Цитаты из книги «Солярис», страница 12

Лицо не может выглядеть так, чтобы одна половина была веселой, а

другая - грустной, чтобы одна часть грозила или боялась, а другая -

торжествовала или делала что-то в этом роде!

«Подумай, мы назвали все звезды и планеты, а может, они уже имели название?»

Я смотрю на тебя сейчас и пытаюсь тебе объяснить, что ты мне дороже, чем двенадцать лет, которые я посвятил Солярису, и что я хочу быть с тобой. Мо твое появление должно быть пыткой, может услугой, может микроскопическим исследованием. Выражением дружбы, коварным ударом, может издевательством? Может быть всем вместе или - что кажется мне самым правдоподобным - чем-то совсем иным. Но в конце концов разве нас должны занимать намерения наших родителей, как бы они друг от друга ни отличались? Ты можешь сказать, что от этих намерений зависит наше будущее, и с этим я соглашусь. Не могу предвидеть того, что будет. Так же, как и ты. Не могу даже обещать тебе, что буду тебя всегда любить. После того, что случилось, я ничему не удивлюсь. Может, завтра ты станешь зеленой медузой? Это от нас не зависит. Но в том, что от нас зависит, будем вместе. Разве этого мало?

В мозге нет никаких слов, чувств; воспоминание человека - это образ, записанный языком нуклеиновых кислот на многомолекулярных асинхронных кристаллах.

Можно ли отвечать за собственное подсознание? Но если я не отвечаю за него, то кто?..

Представляешь себе. Мы попридумывали названия всем звездам и планетам, а может, у них уже были свои имена? Мы же узурпаторы!

Это правда, ты не точно такая же, как я. Но это не значит, что ты хуже.

А что если здесь нельзя не быть мерзавцем? Что тогда? Биться в истерике перед Снаутом, который виноват во всем, так?

То, что произошло, может быть страшным, но страшнее всего то, что...не происходило. Никогда

Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука, ее дикое преломление в умах определенного типа; астрономия карикатурным образом отражается в астрологии, как химия - когда-то в алхимии.