Читать книгу: «Действительность. Том 3»

Действительность трансцендентальнаяЭксперименты осмысления

Предисловие

Моя фантазия, под крыльями которой, распласталась бескрайними долинами, и прозрачными океанами, природа, с её безднами, и запредельными перспективами, с её глубинами, и высями, скрывающими тайны в своём чреве, - парит, словно белокрылая птица…, такая свободная, и такая сверхчувственная! Здесь, моё вдохновение, обретает свою, самую высшую точку бытия, – апофеоз жизненности!

Но пор ой, эта «птица» падает на землю, и превратившись в «жука», начинает прорывать норы, в чреве мира. Она ищет здесь, нечто ценное, – ценное, только для себя. И находя, это нечто ценное, словно тот «скарабей», что всегда катит перед собой, свою ценность, и всегда оберегает, и борется за неё…, не обращая никакого внимания, на оценку своего добра, сторонними оценщиками всего. Ибо она, всегда знает, что то , что является ценным, для одного, не всегда является ценным - для другого…, и даже, как правило, не является таковым.

На самом деле, по-настоящему, мой р азум стремиться только к одному, - к догадке. И если из десятка моих догадок, хотя бы одна впоследствии, обретёт в умах созерцателей, и строителей истин, аподиктическую, или ассерторическую достоверность…, или обнаружит её в прошлом, - я не стану с этим спорить. Ибо, в таком случае, мои догадки, также приобретают некую полезность, и для других. Хотя, по большому счёту, в этом нет никакой необходимости.

Ведь, если вдуматься глубоко, почему собственно, мы считаем ц енностью, лишь то, что доказано, что нашло своё подтверждение, в догматических постулатах серьёзных железобетонных умозаключений? Почему нам нужна - непременно истина? Почему, мы ценим меньше, сам факт прозрения, догадки, сам факт полёта собственного вдохновения? Почему мы ставим на второе место, - тонкие, не затвердевшие в наших головах, живые субстанции умозрения…, «сверхлёгкие бабочки-однодневки»? Почему мы ставим на первое место, превратившиеся в мёртвые статуи, и выставленные в гробницах истории, фолианты? Почему мы так хотим непременно определённости, твёрдости, и незыблемости истины? - Мы тянемся к вечности? Но почему, мы так желаем вечности? Разве она, не противоречит нашей жизненности…, такой неопределённой, и бесконечно сменяющейся…, такой гибкой, и уязвимой…, такой мимолётной, - но единственно существующей в своей гармонии. Не эта ли мимолётность, должна представлять единственную ценность, для нашей личности? - Ценность скоротечного мига жизни…, - что, может быт, ещё важнее, для нашего тела, и нашего духа?! Ведь, на самом деле, именно к этой ценности, всегда должна стремиться наша душа.

Страх – многолик... И один из его ликов, есть страх перед неопределённостью, перед зыбкостью почвы под ногами…, страх - перед непредсказуемым будущим…, страх перед забвением, и смертью, наконец…! Как чего-то, окончательного в вечности…, Смерти, которой, (и в этом правы индуистские мыслители), на самом деле, - не существует…, так-как, не может существовать, по самому сакральному существу этой жизни. Ибо, если мы проходим этот путь, здесь, и сейчас, то мы проходили его всегда, - бессчётное число раз…, (для вечности, число не имеет никакого значения). Существуй здесь, смерть, и полное забвение, и мы, со всем нашим миром, давным-давно растворились бы в нём, словно в «Царской водке», не оставив и следа…

Если что-то, и уходит из этого мира, то оно непременно должно возвращаться. Такова архаическая динамика этого мироздания. И никакая иная, ему – не подойдёт.

И как бы, там ни было, как бы мы не были уверенны в достоверности, и незыблемости того, или иного предмета мироздания, включая и само мироздание…, всё и вся, в конце концов – относительно, и нет ничего по-настоящему твёрдого, и абсолютного, в этом мире. (и в этом правы Агностики). Ибо, в нём, - действительно существует вечность. Но, не та вечность, которая рисуется нашим воспалённым страхом, воображением…, но вечность - совершенно иного, противоположного плана. И эта вечность, предполагает уход, и возвращение…, она - не существует, вне волна-импульсной природы сакрального бытия. И всякая «бабочка-однодневка», на самом деле, являет собой - квинтэссенцию этой вечности.

И вот, что ещё. Ты должен всегда знать в своём сердце, что на пути к познанию действительности, ты неминуемо подойдёшь к грани, к некоему обрыву…, и опасайся заглядывать в эту пропасть, если ты не чувствуешь в себе, достаточных на то, сил... Истина мира, - не обрадует тебя, но обязательно огорчит! И это огорчение, даже способно убить тебя! Жизнь, и истина, - находятся на различных, противоположных полюсах бытия…, и им, никогда не ужиться вместе.

Раздел 1

Метафизика резонанса

Ребусы бытия

«Замкнутый круг бытия, и небытия:

Всякое познание, рано, или поздно, упирается в бесконечность...

Бесконечность, так или иначе, экстраполируется в пустоту…,

Где, как парадокс, возникает познание…, трансформирующее эту Великую пустоту, в реальную действительность…, с её ограничительными, согласованными, на определённый разумом, лад, порядками…» П.А.В. Мария Текелински.

Агностическая метанойя

Прежде, хочу предупредить читателя, что, в своём повествовании, я буду без конца возвращаться к одному, и тому же. Но это не тавтология, но способ достижения наиболее возможной ясности, в тех вопросах, которые укрыты непроглядной мглой.

Невозможность осмысления нашим разумом, самой пустоты, как чего-то действительно реального, убеждает нас, в её отсутствии…, по крайней мере, как феномена, для разума. И это, также закономерно, как невозможность осмысления действительности, и её агрегатива – материи, вне пространственно-временного континуума…, а значит, и движения, как такового. Как бы мы не совершенствовались, как бы далеко, и глубоко, не заглядывали в этот мир, нам никогда не удастся обнаружить пустоту абсолютного забвения. Всегда, и всюду, мы будем находить, только действительное…, - нечто, антиподное этой пустоте, с её вне сущностным безвременным забвением. Нам, не дано встретится с пустотой, пока мы являемся частью действительного мира, и пока наш разум воспринимает этот мир, который, сам же, и продуцирует.

Материальность, с её действительностью, – фундамент нашего познания, и квинтэссенция его возможности…, - её плоть, и кровь. И потому, – неисчерпаема, как на пути регресса, так и прогресса, в собственном осмыслении действительности. И там, где обнаружилась бы, пустота полного забвения, где обнаружился бы конец действительности, нашла бы свой конец и мысль, порождающая, как внешнюю, эмпирическую, так и собственную реальность. Пустота, и мысль, - не соприкасающиеся, ни при каких условиях, сферы. Пустота - уничтожает всякое осмысление…, а осмысление, - уничтожает всякую пустоту…

Но, с другой стороны, точно также, как бы мы не заглядывали глубоко, и далеко, нам никогда не отыскать в этом действительном мире, абсолютно простой вещи, абсолютной материальности, - окончательного фундамента всякой существенности этого бытия. Того, что являло бы собой, некую абсолютную материальную реальность в собственной, самой в себе законченности…, и что было бы окончательно незыблемым, абсолютно инертным и неделимым воплощением, этой действительности…, некоей, кардинально и идеально противоположной пустоте, - константой существенности.

Нам, никогда не отыскать настоящей «частицы бога», с её неделимой, абсолютно инертной материальностью в себе…, которая воплощала бы собой, основу, - фундаментальную изначальность действительного бытия, а не очередную разновидность динамики, - лишь очередную модальность движения, и соотношения…, причём, целиком и полностью зависимой от нашего разумения, и осмысления.

Ибо, это всё равно, что проглотить, и переварить самого себя! Или осознать собственное сознание! И нам по определению, не дано столкнуться в этом мире, ни с внешней, ни с собственной законченностью.

Экстраполяция

Способность нашего тела к совершенствованию собственной гармонии, экстраполируется в способность разума к построению, и гармонизации различных цепей мировоззрения…, завязывающихся в алгоритмы между собой, и объединяющихся, в некий «глобальный алгоритм макрокупности» …, обеспечивающий создание синтетического агрегата внешнего мира реальной действительности.

Мир, окружающий нас, именно таков потому, что такова возможность, и способность нашего тела, и нашего разума, сочетать, и сливать в некий синтетический конгломерат, все образы собственных чувств, и синтетических перцепций разумения…, складывать алгоритмы воззрения, в некий слаженный механизм…, гармоничную мозаику, воплощающуюся в многомерную мульти картину мироздания.

Или сказать сложнее: Способность, и возможность нашего тела, и нашего разума синтезировать свои собственные разноплановые «продукты», и олицетворять их, в соразмерно-динамический агрегат действительности, со слаженным взаимоотношением налагающихся друг, на друга, различных констант бытия. Констант, продуцируемых различными «ганглиями» - чувствования, познания, и разумения. Которые проецируются, на «отгрунтованные» им же, своды, и сферы…, - архаические полотна пространственно-временного континуума внешней действительности.

Хотелось бы писать проще. Но в этих областях, делать это, крайне сложно…, а подчас, и невозможно. Мысль - не будет находить своей оболочки, своей наивысшей тонкости, своего истинно законченного олицетворения. Попытки опрощения превратят её, - в засыхающий, и рассыпающийся стебель.

И так, все параметры внешнего мира, как то: размеры, объёмы, массы, субстанциональности, скорости движений, целокупности, и слаженности, абстрагированности, и разделённости…, а также, и все их модуляции, и соотношения, - всё, есть суть функциональная способность разума, выстраивающего внешние конструкции, и агрегаты эмпирического, метафизического, или трансцендентального плана, в соответствии со своими конструктивными, и конститутивными возможностями, и особенностями. И даже те «агрегативы», и взаимодействия, которые, казалось бы, не имеют к нам непосредственного отношения, и не подвластны нашему осмыслению, на самом деле, происходят только в нашем разуме…, в его тончайших, сверх трансцендентальных сферах.

Противомышленности

Оптический обман нашего разума, его ноуменального зеркала, с неопровержимой достоверностью убеждает нас, - в обратном. То есть, в том, что мир внешний, - существует сам по себе, и мы, лишь ощущаем его, созерцаем, и изучаем. Это убеждение, является самой непреодолимой иллюзией нашего разумения. Иллюзией, которая обеспечивает нам надежду, и последовательное стремление всей нашей сущности, в будущее. А по большому счёту, обеспечивает наличие в нас, всякой целесообразности, и существование самой жизни.

Но, как бы ни размышлял на этот счёт, наш «трансцендентный разум», выходящий за пределы всякого возможного опыта, но для разума «феноменально-эмпирического», реальность мира, всегда будет находиться в одном ключе, - в ключе его воззрения, и созерцания, в закономерной последовательности причинно-следственных связей, и соответствующей всему этому, разумности, и логичности. И все размышления трансцендентного плана, как бы ни умаляли они, эту его правоту, для него, - никогда не будут иметь никакого значения. Ибо, они нисколько не опровергают существующей в нём, и для него, - реальности внешней действительности, в алгоритмах его ключа. Ведь, как бы ни был убеждён наш «трансцендентный разум», в абсолютной невозможности фундаментальной действительности - самой по себе…, «феноменально-эмпирический разум», ни на секунду не усомнится, в его абсолютной фундаментальной реальности, в ключах его объективно-эмпирического взгляда.

Феноменально-эмпирическое воззрение говорит: Если мир, и его законы, есть сугубо создание нашего разума, и в сути своей, всецело макроанропос, и более ничего…, то как объяснить ту абсолютную зависимость всего нашего существа, от произвола природы…, от её повсеместной незыблемой доминанты, воплощённой в строгую временную локальную конечность жизни и всепоглощающую, не оставляющую ни одному существу, ни единого шанса на спасение, фатальность. Если мы сами создаём этот мир, почему, мы так зависим от него? Почему мы создаём сами для себя, - «домолов меч»?

С другой стороны, получается, что мы сами, являясь частью этого мира, создаём в своём разуме, и воображении, сами себя? Ведь, в таком случае, даже ощущение нами собственного тела, более того, ощущение собственного мышления, есть наша же иллюзия?

Пусть сама форма нашего мышления, линейность его причинно-следственной последовательности, есть иллюзия, а всякий образ нашего мышления, есть лишь фантом, и на самом деле, мы чувствуем лишь, как энергия выливается из нас, превращаясь во вне, в некие близкие нашей внутренней содержательности, зацикленные в клубок, динамичные, упорядоченные в пространстве, и во времени, формы, - даже если это и так…, то всё равно, что-то ведь, из чего-то выливается? Ведь, само движение, сама динамика, должна на чём-то основываться? Если нет того, что движется, то не может быть, и самого движения. Так полагает наш феноменально-эмпирический разум. Он в этом совершенно уверен, и все сомнения, по этому поводу, воспримет лишь как; либо игру слов, и понятий…; либо, (если серьёзно), как расстройство ума.

И вот, мы подошли к тому, что необходимо спросить себя; Способны ли мы противоречить устоявшейся общей разумности, общему фундаменту архаического сознания, как, впрочем, и своему собственному…, и заявить, что всё начинается, и заканчивается движением. - Движением ниоткуда, и никуда. Движением, в котором нет законченно-сущностных объектов движения, то есть, абсолютно статических субстанций, которые можно было бы определить, как объекты-неделимые, и порождающие, это движение, но которые, сами по себе, были бы абсолютно статичны в себе…, то есть конечно-фундаментальны в своём бытии. (Абсолютная статичность, и бытие, - есть форма противоречия).

Должны ли мы теперь, сказать себе, что, на самом деле, не существует никаких «станций отправления», и «станций прибытия», кроме условных, созданных нашим разумом. И что, на самом деле, не пункты отправления, и назначения, (как некие стоические в себе, точки), создают, и определяют движение…, но само движение, создаёт в нашем воображении, эти пункты отправления, и назначения…, как необходимые, для нашего линейного разумения, для его собственного функционирования, и определения своих собственных границ. Пункты, - глубоко условные, и существующие, только для него, только в рамках его, определённых, условных объёмов, и скоростей…, характерных ему парабол динамики, и в соответствующих им, гипербол, и перспектив.

На движении, как основе мироздания, и в конечном счёте, также не существующей самой по себе, «гиперболе», я остановлюсь чуть позже.

Глава

Воплощённый сбой

Если бы существовала «формула мира», то с моей точки зрения, она могла бы выглядеть так. Хочу отметить, что в этой формуле, мало от классических правил, и архаических понятий математики. Это лишь образ, выраженный математическими символами.

Где (D) – Действительность, t/s – Пространственно-временной континуум. (x/f) – суммарный расширяющийся потенциал «ганглий продуцирования, восприятия, и осмысления разума» …, то есть, общий продукт потенциала эксплицитно-имплицитных органоидов ноумена (субъекта). R – Целокупная производная суммарной динамики ноумена, (субъекта). R1 – Целокупная производная суммарной динамики феномена (объекта). О – Абсолютный баланс природы, - (пустота, как некая точка отсчёта). V – Степень нарушения абсолютного баланса, производящего бесконечно разнообразные формы относительного волнового, и статического характера, (объекты действительности). P – Антигравитация, (сила нарушения, стремления к разбалансированности природы). P1 – Гравитация, (сила стремления вернуть «абсолютный баланс природы», в своё лоно.)

Как отношение R к R1 в одном сегменте, так отношение P к P1 во втором, определяет, не только объектарность, как таковую, не только формы мира действительности, но и саму материальность…, то есть, субстанциональность природы.

Если, условно разделить эту «формулу», горизонтальной линией, ровно пополам, то окажется, что мы, наше существование, будет определятся этой самой линией. На этом «горизонте событий», мы, собственно, и существуем.

Материальность, - чистая динамика, возникающая между полюсами, между их различными потенциалами. Полюса, в свою очередь, формируются в нашем сознании, на основании, этой воспринимаемой динамики…, как необходимые точки, без которых наше разумение, не в силах функционировать…, оно проваливается в бездну, если не может определять трансцендентальные точки отсчёта, какого бы плана объект, не располагался пред ним. И если всякая материальность, есть – объектность, то значит, материальность - есть чистое отношение…, и не существует, сама по себе, как некая самосущная данность.

Предметы, формы реальности, - так называемые объекты, есть, не что иное, как превращённые в образы нашим сознанием, разнообразные формы динамики, и их отношения…, выкладываемые нашим ноуменом, во внешнюю, перспективную, во всех смыслах, направлениях, и плоскостях, действительность…, со всеми её динамическими противостояниями, и противоречиями. Ведь, именно отношение форм динамик, создаёт объектарность, и бесчисленное разнообразие всех, относительно «грубых», и «тонких» форм, этой объектарности…, входящих, в воспринимаемую реальную действительность.

Схематично, насколько возможно, это можно изобразить следующим образом. Верхние линии на рисунке, символизируют абсолютный баланс, - пустоту. Стрелки условны, и выражают лишь потенциальную возможность стремления. Здесь нет нарушения, нет никакого фактического движения, нет объективного стремления, нет реального противостояния…, а значит, не возможна, и никакая оценка. Здесь нет, ни времени, ни пространства, - нет бытия. Здесь всё, и вся, - абсолютно сбалансировано.

Нижняя часть рисунка, символизирует нарушение, - сбой, с последующими разноплановыми завихрениями. Здесь - рождается отношение…, а с ним – время, и пространство, синтезирующиеся нашим разумом, в континуум. (Хотя, изначально, время, и пространство – едины, и распадаются, только благодаря возникновению отношения).

И вслед за этим, возникает «полярность», как необходимое соотношение друг, другу, различных форм динамик, этих «завихряющихся стремлений». В последствии, развивающихся, и воплощающихся в нашей осознанности, в объект, и субъект…, как некие, необходимые условия, для существования бытия нашего сознания…, и отражающейся в нём, реальной действительности.

Отношение RR - Так возникает реальная действительность бытия. Которая, в своей сакральной глубине, есть та же пустота, но с нарушенным балансом…, при котором, становится возможным «сингулярность», возникновение материи, инфляционное расширение, и последующее соотношение, и оценка соизмерений противостоящих разнонаправленных стремлений, и динамик. Благодаря всему этому, собственно, и возникает само бытие, с его вечным движением.

Бытие, - лишь, как нечто противно направленное в себе…, нечто сталкивающееся..., и, на самом деле, потому лишь «положительное», что имеет в самом себе, возможность идентифицирования, и оценки. Оценки, всегда основывающейся, на противном движении, и столкновении…, а попросту говоря, - соотношении.

В линейной транскрипции нашего осмысления, с его хронологическим, и архитектоническим последовательным смыслом, условно говоря, возникает сначала, «нарушение», - некий «сбой» …, за ним «полюсность», и как следствие - «полярность». А вслед за этим, и всякое потенциальное, и реальное бытие существенного, - бытие действительного, с его стремлениями, движениями, и всевозможными потенциальными оценками.

И по большому счёту, именно здесь рождается гравитация, и антигравитация…, центростремительные, и центробежные силы, как таковые. А вместе с тем, и понятия энтропии, и экстропии, и соответствующие им, положения…, в которых, наш разум выстраивает свои порядки, и беспорядки…, создавая замкнутые системы, со своими, определёнными им же, разумом, соотношениями, и конгломеративными свойствами, и характеристиками.

Надо отметить, что эти понятия, как и всякие иные понятия, также глубоко антропогенны…, и в сути своей, для самой природы, не несут ни положительного, ни отрицательного подтекста…, а представляют собой, лишь физико-математическую константу бытия…, то есть, лишь константу заинтересованного в своих умозаключениях, разума…, для которого, порядок, предпочтительнее беспорядка. (Порядок, в его представлении порядка).

Глубинная субстанциональность материи, при всей кажущейся фундаментальности, на самом деле, не имеет в себе ничего, кроме движения, упорядоченного в определённые константы…, направленные на определённую последовательность, и превращающиеся, в своей целокупности, в действительность, выстраиваемой нашим осмыслением, на определённый лад. Движения, экстраполированного нашим разумом, - в систему, в алгоритм, в определённый порядок соотношения, (чем собственно и создаётся сама предметность сущего).

Порядок, который, на самом деле, рождается и формируется только в нашем разуме. Порядок, начинающийся и заканчивающийся только здесь, и не существующий нигде более. Порядок, в котором расчленяется, объединяется, форматируется, обозначается, регламентируется, и, в конце концов, оценивается всё, и вся. Порядок движения, и сношения, воплощающийся в нашем эмпирическом воззрении, в нечто сущностное…, в опыт, с его объектами, и предметами созерцания, и воззрения. И, как выясняется, в саму материальность, со всеми её фундаментальными признаками характерной субстанциональности. Той характерной субстанциональности, которая воплощается в нашем рассудке, во всякую непроницаемость, твёрдость, текучесть, и т. п. Характерной субстанциональности, при которой, благодаря образующемуся отношению в нашем рассудке, на основе его собственных внутренних совокупных динамических движений, и определённых алгоритмов, происходит очерчивание границ, всякое наложение, и противопоставление в замкнутых системах созерцаемого мира.

Так, и никак иначе, всё, и вся превращается в объекты. Объекты, которые далее, уже на поле собственной глобальной перспективной обзорности разума, располагаются в определённом порядке, и приводятся, в уже более широком масштабе перспектив его созерцания, к отношению между собой. Наш разум суммирует, и целокупирует всё, что так, или иначе попадает в его поле зрения…, и превращает эту «целокупность», в синтез, - в феномен реальной действительности.

То есть, сначала превращает простые локальные движения, с их алгоритмами, и образующимися системами, в нечто захватывающее на себе, взгляд, - в вещи отличимые от пустого эфира, в объекты в пространстве, и времени, с чётко отчерченными границами…, и затем, сопоставляя, соизмеряя и выстраивая линии перспективной последовательности, линии сочетаемости, и рисуя схемы, на поле пространственно-временного континуума, (словно на отгрунтованном полотне), создаёт сложную действительность. - Феномен реальности…, который, есть ни что иное, как совокупная синтетическая относительность этих порядков, суммированных, и воплощённых в объекты, и предметы созерцания…, слитых, на следующем масштабном уровне, в некую целокупность бытия, - «Макрокинез» (Придуманный мною термин). Как некий сбалансированный синтез, всех совокупных движений, и их соотношений, объективированный нашим разумением, этим «синтезатором», в феномен реальной действительности, (а по сути, в тот же объект, но иного масштаба).

Теперь проще. Итак, как могла бы возникнуть возможность реальной действительности, для нашего воззрения, в свете чистой физики взаимодействия. Определённая Упорядоченность внешних движений, резонирующая, с упорядоченностью электрохимических процессов, в нашем мозге, создаёт отношение, которое воплощается во внешнюю реальную действительность.

А, по большому счёту, упорядоченность устоявшихся, и затвердевших апперцепций, и дефиниций разумения, (очевидностей феноменального, и трансцендентального), и тонких апперцепций, и дефиниций ноуменального, различных масштабированных во времени, и пространстве, идей, находящихся в одном, и том же разуме, и взаимодействующих друг, с другом.

То есть, простое отношение устоявшихся апперцепций, с не устоявшимися гипостазирующими апперцепциями нашего же, сознания. И именно это их, взаимоотношение, и взаимодействие, формирует, как локальную, так и всю глобальную реальную действительность бытия.

Далее. Движение, в чисто физическом смысле, воплощает собой отношение времени - к пространству. Пространственно – временной континуум, продуцируемый нашим разумом, в своём синтезе, воплощается во внешние материальные объекты, и создаёт всевозможные отношения бытия. То есть, как всякий материальный объект, есть лишь отношение локальной точки пространства - к времени, в котором внутренние движения, и соотношение различных динамик, упорядочена на определённый лад соответствия, порождая в нашем рассудке, критерии, и оценки, (ведь именно это отношение - провоцирует воплощение объектов, которые, сами в себе, не несут ничего, кроме чистой динамики), так и вся целокупная действительная реальность, есть лишь соотношение пространства – к времени, в наиболее широком масштабе полей динамик, и форм движения материальных субстанций, и объектов…, образующее, в определённых областях нашего разума, некий образ «синтетического Макрокинеза»…, и следующего за этим, необходимого чувства целокупного бытия реальной действительности.

Далее. Градация движений, палитра всех его взаимодействий – намного обширнее, чем это мог бы представить себе, самый глубокий, и функциональный разум. Наш разум уверен, и его невозможно переубедить в том, что в реальности существует, с одной стороны, нечто абсолютно инертное, само в себе сущностное…, и с другой - его движение. Нечто, - что есть…, - и его динамика. Он, совершенно чётко делит мир на вещь, - на то, что существует фундаментально, и его течение. И его затруднение здесь, зиждется на практической невозможности осмысления им, - что есть, на самом деле, материя...? Что может представлять собой, в сущности, эта инертная, с его точки зрения, субстанциональность. Что есть, самая сокровенная, сакральная, самая глубинная суть, этого статического, в его представлении, вещества. Ему очень трудно осмыслить, что материя, её субстанциональность, как и всякая воплощённая предметность, есть лишь отношение пространства к времени, отчерченное границами нашим ноуменом, в точках созерцания…, и превращённое в континуум…, где само движение, для масштаба определённых точек, - упускается нашим сознанием, из виду. Ему крайне трудно осознать, что всякая материальная субстанциональность, какой бы она не казалась нам фундаментально-сущностной, и идеально инертной, есть лишь отношение, - чистое движение, – форма динамики определённой частоты, и формы волны…, - лишь сконцентрированная, в определённой точке пространства, и времени, нашим разумом. Где определённая частота, и длина волны, - превращённая нашим сознанием, в энергию, и импульс, замкнутых в определённую систему, образуют нечто объектно-сущностное, - некий «пучок», имеющий уже свои, отличные от первоначальных критериев, чисто временного качества. Критерии, несущие в себе теперь, не только чисто динамические, но и сущностно-материальные, пространственные аспекты бытия.

Для нашего критического разума, почти невозможно осознание того, что вся наша действительность, несущая в себе, бесконечно разнообразные формы этих движений, есть лишь совокупная относительность, экстраполированная нашим разумом, в реальную действительность, - в бытие, с критериями пространственного (траектории), и с критериями временного (скорости). Где всё, и вся зиждется, лишь на соотношении Энергии, и импульса, (нечто сущностное) - с Частотой, и длинной волны, (нечто движущееся, информативное). Что, по большому счёту, отделяется, и определяется, лишь масштабом нашего воззрения, и нашего воображения. Ибо, копни глубже, и всякое «нечто сущностное», превращается в «нечто лишь движущееся…, а по, ещё более глубинной сути, нечто информативное».

То есть, всякая обозначенная нами, как «энергия, и импульс», (частица), в глубине своей, не содержит, и не может содержать, ничего фундаментально сущностного, как только частоту, и длину волны, - лишь сконцентрированную нашим разумением, в определённой точке, создаваемого им же, пространственно-временного континуума.

В силах ли мы, поставить под сомнение то, что в действительности существует нечто, что движется, а значит нечто – фундаментально сущностное? Нечто, что не являлось бы, в самом себе, чистой динамикой, (только лишь, тем отношением пространства, к времени) …, но, что являло бы собой, окончательную материальность…, абсолютно простую, и не делимую в своей субстанциональности…, а главное, абсолютно инертную, лишённую всякой динамики, в сакральной своей сути, окончательно стабильную фундаментальность. То, что не являло бы собой, в силу сути самого движения, лишь отношением…, только, чем-то, что лишь – отражается…. Но было бы, конечной точкой мира, и бытия.

И хотя, весь научный мир, именно к этому стремится…, но найди он, эту «частицу бога» в действительности, и мир - исчезнет, провалившись в собственную конечность, словно в «чёрную дыру». И я об этом, уже упоминал. Ведь, для нашего разума, с его миром действительности, окончательная определённость, обозначающая некую законченность, на каком пути, она бы не обнаружилась, в регрессивном ли векторе умозрения, или в прогрессивном, неминуемо, и необходимо приведёт его к концу. Там, где закончится всякая условность, закончится и этот мир. Но, самый интересный парадокс, даже не в этом.

Но вот в чём, собственно, главный парадокс. Динамика, как таковая, также не может быть сущностной в себе. Ибо она, есть лишь отношение величин…, таких же условностей, создаваемых нашим разумением. Само движение, абсолютно точно, является фикцией нашего воззрения, - иллюзией, в самой своей сокровенной сути. Движение, есть главная условность нашего бытия. Ведь, все его параметры, всё, на чём оно зиждется, как то: скорость, траектория, и сама определённость, не могут быть абсолютными в себе, как только лишь, по - отношению.

Только отражаясь в нашем оценочном разуме, как некое соотношение к динамике нашего собственного обмена веществ, к форме внутренних трансформаций нашего имманентного органоида, - целокупному метаболизму. И если само движение, и существует в мире, - то только как отношение, и никогда, как сама данность. Мир, сам по себе, - не имеет, даже своего собственного движения, не имеет собственной динамики…, ибо, не имеет никаких собственных абсолютных критериев этой динамики. В глубине своей, он - есть застывшее стремление, воплощённое в вечное напряжение. Стремление, - к своему недосягаемому абсолютному балансу.

Его глубинная суть, есть - сакраментальная нейтральность. И в этом смысле, сама Вселенная, необходимо статична, в свой сакральной сути. Как бы не рассуждали, о её расширении, и ускорении этого расширения. И её статичность, есть основа временной вечности, так же, как её динамичность в нашем сознании, и наших оценках, есть основа пространственной бесконечности.

Итак, из чистой условности, за счёт лишь упорядочивания на определенный лад, разнополярных, и разнонаправленных движений, чистое отношение - материализуется, превращаясь в разнообразный мир действительности.

И в связи с вышесказанным, сам собой возникает вопрос: Если мир в себе, есть лишь динамика, и более ничего…, а динамика, есть лишь отношение выводимых нами, критериев…, которые, в свою очередь, есть лишь апперцепции, и дефиниции оценочного разумения…, и из чего следует, что динамика, как таковая, не существует сама по себе, но лишь только, как отношение…, то чем он, - мир действительности, мог бы быть, в своей самой сокровенной сути? Чем он, мог бы быть, сам по себе? = Только проблематическим парадоксом, и более ничем.

Производная перспектива

Мир – существующий сам по себе, и лишь открываемый нашим разумом, во всей своей красоте, - тайна, лежащая за каждым углом. Существование законов мира, его латентных тайн, на границе разумения, вечно ждущих своего открытия. - В чём здесь секрет, почему мы, так уверенны в том, что мир уже существует…, и мы, лишь исследуем его, совершая поражающие воображение, открытия? Как понять, ту неоспоримую закономерность последовательности, присущую всяким открытиям? Как объяснить, ту твёрдую привязанность действительного открытия, к положению, уже существующих вещей? Как объяснить открытия мира, и их законов, так гармонично вплетающихся в общую «косу мироздания», и составляющих со всем уже существующим, гармонию общей «мозаики Макрокинеза».

Вопрос - крайне сложный. И здесь, у меня есть, одно любопытное соображение. Насколько, оно удовлетворит, пытливый разум читателя, я не знаю. Но, как мне кажется, все наши открытия, потому, и являются таковыми, и потому и, вплетаются так гармонично, в общую «косу мироздания», что следуют строго вектору устоявшейся динамики нашего архаического мышления, и не выходят за рамки общего «луча нашего мировоззрения» …, за рамки полей, высвечиваемых из пустоты, секторов человеческой осознанности. И весь наш мир, благодаря этому «лучу», в силу его векторности, и поле расширенности, во всех своих формах, и движениях, олицетворяет источник этого «луча», и его направленность. А также, несёт в себе, всю его широкую внутреннюю «генетику», связанную, как с простыми механизмами грубых форм метаболизма нашего тела, так и с формами тонких мыслительных агрегатов, выделяемых, при этом метаболизме. Попробую несколько проще.

Представьте себе наше воззрение, и мышление, в виде некоего направленного луча света, в абсолютно тёмном пространстве инертной, и нейтральной пустоты мира. Который, словно через линзу прицела, направляется, через всё, уже открытое ранее, и утвердившееся в нашем сознании. «Луч нашего мышления», - направленный через призму уже существующего, через «призму спрессованного, затвердевшего алмаза наследия всей реальной действительности».

Этот «луч», проходя через зеркальную систему уже открытых (созданных) законов, и положений вещей, будет иметь, определённое направление перспективы возможного опыта осмысления, в пространстве, и времени. И будет выхватывать из темноты, только то, что будет выпадать на его, и только на его путь высвечивания. И будет выстраивать внешний мир, по лекалам уже существующих, и утверждённых «проектов, и чертежей» исторической осознанности.

Таким образом, формируя феноменальный мир действительности, в нашем эмпирическом воззрении, строго в определённых рамках ассерторически существующего, со строгими направлениями функциональных законов осознанного, и запечатлённого осмысления бытия. И этим, и только этим объясняется, вся подтверждающаяся гармоничность, и последовательность изобретений, и открытий…, благодаря которой, наш разум убеждён, как в истинности, и непоколебимости законов, лежащей перед ним, природы, так и в истинности всех изобретений, и открытий, гармонично вплетающихся в общую «косу мироздания». Или, сказать иначе, гармонично, и красиво дополняющих мозаику архаического миропорядка.

В своей сакраментальной динамике, «луч нашего мировоззрения», подобен всякому лучу. Он, проходя через призму существующего, выхватывает последовательность перспективы, рисует на полотне действительности, фигуры, присущие только этой призме…, и необходимо оставляет в тени то, что лежит вне этого поля высвечиваемости, вне прицела, выставляемого определённым, уже существующим…, а значит, укрепившемся в сознании, и являющимся теперь, для нашего разума, - фундаментально-истинным.

То, что, так, или иначе, противоречит параметрам этого «луча», воспринимается нашим разумом, либо, как не существующее…, либо как заблуждение…, и никак иначе. Ведь то, что не вплетается в общую «косу» существующего мироздания, а тем более, противоречит ему, для нашего разума, однозначно является заблуждением, - ошибкой.

Этот Луч, - не может быть кривым, или прогнутым, он может лишь преломляться. Но, что может заставить преломится «общий луч человеческого воззрения, и осмысления», такой мощный, и основательный?

Те отдельные «лучики», словно солнечные зайчики, в призмах мировоззрений, - мировоззрений личностей учёных, преломляются часто. Но их отклонения, существуют в рамках общего вектора мировоззрения, и не способны отклонять этот общий луч, - «луч коллективного мышления». На это способна была бы, «призма иного исторического воззрения», с совершенно иным порядком выстроенных внутренних зеркал. «Призма», совершенно отличающаяся, по своей внутренней форме агрегатности, гармонии, и динамике.

Либо, принадлежащая некоей «сверх личности», обладающей огромной внутренней энергией, и силой…, то есть, безупречной гармонией, способной перестроить всё, и вся, на свой лад. – Почти невозможное явление!

Сочетание в одном человеке, всех необходимых для того, качеств, такая же редкость, как, к примеру, «Большой взрыв», для Вселенной! И иногда, Гений – являет собой, подобную призму. Только настоящий Гений, способен преломлять «луч общего воззрения». Но даже учёный, не то что обыватель, как правило, поначалу не способен ни видеть, ни слышать то, что высвечивает своим лучом, и создаёт истинный гений. Человек, даже учёного склада ума, часто не желает, а подчас, и не способен воспринимать ничего, что выходит за рамки «общего луча мировоззрения», за рамки общего направления осознанности, за рамки поля сложившегося миропостроения.

И только благодаря общей физиологической генетике человеческого разума, его способности перестраиваться, и мутировать, в заданном направлении, случается чудо. И общее человеческое разумение, под напором гармонии, и силы созданного гением, постепенно начинает видеть, и слышать, в этом новом, возникшем из ничего, и ни откуда, секторе. Постепенно конструируя в своём разуме, и укрепляя, совершенно новую агрегатную полифонию мира…, которая, в свою очередь, порождает, и развивает новую «ганглию сознания», в каждом разуме.

Эта «ганглия», совершенствуясь, и укрепляясь, по общим законам биологии, и физиологии, выстраивает вовне, новую грань мира. Но, всё же всегда, лишь присовокупляя новое мировоззрение, к существующему, словно пристраивая к дому, новую комнату. Эта новая «комната» мироздания, не существовала прежде, ни латентно, ни метафизически, ни запредельно. Её создал гений, и показал миру людей, убедив в её существовании…, а главное, - в её непоколебимой истинности. А разум обывателя, затем, открыл для себя, гармонизировал её, с уже существующим…, синхронизировал с общей упорядоченностью разумения, и адаптировал к феноменальной, эмпирической реальности.

И вот, настроившись на новую волну, почувствовав, и разглядев эту новую «комнату» …, распробовав, до того не съедобную пищу, в этой комнате, человек начинает ею питаться. Всё более, и более расширяя вкусовые качества «нового вкусового пупырышка», - новой «ганглии собственного воззрения». И постепенно, всё человечество, так, или иначе, настраивается на эту новую мировую полифонию. И вот, уже всё мыслящее человечество, воспринимает это новое направление луча осознанности, эту «новую комнату», как нечто само собой разумеющееся, как нечто обыденное, и существующее всегда. И вот уже, смотря через призму этого нового открытия, в окна этой комнаты, видит поле, на котором растут «неизвестные цветы», и где проходят неизвестные ранее тропинки. - Неизвестные, но теперь, вполне вписывающиеся своей агрегативностью, в уже существующие, и укрепившиеся в сознании, агрегаты, и хреоды. Так происходит, иной научный прогресс. Так расширяется наш мир.

Теперь, то же, но в несколько иной аллегории. Наш разум, словно локомотив, несущийся в темноте, высвечивает своим прожектором, только те «станции», и те «населённые пункты», которые могли бы ему попасться на пути. Рельсы – очень веский аргумент, в направлении движения всякого поезда. Ещё более веский аргумент, - инерция. И сколько бы вагонов, ты не прицепил к этому локомотиву, какой разновидности они бы, не были, они всегда должны быть примерно одной формы, габаритов, и агрегатности…, иные - просто не поедут. И это, в определённой степени так. Рельсы же, перед этим локомотивом, за счёт встречающихся на пути станций, могут менять направление. Но локомотив, всегда следует заданному маршруту.

Постройка новых станций, требует необходимости, и производится на пути, уже выстроенной дороги. Но иногда, возникают произвольные, «случайные станции», к которым, уже по факту их возникновения, протягивается железная дорога. Именно «случайные станции», меняют географию общего мировоззрения. И эти «станции», так же строят именно Гении. Они выстраивают их в пустыне, и направляют туда поезд общего воззрения. Но пока Гений, не выстроил «новую станцию», её вовсе не существует. И никто даже представить себе не может возможность существования там, станции.

По большому счёту, наше воззрение, и осмысление мира, это тот поезд, катящийся по выстроенной кем-то, сети железных дорог. Но всякая сеть вынуждена расширятся. Иначе, на чём мог бы базироваться, сам прогресс. И здесь, наш разум выступает в образе «путеукладчика», выкладывающего перед собой дорогу новую, не существующую никогда, и нигде.

Кто осознает, во всей своей глубине, эту аллегорию, тот поймет, что значит, на самом деле, всякое открытие, и что значит – открываемый наукой мир. Тот поймёт, всю неоднозначность, не только мира науки, и её открытий, но и всю неоднозначность самого познания, как некоего вектора, с одной стороны; одного из возможных векторов…, с другой; - единственно возможного вектора, и единственно существующего.

Где мир, и его открытия, на начальном этапе, лишь игра воображения, в определённой направленности, и с определенной дисциплиной, и не более того. Где вся фундаментальная физика, как, впрочем, и всякая другая точная наука, есть воплощённые в формы определённой агрегатности, фантазии, заключённые в поле луча определённого направления, динамики, и дисциплины. Фантазии, постепенно превращённые в железобетонные сваи, для постройки фундаментального, и функционального внешнего мира человеческого социума.

Всякий бетон, изначально жидкий. И «бетон фантазии» - не исключение. И застывает этот «бетон», уже на строительной площадке. Сначала превращаясь в смесь ингредиентов фантазии, веры, и утверждения, (вода, щебень, и песок), и затем, под лучами солнца действительности, уже существующего, превращаясь в твёрдый, как камень, - «бетон мировоззрения».

И так, как строится общая картина мира? «Жидкий бетон фантазий», привозимый на общую площадку построения феноменального мира, заливается в формы, созданные с помощью инструментариев эмпирического архитектурного образования, укоренившегося в общем сознании…, затем выдерживается время, и проверяется на прочность. Этот «бетон», постепенно застывает, превращаясь в новые «дома, и конструкции», на фундаментах старого, затвердевшего мировоззрения. Меняется общий ландшафт. Который, в свою очередь, даёт направление, для последующих построений–открытий. И эти построения – открытия, обязательно будут вписываться в общий ландшафт существующего «железобетонного мира», на полях нашего воззрения. Ибо всё, что не вписывается, будет непременно отметаться, обозначаясь мифом, заблуждением, либо ещё каким-нибудь эпитетом.

Конструкция нашего мировоззрения, словно грандиозный величественный замок, где всё, и вся архитектурно – гармонично. Этот «замок», при всей своей гармоничности, и кажущейся цельности, в то же время, никогда не будет достроен. Этот «замок» будет выстраиваться, и трансформироваться, пока живёт человек, - пока функционирует его разум.

И вот, что важно. Все новые «надстройки», и «флигеля», создающиеся, и предлагающиеся к усовершенствованию общей постройки, непременно должны вписываться в общую мозаику существующей формодинамики, определённой лучом общего мировоззрения…, иначе, они будут выброшены, как ошибочные, и ненужные. И только Гений, здесь способен изменять сам проект. Он приходит, словно «новый прораб», и делает так, что не вписывающийся «флигель», или надстройка, вдруг меняет под собой, основание, и становится на своё место.

Что же касается абсолютной истинности, то всякий «бетон», будь он трижды пронизан железными арматурами утверждённых законов, всё же, имеет свою продолжительность существования. А значит, и всякая незыблемая истинность, - суть относительная незыблемость.

Теория движения

Начало

Мы пристально вглядываемся в мир, стремясь обнаружить в нём, начало. Мы заглядываем в историю, в надежде отыскать исток жизни…, и пробиваемся чрез тернии сомнений, и разочарований, в надежде обнаружить тот «эмбрион», - зародыш мира! И на этом поприще,

достигли действительно немало. Но «ноля», начала начал, той точки отсчёта, - так и не нашли. И никогда не найдём…, ибо ищем не там. Мы ищем источник реки в том месте, где она впадает в океан, где наиболее ясно, и светло, где всё явно, и неоспоримо, где можно потрогать, ощутить непосредственно, и зафиксировать.

У всякой реки, всегда есть определённое русло, и пойма…, но не у всякой реки, можно обнаружить определённый источник. Из многочисленных мелких ручейков, из капель, стекающих с листов колокольчика, или папоротника, образуется полноводная река, несущая бурными потоками камни, и всевозможный мусор. И эта река, необходимо впадает в океан, и растворяется в нём, не оставляя и следа.

Река нашей жизни, с её Великим познанием, и осмыслением мира, имеет похожую модальность, и последовательность. Она начинается неизвестно где, неизвестно как, и пройдя по лощинам, и горным перевалам, по степям, и долинам мироздания, впадает в «океан безвременья».

Но, в силу устройства нашего разумения, зеркальной модальности, его феноменологии, мы ищем источник реки, в самом мироздании. Мы пытаемся найти в созерцаемом мире, его начало, - его незыблемую основу? Мы ищем «ноль», точку отсчёта, на поле сложившейся системы координат, на поле феноменально выстроенного мира. Эмпирически полагая, что, то, что дано нашему взору, что является объектом, то и скрывает в себе сущность природы, и сущность мира, - его источник, и начало начал. И глубоко убеждены, что вся динамика мира, вся его существенность заложена именно в эмпирически созерцаемых, феноменальных субстанциях мироздания.

Но иногда, в нашем разуме, просыпается некий змей противоречия. И мы начинаем осознавать, что где-то здесь, под покровом осязания, созерцания, и осмысления, притаился «мир сам в себе», что скрывает в себе, ту неразрешимую тайну!

Мы ищем «ноль» там, где на самом деле, расходятся в бесконечность, лучи графика нашей системы координат, нашего восприятия, и нашего сознания…, выстроенного, и основоположенного, некоей флуктуирующей точкой, нашего разума, его разряженным полем, - «чёрной дырой мышления». Мы ищем «ноль» там, где царствует «куда», но не «откуда». Куда стремятся параболы нашей мысли, векторы нашего разумения, и осмысления феноменальной природы, всей реальной действительности бытия.

Здесь, мы никогда не отыщем «ноль», здесь нам никогда не отыскать источник. Ведь там, где стоят цели, куда стремиться наше познание, - вектор бесконечного удаления, на шкале созерцания, и осмысления. Здесь, где наша река держит свой путь, истока – быть, просто не может.

И если и стоит этим заниматься, если и искать «ноль», - это пресловутое начало начал, то надо искать его там, где он должен находиться по определению, - в центре графика системы координат. То есть в нашем разуме, как наиболее возможном источнике. Но и здесь, нас ждёт разочарование. Ведь здесь, его определённость, ещё более зыбка, и ещё более темна, и недоступна. И здесь, будет ещё сложнее найти нечто, что можно было бы потрогать, и зафиксировать…, что удовлетворяло бы, наше познание. Ведь здесь, словно в центре галактики, лежит «чёрная дыра», - познающая, но не непознаваемая субстанция ноумена. Она говорит безапелляционно: = «Я» - великая изначальность, - «ноль», начало всего! И, в тоже время, - «ковчег мироздания». «Я» содержу в себе все, что включает в себя мир, и всё, что он мог бы включать. «Я» - этот изначальный «ноль», - точка, содержащая в себе всю бездонность мира! – Капля, включающая в себя весь океан, - Миг, включающий в себя, всю бесконечность времён!

Если «Я» - это начало начал, - «ноль», от которого исходит продуцирование всего…, восприятие, и осмысления мира, начало всего, и вся, то, по всей вероятности, должен быть, и конец всего, и вся. Так полагает, и так диктует нам, наше линейное, пространственно-временное воззрение, и осмысление. Ибо, причинно-следственная зависимость, – абсолютна, в нашем понимании действительности. И в иной плоскости осмысления, наше понимание будет совершенно невозможно. Где есть основание, должна быть и вершина. Где есть начало, должен быть и конец. И наоборот. В этой аксиоме абсолютно уверенно, наше линейное сознание.

Но, на любом графике, построенном нами, для обозначения отношения величин, конец, как известно, не предусмотрен. А начало - условно. И этим, математика, порой, отражая сущность мировоззрения…, олицетворяет существенность самого мироздания, как такового. И вся её холодность, лишь подчёркивает, эту истинность.

Так вот, конец, как и начало, нам не суждено найти, во внешнем мире. И то, и другое находятся в этой «чёрной дыре», - «ноле» нашего «Я». Она порождает все формы, и все движения мира. Она их начинает, и она же их заканчивает. Она рождает время, и уничтожает его, с невероятной скоростью. Она создаёт незыблемость, и опровергает её. Она конструирует бытие, и превращает его в небытие. И подобно всякой «чёрной дыре», питается тем, что сама, и продуцирует.

Векторы восприятия, и осмысления, уходящие от «ноля», в разные стороны, на графике нашей осознанности, словно «щупальца метафизического осьминога», нащупывают в пустоте, что-нибудь «съедобное», - то, что вошло бы в резонанс, с природой этого «осьминога». То, что могла бы переварить, «чёрная дыра» нашего «Я». Она протягивает свои «щупальца - вектора», назад, и вперёд во времени…, в глубину, и в ширину в пространстве…, вправо, и влево в собственном представлении. Она даёт сама себе, иллюзию пролегающего перед ней, законченного мира, в виде линии, некоего горизонта, как в пространственном восприятии сейчас, так в исторической хронологии прошлого, и будущего. Она отрывает мир от себя, абстрагирует его, от собственной «флуктуирующей точки», и крутит головой, от горизонта, до горизонта.

И закономерность всего, и вся, гнездиться только в этой «чёрной дыре», включающей в себя, как мгновенность мига, так и бескрайность вечности…, как широту бесконечного пространства…, так и самую доступную осмыслению, мелкую субстанцию природы. И, что бы ни лежало на её пути, какие удивительные вещи она бы, не идентифицировала вокруг себя, она никогда не отыщет в мире то, что не было бы создано ей же самой. Как и с собственными метафорическими иллюзиями, ей не суждено расстаться никогда. Так что, для нашего осмысления, всегда будет существовать, как безнадёжность, так и надежда.

Мысль, уходящая далеко за горизонт, - взор, видящий в полной темноте... Что это, как не продуцирующая фантазия, желающая лакомиться собственными отражёнными флюидами. - Флюидами, оплодотворёнными чужбиной, и вернувшиеся обратно. Катарсис вечного возвращения – парадокс мирового бытия! Интегральная архитектоника воззрения, - кровь, и плоть «миро организма».

Динамика и объективность

Я уже не раз отмечал, что, когда мы пытаемся найти в мире нечто фундаментальное, мы неминуемо приходим к пустоте. В мире ничего не остаётся, кроме самого движения. И вот это-то, и есть самая последняя, и самая неразрешимая загадка мира. В движении - заключается всё. Вся сущность нашего действительного мира. И, в то же время, движение, в нашем разумении, являясь функцией, должно обязательно быть функцией чего-то. Ведь, само по себе движение, не может быть нами осмысленно без того, что движется. И поэтому, нам суждено вечно искать в мире то нечто, что создаёт движение…, то, что, собственно, движется.

Да простят меня за пафос, но если и есть, в этом мире, нечто божественно недосягаемое, то это – тайна самого движения. С теологической точки зрения, Бог – есть движение. И если искать бога, то именно в сути движения, в сути всякого стремления, в этой неразрешимой тайне бытия, которая есть единственная основа действительности, и всех её внутренних взаимоотношений.

Взяв всякую локальную вещь мира, и диалектично раскладывая её на составляющие, проникая в глубину, мы неминуемо приходим к тому, что этот путь - бесконечен, что мы не в силах найти фундаментальную, окончательную основу.

Всё разнообразие окружающего нас мира, есть разнообразие движения, его динамических возможностей. Всякая субстанциональность, воспринятая и идентифицированная нами, такова, только потому, что таково её внутреннее движение. И всякая вещь в себе, в конечном счёте, есть лишь динамика, - её бесконечная в своих возможностях, архиособенность.

Материя, в сути своей, не имеет ничего сущностно-фундаментального, кроме самого движения, и отношения скоростей, и форм этого движения. Вся наша жизнь, сама по себе, не имеет ничего в себе стабильно реального, кроме самого стремления, и бесконечно разнообразных форм движения. И вот в чём, эта загадка, являет главную проблему.

Дело в том, что, как я отмечал выше, движение само по себе, не может иметь собственных критериев. У него нет, и быть не может собственной определённой скорости, и определённых в себе, парабол. Его определённость, - есть определяемость. И в этом смысле, даже движение, не имеет в себе фундаментальности. Парадоксальность движения заключается в том, что оно, есть начало, и конец всего сущего, и в то же время, не имеет собственных фундаментальных параметров, и критериев. А значит, не имеет собственного пространственно-временного континуума. Ибо, как время, есть суть относительность, - некая соотношенческая определяемость момента, (в нём более нет ничего) …, так и пространство, есть суть относительность, в самой своей, сакральной объективности.

Бог, что создаёт нашу действительность, гнездиться в отношении пространства - ко времени, или времени - к пространству. Время, отражает стремление нашего разума, обозначить сами движения, и взаимоотношения этих движений, между собой, и в первую очередь, между динамическими особенностями субъекта, и объекта, - неких создаваемых разумом фиксируемых отношений, воплощающихся в обобщённый фантом действительности. Но и пространство, как таковое, есть в сути своей, взаимоотношение тех же величин. Ведь пространство заполняется материей, (без этого заполнения, его бы так же, не существовало, как и времени), но вопрос: чем собственно, оно заполняется, что есть в своей сути, всякое вещество, как не то же соотношение движений, и их величин?

Я уже почти слышу возмущённые голоса учёных. Э… куда хватил! Весь учёный мир, на протяжении веков, ищет ответы на эти вопросы. Проникая всё дальше в глубину вещества…, деля, и, как будто бы, находя всё более мелкие конгломераты, на дне этого колодца.

Но, в том то и дело, что дно это, бесконечно проваливается, и открывается новая бездна, с невиданными физическими явлениями, и новыми бесконечными перспективами. И так будет всегда. У мира нет, и быть не может окончательного дна.

1). Что, в сути своей, есть твёрдость вещества, и наша ощущаемость его, как твёрдость? По большому счёту, это упругость молекулярных связей. - В сущности, ощущаемый нами, «горизонт напряжения», от противостояния главных стихий мироздания – гравитации, и антигравитации…, но лишь, на молекулярном уровне. Но и молекулы, и кварки, и ещё бог знает, что, обладая своей субстанциональностью, обладают, лишь той же упругостью этих связей, противостоянием гравитации, и антигравитации микроуровней, в собственных масштабах…, где скорости, и динамические особенности, определяют всё.

2). Что есть, определённая форма объекта? Это соотношение и сопоставление, в метафизических кафедрах нашего сознания, собственных внутренних скоростей, и форм динамики, - со скоростями, и формами внешней динамики, олицетворённой в объектах созерцания, и осмысления. Где возникают определённые оценки, в глубине своей, базирующиеся только на формах соотношения гравитации, и антигравитации, в определённой локальной точке пространственно-временного континуума. И границы всякого объекта нашего познания, определяются только этими соотношениями.

3). Что есть, в сути своей, оценка нами всякого объёма? Объёма, который собственно, определяет перспективы нашего воззрения, и наш целокупный мир, - наш дом. В первую очередь, это данная перспектива нашего «ноуменального зеркала», его возможность отражать, в своей многогранной призме, соответствующие перспективные ландшафты мироздания различных уровней, на бескрайней балюстраде прогрессивно-регрессивных направлений нашей осознанности…, от макро, до микро, в бесконечно расширяющемся, и уходящем всё дальше в обе стороны, воззрения, и осмысления этих перспектив. И возможность превращать, это отражение, в объёмные картины бытия.

Это, по сути, соотношение между собой, различных внешних объёмов, (адекватно возможностям перспектив нашего разумения), к нашему собственному объёму, как лекалу, как образцу, в имманентно-эмпирических, и трансцендентальных транскрипциях.

Три соотношения, порождающие в своём синтезе, всякую оценку действительного. Синтез этих продуцирований, и восприятий, происходит в нашем разуме перманентно, производя, этим синтезом, целокупность…, продуктом которой, является вся наша синтетическая реальная действительность. Благодаря взаимоотношению объёмов, для нашего взора, и развившихся в нём перспектив, вселенная - олицетворяет собой бесконечное пространство, заполненное шарообразными объектами. А наша планета Земля, - дом родной, с располагающими к развитию, благостными пенатами. Именно благодаря взаимоотношению скоростей, и форм динамики, наш мир представляет собой бесконечную анфиладу форм субстанциональностей, - с лестницей, уходящей в бесконечность, как на регрессивном пути, так и на прогрессивном.

Только благодаря нашей оценке, мир таков, каким мы его ощущаем. Со всеми его объектами, формами динамики, и скоростями…, со всей его красотой, и безобразием, чуждостью, враждебностью, и благонамеренностью… И постоянно всплывающий вопрос: Что же есть мир, - сам по себе? Имеет вполне определённый ответ: - Лишь оценку. Мало это, или много для мира, - но это, именно так. Мир, на самом деле, не может иметь в себе, ничего по-настоящему фундаментального, как и самостийно функционального... И по большому счёту, сам по себе, он - без материален, и недвижим. В нём, в его самой сокровенной глубинной сути, нет ничего кроме пустоты…, а значит, нет действительности, нет произвола, нет Бога. Бог, живёт, только на его поверхности. Но это обстоятельство, нисколько не умаляет самой реальной действительности, и божественности этой действительности. Ведь, как бы мы не уходили в глубину, как бы ни трактовали движение, порождающее собой действительность, и всю материальность, божественность природы никуда не девается. Бог - не исчезает. Его невозможно убить, даже тем абсолютным пониманием мира, как воплощения архаической фатальной пустоты. – Пустоты, без субстанциональностей, и движений. Ведь, от этого, сама реальность мира, его действительность, как и само движение – нисколько не теряются, и даже не умаляются.

Наш трансцендентный разум, делит мир, на пространство, и время, определяя каждой из этих монад бытия, свои пенаты. И затем, соединяя эти планы собственного воззрения, в целокупное единство, создаёт синтезированный мир реальности, в котором время, и пространство, уже не разделимы. В ином ключе, ни существовать, ни мыслить он, - просто не может. А между тем, пространство, и время, в собственной академической агрегативности, есть действительно одно, и тоже. Они, изначально, есть суть одно, но воспринимаемое разными «ганглиями» нашего воззрения. Такое, - крайне сложно представить. Но не возникни, и не развейся в нашем разуме, одной из этих «ганглий», и мир реальности, был бы совершенно иным. Либо пространством - без времени, либо временем - без пространства. Что олицетворяло бы собой, как раз, ту самую пустоту. Мир действительности таков, именно в синтезе двух главных парабол нашего воззрения, которыми определяется общая гипербола всего бытия.

Повторяю, всякая объективность вещей в нашем мире, определяется соотношением внутренних скоростей, и форм динамики, микро и макроуровней бытия. Именно этими соотношениями, и ничем иным, определяется, как форма всякого предмета, для нашего воззрения, так и его субстанциональность. И всякая оценка, есть лишь вопрос выстраиваемой нашим разумом, перспективы…, как в самом узком, так и в самом широком поле воззрения, и познаваемости.

Здесь, происходит постоянная смена фокусов, постоянное перемешивание ответственностей, их столкновение, и синтетическое слияние…, разделение, и абстрагирование. Но, целокупируемый, всё это, разум, в силу собственной перспективной возможности, моделирует внешний мир, где многие движения, и формы динамики, находятся за рамками восприятия, и идентифицирования, непосредственно, самого движения, в секундно-метровом диапазоне, его созерцания, на определённой им, линейке перспективной обзорности. И мир в этой части, представляется ему, чем-то инертным, и без движимым, (по крайней мере, в эмпирическом осмыслении. Ибо, трансцендентные формы, возникшие в разуме позже, знают, что скрыто за этим…, и именно они, говорят о повсеместном разноплановом движении, определяющем все возможные формы, и субстанциональности мироздания).

Упрощённо, как пример, для того, чтобы понять смысл всего этого, можно привести быстро крутящийся пропеллер, создающий впечатление стоящего неподвижно, круга. Или лазерный луч, рисующий, казалось бы, инертную картинку в воздухе, в виде голограммы. Но если, в этом смысле, представить себе трансцендентно, запредельные для нашего непосредственного восприятия момента, формы динамики, и скорости движения, к примеру, в камне, то становится более-менее ясно, почему они создают впечатление твёрдости, и определённой мёртвой субстанциональности.

Ведь «ганглии» нашего воззрения, и разумения, моделирующие, и воспринимающие реально происходящие движения, те, что находятся в поле восприятия нами, динамики, и последовательности изменений, условно говоря, в секундно-метровом диапазоне, отличаются от «ганглий трансцендентальных», именно своей природой. То есть, когда мы видим непосредственно движение, и изменение, и это изменение создаёт в нашем разуме, иллюзию текущего в определённом порядке, и с определённой скоростью, время, работают «ганглии» непосредственного продуцирования, и восприятия. Их масштабы просты, и обусловлены каузальными изменениями определяемого ими, момента. Но когда мы не видим этого момента, когда эти изменения, и трансформации находятся за пределами возможностей наших перспектив, возникает иллюзия инертности, без движимости, в одном векторе перспективной обзорности, и пропадает всякое достоверное бытие, в другом векторе.

То есть фактически, мы делим реальность пространства, и времени в соответствии с формой, и скоростью динамики нашего внутреннего движения. То, что движется за пределами нашего непосредственного восприятия, то, что не идентифицируется нами, как движение, мы называем - инертный материальный мир пространства. Ведь он, кажется нам фундаментально-недвижимым. То, что движется, в рамках непосредственного восприятия, и раскладывается нами на категории, а благодаря памяти прошлого, и предвосхищения будущего, создаёт в нас чувство времени, мы относим к непосредственной реальности бытия.

Кстати сказать, время, в нашем разуме, возникает, и отмежевывается от пространства тогда, когда возникает непосредственное ощущаемое нами, движение, воспринимаемое, как последовательное изменение…, условно говоря, на глазах. Течения времени, не существовало бы, если бы всё существующее во вне, было бы за рамками восприятия нами, каузальных изменений природы. Это только нам кажется, что мы воспринимаем время непосредственно изнутри себя, что мы способны ощущать некое движение самого времени, как какой-то субстанции, все повелевающей, и все определяющей. Но время, на самом деле, такая же фикция, - иллюзия бытия, не существующая сама по себе субстанционально, как только лишь метафизически, или даже метафорически, - лишь, как продукт отношения. Оно – есть апперцепция разума. И существуй оно, само по себе в мире, оно бы тем самым, определило бы законченность этого мира. Как определила бы законченность мира, и существующая фундаментальная материальность, - нечто окончательно сущее в пространстве, окажись такая в нём.

Время, есть продукт соотношения, и сравнивания нашим разумом, движений внешних, - с движением нашей крови, и нашего общего внутреннего метаболизма…, включающего, и скорости, и формы движения самого разумения, его «стрел-мыслей», и «воззрений-рек». И поэтому время, не является чем-то субстанциональным. Но, опять же, субстанционально ли, само вещество? Чем одна фикция, - отличается от другой?

Субстанциональность материи, не вызывает сомнений в нашем архаически укоренившемся сознании. Но ведь, и время, как нечто фундаментальное, в нашем глобальном осмыслении бытия, так же не вызывает сомнений. И, тем не менее, оно не может иметь собственной телесности. Как я отмечал выше, в противном случае, наличие такой телесности, определило бы конечность мироздания.

Парадокс в том, что материя, как таковая, есть суть определённая форма движения, и определённая скорость…, которые, в своей совокупности, определяют формы воспринимаемой нами, реальной действительности, со всеми её объектами. Значит в материи, в её глубинных основах, а далее, и в пространстве, нет ничего, кроме течения времени? Как же разобраться в этом клубке?

Для того, чтобы осмыслить такое, необходимо выйти за рамки пространственно-временного воззрения, данного нам природой. Вектор нашего осмысления действительности, находиться в плоскости последовательного бытия материальных субстанциональностей. Создавая этот лабиринт, он бродит по нему, лишь меняя сектора лабиринта, создавая новые повороты, и тупики, но, не меняя самого лабиринта.

Как посмотреть на мир, другими глазами? Проблема здесь, как раз в том, что наш разум, не в силах изменить созданный им однажды, лабиринт…, он не в силах поменять, даже его векторность. Его архитектоника, и его алгоритмы, полностью соответствуют архитектоники собственной, выложенной веками, матрицы разумения. И всякая запредельность, случись такая, неминуемо вызовет, лишь впечатление нарушения разумности, но никак не нарушения самого лабиринта. Если неразумностью, обозначают, даже выход за рамки выложенной, и закреплённой моральной догматики, -полностью, и целиком изобретения заинтересованного, в определённых целях, человеческого планктона, то, что говорить, о глобальных проблемах мироздания? Чья твёрдость, и даже окаменелость, в силу долгого пребывания в одном состоянии, неразрушима никакими «топорами воззрения», какими бы совершенными, и твёрдыми они не казались.

Пространственно-временной континуум - самая твёрдая из скал, возникших в разумах миллионы лет назад, и потому, фундаментальность этого синтеза – непоколебима! Она возникла вместе с разумом, и является плотью и кровью, его природного бытия, его эквивалентом, и мерой всех вещей. Что ещё, есть в нашем разуме, кроме этого фундаментального начала? Всё остальное в нём, есть лишь продукты, этого изначального конгломерата. Всякая возникающая форма нашего осмысления, всегда будет порождением этого «изначального колоса действительности», и вся его динамика, будет повторять, и соответствовать динамике собственной последовательности пространственно-временного континуума.

Итак, что представляет собой материальность, как нечто фундаментально-действительное, для нашего мироздания? Всякое вещество, в своей сути, есть внутреннее противостояние гравитации, и антигравитации. А по большому счёту, баланс сил, относительно тонких, и грубых, относительно инертных, и агрессивных начал, воплощающихся в противостояние феноменальных основ «Макрокинеза действительности» …, скорости, и инертности. (Олицетворённых противостояний, движения, и забвения). То есть, противостояние наиболее тонких энергий, - стремящихся внутрь…, и грубых, - стремящихся вовне. (Или, наоборот, - с какой стороны смотреть). И это соотношение движений, их форм динамик, и скоростей, формирует весь материальный воспринимаемый мир, во всём его разнообразии. Соотношения эти, в своих возможных столкновениях - бесконечны. И потому мир, для нас, бесконечен, в своих возможных воплощающихся формах.

Скорость, и инертность, изменение, и стабильность, - всё это, произведения, - продукты соотношения нашим ноуменом, противостояния различных форм внешних движений, по отношению к самому ноумену, с его формой целокупной динамики.

Ибо, всё дело в том, что по отдельности, самих по себе, вне всякого сравнения, а значит определения, не существует, ни инертности, ни движения. Так-как, абсолютная инертность – есть забвение, то есть пустота, которая не может существовать, как для нашего осмысления, так и вообще существовать, (существование несуществующего, - есть форма абсурдности).

Но и движения - самого по себе, также, не существует. (Всякое движение, всегда относительно чего-то, и никогда само по себе). И, с одной стороны, всё вокруг нас – находится в состоянии забвения. С другой, – всё движется, и находится в этом состоянии забвения, - не может. И только относительные алгоритмы этих соотношений, создают гармонию действительного мира, в котором, на платформах анабиоза, и сверх динамичности, между полюсами бытия, и небытия, возникает закономерная реальность.

А даже те векторы, - векторы нашего становления в пространстве, и времени, которые нам кажутся очевидными, и неоспоримыми, на самом деле, являются относительной фикцией оценочного разумения. С одной точки воззрения, мы уверенны, что весь наш глобальный мир, и в частности, мы в нём, - прогрессируем, в своём эволюционном развитии, становясь совершеннее…, с другой, - регрессируем, с каждым часом приближаясь, к деградации, и собственному разрушению.

И весь окружающий нас мир, будто показывает нам, что он, инфляционно расширяясь, тиражирует свои формы, и увеличивает свои наделы. Но стоит нам посмотреть на него, с другой точки зрения, и мы видим, как он истощается. Наше линейное сознание, не в силах воспринимать одновременно противоположные, противно направленные движения…, так-как, будь это, ему доступно, и вся жизнь превратилась бы, в его воззрении, - в абсолютный баланс…, то есть, ноль, - пустоту без движения.

Лучший способ сохранить веру, а значит, и надежду, оставаться в рамках архаического сознания…, и не менять направления движения общего разумения, в пределы металогического мышления. Но, не для пытливого ума…, который, ставил, и ставит задачи понимания сути вещей. И в этом, его стремлении, воплощается вся динамика противостояния сил тонкого, и грубого начал. Инертность, даже в такой желанной стезе, как вера, для него также болезненна, как и чрезмерная агрессивность. Каждый разум выбирает для себя, то соотношение сил, которое в состоянии выносить.

Понимание сути вещей, и сути мира, не сулят для жизни, никаких бонусов. Ибо жизнь, действительная реальность – есть поверхность. Разум веками плавал, в его, достаточно тёплых, и приемлемо скоростных водах. Ныряние на глубину, вызывает у него, естественные спазмы, и он чувствует боль. И чем глубже он ныряет, тем сильнее эта боль. Но разум, в своём чувствовании, и осмыслении мира, в силу своей изначальной «архаической звериной природы», предпочитает боль, - инертной скуке. Так уж, он устроен, что перестаёт ощущать саму жизнь, привыкая к тёплой поверхности размеренной жизни. И для него, становится гораздо болезненнее, эта размеренность бытия, на всяком уровне, его жизненного поля…, где всякий консенсус, должен выступать, лишь, как исключение.

Масса

Каким образом, может быть возможна, масса? Что она могла бы, представлять собой, в свете моей общей концепции мироздания? И здесь, я не уйду далеко, от выращенного, и постоянно культивируемого, и облагораживаемого сада собственного созерцания.

Масса, сама по себе, - такая же нелепость, как и движение - само по себе. Как первое, так и второе, лишь суть символы, созданные, для собственного удовлетворения, нашим беспокойным разумом. И при всей своей нерушимости, и существенной истинности, для нашей реальности, масса, как таковая, не являет собой беспрекословного доказательства существования абсолютной существенности мироздания. Ибо, ни в одной массе, включая и запредельную, такую, к примеру, как «чёрная дыра», на самом деле, нет никакой массивности самой по себе…, ибо, не может быть определённости самой по себе, - вне оценки наблюдателя.

И именно «чёрная дыра», своей мистичностью, и невозможностью осмысления нами, её запредельной массы, подтверждает эту концепцию. Масса, как нечто физическое, есть воплощение метафизической парадигмы всего сущего. Она, есть олицетворение внутреннего противостояния изначальных стихий мироздания, и воплощает собой, некий коллапс в пространстве, благодаря которому это противостояние объективируется в нашем сознании, в нечто массивно-сущностное.

Отношение разнонаправленных движений, порождающих, в своём столкновении, торможение. Это торможение, и воспринимается нами, как масса. Масса, есть эквивалент внутреннего напряжения противостоящих сил, - сил гравитации, и антигравитации, сил центробежных, и центростремительных, - эквивалент нашей осознанности потенциала этого напряжения, на квадратный сантиметр пространства.

Что же происходит, на самом деле? В физике простого созерцания, всякая мера массивности, как таковой, есть оценка, и определяется отношением одной плотности, - к другой. И зависит, от воззрения наблюдателя, (имеющего собственную определённую плотность), к внешнему наблюдаемому объекту, со своей плотностью, которая непосредственно зависит, от соотношения в этом объекте, сил гравитации, и сил антигравитации, сил центростремительных, и центробежных, на латентно определённый нашим воззрением, момент, на произвольно взятую точку пространственно-временного континуума.

То есть, оценка нашим разумением, в определённой угле зрения, соотношения сил гравитации, и антигравитации в стоическом аспекте…, и сил центробежных, и центростремительных - в динамическом…, где именно «горизонт событий», этих противостояний, определяет плотность, и соответствующую массу вещества. И именно наблюдатель определяет всякую массивность, исходя из собственных критериев…, и без его оценок, и критериев, сама по себе, она также абсурдна, как всякая определённость сама по себе. И собственно, оценка массы всякого объекта, зависит от плотности, которая, в свою очередь, зависит от того, в каком напряжении находятся в нём, эти противоборствующие силы, - силы гравитации, и антигравитации, силы центробежные, и центростремительные, в локальном отрезке пространства и времени. Именно это локальное напряжение, определяет всякую плотность, а значит, и массу. Чем сильнее, это напряжение, тем массивнее будет объект, на меру пространства, занимаемого им. И здесь нет ничего нового.

А новое здесь, заключается в том, что вся наша фундаментальная физика строится на положениях, обратных реальной действительности сущностного. Мы, как всегда, видим во всём, лишь перевёрнутое отражение. Ведь мы уверенны, что именно масса объекта, его плотность, определяет это напряжение. Но, на самом деле, это то, и вводит нас в заблуждение, относительно материального мира, как такового. Ибо, если масса, и плотность определяют напряжение, то мы изначально должны исходить из того, что масса, и плотность существую сами по себе, диктуя миру собственные законы…, и что именно масса, и плотность порождают явления гравитации, и антигравитации…, что именно масса, и плотность сами по себе, являются изначальным мерилом всего сущностного. Что именно здесь, таится главная аксиома мироздания, её имманентная действительность.

Мы изначально строим своё воззрение, на ложном фундаменте. Не удивительно, что мироздание вырастает «вниз башнями». Ведь всякая имманентность, на самом деле, зиждется на трансцендентальных принципах воззрения, на их эксплицитных формах продуцирования. И всякая имманентность, есть лишь отношение к этим формам.

Ведь, если бы так было, на самом деле, если бы масса, и плотность были бы сами по себе сущностно-действительными, то сам мир должен был бы иметь свою фундаментальную существенность, - изначальную абсолютную массу, и плотность, как некую точку отсчёта. Массу, и плотность - не по отношению к нам, не в наших относительных оценках, но в себе, - последнюю, окончательно истинную. А это, непременно уничтожило бы мир действительности, как и в случае с формой, и с движением самом по себе. В том то, и дело, что не масса, и плотность вещества, порождают, и определяют внутреннее напряжение, но именно внутреннее напряжение сил гравитации, и антигравитации, (которые в своей существенности, нам не доступны, ибо не существуют для нас, друг без друга, и представляют собой, то же самое, что и объект, и субъект для познания…, которые, также не существуют друг, без друга, лишь, как только по отношению), определяет внутренние скорости, соотношения центробежных, и центростремительных сил, как отношение пространства, к времени, и времени - к пространству. И именно противостояние этих «аструктивных сил», создают в нашем представлении, и воображении, всякую массу, и плотность. Они, в своём противостоянии, объективируются в объект, благодаря некоей соразмерности внутренних скоростей, и определённого упорядочивания, в торможении, и разгоне. И далее, уже в своей целокупности, предстают пред нашим взором, как «статическое тело». И теперь, уже соотносятся нашим разумением, с собственными внутренними скоростями, и формами динамики.

Здесь таится та грань, в которой степень нарушения абсолютной гармонии этих сил, определяет всю природу внешней действительности для нас, со всеми её формами, и массами, в критериях, отпущенных нам нашей природой…, в соотношении, и соответствии с нашей собственной внутренней существенностью. То есть, по отношению к нашей массивности, и плотности, в рамках динамики нашего разумения.

Объективирование пустоты - в нечто существенное, возникновение плотности, и массивности, как и всякой формы, есть такой же продукт соотношения пространства, и времени, в критериях, определяемых нашим разумом величин, на собственной шкале соразмерностей этих величин. Мы сами создаём эту шкалу, на которой всегда находимся условно посредине, (если это время), и условно в центре, (если это пространство).

Озирая своим взором периферии, и перспективы, мы делаем относительные оценки, и выстраиваем отношения всего - ко всему…, отделяем, и присоединяем, целокупируем, и синтезируем…, то есть, строим мир реальной действительности.

И здесь, не подлежит никакому сомнению, что Мир действительности, со всей его плотностью, и массивностью, в сути своей, есть лишь чистое отношение. То, что образуется в результате соотношения внутренней, и внешней динамики, в соответствиях субъекта, и объекта, как единственно возможного алгоритма категорий, для существования не только формы, но и массы, и плотности…, при всей трансцендентности последних, как основанных на опыте, не столько эмпирическом, сколько трансцендентальном.

Ибо, масса, и плотность, в отличие от формы, всегда скрыта от нашего взора, и представляет собой, нечто внутреннее, нечто экзистенциальное, - то, что не определяемо на глаз, а лишь подозреваемо. И только трансцендентальный опыт, даёт представление на этом пути…, да и то - лишь условное.

Амбивалентность мироздания

Та «безумная мысль», коей я перманентно касаюсь, в своих произведениях, мысль, хоть и не новая, но в новой, небывалой до сих пор, интерпретации, мысль, которая стала впоследствии, одной из консолей, неким краеугольным камнем моей философии, мысль, с одной стороны, высвечивающая самые тёмные стороны нашей действительности, с другой - загоняющая эту самую действительность, в тупик, в некий загон, для «блуждающего стада», имеет на самом деле, огромное значение, для понимания нашей жизни, для осмысления действительности…, и главное, для начертания некоего эскиза, для нового, небывалого фундамента мироздания…, в котором, вся перевёрнутая до сих пор, вверх ногами картина мира, возвращается на своё место.

Иллюзорность, генетически обоснованная иллюзорность нашей жизни, находит здесь, своего антипода, и свою же, опору, и подложку, для того пути, что перекрёстком перегораживает архаическую, и мифологическую феноменологию прежних веков, всего научного, и философского бастиона.

Итак, мысль. То, что действительность не имеет, ни своего собственного бытия, ни своей собственной субстанциональности в пространстве, и времени, это та очевидность, для которой, не требуются никакие иные доказательства, как то, что будь иначе, и всё, и вся превращалось бы в намертво ограниченную «свинцовую лодку», и необходимо тонуло бы, в собственной законченности. Весь мир, превращался бы в «мёртвое тело». Ведь, это означало бы, наличие собственной определённости действительности…, а значит, и её отчерченность, - ассерторическую предметность, и значит, аподиктическую конечность.

И даже то, на чём базируется вся свойственность действительности, пространство, и время, не имеют своих собственных пенатов. Ибо, само пространство, и время, есть суть антропоморфные, существующие строго в рамках наших апперцепций, и дефиниций, аффекты, - психологические транскрипции, уходящие своими «кронами», в бескрайний космос нашего разума, на трансцендентные поля…, где, приобретая свою незыблемую субстанциональность, диктуют оттуда, нам свою волю.

Их очевидность, есть особая схоластическая диаграмма, в которой сходятся лучи идеального, и рационально-аналитического воззрений, порождая безапелляционную парадигму сознания, для которой, всякое противоречие, выступает, либо, как вредность инфантильного детского разума, либо, лишь, как безумие зрелого, но больного.

Наш разум, обольщённый, и порабощённый этой формой очевидности, не в силах ни видеть, ни слышать ничего, что вещает ему, с самых своих глубин, Великий дух подземного царства, - «интуитивный бог». Ведь против того, что дают нам наши простейшие сенсоры, и самые древние созерцательные консоли разумения, вся убеждающая в обратном, трансцендентальная парадигма осознанности, - слаба, не имеет очевидных факторов, и потому, рассыпается пред натиском масштабного, и всеохватывающего бастиона эмпирической детерминантной разумности, с её очевидными консолями причинной, и последовательной реальности…, консолями, растущими из внешней, будто бы самодостаточной действительности.

Мы, лишь разглядываем, соизмеряем, и оцениваем внешний мир, который был до нас, и будет после нас. И эту «железобетонную стену», невозможно ничем разрушить! Ибо, эти, уходящие в поля трансцендентного разумения, аффекты, эти психологические транскрипции, есть плоть, и кровь нашего, сложившегося веками, разумения.

Интровертна, или экстравертна, в своей сакральной сути, жизнь…, имплицитно, или эксплицитно наше осознание действительности, - вопрос, требующий, для своего разрешения, постороннего наблюдателя. Но такого нет, не было никогда, и никогда не будет. Для того, чтобы встать на одну из определённых сторон, холодного, незаинтересованного, и максимально отстранённого разума, здесь, – недостаточно. Необходимо посмотреть извне по-настоящему. И в этом, как нам кажется, насколько то возможно, как раз помогает наш трансцендентальный разум…, который, силой собственного воображения, выходит в некий «астрал», за пределы обыденного менталитета разумности, и смотрит оттуда на мир, как будто бы, отрешённо, максимально не ангажировано, и непредвзято.

Но, так ли это, на самом деле? Способна ли «крона древа», смотреть на свои корни, и ствол абсолютно отрешённо, и непредвзято? Может быть, лишь только в какие-то ежесекундные моменты отрыва, от собственных антропоморфных плагинов созерцания…, отрыва, от общего глубоко заинтересованного, и невинно заинтересованного умозренческого лейтмотива…, в котором пребывает наше тело, и наш дух перманентно, постоянно возвращаясь, к укоренившимся архаическим типам воззрения, и оценок. Словно пыльца, с цветов кроны древа, оторвавшаяся, от своих «тычинок», в поиске «пестиков», и подхваченная ветрами проведения, уже, как будто не имеет связи с древом, и способна на отреченные, независимые, и самодостаточные оценки.

Амбивалентность мироздания, решила бы эту проблему навсегда. И именно к этому, стремится всё наше существо…, убеждая разум, в этой единственно достойной парадигме осмысления, и её адекватности, и истинности. И встань мы, на эту стезю полностью, и всё, как будто, упростилось бы, приведя к гармонии воображение, и реальность. Но в том то, и дело, что Амбивалентность требует наличие обеих сторон, как самостоятельных независимых аспектов. А наш трансцендентный разум, получая «интуитивные посылки» из подземного мира, вскрывая их, и перерабатывая, не может отыскать здесь, наличия той обязательной субстанциональности внешнего мира, чтобы установить связь, и нарисовать полноценный Амбивалентный мир. Ибо то, что для эмпирического созерцания бесспорно, и очевидно, для трансцендентального, в его самых запредельных, гипертрофированных формах, является ошибочным, и имеет, лишь иллюзорный контент.

Но, дело ещё и в том, что и сам наш ноумен, как некая вторая сторона этой амбивалентности, нечто противоположное внешнему миру, - ноумен, с его «синусовым узлом», продуцирующим всю эту метанойю созерцания, и рисующего небывалый внешний мир, на основе собственного внутреннего выложенного полотна, в отсутствии внешней действительности, - глубоко сомнительна. И вся экзальтация, и гротеск, с которым он относится к самому себе, есть лишь тот же аффект, - психологическая транскрипция самолюбующегося субъекта. Ибо, сталкиваясь с пустотой, он ничего продуцировать, сам по себе, не смог бы. Лишь отражаясь, и отражая внешнюю реальность, его бытие становится очевидным, и неоспоримым. И здесь, во всём своём оксюмороне, встаёт та безысходность, для концептуального последовательного линейного осмысления действительности, с обязательными аспектами удовлетворения.

Важно ещё понимать, что когда мы рассматривает ноумен, как таковой, то всегда объективируем его, и не в силах узреть его субъективность. Ибо, как глаз, не в силах посмотреть в самого себя, так ноумен не может узнать себя самого, и выразить собственную субъективность. Сам он, есть субъект…, а всё, что он продуцирует, и полагает, есть объект…, включая, и самого себя, в моменты созерцания. Он не способен узнать сам себя, как субъективность, и в эту «чёрную дыру», ещё никому, и никогда не удавалось по-настоящему заглянуть.

Но наше поле изучения, есть внешний мир, - мир реальной действительности. И на основании этой действительности, всех её трансформаций, и модуляций, мы, только и способны познать наш ноумен…, и всегда, лишь косвенно, только исходя из феномена.

Здесь, можно прочертить некую параллель для понимания, из области изобразительного искусства. Мы способны, насколько то возможно, понять, и оценить душу художника, рассматривая созданные им полотна. Мы никогда не познаем его замысла, (тем более, что в большинстве случаев его просто не было). Но мы способны увидеть, и услышать музыку, запечатлённую в красках, и сочетаниях, в почерке, и манере письма, в неповторимом стиле, отражающем совокупную динамическую картину внутреннего содержания души художника. И в этом, нет ничего удивительного, с точки зрения биофизики…, но тем удивительнее, с точки зрения идеальной метафизики.

И, на самом деле, когда мы долго стоим пред полотном мастера, и вдруг начинаем нечто чувствовать, нечто осознавать, мы радуемся собственному прозрению, собственному угадыванию замысла художника…, которого, изначально, на самом деле, не было никогда.

Мы конструируем этот замысел, в своей голове, и когда он гармонично переплетается с произведением, находя свои подтверждения, нас приводит это, в неописуемый восторг. Ведь, в такие моменты - рождаются ангелы! Зачатые в совокуплении душ, они взмывают в астрал, и мир становится широким, и глубоким! Он становится наполненным «сверх живыми существами», вылетающими, из твоей собственной души!

Всё это, называется вдохновением…. И его градация, на бесконечной лестнице душевного пантеона, настолько различна, и неповторима, насколько различны, и неповторимы, частоты звуковой палитры самой природы.

Внешний мир, реальная действительность, это всё, что мы в состоянии ощутить, и познать. Но, что он есть, на самом деле, вне нашего заинтересованного, и предвзятого взора? Что он есть, сам по себе?

Именно невозможность разрешения этого вопроса, заставляет нас искать пути, заходить в лабиринты собственных умоззрений, и, попадая перманентно в тупики, выходить из них, и снова, и снова искать этот выход. И вот, устав от беготни, и непродуктивного шатания, мы приходим к тому, что начинаем искать его, в противоположном, - в самом ноумене. Ибо, если невозможно найти его вовне, надо попытаться найти его внутри. Но здесь, мы приходим к ещё большему затруднению. Ведь здесь, вообще нельзя ничего потрогать, ничего увидеть, разделить, и сопоставить. А так-как, только в этом алгоритме наш разум способен что-либо осознавать, то он и заходит в тёмный, непроглядный лес, где начинает кричать «Ау!» И не получая отклика, вынужден идти ощупью, в поисках, хоть какой-то освящённой опушки.

Мы знаем, мы чувствуем, что мир – амбивалентен, что он существует, как соотношение, как сношение ноумена, и феномена…, но что они, каждый по отдельности, понять не в силах. И здесь, надо чётко осознавать, что они оба находятся в нашей голове, и более нигде. Что внешняя действительность, - то, что мы обозначаем как феномен, на самом деле, отражение в зеркале, стоящем пред взором ноумена, в пределах черепной коробки…, и не несёт в себе, ничего того, что мы причисляем к, самому по себе внешнему миру…, миру, стоящему за этим зеркалом, вне пределов черепной коробки, - лишь подозреваемому миру.

И пусть, это подозрение самое убедительное из всех…, и для нас - неоспоримо, что мир существует сам по себе…, но вставая на противоположную сторону мышления, мы всё же осознаём, что существуй он сам по себе, и его форма, его динамика, то есть, его собственная действительность, становится невозможна = по определению. Ибо, в этом случае, прекращала бы, само его существование…, так-как, стала бы неминуемо определённой, а значит, необходимо законченной. Ведь, имей мир собственную субстанциональность, собственную динамику, (не положенную на нашу внутреннюю динамику, и имеющую свою последовательную форму в соотношении, лишь только, как сравнение динамик ноумена, и феномена), но свою, независимую, и однозначную, - и он исчезает, не оставляя и следа. И потому мир сам по себе, действительность сама по себе, есть нонсенс, -абсолютно невозможное явление.

Амбивалентность мироздания, - в диалектически неделимом сочетании интровертности, или экстравертности, в паритете имплицитности, и эксплицитности, в целокупном противостоянии ноумена, и феномена, этих равновеликих полюсов мироздания, как неких консолей реальной действительности, за которыми нет ничего существенного, ничего кроме «Великой пустоты».

Креатив «мужского», и критицизм «женского» начал природы

Креатив, без критического тормоза, есть суть болид, без тормозов…, он разбивается, на первом же повороте. Креативная, и критическая консологемы, в своих паритетах, определяют ход, как всякого познания, так и всякого нашего разумения. Та безапелляционность, присущая гипертрофированной креативности, нуждается в критическом взгляде так же, как критический взгляд нуждается в креативе, без которого, он не может существовать. Ибо, вся его противно направленная деятельность, зиждется, именно на столпах креатива, и без него превратилась бы, в нечто ненужное.

Наше познание развивается по сложной траектории, напоминающей глиссаду…, но только в нашем случае, по восходящей. По мере развития нашего разума, задаются, и новые пространственно-временные задачи, кои, на начальных этапах своего становления, наш разум, был не в состоянии даже вообразить. Перспектива открывается, по мере восхождения на гору, и то, что лежит за горой, невозможно увидеть, никаким, самым проницательным взором, пока ты не поднялся на вершину. Но вот, ты поднялся, и вдруг перспектива, отрывшаяся пред тобой, обнаружила, что этих вершин - бесконечное множество…, и каждая такая вершина, уже определяет свои собственные перспективы.

То, что наш мир - один для всех, не подлежит никакому сомнению. Но и то, что у каждого, вновь открывшегося взора, мир индивидуальный, и неповторимый, также, не подлежит сомнению. И что делать, с этим противоречием, что делать с этим неразрешимым парадоксом, пока - не знает никто. И всякий, кто пытался решить эту задачу, словно «теорему Пуанкаре», всегда, лишь пытался упростить, и получить удовлетворение…, которое, так жаждет всякий ищущий разум.

И то, что выше обозначенная теорема, всё же была разгадана, и обоснована Г.Я. Перельманом, ещё не говорит о том, что в ближайшее время, и наша задача, найдёт своё разрешение. Но то, что она обязательно его найдёт, в этом, не должно быть сомнений. Ибо, на самом деле, мы не открываем мир, но создаём его. А значит, как всякий эскиз, всякий чертёж, всякая заданная конструкция, как бы ни казалась, сложна, если она не противоречит общей геометрии, и законам вселенной, обязательно должны найти своё воплощение.

То, что всякая начертанная линия, в силу общей не идеальности мироздания, и необходимого нарушения, во всякой локальной точке пространства, при её бесконечном продлении, необходимо искривляется, и, в конце концов, должна вернуться с обратной стороны, замкнув пространство, и превратив его в круг, никаких доказательств не требуется. Достаточно помыслить в определённых алгоритмах, и посмотреть на бесконечное пространство, и локальную точку, как на нечто неотделимое, и в сути своей аналогичное…, и с помощью инструментов трансцендентального разума, высвободить своё мышление, из клетки архаического политеса осознанности.

Ведь математика, в заточении которой, перманентно, и необходимо находится наш разум, при всех своих притязаниях на точность, и доказуемость, на неоспоримую очевидность, на самом деле, самая иллюзорная наука…, ибо, более других, заставляет нас верить в собственные парадигмы, и строить окружающий мир, на теоремах, и аксиомах, - сугубо антропоморфных изобретениях. Она обматывает нас, даже в малом, убеждая, что в природе могут существовать идеальные круги, шары, кубы и, что возможна идеальная прямая линия.

Для начала, задайте себе вопрос: Возможна ли вообще, в пространстве идеально начертанная прямая? Не является ли такая возможность, лишь относительной погрешностью, в градации самого нарушения, при котором более прямая линия, становится лишь менее погрешней, но никогда абсолютно идеальной? Ведь, даже то приближение мастера в изготовлении зеркала, к абсолютной ровности поверхности этого зеркала, отражающей в себе внешний мир, как будто безукоризненно, есть лишь вопрос, той же относительности. Абсолютно прямых зеркал - не существует! И даже зеркало самого совершенного телескопа, необходимо содержит в себе, необходимую для нашего мира, погрешность.

Всякий креатив, стремится всегда, не просто к новому, и небывалому, но к идеальному, к совершенному, в своём представлении. И критицизм, на этом пути, является тем мерилом, той «васервагой», с помощью которой, безудержный по своей генетике, креатив, превращается в экипаж, с запряжёнными лошадьми, управляемыми кучером, с помощью поводьев, и уделов. И хотя, самым совершенным, в этой аналогии, является бегущий, и свободный конь в поле, но самым продуктивным, и технически оправданным для человеческого сознания, всё же, управляемый, и запряжённый в телегу, конь. Здесь свобода и несвобода, в своих паритетах, определяют обоснованную диалектическую полезность…, которая, только и служит мерилом, для всякого креатива, и всякого критицизма.

Всё это, находит свои глубокие корни, в биопсихологии нашего существа, разделённого на «женское», и «мужское» начала…, не столько физически, сколько психологически. Ведь, именно отсюда, на самом деле, растут корни этих «древних растений». И превращаясь, на своих кронах, в нечто непохожее на корни, они начинают жить своей, непохожей жизнью…, и даже цели, которыми они руководствуются, уже не имеют ничего общего, с изначальными.

Условно говоря, «мужское начало» нашей природы, предполагает некий «разбой», некое преступление, некий, выходящий, за невидимые произвольные границы, порыв воли, - столь же опасный, сколь, и свободный. И именно ему, дано строить всё новое, открывать двери, и пристраивать новые комнаты. Именно он ответственен, за расширение нашего мира, нашей действительности, и нашей жизни.

«Женское начало», есть суть сохранение. Оно предполагает умиротворение, и ограниченность, закрепление, и стагнацию, (в позитивном смысле слова), как некий оплот продолжительного мира. И именно этому началу, отведена роль кандалов, стремян, и заборов. Именно оно, несёт на себе крест ограничения безудержной тропической природы нашего существа.

И в каждом из нас, к какому мы бы, не относились «сословию», к какому противоположному лагерю, не отнесла нас сама природа, на самом деле, по равным долям «мужского», и «женского», в сакральном смысле психофизических начал…, но лишь, с некоторым незначительным преобладанием одного. Да, именно это, незначительное преобладание, делает нас мужчиной, или женщиной. Лишь наличие «игрек хромосомы» в нашей генетической цепи, в нашем коде, определяет не только наши физические свойства, но и в первую очередь, психологические, и разумные.

Всякий креатив, есть суть разгон…, и всякий критицизм, есть суть торможение. И в этом видится, та изначальная природа, та архаическая почва, на которой растёт, не только всё запредельное, и вызывающее, всё великое, и необычное, но и всё схоластически выверенное, паритетное, и согласованное, всё обыденное, и незаметное, всё скрытое, и завуалированное….

Мы восторгаемся многими вещами, многими собственными великими, как нам кажется, поступками, и деяниями, но почти никогда не задумываемся об истинных корнях, этих возвышенных, экзальтированных явлений…, которые, в своём Великом гротеске, удовлетворяют наш разум, давая чувство гордости за самих себя.

В глубине своего сердца, мы не хотим признавать, что всё это формируется, из банального, (хотя, по большому счёту, не совсем банального), фундамента либидо, как некоего генетически-физиологического кода, заложенного самой природой…, из которого, сублимируя свои консоли, и превращая их в нечто иное, расцветает на поверхности болота нашего существа, всё Великое, и совершенное, всё изысканное, и возвышенное…, - всё то, чем гордится наш разум, и благодаря чему, он поступательно следует в своё будущее.

Очерчивание границ

Что, для нашего разума, служит доказательством, что мир вокруг нас, имеет собственную динамику, не зависимую от нашего восприятия? В первую очередь то, что в эмпирическом мировоззрении, динамика внешних объектов, не только по отношению к нам, но и по отношению друг, к другу, имеет свою соразмерность скоростей, взаимоотношение форм, и парабол движения. Во вторую очередь, это впечатление независимости, и бесконтрольности этих движений, со стороны нашей воли.

Отсутствие, какого-либо влияния нашего ноумена, на общий «макрокинез» внешнего мира, а главное, бессилие пред его инертностью, и фатальной динамической произвольностью, с одной стороны, и такой же фатальной последовательностью, и безостановочной размеренной функциональностью, катящегося «Колеса Иксиона», с другой. Креативность мира, самого по себе, его абсолютная разумность, как в малом, так и в Великом, не оставляет, и доли сомнения в том, что мир – есть божественное создание. – Нечто, однажды положенное, и заведённое…, а значит, имеющее свои цели.

Давайте посмотрим, как мы вообще оцениваем последовательность изменений, в текущий момент действительности, эмпирического созерцания действительности. Наш разум, (такова его природа), во всём, и всегда стремиться отмерять отрезки. Его свойство таково, что он оценивает мир, и все его движения, как некое последовательное выстраивание, из отдельных сегментов, общего здания мира, - то, что называется прогрессивным усложнением в пространстве, и становлением во времени. И усложнение, и становление это, для него самого, должно необходимо выстраиваться, из «кирпичей». Иначе, он его не заметит, и не идентифицирует, как нечто закономерное. Как собственно, и уже выстроенное, необходимо должно иметь для него, возможность разбираться на «кирпичи», - на сегменты. И точно в такой же последовательности, от основания - к действию, и результату, он оценивает, и собственное мышление.

Всякий объект, для субъекта, (а мышление, поставленное под взор исследователя, есть такой же объект), представляет собой, разлагаемое на отрезки, событие. Состояние предмета созерцания, не может быть обозначено, пока оно не получило свою законченность, некую «окаймлённую, отмеренную, и обозначенную границами, субстанциональность», то есть форму. И лишь различные масштабы, этой самой «окаймлённости», определяют всякую нашу оценку.

Наш разум, оценивая внешние события, последовательность изменений, постоянно чертит некие границы, между состояниями наблюдаемого объекта. Создавая из безостановочного, и безграничного движения, некие формы, подходящие по объёму, для восприятия их объективности, нашим разумом. Он делает искусственные остановки, в безостановочном движении. Определяя, и обозначая относительные, стабильные состояния…, либо рисуя блок относительно нестабильных состояний, тем самым создавая некую искусственную стабильность отрезка.

К примеру, зажигаемая спичка, от холодного состояния относительного покоя серы, до воспламенения, и горения, проходит бесконечный ряд состояний, и не разграниченный никакими границами, текущий момент. Но наш разум, делит этот непрерывный момент, на составляющие. Он чертит границы, и обозначает этапы, и события, в виде неких объектно-законченных формаций. В более перспективных масштабах, он создаёт слаженные системы, и алгоритмы, что даёт ему возможность создавать, на этих масштабах, определённые формы.

Мир, для нашего разума, всегда будет, с одной стороны классифицирован, с другой - глобализирован. Он всегда будет, в его отражении, одновременно неким сплавом индивидуализации, и обобщения. Ведь, во всяком непрерывном движении, ему необходимо отделять, и сознавать объекты, - отдельные части, некие звенья цепи, иначе удовлетворение его объективной потребности, не состоится. Он требует объекта повсюду, куда направлен его взор. А для существования объекта, необходимы границы, ведь без них, существование формы, как таковой, - невозможно. Форма - без границ, есть нонсенс, для нашего разумения. Материя без формы, есть ничто, - лишь абстрактная субстанция.

И это деление, и окаймление, происходит во всех, без исключения, плоскостях воспринимаемого мира. Как, по преимуществу пространственной его стороны, так временной. (Стороны, не существующие сами по себе, но созданные нашим разумом, и превращённые в трансцендентальные объекты, противопоставленные друг, другу, и олицетворяющие некие консоли, - в плоть, и кровь реальной действительности, в фундамент воспринимаемого мира,).

Что представляло бы, для нашего разума, время, не дели он его, на минуты, часы и т.д. То есть, на объекты. Также, что представлял бы феноменальный, эмпирически воспринимаемый мир, не будь в нём деления, на объекты, и не существуй границ, этих объектов.

И даже наше абстрактное мышление, словно отражение всей этой внешней агрегатности, не может обходиться, без разделения, и окаймления цепей собственного мышления. Картинки идеального воззрения, образы, не имей они объективной законченности, не имели бы вообще, ничего существенного…, они расплывались бы, заполняя всё пространство, отведённое разумом, себе.

Объективность внешнего мира, как и его разнообразие, обязано своим существованием, именно свойству нашего разума разделять, и окаймлять субстанции, как в пространственном, так и во временном аспектах…, и превращать всё это, в континуумы. Так собственно, возникает действительность мироздания, и действительность нашего бытия.

Когда наш разум определил, и противопоставил эти разноплановые субстанции, друг, другу, он создал, тем самым, прецедент. И далее, уже ничего не могло остановить его, на этом поприще деления, и обозначения. Объекты для субъекта, начали появляться нескончаемой вереницей. И затем, и всегда, наш разум будет находиться в этом поле постоянного формирования объектов, как внешней действительности, так и внутренней. Неких «отчерченных пузырей», выхваченных из общего контекста, обозначенных, и идентифицированных. Между которыми, на самом деле, и находится тот самый горизонт событий, который определяет всякую меру действительного.

Так наш разум, получает своё удовлетворение. Ведь просто динамика, не разделённая на этапы, такая же бессмыслица для него, как и неразделенный мир феномена, на объекты. Здесь, ничто не могло бы, его удовлетворять. Он, есть страж законченности. «Не окаймлённый мир», для него - не существует. Для него, это пустота. Скольжение без этапов, становление без «сегментов», -парадоксальная невозможность!

И там, где невозможно деление на «кирпичи», он делит на временные отрезки. Там, где невозможно деление на отрезки, он делит на «кирпичи». Но всегда, и всюду, его сегментарный политес, диктует свою волю, по отношению к реальной действительности. И то, что невозможно разделить, ни на «отрезки», ни на «кирпичи», он относит к противоречию реальности…, то есть к чуду. Так получает своё олицетворение божественности, его ноумен. Так получает своё место, в природе вещей, Бог. Запредельность всегда там, где невозможно обозначить, ни отрезки времени, ни границы объекта.

И, кстати сказать, именно в этом противоречии, вся суть противопоставления феноменального, и идеального, в нашем тонком, высшем разумении. Идеальным формам созерцания, и осмысления, не интересно всё законченное, очерченное, и окаймлённое. Для него, оно есть - мёртвое. Феноменальное же, не существует без законченности, без очерчивания границ. Идеал нашего разумения, оставляет сзади всё то, что закончено, что обозначено. - То, что, грубо говоря, съедено, и дефицированно.

Так, в нашей душе, Бог - уживается с действительной реальностью, порождая своим синтезом, собственно, саму душу. Не заканчиваемое, в своей сути, - с заканчиваемым, в своей плоти. Олицетворяя, в этом непримиримом противоречии, то, что, собственно, - живёт.

Синтез феномена, и ноумена, живущие, только в пределах души. Ибо феномен, также, как и ноумен, существуют, только в нашей душе, - в запредельных областях, её агрегативности. И непримиримая война реального - с трансцендентальным, феноменального - с идеальным, это «гражданская война». Война на одном поле, - поле нашего разума.

Как же рождается, при такой строгой парадигме сознания, нечто бесформенное, и безвременное? Только ли, как нонсенс? Как нечто противопоставленное, этой цепочке, из звеньев во времени, и нечто противоположное сцепленной мозаике отдельных, и в то же время, неразделимых объектов в пространстве. Что же, в конце концов, всплывает в нашем сознании, как противоположность этой выверенной, и упорядоченной действительности? Да, пожалуй, именно нонсенс, - нечто пустое, бесформенное, и безвременное. Некая, сущность мира вечности, и бесконечности…, но всё же, стремящаяся к собственной объектарности. Мира, воплощённого в нашем разумении, в некий «антиконтинуум», противостоящий пространственно-временному. То есть, в нечто - не сущностное, сверх трансцендентное.

Далее. Всякое движение, и всякая трансформация в действительности, создаётся на поле пространственно-временного континуума. Который есть порождение разума, делящего на отрезки, и чертящего границы между состояниями. То есть, создающего объекты, для субъекта. Не имей наш разум этой функции, и движения никакого, не было бы, ни в пространстве, ни во времени. Мало того, и объектов феноменального мира, - не существовало бы…, по крайней мере, в том виде, в котором они, теперь существуют для нас.

Время, и пространство – создаются, именно этими разделениями. Как бы это не звучало абсурдно, но это так. И, на самом деле, мы, со своим разумом, не обозначаем отрезки на существующем, и текущем времени, не обозначаем объекты, на существующем пространстве феноменов, но создаём текущее время, этими отрезками, и создаём пространство, этими обозначениями границ объектов.

Динамика возникает, из создания «кирпичей», и «сегментов», а не наоборот. И в этом, принципиальное отличие моего воззрения, от воззрения большинства мыслящих людей, на нашей планете. Тот, кто осмыслит это положение, во всей его полноте, (для которой, не достаточно никаких слов, и понятий, и никогда не будет достаточно), тот осмыслит суть мира, и его движения. Тот увидит совершенно новый мир. - Мир великой иллюзии, где сама иллюзия, являет собой, - то единственно сущностное, и единственно существующее. И уже никогда не станет искать «ноль», искать начало там, где его быть не может. Ибо там, где его ищут, на самом деле, этот «ноль» равен безграничности, а миг – вечности.

Всякая монолитная, и инертная субстанция, начинает двигаться, как только в ней появляются «кирпичи», как только из «глины хаоса», строиться форма, и формируется масштаб. И эта форма начинает жить, как только в ней появляется причина, следствие, и результат, как только в ней появляется основание, строение, и вершина, как только в ней появляется прошлое, настоящее, и будущее, как только в ней появляется алгоритм, как только в ней появляется - перспектива.

Мы же, абсолютно уверенны, что эта «монолитная, и инертная субстанция», сама по себе двигается, и мы, лишь, в определённый момент, начинаем чувствовать, обозначать, и классифицировать её движение.

И я уверен, что двигаться начнёт, даже пустота, и в ней появиться существенность, если наш разум, когда-нибудь, обозначит в ней форму, научиться создавать в ней, «кирпичи», и строить из них, взаимоотношения. Всякая стоическая необъятность, получает движение, и форму, как только в ней рождаются, эти «кирпичи», и эти «отрезки». Так возникла наша действительность, и так возникает всякая действительность.

И наше трансцендентальное мышление, по сути своей, так же линейно. Перспектива, всегда строго зависима, от положения смотрящего. То, куда он устремляет свой взор, определяет единственно возможную перспективу, для него. Математика, не могла не возникнуть в нашем разуме, стремящегося к созданию отрезков бытия, «кирпичей», и «цепочек». - В разуме, стремящимся к упорядочиванию создаваемой им, действительности.

Но никто, ни бог, ни дьявол, и предположить не мог, во что она разовьётся! Она предопределяет теперь, будущее человечества! Она имеет абсолютно неограниченную власть, над этим будущим. Её истинность теперь, - неопровержима! Ибо, эта древняя дисциплина, превратилась в монолит, занявший своё место, в фундаменте нашего бытия, и нашей жизни. Ведь, созданная однажды, формодинамика, форма существования, и укрепившаяся в разумах монолитным основанием, - неразрушима! Со временем, она лишь набирает силу, становиться плотнее, и монолитнее…, и всё сильнее теснит иные, противоречащие динамические воззрения. По пути, вступает в союз, с «лояльными», наделяя их своей природой…, ассимилируя, и порабощая «несогласные» …, и безжалостно уничтожая, противостоящие, и враждебные.

Но, дело в том, что там, где было суждено родиться математике, - там, естественным образом, стала развиваться её противоположность. Так в природе происходит всегда, и во всём. Великое, как правило, порождает рядом - Великое противоположное.

И нечто антипатичное математике, развилось именно там, где расцвело древо рационального, питающего свои корни, из каменистой почвы математизма, подкрепляемое падающими, и гниющими плодами цивилизации. Мистицизм, и экзистенциализм, как и метафизика в целом, получили своё, наиболее интенсивное развитие, именно с расцветающем рядом, «древом математизма, и рационализма», черпающего свою непоколебимую истинность, в очевидном.

Для этих, более «древних деревьев», получивших толчок к развитию, с появлением мощного врага, в виде «математизма, и рационализма», всякая очевидная истинность, ещё более, чем когда-либо, стала вызывать спазмы недоверия. Простота, и пошлость математического рационализма, вызывала в них, нечто, сродни отвращения высокого духа, - к черни. И показное примирение, этих двух противоположностей, походит на примирение теистических организаций, - со светской властью. Может быть плохой мир лучше, чем добрая война, но подобные примирения, вызывают недоверие, как в одном стане, так и в противоположном.

Всякая функциональность в нашем мире, построена на воззрениях «рационально-аналитических ганглий созерцания, и осмысления». Их власть – очевидна. Наш мир, движется в строго определённом направлении, и всякие «функционалы», различаемые в нём, непременно находят эту общую направленную динамику. Здесь плыть против течения, значит обречь себя, на отвал.

Как бы мы, не думали иначе, но мы все, вынуждены плыть в одном направлении…, ибо, мы рабы того миропорядка, который сами же, и выстраиваем. Мы создаём алгоритмы разумения, и следуем им, будучи уверенными, что иначе - просто нельзя. Авторитет выстроенного, слаженного механизма, в подавляющем большинстве случаев, для нас - непререкаем. Его доминанта, словно закон природы, определяет, не только всё наше поведение, но и образ мыслей.

Это, конечно удобно…, ведь всякая слаженность, и выверенность движений, всякая системность, доставляет нашей душе, меньше страданий, чем выход, из этой системности…, где непредсказуемость - пугает, и угнетает. Но надо всегда помнить о том, что ветры, дующие всегда в одном направлении, засыпают песком всякий, цветущий, и радующий, своим разнообразием, сад…, превращая всё, и вся, в однообразную пустыню. Всякая ровная поверхность - радует глаз, но только несколько секунд…, ибо, она - скучна. И потому, мы всегда будем стремиться, как к системности, так и к выходу из неё.

Монокреоцентризм мира

Система

Для того, чтобы понять динамические, и трансформативные закономерности, принципы, определяющие формы, и последовательности возникновения, развития, и стагнации нашего глобального мира, нет никакой необходимости изучать, такую недоступную для нас, макрокосмическую Вселенную. Достаточно изучить внимательно, всякую микрокосмическую систему, на нашей планете. Просчитать, и обозначить все её закономерности, и прочертить параллели.

Между формодинамикой всякой системы нашего мира, и глобальной системой мироздания, не существует никакой разницы, кроме масштабной…, и все закономерности одной системы, необходимо вытекают, из закономерностей другой. И здесь нет, никаких противоречий. Ибо, в этом мире действительности, нет, и быть не может, ничего абстрагированного…, здесь нет ничего отстранённого, нет ничего другого, ничего характерно-уникального. Здесь нет, и быть не может, ничего фрагментарно-феноменального, как в существенности самого материального, так и во всей динамической целокупности обобщённо-феноменального.

Как в сущностных основах (пространственного), так и во всякой последовательности изменений, и трансформаций (временного). Всё, и вся следует одним кругом, лишь радиусы, у каждого свои. И радиусы эти, бесконечно разнообразны, и никогда не повторяются. А главное, ни один из них, не имеет правильной формы.

В мире не существует, некоего абсолютного лекала, эквивалента формы. Ибо, эквивалент, по отношению ко всякому явлению мира, всегда глубоко условен. И всякий круг, каким бы он не был в сути своей замкнутости, не отличается от иного круга.

И что будет с нашей Вселенной, в будущем, написано на форме динамического формирования, упорядочивания, и последующей стагнации, всякой системы нашего мира…, как всякого «живого организма», так всякой детерминантной, и согласованной фомосущности, на нашей земле.

Но, для того, чтобы прочитать это, необходимо посмотреть с определённого ракурса…, осмыслить, в определённой плоскости, всякое морфокинезное явление, называемое нами системой. К примеру, такую саморегулирующуюся систему, как человек. Хотя, я убеждён, что саморегулирующаяся система, это «плеоназм» …, ибо, не саморегулирующихся систем, - не существует. Вопрос, лишь в тонкости, и грубости воззрения, и соответствующей оценки.

Что, в этой системе, является принципиально основоположным? Какие уникальные функции определяют, эту систему, как нечто динамически последовательное, и объективно-фундаментальное? Сложившись в определённую упорядоченную согласованность в пространстве…, и сформировавшись, как определенная последовательная причинно-следственная, и трансформативная динамика во времени…, явилась - система, как некое синтетическое отношение грубых, инертных форм материи, и тонких мобильных. (Синтез грубого, и тонкого, инертного, и агрессивного, на бесконечной лестнице градаций, этих отношений).

Относительность этих форм, и взаимодействие по отношению друг, к другу, является тем краеугольным камнем, на котором зиждется суть всякой системности…, для осмысления которой, необходимо, лишь отделить зёрна, от плевел, и выложить свою систему осмысления. Только с помощью системы осмысления, можно понять, и оценить систему всякого феномена. И в этом находит свою великую заслугу, рационально-аналитический разум, достижения которого, на этом поприще, невозможно переоценить.

Система, это - порядок. Как мог возникнуть порядок, - этот бастион всякой действительности? Как появился первый прецедент, - как он, стал возможен? Что, если порядок, как таковой, есть лишь следствие, но не основание, для действительности нашего мироздания? Что, если мир сам по себе, не содержит, и никогда не содержал в себе, никакой последовательности, никакого порядка, никакой соотносительности, и закономерности? Что, если его безмятежная вечность, может основываться, только на необходимом, и безоговорочном политесе хаоса, как единственно сохраняющего эту вечность, в отличие от противоположной вечности, - вечности бесконечного возвращения. Что, если только здесь, в реальной действительности, продуцируемой нашим органоидом, где, соотношения различных форм нарушения абсолютного баланса пустоты, воплощаются в соотношения форм грубой, и тонкой форм материи, и где эти соотношения, выстраиваются нашим разумом, в определённый им, порядок, и где из этого материала соотносительностей, создаются алгоритмы, и системы…, и, как следствие, возникает возможность этого бытия.

На бесконечной лестнице градаций, и отношений грубых, и тонких, инертных, и агрессивных форм материи…, где могут быть, лишь относительные определения, и условные критерии…, наш разум, берёт в поле своего зрения, определённый участок, этой трансцендентно-бесконечной «лестницы» ..., определённый, самой его природой…, и строит все соотношения, и целокупности, на фундаменте этого участка.

Взаимоотношение относительно грубых форм, и относительно тонких, олицетворяет архаику борьбы, - противостояния, как квинтэссенции действительного бытия. Где, по большому счёту, всё определяется изначальным, и необходимым хаосом…, неким беспорядочным, и случайным, в своей сути, природным фундаментом.

Порядок возникает апостериори, после того, как этот фундамент превращается в явление…, то есть, оценивается неким оценочным органом, - разумом, в котором уже сложилась, и существует своя определённая «палеосистема». Эта система, организовавшись внутри себя, в некое паритетное отношение, и взаимодействие своих собственных внутренних форм грубого, и тонкого, (также, относительно), выстраивает вовне, соответствующий себе, порядок.

Так формируется всякая внешняя действительность. Именно трансцендентальные формы, этих отношений, порождают феноменальные их транскрипции, а не наоборот. То есть, уже существующая доминирующая система, упорядочивает всё вокруг себя, на свой лад. Один порядок, - порождает другой. И вопрос лишь в доминанте, в некоей сверх гармоничности сложившегося, и укоренившегося порядка, и его «архаической агрессивности», олицетворяющей всякое стремление.

Само определяющая доминанта такой системы, заключена, в первую очередь, в способности к возможной оценке. И наш разум, как сложившаяся система, имея эту возможность, сначала приводит всё вокруг, к своему порядку, превращая в детерминантную последовательность все формы, как в пространственном аспекте, так во временном…, и затем оценивает, всё это сложившееся «макрокинезное образование», в соответствии, и в соотношении к собственной доминанте. И в этом смысле, мир в себе, конечно же, не имеет никакого порядка, который можно было бы обозначить, как независимый, - «Абсолютный порядок».

«Абсолютный хаос мира», обеспечивает этому миру вечность. Ибо порядок, как таковой, в какой области бытия, он бы не имел места, всегда имеет начало, и конец…, как некие полюса бытия собственной действительности. И он может быть, только в противоположной вечности, - вечности вечного возвращения.

Итак, система – Человек. Здесь, как во всякой иной системе, можно обозначить, некий «ствол древа» …, в котором происходит внутреннее движение энергии, и её трансформация, как из относительно грубой формы, в относительно тонкую, так и наоборот, в обратном превращении. Трансформации эти, создают разнонаправленные течения, в которых необходимо возникают некие «водовороты». И вот эти «водовороты», обеспечивают, собственно, продолжительное бытие, во времени. Ведь, так называемая стабильность, в сути своей, есть не что иное, как завихрение, вызывающее впечатление относительной стагнации энергии, её объективирования в формы, представляющиеся нам, как бездвижные в себе, материальные, и экстраполярные субстанции.

В результате противостояния, и столкновения энергий разнонаправленных трансформаций, возникает нечто относительно инертное, (инертное, в сравнении наших привычных возможностей воззрения, и фиксирования, относительно масштабов, и перспектив нашего ноумена).

Так вот, всякая система, будь то Человек, Планета, или Вселенная, в сути своей, есть завихрение, от столкновения разнонаправленных движений, и векторов трансформаций энергии. Где, в результате этих столкновений, образуется, некое относительное торможение, и возникает объект, - стабильная система.

Система, в которой всякое упорядочение, - вопрос, лишь отношения, и критериев оценки одной сложившейся гармонии, (ноумена, с его точкой отсчёта), - к другой, более стабильной, либо менее стабильной системе…, то есть, объекту, (феномену, с его порядком собственного завихрения). То есть, в первую, и последнюю очередь, - Отношение.

Оценка же, этого порядка, связана именно с точкой отсчёта, и некоей сложившейся шкалой ноумена нашего созерцания…, при которых возникает, некий «горизонт событий». Точкой отсчёта, следующей, от его определённой упорядоченной системы, в соразмерности, с этой определённостью, и всецело исходя, из критериев собственной упорядоченности. Так рождается, не только феномен, не только действительность, но и всякая трансцендентальная истинность.