Читать книгу: «Мореходка – БЭМ. Протокольная поэма»

ЧАСТЬ 1. ВОСПОМИНАНИЯ О МОРЕХОДКЕ

Пролог, по Джеку Лондону

Науке достоверно не известно,

Что в жизни предначертано судьбой,

Каким бы Мойра повернулась местом

К мне, своим форштевнем иль кормой,

Когда б не Мартин Иден, что мальчишку

Толкнул на мореплавательский путь –

Набраться приключений, чтобы в книжку

На удивленье миру их воткнуть?

Служил когда-то старшиною Флота

Папаня мой (возможно, в этом связь?),

В его матроске мамочка на фото

Морячкой романтически снялась.

Но если не получатся писанья

Порядочных романов и поэм,

Тогда, как прототипу в океане,

Кончаться утоплением – зачем?..

В Питер!

Закончено школярское ученье,

Недурственный получен аттестат,

Немного дней ушло на размышленье –

И я отчалил прямо в Ленинград.

В Санкт-Петербург сегодня, извините,

Но город не прошёл тогда свой путь,

И было далеко до тех событий,

Где смог он имя прежнее вернуть.

А революционное осталось

Название и не сошло на нет

У москвичей – благодаря вокзалу,

(Ленинградский вокзал)

У ветеранов – в память о войне.

Был юноша решительно нацелен

На море, что ни разу не видал,

К тому же он узнал, не запредельным

Слыл в Мореходку проходимый балл.

Вот я в строю вновь испеченной роты,

Которою командует каплей,

Который в пополнение для Флота

Грозится этих превратить детей.

Он говорит, что здесь с порядком строго,

Мы ж не студенты! Чтоб любой усёк!

Зато и благ дают курсанту много:

Морскую форму, койку и паек.

Отныне всем одеться в робы синие,

Сменив гражданку, кантоваться можно

Здесь на Косой и 21-й линии,

А дальше – первый месяц не положено.

В былое время тут был Дом призрения

И церковь Николая Чудотворца.

Проникнитесь значеньем заведения,

В котором вам с науками бороться!

Первый курс и немного про бессонницу

Наш первый курс! А это вот что значит:

Всё в первый раз, тайга, дремучий лес,

За каждым поворотом – неудачи,

Но редкие удачи – до небес!

Здесь далеко не школьные уроки,

Вопрос-ответ и мигом – незачёт,

А рядышком курсант Борис Осокин –

Примером достижения высот.

Товарищ что орехи, интегралы,

Другим на зависть, щелкал наизусть

И даже в технологии металлов

Упорно постигал шамота суть.

Мол, если свысока заявит кто-то,

Подумаешь, какой-то там шамот!

Тот и не прав, поскольку без шамота

Зачёта не получит мореход.

Черченье было просто невозможным,

Где каждый испытал сизифов труд,

По мнению народа, бог чертежный

Был, как дракон, неимоверно лют.

Сдаёшь злодею первого формата

Лист по четыре раза и по пять…

Но больше всех запомнилось, ребята –

На первом курсе так хотелось спать!

Завидую тогдашнему курсанту,

Который мог кимарить, словно кот.

Сейчас я лягу, а потом и встану,

Но сон во всех фигурах не идёт.

Считать слонов, бредущих по саванне?..

Слоны прошли в количестве пятьсот.

И – ничего! За-ради засыпанья

Своим красоткам открываем счёт.

Мой первый номер – с русою косою

Отличница по берегу бежит,

Догнать сейчас? Но, чувствую, не сто́ит,

Цирроз, ревмокардит, радикулит.

Дочь Индии, под номером вторая,

Запал бы на неё любой индус.

Но страсть утихла, словно ветер мая,

Виною был мой недозрелый вкус.

Гостил неоднократно у Людмилы,

Жаркое помню чудное из кур,

Был третий номер чрезвычайно милым,

На чем же стрелы там сломал Амур?..

Шестая приглашала не в постель,

А в филармонию! Где усыплял Равель…

Девятый номер был в порту английском,

Суливший мне в гражданстве перемен,

Я подгребал к альтернативе близко,

Однако, как британский джентльмен

Советский гражданин не состоялся:

Он развернулся резко левым галсом…

И наконец всех див моих считая,

Я где-то на двадцатой засыпаю.

Мраморный зал

Однажды предлагает Боб Лукошков:

"Осточертел вконец учебный класс,

Не размагнититься ли нам немножко,

И поканать во Мраморный на пляс?"

(Камень, Палас, Холл – Дворец культуры

имени Кирова с танцевальным Мраморным залом)

"И рад бы! Не танцую, к сожаленью".

"Спокойно, кто нас на балет зовёт?

Да там в массовке каждым воскресеньем

Такой тесняк, что всем невпроворот!

В одном отсеке – больше мореходов

И университеток издавна,

На шканцах – мелочь всякого народа,

В углу направо –местная шпана.

Там блещет сногсшибательная тетка,

Четыре поколенья пацанов

Сменила в Холле, Алкой-мореходкой

За это прозывается давно.

В её руках неистовая сила,

Когда один чувак ей надоел,

Так ему хуком битку залепила,

Что тот костьми по трапу загремел!..

Но ты не трусь, когда на дамский танец

Тебя случайно Алка пригласит,

Еённый муж был судовой механик,

Она за это мореходов чтит".

Попали в цель лукошковские речи,

В конце концов, я пан или пропал?

Долой сомненья, с другом в тот же вечер,

Слегка волнуясь, в Камень похилял.

Явился в зал, застенчивый и тонкий,

В сторонке встал, меж мраморных колонн.

И вдруг по барабанным перепонкам

Ударил мощный саксофона стон.

Джаз-банда рок по полной выдавала,

Ревя, как будто ягуар в броске,

Певица только ротик раскрывала,

Подобная русалке на песке.

"Не стой пеньком, а то ведь затолкают,

Смотри, как я пример тебе подам!" –

Призвал меня Лукошков Боб, ныряя

В толпу прекрасных девушек и дам.

Однако я никак не мог собраться,

Ну, чисто рыцарь из чужих земель…

"Не возражаешь ли на пару сбацать?" –

Меня спросила рыжая мамзель.

То есть на белый танец пригласила

Без церемоний… Сразу между ног

Она моё бедро с такою силой

Затиснула, что я вздохнуть не мог.

Пошло! При колебательном движеньи

Салага не узнал себя бы сам,

Исчезли мысли, только впечатленья

Я получил за полных три часа.

Потом курсант партнёршу ночью звёздной

К трамвайной остановке провожал,

Ввалился в экипаж довольно поздно

И в сонное беспамятство упал.

К утру подвёл короткие итоги:

Танцуют не богини и не боги.

Не стал считать я, как Лукошков страстный,

Как Леонид по прозвищу Мосья,

Что день без танцев пролетел напрасно,

Но полюбил определённо я.

Ведь если словесами не слагаешь,

Скажи порхая всё, что хочешь ты.

Зачем тогда танцуют попугаи,

Дельфины, бегемоты и киты?

Зачётная сессия

Постигайте, шантрапа:

У людей окроме ваших

Не пустые черепа!

Дмитрий Панфилов

Как страшно было, братцы, потому

Что мне казалось, засосёт болото

Не сдавшего без опозданья тьму

В теории и практике зачетов.

Но я себя пришпорил, посвятим

Себя решительному штурму, чтобы

Отныне не сворачивать с пути

Зубрилы и отличника учебы!

Какой я был, однако, молодец!

Без этого серьёзного решенья

Грозил бы нашей повести конец,

А самому парнишке – отчисленье.

Легко вам говорить – столкнуть зачёт,

Их сколько, а решений общих нету,

Естественно, что каждый мореход

Придумывал себе удобный метод.

Так, Боря О. упорно каждый день

И вдумчиво над книжками сидел,

Тебе – отлуп, а он уже заранее

Сдавал преподавателям задания.

Наш Юлик Л. совался напролом

И каждый раз атака отбивалась,

Но парню это было нипочём,

В конце концов система поддавалась…

Итак, сидим мы глубоко на дне,

Проблема обнажается воочию:

В запарке не хватает белых дней,

Пыхтеть, как ни крути, придется ночью.

И вот салага, не смыкая глаз,

Сидит над чертежом, как прокажённый,

Закончил только в предрассветный час,

Забывшись по заслугам утомленно.

Проснулся, Боже правый, что за вид!

На чертеже готовом и хорошем

Какой-то неизвестный троглодит

(Ну, шуточки!) оставил след галоши!

Кретин! Сопляк! Дегенерат! Нахал! –

Гнев запустив безадресно и гулко,

Я долго-долго-долго подтирал

Творение своё засохшей булкой…

Но Ковалев был как всегда жесток,

– Перечертить – бесчувственно изрек.

На ТОЭ заявился я с приветом,

Там Дядя Ваня, вверх глаза подняв,

Весьма разочарован был ответом,

Полученным в задаче от меня:

– Не вникли вы, курсант, в законы Ома,

Идите и читайте книжки дома!..

Так и текли безрадостные дни,

На всех фронтах мне задавали жару.

Пришлось решиться: если так они,

Пойду толкать задания на шáру!

У Бори О. содрав оригинал,

Сдал "начерталку" Ковалеву бодро.

И Дядю Ваню вслед отфрахтовал,

Хотя не сразу, с пятого захода.

Наряды

Первоначально, если выпадала

Судьба в наряд вступить какой-нибудь,

Не огорчался этим я нимало:

От лекций можно честно сачкануть.

Не слишком затруднительное дело –

Дневалить, часовым вставать под штык,

Потом понять – как будто надоело,

Потом почувствовать – совсем привык…

Но прежде, чем окажешься в наряде,

Положено явиться на развод,

Где офицер, молодцеватый дядя

Свой инструктаж бойцам произведёт.

Доходчиво расскажет нам, как лучше

Инструкции наряда знать должны

Обычные и на пожарный случай,

Отсюда вплоть до атомной войны.

Подумать только, сколько в жизни надо

Запомнить. Стой, курсант, внемли и жди…

Но, наконец, желанная команда

По строю раздается – разойдись!

За полный пятилетний курс нарядов

Прошёл мой каждый однокурсник всё,

Что из разнообразного расклада

Определил расчетливый ОРСО..

(Организационно-Строевой Отдел)

Я был дежурным и простым дневальным,

Как старшина входил в пожарный взвод,

Дрожал ночами в холода́ печально

С винтовкою у Северных ворот.

Случалось – и рассыльным. За трамваем

Я в лазарет бежал. На всём скаку –

Борщ из кастрюлек лишний выливая,

Роняя в пыль котлеты и треску.

А ничего, полопают больные

До крошки всё, как милые, умнут.

Известно, им такое не впервые –

Не ресторана "Метрополь" меню!

Само собой, у первого отдела

Парнишка дверь с печатью охранял

И на стене (была когда-то белой)

Курсантскую поэтику читал:

– Мы обитаем, как в лесу, ребята,

Как десять тысяч лет тому назад,

Одни дубы на местности толпятся

И все категорически шумят…

– Стерёг я неуклонно двери эти,

Не выдержал и задремать прилёг,

И надо ж! Кумаченко на рассвете

Подкрался и уснувшего засёк!

Я столько слов услышал от майора,

Который заклеймил меня позором,

Вдобавок дал мне три наряда он…

Ушёл, а я досматривал свой сон.

Баня

В окне забрезжило едва,

Простуженно и ранне

Дневальный заорал: "Вставай!

Сегодня будет баня!"

И стаи серых простыней

Летят на одеяла!..

Нe больше раза в десять дней

Нам счастье выпадало.

На ноги взглянешь, скажешь, да-а-а

Но ты не знай терзаний –

Нe моют ноги никогда

За исключеньем бани.

Великий Юра, баталер,

Тащи все тряпки в кучу,

Давай положенный размер

Тельняшки, да получше! I

Найди в своём уме слова,

Чтоб вызвать благосклонность,

Чтоб он тебе не выдавал

Без пуговиц кальсоны.

Как остальные, в банный, день,

Уйдя с последних лекций,

И я туда катился, где

Возможность есть погреться.

Спешил па Гаванской народ –

Бушлаты, коцы, мицы

(Коцы – на ногах, а мицы – на головах),

Сегодня – кто не мореход,

Не сможет в бане мыться…

Когда в парилку ты войдешь,

То словно от мороза,

В момент охватывает дрожь

И выбивает слезы.

Здесь толпы розовых ребят

Стоят. Ах, баня, баня,

За что же любят так тебя

Угрюмые славяне?

И ты постой и подожди.

Терпенье, друг, терпенье,

На пятерых всего один,

Один галимый веник.

Пять тысяч взмахов или шесть

Он сделал за неделю.

Прими его, каков он есть,

Другие ведь терпели.

Хлещи сильнее по спине,

По заду, извините,

По всем частям, горят оне,

Как солнышко в зените.

Твой друг давно уж здесь сидит,

Распаренный и добрый,

Внимая сердцу, тарахтит

Оно тихонько в рёбра.

Как с ним шикарно потравить,

На верхней полке сидя,

О дружбе, верности, любви,

Удаче и обиде.

И ты расскажешь, как любил

И как тебя любили,

Как ты впоследствии забыл

И как тебя избили.

– Ну, ты реванш хотя бы взял?

И ты ответишь тонко,

Поскольку не поцеловал

Ту самую девчонку.

И голый собеседник твой

Взаимностью ответит:

– Находит на меня в парной

Желание бессмертья.

Покуда я сижу, хожу,

Живу и всё такое,

Но вдруг – подумать просто жуть –

Я – тело неживое.

Отсюда мой ребром вопрос

О смысле жизни этой,

Но в мыслях доходя до звёзд,

Не нахожу ответа!

Какой глубокий пессимизм

Младую душу сушит

Под громкий хохот, плеск и визг,

И фырканье под душем!..

Оделся, чубчик причесал

И сразу стал красивым.

Полтинник – целый капитал

На "маленькую" пива!

Нет, от Чайковского я больше ждал

Он был простой винницианский парень

(Из Винницы), голубоглазый шкет.

Но раз в непостигаемом угаре

Наш Гарик в Мариинку взял билет.

Тотчас молва по курсу пролетела

И сильно взбеленила весь народ:

– Решился Гарик на такое дело,

Он добровольно в оперу идёт!

Ну, ладно бы с какой-нибудь девчонкой,

Допустим, как Галоша-меломан,

Нет, в одиночку, как ценитель тонкий,

На оперу, отнюдь не в ресторан!

Когда герой вернулся, ночь настала.

– Ну, как? – дневальный у него спросил.

Гарюша долго лез под одеяло,

Угомонившись, афоризм родил.

Сей афоризм – шедевр иронизма

На случай, если жизненный обвал,

Сказал товарищ, как в граните высек:

– Нет, от Чайковского я больше ждал! …

Какая на дворе сейчас погода?

Вот выборы прошли вчера, итог:

От нашего любезного народа

Я большего и ожидать не мог.

Морская практика

Торчишь, как будто в замкнутом пенале.

На языке – засохшие слова.

Без побужденья двери убежали,

Вернулись. Ходит кру́гом голова.

Не спрашиваясь, падают стаканы.

Поднял, а это только черепки.

Пошёл сюда, и как это ни странно

Тебя назад по манию руки

Невидимой, но крепкой подтолкнуло,

И ты без крыльев ласточкой в трубу,

Накрытый сверху одичавшим стулом,

Летишь за круглой шишкою на лбу.

Недостижима радость равновесья.

Ползешь на четвереньках наяву

Влепиться в стену, чтоб во сне отвлечься,

Проснёшься с мыслью, я ещё живу?

Романтика зелёно-голубая,

Куда ты испарилась с той поры,

Когда тебя сменили, накрывая

Повсюду серо-пенные бугры?

По ним, взлетая, падаем обратно

Бесстрашно, всем размахам вопреки,

Но если б раньше знал я всё, ребята,

Да разве угодил бы в моряки?

Письмо курсанта Мореходки

Привет вам, папа, мама дорогие,

На палубе качаясь под аврал

(Вы сами понимаете – стихия!),

Письмо я криво-косо написал.

Вчера в открытый океан по галсу

Отбросив чалки, вышли мы с утра,

И вдруг на ахтерштевне разыгрался

Во все двенадцать баллеров штормтрап.

На мостике под бейдевиндом стоя,

Нактоуз крыл по стеньге капитан

До той поры, пока его волною

Не выбросил на клотик ураган.

– Хватайте кранцы, чтоб вас всех, салаги!

Пока бизань не занайтовил фал! –

Суровый и худой, как будто нагель,

Старпом курсантам грозно прорычал.

И тут фальшбортом мы на риф нарвались,

Наш пароход едва не утонул,

Но я в кают-компании роялем

Пробоину немедленно заткнул.

Ущерб на полной траверз насчитали,

Меня на год лишили стипы всей.

Прошу на возмещение рояля

Прислать по почте девятьсот рублей.

Постскриптум:

Не надо плакать, мама дорогая,

Пить валидол или бежать к врачу,

Письмо дай папе, он моряк, он знает,

Что я на Черном море и шучу.

А с переводом – буду очень рад

Принять обычных ваших пятьдесят.

Молодёжь, зачем ты пьёшь?

(По рассказу Михаила Акулова, Мишани)

Два курсанта Мореходки

По Одессе погуляли,

Перебрали малость водки

И свалились под забор.

Было им уютно очень

На природе южной ночью,

А к утру их взял в кутузку

Проезжающий дозор.

Их немножечко встряхнули

И легонько допросили,

Семафором сообщили

На учебный пароход,

Заберите, мол, ребяток,

Если личного состава

Появился недостаток,

Пригодятся наперёд.

Забирали, доставляли,

Потащили на собранье,

Чтоб ужасные деянья

Коллективно разобрать,

В смысле если и напиться,

Не валяться, не ломиться

И впоследствии в милицию

Ни за что не попадать.

Вот собранье открывали,

Вот президиум в начале,

В нём сидит руководитель,

Укоризненно сидит.

А сидит он еле-еле

После тяжкого похмелья

И лицом осоловелым

Представляет грустный вид.

Все курсанты уважали

Дядю Мишу, что он скажет,

Как нам трезвый путь укажет,

Где и сам-то не здоров?

Он начальствовал когда-то

В нашей славной Мореходке,

Но за пьянку был понижен

До простых профессоров.

Он сказал:

"Зачем вы пьёте?"–

Сделал паузу на вдохе,

Наливая из графина,

Словно ждал от нас ответ,

Не дождался и признался

В самом главном, сокровенном:

"Лично я во вкусе водки

Разобрался в 40 лет…"

С тем закончилось собранье…

Сколько жизнепониманья

Ветераны открывают,

Но не ценим мы ни в грош…

Вот и я стою с вопросом,

Бесполезным, словно опыт

Познаванья вкуса водки:

Молодёжь, зачем ты пьёшь?!

Колхоз

Каникулы закончились. Ребята

Вернулись в Альма Матер из домов.

И нате вам! – приказ из деканата:

На сбор сельскохозяйственных плодов!

Ни тебе лекций, ни лабораторий, –

Пить молоко и сало уплетать,

Деревня – ведь почти как санаторий:

Природа, девки, чем не благодать?

Туда на тракторáх мы добирались

По дивной красоте болот и чащ,

Где избы керосинки освещали,

А далеко не лампы Ильича.

Где на один колхоз едва приходится

Четыре с половиной мужика.

По деревенской местности разносится

Сенсация. И радость велика:

Ах, моряков работать к нам пригнали!

Откудова достали моряков?

И девоньки-вепсянки засверкали

Глазёнками из-под цветных платков…

Спустя два дня… Коричневое поле,

Прокисший под дождями глинозем,

И кустики унылые картофеля

Не слишком часто прорастают в нём.

А междурядья сошкой легендарною,

Как до марксизма, всё ещё рыхлят,

Костлявый мерин – сложного характера.

"Н-н-о!" – говорим, а он упёрся, гад.

Нам помогает деревенский парень:

"Так твою йода мать в узде потник

Хомут едрило пузо дышлом впарю!.."

Упрямец понял, двинул напрямик.

Наверное, с пятнадцатого века

Сохою здесь между рядов рыхлят,

Коняга при общеньи с человеком

Ни тпру, ни ну, но уважает мат.

За ним на полусогнутых шагаем.

Что сверху – то в корзину убирай,

А что поглубже прячется – лентяи! –

Ногами зарываем урожай.

То дождик нам пропитывал бушлаты,

То ранний, тем не менее, мороз…

Вы ждали санатория, ребята?

Здесь это называется – колхоз.

Но всё ж имело место просветленье –

В работе объявлялся перерыв:

Под вечер всей командой в воскресенье

На танцы-шманцы двигаемся мы.

Как говорил один поэт известный,

Мы были строго предупреждены,

Девчонок в пляске можно лапать местных,

Не более!.. Чтоб не было войны.

Пусть Клуб – название кривой избушки,

Пусть этот зал – не Мраморный Палас,

Но где еще послушаешь частушки,

Придуманные именно про нас?

Частушки от вепсянок:

– Полюбила моряка,

А моряк женатый,

Ничего, ему скажу,

У самой ребяты!

– Как теперешни курсанты

Молоком питаются,

Цаловаться не умеют,

Только прижимаются!

– Мой милёнок как озлится,

На матросов матерится,

Говорит, один позвал

Девушку на сеновал

– Я любила тракториста,

С января и до июля

А пришёл моряк речистый,

Показала дроле дулю!

***

Мой друг вернулся в общий кубрик утром

Неся под глазом – вот такой! – синяк.

В подробностях товарищам по курсу

Он расколоться не хотел никак.

Четверокурсник

Солидный парнишка небрежней походкой

Зашел не спеша в вестибюль Мореходки.

Один только гюйс выделяется белый,

А сам он весь в черном и весь загорелый.

Его просолили жестокие ветры,

Заужены брюки на пять сантиметров.

Такой он бывалый, уверенный, ловкий,

Рукав украшают четыре курсовки.

С него не сведешь восхищенного взгляда:

Парнишка что надо, прическа – канада.

Он путь завершает обычный, не новый

Естественно в нашей курсантской столовой.

Естественно, сев на привычное место,

Соседу права излагает он честно:

– За Мишу Акулова я зарубаю.

– А я за Михайлова, – тот отвечает.

Здоровы приятели, рады стараться

Рубать за друзей, коренных ленинградцев,

Поскольку имели возможность они

Откушивать дома в воскресные дни.

Да, мой однокурсник – теперь не салага.

Он, клеши увидев, скривится: "Стиляга!"

Он знает себе настоящую цену,

Которая, прямо сказать, офигенна.

Она позволяет ему многократно

Смотреть свысока на приказ деканата,

Толкать курсовые легко с "суррогата"

И проч., что доступно лишь аристократам

За это он был не обижен вниманьем,

Имея в неделю по паре взысканий.

Давно уж рассталось с невинностью смело

Его непорочное Личное дело.

Но к празднику Личное дело почистят –

Декан был любитель подобных амнистий.

Сигналы Судьбы

Мало ли какие входят бредни

В сильно недозрелый ум порой!

Например, на курсе предпоследнем

Вдруг влюбился однокурсник мой.

Пара романтическая эта

Завалилась как-то раз в кафе,

Где ушла последняя монета,

Как и полагалось, подшофе.

Расставались долго, чмоки, всхлипы,

Первый неопознанный сигнал –

Десять дней ещё тянуть до стипы! –

Как в душе возник, так и увял.

В экипаж зайчишкой на трамвае

Парень едет, входит контролёр,

Он с подножки на ходу сигает,

Как с кобылы бравый мушкетёр!

По закону дядюшки Ньютона

Пролетал вагону он вослед,

Но с асфальтом встреча неуклонна,

Жестковатым был его привет…

То есть всё пошло не так, как надо,

Вскоре третий подоспел сигнал:

Командир ему дал пять нарядов,

Ибо он к поверке опоздал.

Может быть, Судьба предупреждала:

Так ведь скоро будешь и женат!

Но (почти моряк!) себе сказал он:

– Стоп машинам! Средний ход назад!

Доцент Циклоп

(По рассказу Михаила Акулова)

Он нас учил практически

Общаться с электричеством

И с каждым незачетом говорил:

"Мы вас предупреждали, да?

А вы не выполняли, да?

Идите, впредь учите буквари!"

Раз выдал мне с напарником

Задачу он коварную –

Найти ошибку в схеме номер семь.

Вначале мы по-честному

Занозу неизвестную

Искали, но измучились совсем.

В печальной безысходности

От электропроводности

Пошли путём не правым, но простым.

У нас терпенье лопнуло,

Козу его циклопную

("Коза"– короткое замыкание)

Не обнаружить – сами сочиним!

"Готово!" – два искателя

Кричат преподавателю.

"Включайтесь!" – воспоследовал ответ.

Включились! – со сверканием,

Коротким замыканием

В машинном зале отрубился свет.

Свершилось наказание,

За наше злодеяние

Пошли учить электро-буквари…

Немало всяких всякостей,

И подвигов, и пакостей

В прекрасной этой жизни натворим.

Загранка

(Когда мы были в Антверпене…

Эдуард Айриянц)

Сокурсникам случилось потрудиться

Для полученья визы за границу.

В то время с этим было туго дело,

Моя рука так просто занемела,

Когда закончил я давать ответы

Трём экземплярам муторной анкеты…

Формальности закончены и вот

На сухогрузе "Вилсанди" идёт

Курсант, своим везеньем горд и рад:

Не просто практикантом на борту

Электриком командирован в штат…

Пришвартовались в Бергенском порту.

Что говорить о Бергене тогдашнем?

Прекрасный город увидали мы,

Как на картинке праздничной раскрашен –

Холмы и фьорды, замки и холмы.

На палубе заскрежетали краны,

Бросая бочки с маслом на причал,

От вахт свободных группу мариманов

Старпом на городской вояж собрал.

Компания идёт, обозревая

Картину аккуратную подряд,

Чего-то, говорят, здесь не хватает?..

Ах, вот оно – заборов и оград!

Для наших граждан ясно абсолютно,

Что огражденья – это не пустяк,

Нам без заборов – сильно неуютно,

Норд-осты продувают как-никак.

Глядите! Продуктовые заказы

Повально вдоль обочины лежат,

В прозрачном целлофане, виден сразу

Весь утренний нордический расклад.

Откроет глазки викинг полусонный,

Похмельем после пива удручён,

Посмотрит вниз, а прямо под балконом –

Ему и выпивон и закусон.

Бегут навстречу мореходам шустро

Девахи дикой северной страны –

Все ноги их, и попы их, и бюсты

До крайней необычности стройны.

Сказать бы можно было – Афродиты!

Не скажешь, ведь мордашки – просто страх,

Как будто местный Один из гранита

Их высекал, ещё и второпях.

Понятно, не исправят это чудо

Ни фитнес, ни массаж, ни макияж…

Вот группа мореплавателей с Людой

Пришла на городской уютный пляж.

А кок наш Люда – дива в три обхвата,

Наверно центнер чистой красоты.

На пляже европейские ребята

От восхищенья распахнули рты.

Повергли их решительным экстазом

Славянской белой сдобы телеса,

Ещё бы, яснолика, синеглаза,

До прямо… ниже пояса коса!

Понятно, на своём скалистом бреге

Подобные ватаге дикарей,

Донельзя очумевшие норвеги

Без исключенья пали перед ней.

И даже те, кто был с подругой в паре

Норвежской, потеряли светский вид

Покинули в пленительном угаре

Несчастных твердолицых Афродит.

Те с Людою позируют на снимки,

Другие в лифчик доллары суют,

А самый смелый говорит в обнимке:

– О, бьюти мути, ай лав вери ю!

Старпом, как и положено старпому,

Критичность ситуации просёк,

– Пора отсель отваливать до дому,

У нас один на пароходе кок!

***

Зайдём со мною в город Ловерстофт,

Пристанище английских рыбаков.

Ни Тауэра вам и ни Биг-Бена,

Ни Дуврских скал, ни озера Лох-Несс,

Кому-то, может быть, обыкновенный,

Но у меня он вызвал интерес.

По городу бродил я, рот разинув,

Ошеломляли юношу машины.

Ланчестеры, Паккарды, Кадиллаки

Роллс-Ройсы и Линкольны – много всяких.

Отдельные покажутся снаружи

Угласты, допотопны, неуклюжи,

Но если внутрь монстру посмотреть –

Ковры и кожа, драеная медь,

Как говорится, таковы их нравы

В утробе бывшей мировой державы.

Но вот задача, что родным и близким

Из сувениров привезти английских?

Весьма парнишку зацепил ковер

С оленем, что летит во весь опор!

Он постоянным пользовался спросом

У склонных к живописности матросов.

Курсант не колебался б ни минуты,

Имел бы он достаточно валюты.

Но не имел, придётся, видно, нам

Боезапас пустить по мелочам.

Итак, берем для мамы крепкий чай,

Коробка, хоть в музее выставляй!

Для папы виски, тоже очень крепкий,

Под Шерлок Холмса – для братишек кепки,

Футболки, ручки, кружки и магниты,

И тема сувенирная – закрыта…

Зажегся вечер голубым неоном,

Особенно светился Дансинг Холл,

Куда с толпою судовых пижонов

Я отвалил на местный рок энд ролл.

Пришёл, увидел несколько смущённый

В восточно-европейской простоте

Бессчетно до предела оголённых

Порхавших всюду англичанок тел.

Девчонок парни в высоту кидали

И заново ловили на бедро,

А то и между ног их пропускали,

Как по стволу летящее ядро.

Естественно, надолго сил не хватит,

То тут, то там партнёр валился с ног,

Его своим обмахивала платьем

Партнёрша, ободрись, мол, паренёк!

Я честно должен был себе признаться –

Отстал в стиляжьих взбрыках наш народ,

Понятно, ведь покуда к нам дойдёт

От Запада цивилизация.

Из всех одна девчонка не порхала,

Хотя была до ужаса мила,

И как-то вдруг само собою стало,

Курсанта Кэти за душу взяла.

На англо-русском, как два друга близких,

Разговорились быстро и потом,

Ни с кем не попрощавшись, по-английски

Покинули гостеприимный дом.

Ползут туманы с моря на рассвете,

А я всё не могу расстаться с Кэти.

И как меня сподобило влюбиться

Не где-нибудь, а прямо – за границей?

Да-да, друзья, не верите вы в это,

А мореходы скажут мне сердито:

– Где ты, малыш, отыщешь помполита,

Что позволяет шастать до рассвета? …

Назавтра неожиданно случилось,

Что девушка на "Вилсанди" явилась

Попутно в гости к тёте неизвестной

И спрашивала: очень интересно,

Как моряки на судне поживают,

Как в ураганы волны их качают,

Как выгружают грузы из трюмов…

Всё объяснить был мореход готов.

На палубе они прекрасно стоя,

Тихонько щебетали…Что такое?

Концы отдало судно и пошло,

Чем изумленье в мисс произвело.

– Куда идём мы? – девушка спросила.

– В СССР, – ей отвечаю мило.

– Вай (как же в платье я туда одном)?

– Вэлл (купим, сколько надо, как придём)!

Подумав, Кэти вскоре согласилась…

Но с теплоходом что-то приключилось,

Он походил и к берегу пристал:

Перешвартовка на другой причал! …

Курсанту здесь – прощальный наш привет!

Ненадолго, а на 15 лет.

Его судьба лихая призовёт,

Не на Торговый – на Военный Флот,

Где Мореходки отзвучала тема,

Она вернётся в протоколах БЭМа.

О, Питер, жизни времена…

Зимою вдоль по Питеру,

сквозь ветер и мороз

Скольжу до общежития,

продрогнувший насквозь…

Но город в дни весенние,

зеленый, как трава!

Какое наслаждение

гулять по островам

С подругою невинною

и стройною пока,

За талию осиную

обняв ее слегка…

О, Питер в пору летнюю!..

Экзамены сданы.

Выпускники бездетные

разъехаться должны.

Походят, поболтаются

морями моряки,

А там и возвращаются –

эх! – на материки.

А там и в «Метрополе» мы

за дружеским столом,

Кто менее, кто более,

потравим о былом…

О, Питер мой заснеженный,

прибежище тоски,

Измаянный надеждами

на лучшие деньки.

А был бы ты в Италии –

какая благодать! –

Лимоны и так далее,

чего еще желать?

ЧАСТЬ 2. ПОСЛЕ МОРЕХОДКИ, БЭМ
БЭМ-1975. Спустя 15 лет

Ленинград, ресторан "Метрополь", на сборе 25 человек.

ПРИКАЗ для выпускников электромеханического факультета ЛВИМУ имени С.О. Макарова 1960 г.

§ 1. Произвести встречу выпускников в ресторане "Метрополь" в субботу, 1 февраля 1975 года.

§ 2. Члену Братства электромехаников (в этот день Братство стало именоваться просто – БЭМ). прибыть на место встречи в парадной форме.

§ 3. Предварительный взнос на борьбу с трезвостью – 15 руб.

ОРГКОМИТЕТ

И вот спустя, как прописал Дюма,

Традиционно и по доброй воле,

Покинув многодетные дома,

Мы собрались в любезном "Метрополе".

Кого ни взять, бесспорно индивид,

Как ни крути, а всё-таки мужчина,

Имеющий свой личный внешний вид,

Основанный на внутренних причинах.

Родители по старым образцам.

Лепили нас, на это каждый мастер,

Но доводила форму до конца

И обжигала глину– Альма Матер.

На нашем свете – до последних дней

Мы ей за это благодарны будем…

Шумит прибой у раковин ушей,

В невидимых тельняшках наши груди.

За дружество, здоровье, за успех,

За наших женщин выпьем и повторим,

Но первый тост сегодняшний – За тех,

Кто в море!

Действующие лица, те выпускники ЭМФ-1960, кто хотя бы раз побывал на БЭМе:

Акулов Михаил – в Мореходке Мишаня, в БЭМе Идеолог

Айриянц Эдуард, Ара

Абрамов Станислав, Казах, Архивариус и Летописец

Барышников Михаил, Мамочка

Березин Лев, Левушка

Большаков Владимир, Вова

Васецкий Григорий, Парень

Грецов Евгений, Комиссар

Гореванов Александр, Сашок

Ильин Георгий, Утконос, Профессор

Казеев Игорь, Фрукт-1, Режиссёр

Кондрашов Григорий, Гриша

Кампо Иван-Борис, Иван-Борис

Лебедев Юлий, Юлик

Михайлов Вадим, Пан Спортсмен

Михайлов Олег, ОК

Меньшенин Владимир, Певун

Неброев Рудольф, Рудик, Фрукт-2

Осокин Борис

Плясунов Олег, Олежек

Прокофьев Владимир, Тотоша

Сафонов Геннадий, Батя

Серебряков Леонид, Пожарник, Доцент

Ситников Леонид, Мосья

Смирнов Юрий, Чижик-Зверь

Соловьев Александр, Фрукт-3

Спиридонов Борис, Боб

Тищенко Юрий, Тишка

Трутнев Лев, Аполлон

Туливетров Виктор, Дядя

Туркевич Юрий, Юра-Т

Урусов Герман, Инженер

Филимонов Владимир, Рыжий

Харитонов Геннадий, Носорог

Хернбург Эдуард, Брюк

Худин Владимир, Слон-с-Хоботом,. Фрукт-4

Шепурев Геннадий, Шепель

Щеголев Геннадий, Парашютист, Президент БЭМа

Юдаков Арнольд, Картошкин

***

АКУЛОВ (В Мореходке МИШАНЯ, зачитывает радиограммы из морей):

1) 

ДИЗЕЛЬ ЭЛЕКТРОХОД ЦИМЛЯНСКГЭС

НЕ НАДО ПОРИЦАНИЯ ПРИЧИНУ

ОТСУТВИЯ ИЩИТЕ НАИМЕНОВАНИИ

АЛЬМА МАТЕР ВЫПЬЕМ ЗДОРОВЬЕ

СЕЧКИНА КОТОРЫЙ ОТКРЫЛ ВОРОТА

= СПИРИДОНОВ

2) 

ВЫХОДЕ ДУРБАНА ШЛЮ

ПЛАМЕННЫЙ ПРИВЕТ ЮБИЛЯРАМ

ЖЕЛАЮ КРЕПКОГО ЗДОРОВЬЯ ЮМОРА

ВСЕГДА ВАМИ = НЕБРОЕВ

3) 

ТЕПЛОХОД КОРШУНОВ

НА ТОРЖЕСТВО ЯВИТЪСЯ НЕ МОГУ

ТЧК ИДЕМ РУАН ВАМИ ВСЕЙ ДУШОЙ

= ПЛЯСУНОВ

4) 

ГУРЗУФ ПРОШУ МОЕ ОТСУТСТВИЕ

ОТМЕТИТЬ ОБЩЕСТВЕННЫМ ПОРИЦАНИЕМ

МОЮ ПАЙКУ РАЗДЕЛИТЬ АКУЛОВЫМ

МИХАЙЛОВЫМ КОМПОТ НЕБРОЕВУ

= БОЛЬШАКОВ

БЭМ (кто-то из присутствовавших):

– Да, Большакова надо бы уважить.

– У-у-у-сука! В феврале лежишь на пляже!?

(Такой формат у наших порицаний

Общественных, и если объявили

Тебе Усуку, значит, не забыли,

В теченье лет и сумме расстояний).

– Пора – к отчетам! – возникает вдруг

Директор БЭМного Стола Хернбу́рг.

А проще, чтобы выговорить, Брюк.

ХУДИН (В Мореходке Слон-С-Хоботом, Фрукт):

Я замечаю с некоторых пор:

Моя зарплата – для меня позор!

Есть предложенье выпить, чтоб зарплата

Была побольше дыр для их заплаты!

АКУЛОВ:

По мнению отдельных мореходов,

Нам нужно женщин приводить на сходы.

Другие выдвигают возражения,

Феминам непонятны выражения

Морские…

Чтобы совесть успокоить,

За женщин предлагаю выпить стоя!!

(Один Смирнов никак не может стоя,

Заснул под крики, как под шум прибоя.

Дано прозванье Чижик-Зверь ему,

Известно лишь Грецову, почему).

ВАДИМ МИХАЙЛОВ (Пан-Спортсмен, не путать

с Олегом Михайловым):

Как легкоатлет – профессионал

С электрикой навеки завязал.

(Для справки – чемпион СССР)

АКУЛОВ:

Хреновый стайер ты, Михайлов, сэр,

Пускай узнает правду весь народ!

В. МИХАЙЛОВ:

Я не был стайером! Я бегал 800!

АКУЛОВ:

До километра он не дотянул!

(Под общий гул всё глубже Зверь заснул,

Но он заснул, как часовой, не просто,

Ни одного не пропускает тоста).

АКУЛОВ:

Встать коммунистам!.. Меньше половины?

Так прямо в протокол и занесём.

ИЛЬИН (В Мореходке Утконос):

Зверь-Чижик спит по-прежнему невинно,

Пускай считается большевиком!

КОНДРАШОВ:

Я очень счастлив видеть всех, глубо́ко!

(Григорий прибыл с Дальнего Востока.

На первом курсе он героем стал,

Кто лекции по химии писал,

Покуда остальная детвора

Спала по понедельникам с утра).

КАЗАХ (Кондрашову):

Ты сохранил конспекты на дому,

Допустим, для истории?

КОНДРАШОВ:

Да что ты?

Я выбросил их прямо в день зачета!

(И верно, нам улики ни к чему.

На девять баллов расшумелся БЭМ,

Все громко объясняют сразу всем) …

ИЛЬИН:

Брюк, Председатель, наведи порядок!

Ты ж руководство…

ХЕРНБУРГ:

А оно мне надо?

ИЛЬИН:

Итак, повсюду равнодушья ржа.

Имею предложенье для народа:

Назначим председателем Чижа,

Он спит и не подаст самоотвода.

АКУЛОВ:

Встать холостым!.. Осталось только двое?..

Да что за безобразие такое?..

Мосья, не надо нам форштевень гнуть!

Мне все известно про твою жену.

СИТНИКОВ (Мосья):

В своей душе я вечно холостой!

Иначе в мореходстве смысл какой?..

Заходишь в гавань, бросишь легкий дрек,

Поднял и вновь свободный человек!

Сбросить с постамента

ХУДИН:

Вы помните, подходит утром рота,

Туда, где Сечкин сторожит ворота.

Ему кричат: "Открой ворота, Сечкин!"

И Сечкин открывает безупречно.

Пусть у ворот менялись постовые,

Но Сечкин вроде открывал впервые?

Нет! Это миф, хотя и громогласный,

Мы Сечкина прославили напрасно.

Была там ситуация проста,

Он отлучился временно с поста,

И первое открытие в итоге

Содеяно курсантом Дубино́й.

Да, с удареньем на последнем слоге.

Придумано, естественно, не мной.

Друзья, настала очередь момента

Нам лжегероя сбросить с постамента!

(А в нашей буче это не впервой:

Тот был первопроходец и герой,

Вдруг – бац!

Портрет снимают со стены…

И уважать его мы не должны).

ИЛЬИН:

Иду на степень доктора наук,

Почти готов к защите был и вдруг

Женился по любви на комсомолке…

БЭМ:(Уловленное Летописцем из общего Хора)

– Учёного не упустили тёлки!

– А кто из нас друзья, сегодня в теме

О наших, не явившихся на БЭМе?

– Казеев – Фрукт – заделался актёром.

– Барышников прислал письмо, в котором

Уведомляет, что в "Узбекистане"

Они, то есть московские БЭМяне

Сидят, едят лагман и пьют шербет,

А также ЦентроБЭМу шлют привет.

– Мне в Севастополь из нейтральных вод

Прислал радиограмму Корогод,

Иду, мол, в гости. С той поры каплей

Не сообщает никаких вестей.

– Ocoкин Боб готовит кадры Флота

Читает ТОЭ в стиле анекдотов.

– Фрукт-Соловьев – писатель про гребцов.

Уже вступленье заложил роману.

– Белицкий обещал в конце концов

Из Винницы на Ленинград нагрянуть.

СЕРЕБРЯКОВ, (Директор Стола БЭМа):

На брата по пятнадцать собиралось,

По три рубля на каждого осталось.

Могу вернуть… (Ему ответ публичный:

Вернуть на стол бутылками Столичной!) …

А между тем

А между тем на Кировском заводе

С конвейера могучий трактор сходит,

Хотя и лихорадит перебой

В поставке стали тонколистовой.

Порою мало соли на прилавке,

За колбасой копчёной – граждан давки.

Вот-вот метро до станции Лесная

Ввести на год досрочно обещают.

Курс неизменен, переборки про́чны…

РЕШИЛИ: Настоящий протокол

Чижу отправить доплатным по почте.

Во сне вполне себя достойно вёл.

БЭМ-1976. Назначим встречу на его руинах

Ресторан "Метрополь", на сборе 17 человек

Вселенная событьями богата:

Низвергнут эфиопский император,

Боб Фишер добровольно вышел вон,

Отныне Толя Карпов – чемпион.

Вьетнамцы бодро ворвались в Сайгон,

Чем Дядя Сэм ужасно уязвлён.

Горшков рулит на Флоте 20 лет,

Казах сказал, ему замены нет.

ЯК-42 слетал благополучно,

А. Сахарову Нобеля не врýчат,

Поскольку он в Стокгольм не выездной…

БЭМ прибыл на свой сбор очередной.

Свою корму легко подняв со стула,

Радиограммы зачитал Акулов.

Со всех морей приветствуют друзья,

Знать, место встречи изменить нельзя!

А то нас почтальоны не найдут…

И если даже Метрополь снесут,

Не посмотрев, что он такой старинный,

Назначим встречу на его руинах!

Тревожно стало

БОЛЬШАКОВ:

Как рассказал мне Летописец бэмский,

Тревожно стало в австралийском земстве:

Ученые, им только дайте волю,

Крольчиху потрясли в магнитном поле

За уши и, представьте, понесла

Бедняжка без участия крола.

Весь континент поставлен под вопросом –

На людях испытать новейший способ.

И молодёжь заместо обжиманцев

Трясет себя в порыве диско танцев.

Ещё чуть-чуть усилят поле детки,

И всё, пойдут делиться яйцеклетки…

Друзья, пока не поздно, выпьем все мы

За старые проверенные схемы!

СПИРИДОНОВ:

Хочу задать присутствующим всем

Вопрос серьёзный: "Почему мы БЭМ?

Законно или чей-то произвол?"

БЭМ:

Когда прочтёшь ты прошлый протокол,

То лично убедишься, Спиридонов,

Весьма демократично и законно

Себя мы утвердили на три буквы,

А те, кто сомневаются: У-У-У, СУКИ!

ХАРИТОНОВ (Носорог):

Ну, у меня позиция такая:

Двух жен и двух детишек разнополых

Имею … Охламона, кончив школу,

Устроить в Мореходку собираюсь.

БЭМ:

Прекрасно, Гена, в этом есть резон,

Но где достал ты разнополых жен?

КАЗЕЕВ:

Всем нашим обещаю контрамарки

На мой спектакль века, очень жаркий,

Особо нервным приходить не стоит.

И тост провозглашаю свой – За поиск!

(Владимир Худин, взяв по кругу слово,

Чтоб сообщить чего-нибудь такого,

Но постояв, не выложил, напротив,

Сослался на загруженность в работе.

Решили: Худинский не принимать отчёт

И хобота лишить! Пока на год).

ЛЕБЕДЕВ (ЮЛИК):

Я этот мир пытался вразумить,

Каким ему в прогрессе галсом плыть,

Открыть ему другие перспективы,

Но он по мне не хочет быть счастливым!

Не понимает, как это ни странно,

Матрос обязан слушать капитана!

БЭМ (Лебедеву):

– Не ты, то кто застойный мир разбудит?

– Не ты, то кто? Других таких не будет…

СЕРЕБРЯКОВ (В Мореходке Пожарник)

Известен Юлик подвигом великим,

В младые годы он пытался Нику

Толкнуть проект по станциям, но тот

Дал Юлику обратный разворот.

Тринадцать раз товарищ заходил!

До исчерпания доцентских сил.

Есть мнение, что он рекорд поставил…

И мы к твоей причастны, Юлик, славе!

НЕБРОЕВ (Фрукт):

(Один из четырех фруктов, команды гребцов

академической четверки – Худина, Неброева,

Казеева, Соловьёва с рулевым Акуловым).

Жизнь, что кривая, дьявольски сложна,

Но все же приближается она

К прямой как асимптоте простоты.

Сольём в шпигат забытые понты,

И чтоб не походить на проституток,

Уменьшим междувстречный промежуток,

Поговорить за бывшие моря,

Которых нам не возвратить, а зря!

ВАСЕЦКИЙ (ПАРЕНЬ):

Я весь обвешан дамами, коллеги.

Жена, две дочки, две на стороне,

И всё равно, когда я на ночлеге,

Они гурьбой являются во сне.

Отсюда предлагаю выпить, братцы!

Пускай нам не дожить, когда не снятся!

РАЧИНСКИЙ:

По женскому вопросу в прошлый год

На встречу с другана́ми не попал.

(Степана кратко пожурил народ,

За то, что нас на бабу променял).

С женою Ниной

Шестого зала распахнулась дверь

И входит со своею половиной –

А. Соловьёв вдвоём с женою Ниной…

И как же БЭМу поступить теперь?

По протоколу, женщин нам не нужно,

Мол, в прошлый раз решили мы вопрос,

Мол, нам хватает мореходной дружбы,

И довели Ивановну до слез.

СОЛОВЬЕВ (Фрукт):

Я, осмотрев себя со всех сторон,

Почувствовал, что в корне изменён

И внутренне, и внешне, например,

Работаю как главный инженер

На фабрике кондитерской. Ни в ком

Отныне не нуждаюсь и ни в чем

Раскаиваться больше не желаю…

(С чем Сашу мы сердечно поздравляем.

Успех ему в кондитерских делах!

Он лично и его жена младая

Отчалили – она была в слезах).

Народу образцовая анкета

Предложена для заполненья вкратце

В надежде, что он честно даст ответы,

В неточностях стараясь не скрываться:

Образец анкеты

Кто? – Белицкий Гаррий Николаевич

Что делал после 1960 г.? – Выбивался из маленьких в большие люди

Жены, дети, телефоны? – Всего – по несколько

Отношения: к БЭМу, к женщине; к работе? – Не ординарные

В чем видишь смысл жизни? – Жизнь хороша!

Сбылась ли мечта? – Сбылась в двойном размере

Самый памятный день? – Когда я на пари с Креслиным (Крошкой) выпил из горла бутылку коньяка, стоя на подоконнике у раскрытого окна пятого этажа экипажа

Хобби? – Фотографии "Только море!"

Как укрепить БЭМ? – Приглашать на БЭМ дам; Открыть филиал Мореходки в Виннице

Итак, член БЭМа по анкетным данным:

1) 

Ему сегодня 30 с небольшим,

Жена – опора в жизни, словно бимс.

2) 

Ребенок есть – один и два десятых,

Как ни крути на брашпиль – маловато.

4) Подруг на стороне – одна вторая:

Кого-то флибустьеры укрывают.

5) 

Имеет шесть десятых телефона,

Которые получены законно.

6) 

Свою работу ценит – каждый третий,

Но не возводит это в добродетель.

7) 

По части хобби – как у нас везде:

Рыбалка, тачка и любовь людей.

8) 

Но

все согласны

– и бесповоротно,

БЭМ, как сказал Неброев, асимптота!

Никто сюда не тянет на цепи,

Но приходи и ромбик нацепи,

Значки, погоны, ордена, медали,

Которые тебе в процессе дали.

БЭМ-1977. Да будет так!

Ресторан "Метрополь", на сборе 13 человек

Да будет так! Особенность момента –

Отвал из "Метрополя" Президента.

Он БЭМ покинул, яства не вкусив,

По-прежнему и строен, и красив,

Но к сожаленью, болен животом,

Наш Человек и Президент притом! …

За тех, кто в море, пьем, перечисляя

По алфавиту и до Т дошли.

И вдруг, как в пьесе прям из-под земли

Открылись двери и в банкетный холл.

На букву Т к нам Тищенко вошёл.

На ледоколе "Красин" знаменитом.

Он только что вернувшись из морей,

Буквально, только что – и вот поди ты! –

Стоит живьем у БЭМовских дверей!

(Вослед Тищенко входит Серебряков-Пожарник)

СЕРЕБРЯКОВ:

Событие пришло – из ряда вон!

Женился Лева Трутнев – Аполлон.

С подругой первой разделив пожитки,

Пришвартовался со второй попытки.

(Как говорит наш скромный опыт личный,

Все женщины в устройстве идентичны,

Зачем менять их, братья-технари?

Снаружи – да, но глубоко внутри…)

Вадим Михайлов добрый коллектив

Потряс душевно, обществу вручив

Секретного художника картину,

Для бэмцев – живописия вершину:

Сюжет простой – закрыт иллюминатор,

Точнее, по-морскому, он задраен,

В стеклянном круге – в отблеске заката

Шеренги волн недвижно наступают.

Сквозь даль времён нам голос Гарри вторит:

"'Гебята! Классный снимок – Только мо'ге!"…

Белицкий Гарри, где ты, чо'гт возьми!?

Не знают люди и скрывают СМИ.

А сам Михайлов –холост абсолютно.

Пора взглянуть на чемпионов строго.

Пускают за границу и с валютой –

С таким-то счастьем, т.е. без залога?

Туркевич Юра братьям-мореходам

Три рыбы палтус выложил на стол,

И тем на сто процентов у народа

Большое восхищенье произвёл.

Три золоченых, три блестящих туши

Смотрелись исключительно остро́,

Как будто это лайнеры на суше

Среди селёдок – хилых сейнеров.

Слон – Худин стал достоин поощренья

Общественного – "Ну, Ты, Зверь, даешь!"

Воистину, как стройный кнехт, хорош:

Единственный он выполнил решенье

Являться БЭМу, не тая заслуги.

И словно щит разбойничьей фелюги,

На нём блестит монументальный знак

"Отличника Морского Флота"… Так

За это может снова Хобот свой

(Изъятый ранее) вернуть домой.

Он кстати, как известный адмирал,

В морях при качке доблестно блевал.

КАЗЕЕВ:

Решив к себе быть более гуманным,

Я завязал бродить по океанам

И оказался в штате режиссёра

Театра молодёжного, в котором

В отличие от прочих есть прикол,

На сцене все девчонки – без трико,

А мальчики, одетые в штаны,

Кипят, как над камнями буруны…

БЭМ принимает новые решенья:

– Туркевичу лицензию пора

Вручить на океан-продукты БЭМу,

Балык копчёный, палтус, плюс икра…

То есть поступок превратить в систему.

– Никто, ни в чём поскольку не оспорил,

Шедевр живописца "Только море"

Когда наступит БЭМа завершенье,

Сдать в Эрмитаж на вечное храненье.

Моря, как говорил Гюстав Флобер, –

Для нас глубокомыслия пример.

– Донос на Сечкина от Худина-Слона,

Мол, то не он, а некто Дубинá

Открыл ворота, к делу приобщить,

И с тем вопрос истории закрыть;

– Забили Летописцу между прочим

Одиннадцать у-сук, злодей не хочет

Сдать сына в Мореходку в нужный час.

Какая смена вырастет у нас?

Ведь море, как подмечено Жюль Верном, –

Любовь и жизнь, что абсолютно верно.

– Туркевич, наш палтусоносец славный,

Пытался всех орущих усмирить:

Хоть раз в году поговорить о главном!

А те, обнявшись, как Родные Братья,

Отсюда слали Колыме проклятья…

Покинул нас навеки ЮРА ПАВЛОВ…

Друзья, мы все уйдем необратимо,

Но я прошу вас, даже умоляю:

Не надо торопиться вслед за Па́лей.

БЭМ-1978. Моряки как дети

Ресторан "Метрополь", на сборе 17 человек

Походят лет пятнадцать по морю моряки,

Походят и уходят – эх! – на материки.

Корабль – стол в конторе. в круговороте лет

События мелькают, не оставляя след.

В автобусах, трамваях наш ежедневный путь,

Мы мчим в общенье тесном, порою не вздохнуть,

Когда неумолимо добрососедский локоть,

Упрется между прочим в твою живую грудь…

Живем в известном городе, как здесь заведено:

Театры, филармония, музеи и кино.

Семья у нас имеется, работа тоже есть,

Зарплаты выдаваемой довольно, чтобы есть,

Но что же не хватает нам, скажите, чёрт возьми?

Наверно моряками мы бывали, как детьми.

КАЗЕЕВ (Директор стола, обращаясь к И.-Б. Кампо):

Встань, дорогой, вот эти парни – БЭМ.

Иван-Борис Кампо̀, скажи нам всем,

Какие черти где тебя носили,

Пока мы в "Метрополе" честно пили?

ИВАН-БОРИС КАМПО:

Я пропустил поверки, виноват!

Но как-никак родил двоих ребят.

Один Иванович, Борисовна – вторая.

КАЗЕЕВ:

А кто отец, мы достоверно знаем?..

Я предлагаю выпить за марьяж!

За тех, кто пополняет экипаж,

Морской державы славной и могучей,

А также БЭМа в нашем частном случае!

Радиограмма с теплохода "Маго":

ХОТЬ Я ГОНИ́М НО ЧЕСТЬ ХРАНЮ

ВИГВАМАМ МОРЕХОДОВ КРАМОЛЬНЫЙ

ТОСТ СВОЙ ПОДНИМУ ДЕНЬ НАШИХ

ДРУЖНЫХ СХОДОВ ОБНИМАЮ

ВСЕХ = КОНДРАШОВ

***

ХУДИН:

Боб Спиридонов передал привет.

Покуда в Югославии томится,

А это как-никак, а заграница,

Имеющая суверенитет.

(Лев Трутнев, пропустивший прошлый БЭМ,

Раскаялся и нам поведал всем,

Что он на белый свет производил

Дочурку. Добрый БЭМ его простил).

КАЗЕЕВ:

Читая прошлогодний протокол,

Я говорю вам, полный произвол!

Нам летописец головы мороча,

После вчерашнего отчеты стро́чит!..

Не протокол – стихеристое чтиво!

Пора покончить с данным рецидивом

И летописцу нашему нанять

Стенографистку. Жен не предлагать.

БЭМ:

– Михайлова женили в первый раз!

– И правильно, чем парень лучше нас?

– А почему у Гриши тост – крамольный?

– Лишился визы на Загранку он.

Открыто ляпнул: Сахаров умён,

Мол, академик и Герой труда.

И это сообщили кой-куда …

ЩЕГОЛЕВ (Президент Бэма):

Я нынче экономный – просто жутко,

Врачи оставили мне треть желудка.

Почти не ем, от водки не хмелею.

ЛЕТОПИСЕЦ:

Ё-ё-ё-ё, судьбы не знаю злее!..

Но керосинить можно для бахвальства.

Так в Казахстане – тока по начальству! –

Распределяют колбасу "казы́".

Как соберутся толстые тузы

Отпраздновать мейрам иль именины,

Все видят, хлещет водку командир,

А не косеет, потому что жир

В казы особо мягкий, из конины…

ГРЕЦОВ (Комиссар):

Развелся я и предлагаю тост

За постоянство! У кого вопрос?

Не зря мосты разводят, есть резон!

НЕБРОЕВ (Фрукт)

– Я кульман поменял на саксофон,

Даёт гораздо бо́льшие доходы.

БЭМ:

А не слабо́ "Бродяги-мореходы"

На саксе выдать под бокалов звон?!

АКУЛОВ:

Проблему продолжаю половую

Решать. Полы в квартире сам циклюю.

И так считаю, хобби нам нужна.

Замена (верно!) счастию она.

БЭМ(Летописцу):

Пиши, Казах, что БЭМ – стеной за хобби.

А между тем к акуловской особе

Вернемся, для того, чтоб обратиться

К не сильно позабывшейся традиции

На окончанье дня военных сборов…

АКУЛОВ (громко и протяжно):

Очередному БЭМу-у-у-у наш…

БЭМ (Хором):

Трын-дец!!!

БЭМ-1979. БЭМ отмечает

Ресторан гостиницы "Москва", 4 февраля,

на сборе 14 человек

БЭМ отмечает очередность лет

Под трассами космических ракет,

Растет вниманье общества к особе,

А мир сужается – в пустыне Гоби

Восточных щитомордников все меньше,

Джейраны – вообще наперечет.

А постных лиц – опять невпроворот.

И те, кто были раньше моряками,

Сидят и дуют водку за столами.

В связи с изложенным в анкетах БЭМа –

На что Надежда? – возникает тема.

Надежд, как оказалось, есть запас.

Сам на себя надейся! – 9 раз;

6 раз мы положили на удачу,

Желательно на всю, а не на сдачу;

На Бога – трижды, даже атеисты;

На повышенье, – дважды, карьеристы;

Два раза на Прогресс, ведь он на марше;

Ещё одну – кладём на секретаршу;

Одну – на поколенье молодое,

Одну – на прекращение запоя.

Короче, тост: За памятник Надежде!

За то, чтоб мы встречались, как и прежде!

БЭМ смену места встречи отмечает,

Такое в окружении бывает

Не только здесь, на мировой арене.

Вот, например, аятолла Хоме́йни

Недавно резиденцию сменил,

И мир спокойно это пережил.

БЭМ выражает всяческую радость:

Нашла героя своего награда

И наконец-то нацепили орден

Победы Леониду Ильичу.

Кто возразит на это с постной мордой?

Пускай повозражает, я смолчу…

Здоровье есть, но как не стыдно нам?

Уменьшен средний вес на килограмм,

Когда его сравнили с прошлым годом.

А между тем, известно ли народу

На Острове, как говорят, Свободы,

На ранчо самого Хемингуэя,

Дом изнутри весь цифрами усеян?

Нам объяснили, ежедневно вес

Свой оставлял истории Эрнест,

И сильно огорчался гений, если

Полкилограмма нормы недовесил.

Отсюда надо вывод сделать нам:

Не отдавать без боя килограмм!..

Что делать?

– Что делать, если ты совсем женат,

А время шпарит, словно автомат

Калашникова?

–Завести роман

Служебный и поставить в личный план

Не как морально чуждый нам интим,

Но встречу с коллективом низовым…

– А если молодец женат по новой,

Но хочется налево отчего-то?

– Тогда расскажет вам Березин Лёва:

Работать и работать, и работать!

– А если вдруг нечаянно случится

И вас забрали ни за что в милицию?

– Проситесь в отделение, которое

Возглавил друг Васецкого Григория.

Казеева в другое отделение

Забрали, испытал он потрясение

Своей физиономии и почек,

Такая вот печальная история…

– А если с полом каверза случится?

– К Акулову Мишане обратиться,

Он испытал все шкурки и насадки,

Пол у него, как бак на судне, гладкий.

– На сборе не поставлена дилемма

О сроках, РЕШЕНО в единый миг:

Очередное заседанье БЭМа

Произвести до Олимпийских игр.

Как бы сказал сейчас Гюго Викто́р,

Что у злодея приступ угрызенья,

Приливное у моря –наступленье,

Таков у БЭМа ежегодный сбор!

БЭМ-1980. Не может быть

Ресторан "Универсаль", на сборе 13 человек

На Родине стабильность возрастает,

Студенты Солженицына читают,

Хрущёвок на задворках наваяли,

Америку обштопали по стали.

И по комбайнам – так в 16 раз,

А по зерну никак не обойдём.

Пусть это БЭМу не понять сейчас,

Но на Олимпиаде их побьём! …

Уже побили, к нам они не едут,

Досрочно можно засчитать победу.

ЩЕГОЛЕВ:

Друзья мои! Я очень рад вас видеть

Пришедшими – и в здравии…

БЭМ:

– Неполном.

– Как хорошо травить беседу сидя,

Когда нас не раскачивают волны.

– И мы ещё не полные руины.

– Не полные, а лишь до половины…

ПЛЯСУНОВ:

Хочу, чтоб мы 2020-й

Встречали бы традиционно год!

БЭМ:

Наверное, романтик он, ребята!

Не проживает столько мореход,

Нам всем судьба отмерена другая.

За тех, кто в море! Пьём, перечисляя…

ХЕРНБУРГ:

А кто до нас встречался ежегодно

По записи истории народной?

АКУЛОВ:

Ну, в октябре – выпускники Лицея.

Об остальных известий не имеем.

ХУДИН (Опоздавший Слон):

Скажу на упреждение вопросов:

На всех дорогах – снежные заносы.

БЭМ:

Он оправдался, – значит, уважает.

Пускай в дальнейшем с хоботом шагает!

ЩЕГОЛЕВ:

Я чую, приближаемся к черте

Как в жизни планетарной, так и в личной…

ЛЕТОПИСЕЦ:

Сын начал заниматься карате,

Приходится с ним говорить тактично.

ХУДИН:

Посмотришь: люди все прекрасны вроде…

Но в деле – каждый третий ррраз…долбай!

Не выражаться?.. А тогда при входе

Каким-то лозгуно́м предупреждай…

А если говорить безматюгово,

То я развелся и женился снова.

БЭМ:

Так стоит ли менять на мыло шило?

Что младожён об этом говорит?

XУДИН:

Еще как стоит. Шил кругом навалом,

А мыла-то в продаже – дефицит.

ХЕРНБУРГ:

Докладываю: отходив на море,

Теперь имею стол в морской конторе.

Контора пишет. Тут пришла намедни

Бумага срочная, читаем – бредни:

Пора, мол, достиженья двигать в массы

Досрочно. Отвечаем, мы согласны.

Согласны с чем? – запрашивает Ящик.

А мы логично: с вашим исходящим.

Так и живём, ждём штатов сокращения,

Весь контингент пришёл в коловращение,

На сокращенье, правда, есть резервы,

Как моряки, решаем: женщин первых

Спускать за борт при кораблекрушении.

Суров закон, а как ещё иначе?..

Я предлагаю выпить за морячек!

ПРОКОФЬЕВ (Тотоша, Директор Стола):

А я, как видите, по-прежнему здоров

И даже мой волосяной покров

В пределах возраста потянет на нормаль.

БЭМ:

– Тотоша нас загнал в "Универсаль",

– За это он У-у-у-сука!.. Или хуже.

– Его спасает лишь отличный ужин.

ПЛЯСУНОВ (61 кг, трое детей):

Работал я как электромеханик,

Однако поступило приказанье:

Отныне помполиты нам нужны,

Как для Морфлота, так и для страны…

(А мне немного жалко помполитов

За то, что им дорога в Рай закрыта).

АЙРИЯНЦ, (Ара, 107 кг):

Я к вам приехал в отделенье БЭМа…

БЭМ:

Товарищ, кажется, не въехал в тему,

Как, извините, ЦентроБЭМ назвал он?

АЙРИЯНЦ:

Пусть Центр. А мы в Москве – провинциалы.

Руководящий орган уважали.

И посылали телеграммы вам.

Сегодня я не вижу телеграмм.

И где командированные, нет?

Спасибо понимающей жене:

Дала туда-обратно на билет.

АКУЛОВ (Мишаня, Идеолог Бэма, 65 кг):

Характер я имею неплохой,

В согласии живу с самим собой,

Стараюсь повышать духовный рост

Решил нормально половой вопрос

С циклёвкой, как и говорил, паркета,

Сын подрастает, я надеюсь шкета

Всенепременно в моряки отдам …

А вообще-то объявляю вам –

Позор! Всего тринадцать собралось.

За обновленье предлагаю тост!

МИХАЙЛОВ (О.К., 61 кг):

Характер мой наверно средний. Да.

Ребенок лишь один. Бог знает, да,

Начальник сектора, что очень нервно, да.

Хочу спокойствия. И пью за дружбу, да!

ВАСЕЦКИЙ (Парень, 85 кг, 2 дочери):

Я в институте. Связь и всё такое.

Ни радости в работе, ни покоя.

Вот БЭМ – другое дело: БЭМу – рад!..

Но почему на встречах нет девчат?!

Баб отвергая, сами же страдаем.

Они вполне приемлемое зло.

Так выпьем за любовь и за тепло!

БЕРЕЗИН, (75 кг, женат вторично):

Я говорю экспромтом, без конспекта.

Давайте за большого человека,

За Айриянца!.. О себе, но просто?

И выразить желанье в смысле тоста?

Тогда вперёд без страха к новым вехам,

Как Хернбург из Финляндии приехав!

СЕРЕБРЯКОВ – БЕРЕЗИНУ:

А ты случайно, Лёва, не забыл,

Когда РУ преступно отключил

На теплоходе "Грузия"? – ведь мы

Могли взлететь на мине в царство тьмы!

ХЕРНБУРГ:

Ну, не взлетели, значит, ё-моё,

Судьба такая. Выпьем за житьё!..

Да, Худин – предлагал за то, что есть,

А я – за то, что нам пообещали,

За коммунизм, как бы деликатес!

За Айриянца, он большой начальник!

НЕБРОЕВ:

Все минусы и плюсы совоку́пив,

Призна́юсь откровенно, моряки:

Горжусь, что был в 12-й я группе,

13-я группа – мудаки!

(Наверно, Зверь подался в "Метрополь",

Не зная о замене места встречи!..

Печально, кто его разбудит там?)

БЭМ-1981. Дочапали

Ресторан "Метрополь", 7 февраля, на сборе 18 человек

Ну, вот и вновь дочапали сюда

Сквозь мили и немалые года.

У кой-кого волнистость головы

Зеркальным штилем сделалась, увы.

И кое-что анкеты отразили:

1) Пока никто не изменял фамилий.

2) Остепененье, выход из морей,

Детишки, жены, – всё, как у людей,

Обмен семьи, – авторитетный Слон

Сказал, обмен имеет свой резон.

3) Пристрастия обычные: рыбалка,

Автомобиль: чинить, а ездить жалко,

Охота, преферанс и это дело.

Короче, прозябать не надоело.

4) Как первый курс ты начал бы по новой?

В три раза пил бы менее спиртного,

Английский своевременно уча,

Жил бы сейчас в районе Гринвичá,

На штурманский пошёл бы факультет,

Всё повторил бы! (основной ответ).

5). Чего мы ждём от будущих времён?

Взаимного согласия сторон;

Не жду, хотя хочу (ученый Гоша);

Хочу найти, куда мой жребий брошен;

Хочу не гнить в печали и тоске;

Хочу в Париж и даже знаю, с кем.

Хочу услышать, как меня хоронят,

Чувствительно при этом говоря,

Мол, был готов к труду и обороне,

Жил не напрасно и ушёл не зря.

НЕБРОЕВ:

Хотелось бы узнать мне наперёд,

Кто дольше всех из наших прогребёт?

Кто соблюдения традиций для

На первую субботу февраля

Поднимет тост: за нас, кому в раю

Одни нектары сладкие нальют!

(Покуда мореходы громогласно

Под градусами темы выражают

Рудольф Неброев вдумчиво читает

Архивы БЭМа. Значит, не напрасно

Они писались, значит, было надо.

Читай же, Рудик, не шумите, гады!)

БЭМ:

– Брюк – молодец. Сегодня стол – отличный,

В достатке и хмельное, и мясное.

Избрать его Директором вторично

И званием фон Брюка удостоить!

– А выдержит ли мастер волейбола?

– Он выдержит, ведь за плечами школа

Суровая, наш Брюк силен, как зверь!..

Открылась дверь, и входит Чижик-Зверь.

СМИРНОВ (Чижик-Зверь):

Прошу меня снять с должности сновидца.

Вот я стою, не собираясь спать.

БЭМ:

– Уволить без пособия сновидца,

Но если что, восстановить опять.

Заслуги в Холле Зверю засчитать!

АКУЛОВ:

Женился снова. Чисто по любви.

Да, новое гнездо придётся вить,

Менять квартиру. От людей женатых

Жду предложений. Только без доплаты.

В. МИХАЙЛОВ:

Я бэмным активистам тест подстроил,

Звоню: есть предложенье перестроить –

Нам 1-ю субботу февраля,

Допустим, потепленья встречи для

Перенести куда-нибудь на лето?

Москва сломалась: возражений нету!

Акулов вяло говорил, не стоит,

Традиции и всякое такое.

В Калугу летописец отвалил

И там его я тестом не накрыл.

Один Неброев возразил на лето:

"Ты против женщин. Фиг тебе за это!"

БЭМ-1983. Как записал Спортсмен

Протокол БЭМ-1983 исполнил Михайлов В.И.

как Стенографистка. Летописец лишь

зарифмовал его кристальную прозу.

Итак, в числе тринадцать вновь собра́лись,

Однако в "Метрополя" общем зале.

Давненько БЭМ отвык от общих залов,

Нам только экипажа не хватало!

Директору стола Серебрякову

Сбор выразил своё ОП сурово

(Как ранее отмечалось, Общественное Порицание)

По первой (За свиданье!) пропустив,

БЭМ с интересом принял эксклюзив –

Сафонова, а в Мореходке – Батю,

Который в силу разных обстоятельств

На протяженье целой уймы лет

Не оставлял на БЭМе явный след.

(Стенографистка в девичьем смущенье

Запикала крутые выраженья).

БЭМ:

Не женщина была ль тому виной,

Ведь Батя, как всегда, на грани риска?

САФОНОВ-Батя:

Нет, с женщинами кончено давно,

Поскольку (и опять Стенографистка

Оставила нам в строчках только точки).

АКУЛОВ:

И у меня есть в сексе затрудненья.

Карась вуалехвостый из Китая

Дзи-юй – порода редкая такая–

Никак не поддаётся размноженью.

Но в остальном мой обиход приемлем,

Сменял квартиру, заодно жену,

И если бы не сбой в гастросистеме,

От БЭМа бы в тот год не сачканул.

(Отсутствие Неброева понятно,

Радикулитом болен мореход,

Клянётся зубом он, как только сможет

Перенести через поребрик ножку,

Так сразу рюмку в БЭМе вознесёт).

Казах и Большаков – по неизвестным

Причинам затерялись, им за это,

Как водится в отъявленной толпе,

Выносится заочное ОП.

Чтоб не отягощаться чересчур,

Объявлен был на рейде перекур…

Когда к столу вернулся Харитонов,

(Наш Носорог и шеф по телефонам),

То был необычайно возбуждён,

Сказал, что в танцевальном зале он

Отличных пару девушек засёк,

Не принайтовить ли подружек в наш кружок?

БЭМ с пониманьем и не слишком строго,

Но потушил желанье Носорога

Отличницам вниманье уделить,

Вначале, мол, вопрос Дзи-юй решить.

В ответ на это предложенье Сбора

Товарищ Носорог с большим задором

Сказал, теперь мне ясно, БЭМ годится

На свалку, а помягче – в психбольницу.

Но Носорогу Филимонов (Рыжий)

Сказал: "Мотива к свалке я не вижу,

Общественность научностью богата,

У нас наук пятерка кандидатов

(Михайлов, Ильин, Филимонов, Серебряков, Абрамов).

Смирнов с очередного перекура

На БЭМный семинар не приходил.

Нашлась, однако, Чижика фигура,

На танцах, спал у дамы на груди.

Для БЭМа декларацию доходов

Озвучил Худин, триста шестьдесят

Имеет он, но электро-народу

Неясен сдвиг технический назад,

От ледоколов с электродвиженьем

Слон перешёл на дизель с ВРШ.

(Винт Регулируемого Шага)

Сбор принял очень мудрое решенье –

Ему произвести обратный шаг.

Иначе хобот будет Носорогу,

Как телефонный кабель возвращён,

В стране нехватки с кабелями много,

Не каждый ведь имеет телефон.

Собранью БЭМа славить есть кого-то –

Михайлова O.K. – за "Знак Почета"!

Взволнованный ответил награжденный,

Заслуга БЭМа в этом – несомненна.

Симптом печальный скромного застолья –

Не потребляет Шепель алкоголя.

(Геннадий Шепурев)

Что ожидает мореходов вскоре,

Боржоми и кефир на нашем сборе?

– Нет, господа морские инженеры, –

Нас успокоил Шепель: – На вино

По жизни есть у человека мера,

И эту норму выбрал я давно…

Печально, БЭМу за истекший год не только доставались ордена. Казеев Игорь мир покинул навсегда.

Прощай, наш Фрукт, Актер и Мореход…

БЭМ-1985. Когда мы молодыми были

Ресторан "Бриг", 3 февраля, на сборе 18 человек

Когда мы молодыми были,

Нам старожилы говорили:

"В кого пошёл народ?

То хлипковатый, то пузатый,

Какие из него солдаты,

Чтоб грудью лечь на дот?"

Мы соглашались поневоле,

И то – не нам досталась доля,

Неприподъёмный груз!

А ветераны – не из стали,

Но одолели, отстояли

Отечество – Союз.

Уже не за горами, близок

Казался призрак коммунизма,

Вот-вот ударит час,

Когда на зависть Загранице

Без денег будем веселиться,

Как просвещали нас.

Но как оборотилось время!

Вождь отошёл. Иное племя

Нашло в нём корень зла,

Проклюнулись повсюду всходы

Желанно-рыночной Свободы

И Гласность расцвела.

А всё, чего добились предки –

Соцстрах, колхозы, пятилетки,

Невиданный подъём

Интернациональной дружбы –

Вдруг обнаружилось ненужным,

Как Золотой заём.

Нам собираться понемногу

Пора в последнюю дорогу,

Устроит этот мир

Совсем другое поколенье,

Нам не увидеть представленье,

Как говорил Шекспир.

И стол не пуст

И стол не пуст, и рюмки налитые.

Смотрю окрест – известные ребята,

Почти родные и почти такие,

Как те, выпускники в шестидесятом…

По сколько сбросились? Ну, моряки, даем!

Да за такие деньги в Мореходке

Мы выпили бы – целый водоём

Безукоризненной "Московской" водки!

Потёмкин год ходил бы в Мариинку,

Не продавая тельники на рынке,

Мишаня, как заслуженный артист,

По пять копеек ставил бы на вист,

Стиляги наши Носорог и Брюк

Заузили бы пять десятков брюк,

В такси катал бы Батя спозаранок

Возлюбленных студенток как цыганок,

Мосья, чтоб жить без риска, но красиво,

Купил бы килограмм презервативов…

За эти деньги, что мы не имели…

Куда меня заносит, в самом деле?

Не лучше ли за то, что всё прошло,

За то, что мы не поминаем зло,

А за добро не ставим в образец,

Что нам пожить так долго повезло,

Что БЭМу не пришёл ещё амбец.

Давайте выпьем, время подошло.

Кофейня Бриг подходит для начала,

Кругом иллюминаторы, штурвалы,

Клинкеты, мачты, гаки, топенанты,

Швартовы, вьюшки, гафели и ванты,

Сугубо диспозиция морская.

Лишь макарон по-флотски не хватает.

Вадим Михайлов как стола Директор

Легонько огорошил нас проектом:

(Спортсмен, но кандидат-гуманитарий) –

При БЭМе учредить Дисциплинарий.

И сразу черный список зачитал

Прогульщиков, чтоб их включить в аннал:

Без признаков раскаяния – трое,

Сафонов, Харитонов и Неброев.

Олег Михайлов – свадьбы годовщина,

В сравненьи с БЭМом – хилая причина.

Горшков, известный всем как Адмирал –

Мол, пить нельзя, сердечно захворал.

ХЕРНБУРГ:

Кто заставляет водку пить? У нас, –

Не как у Пронькиных, глотай хотя бы квас,

Здоровья мало, понимаем, ибо:

Вон Шепель к нам из Заполярья прибыл,

Где выбрал норму, верится на слово,

Но приобщился, в рот не взял спиртного,

И пайку стопроцентно оплатил.

А если вспомнить, как-то говорил

Один мудрец классическую фразу:

Не пьёшь, но быть в присутствии обязан!

(Радиограммы)

1) НОРВЕЖСКОЕ МОРЕ ДУШОЮ ЮБИЛЕЙНОЙ

ПОВЕРКЕ ПОДНИМАЮ БОКАЛ НЕСТАРЕЮЩЕЕ

БРАТСТВО МОРЕХОДОВ ТЧК = СПИРИДОНОВ

2) ГДЕ Б НИ БЫЛ Я В ОГНЕ ЛИ СТРАШНОЙ БИТВЫ

ЗПТ СВЯТОМУ БРАТСТВУ ВЕРЕН НАВСЕГДА

ТИЩЕНКО ТУРКЕВИЧ ШЕПУРЕВ

Не там, а тут

СЕРЕБРЯКОВ:

А помните, однажды как Циклоп

Белицкому задал шараду в лоб,

Возможно ль электрический мотор

Из дуба, например, соорудить?

А Га'ги на ответы был остёр,

Построить согласился, так и быть.

За что и получил он незачёт.

Сейчас в науке полный разворот,

Когда уже прошло немало лет:

Курсант был прав, преподаватель – нет…

БАРЫШНИКОВ – Мамочка:

В московской фракции успехи есть.

Я, например, сейчас имею честь

Покинуть с сожаленьем кадры Флота

И перейти в магометанство…

БЭМ:

Это что-то!

Пора проверить наши филиалы,

Не поздно ли и нам менять причалы?

ТРУТНЕВ:

Уж если честно, если между нами,

Регистр не нужен, чтоб ходить морями,

В конторе этот факт общеизвестный,

Но людям в нем работать интересно.

(По-прежнему Конструктор Главный Худин

Бомжует, где же справедливость, люди?)

23:30. Очередному БЭМу – наш Трын-дэц!

БЭМ-1987. Написанное ниже – не поэма

.

Ресторан "Россия", 7 февраля

Минус двадцать, холодрынь

В Питере и в мире.

Шапку на уши надвинь,

Шестьдесят – в Сибири!

Где обещанное нам

Потепленье климата?

Врут ребята здесь и там.

И не стыдно им-то?

Депутат о грудь стучит,

Гладенький и чистенький,

Врёт родимый, как бандит

Или как статистика.

Президент рекорды бьёт,

Три часа наяривая.

Как послушаешь – не врёт.

Но!.. Не договаривает.

Написанное ниже

Написанное ниже – не поэма,

А документ архивный, протокол

О календарном заседанье БЭМа,

Которое он выше произвёл.

Нас оказалось ровненько 13,

Пришедших трезвыми в банкетный зал.

– Начнем, пожалуй. Со свиданьем, братцы! –

Так Президент свой первый тост сказал.

Вторым помянем, – кто расстался с этой

Текущей жизни разной суетой,

Кто по тому, безвизовому свету

В загранке вечной ходит под луной.

Был – Мошнаков… И что известно вкратце?

Пришел из рейса, вышел в огород.

Хотелось, видно, в грядках покопаться…

А та, с косой, стояла у ворот.

Теперь из нас она седьмого ждет.

Мы все там будем, скоро ли, не скоро,

Где безусловно полный паритет,

Свернётся ось сердечного мотора,

Контакт исчезнет и погаснет свет.

Когда меня отжившего зароют,

Прошу друзей, оставшихся в живых

Поставить точку рюмкою второю:

На эту тему был однажды стих.

Но мы идем к очередному …летью,

И жив еще наш дружеский окоп.

Налейте, виночерпии, по третьей:

– За бороздящих море моряков,

Которые сквозь штормы и торосы

Наматывают мили на винты,

Которые в Березках-Альбатросах

(Валютные магазины советского времени)

Отсчитывают доллары-фунты…

Итак, традиционные отчеты.

Вадим Михайлов на повестке дня.

– Имеются ли в жизни повороты?

– Имеются. Прибавилось работы,

Директором назначили меня.

Директором? Продолжим заседанье:

А что – пора и нам в директора!

Прекрасный повод назревает, в бане –

Директорской – симпозиум собрать…

От имени Регистра Трутнев Лёва,

Поскольку мы вопросы задаем

О гибели Нахимова, толково

Нам объяснил: Регистр – ни при чем.

– Тебе не жалко парохода, Лева,

Ведь мы ходили некогда на нем!?

Но Лева Трутнев отрубает снова:

Регистр в этом деле не при чем!

– Великий Юра, кто ты в настоящем?

– Работник авиации. Пока.

– Поведай нам, дружок, про черный ящик

И как оттуда письма извлекать?

Пусть это остаётся между нами,

Какими самолётами летать?

– Летайте смело только поездами,

Я заявляю БЭМу неспроста.

– А ты, Смирнов, с пушистым званьем Чижик

И более суровым – Чижик-Зверь,

Проблемы есть?

– Проблем, друзья не вижу,

Поскольку неженатый я теперь.

– Что, Большаков, вотще себя лелеял

Вступленья в брак оттягивая срок?

Конечно, ты женился всех позднее,

Но от судьбы себя не уберег!

Ученый мир признал Серебрякова

За книгу электрических проблем.

Теперь не только непечатным словом,

Но и печатным будет славен БЭМ.

Послушаем Олега Плясунова,

Что нам пообещает помполит?

И помполитское дает он слово,

Что сделает из БЭМа фото-вид,

Где мы не очень будем волосаты,

Зато в районе талии пузаты.

Но коли речь идет о помполитах,

Одессу помянуть нам Бог велит,

Откуда БЭМу телеграмму лично

Дал Спиридонов, тоже помполит!

ОДЕССА ЛЕНИНГРАД МИХАЙЛОВУ

ОБНИМАЮ СОБРАВШИХСЯ

ТРАДИЦИОННУЮ ВСТРЕЧУ ПОРИЦАНИЕ

ПРОШУ ПЕРЕНЕСТИ ТРИДЦАТИЛЕТИЕ ОТЧЕТ

НАЛОЖЕННЫМ ПЛАТЕЖОМ

=СПИРИДОНОВ

В своем отчете БЭМ на перестройку

Нацеливал Акулов Михаил

И этим как бы всем поставил двойку

За недостаток приложенья сил.

Мол, надо женщин посадить на БЭМе,

(В который раз, обратно и опять!),

И вообще сейчас такое время,

Чтоб нам пора себя перерождать.

О.К. Михайловым гордимся все мы.

Его контора делает успех,

Клепая электронные системы

На сто кило потяжелее всех!

У Худина дела без измененья,

Ни кооперативной, ни любой

Квартиры нет с женою молодой…

Но что квартира? Только приложенье.

Ведь главное? – Естественно, любовь!

А Чижик-Зверь уже не вяжет лыка,

Сейчас заснет… Нет, держится пока.

И где-то в невесомости – улыбка

У ордено-носителя О.К.

Увидев это, Щеголев Геннадий

Сказал последним пламенную речь:

– Нам друг за друга всем держаться надо,

Чтобы дожить до предстоящих встреч

Или хотя бы до метро дотечь!

И БЭМ выходит дружною толпою

Недюжинно –13 человек! –

У каждого под шапкой меховою

Большие впечатленья в голове…

БЭМ-1988. На год тысячелетия России

На год тысячелетия России

Как бывшие, но всё-таки морские,

Как истинные братья-христиане

Мы встретились не где-нибудь, а в бане.

Сей банею заведует Вадим

Михайлов. Мы помылись вместе с ним.

Стол был накрыт "Метрополя" не хуже,

По меркам Перестройки, классный ужин.

Не говоря о том, что вопреки

Сухому горбачевскому закону

Блестели желтизною коньяки,

Которые доставил Спиридонов.

Акулов полотенце потерял,

На полке, под столом ли, он не знает.

Жена Лариса учинит скандал,

Но остальное всё ему прощает.

Серебряков инфаркт преодолел

И до сих пор не отошёл от дел.

Нам Президент, пошамкав, доложил,

Что строит, как и прежде, корабли,

А на мосты зубные небогатым

Не достаёт ни времени, ни злата.

Наш Рыжий (Филимонов) говорит

В ЦНИИМФе на работе он горит,

Не признавая общего застоя,

Но скоро сократят их и прикроют.

Ильин закончил диссер свой писать,

И рукопись забросил под кровать,

Поскольку в нашем веке никому,

Увы, не суждено её понять,

И даже Утконосу самому.

Где выход, где? Нам кажется, что нет,

И в то же время существует он,

Как говорил один большой Поэт,

Приехать нужно к морю в несезон.

БЭМ выразил сочувствие Мишане,

За понесённую потерю в бане.

Читатель! Если ты найдешь, изволь

Забросить полотенце в "Метрополь"!

БЭМ-1991. И 10 лет и 20 лет

3 февраля, ресторан "Метрополь"

И 10 лет и 20 лет, и каждый год спустя

К субботе первой февраля рождается пустяк:

Собраться, тост поднять за тех, кто ходит по морям,

Косую линию они закончили не зря.

"Нельзя нам нынче без морей, – сказал Урусов Герман, –

Житье на этом берегу весьма, ребята, скверное".

Пытался мыло он найти и нитки, не нашел.

О чем советовал внести сатиру в протокол.

Конечно, Гера в целом прав, но где-то не совсем:

У нас немало на винтах намотано проблем,

Зато никто не разобьет голландские сервизы

И нам не страшно потерять ни долларов, ни визы,

И нам не нужно от врачей скрывать, что сахар есть в моче,

И соль в суставах, что хрустят, как будто от мороза…

Короче, посреди шипов случается и роза.

Как говорил – ещё тогда! – Великий Гней Помпей,

Держитесь, если повезёт, подальше от морей!

Анкета бэмца просит дать по-честному отчет,

Каким манером и почем он прожил этот год,

Какие были у него находки и потери,

Во что он верует ещё, по крайней мере, верит:

В Христа ли, партию, народ, еще во что-нибудь

(Со знаком минус – зачеркнуть, плюс – четко подчеркнуть),

Как у него насчет жены, которая по счету

Какие ночью видит сны, за чем ведет охоту:

Интересуется народ сугубо личным мнением

О переходе всей страны к товарным отношениям.

С какого боку и каким макаром сам вошёл.

Всё это Летописец наш уложит в протокол.

Не знаем, как на небесах ведутся протоколы,

Дабы в учете грешных душ не допустить проколов,

Но бухгалтерия у них налажена ей-ей,

Ведь регулярно каждый год теряем мы друзей…

Осокин Боб ушел от нас

с его последним словом

в письме: "Да, счастлив потому,

что жив, как будто снова!"

Приходим, говорим слова на встречах в "Метрополе",

Уходим, оставляя след хотя бы в протоколе.

БЭМ-1995. Нас было только десять

4 февраля, кафе Солнышко

Нас было только 10 за столом.

По кругу исчисление начнём.

1) Вот Президент, а также кавалер

Медали БЭМа – Обществу пример,

Достойный представитель ВПК,

Ещё живого на Руси пока.

2) Затем наш Архивариус, Казах,

Кассандра БЭМа, толкователь слов,

Катавшихся на пьяных языках,

Подмышкой с протоколом из стихов,

А со стихов, коллеги, спрос каков?

3) Владимир (он же Рыжий) Филимонов,

И серпо-молоткастый убежденно,

Зюганову свой голос отдаёт,

Считая, что Зюганов – наш оплот.

4) Лев Трутнев, в Альма Матер – Аполлон,

Наш идеал сложения, тотем,

Из Австрии вернулся снова он

На БЭМе посидеть, а то зачем?

5) Предприниматель Шура Гореванов,

Хранитель информационных данных,

Когда ему удастся их внедрить,

Россию заколдобит изнутри.

6) Директор фирмы – Воложанин Дима,

На собственной машине подкатимый.

Что говорить, сокурсники, о нём?

Не пьёт руководитель за рулём!

7) Валерий Волков, а точней Кирилыч,

Ещё один директор и немалый,

Живот на стол – клиента устрашило:

Мол, я постановил, а ты не балуй!

8) Акулов – БЭМа идеолог штатный,

Но как известно, и на солнце пятна,

Две прошлых встречи пропустил дружок,

Нам доложил, гастритом занемог.

(А между тем двух Фруктов пережил,

Полы сменил… крутые виражи!).

9) 

Серебряков – Пожарник, Академик,

Директор Генеральный всюду – в теме.

10) И, наконец, Михайлов – Пан Спортсмен,

Когда-то бывший чемпион Союза,

А с общим наступленьем перемен

Донашивает мастерские шузы…

Одиннадцатый номер – объявился!

До БЭМа Спиридонов дозвонился

И передал народу свой отчёт:

На судне он в Австралию идёт.

2200 долларов оклад

Ему положен. БЭМ за Боба рад.

За тех, кто в море! – люди говорят.

Казах прочел на имя Айриянца

Письмо… Мишаня вспомянул о танцах,

Как мы в колхозе поддавали жару,

И как вепсянка полюбила Ару,

Ответного не вызвав интереса

Ввиду отсутствия в Союзе секса…

ЛЕТОПИСЕЦ:

Раз, посетивши Барбадос,

Литровую бутылку рома,

Две пинты, то есть, я привёз

С друзьями и родными дома

Распить… Увы, преодолеть

Никто не мог и полстакана,

Никто не мог и даже треть,

Что представляется не странным:

Столь мощным духом заряжён

Был этот алкоголь нездешний,

С ним рядом русский самогон –

Амброзия, духи, черешня…

Сучок заморский злой зело

Не без добра был, слава Богу,

Мгновенно тёще помогло,

Когда она растёрла ногу…

Ко мне явился газовщик

Проверить газа уплотненье.

Налил ему, в единый миг

Он опрокинул без сомненья.

Специалист: "Ух, ты! – сказал, –

Такого я ни разу в жизни!"

Полезли из орбит глаза,

Ручьями слёз на скатерть брызнув.

Но отказался от второй

С глубоким сожаленьем мастер…

Так чувство долга в нас порой

Противоречит чувству счастья:

– Пойми меня как человека,

Мне нужно на собранье ЖЭКа!

***

На этом челюсти устали клацать,

Трын-дец. На стрелках 22-15…

БЭМ-1996. Итак, друзья

Ресторан "Метрополь", на сборе 10 человек

Итак, друзья, в который раз на сборе,

Хотя другим заслуженным моментам –

Войне в Чечне, безудержном задоре

Достойных кандидатов в президенты,

Победе СКА в чемпионате снова, –

Наш сбор очков вперёд не может дать,

Но дорог нам и Чижику (Смирнову),

Что ходит в кубрик "Метрополь" поспать.

Стол был накрыт и весь вооружен

Закуской содержимого графинов.

Он выглядел вполне на миллион,

За что и был сфотографирован.

Ну, перед тем, как нáдолго присесть,

Был тост за состоявшуюся встречу,

За тех, кто в море, бэмцами отмечено,

Такие есть. За это им и честь!

А также обсудили и решили:

Хернбургу, чью фамилию не мог

Произнести сам Зильберштейн

(В. Михайлов запомнил другую

фамилию, но по смыслу близкую).

Когда Хернбург пришел к нему на док, –

Хернбургу с Аполлоном нас собрать

В грядущий год на месте неизменном!

За это пьем, друзья. И Чижик пьёт,

Хотя в отсеке спит одновременно.

За то, чтоб марафонцами годов

Был каждый!.. Вспомнить тут необходимо

Известного Михайлова Вадима,

Что злостно БЭМ прошедший пропустил,

Но извинился, уважая зримо,

Имелось, мол, заначенных рублей

Количество для сбора в феврале,

А БЭМ был в марте. Происки евреев?

Крах банков, пирамиды, лотереи?

Мы пьём за то, что в Альма-Матер был

Весьма приличный факультет – ЭЛЕКТРО,

Что если он из деканата бил,

То бил для повышенья интеллекта.

И как-то к месту выпили за то,

Чтоб вдруг накрылась свадебной фатой

Грядущая невеста Комиссара.

Чем, собственно, Евгений не подарок?

И вообще за выслуги какие

Грецову привилегия дана –

Гулять на воле, если остальные

Иль разведен, иль вообще женат?

Свобода для страны не по пути,

А на море четыре из пяти,

Подсчитано к большому сожаленью,

От разгильдяйства кораблекрушений.

И это нам уроком служит всем!

Мы пьём за бодро приходящих в БЭМ,

Мы пьём за то, чтобы скорей Прокофьев,

Построив ранчо, нас созвал на кофе,

За тех, кто полно удовлетворен

Работою, как Лева (Аполлон),

За Чижика, поскольку он без меры

На БЭМе спит с неколебимой верой,

Что каждый тост он должен пить до дна,

И этим нам является примером!

БЭМ – 1998. Кто объяснит причину переноса?

Ореховый зал ресторана "Метрополь", 7 февраля.

Страну мою – от края и до края –

За десять жизней всю не обойдёшь.

Великой быть – Судьба её такая,

Навеки предначертанный чертёж.

Порою всколыхнут её реформы,

Но добрый богоизбранный народ

Уверен, все реформы – для проформы,

И никогда Судьбу не подведёт.

Она привыкла к четкому порядку,

В котором роли распределены.

Друзья нужны сосать её, как матку,

Враги для оправдания нужны.

А если мы заглянем сквозь столетья

В волшебные бинокли, господа,

То с удовлетворением отметим,

Так было, есть и будет навсегда.

Философы заумно объясняют,

Откуда эта стать и суть, и прыть,

Всё просто, у страны Судьба такая,

Кому дано её перешибить?

БОЛЬШАКОВ:

Короче, кем регламент изменён,

Учли ли пожелания сторон?

Кто начинал войну в Афганистане,

Кто передвинул нас на три часа?

Опять в недоумении славяне,

От дома к "Метрополю" колеся.

ПРОКОФЬЕВ:

Есть беспокойство некоторых жён,

По вечерам, мол, в Питере стреляют.

БОЛЬШАКОВ:

Итак, зачем и кем, вопрос решён,

Никто и никогда у нас не знает.

ХЕРНБУРГ:

Прошу отметить в нашем протоколе,

Сегодня БЭМ бушует в Метрополе

Один, я полностью проверил здание.

ЩЕГОЛЕВ:

Отлично. Всё налито? За свидание!..

Помянем тех, кого не будет с нами,

Кто поджидает нас за облаками.

(Незлобин, Морозов, Ситников, Креслин,

Казеев, Соловьев, Павлов, Мошнаков, Осокин,

Меньшенин, Антипин, Шепурев).

В. МИХАЙЛОВ

И только двое остаются в море:

Урусов Гера, Спиридонов Боря…

Пошёл платить я за гараж на днях,

Там мужики трепались, кто о чем,

Насчет хоккея, в печени камнях,

Как разобщённо в мире мы живём…

И вдруг пошла струя о ледоколах,

Которые сегодня на приколах

Стоят на разъедание коррозией,

А те туристов к полюсу завозят.

Старпер припомнил, с кем во время оно

Он льды ломал, в каютах выпивал…

Когда сказали слово Спиридонов,

Я извинился и в беседу встрял,

Дополнив биографию, а дядька

Представился Петровым, "ЦимлянскГЭС".

Ты знаешь ли Акулова, спросили.

Обоих братьев, я ответил, – йес!

– А Тищенко? – Да знаю ли? Ещё бы!

Наш Тишка – это парень высшей пробы!

– Урусов Гера? – Кто ж его не знал?

Недавно на машине АвтоВАЗа

Он лихо по Мурма̀нску рассекал.

МИХАЙЛОВ (ОК):

Настало, братцы, время золотое:

Проблем с работой – ровно никаких,

А с сексом, тем, что не давал покоя

Когда-то, – полный штиль, притих.

ЛЕТОПИСЕЦ:

Прошёл, притих, как чудное мгновенье,

Промчался между ног, как звездолёт.

Пусть новое бушует поколенье,

Которое не знает: всё пройдёт.

ХУДИН:

Шесть лет назад построила Россия

За год 130, кажется, судов,

А в прошлом лишь 17, во какие

В стране успехи и прогресс каков.

ЛЕТОПИСЕЦ:

Уместно ли, я вспомнил “Днепрогэс”?

Рейс Рига-Мурманск, в море шторм 7 баллов,

На койку Худин верхнюю залез,

Несчастного курсанта укачало.

– Зачем болтанка ваша мне морская? –

Уйти из Мореходки угрожает.

Знакомая у юношей тоска –

Стучимся лбом порой в чужие двери,

А между тем секунды у виска

Сложились в многолетние потери.

ПРОКОФЬЕВ (Тотоша):

Я самый старый. Даже Большакова

Старее, чтоб вы знали, на два дня.

Но у меня, у казака̀ с Ростова

Ещё крепка душевная броня.

Вдобавок вам сказать необходимо,

Никто не удостоился удачи

Такой, как я: Михайлова Вадима

Жену я видел сквозь забор на даче.

(Заслуги несомненны у Тотоши,

И в нашей ограниченной среде

Пускай он будет Старою Галошей

Пока Потёмкин неизвестно где).

СЕРЕБРЯКОВ:

Чуть было замуж я не выдал дочь

За сына Летописца, но ослабла

Любовь меж ними, укатила прочь

Она женой сирийского араба.

ГРЕЦОВ (Комиссар):

Дошел до пенсии, здоров и неженат,

И для меня настала жизнь такая –

Могу ласкать по выбору девчат,

А на любовь никто не принуждает.

(Любовь сама нечаянно нагрянет,

Покажет озверевшее лицо

И тормошить тебя за шкирку станет:

А ну вставай, такой-сякой Грецов).

СМИРНОВ (Чижик):

Я обществу отвечу без вранья:

Всегда ориентация моя

Была и продолжается нормальной.

В “Неве-электрик” сын мой – Генеральный,

А я простой специалист при нём,

Вот так работаем и так живём…

ХЕРНБУРГ (Брюк):

На даче строил я простую баню,

А получился двухэтажный дом.

Вот так – наметим что-нибудь заранее,

И неизбежно не туда придём,

Не помогает нам чужих наука…

Пока одна жена, зато три внука.

Готов к общественному порицанию,

Сорвали с Аполлоном прошлый сбор.

БЭМ: (ему и Аполлону)

У-у-у-у, троекратно суки! И позор!

ТРУТНЕВ (Аполлон):

Жена, работа, две квартиры, теща, –

Живу, как позволяет мне жилплощадь,

В пределах допустимых метражу…

На пенсию пока не ухожу.

В.МИХАЙЛОВ (Пан Спортсмен):

Директор по развитию фирмы́…

Какой? Изготовляем мебель мы.

Но что пока осталось неизменным,

Как ветеран, я остаюсь спортсменом.

Совсем недавно бегал в Бирмингаме,

В России он зовётся Бирмингем,

Да, этими вот самыми ногами,

Которыми сейчас пришёл на БЭМ.

КАЗАХ(Летописец):

Родному Флоту я отдал немало,

Где знаю всю служивую братву.

Уйдя в запас, совместно с адмиралом

Продал подлодку, чем сейчас живу…

А если правдой были б эти враки,

Я прозябал бы где-нибудь в Монаке.

АКУЛОВ:

Я доложу про грустные дела:

Моя собака Клёпа умерла.

Но радостей имею в жизни тоже,

Любимая жена меня моложе

И здоровее на пятнадцать лет,

Претензий к мужу у супруги нет.

Но в БЭМе есть ещё моложе – на

Семнадцать у известного Слона!

ЩЕГОЛЕВ:

Я строю корабли, теперь об этом

Могу вам рассказать не по секрету.

В семье сейчас имею две машины

И плюс писателя-фантаста, сына.

СМИРНОВ – Чижик:

Прошу добром товарища, который

Меня заносит в протокол сейчас:

Не ради сна являемся на сборы,

Вот я сижу, не закрывая глаз.

(Да, Чижик наш, как Зверь, силён,

И потому назначен он

На весь последующий год

Директором от БЭМа. Вот).

БЭМ-1999. Большой состав

Ореховый зал "Метрополя", 6 февраля, 20 человек

Я Флот люблю, но флотскою любовью.

Ни с песнею на палубе стальной,

Ни в поте вахты и в беспрекословье,

Ни с качкой бортовой и килевой.

Не дороги по случаю награды,

Игра в войну, походы за моря,

Равнение носочками в парадах

И годы, как бы прожитые зря.

Что остаётся мне? Воспоминанья,

Где грустное всё более смешно,

Всё менее отчётливо, в тумане,

Как будто серо-белое кино.

Когда звонит мне однокурсник Лёня:

– День Флота приближается, капраз.

Пока не все товарищи в агонии,

Отдай на встречу боевой приказ!

Ему отвечу:

– В гланды тебе якорь,

Ворочай румпель, но наоборот.

Чья инициатива? Значит, всяко

Тот и обязан повести народ!

А я согласен вдоль Невы с толпою

Пройти, любуясь кораблями вновь

Издалека, и в этом, я не скрою,

Моя простая Флотская любовь!

ПРЕЗИДЕНТ ЩЕГОЛЕВ:

Большой состав собрал сегодня БЭМ.

Кому спасибо? Нам, конечно, всем.

АКУЛОВ:

Мы собираемся, но это очень мало,

Пора податься в профессионалы,

В акционеры! В этом соль и суть,

В тысячелетье третье тренд и путь…

ЛЕТОПИСЕЦ:

В котором, – говорит компьютер нам, –

Мы будем дрейфовать не здесь, а там.

(Показывает пальцем в потолок).

БЭМ:

Ой, Летописец, рано стелешь гроб,

За что тебе от нас всеобщий ОП!

НЕБРОЕВ-Фрукт:

Пора нам поощрить похвальным словом

Крутого спонсора – Серебрякова,

Того, кто взносов к нашему столу ударник,

Он перерос прозвание Пожарник

И стал достоин звания– Пожарный!

БЭМ:

Зачем? У нас Пожарник – легендарный,

Традиционный и беспрецедентный.

Ему же не сбегать от алиментов! …

Пора отчеты обществу доверить.

ПЛЯСУНОВ:

Кошмарный год. Потери и потери.

Почти один остался на планете,

Когда бы мне не помогали дети…

За них и нашу молодость я пью!

(БЭМ поддержал: а также – за семью!).

В.МИХАЙЛОВ-Пан Спортсмен:

Боб Спиридонов за последний год

Прислал для Бэма письменный отчёт:

Пройдя 15 раз вокруг Земли,

С морями кончил (все бы так могли!).

Не слаб здоровьем, словно Худин-Слон,

Не пьёт “Виагру”, варит самогон.

БЭМ:

Неужто в самом деле так хорош?

Отправить ему: "Ну, ты, Зверь, даешь!”

РАЧИНСКИЙ:

Как прежде, проектируем суда.

Нам выдают зарплату – иногда.

ТУЛИВЕТРОВ:

Я чувствую себя почти счастливым,

Как бы на встрече с новым коллективом…

Нет, я не прав, со старыми друзьями.

Позвольте это выразить стихами.

В борта не раз хлестал девятый вал,

Срывало такелаж, свистал норд-ост в снастях,

Но прочно вы стояли на ногах

И каждый твёрдо свой удерживал штурвал…

Пускай сегодня зазвенит бакштаг

И под ногами закачается причал.

Друзья, чтоб наш не опускался флаг,

Поднимем же наполненный бокал!

(Стихи Виктора Туливетрова).

БЭМ:

За “новый коллектив” – ОП три раза,

Чтоб думал, прежде чем озвучишь фразу.

Касаемо стихов – претензий нет,

Казах нам прививал иммунитет.

ВЕЛИКИЙ:

Тружусь над производством сигарет.

Но главное – мой сын зовется Петя.

БЭМ:

Нам повезло в общественной анкете!

Отныне четко заявить пора:

Великих у России два Петра,

При всём при том – один у Бэма лично!

БОЛЬШАКОВ:

Я стал совсем, как Ельцин – Президент:

Он – в ЦКБ, и я – аналогично,

(ЦКБ – Центральная Клиническая Больница

и Центральное Конструкторское Бюро)

Идёт за документом документ,

Когда страна, как славный пароход

Идёт, пока свой айсберг не найдёт.

ХУДИН-СЛОН:

И мы познали новые глубины.

Не верьте шведам, особливо – финнам,

Создал я с ними фирму АББ…

И что осталось? Нет ни А, ни Б,

Лишь я с главбухом, бизнес взял да умер…

Такой вот юмор, выпьем же за юмор!

ХЕРНБУРГ:

Что вам сказать? Скажу, чего желаю.

Я снова приглашаю БЭМ на дачу.

В который раз?.. Забыл, но приглашаю.

(Рискнем к нему поехать наудачу?)

В.МИХАЙЛОВ:

Завидуя медали Президента

(О Президенте БЭМа речь идет),

Я тоже стал свои медали с лентой

Ловить бегом, причём два раза в го́д.

(Показывает БЭМу медали финско-шведских марафонов).

ТРУТНЕВ:

Не самый главный я сейчас в Регистре,

Но без меня…

БЭМ (дружно):

Он не имеет смысла!

ПРОКОФЬЕВ:

Вопрос к сидящим здесь мужчинам всем:

Когда мы женщин пригласим на БЭМ?

Вопрос второй, кто слопал мой омлет

На первом курсе? С истеченьем лет

Пусть признаётся – я прощу за это…

В.МИХАЙЛОВ: (Официанту):

Для Старосты – две киевских котлеты!

СЕРЕБРЯКОВ:

Как спонсор я хочу предупредить,

Тяжёлые прогнозы впереди:

Парад планет, магнитные поля…

БЭМ:

Как спонсор ты себя побереги,

До будущей субботы февраля.

СМИРНОВ:

Кого народ Директором избрал?

БЭМ:

Того, кто это дело переспал.

БЭМ – 2000. Прогнозам Летописца вопреки

5 февраля, ресторан “Метрополь”.

Мы не сеем и не пашем,

Только разеваем рот:

Государство-царство наше

Заварилось, как компот.

Развеваются понятья

Над просторами страны,

Где народы были братья.

Ныне стали братаны.

Засияли крутобрито

Их квадратные башки,

Чтобы видели: элита,

Пенки, сливки и вершки.

Смотрят волком друг на друга

Пролетарии всех стран:

Демократ – сиречь ворюга,

Патриот – вообще болван.

Кто назвался либералом, –

Запредельный отмороз.

Бабе косы выдирал он,

Чем в парламент юмор внёс.

А народ и в ус не дует

Ни с похмелья, ни со зла:

Все воруют иль блефуют,

Конкуренция пошла…

***

ПРЕЗИДЕНТ ЩЁГОЛЕВ:

Прогнозам Летописца вопреки –

Не доживём и всякое такое –

Явились (хоть и в прошлом) моряки,

За это предлагаю выпить стоя!

ЛЕТОПИСЕЦ:

Прошу народ докладывать точнее,

Видеокамера детектор лжи имеет.

БОЛЬШАКОВ:

Вдруг закричу: Зюганов – молоток!

А к стульям подключён электрошок!?

ЛЕТОПИСЕЦ:

Да, каждому остался путь недолог,

Покинул нас Мишаня, Идеолог.

Как чуял он и в прошлый год, ребята,

Поздравил новогодним нас плакатом:

"Желать, конечно, можно много

За пожеланья денег не берут,

Но главное, нам понимать друг друга

И сохранять в душе уют!!

(Стихи Михаила Акулова).

СПИРИДОНОВ:

12-ю группу, всех по списку

Не забываю я, как самых близких,

Всех Мореходка в память запаяла,

И тех, кто здесь, и тех, кого не стало.

(Ушли 16: Незлобин, Морозов, Ситников, Креслин,

Казеев, Соловьев, Павлов, Мошнаков, Осокин,

Меньшенин, Антипин, Туркевич, Шепурев,

Коренев, Филимонов-рыжий, Акулов – последний).

Баранов с морем обрубил концы,

Давным-давно подался в погранцы,

Про Рудакова говорили, вроде

На греческом работал пароходе,

Урусов Гера в гости приглашал

Сердечно, только адрес свой не дал.

Сюда явился – нет уже Мишани…

Я сам оформил с морем расставанье.

КОНДРАШОВ (Дальневосточник):

Я за одним столом с профессорами

Сижу и благодарность шлю судьбе…

ИЛЬИН (Утконос, Профессор):

Довольно циркулировать кругами,

Давай-ка, Гриша, лучше о себе.

КОНДРАШОВ:

Что обо мне, на шканцах всё нормально.

Со мною 8 человек на Дальний

Восток распределила Мореходка.

Сейчас осталось только двое, вот как…

Белицкого в Находке повстречал

Когда-то, он решительно сказал:

"Я далеко хочу послать весь Дальний!"

И больше с ним ни разу не видались.

Наверное, он всё-таки послал…

Дочь у меня ученый-сайентолог,

А внук, хотя ещё не ходит в школу,

Не менее талантлив, чем маманя,

Недавно объявил мне, что в Танзании

Танзанцы говорят на суахили,

А по-мордовски шкета не учили.

И вообще, ребята, я так счастлив,

Что повторил бы фразу Лоткак времас!

Остановись, мгновенье, – по-мордовски!

БЭМ:

Так выпьем за мгновение Московской!

ИЛЬИН (Утконос):

На наших встречах замечаю вдруг,

Как только стал я доктором наук,

Одновременно – реже Утконосом,

Зауважали что ли?..

БЭМ:

Нет вопроса!

ИЛЬИН:

А вообще скажу вам откровенно,

Быть доктором наук – несовременно…

Ну, например, где средства я найду

Для встречи с БЭМом в будущем году?

ПЛЯСУНОВ:

Пенсионер, решился на коварство,

Чтоб не платить аптекам за лекарства

Хожу на лыжах, а не по врачам,

Под душем обливаюсь по утрам.

БЭМ:

Олежек, продолжай и то, и это!

Скажи, кто, как не ты, из нас портреты

Изобразит, когда мы все в обнимку

В истории стоим на фотоснимках?

СМИРНОВ:

Не сплю на БЭМе третий год подряд…

У сына на работу взял подряд

В его фирме́, за месяц набегает

Штук шесть, на пропитание хватает.

ПРОКОФЬЕВ:

Хочу обратно свой вопрос поднять,

Который раздувался напряжённо:

Когда мы будем теток приглашать?

Я говорю, товарищи, о жёнах,

А не о тех, что на брегах Невы

Встречаете как бы случайно вы.

Отличное решение задачи –

Недавно Брюк закончил стройку дачи.

ХЕРНБУРГ:

По сауне завершены труды,

Почти готова, только без воды,

Прошу принять участие в достройке

Из добровольцев и маразмостойких!

БЕРЕЗИН:

Как нынче мореходам выживать?..

Прочтя за экономику навалом,

Советую скорее покупать

На большегрузном рынке самосвалы.

ТРУТНЕВ:

Я в самосвалах не секу пока,

Но если обратимся мы к ПК,

Могу вас в этом смысле успокоить:

Три-Пентиум сегодня брать не стоит.

В. МИХАЙЛОВ:

Я помню, как явился в экипаж,

Зал – кубрик, где двухъярусные койки.

Для скромных мальчиков – второй этаж,

А первый – тот естественно для бойких,

Для тех, кто смачно поливают матом…

Потом мне стало ясно, что ребята

Застенчивость посредством матюгов

Пытаются от посторонних скрыть,

Особенно Картошкин (Юдаков).

БОЛЬШАКОВ:

Таких, как мы, великих дураков

Не сыщешь ни на море, ни на суше

Чего настроим, тут же и разрушим.

Имели мы в Отечестве судов

Две трети мирового тоннажа,

А что теперь осталось? Только слёзы.

Судпром решился строить паровозы.

ВОЛКОВ:

По жизни я, наверно, Комбинатор,

Такой же точно, как Борис Осокин:

Мы с ним распределеньем поменялись,

Он приземлился во Владивостоке,

А я в Архангельске взамен него…

Женился трижды, только и всего,

В чем извлекал житейские уроки.

НЕБРОЕВ:

Конструктор я и плюс – на саксе дую

За деньги, на кладбищах побывал

Почти на всех и знаю ритуал,

Довериться мне можете вслепую.

СПИРИДОНОВ:

Наш Лебедев в Мурманске стал публичным,

Возглавил фирму Интерброкер лично.

Известной нам улыбкою сверкая.

Наивным северянам предлагая

С экрана телевизора вносить

Полсотни баксов на благое дело,

А тех, кто возражал ему несмело,

Неподражаемым приёмом классик

Клал на лопатки: Вам-то принцип ясен?

(Всем, кто себя и свой отчёт принёс,

Дальневосточник учинял допрос:

"Воруешь? С кем ещё ложишься спать?"

Здесь решено ответы не давать).

БЭМ -2001. Гордость ветеранов

21-й век – младенец, ни новейшею Голгофой

Ни войною мировою не явился в полный рост,

Не отметился приличной потепленья катастрофой,

То ли дело ещё будет по расположенью звёзд!

А покуда мореходы собираются на вечер,

Узнавая, что курилки как-то живы до сих пор,

Что доселе неизменным остается место встречи,

Во вселенском закоулке, где стоит Гостиный Двор.

Угостил собратьев Гера никакой не магазинной,

А домашнею вишнёвкой подваливших молодцов,

И когда прольёшь на скатерть, получается картина –

В красном море пароходы из солёных огурцов.

Дробно клацает зубами между тем профессор Гоша,

Есть проблема наведенья, баксы Гоше подавай

Для имения квартиры нужен кредитор хороший,

А всего-то хочет Гоша, чтобы был семейный рай.

На вопросах и ответах мы отводим души что ли.

Обратимся к Эдуарду: по мячу он также бьёт?

И ответит Эдик добрый, в современном волейболе

Он ещё ударить может, но не понимает счет.

Нам с Володей – инженером счет тем более до фени,

Он уже на паровозы с пароходов перешёл.

Скоро, значит, и на рельсах будут кораблекрушенья,

Нам его КБ известно очень даже хорошо!

Чем Олег гордится? Курткой, в океанах просоленной,

Мы с ним вместе (как иначе?) тоже гордостью полны,

Потому что эти фишки заслужил он по закону,

Всюду лычки и значочки, якоря и галуны.

Или, скажем, взять Вадима. Как нам парнем не гордиться

Начал он с пеленок шибко бегать вдоль и поперёк,

Так что до сих пор не хочет нипочём остановиться…

А в запамятное время в чемпионы выйти смог!

В состоянии нам Рудик предоставить место в ложе,

Потому что он в оркестре самый громкий саксофон.

Тот, кто хочет, пусть гордится тем, что он ещё и может.

Кто не может, пусть хотя бы извергает страстный стон.

Чем гордится Летописец, написавший протоколы?

Говорит, в них только правда, если вдруг присочинит,

Потому что он сторонник и ревнитель правды голой,

Даже если непотребный у неё при этом вид.

А известно ль молодежи, неразумным детям, братцы,

То, чем гордость согревает ветеранам душу всем:

Нам "Столичную" возможно было взять за три-двенадцать,

А "Московскую" – ей-Богу! – За два-восемьдесят семь!?

4 февраля 2001 г.

10 месяцев спустя. Ну, вот и сглазил: измененья есть, И катастрофы, и война в придачу, Но, главное, покинул нас Неброев. Мир праху твоему, веселый Рудик.

БЭМ – 2002. Чего мы только не припоминаем?

2 февраля, ресторан "Метрополь"

(У меня растут года. Маяковский)

У меня растут года,

Прирастают, братцы,

Подаваться мне куда?

Некуда податься.

Гоп со смыком, ёшкин кот,

Хэппи-энд всё ближе,

Раздувается живот,

Башмаков не вижу.

Если снова встану в строй,

Как тогда на Флоте,

Диспозицией такой

Фланги ужаснёте.

Помню, бегал по земле

И увеселялся,

А теперь остался плед,

Чтобы накрывался.

Ем четырежды на дню

Порошки-пилюли

И пишу галиматню,

Думая на стуле.

Где былые времена?

Все ушли в промежность.

За спиной стоит жена,

Ухмыляясь нежно.

ЛЕТОПИСЕЦ:

Есть предложенье к БЭМу – без утайки

Поведать мореплавателей байки.

Пусть остаются буквами они,

Когда мы здесь закончим наши дни!

ХУДИН:

Я вспоминаю, как на "Днепрогэсе",

Надеялись дойти до самой Греции,

Однако в пароходстве окаянцы

Нам заменили Грецию Мурманском.

Идем вдоль Скандинавии, штормит,

Курсанты потеряли аппетит,

Не выползая даже на обед.

Лишь Спиридонов ест по пять котлет

И на глазах толстеет, словно кот,

Его болезнь морская не берёт…

Но вот дочапал в Росту "Днепрогэс",

Казах наутро в свой рюкзак полез,

Поставив нам бутылку коньяка!

И объявил свой личный день рожденья,

Чем в коллективе вызвал одобренье.

Какая сила воли моряка,

Какое ж это надобно терпенье,

От Вентспилса до Росты штормовать

И в рот себе ни капли не принять!

Стук в дверь раздался… Замерли славяне,

Вошел в каюту электромеханик,

Который по фамилии Ковров.

Который к подчиненным был суров.

Ну, думаем, попухнули, провал,

Все знают, как за пьянку отчислял

Начальник Кошкин напрямик в матросы

Без исключенья и без снисхожденья…

Ковров меж тем подвигал чутким носом

И присоединился к дню рожденья!

БОЛЬШАКОВ:

Про байку, говорите, вспомнить надо,

Быть может, мне зачтется серенада?

БЭМ:

Валяй!

БОЛЬШАКОВ:

Тогда её я посвящаю

Салию, вот был парень заводной! –

Мы жили с Толей в комнате одной.

Лежу однажды ночью, напеваю:

"Салия зуб железный в темноте

Передо мною дико заблестел,

И это было тра-ля-ля страшнее,

Чем клацание челюсти Кощея …"

Салий с постели мигом соскочив,

Затряс передо мною кулаками.

Спасибо, встал Казах стеной меж нами,

Утихла буря, я остался жив.

ТУЛИВЕТРОВ:

Просил Туркевич, чтобы разузнал,

Куда ушел электроход "Россия".

Взяв справку в пароходстве, отписал

По телеграфу я слова такие:

УШЛА БОЛГАРИЮ РОССИЯ ДЯДЯ

И вдруг ко мне какой-то тип подходит

И с мрачной подозрительностью глядя:

– Я полагаю, здесь шифровка вроде?

Позвольте объясниться, что за Дядя.

Я объясняюсь, правды не тая,

Что Дядя в Мореходке– это я.

– А почему Болгарию Россия?

– А потому что с якоря снялась.

– Понятно, только ребусы такие

Чтоб видел, Дядя, я в последний раз…

Могу ещё добавить про Салия.

В порту с ним разгружали мы вагон.

Почти закончили работу, он

Мне говорит без всяких церемоний:

"Ну, я пошел, а ты меня догонишь!"

Окончил я и, пульман закрывая,

Массивной дверью руку прищемил,

Как зверь в капкане, бьюсь и трепыхаюсь.

Случайно грузчик мимо проходил

И спас меня… Прошли десятки лет.

Давным-давно на Толю злобы нет.

На праведную жизнь открыв глаза,

Я бросил пить, с куреньем завязал,

Сокурсников возможно удивлю,

Но девушек по-прежнему люблю.

ХЕРНБУРГ:

Припоминаю, как стоял с винтовкой

Я на посту у Северных ворот.

К трем ночи стало на душе неловко:

А вдруг в четыре сменщик не придёт?

Но совершенно кстати, между прочим,

Вдруг звякнул на кольце трамвай рабочий,

Ружье – в кусты, на колбасу вскочил

(Колбаса –на старых трамваях

рукав пневматического тормоза)

И вскоре в экипаже был на месте.

А там, не зная ни стыда, ни чести,

Мой сменщик преспокойненько давил.

Я говорю ему: в кустах ружьё,

А ты, сурок, всё дрыхнешь, ё-моё!

Уснул и я. Всё обошлось нормально.

Но сознаюсь, поступок криминальный…

БЭМ:

Не зря наш Брюк – ответственный Регистра

За дисциплину: все решает быстро.

ВАДИМ МИХАЙЛОВ:

Имею всё, что мне необходимо:

Семью, устойчивый домашний климат,

По заграницам бегаю ногами,

Но если честно, если между нами,

И хочется, и колется – двояко…

Кому нужна хорошая собака?

Уолш-терьер. Нам дочка притащила,

Моя собака с нею не ужилась,

Приходится раздельно их держать,

Поочередно с сучками гулять…

(Вот вам и пан Спортсмен, грустил о лишнем,

Но только ниспослал ему Всевышний,

Бери, мол, по заслугам, Вадик, орден

В лице её уолш-терьерской морды,

Не абы что, породистая сука,

И он в кусты, как та винтовка Брюка!)

ПЛЯСУНОВ:

И у меня по жизни всё тип-топ,

В год лошади желаю БЭМу, чтоб

В седле сидеть надежно, как гусарам

И если рисковать, то не задаром!

БЭМ:

Как Дима Воложанин поживает?

ВОЛОЖАНИН:

Вполне прилично поживаю, но

Сегодня видел в телеке кино

Про Кубу возле пляжа Верадеро.

Там с маскою и ластами без меры

Я плавал, дня не пропуская, дабы

Добыть к столу обеденному крабов,

Вдруг узнаю спустя немало лет,

Что мог бы стать добычей на обед

Я сам для многочисленных акул!

Хотя и с опозданьем, но струхнул.

ЛЕТОПИСЕЦ:

Давайте за акулами повторим:

За тех, кто (на обед явился) в море!

ВАДИМ МИХАЙЛОВ:

Случилось мне однажды написать

Статью в одну районную газету

О Маринеско, предложив назвать

Одну из улиц именем его,

А если говорить конкретно, эту –

"Строителей", где доживал подводник.

Но мне они ответили, сегодня

Строители вполне достойны улиц,

Они вон сколько зданий завернули!

А Маринеско, хоть и потопил

Немецкий пароход, в тюрьме сидел,

У нас напрасно никого не содят…

Но времена переменились. Вроде.

Есть улица. И есть доска на доме

Мемориальная…

ВОЛОЖАНИН:

Я этот дом купил! –

Для фирмы, утепляющей дома. –

(Нас Дима Воложанин изумил

Горячая сенсация весьма).

Не выпить за подобное –грешно,

Безоговорочно решили все мы.

Такой сюрприз бывает лишь в кино,

Не говоря о заседаньях БЭМа!..

28 августа 2002 г.

от нас ушел Владимир Большаков.

Прощай, Володя…

БЭМ-2003.

Ничего нового кроме новостей

Санкт-Петербург. Ресторан "Метрополь",

В таре прозрачной блестит алкоголь,

Нет замечаний по части закуски,

Что не всегда совпадает по-русски.

С первого взгляда наш стол безупречен.

Сели. Сказал Председатель: – За встречу!

ЛЕТОПИСЕЦ:

Нового нет ничего у друзей

За исключением новостей…

Есть сообщенье по экстренной линии!

Наша заявка принята Гиннесом!

ГОША:

Мы чемпионы количества встреч?

ЛЕТОПИСЕЦ:

Нет, по количеству нам не усечь.

В штате Огайо имеется класс

Встретился больше, чем 70 раз!

Вот рекордсмены по праву, из коих

Ныне 12 почти что живые,

А мужиков-то из них только двое.

Штатные мрут мужики, как в России…

Я полагаю – длиной протоколов

Можно подрезать огайскую школу!?

(Что, интересно, доложит нам Лёва?)

ЛЕВ Т.:

Всё, как отмечено выше, не ново.

В зеркало зыришь: "Да кто это он?"

(Не узнаешь себя сам, Аполлон?)

Скучно, друзья, исключительно скучно

В жизни хронической, то есть докучной,

В компе – другое, я там ветеран

И рассказал бы вам целый роман

О чудесах виртуальных полётов…

(Все мы к романам имеем охоту,

Но, разумеется, после отчётов).

ГЕННАДИЙ:

Тут мы решили накладывать пени

По совокупности в десять рублей,

Если подпустишь в свои выступленья

Политпросвет. Чтобы ради идей

Лбами не сталкивать в круге друзей…

Пользуясь случаем, на́ стол ложу́

Ровно полсотни затем, что скажу

Всё, что я думаю, ху из них ху

Нами рулящие там наверху.

ВАДИМ:

Кто-то сказал, почему до сих пор

Должен от женщин заслуженный Сбор

На вечеринке своей отрываться,

Он же нормальной ориентации?

Так получилось, на встрече одной

Гера присутствовал вместе с женой

(Очень в то время была симпатичной),

И на неё-то свой взгляд неприличный

Вперил парниша не нашего братства.

Гера не вынес, полез разбираться.

Он ведь Шакирович, смелый и гордый…

Только нас было тогда маловато

И несомненно чужие ребята.

Нам превосходно б начистили морды!

Как-то смогли это дело замять…

Женщин решили на сборы не брать!

ЕВГЕНИЙ:

Я убегаю на лыжах, как прежде.

Но замечаю: в той самой одежде

Стало при минус пятнадцать почти,

Как раньше было при тридцати.

А в остальном у прекрасной маркизы

Всё замечательно сверху и снизу.

СТЕПАН:

В нашей проектной чудо-конторе

Кадры разбили на две категории

В смысле достойной прибавки к зарплате.

Я свысока получил в результате

Больше на тридцать с полтиной рублей,

То есть работать ещё веселей.

ОЛЕГ:

Мне подарили отличные лыжи.

Стал регулярно бывать в Эрмитаже,

Где изучил рококо и барокко. …

ЭДУАРД:

Прямо на лыжах являешься? Во как!

ВИКТОР:

Стал замечать прибавление лет,

Начал штудировать Ветхий Завет.

Курс запланировал на пять веков!

ЛЕОНИД:

Планы покруче большевиков!

Кем же ты будешь в последнем столетье?

ВИКТОР:

Вы позабыли, что в Ветхом Завете

Столько живут.

(Значит, выпьем за этих,

Кто изучил и постиг, и достиг,

Что из святых нам завещано книг!)

ДМИТРИЙ:

Фирма моя утепляет дома.

В этом году потрудились серьезно,

Прошлая в жилу случилась зима,

Выпьем, друзья, за спасибо морозам!

СТЕПАН:

Что вы все там говорите на сборах? –

Дома с вопросами мне надоели.

Им говорю, говорим разговоры,

В целом о жизни, нисколько – о деле.

ВАДИМ:

Как-то бегу я Германии вдоль,

И добежал до нудистского пляжа.

В первый момент огорошился даже:

Всюду сплошная немецкая голь.

Думал, нахлынут сейчас впечатленья,

Стану у местных я на подозренье,

Если мужская натура продаст:

– Ахтунг! Не натурал среди нас!

Всё обошлось, и кому это надо

Слишком огромное женское стадо?

ЭДУАРД:

Плавно снижаемся вместе с получкой.

Ясное дело, но радует внучка.

Первый прибор удалось ей продать

И по доходам сравняться со мною.

(Надо дедуле второй покупать

И поддержать поколенье младое).

Я поддержал бы, да шансов не вижу,

Стоит прибор, как от нас до Парижу.

(Чижик не спит и готов для отчета!)

ЮРИЙ-Чижик-Зверь:

Да, у меня неплохая работа.

Сам проектирую, сам собираю,

Сам получаю…

(И сам пропиваю?)

ЛЕТОПИСЕЦ:

Как показал нам отчитанный год,

Не обнаружено новых щедрот

И не потеряно, наоборот.

Должен ли встреч продолжаться отсчёт,

Есть ли от этого польза какая,

Кроме вреда алкогольных напитков,

Пусть небольшого, но всё же убытка?

Я, как и все остальные, не знаю,

Но затаилось в душе подозренье:

Нечего, братья, нам думать-гадать,

Пользы ни капли. Есть только значенье.

Он продлевает собой Альма-Мать.

БЭМ-2030, Возможно

2030-й год. Проблема:

Ещё вы живы, ветераны БЭМа?

И кто из вас явился на поверку,

Оставив дома ждать пенсионерку?

Сегодня сколько наших здесь де-юре?

А наших целых двое – Вадик с Юрой.

Кто бегает, как Вадик по Стокгольмам,

Медальку получая с бабой гольной?

Потом приходит на нудёвый пляж

И поднимает свой ажиотаж?

Теперь о Юре. Мы ль оставим, други,

В забвенье баталерные услуги?

Когда уйдём в астрал, и ты и я,

Но списки Юры к выдаче белья

Останутся в истории навеки.

И что ещё о славном человеке?

Он приседает в день по сотню раз,

Кто подвиг может повторить из нас?

Итак, о чем заветном два бойца

Поведают, склонив овал лица

На рюмки, не допитые за вечер,

Какие достиженья с прошлой встречи

Отметят на загаданном пороге?..

Идёт в пределах нормы патология,

Большой достаток сахара в моче,

Широкий круг знакомых, но врачей.

Желанье очевидца убедиться,

Доколь страна расширила границы,

Стоит ли всё Крестовский стадион,

И чем ГосДеп несчастный уязвлён,

Какой дал Лукашенко ультиматум,

Как далеко зашёл иранский атом,

Что слышно из созвездья Гончих Псов?..

А наш Премьер ответственный каков:

По 100 рублей блокадникам подкинет

И 200 тем, кто штурмовали Зимний!

Недоуменье слышится из тьмы

Забвения: "А почему не мы?"

Друзья мои, зачем нам этот год?

Увянет то, а это отпадёт,

Лишь лысины сияют словно медь

И голос будет тихо шелестеть…

А Вадику и Юре наш привет,

И потому, что нам оттуда нет

Прямого сообщенья, наши внуки

Передадут конкретно им – У-у-у-суки!

Эпилог

Нас Альма Матер некогда связала,

Осталось в жизни менее, чем мало,

Чтоб за столом традиционных встреч

Слезу мемориальную извлечь.

Друг, если не поверишь мне на слово,

Спроси у бородатого Толстого:

Прекрасно! Если ты нибудь-кому,

Годишься неизвестно почему.

Как старина Державин говорил,

Из гавриилов самый Гавриил,

За дружбу не благодарите друга,

Ведь дружба – это дружба, не услуга!

Потомкам завещал не ради смеха,

Одолеваемый чахоткой Чехов,

Болеть приятно, если окруженье

Как праздник ждёт твоё выздоровленье.

Уходит друг – великая потеря,

Но скептик Ницше этому не верит,

Ему сильней и глубже дорога

Потеря откровенного врага.

За дружбу кто не поднимал бокал?

И я, его торжественно подняв

В компании на весь банкетный зал,

Скажу с нажимом: "Фридрих, ты не прав!"