Цитаты из книги «Будденброки», страница 16

Заурядный мир, его окружавший, не позволял ему свершить ради этой женщины неслыханное злодейство, за которое он, конечно, уж предстал бы к ответу с сатанинским спокойствием, закутанный в неизменный свой плащ, горбатый, угрюмый, равнодушный. Будничность этого мира не позволяла ему путём убийств, преступлений и кровавых интриг возвести эту женщину на императорский трон. Единственное, что ему оставалось, это подать свой голос в ратуше за её неистово почитаемого им супруга, да ещё, может быть, со временем посвятить даме своего сердца перевод полного собрания пьес Лопе де Веги.

Он ни о чем, собственно, не думал и только, неодобрительно покачивая головой, всматривался в пройденный путь, в жизнь, ставшую вдруг какой-то далекой и чужой, в эту бессмысленно шумную суету, в круговороте которой он некогда стоял и которая теперь неприметно от него отступала, но, как-то назойливо для его уже отвыкшего слуха, продолжала шуметь вдали.

Человек, не ставящий под сомнение достоинство своей профессии, ни о какой другой не помышляет, никакой другой не интересуется и уж, во всяком случае, не ценит выше своей.

губами, она, несомненно, была красива своеобразной, хотя и несколько холодной красотой. Из домашних Клара больше

Разве ты не знал, что и в маленьком городке можно быть большим человеком?! Что можно быть Цезарем в торговом городишке на берегу Балтийского моря?!

охотой приступай к дневным делам твоим, но берись лишь за такие, что ночью не потревожат твоего покоя».

Среди задач попадались такие, что приходилось вдоль и поперек исписывать аспидную доску сложением, вычитанием, умножением и делением, чтобы в результате получить просто ноль.

умирающего отца ответил молчанием. Правда, на следующее утро, когда уведомления о смерти

«Сын мой, с охотой приступай к дневным делам своим, но берись лишь за такие, что ночью не потревожат твоего покоя».

Мумме встал. Это был долговязый