Наши слабости, а не наши достоинства делают нас дорогими нашим близким, –

Без всякого усилия, так же инстинктивно, как отмахнулась бы от докучавшей ей мухи, она вложила в голос чуть ироничное, ласковое радушие

И вот что самое странное: заглянув в своё сердце, она увидела, что возмущается нанесённой ей обидой не Джулия Лэмберт - женщина; той было все равно. Ее уязвила обида, нанесённая Джулии Лэмберт - актрисе. Она часто чувствовала, что ее талант - критики называли его "гений", но это было слишком громкое слово, лучше сказать, ее дар - не она сама и не часть ее, а что-то вне ее, что пользовалось ею, Джулией Лэмберт, для самовыражения.

"Not quite. Because sham is all you are. Sham is your truth. Just as margarine is butter to people who don't know what butter is."

"And do you really think that was love?"

"Well, it's what most people mean by it, isn't it?"

"No, they don't, they mean pain and anguish, shame, ecstasy, heaven and hell; they mean the sense of living more intensely, and unutterable boredom; they mean freedom and slavery; they mean peace and unrest."

Хорошие вести не лежат на месте

Что такое любовь по сравнению с бифштексом?»

Что это с тобой сегодня? Ты выглядишь грандиозно. Да тебе ни за что не дать больше двадцати пяти

Джулия доставала ему приглашения на балы. Ради него она тоже шла туда на часок и видела, какое ему доставляет удовольствие то, что она пользуется таким огромным успехом. Джулия знала, что у него кружится голова в присутствии важных персон, – и знакомила его со всякими именитыми людьми.

Диета, – подумала Джулия. – Когда мне стукнет шестьдесят, я дам себе волю. Буду есть столько хлеба с маслом, сколько захочу, буду есть горячие булочки на завтрак, картофель на ленч и картофель на обед. И пиво. Господи, как я люблю пиво! Гороховый суп, суп с томатом, пудинг с патокой и вишневый пирог. Сливки, сливки, сливки. И, да поможет мне Бог, никогда в жизни больше не прикоснусь к шпинату».