Читать книгу: «Плач одиноких лебедей»

Часть первая

Глава 1

В начале ноября почти всегда здесь, в невысоких горах на юге Баварии, выпадает снег. Первый снег, который через пару дней быстро тает с наступлением затяжной тёплой осени юга Германии. Но именно этот первый снег и причиняет много бед. Многие водители, как всегда и везде, не готовы бывают к новым дорожным условиям. Да и дорожные службы тормозят с обеспечением проходимости дорожного покрытия.

Может поэтому в такие дни многие немцы не спешат на свои рабочие места, расположившиеся выше уровня моря уже на восемьсот-девятьсот метров.

Старая, но все ещё красивая и ухоженная клиника по лечению и реабилитации больных наркоманией расположилась именно на такой высоте. В такие дни особо красиво в этих местах. Высокие красивые ели, которых больше здесь растёт, чем лиственных деревьев, так пышно и красиво покрываются белым пушистым снегом, что можно делать фотографии для туристических открыток.

Но туристы, дети с родителями сюда в горы пока не спешат. Потому что, пока соберутся с санками и лыжами, снег уже растает. На самом деле настоящие снежные развлечения сюда приходят только в январе. Когда рождество и новогодние праздники, к сожалению, уже позади. Вот такая обидная ситуация. Ну а тем, кому все же хочется справить настоящий снежный новый год, забираются выше и дальше в Альпы Германии, Австрии или Швейцарии.

Ранняя утренняя прогулка пациентов в эту неожиданную зиму проходила шумно. Радостные крики девушек, горластый хохот парней… Летели снежки, в ответ доносились недовольные окрики или наоборот – весёлый смех от «снежных войн».

В такие минуты поистине отвлекались пациенты от проблем, которых у них было предостаточно. Причинами их несчастья были не только наркотики, а также и социальные проблемы. Многие сюда направлены на лечение по принуждению из тюрьмы. И если почти годовую терапию пройдут, то в тюрьму уже не вернутся. Но такой долгий срок большинству не по силам. Многих выгоняют из клиники из-за повторного употребления наркотиков, других – по плохой дисциплине. Бывает даже так, что просто лицо пациента терапевтам не понравилось… Здесь терапевты чувствуют себя баронами и хозяевами судеб людей. Но не все, конечно!..

* * *

– Вот, доктор. Письмо от врачей, – пациентка протянула бумаги сидящему за столом единственному врачу среди команды психологов и педагогов.

Тот взял их в руки и начал быстро изучать, пробежавшись глазами по строкам. Наркозависимая пациентка уже перешагивала четырнадцатую неделю беременности. Она умудрилась «залететь» во время принудительной терапии. На завтра назначен аборт, и пациентка смотрела нерешительными глазами на врача клиники по лечению наркозависимых. Доктор знал всю предысторию этой ещё молодой женщины. Психотерапевты на ежедневных заседаниях докладывали все подробно, что происходит с каждым пациентом в полузакрытой, в полурежимной клинике.

У подопечной уже было двое детей, один из которых сейчас на иждивении у её родителей. Другой – в приёмной семье. А тут на тебе: залетала Ольга в третий раз! И что странно: от разведённого мужа. А он ещё тот бестолочь. В общем, полное недоразумение. Она уже прошла все пороги социальных служб Германии, которые пообещали ей все же помощь при рождении ребёнка. Весь лечебный персонал клиники, где почти год лечатся в основном молодые пациенты, следили за окончательным решением глупой и несчастной девушки.

– Ну, вот и хорошо! – чуть колеблющим голосом воскликнул врач.

– Что хорошего, доктор? – Ольга теперь уж взволнованно перешла на русский язык. Она всегда, когда волновалась, переходила на родной язык. Тем более зная, что врач сам русскоязычный. Тот эмигрировал в Германию в начале девяностых, когда разразилась кровопролитная война на Балканах.

– Ну… Хорошо, что все же пришла к решению.

– Доктор, я уже чувствую его ножки и ручки…

– Так ты хочешь сделать аборт или нет?! – врач явно был теперь удивлён несерьёзностью молодой вновь будущей мамой.

– Я не знаю… Не знаю, что делать!.. – она начала топтаться на месте возле стола врача. А тот все ещё не приглашал ее сесть на стул. Наверное, от растерянности.

– Что значит: «Не знаю»?! Ты же разговаривала с соцработниками. Они же тебе обещали поддержку. Не так ли?

– Да!.. – Ольга посмотрела на пол, обтянутый ковролином.

– Так в чем причина-то аборта, милочка?!

– Мои родители не хотят этого ребёнка. Они ненавидят моего бывшего мужа. Папа сказал, что если я рожу, то он и мама откажутся от меня.

– Боже… Значит, не ты распоряжаешься своей судьбой…

– Когда-то распоряжалась сама. Наверное, поэтому попала сюда, – она хитро улыбнулась и вновь опустила голову.

Уже пожилой врач начал тереть свою почти белую щетину, вновь разглядывая медицинские исследования гинекологов. Затем словно опомнился и дал знак девушке присесть на стул.

– Значит, тебе надо вновь научиться распоряжаться собой. Строить свою жизнь. Но теперь умело и мудрее. Не всю же жизнь теперь жить тебе под диктовку.

– Я сама об этом теперь думаю. Наверное, стоило мне все же сохранить ребёнка? Я чувствую, что от него исходит сила. Мне кажется, с рождением именно этого ребёнка я начну поистине жить. Вы понимаете меня, доктор?… – она чуть смущённо ловила витающий в воздухе взгляд врача.

Тот отличался от других работников тем, что в пациентах видел живых людей. За это его и признавали бывшие наркоманы и рецидивисты.

– Я тоже так считаю. Тебе этот ребёнок дал шанс заново все начать. А так я мало верю в твое исправление. Прости… – угрюмо заключил доктор.

– Так что же мне делать? На завтра уже назначена операция. И ехать туда отсюда рано утром. Все уже организовано, – смущённо зашевелилась на стуле нерешительная девушка.

– Ты приходишь ко мне в последний день и задаёшь мне этот вопрос?

– Я думала тогда. Надо было ещё узнать мнение соцработников…

– Ну, теперь есть у тебя мнение всех. Остаётся решить свою судьбу и судьбу твоего ещё не рождённого малыша самой. Тебе уже 30 лет. Взрослый человек уже.

– Извините за странный и неожиданный вопрос… Но… Как бы вы поступили, оказавшись на моем месте?

– Взял все в свои руки наконец. Начал ответственно относиться к собственной жизни, самостоятельно решая важные проблемы. Тем более что ты живешь в стране, где можно будет выжить.

– И значит…

– Я бы оставил ребёнка. Тем более как врач скажу, что нет показаний к медицинскому аборту. Ребёнок зачат в чистом организме. И обследования показали хороший плод. Я бы родил этого ребёнка… Да. И начал все с чистого лица… Да!.. – врач утвердительно покачал головой.

По пухлым щекам чуть упитанной блондинки прокатились слезы. Она неряшливо их вытерла и резко встала со стула.

– Жалко, что все уже поздно…

Доктор уже не успел обронить ни слово вслед быстро исчезающей девушки из его кабинета.

На следующее утро врач зашёл в смотровой кабинет, где уже работала за компьютером его медсестра.

– Что-нибудь необычного за прошедший вечер и ночь, Белла?

– Нет. Было тихо. Подозрительных на рецидив нет. Пациентка, Ольга Брут, рано утром отправлена нашей машиной на оперативный аборт в университетскую клинику… Мочу на наркотики двум подозрительным пациентам проверила. Все негативно…Так, вроде все…

– Все-таки поехала?…

– Что?… Да. Поехала. Вам что-нибудь надо, доктор? Пока пациенты вас не спрашивали.

– И это хорошо, – врач начал чуть нервно чесать свой заросший подбородок. – Мне надо съездить в соседнюю клинику. Попросили подменить заболевшего врача.

– И в такую-то погоду, доктор… Там же все снегом замело. Как вы доберётесь?

– Цепями, Белла, цепями. Замотаю их на передние колеса и вперёд в гору. Если что – звони мне на мобильный. Поработаем сегодня дистанционно.

– Хорошо, доктор. Только будьте осторожны.

Тот ничего не ответил. Лишь тряхнул головой и покинул медицинский отдел реабилитационной клиники, направившись в свой кабинет на другом крыле здания.

Пятничный день обычно проходил спокойно и коротко. Многие работники рано покидали клинику. Но Белле пришлось задержаться на этот раз. Без медицинского надзора она не могла оставить реабилитационный центр. Тем более что она одна от медиков. А так, в обыденные дни, когда доктор задерживается на работе, дежурная медсестра может уходить домой пораньше, если есть дела важнее работы.

Но в эту пятницу она задержалась. И задержалась надолго после того, как прозвенел телефон на её столе и прозвучал суровый голос знакомого полицейского.

Белла, услышав сухой доклад полицейского, чуть закричала и стала громко плакать. Затем она бросила трубку и кинулась бежать к кабинету управляющего клиникой.

Увидев вошедшую без стука в свой кабинет медсестру, главный психотерапевт оторвался от бумаг на столе и бросил суровый взгляд на неё. Та продолжала плакать и не могла начать говорить.

– Да что с вами стряслось, Белла? Будто умер кто-то!..

Она покачала головой, чуть постанывая от плача.

– Да, господин Крафт. Доктор наш… Он разбился насмерть… Полиция только что сообщила.

Глава 2

Ольга вошла в медицинский кабинет лишь на следующее утро, хотя в клинику вернулась вечером.

С сияющей улыбкой и с коробкой конфет она обратилась к сидящей за компьютером с мрачным лицом медсестре.

– Здравствуйте. Я стучалась к доктору, но его там нет. Подумала, может он здесь…

– Нет его здесь, и не будет его больше здесь! – ответила сестра уже влажными глазами.

Лицо Ольги скривилось.

– А почему? Он уволился?…

– Он погиб вчера. Вот и все… Нет больше нашего врача! А что вы хотели?

Девушку переполнили эмоции. Она пока не верила в происходящее.

– Я… Я хотела его поблагодарить…

– За что? – вытерла нос салфеткой медсестра.

– Я не сделала аборт! – она резко повернулась к двери и выбежала в коридор. Затем Ольга выскочила во двор клиники и, добежав до летней беседки, прикрытый нейлонами на зимний сезон, торопливо вошла в неё.

Там сидели двое из пациентов и курили. Ольга знали их уже давно. Девушку звали Флорой, а совсем ещё молодого парня – Агим.

Увидев плачущую Ольгу, они перестали общаться и устремились с озадаченными взглядами к ней.

– Кто-нибудь даст мне закурить?! Она присела за деревянный стол с обложенными большими пепельницами и положила красивую коробку конфет перед собой.

Агим спешно протянул ей сигарету и дал прикурить.

– Что случилось, Ольга? Тебя выгоняют из клиники? Ты же вроде вчера на аборт собиралась…

– Он уговорил меня!.. А сам помер! – начала теперь рыдать Ольга, оставив сигарету в пепельнице.

– Да кто умер?! – затрясла руки Ольги Флора.

– Доктор умер. Вчера… Разбился на своей машине в горах…

Они оба отпустили головы, не зная, что и ответить. Флора теперь начала легонько гладить руку плачущей девушки, наговаривая ей тихо что-то почти на ухо.

– А я, дура. Забегаю радостная в его кабинет принести слова благодарности. Не успела!.. Не успела!..

– А я успел! Позавчера… – сухо оборвал Ольгу Агим.

Две девушки вопросительно посмотрели на него. Ольга даже остановила свой плач.

– И за что ты его благодарил? – неряшливо бросила Флора.

– Ну, помните, мы разбирали на собрании пациентов и терапевтов случай с курением двух пациентов в комнате? И я там был замешан… Ну… Строго же запрещено в палатах курить…

– Ну да. Их выкинули из клиники, – протёрла свои последние слезы Ольга.

– А меня не выгнали!.. – лицо Агима чуть освежилось едва заметной улыбкой.

– Это потому, что у тебя гемофилия? – спросила Ольга. – Значит, пожалели тебя, дурака.

– Не совсем все так. Я подслушивал собрание терапевтов, когда они решали, что с нами тремя делать. Все хотели и меня выгнать. Один лишь док строго встал на мою защиту. Мол, не допущу этого и все.

– Обычно ему сложно бывает защитить пациента, – почти шепнула Ольга.

– Но не на этот раз. Он сказал, что у меня нарушение памяти и все такое по причине гемофилии. В общем, объяснил им, что я не совсем адекватен.

– Это точно, – улыбнулась Флора.

– Но теперь-то тебя точно выгонят. Ты им сразу же не понравился, – Ольга затянула глубоко дымок от сигареты.

– Да, но у меня есть резервный план. Может, сработает.

– Ты можешь нам объяснить на немецком языке, что у тебя в голове? – Флора чуть подвинулась к нему поближе.

– Вот позавчера я и отблагодарил доктора, – Агим посмотрел на лежащую на столе упаковку конфет, – словами, конечно. Он знал, что я албанец из Албании. Здесь я почти нелегал. Попал по глупости в тюрьму. Там мне сказали, что если примешь условие наше и станешь лечиться от зависимости, то отпустим на свободу и продлим твоё пребывание здесь, в Германии. Ну… А если меня выгонят отсюда, мне придётся досиживать свой срок. А потом произойдёт самое страшное в моей жизни – депортируют меня обратно в Албанию.

– А что такого страшного, Агим. Что, в Албании нет жизни? – суровым голосом спросила Флора.

– Для меня нет, – Агим чуть с грустью опустил голову и продолжил, – мои лекарства от гемофилии стоят бешеных денег. Я там был в гостях у своих родителей. Спрашивал у врачей. Рассмеялись на меня, сказав, что твои лекарства стоят годового бюджета нашей больницы.

– Ты слишком усугубляешь свои проблемы. Такой молодой, а уже боишься смерти. Ты можешь работать? Ну, физически? – удивлённо посмотрела на него Ольга.

– Не смогу. Болезнь у меня такая. Мои суставы уже не рабочие. Да и если не буду себе колоть ежедневно это лекарство, то даже от маленьких нагрузок буду получать кровотечения в суставах, которые потом будут дальше зарубцовываться и полностью обездвиживать суставы. У меня безвыходная ситуация, поверьте.

– Ты же сказал, что есть у тебя возможный выход, резервный план, на случай, если тебя депортируют, – сказала Флора.

– Есть. Ну, в общем… – Агим покрутил головою вверх. – Там в Албании поменяю свой паспорт с новой национальностью. Притворюсь цыганом, причём угнетённым на родине. И тогда попробую добраться до Канады. Там охотно берут цыган.

Девчонки обомлели на мгновение, разинув свои рты.

– Ну ты даёшь, Агим, – повертела головой Ольга.

– Да… Захочешь жить – не то ещё придумаешь, – улыбнулась Флор.

– Выкручусь. А вот что ты собираешься делать, Флора? Тебя же вчера в городе была без разрешения. Тебя сдали. Могут сегодня или завтра выкинуть. Ольгу беременную уже точно не тронут.

Флора опустила голову. Затем зажгла новую сигарету и, затянув дым, посмотрел на Агима:

– Я уже свои вещи собрала.

– И куда ты поедешь? У тебя же нет дома! Попроси, чтобы они тебя в социальный дом устроили, – возмутилась Ольга.

– Не нужна мне их помощь. Сама выберусь уж как-нибудь. Только деньги бы дали на дорогу.

– Они дают деньги на обратный путь домой. В кассе… – поспешил ответить Агим.

– Да. Но Флора не знает ещё, куда ей ехать. А деньги дают только в пределах нашей федеральной земли, – строго посмотрела Ольга на Агима.

– Ладно. ребята. Пойду я собираться в путь, – Флора затушила сигарету и встала с места.

– Постой. Тебя же ещё официально не уволили из клиники! – возмутился Агим.

– Не хочу предоставить им возможность с наглыми и довольными улыбками на лицах объявить о своём решении. Пусть обломятся.

– Да. Тебе так можно. У тебя условный срок. В тюрьму не надо возвращаться. А меня бы сразу туда…, – Ольга крикнула Флоре вслед.

Оставшись наедине с Ольгой, Агим обратился к ней:

– А у Флоры есть работа?

– Есть, – Ольга чуть улыбнулась и посмотрела в любопытные глаза молодого пацана.

Агим особо не обратил на короткий ответ Ольги. Он прицельно смотрел на коробку шоколад. Заметив это, девушка открыла коробку и продвинула её ближе к парню:

– Угощайся.

– Спасибо, – Агим потянулся с довольным выражением лица за конфетой.

Следом за ним одну взяла в руку сама Ольга и, протянув её в рот, выдохнула:

– Помянем нашего врача…

– Помянем, – Агим опустил свои глаза, наслаждаясь вкусом угощения. Затем он снова посмотрел на коробку и потянулся за очередной конфетой.

– И кем работает-то Флора? А?…

Ольга посмотрела грустно на вновь довольного от жизни парня и печально обронила:

– Она проститутка…

Глава 3

Флора со своим рюкзачком стояла перед выходом из клиники. На улице было гораздо холоднее, чем тогда, когда она приехала сюда несколько месяцев назад. Ещё бы, тогда было лишь начало осени. Тёплой осени…

Флоре стало холодно – на ней было тонкое осеннее пальто. К тому же она все откладывала с покупкой зимних сапог, так и оставшись в тонких кожаных, обтягивающих голени, с высокими каблуками сапожках. В такой обуви в Германии ходят или приезжие, или женщины явно не обычных нравов.

Как-то там ни было, теперь она двинулась вниз по склону горной дороги к остановке. Она себя так ругала, что не обратила внимания на парней, которые издалека кричали ей, пытаясь попрощаться с необычной девушкой и бывшей пациенткой. В таких клиниках более девяноста процентов пациентов составляют мужчины. И каждая пациентка здесь на особом счету и часто происходят конфликты между парнями из-за них. создаются и пары, которые просят потом у администрации отдельной палаты. Многим новым парам предоставляют подобную услугу, если они из послушных и исполнительных пациентов, какими стать здесь очень сложно.

Ну а что бы пациенту пользоваться благосклонностью персонала, надо быть готовым пройти унижения и быть покорным. Не слишком много выбора, когда тебе дают шанс провести время в лечебнице, а не дальше в тюрьме, какой бы она хорошей не была. И пациентов таких – большинство. Здесь редко приходит лечиться кто-то на добровольной основе. В наше время все лечебницы для наркоманов, подконтрольные страховой медицине Германии, начала обслуживать тюрьма. Наверное, из-за неуклонного роста числа наркоманов в стране.

Флора явно не пришлась ко двору работникам клиники. Сначала её обвиняли в том, что она имеет своё мнение в правилах распорядка дня в клинике, потом и вовсе подозревали в применении своих профессиональных навыков. Некоторые психотерапевты убеждали других работников, что Флора продаёт себя возле бензоколонки, зарабатывая деньги на сигареты и конфеты.

Все это в конце концов дошло до ушей Флоры. И не от терапевтов, а от пациентов, что особо шокировало её. В тот день она от потрясения и стыда не могла выйти из своей комнаты. Она не только так осталась голодной на весь день, но и привлекла к себе ещё больше проблем. Ведь надо участвовать в групповой терапии, работать на кухне или по уборке территории…

В общем, штрафные санкции собирались на счету у Флоры, приводя её неминуемо к дисциплинарной преждевременной выписке. А ей это было не совсем на руку – так суд продлит её условную судимость и она не сможет долгие годы покинуть территорию Германии. Не совсем приятная перспектива для молодой девушки, даже если она проститутка.

Она теперь шла к остановке, то и дело проваливаясь в снег, ругая себя, что не потерпела унижений. «Теперь будешь терпеть другие унижения, более жёсткие и совсем взрослые, дура!» – почти вслух пробубнила она себе под нос, прыгнув наконец под козырёк автобусной остановки. Флора вновь полезла в свой кошелёк и достала оттуда все свои сбережения. «Да… Не густо. Сволочи! Пожалели лишних 20 евро дать мне на дорогу. Ведь сказала же, что хочу сменить место жительства. Как я доберусь теперь до Берлина? А хотелось вообще в Гамбург. Хотя, нет… в Берлине мне будет лучше», – она тряхнула рукой и быстро съёжилась от холода.

Берлин был более знаком Флоре. К тому же там достаточно много борделей, где могли её изуродованную принять. После того как на щеке Флоры появился толстый рубец, в элитные и дорогие пикантные заведения ее не принимали. На улицах этой страны не принято торговать собою – полиция реагирует быстро и штрафует на полную катушку. В Германии лучше всего не спорить с законом и платить налоги, тем более что Флора за свои 28 лет уже пережила многое. Теперь она стала более осторожной, хотела избежать передряг и построить более надёжную жизнь.

Всю дорогу Флора мёрзла, отвлекая себя брошенными на вокзалах журналами. Ей пришлось поменять много региональных и междугородних поездов, пытаясь экономить на еде. Когда девушка голодала, а такие времена тоже наступали время от времени, утешала себя тем, что так она корректирует свою фигуру и придаёт телу товарный вид.

Гигантский железнодорожный вокзал Берлина напомнил Флоре о надвигающемся Рождестве – тут все было готово для рождественских праздников. Высокие разукрашенные ёлки стояли повсюду, вокруг них кружились дети и пытались достать из-под нижних лап подарочные коробки. Родители им пытались объяснять, что это просто муляжи подарков, но дети есть дети, у них своё особое мнение на привычные для нас взрослые вещи.

Флора некоторое время стояла чуть вдалеке отстраненно и со скрытой улыбкой наблюдала за озорной детворой. «Если бы меня Бог попросил, чего я хочу в этой жизни… Я бы попросила вернуть меня в детство. Но… Но другое, не то, в котором я была», – думала она, продолжая мечтательно смотреть на счастливые семьи.

Её отвлекли две молодые девушки такого же возраста, как и она, которые весело о чем-то говоря, прошли мимо неё, держа в руках большие бумажные стаканы с кофе. Вкусный ароматный запах проник в нос Флоры, закрыв её глаза на мгновение от удовольствия. «И все же нет. Я бы попросила у Бога стакан горячего кофе с кренделем в масле. Боже… Это так вкусно…»

– Сладкая, пойдёшь с нами?! – какие-то парни громко прошептали ей, проходя мимо.

Она обернулась на них – двое молодых парней улыбчиво сверкали глазами:

– Как тебя зовут, куколка?

– Никак! – Флора отвернулась от них и ретировалась с места, бросив последний взгляд на уголок «счастья» – там, где красивая ёлка, дети и… беззаботность.

Флора привлекала внимание молодых людей не только своей высокой тонкой фигурой со светло-русыми длинными до полспины волосами. На ней было короткое осеннее темно-красного, больше багрового цвета пальто, сверку укутанное шёлковым ярко-узорчатым шарфом. Ноги прикрыты узкими длинными черными сапогами на высоких каблуках. Простой рюкзак, который ей подарили ещё в лечебнице, она держала в руках, не думая даже привычно надеть его на спину. Других вещей, впрочем, и обычной одежды, у неё не было.

Конечно же, Флора себя чувствовала в такой одежде неуютно. Не только в силу того, что слишком броско выглядит и притом не на работе. Ей просто было холодно в шмотках не по сезону.

К тому же денег осталось мало. Ещё бы пару евро, и она могла бы сесть в метро. Но когда ей в чем-то не везло, она не спешила ругаться и паниковать. В каждом её несчастии могла бы найтись хоть капелька везения. Таким оказался факт, что до борделя всего-то каких-то пару километров.

На улице её встретила ночь, точнее ранняя ночь или вечер. Не важно. Важно было то обстоятельство, что вечера теперь были почти предпраздничными. Улицы кишели людьми, гуляющими по красивым, по-новогоднему украшенным улицам. И не просто гуляли… В такие дни все продажи бьют рекорды. Как можно пройти мимо горящих и сверкающих прилавков магазинов, когда надо запастись подарками?…

Флора стучала каблуками по тротуару, спеша к цели, лишь робко и не с охотой кидая взор на манящие витрины. Тяжело было ей преодолеть дистанцию, шагая мимо киосков с едой, перед которыми толпились люди, жадно прожёвывая вкусную восточную еду. В это время ей даже захотелось плюнуть. Не в переносном, а в прямом смысле этого слова. Ей просто надоело просто так глотать обильно выделяемую слюну. Она была готова съесть слона, теперь уже не думая о фигуре…

Заведение она нашла быстро. Бордели имеют особые приметы здесь в Германии. Это невзрачные здания, стоящие чуть на отшибе, с оживлённым паркингом, где только мужчины. Бывает, конечно, иначе. Но этот бордель спрятался в городских трущобах.

На Флору сразу же обратили внимание мужчины, курившие недалеко от входа, живо говоря между собой о чем-то на не понятном языке.

Она вошла в одноэтажное квадратное здание, где её встретили двое охранников.

– У меня встреча с господином Ковальским.

– А во сколько у вас встреча с ним, дамочка? – серьёзно спросил один из охранников.

– Не знаю… Он мне сказал по телефону, что могу просто к нему зайти… Я по работе… Понимаете меня?… – Флора осторожно исподлобья посмотрела на одного из горилл. У неё выраженный французский акцент, и поэтому, когда чувствовала, что её не понимают, пыталась говорить медленно и внятно.

– Тебя, девочка, сложно понять. Короче, приходи завтра утром.

Флора теперь уже поняла, что шанс трудоустройства на сегодня отпал. Она покорно опустила голову, кивнув при этом.

В немецких борделях работа регламентирована, как на обычных предприятиях и фирмах. Особые отделы городских ратуш стараются контролировать работу заведения в рамках закона. Но публичными домами управляют люди со своими слабостями. И к вечеру управляющий может быть выпившим в хлам. Или ещё хуже – накаченным всякой гадостью…

Но Флора о таких нюансах только догадывалась – у неё не было опыта работу на немецком рынке удовольствия. Её опыт ограничивался территорией Франции. Она стояла у входа уже на улице и не могла сдвинуться с места. В её голове вертелась теперь только одна мысль – куда податься? В ночлежку для бездомных идти – рассмеются там на неё. На вокзале будут проблемы с полицией. «Хотя… – она вспомнила рассказ одной знакомой про миссию милосердия, – попробую. Главное продержаться до утра».

Флора пришла в себя и услышала, что парни возле входа пытались с ней заговорить. Она, так и ничего не ответив им, сделала первые шаги и тронулась по направлению обратно на вокзал.

Глава 4

Время уже приближалась к полуночи. Флора стояла перед дверями «Миссии милосердия» рядом с вокзалом. Эта христианская организация даёт приют на короткое время, тем, кто остался на улице. На звонок отозвались лишь спустя несколько минут. Двери здания открылись, и во двор вышел мужчина средних лет. Он приблизился к дверям калитки и спросил через металлический забор посетительницу:

– Добрый вечер. Вы что-то хотели?

– Да… Мне нужна ваша помощь. Мне негде переночевать. На улице очень холодно. Можно у вас провести время до утра? С первыми же лучами я покину ваш дом… Пожалуйста…

– У вас есть билет?

Неожиданный вопрос удивил Флору:

– А… какой ещё билет?…

Мужчина удивился не меньше странной девушки.

– Ну… билет на поезд.

– А что, нужен билет на поезд?

– Да. Наша миссия прикреплена к вокзалу. Мы даём кров тем, кто не может ждать своего поезда или автобуса в силу причин здоровья или иных внешних воздействий.

Флора чуть опустила голову, пробормотав:

– Все ясно. Простите за беспокойство.

– Это вы простите меня. Но, к сожалению, у нас такие правила. Я должен внести в журнал данные билета посетителя. Но в другой части города есть дочернее наше заведение, там могут вас принять. Хотите, я туда позвоню и предупрежу о вас?

Флоре стало стыдно признаться мужчине, что она осталась абсолютно с пустым карманом, к тому же в такое время суток уже можно перемещаться только на такси.

– Нет. И все же спасибо вам.

Флоре не захотелось видеть глаза сожаления незнакомого человека, она резко обернулась и зашагала в направлении вокзала.

Мягкая немецкая зима иногда даёт сбои, как это было сегодня с приходом неожиданных холодов. И так, что застает всех врасплох. Люди ещё не свыклись с мыслью, что уже зима. Просто обычный декабрь здесь часто с плюсовыми температурами.

Флора жалела, что на ней не простой пуховик, с вязаной шапкой на голове. Она когда-то совсем не обращала внимания на холода, так же легко и соблазнительно одетая, стоя недалеко от остановок и заманивая клиентов. Во Франции приходилось работать на улице…

Она вспоминала теперь те минувшие сложные дни и не обратила внимания, как её окружили трое незнакомых парней. Они смеялись над ней и что-то на ужасном английском пытались ей сказать.

– Я вас не понимаю, – сказала она на английском темнокожим совсем ещё молодым парням.

Услышав её нежный напуганный голос, те будто возбудились и пошли на полный контакт – начали дёргать её за рукава, обнимать за талию.

– Секс хочу. Секс! – начал один из них жёстким голосом.

– Пойдём туда. Туда. Быстро! Тебе понравится, – другой теперь стал тащить её в сторону.

– Помогите! Кто-нибудь! – едва успела прокричать потенциальная жертва бесплатных утех, как кто-то из них схватил её за горло.

Она не могла теперь практически дышать, жалея, что не пришлось ей сломаться. Тем более была уже наслышана, что беженцы могут после изнасилования убить свою жертву.

– Эй! Алло! – раздался чей-то голос чуть вдали. – Отпустите девушку!

Голос прозвучал из-за её спины. Кисть парня разжалась на её тонкой длинной шее, и она жадно глотнула воздух, чуть согнувшись вперед. Она хотела повернуться на голос, но её пока удерживали с силой за руки.

Незнакомец заговорил с ними на непонятном ей языке. Но те явно его не поняли, тогда перешёл на английский:

– Вас что пристрелить тут как собак?!

Те оставили девушку и быстро убежали прочь. Она повернулась и увидела в десятке шагов от себя худощавого молодого человека в тёмном лёгком костюме. Тот что-то начал прятать за пиджак. Флора это не увидела, но поняла, что скорее всего парень вооружён.

– С вами все в порядке? Вас не ранили? – прозвучала немецкая речь.

– Не ранили?… – обескураженно взглянула она на молодого человека, руками ощупывая себя. – А почему?…

– Что почему?

– Я должна быть раненой?…

– Я не знаю, поэтому и спрашиваю, – тот с широкой, но доброй улыбкой приблизился к девушке.

– Вроде нет… А что?…

– Они обычно приставляют нож к груди или шее. И острие может на некоторую глубину войти в тело. Жертва от шока не чувствует это.

От этих слов Флора поистине напугалась. Она расстегнула верхние пуговицы своего пальто, раздвинула шарф и под скудный свет отдалённой лампы стала разглядывать свою шею.

Незнакомец обошёл её, пристально разглядывая:

– Нет. Все в порядке. Вроде вы целы.

– Спасибо, вы меня успокоили, – Флора попыталась успокоить возбуждённое дыхание.

– Вам повезло.

– Повезло, что вы рядом оказались?

Тот ухмыльнулся и немного в сторону ответил:

– В этом тоже.

– Здесь что, часто так на женщин нападают?

– На соблазнительных девушек, да, – улыбнулся парень чуть с нахальным выражением лица.

Флора осознала свою ситуацию и опустила голову, ничего не ответив ему. Потом подняла голову и осмотрелась вокруг:

– А они больше не вернуться?

– Они – точно нет. Но вот другие…

– Я не думала, что Берлин – такой опасный город…

– Стал таким совсем недавно, – перебил её парень. – Может вас проводить?… Вам куда?…

– Вы вежливый парень. Говорите со мной на «Вы»…

– Мы же незнакомы, поэтому лучше на «Вы». Так вам куда девушка?

– Мне… Я не знаю… На вокзал, наверное… – замешкалась девушка.

– Значит нам туда, – зашагал парень.

Флора последовала за ним, чуть спотыкаясь на высоких каблуках.

– Вы куда-то собираетесь уехать? Извините, что спрашиваю?

– А что, вы можете меня и подвести? – попыталась отшутиться Флора.

Парень не останавливаясь, повернулся к ней и серьезно ответил:

– Если надо, то могу и подвезти.

– Только что-то я не вижу вашу машину.

– А вы думаете, что я так по-летнему одетый вышел по ночному городу прогуляться?

– Да. Вы правы. Что-то с вами не так, – едва выжила она на лице улыбку.

– Со мною все нормально. Моя машина осталась позади нас.

– Простите, что я вас вынудила проводить меня. И… Наверное, отвлекла от ваших дел…

– Вы меня не вынудили. Я сам вызвался вас проводить. В одном вы правы…

– И в чем?

– Я действительно при делах, то есть на работе.

– Тогда может вам вернуться обратно?

– Я все же провожу вас до вокзала.

– До самого вокзала?

– До самого…

– Тогда мне надо будет вас отблагодарить.

– Не откажусь от чашечки кофе, – улыбнулся незнакомец.

– Чашечки кофе… – неуверенно пробормотала она.

– Да. Тем более что там, на вокзале, отличное кофе предлагают.

– А… Ясно. В таком случая я буду вынуждена признаться вам… – она остановилась и повернулась на молодого и весьма симпатичного парня. – Я не смогу вас угостить ничем.

– У вас нет денег?

– А я выгляжу девушкой, у которой не могут не быть деньги? – Флора подправила свои длинные волосы тонкими пальцами с красным маникюром на длинных ухоженных ногтях.

– Я не хотел вас обидеть, простите, – парень обронил голову в сторону.

– Прощаю, но это не спасёт моё положение.

– Спасёт. Ещё как спасёт! – развеселился парень. – Я вас угощу кофе.

– Вы очень щедры! – Флора зашагала дальше.

Пока они говорили о погоде, точнее жаловались на неё, чуть вдали показались огни вокзала. Вскоре начали им на встречу попадаться люди. Те разглядывали странную парочку с интересом.

– Раз уж мы о погоде… Вам не холодно в одном пиджаке?

Незнакомец словно почувствовал холод от напоминания и стал приподнимать ворот пиджака, закрывая открытую грудь.

– Да. Прохладно. Стало…

– Давайте я вам дам мой шарф.

– А вы тогда как? Ведь вы тоже одеты легко. Не по сезону…

– У меня длиннющий шарф. А давайте… – девушка хитрым взглядом покосилась на парня.

– Судя по вашему взгляду, у вас есть идея.

– Да. Попробуем так.

Она освободилась от нескольких петель вязанного красного шарфа и протянула один конец парню.

– Давайте вместе укроемся этим шарфом.

Теперь они шагали, почти прикасаясь плечами, связанные через шеи одним тёплым шарфом.

– По-моему самый важный элемент зимней одежды – это все же шарф, – уже не напряжённым голосом заключил парень.

– Ещё бы. По шее идут толстые сосуды с кровью. Открытая шея теряет так много тепла.

– Ого, вы разбираетесь в анатомии. Наверное, вы медик?

– Да. Вы догадливый. Я медсестра, – стеснительно начала уводить взгляд она.

– Лучше профессии для женщины не придумать. Ну, вот мы и дошли, наконец. По-моему я уже ощущаю запах кофе. А вы?

– У вас хорошее обоняние. Наверное, из-за вашего горбатого носа. Простите… – девушка залилась лёгким смехом.

Тот ничего не ответил, а с улыбкой открыл двери, пропустив её первой в зал здания.

Через некоторое время необычная пара заняла место в одном из множеств кафе гигантского вокзала столицы Германии.

Несмотря на поздний час, вокзал был полон народа. Шум и гул от людских разговоров, смеха, криков стоял почти как днём.

Парень выбрал дорогое кафе, где нет самообслуживания. Они сидели за круглым столом и рассматривали меню.

– Вы хотите поесть что-либо? Перекусить слегка?…

– Нет. Я не голодна, – выронила небрежно Флора, продолжая внимательно разглядывать колоритные картинки с блюдами в карте меню.

Но парень не поверил ей. Он уже уловил её взгляд, как она смотрела на девушку из соседнего столика, которая аппетитно поглощала спагетти с сыром.

– А я проголодался. Хочу себе заказать что-нибудь поесть. Но у меня есть просьба к вам…

– Просьба?…

– Составьте мне компанию, прошу вас, одному есть как-то неловко что ли…

– Хорошо. Я и так ваша должница. Не хватало мне отказать вам в просьбе.

– Благодарю. Что бы вы хотели поесть?

Она задумалась и стала оглядываться на другие столики, за которыми люди со счастливыми лицами наслаждались итальянской кухней.

– Вы знаете, я, пожалуй, покушаю то, что вы себе закажите. И так будет лучше.

– Отлично. Отличное решение. А почему лучше?

– Я гостья в этом городе, и вы меня пригласили в кафе. Я вас впервые вижу. Мы незнакомы. И мне неудобно будет думать, не сильно ли отяготила я вас финансово своим заказом, – она посмотрела на задумчивого парня.

– Вы рассуждаете умно.

Незнакомец подозвал официанта и сделал заказ так привычно и быстро, будто завсегдатай здешних закусочных.

– Раз уж мы сидим за одним столом, может, нам представиться друг другу? Тем более что вас смущает тот факт, что мы до сих пор незнакомы, – наконец решился он.

– Уважаю решительные поступки!.. – улыбнулась девушка.

– Мужчины представляются первыми? – глуповато посмотрел она на нее.

– Да.

– Меня зовут Карим, – он чуть привстал со стула и потянул ей руку.

– Я Флора.

– Красивое имя для девушки.

– Вы так считаете?

– Да. Ведь ваше имя означает цветок.

– Да… Это так. Думаю, раз уж мы знакомы, тогда не стоит уже на Вы нам общаться.

– Ты мудрая девушка. И мне кажется, что тебе нелегко было в жизни…

– Сейчас тоже нелегко, – она спрятала свои глаза от беглого взгляда Карима. – А твоё имя арабское. Ведь так? – Флора хотела поменять тему разговора.

– Да. Арабское имя. И я сам араб, – он улыбнулся.

– Но ты совсем не похож на восточного человека. Разве что только нос…

– Ты так хорошо знаешь арабов?

– Да. Ведь я же француженка. Я из Франции. У нас очень много…

– Я знаю. Боже. А я все гадал по твоему акценту, откуда же ты… – Карим с улыбкой на лице тряхнул головой. – Да. Флора. Я действительно араб.

– А откуда ты? Твой немецкий без акцента. Ты родился здесь?

– Нет. Я родился и вырос в Египте.

– Так ты египтянин, а не араб!.. – весело воскликнула девушка.

– Хм. Пусть будет так, – Карим снова улыбнулся.

То, что девушка удивилась, узнав от него его происхождение, ничуть не смутило Карима. Он привык уже к тому, что ему порою не верят в его национальность. Глядя на его светлые каштановые волосы, белоснежную кожу и светло-зеленные больше глаза подумаешь о нордическом типе лица. Карим был действительно красивым человеком. Только худощавость и нежные очертания лица портили полноту ощущения мужской красоты.

Карим тайком наблюдал, с каким аппетитом она поглощает еду, стараясь не отвлекать её разговорами. Ему, очевидно, хотелось больше узнать о ней. Она была красивой девушкой, но явно переборщила на лице с тональным кремом.

Флора со своей стороны чувствовала живой интерес к своей персоне от нового знакомого, но продолжала утолять свой голод вкусной средиземноморской кухней. Довершая еду на своей тарелке, она повернула голову к большим настенным часам. Время подходило к утру. Возможно, на улице уже светлеет…

– Ты спешишь куда-то? Я так и не спросил, куда ты едешь? Обратно во Францию?

Девушка сжалась, чуть увела глаза от парня, поводив вилкой по пустой тарелке.

– Да. Но я должна ещё подумать. Одна…

– Одна… Ты намекаешь на расставание?

– Да… Нет. Ещё рано.

– Хорошо. Ты хоть предупреди, когда мне попрощаться с тобой.

Она ничего не ответила. Только печально кивнула головой. Кариму стало не по себе от неуклюжей ситуации.

– Тебе нравятся анекдоты? Ну… весёлые истории?

– Да, – вновь оживилась девушка. – Только я не знаю анекдотов. Много слышала, но почему то в голове не один не задержался…

– Это нормально. Я от многих женщин слышал подобное. Но признаться честно, я тоже с трудом их вспоминаю, – он улыбнулся и чмокнул, видно что-то смешное вспомнив. – Послушай, мне тут вспомнился один анекдот, причём уместный. По теме… Ну, про этот вокзал.

– Про Берлинский вокзал?

– Да!

– Уже интересно! – она села удобнее на мягком стуле, устремив взгляд к своему собеседнику.

– Один еврей сошёл с поезда… на вокзале в Берлине и спросил у первого встречного немца: «Скажите, как вы относитесь к евреям?» – «О, это такие умные, талантливые люди!» Еврей не дослушал и обратился к другому немцу с тем же вопросом. Тот ответил: «Это самый светлый народ. Мы так виноваты перед ним за Вторую мировую войну!» Еврей подошёл к третьему немцу: «А вы как относитесь к евреям?» – «Пархатые жиды! Они захватили всю власть и все деньги! Как я их ненавижу!» – «Я смотрю, вы честный человек. Посторожите, пожалуйста, мой чемодан».

Флора не сразу поняла шутки, но через секунду залилась в громкий смех, то ли уловив смысл анекдота, то ли от смешной физиономии парня.

Карим продолжал развлекать девушку, словно ему понравился её милый и чем-то детский смех.

Время теперь шло стремительно. Через стеклянные стены вокзала начали пробиваться в здание первые лучи солнца. Флоре стало чуть тревожнее от наступающего утра. Ей скоро предстоит устраиваться на работу и начать новую жизнь. Но так не хотелось расставаться со своим новым знакомым…

Неожиданно зазвенел телефон Карима. Он прервал свой рассказ и ответил:

– …Да шеф. Я недалеко. Решил подкрепиться. Скоро подойду.

Он выключил телефон и чуть с грустью посмотрел на девушку:

– Мне пора, Флора. Мне было с тобой очень приятно провести… ночь. Не помню, когда мне было так хорошо… на душе. Но мне надо идти. Хотел спросить у тебя твой телефонный номер. Может когда-нибудь получится нам вновь встретиться…