«Весь мир — театр, в нем женщины, мужчины — все актеры». Но то, что я вижу через эту арку, всего-навсего иллюзия, лишь мы, артисты, реальны в этом мире. Вот в чем ответ Роджеру. Все люди — наше сырье. Мы вносим смысл в их существование. Мы берем их глупые мелкие чувства и преобразуем их в произведения искусства, мы создаем из них красоту, их жизненное назначение — быть зрителями, которые нужны нам для самовыражения. Они инструменты, на которых мы играем, а для чего нужен инструмент, если на нем некому играть?»Эта мысль развеселила Джулию, и несколько минут она с удовольствием смаковала ее; собственный ум казался ей удивительно ясным.«Роджер утверждает, что мы не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы — символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. Говорят: игра — притворство. Это притворство и есть единственная реальность».

"Роджер утверждает, что мы (актеры) не существуем. Как раз наоборот, только мы и существуем. Они тени, мы вкладываем в них телесное содержание. Мы - символы всей этой беспорядочной, бесцельной борьбы, которая называется жизнью, а только символ реален. говорят: игра - притворство. Это притворство и есть единственная реальность."

Так Джулия своим умом додумалась до платоновской теории "идей".

-Знаете, просто удивительно, какие разные у людей вкусы. Миссис Сиддонс обожала отбивные котлеты; я в этом на неё ни капельки не похожа, я обожаю бифштекс.

«Весь мир – театр, в нём женщины, мужчины – все актёры».

Думаешь, что аристократы – куча кретинов, и вдруг один из них выдаст такое, что прямо дух захватывает, так это чертовски хорошо.

Она была с ним нежна, заботлива и нетребовательна.

А незадолго до конца войны Джулия его разлюбила.

-Что это вы такое делаете?-спросила Эви.

-Пытаюсь выглядеть на двадцать, дурочка.

-Ну, коли вы сейчас не перестанете, будете выглядеть на все свои сорок шесть.

One has to remember how much has to be forgotten and how much has to be learnt when for the first time one faces life.

You see, what you don't undertand is that acting isn't nature; it's art, and art is something you create. Real grief is ugly; the business of the actor is to represent it not only with truth but with beauty.

Хлебом его не корми — только скажи, как он хорош.