрипел, как старая дверь. И замечания эти постоянные… то мы сидим не так, то еще что-то.

Завтра нас ждали сразу две ее пары, хорошо хоть стояли они последними, а не первыми – был шанс немного подготовиться.

– Черт, опрос, – тихо прошипела я и чуть не застонала вслух.

Про пофамильный опрос по психофизиологии я благополучно забыла и, конечно же, не повторила материал. Единственное, что немного успокаивало – судя по сообщениям в беседе, почти никто из двадцати трех человек не был готов.

Телефон в руке зазвонил, на экране высветилось «бабушка».

– Черт… – снова прошипела я, нажимая на зеленый кружочек. – Еду в метро, скоро буду.

– Ты время видела? Где тебя носит? – донесся из динамиков злой голос.

– Говорю же, еду, – раздраженно ответила я и сбросила вызов.

Холодные пальцы непроизвольно коснулись голой шеи.

Шарфа на ней не было.

Автоматически продолжая ощупывать грудную клетку, я оглянулась по сторонам. На улице, по пути к метро, он точно еще был.

Потеря стала последней каплей, и на глаза навернулись слезы. Любимый шарфик, красивый и дорогой, подарок от тети. Как же так? Ну как так?

К началу второго ночи я добралась домой. Пришлось вызвать такси от станции, чтобы не идти одной через парк. Проскользнуть незамеченной ни в душ, ни в комнату, разумеется, не получилось – бабушка спать не ложилась, ждала моего возвращения. Стоя в коридоре, упершись руками в бока, она сверлила меня взбешенным взглядом. Из глубины квартиры доносился звук идущего по телевизору сериала.

– Если ты собираешься каждый день по ночам где-то шляться, иди жить к матери, – прорычала она.

– Я на концерте была, я же говорила, – тихо отозвалась я, снимая кеды.

– На каком таком концерте? Что за ночные концерты такие? Тебе на учебу завтра, а тебя черти не пойми где носят! – начала уже орать бабушка. – Вот вся в мать. Еще и одета не пойми как! На улице холод, а эта в юбке! Заболеешь – лечить не буду, так и знай. – Она погрозила мне пальцем и, развернувшись, скрылась в своей комнате.

Интересно, а как этот вечер мог выглядеть у тех, кто жил в полной семье и с родителями? Спасибо, конечно, бабушке, что забрала к себе еще в детстве и вырастила, позаботилась, пока мама после развода где-то выпивала и устраивала личную жизнь, но как же с ней было тяжело. И никуда пока не денешься, у мамы с ее новым мужчиной, как и с предыдущими, тоже не лучше.

Жаль, что тетя Инга была лишь моей двоюродной тетей. Здорово, наверное, иметь такую маму, как она – добрую, участливую и заботливую.

Выйдя из душа, я заметила, что новое светло-зеленое полотенце испачкано темными разводами – черно-каштановая краска не смылась вчера до конца после покраски волос. Бабушка будет ругать за полотенце, зато новый цвет хорошо смотрелся на стрижке под каре и сделал мои большие зеленые глаза ярче. Маша была права, советуя и длину укоротить – так густые волосы стали казаться еще гуще, а лицо – уже.

Внезапно всплыло воспоминание о голубых глазах незнакомца в метро. А будь я посимпатичнее, он бы так же сердито посмотрел или все-таки смягчился?

Глядя в зеркало, я попыталась увидеть свою внешность со стороны, чужим взглядом, но вспомнила лишь критические замечания бабушки и бывших одноклассников. Резко отвернувшись с каким-то злым отчаянием, я переоделась в пижаму и отправилась в кровать.

Шуметь феном было нельзя, бабушка разозлилась бы еще сильнее, значит, на учебу утром придется ехать с просто «шикарной» прической. Ну и плевать.

Глава 2

Только после четвертого будильника глаза наконец разомкнулись. Как же хотелось спать… А не пропустить ли пары? Сделаю потом эти отработки.

Повернувшись на спину, я взяла в руки телефон. Вчера ночью написала Машка, но общаться не было ни желания, ни сил.

Маша

Как концерт? Нашла Сашу?

Олеся

Концерт крутой был. Сашу не нашла.

Подруга сразу же появилась в Сети, несмотря на раннее время.

Я переслала ей вчерашнюю переписку с парнем.

Маша

Блин. Может, он правда просто сильно опаздывал?

Олеся

Да ладно, Маш, уже давно очевидно, что я ему неинтересна. Ну и плевать.

Маша

Правильно! Плевать! Найдем тебе мужика покруче, не грусти, кис.

Олеся

А ты чего так рано не спишь? Расскажи уже, что у тебя случилось-то? Только я собираться пойду, а то опоздаю, ты пиши, позже почитаю.

Отложив телефон, я встала с кровати и сладко потянулась. Ехать никуда не хотелось, да и вообще абсолютно ничего не хотелось. Воздух в квартире был прохладным, поежившись, я неохотно поплелась в ванную, мечтая вернуться под одеяло. Волосы отказывались нормально лежать, несмотря на все старания: одни пряди сильно топорщились, другие, наоборот, выглядели прилизанными, кончики сами собой завились в разных направлениях. Расческа грубо полетела на полку.

Аппетита совсем не было, завтракать я не стала.

Любимый шарфик вчера потерялся, так что пришлось покопаться в шкафу, чтобы найти другой, но в итоге я просто надела теплый черный свитер с высоким воротником.

Людей на еще темных улицах города было мало, неровный асфальт покрывали лужицы, а холодный ветер неприятно врезался то в грудь, то в спину, и эта недружелюбная обстановка заставляла отчаянно хотеть вернуться домой и досмотреть в теплой кровати недосмотренный сон. Спеша на электричку, я быстро шагала вперед по кашице из опавших листьев. Каждый дом, каждое деревце, каждая тропинка и поворот в этом маленьком подмосковном городе были мне знакомы. Я жила здесь всю свою жизнь с самого рождения. И мне очень хотелось отсюда уехать – депрессивная обстановка снаружи лишь укрепляла депрессивное состояние внутри.

Университет находился в Москве. Было бы хорошо перебраться туда в будущем, а пока приходилось тратить на дорогу до моего корпуса, расположенного в здании старой академии, по два часа в каждую сторону ежедневно. Москва была одновременно и целью, и потолком – мысли о жизни где-нибудь за океаном возникали лишь на уровне розовых мечтаний.

Поступление в столичный вуз на бюджет стало подарком судьбы, просто чудом, не иначе. Результаты ЕГЭ оказались не такими уж и высокими, но тем не менее повезло. Теперь предстояло выбрать правильное направление в жизни и грамотно воспользоваться имеющимися возможностями.

Стоило только зайти в аудиторию, скорее напоминавшую маленький школьный класс, состоящий из двух рядов парт, как Настя и Алена сразу же подскочили ко мне. Я опоздала, но преподаватель тоже еще не пришел.

– Лесь, ну что, как сходили? – энергично спросила Настя, прыгнув на пустующее место моей соседки. Она убрала за ухо короткую прядь неестественно ярко-рыжих волос и заглянула мне в глаза с интересом, хитро при этом улыбаясь.

– Я одна ходила. Мы с Сашей не встретились, еще и Машка поехать не смогла, – ответила я, доставая тетрадь и ручку из сумки.

– Ты ему не писала? – спросила Алена, присев на край первой парты, за которой никогда никого не было. И даже стульев не стояло.

– Написала, предложила пересечься, он сказал, что опаздывает и не знает, во сколько приедет.

– Ясно.

Алена оперлась руками о столешницу и прогнула спину. Ее подтянутой, безупречной фигуре можно было только позавидовать. Что мы с Настей активно и делали.

Сегодня Алена заплела свои длинные русые волосы в косу и надела черный классический пиджак и черные брюки. В совокупности с острыми чертами лица внешний вид подруги хорошо соотносился с прямолинейным, грубоватым и категоричным характером. Но как большие светлые глаза смягчали ее дерзкое лицо, так и чувство юмора и спокойствие смягчали непростой характер. А самоуважение на грани самовлюбленности побуждало и других людей относиться к ней на должном уровне.

– Лесь, только не расстраивайся, ладно? На нем свет клином не сошелся же, – постаралась поддержать Настя.

– Все нормально, не особо он мне и нравился, просто неприятно, что опять отшили.

– Давайте после пар поедим где-нибудь? – предложила Алена.

– О, да, давайте! – с удовольствием приняла предложение Рыжик, широко улыбаясь.

– Не знаю, у меня сейчас с деньгами напряженка. Подумаю, ладно? – ответила я, не разделяя ее веселья.

– Хорошо.

Настя сладко позевала, и я позевала вслед за ней.

– Не выспались? – хмыкнула Алена.

– Да я полночи рисовала опять, а потом вспомнила, что забыла кое-что дошить у костюма для косплей-фестиваля.

– А я вчера вернулась около двух, спать только в три легла.

Дверь открылась, и в аудиторию вошел Равиль Денисович. Девочки вернулись к себе на дальние парты.

Началась лекция по клинической психологии, довольно интересная. Впрочем, как и всегда у этого преподавателя. Равиль Денисович был добрым и милым, какими и должны быть дедушки, к студентам относился хорошо, и экзамены и зачеты у него проходили довольно легко, что не могло не радовать.

Стук в дверь заставил его прервать свой рассказ.

– Равиль Денисович, извините, можно вас отвлечь на минутку? – в аудиторию заглянула Ксения Витальевна.

– Да. – Он вышел к ней в коридор.

Спустя пару минут они вернулись вдвоем.

– Ребята, – обратилась к группе преподавательница, – у вас сегодня пар с Татьяной Афанасьевной не будет, но не забудьте, что завтра вы приносите рефераты на организационную психологию, так что, кто еще не написал, у вас есть возможность сегодня это сделать.

Ксения Витальевна, как и в любой другой день, выглядела просто прекрасно. И секрет ее особой привлекательности состоял не только в симпатичной внешности, удачной укладке и умении подбирать одежду, но еще и в природной харизме. На преподавательницу хотелось смотреть, ее хотелось слушать. Она была очень умна, разносторонне развита и уверена в себе.

Во многом хотелось быть похожей на нее.

– А что с Татьяной Афанасьевной? – спросила одна из одногруппниц.

– Все нормально, личные дела. Равиль Денисович, извините еще раз, продолжайте лекцию, до свидания, – сказала Ксения Витальевна и быстро покинула аудиторию.

Обернувшись к девчонкам, я улыбнулась. В ответ Алена показала жест радости и победы. Никакого провального опроса, никаких трех часов скучнейших пар. Отличные новости для начала дня.

Реферат на завтра был почти готов, а домой пораньше возвращаться все равно не хотелось, так что я решила принять приглашение девочек пойти с ними пообедать каким-нибудь фастфудом. Хотя денег и правда почти не осталось. Без постоянной работы, только с небольшой стипендией и бабушкиной пенсией сильно не разгуляешься. Разовые подработки и мамина скромная помощь не сильно спасали ситуацию. Лишь благодаря тете Инге у меня были хороший телефон и кое-какая неплохая косметика и одежда.

По пути на учебу, не зная, что пары отменят, я учила психофизиологию и в этой спешке и волнении совсем забыла про Машку.

Маша

Я еще не ложилась. Артем вчера напился, подрался с кем-то, у Тохи истерику устроил, грозился всех убить или типа того. Вот Антон мне и позвонил, говорит, приезжай, забирай свое чудо.

Покосившись на преподавателя, я набрала ответ.

Олеся

То есть ты вчера меня бросила из-за своего бывшего? Маш, ну блин, как всегда. Умоляю, только не говори мне, что вы снова сошлись.

Подруга была онлайн два часа назад, видимо, теперь уже спала.

Даже при всем желании завести отношения, поделиться нерастраченной любовью и получить наконец любовь и тепло в ответ, глядя на совершенно дурацкие отношения Маши и некоторых других знакомых, я лишний раз убеждалась, что лучше уж одной, чем лишь бы с кем.

За абьюзивными отношениями Маши наблюдать было тяжелее всего. За шесть лет близкой дружбы она успела стать мне кем-то вроде сестры, и душа за подружку болела, а собственное бессилие убивало. Мы учились в одной школе, но Маша – на класс младше, несмотря на разные характеры и взгляды на жизнь, удивительным образом мы всегда отлично ладили, были на одной волне и почти никогда не ссорились. Временами легкомысленность и безответственность некровной сестренки заставляли тяжело вздыхать, но все равно общаться с ней было так же легко, как дышать. Взаимопонимание, поддержка и возможность доверить друг другу все самое личное – что еще нужно? Да и, в каком-то смысле, Машка с ее сумасшедшим характером была ярким пятном в моей серенькой жизни.

Придя после пар в ближайший ресторан быстрого питания, мы с девчонками заняли наш любимый столик в конце зала. Из-за пропущенного завтрака очень хотелось есть, и я с трудом удержалась от того, чтобы не вцепиться в свой большой куриный бургер и капучино, прежде чем посмотреть, что мне написала одногруппница.

Яна

Олесь, привет, есть планы на выходные?

Олеся

Привет, вроде нет, а что?

Яна

Не хочешь вечером в субботу в бар сходить?

Олеся

Не знаю, я же, можно сказать, не пью. А во сколько?

Яна

Ну, не знаю еще. Ты можешь после бара у меня остаться ночевать, чтобы домой поздно не возвращаться.

Олеся

Я подумаю и скажу тебе ближе к делу, хорошо?

Яна

Да, хорошо.

Время от времени мы с Яной общались, пару раз даже вместе гуляли, и все равно ее внезапное предложение удивило. Но почему бы его не принять? Во-первых, почему бы не завести еще одну подругу? Во-вторых, хоть какое-то разнообразие, возможность повеселиться и развеяться.

– Классно, что Тимиреву отменили. – Настя отправила в рот ломтик картошки фри.

– Да-а-а, – отозвалась я, отложив телефон, – я еще и к опросу нормально не подготовилась.

– Я тоже, – ответила Алена.

– Интересно, почему ее не было? – спросила Настя.

– Не знаю. Я так надеялась, что на третьем курсе ее вообще у нас не будет, – пожаловалась я и наконец жадно откусила сочный бургер. Когда теплая пища попала в пустой желудок, настроение резко повысилось.

Мы продолжили обсуждать учебу, как вдруг Алена сказала:

– Олесь, а прикинь, если Татьяна Афанасьевна – твоя бабушка?

– Чего? – Стаканчик с кофе замер в паре сантиметров от моих губ.

– Ну, ты же не знаешь родственников со стороны отца. Вдруг она – его мать?

– Пф-ф, ага, как в типичном российском сериале.

– Всякое бывает, – поддержала разговор Настя. – Ты никогда не думала найти отца и наладить с ним отношения?

– Смысла в этом нет. Он знает, что я есть, а раз сам не ищет, значит, не нужна.

– Да козлы они все, – пробурчала Алена.

На самом деле мысли о возможном знакомстве с отцом у меня возникали неоднократно. В сознательном возрасте я никогда его не видела, от матери знала только то, что он живет в соседнем городе. Чем он занимается, какой образ жизни ведет, есть ли у него другая семья и дети, было неизвестно. Во время раздумий об отце часто охватывали злость и обида. Он бросил родного ребенка, не пытался поддерживать отношения, никак не помогал. Его никогда не было рядом, когда он был нужен. Как так можно? Но… если бы папа нашелся, искренне извинился и все исправил, то я смогла бы его простить. Всем нужны близкие люди. Всем нужна семья.

За соседний столик сел молодой мужчина. Мы с девочками сразу обратили на него внимание: красивый, статный, одет в джинсы и пиджак. Будто почувствовав на себе взгляд, он повернулся. Мы тут же перестали на него смотреть, переглянулись и заулыбались. Показалось, что мужчина тоже улыбнулся. Он был старше лет на десять, подруги то и дело незаметно косились в его сторону. И я тоже. По вкусу привлекательный незнакомец пришелся всем, обаяние исходило от него, словно теплые лучи от солнца. Затаилась надежда, что этот красавчик все же решит познакомиться с нами, но очевидно, что из троих девушек он точно выбрал бы не меня. Скорее, он предпочел бы Алену.

Увы, ни с Аленой, ни со мной, ни с Настей никто знакомиться не собирался. Закончив обедать, мужчина встал, взял свой портфель и, прихватив поднос, ослепительно улыбнулся нам на прощание, после чего быстрым шагом вышел из зала.

– Такой классный! – весело произнесла Алена.

– Красавчик, – подхватила Рыжик. – Жаль, ушел.

– Да, очень симпатичный.

С одной стороны, я очевидно не могла конкурировать с девочками, особенно с Аленой, с другой стороны, в самой глубине души все равно надеялась, что он мог бы обратить внимание именно на меня… У людей же бывают разные вкусы.

Через час мы с девочками спустились в метро, обнялись на прощание и разошлись на разные ветки. Сев в вагон, я включила музыку в наушниках и открыла диалог с Машей.

Маша

Ну да, мы сошлись. Но я все тебе объясню при встрече. Просто мы действительно любим друг друга, Лесь. А ведь это главное. Придешь завтра ко мне в гости? У меня дома никого не будет.

А любовь ли это?..

Олеся

Не знаю, меня завтра мама в гости звала, а я вообще планировала к тете поехать. Может быть, посмотрим.

Маша

Окей.

Олеся

Прикинь, сегодня Тимиреву отменили, а у нас опрос должен был быть.

Маша

Круто! Повезло.

Олеся

И не говори. Я еще вчера в такую ситуацию неловкую попала, напомни, при встрече расскажу.

Маша

Окей. Лесь, правда, постарайся завтра прийти. Посидим вдвоем, поболтаем, ночевать можешь остаться.

Олеся

Я попробую что-нибудь придумать.

Маша

Давай.

Выйдя из метро, я направилась к электричке и попутно позвонила маме. Голубо-серые сумерки уже окутали шумящий город. Спустя два гудка она ответила.

– Алло, привет, Лесь. – Голос звучал четко и твердо. Трезвая.

– Да, привет, мам. Вы же завтра меня в гости ждете?

– Ну, да.

– А послезавтра никак? Меня Машка на ночевку позвала, у нее дома никого не будет.

– Ладно, давай послезавтра. Как учеба?

– Хорошо, ты как?

Мимо по дороге с бешеной скоростью пронесся мотоциклист.

– Да тоже нормально. Тогда до послезавтра?

– Да, пока.

– Пока.

Снова совершенно пустой диалог. Как и всегда. Хотя мне и самой уже давно не хотелось даже пытаться как-то их развивать.

Глава 3

Бабушка отрицательно относилась к ночевкам у Маши, но, привыкнув, что мы общаемся и проводим вместе время, отпустила без скандала, хоть и с недовольным лицом. И дело было не в ее отношении именно к Маше, а в отношении к людям, ко мне и к миру в целом.

В юности я еще как-то пыталась бороться с ужасным характером бабушки, пробовала разные методы и стратегии выстраивания отношений, но в итоге просто смирилась, перестала обращать внимание на ее слова и говорить что-то в ответ. Нельзя переделать взрослых людей, они никогда не изменятся, если сами этого не хотят. Однако принимать какие-то правила все же приходилось. Человек растил меня всю жизнь, и я до сих пор жила с ней на ее попечении, так что следовало проявить уважение.

В среду после пар я отправилась к Машке. Она жила в небольшой двухкомнатной квартире с мамой, и ее дом находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от моего. Город был настолько маленьким, что, в общем-то, все дома располагались не особенно далеко друг от друга.

Поднявшись на пятый этаж, я позвонила в звонок. Маша открыла дверь почти сразу. На ней были надеты розовые пижамные штаны и белая футболка, осветленные пряди она собрала в небрежный пучок. В очередной раз, не без укола зависти, я обратила внимание на точеную Машину фигуру и аккуратное, красивое лицо.

– Привет, залетай, – сказала подруга и, сделав шаг в сторону, откусила бутерброд с колбасой.

– Привет, – шумно выдохнула я, зайдя в коридор. Моя физическая форма и подъем по лестнице на пятый этаж были плохо совместимыми. – Ты же пиццу хотела заказать? – кивнула я на бутерброд.

– Так сейчас и закажем, я голодная, жуть.

Маша ела часто, причем далеко не всегда здоровую пищу, но это никак не сказывалось на ее шикарной фигуре. Ведьма, не иначе. Я без постоянного, хотя бы примерного подсчета калорий нормально выглядеть не могла.

Мы прошли в комнату и сели на большой диван, стоящий в углу у самой стены.

– Давай, рассказывай, – сказала я.

– Что именно? – спросила Машка, обняв плюшевого медведя.

– Как что? Про Артема своего. Какого дьявола ты опять с ним сошлась, Маш?

– Ну… мы помирились. Он извинился, он жалеет, понимаешь? Он напился, потому что любит меня.

– Напился, потому что любит? – переспросила я, закинув ногу на ногу и подняв брови.

Подруга отзеркалила мой жест:

– Ну, да. Он так переживал, что мы расстались, хотел меня вернуть, от безысходности и напился.

Какое-то время мы обсуждали их отношения, и я пыталась убедить Машку, что ей не следует в четвертый раз сходиться с Артемом. Но все было тщетно. Дурочка по уши влюблена в этого… чудака. С одной стороны, я не имела права лезть в чужую жизнь и диктовать подруге, с кем ей встречаться. Но, с другой стороны, Маша была мне близким человеком, и я переживала за нее каждый раз, когда она звонила после их ссор и рыдала в трубку. Артем был не особо умен, при этом вспыльчив и импульсивен: постоянно лез в драки, конфликтовал со всеми подряд, да еще и напивался регулярно. А в последний раз они и вовсе расстались из-за его измены.

Вот что подруга нашла в Артеме? Машка такая добрая, веселая, наивная, искренняя, а он… Оградить ее от этого человека не получалось, так что оставалось лишь быть рядом в трудные минуты и по возможности присматривать.

– Так, давай пиццу закажем, а потом ты расскажешь свою неловкую ситуацию, а то нам доставку ждать еще час, – предложила подруга, открывая приложение пиццерии.

– Да, давай, – согласилась я и придвинулась к ней, заглядывая в экран.

Приложение сообщило, что еду привезут действительно через час.

– Как раз успеешь все рассказать, а потом будем есть и смотреть кино, – промурлыкала Машка, довольно улыбаясь.

Вот чему у нее точно стоило поучиться, так это жизнелюбию. Она умела радоваться простым вещам, сохранять позитивный настрой в любых ситуациях и чаще всего пребывала в хорошем настроении. Мы были как инь и ян: веселая, беззаботная Машка и депрессивная, любящая поразмышлять я. Даже в одежде я предпочитала темные тона, а она – яркие и светлые. Может, отношения у нас потому и сложились такие прекрасные, что мы дополняли и уравновешивали друг друга.

– За час я эту историю сто раз расскажу, – улыбнулась я. – Там рассказывать-то особо и нечего.

– Ну давай, я слушаю.

– Когда ехала на концерт, то в метро чуть не упала на какого-то парня, а потом уже на самом концерте меня в него же пихнул мужик. Парень оба раза на меня так посмотрел… Чуть сквозь землю не провалилась. – Разведя руки, я пожала плечами. – Конец истории.

Как обычно, Маша, любительница мелодрам, на последнее предложение и внимания не обратила.

– Ой, как это романтично! – восхищенно воскликнула она. – И что, он с тобой и не познакомился?

– Маша-а-а, – позвала я, – алло! Я же сказала, он посмотрел на меня так, будто готов убить. О каком знакомстве идет речь?

– Да ладно тебе, ты наверняка неправильно поняла его выражение лица, может, он просто растерялся. Подожди, а парень-то симпатичный?

– Как же ты сразу этот вопрос не задала? На тебя непохоже, – с улыбкой ответила я. – Да обычный вроде, я не рассматривала. Ему челка глаза закрывала, как он вообще с ней что-то видит?

Хотя, кажется, он был довольно красивым…

– Челка? «В поисках эмо»?

– Да нет, не такая челка… Как бы тебе объяснить… – Я задумалась. – Просто волосы подлиннее, чем обычно, но не каре, покороче. И челка не как у эмо, а просто чуть приспущенная, вроде шторка называется. Будто он ее отращивает. – Я так старалась понятно объяснить, что стала руками показывать, водя ими над головой.

– А глаза какого цвета? – с хитрой улыбочкой спросила Машка.

– М-м… Ну вроде какие-то светлые… Серые или голубые.

– Он тебе понравился, Белокрылова! Понравился! И не вздумай отрицать, ты так хорошо и прическу его запомнила, и глаза. Я вот внешность первых встречных не запоминаю. Он тебе понравился! – как ребенок, чуть ли не вопила подруга.

Я закатила глаза:

– Я запомнила его только потому, что дважды с ним столкнулась. Это раз. Плюс стресс. Это два. Прическу я запомнила из-за того, что выглядела она нетипично. Это три. И, что самое важное, даже если бы и запала, дальше что? Это какой-то случайный прохожий.

– Ну да, тоже верно… Хотя если судьба, то еще встретитесь. О, кстати, о парнях. Антон с Женькой расстался.

– И?

– Давайте вместе погуляем, вы поближе познакомитесь. Тоха хороший.

С друзьями Артема сближаться совершенно не хотелось. Ведь если Антон близко дружил с Артемом, значит, для него такое поведение, как у его приятеля, было приемлемо, и характер парня его не смущал. А вывод из этого следующий: Антон сам не особо адекватный.

– Боже, не надо меня ни с кем сводить. Ничего хорошего из этого не выйдет. И мне не нравится Антон. Давай закроем тему, пожалуйста.

Поболтав еще немного, мы стали выбирать фильм, лазая по разным сайтам с киноподборками. В итоге наш выбор пал на триллер про веб-модель. Вскоре курьер привез пиццу, и, пока подруга забирала заказ, я разложила диван и притащила на него ноутбук.

Пицца была горячей и очень вкусной, фильм – дурацким, но вполне смотрибельным, а Машина компания, как всегда, приятной и комфортной. Вечер прошел хорошо.

Утром нужно было зайти домой и поехать на учебу, так что пришлось встать очень рано и разбудить Машку. Сонная, с едва приоткрытыми глазами и растрепанными волосами, подруга прошла в коридор и привалилась к стене, пока я обувалась. На мое «пока» она ответила «угу» и, закрыв дверь, наверняка сразу же направилась спать дальше.

При всей любви к нашей академии я все равно завидовала подруге, что она спокойно дрыхла в теплой кроватке, пока я два часа добиралась до вуза. Хотелось дальше валяться в постели, а не плестись по холодной осенней улице и не толкаться с людьми в общественном транспорте.

Маша после одиннадцатого класса так и не пошла никуда учиться, только окончила парикмахерские курсы и курсы по маникюру. На ноготочках она и зарабатывала, часть денег тратила, а часть откладывала, чтобы попозже пойти в какую-то школу парикмахеров. В ее карьере мастера маникюра был один большой плюс лично для меня – мне ногти она делала бесплатно.

На перерыве ко мне подошла Яна:

– Приветик.

– Привет, – ответила я, отрывая взгляд от книги.

– Что читаешь? – Она облокотилась руками на мою парту. Тани не было уже три дня, наверное, приболела, так что я снова сидела одна.

– «Джейн Эйр».

– Понятненько. Ну, ты что-нибудь решила насчет бара?

– Да, я хочу поехать… Но надо подумать, как бабушке сказать.

– Хорошо. Я еще хотела тебя на свой день рождения пригласить, он через две недели, в субботу. Будем отмечать у меня дома. Из наших еще Наташу и Саню позвала.

– О, окей, спасибо за приглашение, постараюсь прийти. – Я улыбнулась.

Яна улыбнулась в ответ. Средний рост, объемные формы, миловидное лицо и осветленные волосы делали ее похожей на куколку с ангельским шармом. Светлая одежда в приятных оттенках, спокойное поведение и мягкий смех лишь усиливали это впечатление.

На первом курсе Яна вызывала во мне чувство осторожности – очень уж не нравился ее взгляд: холодный, скользкий и чрезмерно внимательный. Что-то подсказывало, что стоит держаться от нее подальше. Но первое впечатление бывает обманчивым.

При более близком общении, когда одногруппница поделилась своей историей, рассказала про родителей и про то, как приехала учиться в Москву из очень далекого маленького города, я изменила свое мнение. Она сразу же устроилась на работу и уже через пару месяцев съехала из общежития в съемную квартиру. Яна оказалась открытой, дружелюбной, очень сильной и невероятно целеустремленной. Мне такие люди всегда нравились. А когда она заговорила о родственниках в Германии и планах поступить туда в магистратуру, я даже немного ей позавидовала. Здорово, когда можешь начать все с чистого листа.

– Давай, буду рада, если придешь.

К нам подошли Настя и Алена.

– Лесь, Ян, пойдете в магазин? – спросила Рыжик.

– Да, пойду, воды хочу, – ответила я, вставая из-за парты. Яна отрицательно покачала головой и вернулась на свое место.

Когда мы втроем вышли на улицу, Алена сказала:

– Не нравится она мне…

– Кто?

– Яна.

– Почему? – удивилась Настя, опередив меня с этим вопросом.

– Не знаю… Непростая она какая-то. Я бы ей не доверяла, – ответила Алена, открывая дверь магазина.

Вернувшись в аудиторию, мы увидели, что Вячеслав Геннадьевич, наш преподаватель математики, уже пришел, но пару еще не начал. Сев на место, я попыталась открутить крышку на бутылке, но мне это никак не удавалось. Сдавшись, я подошла к преподавательскому столу:

– Вячеслав Геннадьевич, вы не поможете открыть воду, пожалуйста?

Он посмотрел на меня удивленными глазами, но просьбу выполнил. Без особых усилий преподаватель повернул крышку и вернул бутылку.

– Спасибо.

Алена хитро улыбнулась, наблюдая за нами. Несмотря на разницу в возрасте в восемнадцать лет, она постоянно отпускала в наш адрес шуточки романтического характера. Многие девчонки считали Вьюгина очень милым и симпатичным мужчиной и между собой называли его Кисой. Я тоже находила его довольно привлекательным, но скорее очаровательным, чем горячим. И хоть сами пары по математике мне абсолютно не нравились, с преподавателем по этому дурацкому предмету явно повезло. Слушать его было приятно, как и смотреть на него. Так еще и на экзаменах и зачетах Киса нас никогда не валил и на парах не ругался, даже если мы совсем ничего не соображали. Он лишь заметно расстраивался, потому что искренне любил свой предмет и действительно пытался доступно нам все объяснять. Были бы все преподаватели такими, мир бы стал лучше.

Из-за парочки моих шуток некоторые одногруппники думали, что я неровно к нему дышу. Как-то раз я еще решила сфотографировать Вьюгина, чтобы показать Машке, это заметила Марина Рубинова, главная выскочка группы, и тогда предположение о неравнодушии к Вячеславу Геннадьевичу укрепилось. Но на деле я никогда не была в него влюблена.

После пар мы с Настей и Аленой вместе шли к метро, и сама собой всплыла тема про отношения с преподавателями.

– Девочки, вы бы смогли встречаться с преподом? – спросила Настя.

– Это опять какая-то подводка к шутке про Вьюгина? – задала я встречный вопрос.

– Нет, просто что-то подумала.

– Я бы смогла. Люблю умных и взрослых мужиков, – спокойно отозвалась Алена. – Ну, только если бы он при этом был накачанный, высокий и красивый, – с игривой улыбкой добавила она. – Мозг – это, конечно, сексуально, но только в комплекте с сексуальной внешностью.

– Я тоже смогла бы в принципе. Какая разница, препод он или нет? Ученица и школьный учитель – это ненормально, а преподаватель и студентка… Почему нет? – согласилась я.

– А как думаете, не будет ли конфликтов из-за отношений «начальник – подчиненный»? – задумчиво произнесла Настя.

– Ты решила к Вьюгину подкатить, что ли? Тебя Леся загрызет.

– Да не, я просто думаю.

– Конфликты могут быть, но если оба партнера нормальные, адекватные люди, которые решают проблемы диалогом, то все будет в порядке, – серьезно ответила я.

– Ле-е-есь, – позвала Алена.

– М?

– Признайся, замутила бы с Вьюгиным?

Мы дружно захихикали.

Вернувшись домой, я переоделась и сразу отправилась к маме. Бабушка идти со мной отказалась. Она поддерживала отношения с дочерью, нормально общалась, когда та заходила к нам, а вот дядю Володю, ее сожителя, на дух не переносила.

Мама жила у Володи в однокомнатной квартире. Их дом находился рядом с моей бывшей школой, так что район мне не нравился – школу я ненавидела.

Помыв руки, я села за стол. Мама поставила греться чайник и достала из холодильника небольшой торт.

– Володя купил его специально для тебя, – сказала она.

Я улыбнулась в ответ, хотя такие торты мне никогда не нравились.

– Мам, меня одногруппница на день рождения позвала. Сможешь дать денег на подарок, пожалуйста? Все карманные закончились.

– Хорошо, дам. И бабушке на продукты еще передашь. – Мама прислонилась к кухонной тумбе. – Только у меня сейчас нет, Володя вернется, тогда дам.

– Спасибо. У тебя разве еще не было зарплаты?

– Нет, задержали.

Мама работала в местном продуктовом магазине уже лет пятнадцать. Оклад там был крошечный, но сотрудникам частенько удавалось забирать списанные продукты. Еще, втайне от дяди Володи, мама иногда флиртовала с постоянными покупателями, и те периодически дарили ей конфеты и шоколадки.

Мы пили чай и болтали. Я рассказывала о своих делах в университете, а мама делилась историями с работы. От нашего общения всегда оставалось смутное впечатление: вроде бы она искренне интересовалась мной, слушала, задавала вопросы, но участия в этом не было. Не ощущалось ни поддержки, ни понимания, ни разделения эмоций. Не чувствовалось материнской нежности и заботы. Будто со мной общался просто знакомый взрослый человек, а не мать.

Дядя Володя вернулся через пару часов. Посидев с ними еще немного, я начала собираться домой. Хотелось понежиться в душе и поваляться в кровати с книжкой или сериалом. Несмотря на то что я не была сильно загруженной, все равно почти всегда чувствовала себя уставшей.

Когда я вернулась, бабушка смотрела телевизор, показывали какой-то мрачный российский сериал про убийства. Войдя к ней в комнату, я присела на край дивана.

– Ну как эта? – недовольно спросила бабушка, не отводя взгляда от экрана.

Она в очередной раз из-за чего-то на меня обиделась, но выяснять, из-за чего конкретно, желания и смысла не было.

– Нормально. Вот, деньги передала. – Я показала бабушке сложенные купюры.

Протянув руку, она молча взяла их и сунула в карман цветного халата.

– Меня одногруппница в гости позвала, – начала я, хотя момент явно был неподходящий, – в субботу с ночевкой… Я поеду, наверное.

– Давай-давай, – саркастически произнесла бабушка, – езжай, правильно, зачем учиться, заниматься, лучше шоркаться с какими-то девками.

– Почему ты так реагируешь, ба? Мы с одногруппницей просто хотели пообщаться, посидеть у нее дома. Ничего такого.

Комнату освещала тусклая желтая лампочка, за завешенными шторами скрывалась темнота холодного осеннего вечера. На душе тоже было мрачно и сыро.

– Пообщаться можно на перерыве, после уроков, в конце концов. Ехать с ночевкой куда-то для этого необязательно. Я не первый день на свете живу, знаю, чем на таких ночевках занимаются.

– По себе не судят, – сквозь зубы прорычала я, поднимаясь с дивана.

– Чего ты сказала?! – тут же вскипела бабушка.

Скрывшись за дверью ванной комнаты, я слышала ругань, направленную в мой адрес, но, включив воду, постаралась абстрагироваться. Сняла джинсы и свитер, кинула их на корзину для грязного белья и, присев на край ванны, взяла в руки телефон.

Олеся

Тетя Инга, привет. Ты завтра дома?

Тётя Инга

Нет, дорогая, я работаю. Приедешь в выходные?

Вздохнув, я ответила, что в выходные занята, и пообещала заехать в другой раз.

В пятницу по расписанию у нашей группы стоял день для самостоятельной подготовки студентов, так что можно было бы подольше посидеть у тети. Сначала стало грустно, что не получалось съездить в гости, но, с другой стороны, разумнее было бы сделать все домашние задания, раз я планировала провести выходные у Яны. Несмотря на ругань бабушки и предстоящий скандал, мое решение принять приглашение одногруппницы стало окончательным. Написав ей об этом, я залезла под теплые струи воды.

Глава 4

Пятницу я действительно посвятила учебе. Предполагая, что в следующий вторник Татьяна Афанасьевна уже выйдет на работу и проведет обещанный опрос, особое внимание уделила психофизиологии и психогенетике.

Вечером Машка предложила прогуляться. Нарезая круги по городу, мы хорошо проводили время: душевно болтали и обсуждали всякую ерунду, но идиллию прервал звонок – когда мы проходили мимо железнодорожной станции, Маше позвонил Артем.

– Лесюш, он хочет встретиться. Сказал, чтобы мы его здесь подождали.

– Ладно. Я тогда домой пойду, – отозвалась я, скрывая недовольство.

– Одна через парк? – взволнованно спросила подруга.

– Да еще вроде не так поздно, люди, вон, с электричек домой идут.

– Давай мы все-таки тебя проводим?

Общаться с придурком Артемом никакого желания не было, но и идти одной по темноте через наш прославленный парк не хотелось.

– Ладно, лучше и правда с вами, – все же нехотя согласилась я.

Город не считался особо криминальным, но в парке порой происходили жуткие вещи. Не раз там грабили пенсионеров, насиловали женщин и даже убили какого-то парня. В числе пострадавших оказалась и моя бывшая одноклассница. Учась в одиннадцатом классе, она как-то раз поздно возвращалась домой и решила срезать путь через этот парк. Ее изнасиловали. Хорошо, что хоть жива осталась.

Однако Артем ничего страшного в парке не видел.

– Малыш, Леся взрослая девочка, дойдет сама. На улице еще не поздняя ночь, – ответил он, когда Маша попросила проводить меня. – А мы уже опаздываем, пацаны ждут.

– Прости… – еле слышно произнесла подруга, глядя мне в глаза.

Кивнув, я развернулась и быстрым шагом направилась к дому.

Дурное предчувствие не давало покоя. Скорее всего, я просто себя накрутила, но все же решила потратить лишние сорок минут, чтобы обойти опасное место.

Ближе к ночи Маша написала сообщение, в котором еще раз извинилась за эту ситуацию и спросила, как я дошла.

В субботу бабушка показательно меня игнорировала. Неприятно, но гораздо лучше, чем выслушивать ее крики.

Мы с Яной договорились встретиться в семь часов в центре Москвы. Ближе к вечеру я достала из шкафа рюкзак, нужно было собрать вещи для ночевки и решить, какую домашнюю одежду взять с собой, ведь одногруппница жила не одна, а с соседом.

Пока я красилась, на телефоне негромко играла музыка, а из бабушкиной комнаты доносился звук включенного телевизора. Она несколько раз демонстративно измерила давление, выпила после этого по таблетке и, проходя мимо меня, то и дело вздыхала. Как бы я ни переживала за бабушку, всю жизнь сидеть дома рядом с ней на диване и молча со всем соглашаться я не могла.

От нанесения теней на глаза меня отвлекло сообщение Яны.

Яна

Олесь, ты не против, если с нами в бар пойдет Паша, мой сосед по квартире?

Олеся

Не против.

Компания незнакомого парня несколько напрягла, но, с другой стороны, а почему бы и не пообщаться?

Яна

Он хороший парень, да и так безопаснее, в баре никто не пристанет.

Олеся

Ну да.

Заигрывать с этим Пашей я не собиралась, но к своему внешнему виду все равно отнеслась критичнее и решила сделать макияж выразительнее. Закончив со сборами и высушив волосы феном, я надела обычные синие джинсы и черный свитер поверх клетчатой рубашки, пару раз пшикнула на шею парфюм и пошла обуваться.

Бабушка в коридор не вышла. Взяв ключи, я закинула рюкзак на плечо и покинула квартиру. Предвкушение «молодежно-тусовочного» вечера вытесняло неприятный осадок от нашего конфликта.

Подъезжая к нужной станции, я достала пудру с зеркальцем, чтобы убедиться, что с лицом все в порядке.

Ребята задерживались. Прислонившись к стене, я стала листать ленту новостей, пока не увидела Яну и Пашу. Мы с одногруппницей обнялись, и я перевела взгляд на парня.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, – так же дружелюбно отозвалась я.

– Олеся, это Паша, Паша, это Олеся, – представила нас Яна.

– Приятно познакомиться, Паша.

– Взаимно, Олеся.

Хватило пяти секунд, чтобы расслабиться: Паша оказался совершенно не моим типажом. Я оценила его открытость, но внешне он не зацепил: невысокий, едва ли на пару сантиметров выше меня, щуплый, с небольшими мрачными глазами. Даже прическа, обычная короткая стрижка, совсем не понравилась – она ему не шла. Единственное, что очаровывало в нем – улыбка.

– Пойдемте? – спросила я, накидывая рюкзак.

– Надо еще Мишу подождать, брата Паши, он тоже сейчас подойдет.

– Хорошо.

Про Мишу меня изначально даже не предупредили.

Вскоре появился второй парень. Его телосложение мне понравилось больше: он был повыше и более подтянутый, но искры все равно не возникло. Впрочем, меня это даже порадовало – когда нет симпатии, общаться гораздо проще.

Выйдя на улицу, мы направились к бару, который находился в десяти минутах ходьбы. По пути завязался разговор, и первое впечатление складывалось положительное: ребята вели себя вежливо и открыто. Выяснилось, что Паше двадцать два года, а Мише двадцать три и они не родные братья, как я сначала подумала, а сводные. Миша уже работал в полиции, а Паша еще учился на четвертом курсе и где-то подрабатывал, вместе с Яной они снимали квартиру уже около трех месяцев.

Бар оказался уютным, в классическом ирландском стиле. На стенах висели плакаты, громко играла зарубежная рок-музыка, почти все места были заняты шумными людьми, что неудивительно для вечера субботы. Нам повезло занять высокий круглый стол недалеко от выхода. Я придвинулась ближе к Яне, Паша сел напротив, а Миша – слева от меня.

К алкоголю я относилась равнодушно: пила редко и очень мало, а крепких напитков и вовсе избегала. Но, чтобы не выглядеть ханжой, решила заказать по совету Яны одну «Пина коладу».

Беседа шла легко и непринужденно, компания подобралась действительно приятная. Вскоре суровая официантка принесла наши коктейли.

– Ну как? – спросила Яна.

Парни тоже выжидающе посмотрели на меня.

– Вкусно, – с улыбкой ответила я. – Спасибо за рекомендацию.

Чем дольше мы сидели, тем более спокойным и открытым становилось наше общение. Паша и Миша активно со мной болтали и уделяли много внимания. Сначала даже подумала, что мне это кажется, но потом то же самое озвучила и Яна.

– Ну вот, стоило привести с собой новую девчонку, и сразу все внимание ей, – сказала она.

На лице непроизвольно появилась улыбка. Приятно кому-то нравиться.

Шум вокруг становился громче, и мы чуть сблизились, чтобы лучше слышать друг друга. Атмосфера бара навевала беспечность. Все происходило быстро и легко. Каждый в зале заряжался улыбкой, смехом, становился ближе. Нашу компанию это тоже коснулось: барьеры смущения рушились, шуток становилось больше, а расстояние сокращалось. Столики сменяли гостей быстрее, чем я успевала увидеть их лица. Кто-то перекрикивал музыку, кто-то подпевал знакомым исполнителям, то и дело по залу пролетали раскаты хохота. И тогда я еще ближе наклонялась к Паше.

В процессе разговора у меня возникла симпатия к нему, а взгляд приклеился к милой улыбке и синим глазам. Парень и сам был явно заинтересован – я тоже постоянно ловила на себе его взгляд, а когда ко мне обращался Миша, Паша пытался переключать внимание обратно на себя.

«Неужели я ему действительно понравилась?» – пронеслась в голове мысль, и сразу же за ней пришло больше уверенности в себе.

– Я хочу покурить, – сказала Яна. – Кто со мной?

– Я. Тоже хочу, – ответил Миша, вставая со стула.

Мы с Пашей остались вдвоем. Не зная, что говорить, я неловко улыбнулась ему.

– Ты не куришь? – мягко спросил парень.

– Не курю, даже не пробовала.

– Здорово. Я тоже. Так, значит, говоришь, ты читать любишь?

Паша располагал к себе. Оказалось, что у нас много общего: схожие планы и взгляды на жизнь, цели, стремления. Вкусы на музыку, книги и фильмы тоже совпадали. Общаться с ним было очень легко, казалось, что знакомы мы уже много лет.

– А мы специально подольше на улице постояли, чтобы не мешать. Вы так мило болтали, улыбались друг другу, – сказала Яна, вернувшись обратно за стол.

Посидев в баре до полуночи, мы стали собираться домой. Миша тоже должен был остаться сегодня у Яны. Очень радовало, что никто не напился и все проходило культурно.

– Давайте дома посмотрим какой-нибудь фильм все вместе? – предложила одногруппница.

– Да, давайте, – с энтузиазмом поддержал идею Миша.

– Может быть, хоррор? – сказала я.

– Я «за», – отозвался Паша. Остальные тоже согласились.

Пока мы ждали счет, я листала список самых страшных фильмов по версии какого-то сайта.

По пути в метро снова завязался разговор с Пашей. Оказалось, что мы оба хотели бы завести собаку, и даже выбор породы совпал – обоим нравились голден-ретриверы.

И все-таки Паша был симпатичным, даже привлекательным. В голове промелькнула сумасшедшая мысль: а что, если… он та моя родственная душа? Вдруг именно его я так ждала все свои двадцать лет?

Сомнений в том, что я ему приглянулась, не оставалось. Миша, видимо, все понял и перестал конкурировать за мое внимание. Уступив брату, он переключился на Яну.

Съемная квартира ребят находилась на окраине Москвы, в старом районе. Доехав от метро на автобусе, мы, весело болтая, зашагали к дому. На душе было так радостно и светло, я чувствовала себя на своем месте, меня будто бы приняли в семью. Хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался.

Квартира, скромная «двушка» на втором этаже, напоминала молодежную берлогу из девяностых. Обои выглядели старыми, полы скрипели, краска на деревянных рамах кухонных окон местами потрескалась, но было довольно уютно.

Так вышло, что переоделась и кинула рюкзак с вещами я в комнате Паши, после чего мы все вместе переместились на маленькую кухоньку. Опустившись на табуретку, я случайно задела своей ногой ногу Паши. Он не пошевелился, я тоже. Мы продолжали болтать, шутить и смеяться. Давно мне не было так хорошо и комфортно, по-настоящему весело и совершенно не одиноко.

Выбор фильма пал на до ужаса банальный старый хоррор про проклятый дом. Мы решили смотреть его в комнате Яны. Парни сдвинули два дивана и разложили их. Я оказалась между одногруппницей и Пашей. Он лежал совсем рядом. Когда моя рука случайно соприкоснулась с его ладонью, Паша тут же переплел наши пальцы. Внутри будто пробежал электрический ток, а в животе запорхали те самые бабочки.

Парень стал медленно поглаживать большим пальцем мою руку. Не задумываясь, я сделала то же самое. Сердце бешено колотилось в груди. Наша близость становилась все ощутимее, и к середине фильма мы уже лежали в обнимку. Каждое его прикосновение вызывало сладкий трепет.

В голову прокралась робкая мысль: «А нормально ли я поступаю?» Наверное, это было слишком быстро и легкомысленно, но так не хотелось об этом думать. Хотелось полностью отдаться этим эмоциям и окрыляющему чувству. И не важно, что мы знакомы всего несколько часов, – внутри жила уверенность, что именно этого замечательного парня я ждала всю жизнь.

Я успела поверить, что эта внезапная искра перерастет во что-то серьезное и настоящее. Может быть, даже навсегда.

Повернув голову, я заметила, что Яна с Мишей тоже обнимаются. Кажется, одногруппница говорила, что встречается с кем-то… Впрочем, они могли уже расстаться, и я просто порадовалась за ребят.

В начале четвертого ночи Яна сказала, что хочет лечь спать – завтра у нее были дела. Изначально предполагалось, что я останусь ночевать с ней, а парни уйдут в комнату Паши: и там, и там было по два отдельных спальных места. Но планы изменились, и мы с Пашей решили пойти в его комнату и посмотреть еще один фильм. Миша остался с Яной.

Паша включил на своем компьютере снова какой-то ужастик и лег рядом. Но фильм мы не смотрели. Наклонившись, парень поцеловал меня, мягко прижимая к кровати, а я тут же ответила на поцелуй, не задумываясь. Бабочки в животе бешено заметались, и все, что находилось вокруг, вдруг перестало существовать. Был только Паша: его теплые губы, настойчивый язык и сбившееся дыхание.

Неожиданно для себя самой я стала открытой и раскованной. Ни на секунду не сомневаясь, что Паша меня не обидит, я все же старалась случайно не дать ему ложных знаков. Заходить дальше поцелуев не хотелось, это уж точно слишком рано, я не была к такому готова. Может, он и надеялся на что-то большее, но, к счастью, ни к чему не склонял. Это подкупало и успокаивало.

– Ты встречалась с кем-нибудь? – спросил он, когда мы наконец оторвались друг от друга.

– Можно сказать, что нет. Были какие-то симпатии и не совсем дружеское общение, но отношений не было.

– Серьезно? У такой красивой девушки не было парня? – удивился Паша, поглаживая меня по волосам.

– Угу. – Потянувшись к нему, я дотронулась губами до его губ. – А у тебя?

– Я пять лет встречался с девушкой, но полгода назад мы разошлись.

– Оу… Приличный срок. А почему расстались?

– Да там сложная ситуация, характерами не совпали.

Я решила не выяснять подробности – момент был не лучшим.

– А как вы с Яной познакомились?

– Она не рассказывала?

– Ну так, в общем виде. – Я пожала одним плечом.

– В приложении для знакомств около полугода назад. Я хотел хорошо провести время в приятной компании, отходил тогда еще от расставания, – стал рассказывать Паша. – А Яна отношения искала. Мы встретились, изначально стало понятно, что ничего не получится, но вышли на дружескую волну. Я тогда хотел от родителей съехать, и она тоже квартиру искала. Мы поладили, подружились, вот, а три месяца назад списались и решили пополам что-то снять, чтобы не очень дорого было.

– И на много свиданий ты ходил? – Я постаралась придать голосу невозмутимости.

Паша усмехнулся:

– Та встреча с Яной была первой и последней. Понял, что это не мое.

Он наклонился ко мне, и мы продолжили целоваться, время от времени ненадолго прерываясь на разговоры. А часа через три уснули, обнявшись.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. В комнате было уже светло. Паша еще спал, обнимая меня одной рукой. Телефон остался на тумбочке в коридоре, а будить парня не хотелось, поэтому я просто лежала, задумчиво глядя в стену и анализируя вчерашние события.

Видимо, у меня появился бойфренд. Настоящий. Как у всех.

Я поцеловалась с ним в первый же день знакомства, и мы уснули в одной кровати. Сожалений не было, но пугал внезапный груз ответственности. Хотела ли я отношений прямо сейчас? Хотела ли встречаться именно с Пашей? Наверное, да. Мне нравилось все, что происходило, и нравился он сам.

Спустя некоторое время парень перевернулся на спину. Я аккуратно перелезла через него и, взяв свой рюкзак, тихо выскользнула из комнаты. Яна с Мишей тоже еще спали. Часы на телефоне показывали десять утра. Странно, что проснулась так рано, ведь уснули мы только под утро.

Умывание и горячий душ помогли прийти в себя и немного взбодриться. После водных процедур я снова нанесла макияж, но в этот раз более легкий. Предстать перед Пашей совсем без косметики я была еще не готова.

В квартире по-прежнему царила тишина. Вернуться в комнату к Паше казалось плохой идеей, так как я могла его разбудить, поэтому пришлось сесть с телефоном на кухне. Голова гудела от мыслей, мне срочно нужно было с кем-то поделиться новостями. И я написала Маше.

Олеся

Привет. Спишь?

Подруги не было онлайн, но, видимо, заметив уведомление, она зашла почти сразу.

Маша

Привет. Не-а, что-то случилось?

Олеся

Ну…

Маша

Не томи!

Олеся

Кажется, у меня появился парень.

Маша

ЧЕГО???

Олеся

Помнишь, я говорила, что поеду с ночевкой к одногруппнице? Так вот, она же живет с другом. Мы с ним вчера поцеловались и вместе спали.

Маша

ОФИГЕТЬ, ЛЕСЬ!!! Я хочу подробностей!!!

Олеся

Подробности лучше при встрече.

Маша

Придешь вечером ко мне?

Олеся

Не знаю, во сколько вернусь домой, посмотрим.

Маша

Ладно. Но я хочу знать все! И как можно скорее!

Олеся

А я хочу поговорить об этом с кем-то как можно скорее.

Первой проснулась Яна. Поинтересовавшись, как у нас прошла ночь, одногруппница закрылась в ванной. Ей нужно было срочно куда-то уехать. А что делать мне? Тоже поехать домой или остаться с Пашей? Вскоре, когда Яна уже одевалась, вышел и он. Лучезарно улыбаясь, парень пожелал нам доброго утра и пошел умываться.

Утро проходило как-то скомканно и странно: суета, странные отношения между всеми в квартире и мое непонимание, что делать дальше. Но Паше я доверяла. Разве мог меня обидеть человек, с которым так быстро возникла особая связь? Тот, кто смотрел на меня таким взглядом и так нежно касался? Мне искренне хотелось узнать его получше, так что я решила остаться.

Яна уехала, и мы втроем сели в комнате у Паши. Миша выглядел очень озадаченным, видимо, что-то у них вчера пошло не так. Я чувствовала неловкость и не знала, как себя вести. Тишина давила, а мне мучительно хотелось поцеловать Пашу. Вот только Миша все никак не уходил.

– Ладно, поеду я, наверное… – наконец задумчиво произнес он.

«Да, пожалуйста, уезжай», – подумала я, но вслух ничего не сказала.

– Уже? – спросил Паша.

«Уже давно пора…»

– Ну да, еще дел много сегодня.

Миша поднялся с кровати. Незаметно я удовлетворенно вздохнула.

Когда Паша пошел закрывать за братом дверь, внезапно возникла паника. Как теперь себя вести? Что говорить? Что вообще делать? Вскочив на ноги, я уже хотела тоже выйти в коридор, но в комнату вернулся парень. Его глаза хищно блестели, на секунду я даже напряглась, но, повиновавшись внутреннему порыву, сделала шаг навстречу. Паша тут же схватил меня талию и, резко прижал к стене, горячо поцеловал. Низ живота отозвался теплой тяжестью. Переместившись на кровать, мы продолжили целоваться. Возбуждение парня немного пугало, я боялась, что он начнет склонять к большему. Но этого не произошло. Через какое-то время он отстранил меня от себя и хрипло произнес:

– Давай-ка стоп, а то очень сложно…

Естественно, было понятно, о чем речь, и я перестала лезть к нему. До вечера мы просто болтали.

– Ты сказала, что ни с кем не встречалась, но… Ты же не первый раз вчера целовалась, верно? – спросил Паша, внимательно глядя на меня.

За окном уже сгустились сумерки.

– Не в первый. В первый раз я поцеловалась в восемнадцать.

– И вы с ним не встречались?

– Нет, так, недолго совсем. Пару раз гуляли, неделю переписывались. Нас моя бывшая подруга свела, – честно рассказала я.

– И почему вы расстались? – поинтересовался он.

– Мне было с ним скучно. Неинтересно. Я не чувствовала, что он мой человек.

– Со мной тоже скучно.

– С тобой мне хорошо.

Мы немного помолчали.

– Паш? – Я решила задать тупой вопрос, который не давал покоя.

– Да, красавица?

– А мы… Мы встречаемся или что?

Парень задумался, подбирая слова.

– Помнишь, я говорил, что у меня были длительные отношения? – спросил он, в ответ я кивнула. – Так вот, я только недавно от них отошел. Ты мне очень нравишься, но пока я не готов вступать в новые отношения, потому что встречаться с кем-то – для меня большая ответственность с рядом обязательств, которые я не могу возложить на себя сейчас из-за ряда проблем. Вот если бы мы познакомились на полгода позже… То я бы сегодня же предложил тебе встречаться, потому что ты невероятная и очень красивая девушка. Но пока я не могу. Ты мне нравишься, я бы хотел продолжить общение, но нужно время. Мы можем… пока оставить наши отношения на таком уровне? – Паша с надеждой посмотрел на меня.

– Да, конечно… – немного растерянно ответила я.

Мне бы тоже не хотелось спешить, так что его предложение устраивало. Хотя что-то и настораживало.

– Ты не обиделась? – взволнованно спросил он и взял за руку.

– Конечно же, нет, – улыбнулась я.

До самого моего отъезда мы не переставали болтать. С Пашей было легко оставаться собой. Ну, почти собой. Я честно отвечала на все его вопросы и рассказывала о своей жизни все, что он хотел знать. Парень же больше спрашивал, чем говорил сам. Сейчас он казался более закрытым и менее уверенным в себе, чем прошлой ночью. Но со временем он наверняка бы полностью открылся мне, и, если бы обнаружились какие-то внутренние проблемы или загоны, я обязательно помогла бы ему с ними справиться.

Паша пошел провожать меня на автобус. Держа его за руку, я отпустила все тревоги и позволила себе наслаждаться светлым чувством влюбленности. На улице пахло осенней сыростью, оставшиеся листья шелестели на деревьях из-за легкого ветерка, а мелкие лужицы покрывали всю дорогу. Погода была приятной.

В метро я продолжила переписываться с Пашей, постоянно улыбаясь его сообщениям. В один момент, почувствовав на себе чей-то взгляд, я подняла глаза от телефона и заметила пожилую женщину, сидящую напротив. Она по-доброму на меня смотрела.

Только оказавшись дома и ощутив запах жареной картошки, я поняла, что весь день ничего не ела.

С бабушкой мы помирились – она, как и всегда, делала вид, что ничего не произошло. Мы ужинали вместе и даже немного поговорили. Чуть позже я написала Машке, что заскочу в гости завтра.

Глава 5

В вузе меня ждала приятная новость. Стоило только зайти в аудиторию, как тут же подскочили Алена с Настей.

– Лесь, Татьяна Афанасьевна увольняется! – воскликнула Рыжик.

– Серьезно?

Сняв пальто, я повесила его на крючок.

– Алина сказала. Она в деканате была, ей Ксения Витальевна сообщила, – подтвердила Алена.

– Офигеть. А кто теперь вести будет? Кто-то из наших или новый?

– Пока не знаем. – Подруга пожала плечами.

– Было бы здорово, если бы какой-то новый классный препод пришел, – мечтательно произнесла Настя.

– А вдруг зверь номер два? Лучше пусть ее предметы, например, Равиль Денисович ведет, – ответила я.

– Лучше крутой горячий мужик, типа того, которого мы видели, – сказала Алена.

Усмехнувшись, я согласилась с ней.

Вскоре пришел Равиль Денисович и начал лекцию. Мы расселись по своим местам.

После пар я отправилась в торговый центр, чтобы купить подарок Яне.

Паша мне не писал. Я постоянно проверяла телефон, но сообщений от парня не было. Зато написала Маша.

Маша

Лесь, ну что, ты придешь сегодня?

Олеся

Да, к семи приду. Мама дома?

Маша

На работе. Посидим, потом можем на улицу пойти, пока погода еще нормальная.

Олеся

Окей.

Бродя по магазинам, я раздумывала, что купить одногруппнице на день рождения. Скромный бюджет сильно ограничивал полет фантазии. Первым делом забежала в книжный и выбрала там то, что, скорее всего, понравилось бы Яне. В супермаркете купила ее любимую шоколадку и розовый подарочный пакет. Оставалась еще половина суммы, и я направилась в магазин косметики.

Обилие различных баночек, тюбиков и флакончиков заставило задержаться там надолго. В итоге выбор пал на маску для волос и гель для душа. Очень хотелось взять что-нибудь и себе, но сначала нужно было дождаться стипендии. Подарок получился вполне приличным, хоть и скромным.

Паша продолжал молчать. Полистав в очередной раз его страничку, я зашла в диалог, но в последний момент все же передумала отправлять сообщение. Хотел бы пообщаться – написал бы сам.

Запрыгнув в электричку, я включила музыку в наушниках и, прислонившись головой к окну, погрузилась в размышления. Картинки за окном оставались далеко позади, словно части фотопленки, которую быстро перематывали, отправляя туда, где сейчас были мои мысли. Руки, сложенные на сумке, губы, которые я слегка покусывала, и кожа на шее помнили тепло чужих прикосновений. А может, и не таких уж чужих.

На одной станции в вагон зашел молодой человек и сел напротив. Все его видимые части тела, за исключением выразительного лица, обрамленного золотыми волнистыми прядями, покрывали многочисленные татуировки. Симпатичный и загадочный – просто герой подросткового фэнтези. Глядя в окно, казалось, он не замечал ни меня, ничего вокруг, а с головой окунулся в свой внутренний мир. Возможно, тоже фэнтезийный.

Поняв, что с интересом разглядываю красивого незнакомца, я тут же себя одернула. Нельзя было засматриваться на других мужчин, ведь у меня был Паша.

Выйдя из электрички, я поплелась к дому, еле волоча ноги. Симпатичный молодой человек вышел на этой же станции. Он местный? Если да, то почему мы никогда не пересекались? Такую милую мордашку сложно не запомнить. Войдя в парк, я чуть ускорила шаг, чтобы держаться поближе к нему. После того разговора с Машкой липкое чувство тревоги от этого места не покидало. Разум твердил: бояться в шесть часов, когда еще светло и людно, – полная глупость. Но интуиция, являющаяся, по сути, надсознательным процессом, шептала совсем другое. И стоило к ней прислушиваться.

Взгляд то и дело цеплялся за золотую копну кудрей и черную кожаную куртку. Ну какого черта этот татуированный незнакомец так привлекал мое внимание? Почему с появлением в жизни «того самого» парня другие не перестали интересовать автоматически? Я шумно выдохнула.

Но ведь у меня не низкая социальная ответственность, все придет со временем, просто мы с Пашей знакомы всего два дня, нужно привыкнуть к нему и к мысли о нем. Все нормально.

Быстро все это, конечно, произошло… Странно как-то. Впрочем, не зря же люди так много пишут и снимают фильмы о любви с первого взгляда.

Парк остался позади. Красавчик свернул налево, а мне нужно было идти прямо.

Бабушка негативно отнеслась к тому, что я снова собралась к Машке.

– Ты же только у нее была, потом все выходные где-то пропадала, побудь дома, уроки поучи в конце концов, – проворчала она, когда мы сели ужинать.

– У Маши с парнем опять какие-то проблемы, ей нужна моя поддержка. К тому же домашка у меня сделана, – с невозмутимым видом соврала я.

– Не нравится мне эта твоя дружба. Машка ж девка непутевая, и мамаша у нее такая же. Вот попадешь под ее влияние и будешь как мать твоя жить.

Я ненавидела двуличие и лицемерие, считала их одними из самых мерзких человеческих качеств, но бабушке, к сожалению, они были не чужды. Наедине со мной она то и дело поливала грязью Машу и ее маму, называя их «непутевыми», но стоило встретить их на улице, как она тут же расплывалась в улыбке и рассыпалась в похвалах, глядя прямо в глаза.

– Маша добрая, хорошая девочка. Никак она на меня не влияет, ба. – Я старалась максимально скрыть свое раздражение, чтобы снова не поссориться.

– Ну-ну, посмотрим еще, чем эта твоя поездочка обернется, – неприятно улыбнулась бабушка.

– В смысле? – Удивление на грани шока было искренним, не наигранным.

– В прямом. Дай бог, ребенка не нагуляла бы.

В голове пронеслось множество различных реплик, которые я могла бы сказать в ответ, но пришлось промолчать. На душе стало паршиво. Ну вот почему она такая?

– Я посуду помою и пойду, ладно? – спросила я, вставая из-за стола.

– Ой, да иди ты, куда хочешь, – раздраженно махнула рукой бабушка.

Теперь сбежать из дома захотелось еще сильнее, что почти сразу и сделала.

Поднимаясь к Машке, я набрала сообщение тете Инге.

Олеся

Привет, когда ты будешь свободна? Можно к тебе заехать?

Тётя Инга

Привет, котенок! Конечно, приезжай в среду, четверг или в воскресенье, я буду дома.

Олеся

Хорошо, тогда заскочу к тебе после универа в четверг.

Тётя Инга

Буду ждать!

Когда подруга открыла мне дверь, первым, что я услышала, было не «привет».

– Я хочу знать все! – завопила она.

– Сейчас расскажу, дай хоть до комнаты дойти, – с улыбкой ответила я, шагая в прихожую.

Сидя напротив меня с широко раскрытыми глазами, Маша слушала историю про Пашу с неподдельным интересом. Наверное, ни один фильм она не смотрела так завороженно.

Пересказ отдельных моментов вызывал внутри теплые чувства. Все же было так чудесно! Ну вот почему он не писал?

– Я правильно поняла, у вас ничего не было?

– Не было, конечно. Это все и так как-то слишком… Сама от себя не ожидала.

– Да, кис, это мощно. Поздравляю тебя! – чуть ли не закричала Машка, вскинув руки вверх, и крепко обняла меня. – Я очень за тебя рада. И ничего предосудительного ты не сделала, не загоняйся, Лесюш.

– Спасибо, Маш, – тепло поблагодарила я, обнимая ее в ответ. – Только вот… может, еще рано радоваться?

– Почему? – спросила она, отстранившись. – Из-за его слов про то, что он пока не готов к отношениям?

– Это тоже, да. Еще он сегодня мне так ничего и не написал.

– Напиши сама. Парень, возможно, думает, что ты обиделась или передумала и не хочешь с ним быть. Напиши, – серьезно посоветовала Маша.

– Не знаю… – вздохнула я. – Если он не уверен, почему он просто это не выяснит? Почему он решил морозиться?

– Лесь, напиши сама, ничего плохого в этом не будет. А дальше посмотрим.

– Ладно, вечером напишу.

– А фотка его есть? – на губах Машки возникла игривая улыбка.

Я показала ей фотографию Паши. Подруга вынесла вердикт: хоть он и не голливудский красавчик, но вполне симпатичный. Мы еще немного поболтали об отношениях в целом и о них с Артемом, и я вернулась домой – в этот раз пораньше, чтобы не провоцировать бабушку на новый конфликт.

Ночью, уже лежа в постели, я все же решила последовать совету Маши и написала Паше. Он был в Сети.

Олеся

Привет.

Ответ пришел через пару минут.

Павел

Привет, Лесь!

Олеся

Как у тебя дела? Как день?

Следующее сообщение отметилось как прочитанное сразу же. Из диалога парень не выходил.

Павел

Да все хорошо, учился, работал. Ты как?

Олеся

Тоже хорошо. После учебы в магазин съездила, Яне подарок купила, а потом ходила в гости.

Павел

Здорово. К кому?

Олеся

К подруге. К Маше, я рассказывала.

Павел

Хорошо, что к подруге… Тупо, наверное, что я тебя ревную?..

Эта глупость вызвала прилив тепла. Раз он ревновал, значит, боялся потерять? Значит, ему было не все равно?

Олеся

Ты меня ревнуешь?

Павел

Да. Хотя нельзя. Это неправильно. Мы же пока не в отношениях. Кстати, ты знаешь, что изначально Мише ты тоже понравилась?

Олеся

Я предполагала.

Павел

Я сразу заметил. Но подумал: «Не-е-ет, Миш, не сегодня. Не отдам. Мое».

На лице появилась улыбка. Никогда прежде я не слышала таких слов от парней и не видела подобного к себе отношения. Приятно.

Пообщавшись еще немного, мы пожелали друг другу сладких снов. В ту ночь я засыпала с чувством абсолютного спокойствия и удовлетворением в душе.

Вторник прошел безмятежно. Пары Татьяны Афанасьевны никто не заменял, но нам пообещали, что новый преподаватель появится совсем скоро. Естественно, девочки очень надеялись, что им окажется молодой симпатичный мужчина, а не снова строгая пожилая женщина. Мне же предчувствие подсказывало, что новым преподавателем станет какой-то зверь. Наверное, просто не верилось, что пары по психофизиологии и психогенетике могут проходить спокойно.

Однако в среду Алена резко изменила мои предположения относительно нового психофизиолога, когда я, сидя за партой, судорожно перечитывала реферат по психологии девиантного поведения, который не успела защитить на прошлой неделе.

– Девки, девки! Насть, Олесь, вы мне не поверите! – возбужденно произнесла она, подбежав к моему месту.

– Что такое? – заинтригованно спросила я, отложив реферат. Настя, сидящая рядом на месте Тани, подняла взгляд от телефона.

– Я сейчас была на первом этаже, зашла в деканат, чтобы узнать у Ксении Витальевны кое-что, и просто офигела!

– Ну, не томи, – не выдержала Настя.

Две одногруппницы, болтающие о чем-то за соседней партой на противоположном ряду, замолчали и заинтересованно посмотрели на нас. Алена понизила голос.

– Я захожу, а Ксения Витальевна там разговаривает с тем мужиком из рестика!

– В смысле, с каким? – не сразу поняла я.

– Да ладно? – параллельно со мной произнесла подруга.

– Да! – Алена перевела на меня взгляд. – С тем красавчиком, которого мы видели! Прики-и-инь? – Ее лицо сияло.

– Ты хочешь сказать, что он… – начала я.

– …наш новый преподаватель по психофизиологии? – закончила мысль Настя.

– Кто наш новый препод? – влезла в разговор Марина Рубинова. Она проходила между рядами и, видимо, услышала последнюю реплику.

Девчонки за соседней партой продолжали на нас смотреть.

– Очень красивый молодой человек! – довольно ответила Настя.

Алена нахмурилась:

– Ну, вообще-то, я не уверена, что он будет у нас вести. Просто видела в деканате.

– Но похоже на то. Мужчина, которого мы раньше не видели, появляется в нашем деканате как раз в тот момент, когда увольняется один из преподавателей, а нам обещают нового. – Я пожала плечами.

– И что, правда красивый? – поинтересовалась Марина.

– Да, – с уверенностью заявила Рыжик.

– Интересненько…

Рубинова зашагала к выходу из аудитории.

– Ну вот, теперь вся группа будет знать непроверенную информацию, – тихо проворчала Алена.

– Поздравляю вас, девчонки, – со смешанными эмоциями сказала я.

– В смысле? – спросила она.

– Вы же хотели красивого мужика на место Татьяны Афанасьевны. Вот. Поздравляю.

– А как же ты? – Глянув на меня, Настя вопросительно нахмурила брови. – Ты разве не рада?

– Рада, конечно… Но в целом мне все равно.

– У тебя кто-то появился, что ли?

– С чего ты взяла? Просто, по сути, какая разница, красивый препод или нет? Кстати, – я решила сменить тему и сместить фокус с моей личной жизни, – тот мужчина же еще тут? Давайте спустимся, может, застанем его?

Почему-то пока не хотелось рассказывать девчонкам о Паше.

– Точно! Пойдемте скорее! – вскочив из-за парты, возбужденно воскликнула Рыжик и, схватив Алену за руку, потащила к выходу. Я без энтузиазма последовала за ними.

И дело было не в том, что мне не хотелось посмотреть на того мужчину, а как раз в том, что хотелось…

Когда мы втроем буквально сбежали по лестнице, то столкнулись лицом к лицу с уже знакомым очаровательным молодым человеком, идущим из деканата.

– Ой! Извините, – воскликнула стоявшая к нему ближе всех Настя.

– Ничего страшного, – лучезарно улыбнулся он, демонстрируя идеальные зубы.

На предполагаемом новом преподавателе был надет красивый классический костюм, подчеркивающий его атлетическую фигуру. Рукава пиджака элегантно облегали мышцы плеч. Русые волосы мужчина уложил гелем, и его прическа была безупречной. В руках он держал черный кожаный портфель.

– Здравствуйте! – невпопад снова отозвалась подруга.

Алена наверняка в этот момент закатила глаза.

– Здравствуйте, девушки, – ответил он со смехом. – Прекрасные юные создания, разрешите, я пройду, пожалуйста? – С широкого лица мужчины не сходила улыбка.

– А, ой, да, конечно. – Настя тут же отскочила в сторону. Мы с Аленой немного попятились.

– Благодарю! Хорошего дня, леди.

– Спасибо, и вам, – подала голос я.

– Спасибо! – повторила за мной Рыжик.

Одарив взглядом медовых глаз на прощание каждую из нас, красавчик быстрым шагом покинул коридор и вышел на улицу.

– Офигеть, ну просто бог! Девочки… я не в себе… Неужели он будет наш? – произнесла Настя, когда дверь за спиной мужчины закрылась.

– Мы заметили, что ты не в себе, – заговорила Алена. – Может, и будет. Если ты о преподавании, конечно.

– Надеюсь! Он просто великолепнейший!

– Телосложение шикарное, люблю таких орангутангов, но какой-то он слащавый.

Глянув на экран телефона, я сказала:

– Пара сейчас начнется, пойдемте-ка обратно.

Потянув за собой все еще смотрящую на входную дверь Настю, мы вернулись на лестницу и быстро зашагали к аудитории. Интересно, будет ли она теперь зачеркивать на календаре дни до вторника, в который у нас стоят пары психофизиологии и психогенетики, и попросит ли поменяться с ней местами на этот день, чтобы быть ближе к новому объекту своего обожания?

К сожалению, у тети возникли неотложные дела, связанные с ее сыном, так что с поездкой в гости пришлось повременить. Маша умчала с Артемом на дачу к его приятелю, больше друзей в городе у меня не было, а с обычными знакомыми гулять не хотелось, так что вечер четверга и всю пятницу я проводила дома.

Новый преподаватель зацепил и меня, но признаться в этом я боялась даже самой себе. Ведь у меня был Паша. Мы время от времени списывались, вот только инициатива почти всегда исходила с моей стороны. И вроде общение складывалось милым и довольно личным, но что-то все равно настораживало. Что-то во всей этой истории казалось фальшивым.

В пятницу днем, убедив себя, что желание понравиться новому преподавателю как прилежная студентка – это не измена, я села за стол и начала самостоятельно разбираться в прошлой теме. Записывала конспект в тетрадь я с гораздо бóльшим энтузиазмом, чем когда выполняла задания Татьяны Афанасьевны.

Осеннее, уже не греющее солнце проглядывало сквозь тонкий тюль и заливало комнату мягким светом.

Когда с учебой было покончено, я отложила тетради и учебники в сторону и открыла ноутбук – подарок от тети на шестнадцатилетие. Нормально поиграть в скачанный из интернета симулятор жизни из-за постоянных зависаний не получалось, поэтому я выключила игру и стала читать посты в группе нашего города.

Паша был онлайн. Он снова ничего не писал. Как бы ненавязчиво начать диалог?.. Я поискала в новостной ленте что-нибудь, что можно было бы ему прислать. И план сработал. Отправив публикацию с подборкой фотографий голден-ретриверов, ответ я получила практически сразу.

Павел

Красивые такие.

Олеся

Да, классные.

Павел

Как у тебя дела?

Олеся

Все хорошо, сегодня дома сижу, ты как?

Павел

Пойдет. Ты же приедешь завтра к Яне?

Олеся

Да, конечно.

Павел

Хорошо. Если бы не ты, я бы вообще завтра из дома свалил.

Олеся

Почему? А как же ДР?

Павел

Не хочу, там будет куча друзей Яны, а я не люблю большие компании.

Олеся

Но Яне же было бы неприятно, если бы ты уехал, разве нет?

Павел

Да вряд ли, говорю же, там будет куча друзей, на меня и внимания никто не обратил бы. Кстати, ты же с ночевкой?

Олеся

Нет…

Павел

Почему? Приезжай с ночевкой! Я очень хочу, чтобы ты осталась.

Олеся

Я понимаю, я бы тоже хотела с тобой остаться, но не могу.

Павел

Если хочешь – так оставайся.

Олеся

Паш, я правда не могу.

Я действительно не могла снова остаться ночевать у Яны. Ужасно не хотелось в очередной раз поссориться с бабушкой – наш хрупкий мир и так удерживался не без усилий. Да и сама я была не готова опять спать не в своей кровати, проснуться не в своей комнате и пойти утром не в свою ванную. Конечно же, подольше пообщаться с Пашей, провести вместе время и побыть с ним наедине было бы здорово, но пара лишних часов не стоила всех этих «жертв».

После обещания, что я обязательно останусь в следующий раз, диалог на тему ночевки через какое-то время удалось закончить. Паша будто бы сердился из-за того, что я уеду, и это было одновременно и приятно, и нет.

– Олесь, пойдем ужинать, – позвала бабушка, заглянув вечером в мою комнату. – Ты чего в темноте-то сидишь?

Поставив недосмотренный фильм про общество религиозно фанатичных детей, убивших всех взрослых в городе, на паузу, я отложила телефон в сторону и, сладко потянувшись, села.

– Да я кино просто смотрела, – ответила я.

– Какое? – поинтересовалась бабушка, проходя на кухню.

– Да зарубежное, ты такое не знаешь.

– Давай, грей курицу, картошку.

Послушно подойдя к старенькому холодильнику, я достала вчерашнюю еду, поставила ее на плиту и зажгла огонь. Бабушка включила чайник и протянула руку к скрипучему шкафчику, чтобы взять тарелки. Моменты, когда у нас обеих было хорошее настроение и мы вместе что-то делали, например, готовили или ужинали, всегда дарили немножко радости и какого-то тепла.

– Лесь, что-то уже курица эта поперек горла стоит, может, завтра рыбку пожарим? – предложила бабушка, помешивая картошку деревянной лопаткой.

– Да, я не против, только… – Я медленно присела на табурет и, глядя в сторону, продолжила: – Я завтра собиралась на день рождения к подружке съездить.

– Что за подружка? – Мягкость из интонации пропала, в голосе послышалось недовольство.

– Яна. У которой я на прошлой неделе была. Одногруппница моя. Я ненадолго, часам к одиннадцати приеду домой.

– К одиннадцати? – переспросила бабушка, в негодовании вскинув брови. – Это поздно очень, что там так долго делать?

– Ну, я хочу посидеть, пообщаться с ребятами, у меня на одну дорогу почти два часа уйдет. Мне же уже не пятнадцать лет… Я понимаю, что ты беспокоишься, обещаю, что буду аккуратной, ладно?

– Делай что хочешь, – махнула рукой бабушка. – Давай тарелку, нагрелось.

Ужин прошел умиротворенно, конфликта чудом удалось избежать. Кофе бабушка пошла пить в комнату – начался ее сериал, и я решила посидеть с ней, прихватив крючок и нитки. Вечер вышел вполне уютным, что бывало редко. Дома всегда не хватало спокойствия, морального комфорта, обычного тепла и свободного пространства в ментальном плане. Тяжелая жизнь бабушки – от непростого детства до ухода, а затем и смерти мужа и сплошных провалов дочери, на которую возлагались большие надежды, – сделала ее тяжелым человеком. Я пыталась относиться к ней с пониманием, осознавая, что бабушка стала такой из-за своих болей, страхов, разочарований и неумения мыслить глубже, а не поверхностно. Но мне хотелось, чтобы и меня тоже понимали, хоть иногда. Хотелось, чтобы возвращение домой было приятным, а сам дом был безопасным местом, но увы.

Перед сном я отправилась в ванную устраивать домашние спа-процедуры. Если параллельные миры существовали, то в одном из них я точно была русалкой, – моя любовь к воде казалась безграничной.

Струи душа забарабанили по ванне. Скинув домашнюю одежду, я встала под теплую воду. Пар поднимался к потолку, и вскоре пространство заполнил приятный аромат косметических средств. Закончив мыться и обернувшись полотенцем, я потянулась за флакончиком с маслом и стала наносить его с максимальной нежностью, стараясь наполнять каждое действие любовью к себе. Ксения Витальевна говорила нам, что это очень важный ритуал.

Предстоящая встреча с Пашей дарила предвкушение и легкое волнение. Влюбленность окрыляла, но ощущение, что что-то не так, меня не покидало. Никак не получалось полностью отдаться этому волшебному чувству и насладиться им.

Глава 6

Волнение мешало накрасить глаза. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я стряхнула с кисти лишние тени и снова провела по складке века. Периодически поглядывая на экран лежащего рядом телефона, я надеялась увидеть сообщение от Паши. Но он молчал. Зато написала Яна.

Яна

Приветик. К скольким тебя ждать?

Олеся

Привет. Думаю, часа через два с половиной, максимум три, буду у тебя.

Яна

Спасибо! Отлично. Вы же с Наташей поможете с готовкой, да? Я зашиваюсь, ничего не успеваю.

Олеся

Да, как и обещала, все в силе.

Яна

Жду тебя.

Олеся

До встречи.

С одеждой я решила не заморачиваться: день рождения не у меня, достаточно просто выглядеть прилично. Выбор пал на черную майку, клетчатую рубашку винного цвета и синие джинсы.

Погода была неприятной: небо заволокли низкие серые тучи, моросил косой дождь, но это не портило настроения. Несмотря на то что ехать предстояло долго, в этот раз книгу брать я не стала. И в электричке, и в метро я просто слушала музыку, украдкой поглядывая на других пассажиров. Внутри все трепетало, стоило лишь подумать о Паше, только непонятное смятение в глубине души немного тяготило.

Наташа, наша одногруппница, приехала пораньше и, когда я вошла, уже стояла в комнате с разогретой плойкой в руках.

Яна встретила меня с радостной улыбкой:

– Привет! Заходи.

– Приве-е-ет! – донесся из комнаты голос Наташи.

– Привет! – крикнула я в ответ и протянула подруге подарок. – С днем рождения, Яна.

– Спасибо большое, я потом посмотрю. – Мы обнялись. – Раздевайся и проходи.

Паша не вышел меня встретить и даже не подал голоса. Он куда-то ушел?

– А Паша где?

– У себя. За компом сидит. Надеюсь, по учебе что-то.

Яна вернулась в комнату, и Наташа продолжила делать ей укладку.

– Я поздороваюсь с ним и вернусь к вам, хорошо?

– Да, ок, – ответила подруга, быстро печатая что-то в телефоне.

Странно, конечно, что он не показался. Не слышал, наверное.

Подойдя к его двери, я постучала и осторожно заглянула внутрь.

– Входи, Лесь, привет, – отозвался он.

– Привет.

Тело слегка потряхивало, но со стороны это вряд ли было заметно. Паша повернулся ко мне, широко улыбаясь.

– Чем занимаешься? – Я заглянула в монитор.

– Смотрю подарок Яне, – ответил он и потянул меня за руку к себе.

Мы поцеловались. По коже пробежала легкая дрожь.

– Ты еще не купил?

– Да замотался, не успел. Сейчас надо будет доехать до магазина.

Посмотрев ему в глаза, я сделала грустное лицо и вскинула брови.

– Я быстро, красавица. – Он снова потянул меня к себе для поцелуя. Как же это все-таки приятно. – У тебя фруктовый блеск для губ?

– Это бальзам, – улыбнулась я. – Пойду к девочкам.

– Давай. – Паша развернулся обратно к компьютеру.

Поцеловав его в шею, на что он отреагировал довольно-игривым «м-м-м», я вышла из комнаты.

О Наташе нельзя было сказать ничего плохого, впрочем, как и хорошего. Обычная, неинтересная для меня девушка. Мы нормально ладили, но общих тем не было, поэтому общались только в компании с Яной или по учебе иногда.

Яна убежала по делам сразу, как только собралась. Сегодня она выглядела чудесно: с завитыми светлыми волосами, в легком голубом платье и с нежным макияжем она еще больше походила на куколку. Из невинного образа выбивалась только пышная грудь, подчеркнутая глубоким вырезом.

Перед уходом именинница поручила нам приготовить картошку с мясом в духовке. Паша исчез почти сразу за ней, и мы с Наташей отправились на кухню. С готовкой у меня проблем никогда не было, но все равно нервничала ужасно. Вдруг получится невкусно? Очень не хотелось испортить Яне праздник, да еще и в глазах Паши выглядеть плохой хозяйкой.

– Не против, если я включу музыку? – спросила я.

– Да, конечно, включай, – беззаботно отозвалась Наташа.

Полистав список песен в приложении, я остановилась на любимой молодежной рок-группе.

– О, я тоже их слушаю, – сказала одногруппница, принимаясь за картошку.

– Отлично.

Мы начали подпевать. На самом деле я очень любила петь, в глубине души даже хотела бы стать солисткой в классной группе и выступать на сцене. Но природа не наградила ни слухом, ни голосом, что не укрылось от ушей Наташи, которая несколько лет занималась вокалом и народными песнями.

– Да уж, как-то фальшивенько выходит. Даже очень, – усмехнулась она.

– Ну да, пение – это совсем не мое. – Я сконфуженно улыбнулась. И, естественно, после замечания подпевать сразу же перестала.

Никогда прежде я не старалась резать картошку так аккуратно, как сейчас. Закончив с ней и с мясом, мы обыскали всю кухню, но никак не могли найти соль. Наташа набрала номер Яны – та не взяла трубку. Тогда я написала Паше, но он проигнорировал сообщение. А время поджимало, еду пора было ставить в духовку. К счастью, проблема решилась быстро – Паша вернулся домой и достал соль, стоящую за пачкой макарон на верхней полке шкафчика.

Как только мы отправили блюдо запекаться, Наташа ушла. Стоило ей скрыться в коридоре, как Паша тут же притянул меня к себе. Его губы настойчиво коснулись моих. Тело отозвалось мгновенно: по спине пробежал разряд. Вмиг забыв обо всех переживаниях, я ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло. Раз он так меня целует, значит, все хорошо. А остальное – лишь мои тревожные выдумки.

– Ну что, купил подарок? – спросила я, когда Паша отстранился и направился к холодильнику.

– Угу.

– Молодец. А что именно, если не секрет?

Поставив готовые салаты на стол, Паша снял с мисок пищевую пленку.

– Ну… так, не важно, – ответил он уклончиво. – Подай майонез, он на дверце.

Я выполнила просьбу и не стала расспрашивать дальше, но его скрытность меня заинтриговала.

Вскоре вернулась Яна со своим новым бойфрендом, а чуть позже приехала еще одна наша одногруппница Саша. Двое незнакомых мне парней и брат Паши подтянулись последними. К вечеру мы все наконец уселись за стол. Я заняла место между Пашей и Сашей и сразу положила руку ему на колено. Парень отзеркалил мой жест, накрыв мою ногу ладонью.

– Если будешь ставить телефон на зарядку, то ставь в моей комнате, – шепнул он.

Вечер проходил весело и непринужденно.

Как и попросил Паша, я поставила своей телефон заряжаться у него. Каждый раз, когда я выходила из-за стола проверить уведомления, он шел за мной, и мы целовались. Это ощущалось так волшебно… Темная комната и только мы вдвоем. Нам не было дела ни до всеобщего веселья, ни до еды, ни до алкоголя. Только нежные касания, страстные поцелуи и теплые, важные слова.

– Ты такая красивая, – шептал Паша мне на ухо. – Я так рад, что ты здесь.

Наконец-то красивая. Наконец-то нужная. Наконец-то на меня смотрят влюбленными глазами. И делает это замечательный, добрый и решительный парень. Я бы с удовольствием осталась с ним в этой комнате до самого утра, но нужно было возвращаться к остальным.

Дальше были песни под гитару и игры вроде «я никогда не…». Только один момент заставил меня напрячься – когда предстояло следующей говорить тост. Я так перенервничала, что решила просто выйти из комнаты, чтобы «случайно» пропустить свою очередь.

Покинуть компанию мне пришлось первой, хотя уезжать отчаянно не хотелось. Я жила дальше всех, к тому же обещала бабушке вернуться не поздно. Обнявшись со всеми, кроме малознакомых парней и бойфренда Яны, я застегнула пальто.

– Напиши, как доедешь, – сказал Паша.

Я улыбнулась и кивнула. Целоваться на прощание при всех мы не стали – мне пока не хотелось афишировать наши не-совсем-отношения.

На улице стемнело, дождь перестал моросить, но холодный ветер, от которого пальто защищало плохо, пронизывал до костей, заставляя ежиться. К автобусу я снова шла в смешанных чувствах. С одной стороны, на душе было радостно и светло, вечер прошел в приятной компании, рядом с парнем, с которым мы целовались в темной комнате тайно ото всех, и все было хорошо. Но с другой… Что-то в поведении Паши беспокоило. Что-то определенно было не так. Казалось, он явно испытывает ко мне чувства, но временами словно держит на расстоянии. Ментально. Не физически.

Сидя в метро, я продолжала думать о наших взаимоотношениях и игнорировала вопрос, летающий где-то в сознании: а сама я точно хочу быть именно с ним? В первый день казалось, что мы созданы друг для друга, что Паша – мой идеал и судьба. Но чем больше мы общалась, тем больше всплывало чего-то неуловимого на первый взгляд, но говорящего: «Он другой, не такой, каким ты его представляешь». Однако стоило задуматься о прекращении наших отношений, как становилось тревожно и грустно.

Оказалось, что Паша написал сообщение еще в тот момент, когда я только вышла из их квартиры.

Павел

Из автобуса тоже напиши, из метро и из дома. И вообще, всегда пиши.

Дальше было много сердечек. Глядя на эти слова, вспоминая его руки и губы, я улыбнулась. Все-таки, да, я хотела быть с ним. Он действительно очень сильно мне нравился. Вместе мы обязательно разберемся со всеми сложностями, я окончательно растоплю его сердце, приложу усилия, и мы будем счастливы.

Глава 7

Когда я приехала во вторник на учебу, все обсуждали нового преподавателя и строили догадки на его счет. Ведь благодаря Марине известие о появлении «свежей крови» разлетелось по группе в первый же день. Пары не отменили, так что можно было ожидать встречи с нашим психофизиологом уже сегодня.

Психофизиология теперь стояла в расписании первой. К девяти часам все разошлись по своим местам и с любопытством ждали начала лекции, переговариваясь между собой. Таня, моя соседка, наконец выздоровела и вернулась на учебу. Достав из сумочки зеркальце, я немного припудрила лицо и расчесала волосы. Макияж был легким, но все же приложила немного усилий с утра, чтобы не выглядеть как зомби.

– Новый преподаватель будет, да? – обратилась ко мне Таня, перекинув с плеча за спину темно-русую косу.

– Вроде как, – ответила я, заходя на страничку к Паше.

Парень уже был сегодня в Сети, но ничего не написал. Опять.

После дня рождения Яны наши взаимоотношения по-прежнему оставались странными. Следующие пару дней Паша снова пропадал на какое-то время, не писал и не отвечал, или внезапно в его сообщениях появлялись милота и флирт. Ничего не изменилось, и это расстраивало. Даже начало казаться, будто меня используют, правда, пока непонятно, для чего. Но я старалась поддерживать парня, не заострять внимания на биполярном поведении и дать ему привыкнуть к себе. Вела себя ласково, ко всему относилась с пониманием.

– Вы его еще не видели?

– М? Кого?

– Нового преподавателя.

– Не-а.

Интересно, что же все-таки Паша подарил Яне, что решил это от меня скрыть? Только я отложила телефон и хотела подойти к ней, как дверь открылась, и в аудиторию уверенным шагом зашел мужчина.

Остановившись у преподавательского стола, он поставил на стул черный портфель и медленно окинул взглядом группу.

– Доброе утро, – громко и четко произнес он.

Несколько ребят ответили. Я же молча уставилась на него, словно на привидение. Не могла поверить собственным глазам.

Черные джинсы, черный расстегнутый пиджак с закатанными рукавами, открывающими жилистые руки, белая футболка. Мужчина не выглядел официально, но одет был со вкусом. Судя по перешептываниям и смешкам, широкие плечи, высокий рост и подтянутое тело не остались незамеченными и остальными девочками. В первые секунды я его не узнала, но, как только он прищурил светлые глаза, стало ясно – мы уже встречались.

Я не могла отвести взгляда. Шок и изумление сковали мое тело.

Проведя рукой вверх по черным волосам, он убрал с лица волнистые пряди – бывшую челку, которая теперь сильно отросла. Слегка вскинув волевой подбородок, мужчина продолжал смотреть на группу в ожидании тишины. Острые скулы, густые брови и длинные ресницы делали его лицо очень выразительным. И красивым.

– Думаю, вам уже сообщили о замене преподавателя по психофизиологии и основам психогенетики? – спросил он, когда в аудитории наконец затихли.

– Да, – ответила староста.

– Прекрасно. – Мужчина перенес вес тела на одну ногу. – Я тот самый новый преподаватель. Олег Сергеевич Шефер.

Меня он пока не замечал, и было любопытно, узнает или нет. Вспомнит ли, что именно я упала на него в метро и врезалась на концерте? Хотелось надеяться, что нет. Такое себе первое впечатление.

Медленно прохаживаясь взад-вперед перед рядами, Олег Сергеевич рассказывал, как мы будем вместе работать. Время от времени он немного жестикулировал. У него были длинные пальцы, а на правой руке висели два браслета: серебряный, в виде цепочки, и плетенный из черных шнурков.

– Я буду читать вам лекции, хотите – слушайте и записывайте, хотите – нет. Меня это не волнует, конспекты я не проверяю. Однако, – преподаватель остановился напротив первого ряда и снова немного вскинул подбородок, – пренебрегать информацией, которую буду давать, не советую. Она вам понадобится на семинарах и экзаменах. Сразу отвечу на ожидаемый вопрос: получить автомат за экзамен у меня нельзя. – Последнее слово он протянул, сделав на нем ударение. – Но, конечно же, работа на всех парах будет учитываться, чем лучше вы себя проявите во время учебы, тем проще будет получить допуск до экзамена и хорошую оценку впоследствии. Аналогично с зачетом. – Подойдя к преподавательскому столу, Олег Сергеевич оперся на него руками. – Телефоны. Иногда я буду давать вам задания, при выполнении которых можно использовать любую дополнительную информацию, в таком случае телефон допускается. На лекциях, как уже сказал, делайте что хотите. Но, – он сделал паузу и, выпрямившись, скрестил руки на груди, – на семинарах и тем более на экзаменах – никакого интернета. Если увижу, как кто-то что-то в нем ищет, то это сразу неуд или пересдача. Вы пришли сюда учиться, получать знания, так учитесь.

– А если я только за корочкой пришел? – подал голос с задней парты самоуверенный и высокомерный Антон.

Только после его реплики я осознала, какая гробовая тишина стояла в аудитории, пока новый преподаватель толкал вступительную речь.

– Молодой человек, как вас зовут? – спросил Олег Сергеевич, слегка прищурившись. Казалось, что щурился он не из-за плохого зрения, а только когда внимательно к кому-то присматривался.

– Антон, – с вызовом ответил одногруппник. – Щеглов, – добавил он.

– Антон Щеглов, даже если вы пришли в высшее учебное заведение только за «корочкой», то придется приложить некоторые усилия, чтобы ее получить. Приезжать время от времени на пары, чтобы не быть отчисленным за прогулы, списывать ответы на экзаменах и контрольных по предметам, которые вы не выучили, чтобы закрыть сессию, и учить мои дисциплины, изначально для того, чтобы допуск к этой самой сессии получить, а затем, опять же, чтобы ее закрыть. Если вас будут устраивать тройки, то сильно мучать я вас, Антон, не буду. Но все-таки что-то выучить придется. Моя позиция ясна? – Преподаватель снова немного вскинул подбородок.

– Ясна, – спокойно ответил Антон.

– Ах да, еще один момент. Также от всех вас я требую дисциплины и выполнения домашних заданий. Ранее я сказал, что на лекциях вы вольны делать что угодно, однако это касается только тех видов деятельности, которые не будут мешать мне и остальным.

Олег Сергеевич явно был уверенным в себе человеком с сильным характером. Кажется, ему удалось даже осадить Антона, который обычно спорил со всеми преподавателями, до последнего отстаивая свою позицию.

Поговорив еще немного об учебном процессе, Шефер рассказал о себе, своей карьере и ученой степени. Как я поняла, он решил сосредоточиться на какой-то другой деятельности, поэтому ушел из прежнего вуза в наш, взяв здесь небольшую нагрузку. А Татьяна Афанасьевна, наоборот, перешла на его место в том университете.

– Есть ко мне вопросы? – спросил Шефер, закончив рассказ.

– У меня есть вопрос, – промурлыкала Рубинова, кокетливо улыбаясь.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут Марина, Олег Сергеевич. – Она продолжала строить глазки.

– Слушаю вас, Марина.

– А сколько вам лет?

Кто-то из ее подружек хихикнул.

– Если это как-то повлияет на ваше мнение обо мне, как о преподавателе, то скоро тридцать.

– А когда у вас день рождения? – тут же выпалила Марина.

– Какое это имеет значение? – Шефер слегка нахмурился.

– Интересно, кто вы по знаку зодиака, – невинным тоном ответила она.

Какая дурость.

– Знаки зодиака – это полнейшая глупость, – отрезал преподаватель.

Согласна! Как вообще можно учиться на психолога и верить в гороскопы?

– Сказал, как типичный Скорпион, – шепнул кому-то Димка.

– Возвращаясь к теме моего возраста. Пусть он вас не пугает, я обладаю достаточными знаниями и опытом. В случае если интерес был вызван чем-то иным, то оставьте это. Говорю сразу всем студенткам: глазки строить мне не нужно. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, это только испортит мое впечатление о вас. Позиция ясна?

– Ясна, – едва слышно отозвалась сникшая Марина.

– Ну точно Скорпион, – снова донесся шепот Димы.

Щеглов тоже это услышал и усмехнулся. Шефер шуточки проигнорировал.

В знаки зодиака я не верила, но было бы забавно, окажись он и правда Скорпионом.

– Вот и чудесно. Судя по плану… – Олег Сергеевич подошел к столу и достал из портфеля несколько бумаг, – у вас должен был пройти опрос по психофизиологии. До конца пары как раз осталось время. Убирайте все с парт. Пока я вас не знаю, поэтому опрашивать буду случайным образом или по списку.

Одногруппники стали переглядываться. Никто ничего с парт не убирал, ожидая, что новость про опрос окажется несмешным приколом.

– Ну и? Чего замерли? Убираем все, – серьезно повторил Шефер.

– Олег Сергеевич, – неожиданно для самой себя подала голос я, – мне кажется, лучше провести опрос на следующей паре. Никто не ожидал его сегодня, так что даже те, кто все знает, из-за моральной неготовности не смогут ответить. К тому же мы видимся в первый раз, не лучше ли сделать это занятие ознакомительным?

Сердце бешено колотилось в груди.

– В первый раз, говорите? – переспросил он.

Его пронзительный взгляд ледяных глаз не выражал эмоций, но я кожей почувствовала, что он меня узнал. Захотелось съежиться, забиться в угол или спрятаться под парту, лишь бы исчезнуть из его поля зрения.

– Под следующей парой вы подразумеваете вторую пару или пару на следующей неделе?

– На следующей неделе, – почти беззвучно отозвалась я, сверля глазами парту.

– Девушка, можно громче? И представьтесь, пожалуйста.

– Олеся. На следующей неделе.

– Чего же вы, Олеся, так внезапно стушевались? – Шефер выдержал паузу, изучая меня. – Я хотел оценить знания группы без подготовки, чтобы понять, кто что собой представляет. Ясно, что к следующей неделе многие из вас все вызубрят, чтобы создать о себе хорошее впечатление, а я хочу видеть ваши истинные знания.

Олег Сергеевич на мгновение задумался и, откинув от лица волосы, добавил:

– Ладно. Сделаем так. Я отпущу вас сейчас на перерыв, тем самым дам возможность все повторить. А следующую пару мы посвятим опросу по обоим предметам.

Преподаватель уже хотел покинуть аудиторию, но на этот раз его остановила Алена.

– А что именно повторять, какие темы? – спросила она.

– Все. Еще вопросы?

Ответом послужила тишина.

– Отлично, готовьтесь. И да, насчет учебного плана не волнуйтесь – пропущенные часы ни на что не повлияют, мы все успеем пройти, – с этими словами Олег Сергеевич вышел в коридор.

Взяв телефон, я увидела сообщение от Алены, пришедшее еще на середине пары.

Алена

М-да. Чувствую, будет весело.

Не согласиться с подругой было невозможно.

Да, новый преподаватель оказался красивым мужчиной, как многие и хотели, вот только проблем теперь ожидалось куда больше, чем при Татьяне Афанасьевне.

Никогда бы не подумала, что буду скучать по ней.

Все, кроме Антона Щеглова, действительно весь перерыв повторяли темы по психофизиологии и психогенетике. В аудитории буквально висели напряжение и нервозность. Некоторые девочки разлюбили Олега Сергеевича так же стремительно, как и влюбились в него. Оказывается, новость о внезапном опросе может с легкостью разбить сердце.

Остались, правда, и те, кто все еще хотел его завоевать. Или просто его. Например, Марина Рубинова, которую преподаватель слегка осадил на прошлой паре, но пыла ее не поубавил. Может быть, даже сильнее его разжег.

Подойдя к подругам, я услышала, как Рубинова уверенно вещает в кругу своих приспешниц:

– Да, он строгий и принципиальный. Мне такие и нравятся.

– И что ты будешь делать? Он же сказал, что глазки ему бесполезно строить, – ответила одна из девочек.

– Он имел в виду, что не будет ставить хорошие оценки за кокетство с ним, но ничего не говорил про отношения. И вообще, мне очень нравится, что Олег так строг, не хочу, чтобы он улыбался другим девчонкам, которые будут липнуть к нему как мухи на мед. Олег будет моим, вот увидите.

Почувствовав, что на них смотрят, девчонки обернулись.

– Лесь, ты что-то хотела? – спросила Рубинова.

– Нет. – Я уже собиралась отвернуться, но следующая реплика Марины заставила помедлить.

– А вы были правы, новый препод – красавчик.

Настя ответила за меня:

– Мы тогда о другом говорили, – печально произнесла она.

– О ком? – удивилась Маринка.

– Мы видели у нас в коридоре другого мужчину, думали, это будет он, – сказала я, заправляя прядь волос за ухо, после чего отвернулась к подругам и перешла на полушепот. – Девочки, вы мне не поверите.

– Что такое? – поинтересовалась Алена.

Я рассказала подругам, что тот парень из метро – это Олег Сергеевич. Девочек мои слова повергли в шок. Настя сразу же начала говорить, как это романтично и все в таком духе, пришлось ее одернуть. Видимо, уловив какую-то фразу о Шефере, Рубинова бросила в нашу сторону недовольный взгляд. Договорившись с девочками посидеть после пар в кафе, я вернулась на свое место и решила еще раз пробежаться глазами по конспектам.

Преподаватель начал пару четко минута в минуту.

– Так, надеюсь, вы успели все повторить. Как уже сказал ранее, пока я вас не знаю… Но и по журналу все же не хочу спрашивать. Давайте пока по желанию, то есть я задаю вопрос, а вы, как в школе, поднимайте руку. Окей?

Ему никто ничего не ответил.

– Будем считать это молчание знаком согласия. Итак… – Он задумался. – Первый вопрос такой: в чем заключаются особенности кодирования в сенсорных системах?

Это что-то из информатики? Нет, я писала об этом в конспекте. Особенности кодирования в сенсорных системах включают временное и пространственное кодирования, а также множественность и перекрытие кодов… Но тему я помнила смутно, поэтому руку поднимать не стала. Да и вряд ли решилась бы даже при твердой уверенности в ответе. Избегая зрительного контакта с Шефером, я упорно смотрела на покоцанную столешницу.

– Девушка на второй парте, пожалуйста, – внезапно прозвучал его голос.

Вздрогнув, я вскинула на него испуганный взгляд. Но отвечать начала Таня, сидевшая рядом, и я незаметно выдохнула от облегчения.

– В отличие от телефонных или телевизионных кодов, которые декодируются восстановлением сообщения в исходном виде, в сенсорной системе такого процесса не происходит…

– Как вас зовут?

– Таня.

– Тань, прекрасно, что вы знаете, как декодируются телефоны, давайте поподробнее про сенсорную систему, – спокойно сказал Олег Сергеевич.

– Одна из особенностей – это множественность и перекрытие кодов. Так, для одного и того же свойства сигнала, например интенсивности, сенсорная система использует несколько кодов: частоту и число импульсов в пачке, число возбужденных нейронов и их локализацию в слое. В коре мозга сигналы кодируются последовательностью включения параллельно работающих нейронных каналов, синхронностью ритмических импульсных разрядов, изменением их числа.

– Очень хорошо. Кто-то дополнит?

Я испугалась, что Шефер предложит продолжить мне, но Марина меня спасла.

– Позиционное кодирование, – подала голос она, – оно заключается в том, что какой-то признак раздражителя вызывает возбуждение определенного нейрона или небольшой группы нейронов, расположенных в определенном месте нейронного слоя. Например, возбуждение небольшой локальной группы нейронов зрительной области коры означает, что в определенной части поля зрения появилась световая полоска определенного размера и ориентации.

– Замечательно, все верно.

– Олег Сергеевич, а вы мое имя запомнили? – опять начала мурлыкать Рубинова.

– Да, Марина, – ответил он и перевел взгляд с девушки на группу. – Я бы еще добавил, что для периферических отделов сенсорной системы типично временное кодирование признаков раздражителя, а на высших уровнях происходит переход к преимущественно пространственному, в основном позиционному, коду. Идем дальше.

Шефер задал следующий вопрос, на него ответила еще одна отличница, после нее руку стала тянуть ее соседка по парте.

– Хорошо. Дальше. Особый принцип обработки информации вытекает из детекторной теории. Расскажите мне про эту теорию.

Руки снова подняли только отличницы.

– Нет, так не пойдет, – покачал головой преподаватель, – по второму разу я спрашивать не буду, так что, девушки, которые уже ответили, можете опустить руки. Потом по психогенетике спрошу, пока отдыхайте. – Сощурившись, он окинул взглядом аудиторию. – Вижу, других желающих нет. Тогда буду спрашивать сам. Вот девушка в зеленом свитере, пожалуйста.

– Можете повторить вопрос? – попросила Алена.

– Детекторная теория.

– А… А можете напомнить, о чем там?

– Может, мне еще за вас ответить? – Шефер вскинул густые брови.

Алена промолчала.

– Может быть, ваша соседка ответит?

Я не оборачивалась и не видела, но буквально ощутила, как Настя съежилась под ледяным взглядом. Ответа она тоже не знала.

– Олег Сергеевич, можно я отвечу? – влезла Марина.

– Я хочу понять уровень группы, вас я уже оценил.

– Хорошо. – Судя по интонации, она снова улыбалась.

Наверняка это была реакция на слово «оценил».

Шефер продолжил опрашивать группу, кто-то ему отвечал удовлетворительно, кто-то отдаленно говорил то, что знал по теме, а кто-то вообще молчал.

– Олеся, вопрос к вам.

Услышав свое имя, я дернулась, будто меня ударили током. Сердце глухо заколотилось в груди. Я медленно подняла глаза на преподавателя.

– Расскажите мне про функциональную систему Анохина. Пожалуйста.

Эта тема была хорошо мне знакома, но из-за волнения не удавалось собрать мысли в кучу, чтобы выдать хоть что-либо адекватное.

– А-а-ам… Э-э-э… – Пытаясь что-то вспомнить, я начала заламывать пальцы.

– Если вы не знаете, то сразу говорите, не тратьте время, – устало произнес Олег Сергеевич.

– Нет, я… Я…

В горле пересохло.

– Ясно. Кто-то хочет ответить на этот вопрос?

– Подождите… – попросила я. – Функциональная система – это объединение анатомически различных элементов организма. Их упорядоченное взаимодействие направлено на достижение полезного результата, рассматриваемого как системообразующий фактор.

– Хм, хорошо. А можете сказать, на основании чего формируется функциональная система? – Он привычно приподнял подбородок.

– Я помню, что там четыре пункта в ряде операции… Я примерно помню, но не смогу нормально сформулировать.

– Жаль, ладно. Дальше.

Шефер задал этот вопрос одному из тех, кто не ответил раньше. В итоге всю пару мы потратили на опрос по психофизиологии, даже не затронув психогенетику. Олег Сергеевич обещал принести на следующее занятие тест, чтобы оценить знания и по второму предмету.

– Результат удручающий. Знания у половины группы нулевые. Неуды я пока не ставлю, но для себя в журнале всех отметил. Через три занятия проведу повторный опрос, готовьтесь, – констатировал Шефер.

Попрощавшись, он стремительно покинул аудиторию. Атмосфера в группе ощущалась тяжелой. Лично я была вымотана: морально переносить такие занятия сложно. И не только из-за строгости и требовательности – давила сама личность преподавателя. Олега Сергеевича нельзя было назвать тираном, он даже не повышал на нас голос, но я все равно его боялась, как самых злых учителей в школе. Судя по идеальной дисциплине, одногруппники тоже ощущали силу его характера и старались не отсвечивать.

Выйдя из университета, мы с девочками отправились в кафе заедать стресс. Схема плохая, но рабочая. Естественно, все разговоры так или иначе сводились к новому преподавателю.

Несмотря на отсутствие очевидной или пассивной агрессии с его стороны, перед Олегом Сергеевичем я превращалась в запуганного волком оленя. Подруги тоже его побаивались, но не так сильно, как я.

И этот волк меня узнал. Восторгов Насти на эту тему я не разделяла – не было тут ни грамма романтики. Зато благодаря чертовым падениям меня запомнили. А привлекать его внимание лишний раз хотелось меньше всего.

Глава 8

Лежа в темноте, я смотрела в светящийся экран. День выдался непростым, делать ничего не хотелось, но вопрос о подарке не давал покоя. Поговорить с Яной в университете не удалось, и я решила спросить в переписке. Мы как раз закончили обсуждать сегодняшние пары.

Олеся

Кстати, а что тебе Паша подарил?

Яна

Подарочную карту в магазин с косметикой.

Олеся

А, прикольно.

Совершенно непонятно, почему он тогда ушел от ответа. Что такого в обычном сертификате? Ему что, просто было лень со мной говорить? Или он боялся критики? Все это выглядело бредово.

Я отложила телефон в сторону.

С каждым днем наши отношения становились все более непонятными и не развивались. Паша вел себя двусмысленно: спрашивал про любимые цветы, но не дарил их; не звал гулять и часами игнорировал сообщения, а потом вдруг писал, как сильно я ему нравлюсь. Такое мутное общение делало состояние подвешенным. Хотелось ясности. Хотелось хотя бы просто понимать, нужна ли я человеку на самом деле или нет. Но было страшно узнать, что не нужна…

Попытки вывести его на откровенный диалог ни к чему не приводили. Паша отвечал уклончиво и скомканно: «надо подождать», «я сложный человек», «я не готов к отношениям, но не хочу тебя потерять». Мрак. И все же я оставалась рядом: ждала, поддерживала, искренне за него переживала. Возможно, я видела в нем себя – такую же потерянную и одинокую душу.

Когда недавно ночью Паша признался, что его топят одиночество и печаль, что ему кажется, будто он живет не своей жизнью и что чувствует себя ничтожеством, мое сердце разрывалось от сочувствия. Хотелось сорваться к нему, обнять его и сказать, что он не плохой и что он не один. В сложные моменты людям это нужно. Я не поехала только потому, что метро уже закрылось и электрички не ходили. Пришлось передавать тепло через экран.

Подойдя к окну, я выглянула на улицу. Как раз в этот момент девочку из моего дома проводил до подъезда ее молодой человек, они держались за руки, смотрели друг другу в глаза и о чем-то увлеченно болтали. Я вздохнула и задернула штору.

Слова Паши об одиночестве задевали. Я так старалась быть рядом. Показывала это постоянно. Но он не замечал. Может, дело было во мне? Может, я что-то делала не так?

Неделя прошла скомканно. До тети я так и не доехала, и с Машей удалось встретиться всего раз. Подруга была в восторженном шоке от того, что новым преподавателем оказался тот парень из метро. Подобно Насте, она тут же принялась строить романтические предположения относительно нашего с ним будущего. Щебетала, складывая ладошки и поднося их к губам, когда расписывала возможное приторно-сахарное развитие наших отношений. Все это выглядело нелепо. Это была не та история, однако сияющие глаза Маши ясно демонстрировали, что она продолжит ждать того дня, когда я скажу, что мы с Шефером начали встречаться. Но такое попросту невозможно. Она не видела Олега Сергеевича, а я видела.

И дело не только в его холодности и суровости или в том, что у такого мужчины точно кто-то есть. Дело еще и во мне. Я не главная героиня любовного романа, а, скорее, первая жертва в хорроре, о которой читатель забудет сразу после расправы клоуна-убийцы над ней. Вот Марина Рубинова еще могла попытаться завлечь нового препода… Симпатичная, неглупая, уверенная в себе. Почему нет? Но главным ее достоинством было даже не смазливое личико, а умение привлекать мужчин своим флиртом и строить глазки.

До пары с Шефером оставался один день. «Чудовище» в лице нового преподавателя удивительным образом замотивировало учить предмет, который так сложно давался. Свободное время я стала проводить за просмотром тематических роликов и чтением учебников.

Закончив конспект, я отложила ручку, выключила лампу и вздохнула. Мысли снова потянулись к Паше. Почему он так и не позвал меня погулять? Спрашивать напрямую я не решилась, вместо этого взяла телефон и написала Яне.

Олеся

Привет. Я хотела кое-что у тебя спросить.

Яна

Привет. Спрашивай.

Олеся

Помнишь, ты как-то на физ-ре говорила, что я нравлюсь Паше? Это все еще так? Можешь у него спросить ненавязчиво? Пожалуйста. Мне иногда кажется, что он морозится.

Ответ пришел не такой, какой хотелось увидеть.

Яна

Олесь, он уже взрослый мальчик. Ему нужны взрослые отношения, а не прогулки за ручку, понимаешь? Мне не надо ничего спрашивать, я и так все знаю, мы с ним все обсуждаем.

Слова подруги крайне удивили. Мы ведь говорили с Пашей об этом… Он уверял, что близость для него не на первом месте и он готов ждать.

Мало того что не удалось получить ответы, самих вопросов стало еще больше. Теперь я окончательно запуталась.

В разговорах Паша явно давал понять, что не пытается меня «снять», и ни разу не торопил с таким развитием отношений. В чем же тогда дело? И почему он обсуждает такие личные темы с Яной, а не со мной? Неужели они так близки?

Наверное… Ведь не могут же мне врать и подруга, и парень, который смотрел на меня такими влюбленными глазами. А слова Яны… возможно, она просто немного ревновала Пашу как друга? Вот и сказала так.

Лучше дождаться встречи с Пашей и поговорить лично, чем спешить с выводами.

Будильник, поставленный на полчаса пораньше, увы, не спас. Вышла-то я вовремя, а вот электричка решила сломаться, и все пошло наперекосяк. В девять утра, когда пара началась и Олег Сергеевич уже наверняка пришел, я только выбегала из метро.

Едва переведя дух перед дверью в аудиторию, я коротко постучалась и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь.

Преподаватель был на месте и вел лекцию. Ожидаемо.

– Здравствуйте, извините, можно войти? У меня электричка сломалась.

Шефер смерил меня безразличным взглядом.

– Здравствуйте, Олеся. Неубедительно как-то. – Он слегка склонил голову набок.

– Но… это правда. Я ехала из… – договорить я не успела, преподаватель меня перебил.

– Ладно, мне это неинтересно. Не будем тратить время, садитесь.

Повесив куртку, я проскользнула на свое место, горячо желая стать невидимкой. Олег Сергеевич продолжил читать лекцию. У него была отлично поставленная речь: он говорил четко, в меру громко и делал паузы в нужных местах. Да и объяснял вполне понятно. Но предмет все равно казался мне невероятно сложным.

Сначала я планировала проявить себя – запомниться как активный, занимающийся студент, а не просто неловкая девушка из метро. Думала, буду отвечать, задавать вопросы… Но нет. Собраться с духом не вышло: стоило лишь подумать о том, чтобы ответить Шеферу, как волнение накрывало до шума в ушах. Даже начал бесить этот тупой, необоснованный страх перед ним.

Дав себе время на адаптацию, я решила, что начну отвечать со следующей недели. Первое впечатление все равно уже испорчено, торопиться менять мнение о себе смысла не было – сессия еще не завтра и даже не через месяц.

– На сегодня все. Дома разберите эту тему. Напоминаю, на следующей паре у нас небольшой письменный тест по психогенетике. Надеюсь, вы помните, что я говорил о списывании. Начнем ровно в десять сорок, пока можете идти на перерыв, – сказал преподаватель и, откинув с лица непослушные, сегодня особенно вьющиеся пряди, покинул аудиторию.

Позавтракать я не успела, поэтому мы с Настей и Аленой решили добежать до магазина. Олег Сергеевич закончил лекцию на десять минут раньше – должны были успеть.

Алена сегодня выглядела особенно представительно – брючный костюм ей очень шел. Мы общались уже третий год, но я до сих пор почти ничего о ней не знала – подруга мало рассказывала о своей жизни. Вроде бы у нее были какие-то проблемы в семье, но подробности оставались тайной. Алена ассоциировалась у меня со скалой: твердая, временами грубая, непоколебимо уверенная в себе и скрытная.

Мы все успели: и еду купить, и поесть, казалось, беды ждать уже неоткуда… Но я всегда находила способ «упасть в грязь лицом». Такой вот интересный талант.

– До пары минута? Давайте мусор, я быстро выкину, – сказала я, сминая в руке упаковку от круассана.

Не хотелось задерживаться даже на секунду, особенно после утреннего опоздания, и я не придумала ничего лучше, чем в прямом смысле слова добежать до урны в коридоре. Вот только выбегать прямо из двери оказалось не лучшей идеей.

Я врезалась в него. В Шефера. Снова.

Он как раз собирался войти, когда я на всем ходу влетела ему в грудь. В последнее мгновение я попыталась увернуться, то ли затормозив, то ли отшатнувшись, но лишь потеряла равновесие. Олег Сергеевич крепко схватил меня за предплечье и талию, не дав упасть. Вот только ради этого ему пришлось отпустить тесты, которые тут же рассыпались по полу.

Мы смотрели друг другу в глаза бесконечную пару секунд. В воздухе витал приятный аромат акватического парфюма, и ноги стали ватными. Может, от страха. Может, от этого взгляда. Его серо-голубые глаза казались до жути холодными и пугающе глубокими, а угольно-черные ресницы делали их особенно яркими.

Густые брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию и сильные руки меня отпустили.

Не проронив ни слова, Олег Сергеевич присел на корточки и стал собирать листы.

Из аудитории послышались смешки.

– Боже, простите меня, пожалуйста. – Опустившись на одно колено, я лихорадочно принялась помогать ему. – Простите, я случайно… Извините.

– Вернитесь на свое место, – сухо бросил он.

– Простите! – Я потянулась за очередным листом, но преподаватель буквально вырвал у меня из рук то, что уже собрала.

– Я сказал, вернитесь на место, – чуть ли не рявкнул Шефер.

Вздрогнув, я поднялась на трясущихся ногах и быстро заскочила обратно в аудиторию. На меня смотрели все. Все видели, что произошло.

Лицо пылало от невыносимого стыда. Сердце бешено колотилось, отдавая в виски. Сунув в сумку мусор, который все это время сжимала в руке, я уставилась на лежащую на парте тетрадь и старалась глубоко дышать, не давая предательским слезам покатиться по щекам.

Через минуту преподаватель велел нам убрать все лишнее и раздал те самые тесты. Он сел за стол, достал из портфеля кубик Рубика и принялся задумчиво крутить его, иногда переводя взгляд на группу. Из-за волнения и кома в горле я никак не могла сосредоточиться, еще и вопросы оказались слишком сложными. Стоило пробежаться по ним взглядом, как нахлынула паника. В таком состоянии собрать мысли в кучу было просто невозможно.

Спустя двадцать минут Олег Сергеевич попросил сдать работы и начал читать лекцию. Интересно, о чем она была? Как только пара закончилась, я схватила вещи и вылетела из аудитории, не дожидаясь подруг.

Проскакивая мимо преподавателя, я не смогла выдавить из себя даже обычного «до свидания».

Марина Рубинова наверняка будет обсуждать сегодняшнюю ситуацию со своими подружками, смеясь над моей нелепостью. А у Шефера уже точно сложилось обо мне плохое мнение, и легкой жизни в универе теперь не светит. Еще бы, с моей тупостью и грациозностью коровы чего еще ждать?

Так хотелось поделиться этой дурацкой историей с близким человеком, и я уже достала телефон, чтобы написать Паше… Но передумала и убрала обратно. Паше было наплевать на меня. Или не наплевать – просто он сам погряз в проблемах, и на мои переживания ресурсов не оставалось. Он же человек, а не робот.

С яростью вытирая слезы на ходу, я снова достала телефон и отправила сообщение Маше.

Олеся

Ты занята вечером? Давай встретимся?

В этот момент на экране высветился входящий звонок от мамы. Разговаривать с ней сейчас не было никакого желания, и я сбросила, написав, что перезвоню позже.

– Ты чего такая смурная? – спросила бабушка, когда я села за стол.

– Опозорилась перед новым преподавателем.

– Как это? Уроки не выучила?

– Нет. Выбегала из аудитории, хотела мусор выкинуть и врезалась в него. Он тесты уронил… – Я тяжело вздохнула, лениво помешивая суп ложкой.

– А чего ты носишься по университету? Аккуратно надо ходить. Ты девочка или кто?

Спасибо, бабушка, за поддержку.

Злость на себя прошла, уступив место вязкой, как болото, печали. Как же не хватало простого тепла. Хоть от кого-то… От кого угодно.

По факту я не была одна, ведь у меня был парень, замечательные подруги, прекрасная тетя и мама с бабушкой. К тому же я ждала встречу с Машей, зная, что она точно найдет нужные слова. Но состояние все равно оставалось паршивым.

Глава 9

– Лесюш, зайка, не переживай ты так. Ну правда, ничего страшного не случилось, – успокаивала Маша. – Подумаешь, врезалась в преподавателя, ну и что? Ничего стыдного в этом нет. Просто случайность. Я тебя уверяю, ни он, ни твои одногруппники не вспомнят об этом. У них своя жизнь, свои проблемы, не будут они постоянно думать о том, как ты с кем-то столкнулась. – Она погладила меня по плечу.

– А если Шефер теперь невзлюбит меня и валить начнет? Его предметы без помощи чуда и так не сдать, а с его личной неприязнью – вообще шансов нет. Представляешь, что тогда дома начнется, если я экзамены завалю? А если вообще отчислят?

– Не думаю, что ваш Шефер такой психопат. Из-за одной случайности не станет он человеку судьбу ломать, я уверена. Подготовишься и сдашь все.

Я молча покивала, сильнее обнимая плюшевого мишку.

– Марина еще эта… Наверняка подшучивать теперь будет. После всех приколов с Вьюгиным – так точно.

– А если какая-то Марина решит над тобой посмеяться, просто скажи: «Да, я в него врезалась, и знаешь, мне понравилось! Ты видела его торс? А руки? Дорогая, да я бы с удовольствием это повторила», – весело сказала Машка, заправляя прядь моих волос мне за ухо.

– Спасибо, – искренне улыбнулась я. – Наверное, ты права.

– Ну вот, видишь! Слушай, а ты можешь его сфоткать?

– Кого? Олега Сергеевича?

– Его самого. – Глаза подруги азартно блеснули.

– Ты чего, я не самоубийца. А если заметит? Нет, не могу, – решительно мотнула головой.

– Просто так интересно на него посмотреть… А что в нем больше всего цепляет? – Маша положила ногу на ногу и подперла подбородок рукой.

Я задумалась, невольно прокручивая в памяти пары Шефера.

– Глаза у него потрясающие… Серо-голубые… но от взгляда мороз по коже.

Подруга молча вскинула тонкие брови.

– Что? – Я недоуменно развела руками.

– Ты в него влюбилась все-таки? – Она пытливо вгляделась в мое лицо.

– Чего? – Мои глаза округлились. – Нет, конечно! Он красивый, не отрицаю. Да, поглазела на него чуть-чуть, но это ничего не значит. Он взрослый, он мой преподаватель, и у него неприятный характер! К тому же у меня парень есть. Ну, типа…

– Как у вас, кстати, дела?

– Да никак.

Я выложила Машке все, что накопилось. Подруга внимательно слушала, время от времени покачивая головой.

– Знаешь, Олесь, не нравится мне это. Мутный он какой-то, ну правда, – в итоге сказала она.

И была права. Я и сама понимала, что это какие-то нездоровые отношения, которые никуда не двигаются. Понимала, но не могла бросить его. Не сейчас. Где-то глубоко внутри все еще теплилась глупая надежда, что все может наладиться.

В воскресенье вечером я поехала в гости к Яне. Мы сидели на кухне и пили чай, когда с работы вернулся Паша.

– Привет! – Он широко улыбнулся.

– Привет. – Я невольно улыбнулась в ответ.

Паша сел рядом с нами. Здорово было наконец его увидеть.

К сожалению, нормально пообщаться не получилось. Было уже поздно, и через полчаса я засобиралась домой. Ребята уговаривали остаться на ночь, но, как бы мне ни хотелось провести с Пашей побольше времени, я отказалась. С собой не было ни вещей, ни зубной щетки, а завтра учеба, да и бабушка снова бы ругалась. Не последняя же возможность.

– Убеди ее остаться, – сказала Яна, когда мы обувались – Паша предложил проводить меня до автобуса.

– Я очень постараюсь, – ответил он.

– Ребят, я же сказала, что не могу…

На улице Паша сразу взял меня за руку и продолжил уговаривать на ночевку. Каждый мой аргумент он оспаривал и старался давить на то, что соскучился и хочет пообщаться. Но почему тогда он никогда меня никуда не звал? Задавать ему этот вопрос я не стала, ответила сама – он просто много работает и учится.

– Застегнись, простудишься. – Паша потянул язычок молнии на моей куртке вверх.

– Не хочу. Я голой шеей соблазняю мальчиков.

Он усмехнулся и поцеловал меня с напором. Земля тут же ушла из-под ног и все тревоги развеялись. Паша дышал часто, крепко сжимал меня и продолжал целовать – жадно, но в то же время чувственно.

Мы так увлеклись, что чуть не пропустили автобус.

Запрыгнув в салон, я выглянула в окно. Паша махнул рукой, развернулся и зашагал к дому.

Я откинулась на спинку сиденья и расстегнула куртку. Из груди вырвался тяжелый вздох.

К чему была эта глупая шутка про соблазнение? Наверное, я просто отчаянно хотела вызвать ревность или хоть какие-то эмоции. Хотела, чтобы мне наконец дали понять, что ко мне что-то чувствуют. Что меня боятся потерять.

Несмотря на всю неопределенность с Пашей, я была рада, что решила принять приглашение Яны и заехать к ним сегодня. Мне нравилось проводить время с ребятами. И было очень приятно, что они так искренне уговаривали меня остаться.

Достав телефон, я напечатала сообщение Яне.

Олеся

Слушай, хочешь, я завтра с ночевкой приеду? Возьму вещи, а на следующий день в универ вместе поедем.

Яна

Давай. Только у меня работа завтра после учебы. У Паши тоже, но он пораньше вернется.

Олеся

Ничего, я в магазин заеду, джинсы посмотрю, заодно куплю продукты и потом приготовлю вам ужин.

Яна

Хорошо.

В понедельник минуты еле тянулись – я никак не могла дождаться конца пар. Весь день представляла, как приеду к Паше, мы будем долго целоваться, потом вместе приготовим ужин и до прихода Яны продолжим обниматься и болтать. При мыслях об этом на лице непроизвольно возникала улыбка, а в животе порхали бабочки.

Наконец учеба закончилась, и я отправилась в магазин. Джинсы выбирать особого желания не было, голову занимало другое. Так что, походив мимо вешалок, я ничего не купила и спустилась в продуктовый магазин. Итоговая сумма на кассе не обрадовала.

С Пашей мы встретились в метро. С первых минут стало ясно, что что-то не так: он держался отстраненно, отвечал холодно и почти не смотрел на меня. Особенно неприятно стало, когда в вагоне он одернул меня за то, что я слишком громко говорю. Это прозвучало так, будто я его раздражаю.

Но близко к сердцу принимать не стала – наверное, он просто устал на работе. Я продолжала мило улыбаться и ожидать хороший вечер.

Когда мы вышли на улицу и направились к автобусной остановке, я хотела взять парня за руку, но он не позволил и отдернул ее.

– Лесь, не надо.

– Ладно…

Что произошло? Неужели можно настолько сильно устать? Просто плохой день? Причина точно была не во мне. Я же ничего не сделала. Наверное.

– Только не обижайся, ладно? Так надо, – сказал Паша, сухо приобняв меня за плечи.

– Угу… У тебя что-то случилось?

– Нет, все нормально.

«Что происходит, что происходит, что происходит…» – бесконечно крутилось в голове.

В квартиру мы зашли раньше Яны, но она написала, что уже у дома и скоро будет. Воспользовавшись моментом, пока мы одни, я потянулась к Паше за поцелуем. Он резко отстранился. Словно я была ему противна.

– Олесь, нет.

– Что происходит, Паш? Что не так?

– Так надо.

Я уставилась на него, не понимая, что говорить, что думать и чувствовать.

Дверь открылась, и в коридор впорхнула веселая Яна. Как ни в чем не бывало я натянула улыбку и обнялась с ней.

Происходящее казалось нереальным, каким-то дурным сном. На кухне я крутилась, как на автопилоте: машинально двигалась, что-то отвечала, притворялась спокойной. Мы готовили ужин втроем. Паша вел себя так, будто меня не существовало. Он просто игнорировал меня, не проронив за все время ни слова. Яна, казалось, ничего не замечала и оставалась веселой.

Пока мясо тушилось, а макароны варились, Паша молча ушел к себе.

– Я сейчас вернусь, хорошо? – бросила я Яне.

– Да, окей.

Дверь в комнату была закрыта. Постучавшись, я шагнула внутрь. Паша сидел за компьютером.

– Паш.

– М?

– Давай поговорим. Что случилось? Объясни мне. Пожалуйста.

Он обернулся:

– Ничего не случилось. Я же говорил, что не хочу пока ни с кем встречаться, не хочу вступать в отношения.

– Окей, хорошо, я же согласилась тогда, но… вчера все было иначе… – Я пыталась говорить спокойно.

– Вчера я хотел целоваться, сегодня не хочу. Мы же друзья, так что я не обязан целоваться при каждой встрече, верно?

– Да, но…

– Олесь, нам надо притормозить, – отрезал Паша, глядя мне в глаза. – Для тебя это все слишком много значит, тебе потом будет больно.

– Для меня это ничего не значит! – с отчаянием воскликнула я.

Внутри все сжалось от ужаса. Я не могла его потерять.

– Тогда почему тебя так трясет? Если ты сейчас так реагируешь, то что будет потом, Олесь?

– Пожалуйста, не бросай меня. Для меня это ничего не значит, правда. Я… Я не буду к тебе лезть, обещаю! Да и плевать, что будет потом, важно то, что сейчас. – Я сама не понимала, что говорю. Была только одна цель – не дать всему разрушиться.

– Олесь, успокойся. Пойдем ужинать. – Паша встал со стула и направился к двери.

Я подскочила к нему:

– Поцелуй меня, пожалуйста.

– Нет. Мы обязательно еще поцелуемся, но в другой раз. Ты мне нравишься, я не хочу тебя терять. Но я не готов сейчас вступать в отношения.

– Хорошо, – просто согласилась я.

Все чувства будто внезапно выключились. А это значило только одно – скоро они нахлынут с двойной силой.

Ужинали мы втроем. Паша с Яной весело болтали, а я снова превратилась в пустое место.

Последнюю попытку спасти то, чего уже не было, я предприняла, когда пришло время ложиться спать. На этот раз мне предстояло ночевать в комнате Яны.

Зайдя к Паше, я закрыла дверь. В солнечном сплетении словно разрастался лед.

– Поцелуй меня, – в отчаянии снова попросила я.

– Олесь, нет.

Он даже не обернулся – отошел в противоположный конец комнаты и принялся что-то искать в рюкзаке.

– В последний раз, – прошептала я, подходя к нему.

– Ладно, – устало вздохнул он.

И поцеловал. Коротко. Просто чмокнул в губы. Не в силах удержаться, я потянулась снова, но Паша меня отстранил:

– Ложись спать, Лесь. Все.

– Доброй ночи.

Развернувшись, я вышла из комнаты.

Ни о каком сне и речи быть не могло. Сидя на стуле в темной кухне, я разговаривала с Машей по телефону до пяти часов утра. Меня трясло. То ли от нервов, то ли от холода – в старое окно задувало с улицы.

Я не плакала. Я тихо, истерически смеялась, материлась и бесконечно твердила подруге, как мне плохо. Маша слушала, время от времени произнося слова поддержки. Если бы не она, я бы точно сошла с ума в эту ночь. Хоть с подругой повезло.

Было невыносимо. Это была не грусть, не злость и не страх. Просто было невыносимо плохо. Глухая, черная пустота. Меня бросили. От меня отказались. Меня не выбрали. Снова. А ведь я уже успела поверить.

Как я ни пыталась понять логику Паши, ничего не получалось. Зачем тогда все это было? Зачем он подкатывал, зачем говорил все те слова? Почему еще вчера все было иначе? Разве может все так сильно измениться за один день? За одну ночь?

Видимо, я оказалась не такой, как он думал. Я снова понравилась кому-то, как концепция. Стоило узнать меня ближе – и стала не нужна. Получается, на первый взгляд я интереснее и лучше, чем есть на самом деле.

Хотелось исчезнуть. Перестать существовать. Или хотя бы просто заплакать, но не выходило. Я так и просидела, беспомощно глядя в окно, пока не проснулась Яна.

Отношения закончились так же внезапно, как и начались. Я снова осталась одна.

Паша еще спал, когда мы с Яной уехали в университет. О случившемся мы не разговаривали. Я старательно держала лицо, делая вид, что все в порядке. Хотя на самом деле не могла дождаться момента, когда окажусь дома, закроюсь в ванной и дам волю чувствам. К моральному истощению добавилось физическое – бессонная ночь давала о себе знать. А впереди еще ждали пары Шефера

Глава 10

Шефер зашел в аудиторию и небрежно поставил портфель на стул. Я была слишком сосредоточена на том, как не уснуть, а параллельно еще и жевала жвачку для мозга из мыслей о Паше, поэтому не заметила, что преподаватель держал в руке.

– Вы уронили, когда шли, – сказал он кому-то.

Мой взгляд был устремлен в никуда, но по направлению к краю парты, и, когда что-то упало на раскрытую тетрадь, я вздрогнула от неожиданности.

Потребовалось несколько секунд, чтобы пришло осознание. Мой шарф?

– Здравствуйте, студенты. Опаздывающих ждать не будем, так что начинаем пару. И начинаем мы ее с плохого – с ваших тестов. – Голос Олега Сергеевича вывел из ступора.

Взяв шарфик одной рукой, я покрутила его перед лицом, не веря своим глазам.

Но откуда?.. Как?..

Таня опять отсутствовала, и девочки с соседней парты смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Игнорируя их, я вновь уставилась на голубую полупрозрачную ткань, а затем, нахмурившись, перевела взгляд на Шефера. Словно ожидала, что на его лице написаны ответы на мои вопросы.

Если бы прошлой ночью удалось выспаться, то сейчас было бы проще реагировать на происходящее вокруг. Но, увы, концентрация внимания и скорость мыслительных процессов оставляли желать лучшего.

Ледяные глаза преподавателя тоже были устремлены на меня. И лишь ожидание в его взгляде натолкнуло на мысль, что я что-то упустила.

– Олеся, вы в порядке? – нарушил стоящую в аудитории тишину Олег Сергеевич.

– Да, просто не выспалась. Вы не могли бы повторить свой вопрос? – хрипло произнесла я, продолжая сжимать в руке шарф.

– Я спросил, какие ваши ожидания относительно оценки за тест.

– Думаю, оценка низкая…

– Крайне низкая, Олеся. Так как вы ожидали такого результата, предполагаю, вы выучили тему? Судя по оценкам, проставленным другими преподавателями, вы учитесь неплохо. Прошу выйти на мое место и рассказать все, что знаете о… – он сделал небольшую паузу, – показателе наследуемости и его зависимости от состава генотипов в популяции. Попутно задам еще пару вопросов, и вы сможете исправить оценку.

Медленно поднявшись со стула, я вышла к доске. Олег Сергеевич встал в стороне, освободив мне место, и скрестил руки на груди.

– Ну? Мы вас слушаем. Повторить вопрос?

– Нет, не нужно… – ответила я. Мысли никак не хотели выстраиваться в логические ряды. Не удавалось ничего вспомнить, хотя я точно изучала эту тему.

– Олесь, вроде вчера была не пятница и не суббота. Что у вас за состояние? Садитесь, если не знаете. Два.

– Я не пила. Просто… В общем, можно я на следующей паре исправлю?

– Нет.

Он так невозмутимо и спокойно сказал «нет», что сначала я даже не поняла – подумала, что преподаватель согласился, и уже хотела пойти на место.

– Почему? Пожалуйста, я всю ночь не спала… – Договорить не получилось, Шефер перебил. Из конца аудитории послышался мерзкий смешок Марины.

– Меня это не интересует, Белокрылова. Сядьте, мы уже и так много времени из-за вас потеряли. Не знаю, как вы будете это исправлять, но исправить придется. С двойками ни до зачетов, ни до экзаменов я не допущу, – с ноткой раздражения произнес Олег Сергеевич.

Я послушно вернулась за парту и автоматически снова схватила шарфик. Следом преподаватель побеседовал еще с двумя студентами, а потом похвалил работу Рубиновой. Веселье Марины, ее довольство собой и мурлыкающий голос при обращении к Шеферу будто перерезали последнюю ниточку, удерживающую мое самообладание. Глаза начало щипать. По лицу покатилась первая слеза.

Почему все ко мне так небрежно относились? Что я им всем сделала?

– Извините, можно выйти? – дрожащим голосом произнесла я и, не дожидаясь ответа, выскочила из аудитории.

Пелена застилала глаза, но удалось добежать до запасной лестницы и сесть на ступеньку в пролете. К счастью, в этом уединенном месте сейчас никого не было, и ребята с музыкального факультета там не репетировали.

Я слышала, как Алена с Настей проходили по коридору и звали меня, но не могла ответить. Или просто не хотела.

Обняв колени, прижатые к груди, я тихо плакала. Плечи содрогались, всхлипы не давали нормально дышать, по лицу бесконечным потоком лились слезы – наконец-то все накопившиеся эмоции выходили наружу, вот только момент они выбрали неудачный.

Я ненавидела себя за то, что не нравлюсь парням. За то, что тупая и безответственная, не подготовилась к тесту и не ответила нормально на вопрос. Ненавидела за то, что бегала за Пашей, как глупая наивная собачка. За то, что я просто ни на что не способна. И жалела себя, потому что меня бросают, от меня отказываются, меня не выбирают. Потому что именно меня перед всеми отругал Шефер, хотя ничего плохого я ему не сделала.

Хотелось стать маленьким ребенком, которого обняла бы мама и сказала: «Поплачь, дочка, это ничего, заживет, ты хорошая девочка, ты умница». Но мамы ни сейчас, ни когда-либо еще рядом не было, как и папы.

Упиваясь болью, я сидела на пыльной лестнице и рыдала, закусывая губы чуть ли не до крови и закрывая лицо руками. Рыдала молча, хотя внутри все орало.

Я не заметила, что меня нашли, и не услышала, как сели рядом. Чужая рука мягко опустилась на мое вздрагивающее плечо. Упираясь лбом в колени, сквозь всхлипы я попыталась произнести:

– Насть, оставь меня.

Но, наклонившись к подруге, облокотилась на нее и заплакала с новой силой.

– Тише, – прозвучал твердый голос. Широкая ладонь аккуратно соскользнула мне на спину.

Олег Сергеевич?!

Я отшатнулась и, прикрыв рот и нос ладонью, уставилась на него не видящими из-за слез глазами. Всхлипы не прекращались, закружилась голова.

Шефер притянул меня к себе и стал медленно поглаживать по волосам.

– Тише. Все пройдет, – негромко произнес он. – Поплачь, потом расскажешь, что случилось, если захочешь. Любую проблему можно решить, и, что бы ни произошло, боль никогда не длится вечно. Все можно исправить.

– Только не уходите, – сорвалось с губ.

– Я здесь. Я не ухожу.

Я уткнулась в него, слушая этот ровный, уверенный голос, и сначала разрыдалась сильнее, но вскоре истерика начала утихать. Твердая грудь давала забытое ощущение опоры, крепкие руки – ощущение защиты, легкие поглаживания утешали, а нахождение кого-то рядом притупило пожирающее изнутри одиночество.

«Это точно Олег Сергеевич? Может, я с ума схожу?» – пронеслось вдруг в голове.

Куда делась строгость? Где привычный холод? И подумать было нельзя, что наш новый суровый преподаватель окажется способен так мягко и ласково с кем-то разговаривать…

– Успокоилась? – спросил он, когда мои всхлипывания затихли.

Отстранившись от Шефера, я коротко кивнула. Поднимать на него глаза было стыдно.

– Что стряслось-то? Ты же не из-за теста?

– Нет… Вернее… Все накопилось просто. Ночью с парнем еще рассталась.

– М, ясно. – Тон мгновенно посуровел. – Ладно, пойдем, куплю тебе воды, и надо возвращаться в аудиторию. И так кучу времени потеряли.

Подав руку, преподаватель помог мне встать и, не оборачиваясь, последовал к автомату со снеками и напитками.

– Откуда у вас мой шарф? – решилась спросить я, пока Олег Сергеевич набирал код на терминале.

– Видел, как вы обронили в метро, отдать не успел. Хотел выкинуть, да жалко стало, хорошая вещь, – сухо ответил он.

Сунув холодную бутылку мне в руки, Шефер направился обратно в аудиторию. От растерянности я даже не поблагодарила его.

Стоило перешагнуть порог, как вся группа впилась в меня противными любопытными взглядами. Олег Сергеевич же в мою сторону больше не смотрел. Он методично разбирал ошибки в тестах, а затем перешел к лекции. Кто-то задавал вопросы или отвечал на них, кто-то шелестел страницами, записывая конспект, а позади периодически слышались приглушенные перешептывания. Включиться и слушать преподавателя вместе со всеми у меня не получалось. Я ощущала себя разбитой на тысячу маленьких осколков и стала бездумно рисовать цветочки на листе тетрадного блока. Голова раскалывалась.

Глава 11

– Серьезно? Он оставил шарф? Получается, он знал, что вы встретитесь? – нахмурившись, предположила Маша.

– Не думаю… Откуда он мог это знать? Я его в академии никогда не видела, значит, и он меня не видел.

– Может, в соцсетях?

– Может, – я пожала плечами, – не знаю…

Какое-то время мы посидели молча.

Мысли постоянно возвращались к Паше. И зачем он прислал сегодня это сообщение? «Привет, ты как?» Вот для чего спросил? Ему же все равно. Только свежую рану поковырял.

– Мило это… со стороны Шефера. И неожиданно, – задумчиво произнесла подруга, переключая меня с Паши обратно на Олега Сергеевича.

– Что именно?

– Что пошел за тобой. Не такой уж он и зверь, получается.

– Ну да… Но мне теперь так неловко.

– Слушай, а может, ты ему нравишься?

– Маш, прекрати, – раздраженно отмахнулась я. – Давай только не сейчас, а? Бред этот слушать не хочется. Нравлюсь? Ага, конечно. Я много кому нравлюсь, оно и заметно. Опозорилась только в очередной раз, вот и все.

– Извини… – Маша осеклась. – Не хотела тебя задеть. Просто мне так показалось.

– Нет, ты прости… – Мне вдруг стало ужасно стыдно, что просто так сорвалась на близкого человека. – Нервы сдают.

Подруга села ко мне поближе и приобняла за плечи.

– Я понимаю, – тихо сказала она. – Ничего, кис, все наладится. Вот увидишь.

Мы проговорили до позднего вечера. Маша категорично утверждала, что Паша – последний козел, который очень плохо со мной обошелся. Она называла его безответственным газлайтером и хлебным мякишем, катающим на эмоциональных качелях из-за собственной никчемности.

– Мусор сам себя выбросил, – пренебрежительно бросила подруга, рассматривая свой маникюр. – Тебе точно не стоит убиваться по этому придурку.

Я тяжело вздохнула. Даже если она и права… выкинуть все из головы в одну минуту не получалось. И злости на Пашу почему-то не было. Аргументы Маши про игру в горячо-холодно, трусливое «так надо» и обесценивание звучали логично, но… я не могла это прочувствовать. Наверное, так же, как и сама Маша не чувствовала, что ее Артем – типичный абьюзер.

После встречи с лучшей подругой на душе все же стало полегче. Вот такие совместные вечера, посвященные долгим разговорам или просто общим занятиям, еще со школы были для меня отдушиной и единственным безопасным местом. Жизнь заставила родителей бросить меня, но в качестве извинений подарила замечательную неродную сестренку. Как сама Маша говорила, друг – это родственник, которого мы выбираем сами. Если так, то не такая уж и плохая была у меня семья.

Я погрустила, прокручивая в голове одни и те же мысли, еще пару дней и все же смирилась: мы не обязаны нравиться всем, и нас не обязаны выбирать. Как говорят, не все для нас, и мы не для всех. Да и чужие ожидания – не наша ответственность. Что случилось, то случилось, стоило отряхнуться и идти дальше. С каждым днем боль постепенно притуплялась, уходя куда-то на задний план и становясь почти незаметной.

Жизнь шла своим чередом: я ездила на учебу, уделяла особое внимание предметам, по которым просела, гуляла с Машей и даже увиделась с мамой. А еще наконец-то выбралась в гости к тете Инге в другой город – эта поездка стала отличной перезагрузкой.

– Здравствуй, Лесюша, – с улыбкой произнесла она и, поправив платок на своих плечах, крепко обняла меня прямо в дверях. – Разувайся и проходи на кухню. Я запекла курочку в духовке, как ты любишь.

– Спасибо большое! Аромат даже на лестничной клетке чувствуется. – Я протянула пакет. – А я вот торт купила.

– И тебе спасибо, чайку потом попьем, – довольно отозвалась тетя.

На душе стало и тепло, и невыносимо тоскливо одновременно. Я чувствовала то, чего так отчаянно не хватало от мамы: искреннюю заботу, ласку и безусловную любовь. И было больно от того, что тетя Инга – не моя мама и виделись мы очень редко.

– Как у вас дела? Дядя Вадим на работе?

– Ага, к ночи только вернется, – донесся с кухни голос тети, пока я мыла руки. – Все хорошо. У Влада только с химией небольшие проблемы, решили репетитора ему нанять. Ты-то как, девочка моя?

Изначально я планировала рассказать ей про Пашу, но так и не решилась – неловкость и стеснение помешали. А вот дурацкими историями про Шефера поделилась. Как и Маша, тетя уверяла, что ничего стыдного и страшного не произошло. Она считала, что Олег Сергеевич не станет относиться ко мне плохо и специально валить на экзаменах, а мнение одногруппников волновать не должно – они вправе думать что хотят, это ни на что не влияет. Да и совсем не факт, что думали они что-то плохое.

После долгого разговора с тетей Ингой я окончательно приняла и отпустила произошедшее. Ее мнение было для меня значимым – она же судила с высоты жизненного опыта, к тому же была очень разумной женщиной, которой удалось и в карьере преуспеть, и семью замечательную построить.

Я смотрела на нее и втайне надеялась, что однажды смогу стать такой же: светлой, женственной и мудрой. А в идеале – такой же счастливой.

На следующих парах, к разочарованию Маши, Олег Сергеевич никак меня не выделял и, к счастью, никаких инцидентов больше не случалось. Оценку исправить все же получилось – Шефер позволил нам переписать тесты, немного изменив их, потому что такие низкие знания у нас были от предыдущего преподавателя. Но больше тройки никому из заваливших не поставил. После сцены на лестнице страх перед ним стал значительно слабее, так что на занятиях я время от времени отвечала.

Рубинова продолжала строить Шеферу глазки и на перерывах обсуждала с подружками план по его завоеванию. Одногруппница не скрывала своих намерений, совершенно не боясь, что это может дойти до всего преподавательского состава. Хотя крыс у нас вроде бы не было.

Яна вела себя так, будто ничего и не произошло – она не задала мне ни единого вопроса про Пашу и вообще эту тему не поднимала, только между делом могла упомянуть, словно притворяясь, что всего этого жизненного эпизода и не существовало.

Несмотря на улучшение эмоционального состояния, временами все равно бывало очень одиноко. На парах я старалась внимательнее слушать, на перерывах болтала с Настей и Аленой, а в остальное время, пытаясь отвлечься, стала больше читать всякие триллеры и хорроры и смотрела фильмы в таких же жанрах. Я снова начала рисовать – как известно, творчество рождается в травме, и выходила гулять даже в компании парня Маши и его друга. Но помогало это не всегда. Я цеплялась за любую возможность сменить обстановку и переключиться, даже норвежский язык зачем-то начала учить.

– Привет, ребята. Мы с юристами снова собираемся в небольшой поход, на этой неделе обещают хорошую погоду. Пойдем в подмосковный лес с одной ночевкой. Может, кто-то из вас тоже хочет присоединиться? – заглянув к нам на пару по психологии девиантного поведения, обратился к группе Илья Владимирович.

Все промолчали.

Наш преподаватель права и БЖД обожал активный отдых, туризм и походы. Он был старшим у будущих юристов и частенько выбирался с ними на природу. Почему-то Илья Владимирович всегда ассоциировался у меня с папой, которого никогда не было. В моих представлениях идеальный отец и есть такой – спокойный, умный и очень добрый. Илья Владимирович никогда не ругался, относился к студентам с теплотой и иногда мило рассказывал что-то о своих детях.

– Если надумаете, то подойдите тогда ко мне в кабинет, я вас запишу.

Возникла мысль: а не пойти ли мне? Вот это точно хорошая смена обстановки была бы. Да и природа могла благоприятно повлиять на мое состояние, ведь человека не просто так всегда туда тянет, когда ему плохо. Но одной идти не хотелось.

На перерыве я стала уговаривать Настю и Алену составить компанию. Алена сразу же наотрез отказалась, а вот Рыжика предложение заинтересовало.

– У меня ни палатки нет, ничего, – с сомнением произнесла она.

– У меня тоже, но… давай поговорим с Ильей Владимировичем? Посмотрим, что он скажет.

– Ладно, давай.

Марина подошла к нашему месту и оперлась одной рукой о спинку моего стула. В нос ударил приторный запах парфюма.

– Решили с Илюшей сблизиться или внезапно природу полюбили? – ехидно сказала она и, взяв Настин сиреневый карандаш, стала рассматривать его с преувеличенным вниманием.

Яна с Наташей, сидящие за соседней партой, с интересом уставились на нас.

– Не суди по себе, не все тут на преподавателей вешаются, – ответила я и забрала карандаш из ее пальцев.

– А ты не бесись, Белокрылова, научись шутки понимать. Свою глупую ревность оставь при себе, – уже без улыбки бросила одногруппница. – У тебя анатомия куда-то уехала, – кивнула она на скетч Насти, – исправь.

Выпрямившись, Рубинова отвернулась и медленно вышла из аудитории.

– Вот стерва, – не сдержалась Алена.

– И не говори.

Дима стоял около Щеглова за партой Яны и тоже видел эту сцену. Я поймала его взгляд, и парень, пожав плечами, скривил губы в обратной улыбке.

После пар мы с Настей зашли к Илье Владимировичу. Он очень обрадовался, что кто-то еще захотел пойти с ним в поход – мягкий взгляд тут же загорелся теплом. Мне внезапно захотелось его обнять, но не как мужчину, а как… папу?

– Наконец-то свежая кровь, я рад, что наши ряды пополняются. Насчет палаток не беспокойтесь, найдем для вас место, – искренне улыбаясь, сказал преподаватель. В уголках его добрых глаз собрались морщинки.

– А много человек идет? – спросила я.

– Это безопасно? – сразу же добавила Рыжик.

– Да, конечно. Я уже не первый год этим занимаюсь. Просто пройдем через лес, там по пути будет очень живописное место у реки. Разведем костер, приготовим на нем ужин, переночуем, а утром уже обратно, – с позитивом в голосе рассказывал Илья Владимирович. – Человек пока не знаю сколько. Сейчас, помимо вас, записались семь. Пять парней и две девушки. И еще один преподаватель. Ваш, новенький. Олег Сергеевич.

Шефер? Неожиданно. На первый взгляд он совсем не походил на того, кого может привлекать подобный вид отдыха. Его компания меня не радовала – все-таки я решила поучаствовать в этой затее, чтобы сменить обстановку и морально отдохнуть. С другой стороны, это же не опрос и не лекция, нам даже взаимодействовать там необязательно.

Глава 12

Этой ночью мне приснился Шефер. Я металась в огромной толпе людей и никак не могла найти выход, а кислорода становилось все меньше и меньше. Сдавливало виски. Голова, казалось, вот-вот лопнет от напряжения. Страх сжал горло своей большой лапой, и сердце застучало так громко, что начало оглушать. В последний момент, когда дышать стало уже совсем невозможно, появился Олег Сергеевич. Он возник из ниоткуда, взял меня за руку и вывел наружу, на прохладный свежий воздух. Наконец-то получилось вдохнуть полной грудью. Мир перестал быть белой пеленой и приобрел очертания. Когда я обернулась, чтобы поблагодарить Шефера, он куда-то исчез. Рядом не было больше никого, и я снова осталась одна.

Отключив надоедливый будильник, я сразу же перевернулась на спину и внимательно посмотрела на свою ладонь. Казалось, будто на коже до сих пор ощущалось тепло от прикосновения Олега Сергеевича. Но стоило окончательно проснуться, как пришло осознание: какой же это бред.

– Какое прикосновение? Это просто сон, не будь ребенком, – пробубнила я себе под нос.

Тем не менее дурацкие видения не давали покоя все утро. Почистив зубы, я раздраженно схватила телефон и, присев на край ванны, написала Маше. Нужно было рассказать кому-то, чтобы выбросить из головы эту ерунду.

Олеся

Доброе утро. Прикинь, мне сегодня Шефер приснился. Он вывел меня за руку из толпы, и это прикосновение казалось очень реалистичным. Видимо, препод так достал со своими предметами, которые я постоянно зубрю, что уже снится, лол.

Часы показывали 4:30 утра, подруга наверняка уже спала. В ее случае именно «уже», а не «еще». В здравом уме я и сама бы в такую рань не встала, если бы не поход.

Настя до сих пор не появилась в Сети, в то время как я доехала до места и шла к Илье Владимировичу и группе. Хотелось верить, что Рыжик все же придет. Без нее мне тут было бы неуютно.

Фигура Олега Сергеевича сразу привлекла внимание – он стоял чуть поодаль от остальных и что-то быстро печатал в телефоне. Стоило его заметить, как меня тут же охватила неловкость. Будто он мог залезть ко мне в голову и узнать про сон.

– Здравствуйте, – произнесла я, сдержанно улыбнувшись присутствующим и кинув мимолетный взгляд на Шефера. Он даже не поднял глаз от большого светящегося экрана.

– Здравствуйте, Олеся, – ответил Илья Владимирович и глянул на часы. – Так, у нас есть еще пятнадцать минут, и ждем мы троих. Замечательно.

Среди участников похода промелькнуло знакомое лицо. Марина. Неожиданно и ожидаемо одновременно.

– Ой, а ты что, внезапно природу полюбила? – шепнула я одногруппнице, подойдя ближе. На удивление подружек с ней не было.

– Заткнись, не твое дело. И только попробуй строить ему глазки, – процедила сквозь зубы Рубинова.

– И в мыслях не было. Хватит в нашей группе одной надоедливой прилипалы, – с этими словами я отошла от нее и, встав недалеко от Ильи Владимировича, снова открыла переписку. Настя по-прежнему была не онлайн.

Скорее всего, она проспала, и это ужасно расстроило. Кроме двух преподавателей и Рубиновой, я здесь никого не знала, а смысла от них было мало. Одногруппница уже крутилась около Шефера и что-то рассказывала ему, приторно улыбаясь. Он оставался холоден, но поддерживал диалог редкими фразами. Остальные ребята, четыре юноши и одна девочка, были с факультета Ильи Владимировича.

В итоге Настя и еще двое опаздывающих так и не пришли, и наша небольшая группа отправилась на вокзал. Ужасно хотелось спать, веки казались чугунными, и, даже несмотря на теплую одежду, все равно потрясывало от влажного и прохладного утреннего воздуха.

Зайдя в вагон, я скинула тяжелый рюкзак и заняла место у окна по ходу движения. Весь мой ряд и сиденья напротив пустовали. Марина, не сводя хищного взгляда с Шефера, приземлилась прямо передо мной, и тут же рядом с ней плюхнулся невысокий, но крепкий парнишка. Рубинова уже дернулась, чтобы вскочить, но было поздно: Олег Сергеевич сел рядом со мной, а третье место в нашем ряду занял Илья Владимирович.

– Олесь, не поменяешься со мной? – с натянутой улыбкой попросила одногруппница.

– Нет, извини, не могу ехать против движения. Там, сзади тебя, вроде есть свободное место. Можешь пересесть.

Ответом мне послужило скривившееся от злобы лицо. Достав телефон, Рубинова быстро застучала длинными ногтями по экрану. Должно быть, стала жаловаться на меня своим подружкам. Илья Владимирович посмотрел на нас с любопытством.

Эх, а ведь раньше в нашей группе у меня не было врагов. Какие все-таки мужчины – опасные существа для преимущественно женского коллектива.

Пока мы ехали, колено Шефера время от времени задевало мое. И каждое случайное касание отзывалось внутри коротким, пугающим импульсом. Это еканье мне совершенно не нравилось. Олег Сергеевич – мой преподаватель, и влюбиться в него означало распрощаться с нормальной и спокойной жизнью.

Глубоко вздохнув, я спустила с плеч расстегнутую куртку – в вагоне было слишком жарко, и торопливо полезла в рюкзак за книгой. Нужно было срочно на что-то отвлечься.

– «Молчащий Агнец»?¹ – раздался рядом низкий, приятный голос.

Лишь через пару секунд до меня дошло, что Шефер обращается ко мне.

– Да, – обернулась я. – Вы читали?

Он был слишком близко. Настолько, что я уловила тонкий аромат ментола – должно быть, так пах его шампунь. Волосы Олега Сергеевича лежали чуть небрежно, но выглядели очень мягкими. Ему шла такая прическа, добавляла изюминку в общий, довольно строгий внешний вид. Как только наши взгляды встретились, я вздрогнула и невольно опустила глаза к его губам. На верхней, слева, виднелся маленький шрамик.

«Интересно, как он целуется?» – моментально возникла странная мысль.

«Прекрати немедленно!» – тут же одернула я себя, чувствуя, как краснею.

Так, а что он ответил, пока я болтала сама с собой? Пришлось напрячь мозг и вспомнить последнюю реплику Шефера.

– Да, около года назад. Как и все остальное у этого автора.

– Понравилось?

– Вполне. Севери Тумма хорошо пишет. Довольно необычный шведский детектив. Больше похоже на психологический триллер.

– Вообще… он финн, а не швед, – тихо поправила я. – И это действительно триллер.

– Буду знать. Не ожидал, что вы читаете что-то подобное, – хмыкнул Олег Сергеевич. – Жестокая история.

– Мне такое нравится, – я пожала плечами и стала разглядывать обложку, – и в литературе, и в кино. Триллеры – самый интересный жанр.

– Удивлен, что кто-то взял в поход книгу, – отметил он.

В его голосе прозвучало не то осуждение, не то неожиданное уважение.

– Почему?

– Обычно берут самое необходимое, чтобы не тяжело было.

– Для меня книга необходима.

Преподаватель коротко кивнул.

Не слишком ли пафосно прозвучало? Черт… Я же просто имела в виду, что люблю читать.

– Ой, Олег Сергеевич, а какая ваша любимая книга? – тут же замурлыкала Маринка.

Периферийным зрением я видела ее ненавидящий взгляд во время всего нашего небольшого диалога.

– Чаще всего я читаю что-то научное для работы, – без особого энтузиазма ответил он.

Илья Владимирович обратился к Шеферу, и я погрузилась в чтение, абстрагировавшись от происходящего вокруг. Однако периодически голос Олега Сергеевича или его случайные прикосновения возвращали к реальности.

Через пару часов мы прибыли на нужную платформу. Лес начинался сразу за ней. Илья Владимирович предложил нам разбиться по парам, и Рубинова тут же подскочила к Шеферу, а рядом со мной оказался Ильдар – парнишка, который сидел в поезде около одногруппницы.

Полуголые деревья тянули свои ветви к серому небу, казалось, еще немного, и самые высокие из них смогут дотронуться до низких тяжелых облаков. Легкий ветерок покачивал оставшиеся пожелтевшие листочки. Пахло сыростью и землей. На улице не было холодно, но было зябко, и я повыше застегнула молнию на куртке.

Илья Владимирович шел первым, Шефер с Мариной – последними. Бедный Олег Сергеевич. Даже меня утомила бесконечная болтовня Рубиновой, а ему еще и что-то отвечать этой курице приходилось. Даже глухой, слепой и тупой заметил бы, что она из кожи вон лезет, пытаясь заинтересовать преподавателя. Неизвестно, что творилось у Шефера в голове, но его редкие реплики не выдавали ни капли интереса к Маринке. Казалось, что он отвечал лишь из вежливости, непоколебимо держа дистанцию.

Группа в среднем темпе шагала по узкой тропе, виляющей среди бесчисленных стволов деревьев и кустарников. Пока в этом походе не происходило ничего интересного, но прогуляться на природе и подышать свежим воздухом – это всегда хорошо. Время от времени Илья Владимирович рассказывал нам что-то занимательное про лес и животных или забавные истории из прошлых вылазок.

Вскоре мы стали спускаться с холма, и дорожка пошла под уклоном. От постоянных дождей земляную тропинку развезло. Неудачно поставив ногу, я поскользнулась на грязи и, замахав руками, постаралась удержать равновесие. Сильные руки сжали мою талию сзади и спасли от падения.

– Спасибо, – смущенно бросила я через плечо Шеферу.

– Я привык, – с легким раздражением произнес он.

Очень неловко. Опять. Но, черт, я же не специально!

– Если хочешь, – обратился ко мне Ильдар, – можешь держаться за меня, пока не спустимся.

Я искренне поблагодарила парня и взяла его под руку. Мило с его стороны.

– Олег, можно я тоже за вас подержусь? – послышался за спиной противно приторный голос Рубиновой.

– Олег Сергеевич, – поправил ее преподаватель с нотками подавленной агрессии в голосе.

Через час я стала ощущать тяжесть рюкзака, спина начала побаливать, а плечи уже ныли вовсю. Через три часа окончательно забились мышцы нетренированных ног. Никому о своей усталости я говорить, разумеется, не стала, но сама уже чуть ли не молилась о привале.

Бабушка думала, что мы всей группой с преподавателями в Рязани, в Константинове, слушаем лекцию о Сергее Есенине, моем любимом поэте. Сеть в лесу не ловила, но я предупредила, что со звонками могут возникнуть проблемы. Мне не хотелось врать, однако в этой ситуации пришлось – решила сберечь свои и бабушкины нервные клетки.

Еще через какое-то время, окончательно выбившись из сил, я продолжала автоматически двигаться вперед, тупо глядя под ноги, и не заметила паутины. Зато, когда увидела огромного паука у себя на руке, сразу взбодрилась и, истерично пытаясь смахнуть его, случайно отскочила назад.

И снова врезалась в Шефера.

– Белокрылова, ну сколько можно? – проворчал он. – Вы это нарочно делаете, я не пойму?

– Простите, Олег Сергеевич! Боже, извините, мне так неловко. Я испугалась паука… – начала на ходу извиняться я. – Извините…

Вскинув подбородок, Шефер бросил на меня недовольный взгляд и ничего не ответил.

Да что ж такое…

Наконец пришло время привала. Илья Владимирович сообщил, что к вечеру мы выйдем к склону у речки и, пройдя чуть дальше нее, разобьем лагерь для ночлега, разведем там костер и сможем приготовить нормальную еду. А пока пришлось довольствоваться снеками и бутербродами. У многих с собой были термосы с чаем, у меня, к сожалению, нет, только вода. Жаль, хотелось бы попить тепленького.

Взгляд скользнул к Шеферу. Олег Сергеевич сидел на упавшем дереве и задумчиво собирал кубик Рубика, неспешно поворачивая его разноцветные составляющие. Ветер растрепал черные волосы преподавателя, и я не смогла заставить себя отвести глаз от легких волн его взлохмаченных прядей. Затем мельком взглянула на губы, которые почему-то не давали покоя. И все же интересно, откуда у него этот шрамик над верхней губой.

Внезапно Шефер, будто почувствовав, что за ним наблюдают, посмотрел на меня, и я тут же отвернулась. И смутилась. Не хватало еще, чтобы он решил, что я тоже запала, как Рубинова. Только та изводила болтовней, а я тем, что постоянно врезалась в него и падала к нему в руки.

Передохнув, мы двинулись дальше. По пути Илья Владимирович показал нам следы зайца, оставленные на влажной земле. До следующего привала дошли, к счастью, без приключений: никто не падал, никто ни в кого не врезался и никто ни с кем не конфликтовал. Даже Марина, не получив от Шефера заветного внимания и наверняка уже устав болтать, затихла.

Илья Владимирович оказался прав, когда говорил, что место у реки очень живописное. Вид был потрясающий: темно-синяя, почти черная лента воды вилась по полянке с уставшей за лето и уже окончательно высохшей, помятой травой, но, немного не доходя до горизонта, скрывалась за стеной из густо растущих деревьев, чьи макушки гладили печальное небо. Депрессивно-романтичный пейзаж навевал спокойствие, но в то же время усиливал затаенную в глубине души грусть.

Мы стояли на вершине склона и любовались красивой картиной. Прохладный ветерок трепал волосы, касался лица и затем уносился дальше, прячась в чаще за нашими спинами. Слышались крики оставшихся птиц, шелест сухих растений и опавшей листвы и редкие тихие фразы кого-то из группы. Кругом царили умиротворение и покой. Дышать стало легче. Медленно втянув в легкие свежий влажный воздух, я повернула голову чуть левее, и взгляд зацепился за Олега Сергеевича.

Он смотрел вдаль, засунув руки в карманы куртки, пока ветерок играл с его волнистыми темными прядями. От усталости плечи преподавателя немного ссутулились, но стоял он ровно. Каменное, слегка надменное лицо ничего не выражало. Интересно, о чем думал этот холодный человек?

Я беззвучно ухмыльнулась. Здорово быть красивым и привлекательным – вызываешь интерес к своей персоне одним лишь существованием. Но так ли важна эта примечательная оболочка при близком общении, если характер паршивый?

В голове всплыло воспоминание о том, как Шефер нежно успокаивал меня на лестнице, и губы тронула легкая улыбка. Характер у него тоже был ничего.

Постепенно все пространство начинала покрывать серо-голубая акварель сумерек, и мы двинулись дальше – к месту ночевки.

Дошли мы туда, когда небо уже почти окрасилось в темно-синий цвет. На небольшой полянке на вершине склона мальчики поставили палатки и разожгли огонь. Полукругом, словно живая стена, нас обступали ели, сосны, березы и осины, а напротив находился длинный, но не слишком крутой обрыв.

Настя сильно меня подвела тем, что не приехала – без нее я ходила как неприкаянная, от одного человека к другому, пытаясь найти хоть какое-нибудь занятие. Но никому не были нужны ни моя помощь, ни мое общество. В темноте, в лесу, в чужой компании без своего человека рядом гнетущее чувство одиночества лишь усиливалось. И даже умиротворяющая природа теперь не сильно спасала положение.

– Господа и юные дамы, – обратился к нам Илья Владимирович, – нас с вами девять человек, и у нас три палатки на четыре места.

Маринка наверняка сжала свои кулачки и молилась всем богам, чтобы ее положили с Шефером. А если так выйдет, что с ним лягу я? Перед глазами тут же возникла картинка, как во сне мужчина обнимает меня, прижимая сильными руками ближе к своему торсу. В животе растеклось волнующее тепло, а дыхание на миг перехватило.

«Что с тобой такое? Маринка покусала?» – прогоняя странные и неожиданные мысли, обратилась я сама к себе.

– Три очаровательные девушки: Марина, Олеся и Эвелина, – продолжил старший преподаватель, – лягут с Михаилом, если никто не возражает. Просто мне кажется, так спокойнее, если с девушками будет юноша.

– Почему именно с Мишей? – подала голос Рубинова.

Я усмехнулась. Это было слишком ожидаемо, но излишне открыто. Олег Сергеевич в этот момент глянул на меня, будто прочитав мысли.

– Миша и Эвелина встречаются, они изначально хотели ночевать вместе, а с парнем в палатке вам, девочкам, должно быть спокойнее. Но, если вас это смущает, давайте обсудим, – миролюбиво ответил Илья Владимирович.

Какой же все-таки приятный человек. Неудивительно, что юристы так его любили.

– Дело в том, что я очень сильно боюсь ночевать в лесу, а Миша чувства защищенности мне не дает, – не сдавалась одногруппница. – Не могла бы я спать в палатке со взрослыми мужчинами?

Мои брови поползли вверх. Это было уже чрезмерно открыто, просто дикость. Она, видимо, забыла, что Шефер прежде всего наш преподаватель.

– Окей, давайте тогда так, Марина, – заговорил Олег Сергеевич, – вы займете место с Ильей Владимировичем и Ильдаром, Олеся ляжет с Эвелиной и Мишей, а я – с Кириллом и Вовой.

Интересно, она успокоится или пойдет до конца?

– А можно вас на секунду?

– Я думаю, мы все решили, Марина. Олесь, вас, надеюсь, все устраивает?

От неожиданности я дернулась и коротко кивнула.

– Прекрасно. Хоть тут от вас никаких проблем, – высокомерно бросил Шефер и направился к рюкзакам.

– Извините, Олег Сергеевич, а могу я узнать, где и когда я создавала вам проблемы? – Голос прозвучал спокойно, хотя теперь костер начал разгораться уже внутри меня.

Сама от себя не ожидала, что скажу это вслух, но его высказывание действительно разозлило. Я исправно делала кучу домашних заданий, хорошо вела себя на парах, в походе никому мозг не выносила, и после этого он говорит «хоть тут»? Да чем я ему так насолить успела?

Развернувшись, преподаватель сделал несколько шагов, сокращая расстояние между нами. В ледяных глазах, направленных на меня, отражалось танцующее пламя.

От его прищуренного взгляда, вскинутого подбородка и напряженных скул стало не по себе. И зачем я вообще начала этот диалог?

– А вы считаете, что я ваша личная подушка безопасности, и падать на меня – в порядке вещей?

Ребята перестали разговаривать и заниматься приготовлениями к ужину. Все окружающие уставились на нас в немом изумлении, смешанном с любопытством. Костер разгорался все сильнее. Спорить с Шефером было плохой идеей, но почему преподаватель позволял себе так общаться со студенткой? Рубинова вокруг него вьюном вилась, чуть ли не откровенно лезла туда, куда не надо, но ей мы ни слова не говорили! Зато со мной можно вот так, при всех? Нашел овечку?

– В метро просто качнулся поезд, на концерте меня толкнули, из аудитории я выбежала прямо на вас из-за дурацкого стечения обстоятельств, а сегодня – случайно поскользнулась. Да, мне не везет, и вам тоже, что падаю я исключительно рядом с вами. Сама очень надеюсь, что такого больше не повторится. – Как бы я ни старалась говорить уверенно, подрагивающий голос предательски выдавал волнение и гнев.

– Тоже надеюсь. Ловить вас больше не хочется, – с неприязнью отозвался Шефер.

Под чьей-то ногой хрустнула веточка. Мы синхронно оглянулись, наткнувшись на все те же любопытные взгляды. Илья Владимирович коротко откашлялся и отвернулся в сторону. Лицо Марины исказилось от злости. Бросив на меня испепеляющий взгляд, Олег Сергеевич развернулся на пятках и направился к палатке, показывая, что разговор окончен.

– Однако если вы джентльмен, то придется, – бросила я вслед.

Он не ответил.

От этой короткой перепалки настроение тут же испортилось. Ну вот зачем надо было лезть? Чтобы еще хоть раз рот при нем открыла…

И все-таки характер у него так себе.

Глава 13

Когда с обустройством лагеря было покончено, все сели ужинать. Наладить контакт с Элей и ее парнем пока не выходило – не находилось общих точек. Рубинова предсказуемо снова прилипла к Шеферу, а Илья Владимирович увлекся разговором с Вовой и Кириллом. Взяв две поджаренные сосиски и хлеб, которые мне любезно подал старший преподаватель, я опустилась на поваленный ствол рядом с Ильдаром.

– Ты первый раз в походе, да? – начал разговор он.

– Угу. А ты?

– Не, я постоянно с Ильей Владимировичем хожу.

– Понятно. Здорово. Природа, свежий воздух, физическая нагрузка – это хорошо. – Я улыбнулась и откусила сосиску.

Горячая еда в пустом желудке радовала как никогда.

– А Марина мутит с вашим преподом, да? – тихо спросил Ильдар, наблюдая за Рубиновой.

– Нет, хотя пытается изо всех сил.

– Я хотел к ней подкатить, но она постоянно рядом с ним, – то ли расстроенно, то ли рассерженно произнес парень. – Вы с ней из одной группы?

– Да, мы психологи.

– Но особо не общаетесь, я смотрю. Не ладите?

– На первых курсах нормально было, – прожевав, стала рассказывать я. – По учебным вопросам спокойно взаимодействовали, друг к другу не цеплялись, хотя она меня всегда немного раздражала. Не люблю таких людей. Да и Марина, думаю, от меня никогда в восторге не была.

Закончив с одной сосиской, я попила воды и приступила ко второй.

Оранжевые языки пламени танцевали на поломанных ветках и сучьях, сложенных вместе, заставляя их потрескивать и раскидывать маленькие искорки.

– А почему она тебя раздражает? – поинтересовался новый знакомый, все так же наблюдая за Рубиновой.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Мы просто разные. Говорят, если тебя раздражает тот, кто тебе ничего плохого напрямую не сделал, то, значит, он либо просто позволяет себе то, чего ты себе позволить не можешь, либо отражает те твои черты, которые ты в себе не принимаешь.

– Это что-то на психологическом? – криво улыбнулся Ильдар, повернувшись ко мне.

– Вроде того, – усмехнулась я. – Хотя, как простой смертный человек, а не психолог, я считаю, что иногда причина раздражения просто в том, что кто-то бесячий.

– Выпьем же за это. – Он поднял термос.

Я взяла бутылку, и мы сделали вид, что чокнулись.

– У меня конфетка есть, хочешь? Кокосовая.

– Не откажусь, спасибо.

Очень мило.

Ильдар достал из кармана конфету в голубой обертке и протянул мне. Мы продолжили болтать. Парнишка оказался довольно забавным. Он стал рассказывать всякие веселые истории, и над одной из них я даже громко засмеялась, тут же поймав на себе взгляд Шефера. Он же не ждал, что я извинюсь за то, что нарушила тишину?

– Марин, Олесь, а вас родители спокойно с нами в поход отпустили? – обратился к нам Илья Владимирович.

Не ожидая вопроса, я на секунду растерялась, и Маринка воспользовалась этим замешательством.

– Мои – да, им понравилась эта идея. Но лучше быть осторожнее с такими вопросами, Илья Владимирович… – как бы между прочим заметила одногруппница.

– А в чем дело? – озадаченно свел брови он.

– Олеся из неблагополучной семьи. У нее нет родителей, – ответила Рубинова.

От негодования я даже дар речи потеряла.

– Вы не имеете права открыто сообщать личную информацию другого человека, Марина, – сделал ей замечание Шефер.

– У меня есть мама, бабушка и тетя, – сказала наконец я. – Но они не знают, что я здесь. Решила не волновать.

– Олесь, извини, я как лучше хотела… – с наигранной растерянностью отозвалась Марина.

Я проигнорировала ее реплику и молча уставилась на развевающееся пламя костра. Повисла неловкая тишина.

– Так, ребят, что сегодня для вас было интереснее всего? – решил сменить тему Илья Владимирович.

Послушав пару человек, я шепнула Ильдару, что отойду в туалет. Хотелось избежать рассказов о чем-либо на публику, пусть и на такую небольшую – это все равно нервировало. Выйдя с поляны, где мы устроили стоянку, я зашагала поглубже в лес.

И как только у Марины хватило мозгов ляпнуть что-то про неблагополучную семью? Это же так низко! Даже для нее. Всем известно, что родители – это святое, а я не делала ей никаких гадостей, чтобы так меня опускать. К тому же нормальные у меня родственники, ничего особенного. И из меня не выросла такая дрянь, какую вырастила ее благополучная семья. Хотя, вообще-то, мне не было ничего известно о родителях Рубиновой.

Погрузившись в размышления, я не осознавала, как сильно отдаляюсь от группы.

Внезапно в кустах кто-то пошевелился, и это моментально вернуло меня в реальность.

«Это просто зайчик, – успокаивала себя я. – Просто зайчик. Возьми себя в руки и вернись к людям. Только спокойно».

Я развернулась и стала двигаться обратно к поляне. За спиной, буквально в метре, громко хрустнула ветка. И хрустнула так, словно это было что-то большое.

Страх схватил за позвоночник ледяными лапами. Кругом темнота, миллиард одинаковых деревьев, бесконечные шорохи, а рядом какой-то большой зверь. Не разбирая дороги, я со всех ног бросилась на голоса группы. Ветки, будто пытаясь остановить, хлестали по лицу и порой больно цепляли кожу, оставляя маленькие царапинки. Но останавливаться было нельзя. Чудовище преследовало. Оно дышало в спину, и я слышала это дыхание, чувствовала запах гнили из его пасти. Когтистая лапа, казалось, уже почти коснулась тонкой кожи на шее. Панический ужас сдавливал горло, не позволяя кричать. Ноги сами несли вперед.

Быстрее. Быстрее. Быстрее. Подальше от него. Подальше от этого места.

Наконец-то просвет, группа уже близко. Еще немного.

Ботинок зацепился за торчащий корень, я постаралась удержать равновесие, но внезапно земля ушла из-под ног, и я покатилась кубарем вниз со склона. Бедро пронзила резкая боль.

Сбитое дыхание. Безумно быстрый стук сердца. Шум в ушах.

Холодная мокрая земля.

Я развернулась и легла на спину. Вокруг была высокая вялая трава, а сверху – звездное темное небо. Лес находился на возвышенности слева. Скатившись оттуда, я оказалась на длинном и узком поле, по которому шла линия электропередачи. А дальше снова лес.

Только без паники. Без паники.

Набрав полные легкие воздуха, я медленно выдохнула и заставила себя думать. Ничего страшного не произошло. Я жива. Просто забрела в лес и испугалась какого-то зверя. За мной кто-то бежал, но не догнал. Или и не бежал никто вовсе? Неважно, надо было просто вернуться к группе. Но где она? С какой стороны? Где-то там, в лесу наверху, но непонятно, где именно. Значит, следовало покричать.

– Помоги-и-и-и-те! – во все горло заорала я. – Ау-у-у-у! Оле-е-ег Серге-е-ви-и-и-ич! Э-э-э-э-й! Илья Владимирович! Ильдар! Помоги-и-и-те!

Кричала я до тех пор, пока голос не захрипел, а горло не начало болеть. Вот только ответа не последовало. Тогда я попробовала залезть обратно на склон, но, несмотря на все усилия и старания, ноги упрямо скользили по грязи, и ничего не получалось. Одежда промокла и перепачкалась.

Господи, телефон! Как можно было забыть про телефон? Вот же тупица, и как только мне удалось до такого возраста дожить, а не умереть еще в детстве? Трясущимися руками я полезла в карман куртки и достала мобильник. Но он не включался – аккумулятор разрядился.

– Черт, черт, черт! Давай же! Ну! Пожалуйста! – кричала я, сдавливая кнопку включения. Экран гаснет, и больше ничего не происходило.

Сев на колени, я зарыдала. Горько. Громко. Было так страшно и обидно… Ну почему это случилось со мной? Почему такая глупая ситуация вообще произошла?

– Кто-нибудь! – из последних сил завопила я. Голос в конце сорвался на визг.

– Кто-нибудь! – дразнясь, отозвалось эхо.

– Ма-а-ама!

– Мама! – снова издевательски повторило оно.

Не было тут ни мамы, никого. Были только липкий страх и звенящая слабость. А еще темнота и одиночество.

Выдохнув, я снова заставила себя думать.

Наш лагерь точно наверху склона, возможно, если двигаться вдоль него, то я смогла бы выйти к группе. Вот только я не знала, в какую сторону двигаться. Но раз здесь находилась ЛЭП, значит, неподалеку жили люди. Нужно было выйти к любому населенному пункту и попросить о помощи.

– Если все время идти, то куда-нибудь выйдешь. Просто иди, – прошептала я сама себе, с трудом поднимаясь на ноги.

От холода начало потрясывать. Лучше бы город или какое-нибудь село находилось бы поблизости – мое тело слишком устало, чтобы идти далеко. Тяжело вздохнув, я медленно поплелась вперед. Грязные джинсы прилипали к ногам, пульсировало ударенное бедро, и еще, кажется, я вывихнула запястье.

И все-таки перед тем, как совсем уйти от группы, следовало попробовать позвать на помощь еще раз. Последний.

– Оле-е-е-е-ег Серге-е-ви-и-и-ич! – отчаянно завопила я во все горло, окончательно срывая голос. Кричала изо всех сил, так громко, как только могла, аж ноги подкосились, заставив рухнуть на колени.

Почему-то именно имя Шефера первым пришло на ум.

– Ле-е-е-еся! – послышалось издалека.

Галлюцинации или правда?

Вспыхнула надежда.

– Оле-е-ег! – Несмотря на хрип, я продолжала звать его. – Оле-е-ег!

И вот из-за деревьев выбежал знакомый силуэт.

– Обрыв, аккуратно! – крикнула я, но он уже остановился.

– Олеся! – воскликнул Шефер. – Твою мать!

Закрыв лицо руками, я снова зарыдала, но уже от облегчения. Спустя минуту плечо сжала крепкая рука. Как он так быстро спустился?

– Да, я нашел ее, – мужской голос прозвучал совсем рядом, – у линии электропередачи… Да к черту, Илья, я увезу ее домой… Ага, давай.

Олег Сергеевич помог мне встать. Уткнувшись в широкую грудь, я продолжила плакать, не в силах взять эмоции под контроль. Он пришел. Он все же нашел меня.

– Как ты могла уйти?! С тобой могло что-то случиться, Олеся! Твою мать, Белокрылова! Мы обыскались тебя! – ругался Шефер, а потом тон смягчился. – Как так получилось? Ты в порядке вообще? – Голос стал обеспокоенным, и преподаватель отодвинул меня от себя, удерживая за плечи. – Олесь, ты цела?

– Олег… – только и смогла выдавить я сквозь рыдания, после чего потянулась к нему, обвила руками его торс и крепко обняла. Казалось, если отпущу, то он исчезнет.

– Тише, все позади. Я тебя нашел. – Прижав к себе, преподаватель гладил меня по спине. – Все-все, ты не одна, – успокаивал он. – Испугалась, да? Тише, все хорошо, я рядом.

Сердце от его слов разрывалось на куски.

Когда приступ наконец отпустил и сознание прояснилось, Шефер повел меня по полю, позволив уцепиться за его локоть. Кругом было много грязи и воды, ноги то и дело соскальзывали в лужу, но сильные руки не давали упасть. Измученное тело била дрожь. Олег Сергеевич буквально тащил меня, потому что сил идти не осталось.

– Тут недалеко до станции. На электричке не поедем, я закажу такси, как только выйдем к дороге, – сказал он.

– А вещи? – прохрипела я, снова споткнувшись о неровность на земле.

– Илья Владимирович потом привезет.

Спустя целую вечность, грязные и безумно уставшие, мы вышли к какому-то городку. Шефер сразу же вызвал машину. Обессиленная, я рухнула прямо на асфальт, было все равно, где сидеть, но он тут же поднял меня и отвел к ближайшей лавочке.

– Бабушка убьет, когда увидит в таком виде. Она не знает про поход… Кстати, а докуда мы доедем?

– Поедем ко мне. Помоешься, отдохнешь, приведешь себя в порядок, утром вернешься домой.

– Олег…

– Сергеевич.

– Олег Сергеевич, спасибо вам. Огромное.

Я подняла глаза и посмотрела на его суровое лицо. Оно снова стало каменным и не выражало ни одной эмоции. Только усталость.

Волны смешанных чувств накрывали, хотелось и плакать, и улыбаться, при этом сильно клонило в сон.

– Тебя в такси в таком виде не пустят. Сними куртку, – сказал Шефер.

Я послушно это сделала, но стоило оказаться в одной кофте, как меня тут же затрясло сильнее. Холодный ветер пронизывал насквозь. В этот момент куртка Олега Сергеевича легла мне на плечи. Ткань еще хранила тепло его тела и аромат свежего парфюма. Такой простой вежливый жест, но в нем чувствовалась настоящая забота. Внутри что-то екнуло.

– Вы не замерзнете? – тихо спросила я, глядя, как преподаватель плотно скрещивает руки на груди, оставшись стоять в свитере.

– Нет, – сухо ответил он.

Глава 14

Олег Сергеевич не с первого раза попал ключом в замочную скважину и поворачивал его очень медленно. С тяжелым вздохом, открыв входную дверь, он пропустил меня вперед и щелкнул выключателем. Еле переставляя уставшие ноги, я зашла в довольно просторный светлый коридор: серый ламинат, белые стены и обувница контрастировали с черной мебелью и межкомнатными дверьми, придавая интерьеру графичность и глубину.

– Подожди, найду, во что тебе переодеться, – разувшись, сказал Шефер и скрылся в комнате.

В квартире было тихо, никто не вышел нас встречать, и женская обувь на глаза не попалась. Видимо, преподаватель жил один. Стянув ботинки, я осталась стоять на месте, держа в руках грязную куртку. Ситуация сложилась крайне неловкая. Шеферу и правда со мной не везло: сначала ловил постоянно, теперь вообще спас и к себе домой привез. И если он так реагировал на обычные падения в его руки, считая меня чуть ли не своим тяжким бременем, как же он теперь ко мне станет относиться? Страшно подумать, что будет дальше…

Я привалилась спиной к холодной стене. Голова болела и слегка кружилась, а еще хотелось есть.

– Вот, надень после душа. – Олег Сергеевич сунул мне сложенную одежду и забрал мою куртку. – Ванная там, – он кивнул на дверь справа, – шампунь и гель найдешь, полотенце возьми на крючке, оно чистое, только повесил.

– Спасибо большое. – Я посмотрела ему в глаза.

Чувство благодарности буквально переполняло.

– Всегда пожалуйста. Иди скорее в душ, спать хочется.

Кивнув, я вернула Шеферу его куртку и послушно скрылась в ванной. Грязную одежду небрежно бросила прямо на пол и, отодвинув черную шторку, шагнула под горячую воду.

Прикрыв глаза, я просто стояла под душем, отдаваясь тугим струям, методично ударявшим по коже. Груз прошедшего дня медленно таял и утекал, позволяя телу расслабиться и наконец согреться. Я почти поверила, что могу позволить себе этот миг – просто быть, ничего не объяснять и не доказывать.

Но реальность вернулась резко, заставив открыть глаза. Я вспомнила: это не мой дом, и за дверью меня ждет преподаватель.

Закончив мыться, я наступила на пушистый коврик, вытерла волосы мягким полотенцем и обернула его вокруг груди, поморщившись от боли в запястье. На бедре, сбоку повыше колена, красовался большой багровый синяк. Отражение в зеркале совсем не радовало: болезненные круги под глазами, следы водостойкой туши, которую не удалось смыть до конца, потухший взгляд. И еще этот дурацкий прыщ на лбу.

Единственное, что мне нравилось – аромат дорогого мужского шампуня от моих волос. Около минуты я тупо пялилась в никуда, затем вернула полотенце на металлический крючок, надела свое белье и одежду, которую дал Шефер. Это оказались свободная черная футболка, спортивные штаны на завязках и, к моему удивлению, теплые шерстяные носки. Натянув все это, я собрала грязные вещи и вышла из ванной.

Во всей квартире была темнота, и только на кухне горел свет. Там, за небольшим столом, расслабленно сидел Олег Сергеевич, сжимая в руке кружку.

– Можно это постирать?

– Давай, я постираю, – вставая, устало произнес он. – Ты как вообще? Не болит ничего?

Я подала ему вещи:

– Все нормально, ногу ушибла немного, и запястье ноет. Ничего серьезного.

Преподаватель внимательно посмотрел мне в глаза:

– Медицинская помощь, йод, пластырь, лекарства? Надо что-то?

– Нет-нет, все нормально. Спасибо большое.

– Окей. Чай на столе. Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

– В полке лежат печенье и какие-то конфеты, в холодильнике остались котлеты. И сыр есть. Вкусный, кстати. Хлеб тоже в полке найдешь. Если надумаешь – бери. Я в душ.

– Спасибо большое.

Шефер скрылся в ванной, а я, поджав здоровую ногу, села на стул в самом углу и взяла свою кружку. Несмотря на голод, есть было как-то неудобно.

Приглушенный свет, свежая свободная одежда, от которой пахло порошком, горячий чай и уютная квартира помогли окончательно расслабиться. Смущало только, что в глазах молодого красивого мужчины мой внешний вид был слишком непривлекательный.

Стрелки часов передвинулись почти на двадцать минут, когда Шефер вышел из ванной и прошел в комнату в одних штанах, с голым торсом. Детально рассмотреть его телосложение за это время было невозможно, но сомнений, что преподаватель держал себя в отличной форме, не оставалось.

– Ты плачешь? – настороженно спросил Олег Сергеевич, вернувшись на кухню. Теперь он был в футболке.

По лицу действительно одна за одной катились слезы. Но грустно не было – скорее, это от облегчения. Пережитый стресс так находил выход.

– Нет, все нормально. – Я вытерла лицо тыльной стороной ладони и улыбнулась. – Устала просто.

– Ты допила? Ложимся спать?

– А можно еще чая?

Хотелось немножко растянуть этот момент, хоть это и эгоистично.

– Да, сейчас. – Шефер потянулся, чтобы забрать кружку.

Он наклонился так близко, что я заволновалась. Что за ерунда?

– А вы не посидите со мной немного? Пока я пью. Мне страшно одной…

Преподаватель удивленно на меня глянул. Я и сама удивилась, что сказала это вслух. Слезы снова покатились по щекам.

– Ты чего, Олесь? Посижу, ладно, – сказал он с тенью сочувствия в голосе. – Подожди минутку. – Олег Сергеевич быстрым шагом направился в комнату. Вернулся он с пледом, который накинул мне на плечи.

– Спасибо большое. Я не знаю, как вас благодарить.

Мало того что спас меня и привез к себе, так еще и чаем напоил, и пледом укутал. Каждое его движение, каждое простое действие отдавалось во мне тихим, болезненным узнаванием: вот как это бывает, когда о тебе действительно заботятся.

В солнечном сплетении возникло странное, ни на что не похожее ощущение – колючее и в то же время нестерпимо теплое. Оно поднималось выше, мешая дышать, и я на секунду замерла, пытаясь вспомнить это чувство. А знала ли я его вообще?

Шефер поставил передо мной еще одну кружку чая и сел напротив.

– Как вы относитесь к Марине? – неожиданно для самой себя спросила я.

Рука непроизвольно потянулась к груди, и я с силой потерла кулаком в области сердца.

– Нормально, она неплохо знает мой предмет, – равнодушно ответил преподаватель.

– А в остальном?

– Олесь, я понял, что вы имели в виду, – он снова обратился ко мне на «вы», как делал на учебе, – но я не буду обсуждать одну студентку с другой. В первый день я говорил, что строить глазки мне не нужно. Это бесполезно.

– У нее нет шансов?

– Нет, я не буду встречаться со студенткой, – отрезал Олег Сергеевич и посмотрел мне в глаза.

Этот взгляд смутил. Шефер будто недвусмысленно дал понять: не надейся, не рассчитывай, что помощь и вечер вдвоем могут перерасти во что-то большее. Он четко обозначил границу, которую нельзя пересекать.

Но я и так не рассчитывала. Наверное. По крайней мере, я отчаянно пыталась в это верить, кутаясь в его плед, который внезапно перестал казаться таким уж теплым.

– А какая ваша вторая работа? Если не секрет, конечно. – Я перешагнула неприятные чувства и продолжила диалог. Нужно было увести разговор от этой неловкой темы и просто заполнить тишину.

– У меня свой бизнес. Точнее, совместный с другом, в сфере интернет-маркетинга. Только не обсуждайте это с одногруппницами, пожалуйста.

– Да, конечно. Я ничего никому не скажу, обещаю, – заверила я. – А насчет бизнеса – это очень круто. Получается, преподавание – это так, для души, а на самом деле вы бизнесмен? – Губы тронула легкая ухмылка, и я сделала глоток чая.

– Да, – усмехнулся Олег Сергеевич, – получается, что так. Лесь… – он задумчиво потер подбородок, – группе не надо знать, что вы ночевали у меня. Скажите, что я отвез вас домой, ладно? Слухи ни к чему.

– Конечно, я понимаю.

– Как вы могли заметить, у меня «однушка», так что я постелю вам на кровати, а сам лягу на кухне, – сообщил Шефер, поднимаясь со стула.

– Вы будете спать на полу?

– Предлагаете, чтобы я лег с вами? – Слегка наклонив голову набок, он привычно прищурился. Мокрая прядка длинной челки упала на лоб.

Смущение накрыло новой волной, выбивая почву из-под ног. Я замялась, глядя вниз, и только после небольшой паузы промямлила:

– Просто на полу же холодно… И неудобно.

– А какие у вас предложения? – Шефер сделал шаг в мою сторону и скрестил руки на груди.

– Я могу лечь на полу… – растерянно предложила я и тоже встала со стула.

– Но ведь холодно и неудобно?

– Ничего страшного, я и так по своей глупости заставила вас впустить меня в свое личное пространство…

– Я не позволю девушке спать на полу, – отрезал он.

Мы стояли друг напротив друга. Не глядя на преподавателя, я сделала шаг вперед и, уткнувшись лбом в его грудь, крепко обняла. Шефер мгновенно напрягся и замер.

– Спасибо… – прошептала я, чувствуя, как снова подступают слезы, – мне было так страшно… Если бы не вы, я бы до сих пор сидела в том лесу.

Я вцепилась в его футболку на спине, сминая ткань в кулаках, и продолжала беззвучно плакать.

Наконец Олег Сергеевич сдался.

– Все позади, – выдохнул он мне в волосы и осторожно обвил руками мою талию. В этих объятиях стало невыносимо спокойно. – Испугалась, маленькая… Я понимаю. – Его голос теперь звучал до умопомрачения нежно. – Ты в безопасности. Ты не одна.

– Одна, – едва слышно сорвалось с моих губ.

Шефер не ответил, лишь сильнее прижал к себе.

– Пожалуйста, вы можете лечь в комнате? На полу, но в комнате. Я так не хочу… снова оставаться одна.

– Хорошо. – Он мягко провел рукой по моим волосам. – Пойдем спать. Я чертовски устал.

Я кивнула и с трудом заставила себя отпустить его.

Мы пришли в комнату. Олег Сергеевич постелил себе на полу, а я буквально рухнула на мягкую двуспальную кровать и укрылась одеялом чуть ли не с головой. Матрас и подушка были очень удобными, но расслабиться все равно не получалось. Выключив свет, Шефер лег, что-то проверил в телефоне – наверное, поставил будильники – и отвернулся на бок. А мой телефон так и остался в куртке – бесполезный и разряженный.

Сон все не шел, даже несмотря на ужасную усталость. Я прислушивалась к дыханию преподавателя, глядя в темноту. В этой тишине каждый звук казался громким.

– Не спится? – вдруг спросил Олег Сергеевич.

– Угу.

– Мне тоже. Стресс, видимо.

Я тяжело вздохнула, кутаясь в одеяло.

– Лесь, можно личный вопрос?

– Да, – удивленно отозвалась я.

Он хочет узнать, помирилась ли я с парнем?

– Что имела в виду Марина, когда говорила про вашу семью?

Меня кольнуло легкое разочарование. Хотя с чего бы ему про парня спрашивать?

– Я с бабушкой живу, отца не знаю, а мама живет с другим мужчиной, иногда выпивает, – честно рассказала я, глядя в потолок.

– Ясно.

– Еще тетя есть, она очень помогает. Тетя Инга. Она добрая, успешная и вообще классная.

Шефер ничего не ответил. Чуть помолчав, я зачем-то сказала:

– Иногда бывает до жути одиноко.

– Без семьи сложно, – негромко отозвался он.

– А у вас есть… родители?

Формулировка вышла странной, но Олег Сергеевич, кажется, не обратил на это внимания.

– Да, оба. Повезло.

– Это точно.

Наступила долгая пауза. И я зачем-то спросила:

– Вы сказали, что не можете уснуть из-за стресса… А из-за чего у вас стресс?

Вопрос прозвучал крайне глупо. Мозг уже совсем не хотел нормально работать.

– Испугался, – коротко ответил Шефер.

– Испугались? – Я приподнялась на локте. – Но чего?

– За тебя.

В ушах зашумело. Сердце забилось чаще. Эти два слова перевернули все внутри. Стало жарко, неловко и… до боли в груди приятно.

Я не знала, что ответить.

Наступило утро. Открыв глаза, первые секунды я думала, что все еще смотрю сон – не могла понять, где нахожусь. А находилась я в кровати Олега Сергеевича. Кто бы мог подумать… Рубинова обзавидовалась бы, если бы узнала. Она так хотела спать с ним в одной палатке этой ночью, но вместо этого с ним в одной квартире спала я. В его квартире, в его кровати и в его одежде.

Через закрытую дверь в комнату просачивался запах еды, от которого желудок тут же сжался, напоминая, что жутко голоден. Появляться перед Шефером в помятом и сонном виде не хотелось, поэтому, покинув спальню, я быстро заскочила в ванную.

Олег Сергеевич резко обернулся. Он так и замер у раковины с расческой в руке, глядя на меня удивленным взглядом, который быстро сменился на недовольно-надменный.

– Белокрылова, может быть, вы выйдете? – процедил он, чуть приподняв подбородок.

До конца не проснувшаяся, ошарашенная и растерянная, я просто стояла и смотрела на него широко раскрытыми глазами, которые сами собой опустились с его лица на красивый накачанный торс, а затем на белое полотенце, обмотанное вокруг бедер.

– Ой, извините… – промямлила я, застыв на месте.

– Выйдите! – рявкнул Шефер, приведя своим криком в чувство.

Я вздрогнула и тут же вылетела из ванной.

«Вот дура!» – ругала я себя, сев на край кровати и обхватив колени руками. От стыда хотелось головой о стену удариться. Ну как можно быть такой нелепой и глупой? Из раза в раз! Ни одно, так другое. Идиотка.

Преподаватель зашел в комнату минут через пять. Уже полностью одетый.

– Для вас в порядке вещей врываться в чужую ванную? – недовольно поинтересовался он.

– А запирать дверь вы не пробовали, Олег Сергеевич? – ответила я. Хамить не хотелось, слова вылетели сами собой.

– Я один живу, нет такой привычки, – бросил Шефер, уходя в коридор.

– А я не каждый день ночую у каких-то мужчин.

– Сочувствую!

Что?!

– В смысле, сочувствуете? – выглянув из-за двери, спросила я, шокированная его заявлением.

– В прямом. Сочувствую, что вы не ночуете каждый день у мужчин. Особенно у таких, как я, – донесся голос с кухни.

Олег Сергеевич достал две тарелки и поставил их на тумбу рядом с плитой. Скрестив руки на груди, я облокотилась о дверной косяк и наблюдала за ним.

– Это нагло. Что вы себе позволяете?

– Нагло – это врываться в чужую ванную. Это что вы себе позволяете, Белокрылова.

– Может, я посмотреть на вас хотела.

«Боже, что я несу!»

– Да? – Он развернулся ко мне, поставив на место сковороду, которую только взял в руки. – Тогда, надеюсь, вы успели все рассмотреть?

– Нет. – Я попыталась произнести это уверенно, но дрогнувший голос все испортил.

– Белокрылова, идите умывайтесь и садитесь завтракать, – вздохнул Олег Сергеевич и развернулся обратно к плите. – А то экзамен не сдадите.

Зайдя в ванную, я уперлась руками о край раковины. Что я творю? Шефер – мой преподаватель, и такие диалоги могли сильно испортить репутацию в его глазах. Очень не хотелось стать «Мариной версии 2.0», но что сказано, то сказано. Да и вообще, он тоже хорош… Но перегнула все равно я.

Приведя себя в порядок настолько, насколько это возможно, я вернулась на кухню. Есть хотелось уже просто безумно.

Олег Сергеевич положил нам яичницу с зеленым горошком и налил крепкий кофе. Ели мы в полной тишине. После завтрака преподаватель вернул мне выстиранную одежду. Оказывается, он успел развесить ее на сушилке, хотя я даже не слышала, как машинка закончила стирать. Он вообще спал?

Вызвать такси до дома тоже было очень великодушно с его стороны, учитывая стоимость. В очередной раз поблагодарив Шефера за спасение и гостеприимство, я взяла пакет со своей грязной курткой и, положив ладонь на холодную дверную ручку, вдруг поняла, что уезжать из этой уютной квартиры мне совсем не хочется.

– Олег Сергеевич, можно я напрямую кое-что у вас спрошу? – Я обернулась.

– Слушаю, – безразлично ответил он, скрестив руки на груди.

– У меня теперь будут проблемы в университете?

Преподаватель вопросительно поднял брови.

– С вашими предметами.

– Если будете нормально их учить и не забивать голову ненужными мыслями, сдадите все на ту оценку, на которую ответите. Идите, Олесь, машина ждет.

– Я верну вам деньги позже, – глядя ему в глаза, пообещала я. – Спасибо.

– Сказал же, не забивайте голову ерундой.

Оказавшись дома, я поставила телефон на зарядку. Пока бабушка возмущалась, как можно было так умудриться испачкать куртку и не уследить за батареей, я сразу же написала сообщение подруге.

Олеся

Маш, ты будешь просто визжать.

Глава 15

Маша действительно визжала от переполняющих ее эмоций.

– Ты ночевала у Олега! Боже, не верю своим ушам! Он сначала спас тебя, как благородный рыцарь, а потом еще и домой к себе привез! Олеся, это пипец! – вопила подруга. Бедные соседи.

Я рассказала ей историю целиком. Только Машу можно было посвятить во все подробности: она не училась с нами, никого из вуза не знала и, главное, умела хранить секреты. Машка была другом, проверенным временем и заслуживающим полного доверия.

– Белокрылова, – Маша откинулась на спинку дивана, – я тебе точно говорю, ты ему нравишься! Между вами искры! – Она вскинула руки. – Фейерверки! Просто пожар!

– Прекрати, ну что ты несешь? – Я закатила глаза.

– Леся, твой девственно-чистый мозг еще не в силах распознать очевидные мужские сигналы, – со знанием дела заявила подруга.

Она положила ногу на ногу и сделала глоток остывшего кофе. Я отзеркалила ее жест. Какая же все-таки красивая была у Маши фигура.

– Да перестань, он прямо сказал, что я обуза и что он никогда не будет встречаться со студенткой. Банальная забота еще не говорит о чувствах. Ты всегда и во всем видишь романтику, которой нет.

Обсудив ситуацию, мы так и не пришли к общему мнению: понять, что в голове у Шефера, было невозможно. Я настаивала, что он ко мне равнодушен, но подруга стояла на своем.

Когда на улице окончательно стемнело, мы решили пройтись. Вот только душевной прогулки не получилось: стоило нам выйти из дома и свернуть во дворы, как Маше позвонил Артем, и они снова стали выяснять отношения. Абстрагировавшись от их ссоры, я погрузилась в свои мысли, которые незаметно вернулись к Олегу Сергеевичу. От воспоминаний о том, как он меня успокаивал и гладил по спине, в солнечном сплетении приятно и волнительно сдавило. Казалось, кожа все еще помнит тепло его объятий.

Мотнув головой, я постаралась откинуть от себя это наваждение. Нельзя было что-то к нему чувствовать – это понесло бы за собой много боли, слез и разочарований. До сих пор упоминание Паши заставляло сердце болезненно сжиматься. Новые раны, и уж тем более отчисление из университета, были ни к чему.

– Маш, ты же нормальная, адекватная, хорошая девушка, зачем тебе эти качели абьюзера? – обратилась я к подруге, когда та наконец убрала телефон.

– Ты про Тему? – уточнила она.

– Да.

– Я люблю его. Правда люблю… Вот все и прощаю. Я не смогу без него…

– Можешь, – задумчиво сказала я. – Любой взрослый человек может обходиться без другого взрослого человека. Свет на Артеме клином не сошелся, в мире около четырех миллиардов мужчин. И уж точно есть те, кто получше него и кто будет уважительно и с любовью к тебе относиться. Кто будет ценить тебя. Ты же заслуживаешь это.

– Даже если могу, я не хочу. Не нужен мне никто, кроме него, – прошептала Маша. – Вот только…

Она шмыгнула носом. Заглянув в симпатичное личико, я увидела, что в ее глазах заблестели слезы.

– Ну что ты? – Я взяла ее за руку и крепко сжала, показывая, что рядом. – Что у вас случилось, что он сказал? Расскажи.

Все оставшееся время мы проговорили об их отношениях. Этот придурок опять пытался манипулировать Машей, чтобы снять с себя ответственность. Видите ли, она сама виновата в своей ревности, сама когда-то спровоцировала его на ту измену, а теперь еще и поссорилась с ним, и почему-то не приползла извиняться. Какой же идиот.

Поняв, что убеждать подругу расстаться с этим чудаком бесполезно, я сменила вектор диалога. В очередной раз попыталась помочь ей разложить все по полочкам, найти подход к парню и понять, как наладить общение. При этом в душе теплилась надежда, что Маша просто встретит кого-то получше и наконец уйдет от своего абьюзера.

Одна она быть, к сожалению, не могла. А ведь это… так страшно, когда взрослый человек не в состоянии находиться наедине с собой и либо бесконечно прыгает из отношений в отношения, либо мертвой хваткой цепляется за кого попало. Насколько же глубок ее страх, если она не решается пожить свободной жизнью хоть немного? Возможно, причина крылась в ее отсутствующей, холодной маме. И теперь подруга соглашалась на любые крохи внимания, лишь бы не возвращаться в состояние «незамеченности». Маша не просто боялась быть одна – она панически бежала от встречи с той маленькой девочкой внутри себя, которой так и не объяснили, что она ценна сама по себе, без чьего-либо присутствия рядом.

И в чем-то мы с Машей были похожи.

Да, самодостаточность – необходимая роскошь.

– Что тебе вообще нравится в Артеме? – спросила я. – Можешь перечислить?

– Он сильный, смелый, с ним весело… ну и в постели тоже все классно. Не знаю… Просто люблю его. Мне с ним хорошо. Ну, когда не ссоримся.

– Складывается впечатление, что вы ссоритесь всегда.

– Да у всех так, – отмахнулась Маша, явно желая закрыть тему. – Антон о тебе спрашивал, кстати… – бросила она как бы между прочим.

– Мне все равно. Я даже общаться с ним не хочу. Он мне неинтересен.

– Я понимаю, что на фоне твоего Ален Депрепода все остальные меркнут, но если с Олежкой не сложится, то советую присмотреться. Тоша реально нормальный. И он поспокойнее, чем Тема.

Мы перешли дорогу у станции и зашли в парк. В этот же момент появилось неприятное чувство, будто за нами следят. Я оглянулась по сторонам, но, кажется, в густой темноте никого не было. Прогнав паранойю, я постаралась сконцентрироваться на диалоге.

– Фу, не называй его Олежкой.

– Почему? – игриво улыбнулась подруга. – Миленько.

– Да дурацкая форма имени.

– Ладно-ладно. Просто Олег. – Маша пнула камушек, и тот, немного прокатившись по дорожке, исчез в пожухлой траве.

– Олег Сергеевич. Просто преподаватель.

Желтый свет от старых фонарей освещал ближайшие зеленые елки и лысые деревья, оставляя во мраке все, что находилось дальше. Почему-то было страшно вглядываться в черноту, за стволы и кусты. Я будто бы боялась увидеть там что-то нехорошее. Перед глазами тут же всплыли кадры, как я заблудилась в лесу и бежала от кого-то… если этот кто-то вообще существовал. Стало не по себе. Шаг непроизвольно ускорился. Шефера здесь не было – спасать некому.

Лужицы блестели, отражая все тот же желтый свет и чавкая под подошвами наших тяжелых осенних кроссовок. Ощущение, что спину жжет под чьим-то взглядом, меня не покидало, и я посмотрела на Машу, но она выглядела совершенно спокойной. Кажется, странные чувства ее не мучили.

«Успокойся. Тут никого нет. Перестань себя накручивать, вспомни, к чему это привело в прошлый раз, – строго приказала я себе, после чего ухмыльнулась. – Это привело к тому, что я оказалась в квартире Олега Сергеевича».

Вот только душа была не на месте.

– Может, быстрее пойдем? Мне как-то не по себе.

– Боишься, что нападут? Вроде не поздно еще, да и мы вдвоем. – Маша огляделась. – Да не бойся, нормально все будет, – заверила она, но шаг все же ускорила.

К счастью, подруга оказалась права. Домой мы обе дошли в целости и сохранности.

Утром на первом этаже университета я столкнулась с Ильей Владимировичем. Он поинтересовался моим самочувствием и негромко попросил не распространяться о случившемся. Извинившись за то, что заставила нервничать и испортила поход, я пообещала, что сохраню все в тайне.

– Ах да, ваш рюкзак с вещами у меня в машине. Сейчас заберете или после пар? Я сегодня тут до вечера.

– Лучше после пар, – улыбнулась я и, приложив пропуск, прошла через турникет.

– Я буду в кабинете, найдете тогда.

Обернувшись, я кивнула и поспешила в аудиторию. До начала первой пары оставалось мало времени.

Посреди лекции Вьюгина к нам заглянула Ксения Витальевна.

– Дорогие студенты, надеюсь, вы уже начали писать курсовые? – обратилась она к группе.

– Да, – послышался писклявый голос Рубиновой.

– Отлично. У Равиля Денисовича очень много нагрузки, ему еще ваши курсовые по экспериментальной психологии в следующем семестре проверять, так что эти, по клинической, вы будете писать с Олегом Сергеевичем.

Мое сердце екнуло.

– Он же совсем другие предметы ведет, – сказала Алина.

– У вас – да, но клиническая психология и ряд смежных дисциплин также входят в сферу его компетенций. – Ксения Витальевна сделала небольшую паузу. – Если возникнут какие-то вопросы, пишите, звоните, заходите в деканат. Все, Вячеслав Геннадьевич, извините. – Она покинула аудиторию.

Киса продолжил лекцию, но сосредоточиться на непонятном материале у меня теперь совсем не получалось. Еще и Рубинова шушукалась со своими подружками на задних партах. Конечно, теперь же она сможет даже чаще доставать ее любимого Шефера, вполне легально написывая ему с вопросами по курсовой. Я бы не удивилась, если бы она и тему поменяла на «Клинические случаи нездоровой тяги к молодым и горячим преподавателям».

Наступил день пар у Шефера. Встав пораньше, я сделала полноценный макияж, оделась и не спеша вышла из дома. Времени было достаточно.

Волнение сплеталось в животе тугим комком и не давало сосредоточиться ни на чтении книги в метро, ни на повторении изученной темы. Меня непрестанно мучил вопрос – как же Олег Сергеевич будет теперь ко мне относиться? Совсем озлобится и станет цеплять еще больше? Или, наоборот, смягчится? Из-за биполярности его поступков невозможно было строить какие-то прогнозы.

Я зашла в аудиторию за десять минут до начала лекции. Половина группы уже была на местах, остальные постепенно подтягивались. Сев за свою парту, я нервно заправила прядь волос за ухо, тут же выпустила ее и стала постукивать ногтями по столешнице, не сводя глаз с двери.

Алена и Настя подошли ко мне и начали о чем-то болтать. Внутри так и зудело – очень хотелось поделиться с ними тем, что произошло у нас с Шефером, но приходилось молчать. Я же обещала. Девчонки не рассказали бы никому, но нарушить слово, данное двум прекрасным мужчинам, я не могла.

Сзади Марина-стервозная-скотина щебетала Яне и своим подружкам о том, какими классными будут их отношения с Олегом Сергеевичем, когда тот наконец осознает, как ему повезло, что сама Рубинова обратила на него свое королевское внимание. Я крайне удивилась, когда услышала, как Марина-тупая-псина на полном серьезе рассказывает ребятам, что Шефер чуть ли не флиртовал с ней в походе.

– Лесь, ты чего? – спросила Настя.

– М? – Я подняла взгляд на девчонок. – Нет, ничего.

– Он что, правда с ней заигрывал? – Алена скептически подняла брови и посмотрела на Рубинову.

– Пф, нет, конечно.

Мои руки сжались в кулаки. Так хотелось заткнуть ее лживый рот, но, проявив самообладание, я сдержалась. Не хотелось новых конфликтов.

Не могло же внезапное увеличение концентрации ненависти к Марине-тухлой-сардине в моей крови быть вызвано деструктивной ревностью? Я же не претендовала на Шефера на самом деле. Да и Рубинова совершенно точно не являлась ни идеалом, ни ангелом и вполне заслужила такое отношение к себе своим паршивым языком и идиотскими выходками. Олег Сергеевич вообще догадывался, какие сплетни она про него распускает?

Да, дубина хорошо училась и тупой не была, и жалким выглядело бы отрицание ее красоты и умения общаться с мужиками. Но Рубинова врала. Много и часто. Марина подставляла одногруппников, даже своих подруг, в глазах преподавателей или других ребят – она как бы случайно, между прочим вкидывала какую-то информацию о них. Информацию, которую выдавать было не нужно. Рубинова легко унижала тех, кто слабее. Она сама рассказывала, как в школе вместе со стайкой своих подружек издевалась и гнобила какую-то девочку, со слов Марины, «уродскую серую мышь». Рубинова гордилась этим.

Поводы недолюбливать Маринку-скотинку были. Раньше мы соблюдали нейтралитет: она не лезла ко мне, я не интересовалась ее жизнью. Я не собиралась быть ни судьей, ни богом, ни полицией нравов, а потому и судить ее права не имела. Но теперь игры этой стервы напрямую коснулись меня, и стало достаточно оснований, чтобы злиться.

Ревность тут абсолютно ни при чем.

Шефер зашел в аудиторию ровно в девять. Уверенный широкий шаг, прищуренный взгляд свысока, поджатые губы. Из-за небольшой щетины подбородок отливал синевой. В нем ничего не изменилось – да и с чего бы? Но в этот раз он надел не пиджак, а черный вязаный свитер, который неуловимо смягчил образ.

В голове нарисовалась картинка, как Олег Сергеевич сидит дома на диване в бежевом свитере с крупным узором, пьет кофе из большой кружки и беззаботно смеется над какой-то шуткой. На фоне стоит елочка с включенной гирляндой, пахнет мандаринами, а на огромном экране телевизора идет милый рождественский фильм.

Мимолетная улыбка коснулась моих губ.

– Надеюсь, все дома разобрали предыдущую тему? – Строгий голос преподавателя вернул к реальности. – Сегодня поговорим о биохимических и нейрофизиологических нарушениях работы мозга, которые наблюдаются при страхах и фобиях. Тема интересная, как мне кажется.

Никаких особых взглядов. Никакого внимания. Он полностью игнорировал мое присутствие, даже не посмотрел ни разу. Меня это не устраивало – для душевного спокойствия нужно было убедиться, что все нормально и бояться мне нечего. Поэтому пришлось действовать.

– Олег Сергеевич, можно вопрос, пока вы не начали? – Ладони вдруг вспотели, и в груди появилась мелкая дрожь, уходящая в плечи.

– Слушаю вас, – равнодушно отозвался он.

«Почему вы на меня не смотрите?» – пронеслось в голове.

– Ксения Витальевна сказала, что вы будете вести наши курсовые работы.

– Ну, и дальше что? Сомневаетесь в правдивости ее слов? – недружелюбным тоном спросил Шефер.

Все-таки он злился.

Достав из рюкзака уже знакомый кубик Рубика, преподаватель стал крутить его в руках.

– Нет, я… Я не договорила… Я хотела узнать, как с вами связываться в случае, если будут вопросы? Писать на почту, которую вы нам давали, или в мессенджер какой-нибудь?

Я не подумала, что, задавая этот вопрос, оказываю еще и услугу Рубиновой. Впрочем, она бы все равно нашла способ ему надоедать.

– Вопросы можно присылать в сообщениях, файлы на почту. Но после восьми вечера и в выходные прошу меня не беспокоить. – Чуть помолчав, он добавил: – И присылайте все в сроки, которые я укажу, не рискуйте своим допуском к сессии. Номер телефона спросите у старосты.

Промолчали все, кроме нашей влюбленной выскочки.

– Хорошо, Олег Сергеевич, – промурлыкала Марина-кожура-от-апельсина.

– Еще есть вопросы или начнем лекцию? – осведомился Шефер и, держа кубик в одной руке, покрутил браслет на запястье.

Снова тишина.

– Отлично, тогда поехали.

За обе пары он так и не удостоил меня ни граммом своего внимания. И после пар – тоже. Как обычно, просто попрощался со всеми и быстро ушел. Но чего именно я от него ждала? Чего-то ждала…

Из размышлений меня вырвала Настя.

– Олесь, ты чего домой не собираешься? – Она закинула рюкзак на плечо. Из-за личных проблем другого преподавателя следующие пары отменили, и аудитория стремительно пустела. – Ты какая-то отстраненная в последнее время. Может, все-таки обиделась, что я тогда проспала и тебя кинула? – Рыжик заглянула мне в глаза.

– Нет, ты чего? Конечно, я не обижаюсь, – я встала с места и начала складывать вещи в сумку, – просто период такой. Не хочется особо много с кем-то общаться.

– Ты не влюбилась? – спросила Алена.

– Тоже об этом подумала, – добавила Настя. Цвет с ее волос немного вымылся и не выглядел уже таким ярким.

Проходящая мимо Марина бросила на меня злобный взгляд.

– Нет, не влюбилась, – твердо ответила я, говоря это скорее себе, чем девочкам.

Когда мы с подругами выходили из аудитории, меня внезапно окликнула Рубинова:

– Лесь, можно тебя на пару слов?

Одногруппница была одна. Судя по ее напряженному лицу, диалог обещал быть малоприятным. Маринка перенесла вес тела на одну ногу и вызывающе отставила бедро. Перекинув сумку через плечо и прижимая к себе пушистую шубку, она нетерпеливо постукивала носком сапога по линолеуму.

– Догоню на улице, – бросила я Насте и Алене и подошла на шаг ближе к Рубиновой, сохранив между нами приличную дистанцию. На всякий случай.

Девочки, оглядываясь на нас, медленно пошли к лестнице.

– Скажу кратко, – начала она. Ее маленькие крысиные глазки излучали презрение вперемешку с высокомерием. – Не лезь к Олегу.

– Господи…

– Я вижу, как ты на него смотришь, как разговариваешь. Еще и эта сцена с прятками в походе. Не лезь, Белокрылова, слышишь? Я серьезно.

– Рубинова, ты со своим Шефером уже совсем головой поехала, успокойся, а, – ответила я и поспешила догнать подруг.

– Вот именно, моим, – прошипела одногруппница мне вслед.

Я буквально чувствовала на себе ее полный ненависти взгляд. По большому счету было наплевать на эту Рубинову, но неприятный осадочек от разговора все равно остался.

Девочки ждали меня снаружи у входа.

Погода опять была пасмурная, дул сильный холодный ветер, и я сразу же застегнула куртку.

– Что она хотела? – поинтересовалась Настя.

– Сказала не лезть к ее Шеферу.

– Вот больная, – прокомментировала Алена.

Впереди, на преподавательской парковке, стоял Олег Сергеевич и сосредоточенно что-то искал в телефоне. Ветер лениво шевелил волнистые пряди его волос. Длинное серое пальто сидело на преподавателе безупречно, добавляя образу еще больше солидности. Кажется, Шефер был в нем же, когда я так неловко прилегла на него в метро в день концерта.

Сняв с сигнализации черный кроссовер, Олег Сергеевич закинул рюкзак на заднее сиденье. Интересно, у него могло бы сложиться другое отношение ко мне, если бы мы познакомились непосредственно в университете? Без всех этих нелепых падений?

Другое. А какое у него вообще ко мне отношение?

Шефер скрылся в салоне, мотор тихо заурчал, и через мгновение машина выехала на дорогу. Зябкий воздух обжигал лицо и пробирался за воротник куртки, заставляя ежиться. Без перчаток, оставленных дома, голые руки быстро начинали неметь от холода.

Взгляд зацепился за закрывающиеся ворота. В машине Олега Сергеевича наверняка было тепло… Интересно, почему сегодня он был с рюкзаком, а не с… Черт, рюкзак. Я совсем забыла, что должна забрать свой у Ильи Владимировича.

– Ой, мне же в деканат к Ксении Витальевне надо было заскочить, – остановившись, соврала я подругам. – Идите без меня.

– Зачем? – спросила Алена.

– Давай подождем? – предложила Настя.

– Нет-нет, идите. Я хотела поговорить с ней на одну тему, это может затянуться.

Девочки посмотрели на меня с недоверием, переглянулись, но больше спрашивать ничего не стали. Мы коротко обнялись на прощание, и они зашагали к метро, а я вернулась в академию.