Читать книгу: «Остров капитанов»

© Прокофьева С. Л., наследники, 2026

© Челак В. Г., иллюстрации, 2026

© Оформление, статья. ООО «Издательство Азбука», 2026 «Махаон»®

* * *

«Фантазия талантливого человека бесконечна…»

Если вы смотрели старые советские мультфильмы, такие как «Самый большой друг» (1968), «Зелёная пилюля» (1974), «Лоскутик и облако» (1977), «Маша больше не лентяйка» (1978), «Ученик волшебника» (1983), значит, вам повезло и вы уже немного знакомы с творчеством Софьи Прокофьевой. За ней ещё при жизни закрепилась слава настоящей сказочницы, чьи истории можно открыть для себя в любом возрасте. Что же нам известно о жизни Софьи Прокофьевой?

Будущая писательница родилась в Москве в 1928 году. Семья была творческой, и в доме постоянно гостили известные композиторы, поэты, художники. Став взрослой, Софья с теплом говорила о своём детстве. Она рано открыла для себя музыку, а благодаря большой коллекции детских книг, которую собрали дома родители, у неё появилась любовь к чтению. Маленькой Соне нравилось рассматривать выпуски журналов «Чиж» и «Ёж», слушать сказки Андерсена, Чуковского и Маршака. Любила она и простые детские радости: игры с подругами, сливочное мороженое, яркие игрушки, которые для неё расписывал отец, поездки на дачу… Соня росла подвижным ребёнком и порой фантазировала о невероятных приключениях и далёких странах.

К сожалению, самым первым дальним путешествием для девочки стала эвакуация. Во время Великой Отечественной войны ей пришлось много дней провести в пути, добираясь из Москвы в Тбилиси, из Тбилиси через Красноводск во Фрунзе. Дорога была опасной, изнурительной и голодной: не хватало воды и еды. Эти трагические воспоминания навсегда остались с ней, заставив по-настоящему ценить жизнь и всё, что делает её радостной.

Став постарше, Софья поступила в Суриковский институт. Там девушка выучилась на художника, а в качестве дипломной работы сделала иллюстрации к стихам Самуила Маршака. Тем не менее литература привлекала её больше изобразительного искусства, хотя писать сказки она начала не сразу. Только после замужества и рождения ребёнка Прокофьева понемногу начала сочинять сказки, которые рассказывала сыну. Родные и знакомые, слышавшие эти истории, в один голос говорили, что их должны узнать и другие дети. Вняв просьбам окружающих, в 1957 году Софья Леонидовна опубликовала свою первую поэтическую сказку «Кто лучше?». Книгу тепло приняли как критики, так и простые читатели, и вскоре Софья Леонидовна начала сотрудничать с издательством «Детский мир», где печатались Ирина Токмакова, Эмма Мошковская, Георгий Балл и другие известные авторы.

Софья Прокофьева много работала в соавторстве с другими писателями: например, вместе с Генрихом Сапгиром писательница создала цикл повестей «Приключения Кота в сапогах и шляпе», а с Верой Марковой написала сборник «В стране легенд» – переложение средневековых преданий для детей и подростков.

За свою долгую жизнь Прокофьева успела попробовать силы в самых разных жанрах. Она писала стихи и фантастические повести, создавала сценарии для мультфильмов и театральные пьесы, адаптировала для школьников мировую классику ужасов и легенды о рыцарях Круглого стола. Её книги переведены более чем на двадцать языков, а кинокартина «Приключения жёлтого чемоданчика» (1970), поставленная по одноимённой повести Прокофьевой, получила три премии на международных фестивалях. Тем не менее сама писательница признавалась, что считает себя в первую очередь сказочницей. «Сказка – это способ истинно увидеть жизнь», – говорила Софья Прокофьева, добавляя, что именно в мире фантазии, каким бы причудливым он ни был, человек может чувствовать себя по-настоящему свободным.

Книга, которую вы держите в руках, входит в цикл «Повелитель волшебных ключей» и является второй частью этой увлекательной серии про торжество добра и человеческого воображения. Главный герой повести, первоклассник Тин Тиныч, грезит о морских путешествиях, обожает, как и многие мальчишки, мастерить кораблики и запускать их весной в свободное плавание по ручьям. Случайно потеряв однажды в бурной воде «Мечту» – ладно сработанный зимними вечерами корабль, – мальчик знакомится с волшебником Алёшей. Тот рассказывает мальчику о таинственном острове Капитанов, куда причаливают все суда, сделанные ребятами. На этом острове живут храбрые моряки, которых навещает сам Христофор Колумб, а ещё его населяют волшебные животные, умеющие разговаривать. Однако мирным жителям грозит опасность в лице пиратов, желающих хозяйничать в тех же водах. Придётся героям пересечь Нарисованную Черту, отделяющую наш мир от океана Сказки, разоблачить козни разбойницы Джины и принести на остров Капитанов свет маяка. Ведь даже на воображаемом острове непременно должны царить настоящие справедливость, честность, отвага и великодушие. А другое даже и представлять не стоит – спросите у учёного кота Васьки, уж он-то врать не станет!..

Виктория Хруслова

Глава 1
Кораблик из соснового полешка
И главное: удивительное знакомство

Весна всё никак не приходила и не приходила, и Валька уже устал её ждать.

И, глядя на неторопливый крупный снег, пухлыми хлопьями тихо падающий за окном, Валька принялся из сухого соснового полешка мастерить кораблик.

Он целыми вечерами терпеливо строгал его коротким перочинным ножиком. К стройным мачтам прикрепил надёжные паруса. Ванты сделал из крепкого шпагата. Тонкий, а не порвёшь.

А когда всё кончил, голубой краской написал на его борту: «Мечта». Так он решил назвать свой кораблик.

Кораблик получился очень хороший, просто лучше и быть не может. Совсем как настоящий. Особенно вечером, пока мама не зажжёт лампу.

Сумерки зыбкими волнами вливались в комнату, наполняли её. Таяли, исчезали стены. И тогда казалось, «Мечта» снимается с якоря и плывёт по этим тёмным, гибким волнам, а её паруса надувает ветер далёких странствий.

Паруса «Мечты» ещё слабо мерцали, но темнота постепенно гасила их, как будто кораблик уплывал куда-то далеко-далеко…

«“Мечта” – отличный корабль, надёжен, сделан как надо, – в эти минуты думал Валька. – Такому кораблю не страшны ни шторм, ни девятый вал. И капитан на “Мечте” – настоящий моряк. Знаю я его. Ещё бы мне не знать! Он похож на… Не важно на кого. Главное, он смелый, ужас до чего смелый. И зря болтать не любит, это вам не Петька из первого “А”. Он такой загорелый, как… Ну как один человек, когда он вернулся из Крыма. Капитан, конечно, устал. От бессонницы щиплет глаза, но он уверенно прокладывает путь по старой морской карте…»

Валька никому не признался бы, но в глубине души он думал, да что там – он был просто уверен, что смелый и отважный капитан – это как раз и есть он, Валька. Валентин Валентинович. Тин Тиныч, как любила звать его мама.

«Разгулялся океан к ночи… – изо всех сил зажмурившись, думал Валька. – Это вам не просто неважная погодка – шторм десять баллов! Здесь подводные рифы, ну да не в первый раз нам огибать этот мыс…»

Корабль как будто проваливается в пучину. Надо шире, устойчивей расставить ноги. Громадная волна грузно нависла над «Мечтой», светясь изнутри чем-то зловещим, зеленоватым… Взвихрённая водяная пыль уже упала на лицо…

– Тин Тиныч! Ужинать и спать, спать!.. – слышался из кухни тёплый, такой домашний мамин голос.

– Ф-фу!.. – Валька с трудом переводил дух. Сердце стучало, звоном отдаваясь в ушах.

Конечно, ничего не поделаешь, пока что надо набраться терпения и ждать… Но ведь наступит это время когда-нибудь! Валька вырастет и непременно станет капитаном. Это решено!

А как только растают снега, он вместе с Алёнкой из первого «Б» отправится пускать «Мечту» в весёлых ледяных ручьях, бренчащих и тренькающих на перекатах.

Правда, у Алёнки недавно выпали два передних зуба. Но даже и без двух передних зубов Алёнка всё равно была лучше всех девчонок в классе. А если уж сказать всю правду до конца, Валька считал, что и во дворе, да и на всём белом свете нет никого лучше Алёнки, потому что… Ну просто так. Нет, и всё.

А потом можно будет и вовсе подарить Алёнке чудесный кораблик. И при этом сказать так, небрежно:

– Хочешь, забирай его себе, насовсем. Он мне и не нужен, ну вот нисколечко… Захочу, ещё лучше сделаю…

Наконец весна всё-таки наступила. Сугробы расползлись, осели. Всё вокруг потекло, заблистало и зазвенело. Торопливые ручьи покатились вниз по крутой улочке к реке.

– Пора, – решил Валька.

Денёк выдался солнечный, но ещё холодный. Светить-то солнце светило, но, видно, греть оно за зиму всё же разучилось.

Варежки Валька сразу промочил и сунул их в карман. Противная сырость от мокрых варежек скоро пробралась через пальто и штаны до самого тела.

Валька пустил «Мечту» в быстрый и прозрачный ручей. Талые воды подхватили кораблик вместе с колючими льдинками, понесли. Ветер сразу же туго, до отказа надул паруса.

Кораблик плыл быстро, только чуть покачивался и нырял в волну на перекатах, лихо огибая дочиста отмытые водой яркие камешки и куски кирпича.

Вот он ловко миновал водоворот, где толкались и крутились какие-то бестолковые щепки и размокший спичечный коробок.

Вдруг Вальке показалось, что за голыми пока ещё кустами, только с мелкими кулачками почек, промелькнула Алёнкина голубая вязаная шапочка.

– Алёнка, Алёнка, давай сюда! – крикнул Валька.

Но оказалось, что это вовсе не Алёнкина шапочка, а чья-то голубая рубашка, которая висела на верёвке. И эта рубашка, вместо того чтобы сушиться на солнышке, рвалась вверх, словно протягивала куда-то голубые руки и хотела улететь.

Когда Валька оглянулся на кораблик, тот был уже далеко. Белые паруса, проваливаясь и появляясь вновь, мелькали где-то внизу, в конце улицы.

Валька бросился вдогонку за корабликом. Ноги разъезжались по раскисшей земле, где в тени в складках, ямках ещё лежали серые корочки тающего снега.

В конце улицы ручей разлился целым морем. Посреди этого моря торчала из воды полузатопленная садовая скамья. Рядом – полная воды каменная ваза. На каменном ободке сидели два толстых голубя. Их гладкие шеи отливали серебром. Часто оглядываясь, голуби жадно пили воду, как будто боялись, что им не хватит.

Валька понадеялся, что его кораблик зацепится за что-нибудь. Но не тут-то было. Кораблик плавно обогнул каменную вазу и скамейку.

Он уплывал всё дальше и дальше. Будто радовался внезапной свободе. Будто торопился куда-то.

Потом ручей снова сузился, забурлил, побелел и пенным водопадом опрокинулся вниз к реке.

В последний раз мелькнули белые паруса, и кораблик пропал из виду.

Всё.

Слёзы ослепили Вальку. От бессильного отчаяния сжались кулаки. Валька не выдержал и, вдохнув круглый тугой глоток воздуха, громко заревел.

– Ну что вы, что вы, Валентин Валентинович, – послышался негромкий укоризненный голос. – Ну как такое можно? Полноте… Ну прошу вас…

Кто-то ласково притянул к себе Вальку и накрыл с головой полой широкого плаща.

Глава 2
Алексей Секретович
И главное: карта океана Cказки

Валька оказался в темноте.

Приятно поскрипывала тугая шёлковая подкладка широкого плаща.

– Ну как же так? – повторил тот же голос. – Можно сказать, уже взрослый мужчина, первоклассник. К тому же… Ах, какая неприятность! Только не высовывайтесь. Сюда как раз направляется Елена Сергеевна. Давайте-ка лучше, пока не поздно, отойдём в сторонку. А то, боюсь, как бы она вас не узнала по штанам и ботинкам. Пожалуй, совсем ни к чему, если она увидит вас зарёванным, с красным носом…

Валька, прижимаясь к тёплому боку незнакомца, послушно сделал несколько шагов.

От удивления он совсем растерялся. Он ровным счётом ничего не понимал.

– Какая ещё Елена Сергеевна? – каким-то не своим, хриплым, словно простуженным, голосом спросил Валька. В горле у него пересохло, он осторожно кашлянул.

– Как какая! – удивился незнакомец. – Та самая. Ваша приятельница из первого «Б». Ну та, которой вы хотели подарить «Мечту».

Валька хотел было сказать, что «Мечту» он собирался подарить Алёнке, а вовсе не какой-то там Елене Сергеевне, от которой к тому же надо почему-то ещё и прятаться, но промолчал.

Он оттянул в сторону край плаща и глянул вверх.

Владельцем плаща оказался совсем не старый человек, а даже скорее молодой. Такой худощавый, с длинным лицом и в очках.

Но главное было не это, совсем не это!

У незнакомца были необыкновенные, удивительные глаза. Валька сразу это заметил. Его глаза были тёплые. Да что там тёплые – они грели! Даже через очки!

Уж вы мне поверьте. Честное слово! Одна Валькина щека и один Валькин глаз сразу отогрелись. Пальцам, оттянувшим край плаща, и то стало тепло.

– Всё прекрасно, но пойдёмте ко мне, Валентин Валентинович, – озабоченно сказал странный человек. – Во-первых, вы промочили ноги, а во-вторых, эти мокрые варежки в правом кармане вашего пальто… Нет, нет, идти домой в таком виде я вам, откровенно говоря, не советую.

Валька не стал с ним спорить. Идти сейчас домой, пожалуй, и вправду не стоило. Потому что мама всякий раз просто из себя выходила, когда он являлся домой с мокрыми ногами. Можно было подумать, что промокшие ботинки и варежки – мамины смертельные враги.

Так вдвоём они и двинулись по улице. Чтобы удобнее было идти, Валька прижимался к незнакомцу, а тот крепко и ласково обнимал его за плечи.

Тугая шёлковая подкладка плаща приятно поскрипывала. А в кармане плаща, который оказался как раз возле Валькиного уха, что-то сухо постукивало, словно там тёрлись друг о друга речные ракушки и мелкие камешки.

В лифте наконец незнакомец выпустил Вальку из-под плаща.

Они посмотрели друг на друга, и оба почему-то смутились.

– Алексей Секретович, – церемонно представился странный человек и протянул Вальке длинную-предлинную руку. – Впрочем, вы можете звать меня просто дядя Алёша.

Валька неловко пожал руку Алексея Секретовича, потому что, по правде говоря, первоклассникам не очень часто приходится здороваться со взрослыми за руку.

– А я, с вашего разрешения, буду звать вас Тин Тиныч, – сказал Алексей Секретович. Он зажмурился и негромко причмокнул губами, будто сунул в рот круглую конфету. – Тин Тиныч! Ведь так, если не ошибаюсь, зовёт вас ваша мама. Какая прелесть! Нет, такое может придумать только мама. Как вы считаете? О, несомненно!..

«Всё-всё про меня знает. Откуда? – с некоторой тревогой подумал Валька и тут же успокоил себя: – Наверно, в гостях у нас был. А я спал в это время. У мамы с папой всегда такая привычка, если кто интересный придёт, поскорее запихнуть меня в постель. А заявится какая-нибудь соседка тётя Клава, так сиди слушай её. Знаю я эти разговорчики: “Ты что такой бледный? Небось совсем не гуляешь!” или: “Сколько в четверти троек! Небось всё гуляешь”. Как им только не надоест?»

Между тем лифт, вздрогнув, остановился. Валька вышел из лифта и огляделся. Лестница была совсем обыкновенная, новая, точно такая же, как и в Валькином доме. И точно так же пахло масляной краской.

Но дверь, как показалось Вальке, дядя Алёша открыл вовсе не ключом, а просто наклонился и что-то прошептал в замочную скважину. Дверь откликнулась счастливым воробьиным чириканьем и послушно отворилась сама собой.

В комнате, куда вошёл Валька, похоже, жил вовсе не дядя Алёша, а книги. Потому что они были повсюду: на столе, на стульях и даже на диване.

«Какие книги чудные, – подумал Валька, – большие, старые, в тёмных переплётах. Им, наверное, сто лет, а может, и тысяча. Только как же дядя Алёша спит на этом диване? С книгами вместе – тесно, на книгах – жёстко, а может быть, всё-таки снимает их на ночь и куда-нибудь кладёт?»

Но куда он мог их положить? На полу всюду и так стопками лежали книги.

Одна стена в комнате до самого потолка была завешана детскими рисунками. Некоторые были в рамочках, другие просто приколоты, кнопками. Больше всего Вальке понравилась девочка с тремя большими голубыми глазами. Два глаза у неё были весёлые, а один – грустный.

Дядя Алёша снял свой широкий плащ, потёр руки.

– Сейчас главное – чай. Горячий чай. Как вы думаете? О, несомненно! – сказал дядя Алёша.

Он поставил мокрые, разбухшие Валькины ботинки сушиться на батарею, рядом повесил варежки.

Потом дядя Алёша отодвинул книги, освободив кончик стула и краешек стола. Тут же появился чай, очень горячий и очень сладкий. А на ноги Вальке как-то сами собой наделись большие глубокие мягкие туфли, такие тёплые, как будто в них только что спало по котёнку.

Дядя Алёша уселся напротив, положив острые локти на стол.

Вальке стало тепло и уютно. Теперь он был даже рад, что всё так получилось: иначе как бы он познакомился с дядей Алёшей.

– Вот и прекрасно, – словно чему-то обрадовавшись, кивнул головой дядя Алёша. – Вы понимаете, мой дорогой, мой милый Тин Тиныч, ведь всегда-всегда, даже в самые стародавние времена во всех уголках света мальчишки пускали кораблики. И конечно, нередко случалось так, что эти кораблики уплывали от них. Что поделаешь! О, никогда, никогда не жалейте об уплывшем кораблике. Прошу вас! Никогда не жалейте! – Дядя Алёша вдруг наклонился к Вальке и заговорил совсем тихо: – Тут есть ещё одно удивительное, почти необъяснимое обстоятельство. Почему-то получается так, что те, кто пускают кораблики, чаще всего сами становятся капитанами. Не правда ли удивительно? Но это именно так!

Дядя Алёша замолчал и резко откинулся на спинку стула. Строго, пристально поглядел на Вальку. Словно хотел убедиться, понял ли Валька как следует всю важность, всю значительность того, что он ему сейчас поведал.

Валька ничего не ответил и только несколько раз старательно мигнул.

– Главное, уметь мечтать, уметь по-настоящему мечтать… О, это особый дар!.. – тихо, так тихо, словно самому себе, проговорил дядя Алёша.

«А я умею мечтать или нет? – с невольным испугом подумал Валька. – И не знаю даже…»

Тут дядя Алёша ласково улыбнулся Вальке. И улыбка была такая, словно он похвалил Вальку за что-то.

– Скажите-ка, а вы никогда не задумывались, куда, однако, плывут все эти кораблики, сделанные ребячьими руками? Куда они держат курс? – спросил дядя Алёша.

– Нет… – прошептал Валька.

– Так-таки, думаете, плывут себе по воле волн, неизвестно куда, без руля и без ветрил? – Дядя Алёша вдруг развеселился, громко рассмеялся и хлопнул ладонями себя по коленкам. – Нет, мой дорогой, нет и ещё раз – нет! Да будет вам известно: все эти кораблики плывут к одной-единственной заветной цели. К острову Капитанов! Вот куда они плывут! К чудесному острову, который со всех сторон омывает голубой океан Сказки. И маленькие отважные капитаны ребячьей мечты поднимаются на палубы этих кораблей. О, сколько благороднейших, возвышенных подвигов совершают они во имя справедливости, отваги и мечты!

Валька от удивления открыл рот. К острову Капитанов? Значит, и его кораблик тоже? Валька хотел задать дяде Алёше сразу сто вопросов…

Но тут дядя Алёша вскочил со стула, взмахнул своими длинными руками, как будто хотел взлететь к потолку, и громко воскликнул:

– Какой же я, право, рассеянный! Ведь нам надо, просто необходимо скорее нарисовать карту океана Сказки. Иначе как же «Мечта» доплывёт до острова Капитанов?

Тут уж старинным книгам пришлось изрядно потесниться.

На столе разложили лист бумаги. У дяди Алёши нашлись и краски, и цветные карандаши.

Одна из тяжёлых книг чуть было не съехала на пол. Валька вовремя подхватил её. И хотя он был всего-навсего первоклассник, но всё равно он смог прочесть, что было написано старинными, полустёртыми буквами на обложке.

«Волшебная энциклопедия. Том восьмой» – вот что прочёл Валька да так и застыл на месте с тяжёлой книгой, оттягивающей книзу его руки.

Но дядя Алёша взял книгу и отнёс на диван, где лежало ещё несколько таких же книг, важно и таинственно поблёскивая золотыми буквами.

Вдвоём с Валькой они нарисовали остров Капитанов, зелёный остров среди голубого океана.

– Здесь поблизости ещё множество удивительных островов, – любуясь картой, сказал дядя Алёша. – Взять хотя бы остров Пряток или архипелаг Большая Перемена. Да вы рисуйте, рисуйте. Вы это сделаете гораздо лучше, чем я. Не буду вам мешать…

Валька, высунув язык от усердия, рисовал голубые волны, разноцветные острова.

Он обмакнул кисточку в пузырёк с тушью и обвёл карту широкой чертой. Карта получилась как в рамочке, и сразу же голубой океан и разноцветные острова заиграли ещё ярче всеми своими красками.

Валька очень старался, изо всех сил, но вдруг… Вот бывает же так: всё хорошо, и вдруг…

Пузырёк с тушью неведомо каким образом оказался прямо возле Валькиного локтя, словно нарочно, назло сам туда прискакал. Ну а Валька, увлечённый работой, конечно, его не заметил, нечаянно толкнул и…

Пузырёк опрокинулся. Чёрное жирное пятно, чёрное, как безлунная ночь, растеклось по голубому океану.

– Дядя, ой, Алёша! – в отчаянии завопил Валька.

– Ничего не поделаешь, ничего не поделаешь, – печально покачал головой дядя Алёша. Он наклонился над картой, разглядывая злополучную кляксу. – Да, это так. Возле острова Капитанов, чуть восточнее, расположен Чёрный остров. Скалистый и неприступный. Но досаднее всего, что тёплое течение, огибая с юга остров Капитанов, несёт все корабли прямо к Чёрному острову. Особенно ночью, в темноте так легко сбиться с курса…

– А нельзя его стереть резинкой или бритвой соскрести? – с надеждой, с мольбой посмотрел Валька на дядю Алёшу…

Но дядя Алёша только снова печально покачал головой:

– Тут уж ничто не поможет. Да и стоит ли нам огорчаться раньше времени? Ведь опасность, если хотите знать, мой дорогой Тин Тиныч, только оттачивает истинную отвагу…

Дядя Алёша задумчиво перевёл взгляд на окно, за которым густели и крепли сумерки. Сумерки вкрадчиво опускались на город, словно хотели накрыть его целиком. Но город поднимал эти тёмные волны светлыми головами первых фонарей.

Дядя Алёша смотрел куда-то поверх домов, в глубину тёмного неба, и казалось, забыл о Вальке, обо всём…

Валька сидел тихо, присмирев.

Но тут дядя Алёша вздохнул, тряхнул головой и повернулся к Вальке.

– Теперь главное – доставить эту карту на «Мечту», – сказал он.

– Но как? – спросил Валька.

Глава 3
Нарисованная ласточка
И главное: кто же он – дядя Алёша

– Видите ли… – начал дядя Алёша. И Валька, к своему изумлению, увидел, что дядя Алёша немного покраснел. – Видите ли, мой уважаемый Тин Тиныч, я сначала должен вам кое-что сказать, вернее, объяснить. И мне будет очень жаль, если то, что вы сейчас узнаете, вам почему-либо не понравится или покажется странным…

Дядя Алёша замолчал. Он снял очки и начал рассеянно протирать стёкла мятым клетчатым носовым платком. Глаза его без очков показались Вальке ещё ярче, совсем голубыми. От них ощутимыми волнами пошло тепло и коснулось Валькиного лица.

– Конечно, в век техники, покорения космоса… – снова начал дядя Алёша. – Многие считают, что я… Но ведь одно вовсе не противоречит другому, даже наоборот! Что ж, лучше сказать прямо, если уж я решил сказать. Я… Только, пожалуйста, очень вас прошу, не вскрикивайте и не делайте удивлённое лицо… Да, я – волшебник!

У Вальки даже дыхание перехватило. Он покачнулся на табурете. Хорошо ещё, что это был крепкий, устойчивый табурет на четырёх ножках. А то бывают такие дрянные трёхногие табуреты. Сидя на таком трёхногом табурете, даже нельзя чему-нибудь как следует удивиться – непременно полетишь на пол.

– Здорово… – прошептал Валька.

Лицо дяди Алёши вдруг изменилось, даже как-то просветлело. Он улыбнулся с облегчением, словно Валькина радость передалась ему.

– А… ну если так, отлично, отлично!

Волшебник Алёша прошёлся по комнате, в задумчивости постукивая себя пальцами по губам.

– Что же нам придумать, что придумать? Как нам доставить карту на нашу бригантину! Не прибегнуть ли нам к помощи моего джинна?

– Джинна?! – переспросил Валька. Он просто не поверил своим ушам.

– А что тут такого? – пожал плечами дядя Алёша и слегка нахмурился. – Почти у всех волшебников есть джинны. Это совершенно естественно. И у меня он тоже имеется.

– Джинн?

– Джинн.

– Джинн?!

– Ну конечно, джинн! – уже не скрывая досады, воскликнул волшебник Алёша. – До утра мы, что ли, будем повторять одно и то же? Да, джинн. К тому же отличный, знаете ли, экземпляр. Из самых древних и, можно сказать, могущественнейших. Может, сгонять его в сказку? А?

– А что? По-моему, неплохо, – стараясь казаться спокойным и даже равнодушным, сказал Валька.

Но внутри у него словно запрыгал мячик любопытства. Валька стиснул руки под столом. Хоть бы одним глазком увидеть джинна. Настоящего джинна! Вот было бы что рассказать Алёнке.

– Да, конечно, с одной стороны, это так… – Волшебник Алёша с рассеянным видом потянул себя за ухо. Было видно, что его что-то смущает. – И говорить нечего: сказка – это его стихия. Ему ничего не стоит отнести карту на «Мечту». И вообще он у меня тут засиделся без дела. Вконец извёлся от скуки. Я всё понимаю. Даже чувствую себя виноватым порой. Но судите сами: чем я могу его занять, развлечь? Что я могу ему поручить? Какое дело? В лучшем случае – что-нибудь отнести, доставить, слетать куда-нибудь. И всё. А он, видите ли, жаждет чего-то грандиозного. Хочет воздвигать разные там дворцы, хрустальные мосты и тому подобное. Оно, может быть, было бы и неплохо в некотором роде. Но как вам объяснить, мой уважаемый Тин Тиныч… Всё, что он строит, мило в архитектурном отношении, но, к сожалению, совершенно непрочно. Всё это сделано словно бы из мыльной пены или из взбитых сливок. Ни одна лестница не выдерживает тяжести человека, исчезает, тает прямо под ногой. Он, видите ли, рассчитывает не на земное притяжение, а на сказочное. Ну а попробуй хоть слово скажи – что вы! Такая будет обида!

– Да ладно уж, ничего, пусть слетает, – сказал Валька, с трудом сдерживая нетерпение.

– Легко сказать! – Лицо волшебника Алёши страдальчески сморщилось. Он с безнадёжным видом покачал головой. – Опять же характер, характер! Вы бы только знали! Капризен, как маленькая девочка. Сварлив, как древняя старуха. К тому же ревнив. Только выпусти его – сейчас же начнутся упрёки, подозрения… Просто невыносимо! Нет, боюсь, он наломает дров в сказке. Карту на «Мечту» он, конечно, доставит, о чём разговор. Но уж по дороге непременно залетит на остров Капитанов, не упустит такой случай. И вот увидите, учинит там какой-нибудь отвратительный скандал. Наговорит капитанам кучу обидных глупостей, заявит, что все они зазнайки и выскочки. Что-нибудь в этом роде. Уж я-то его, голубчика, знаю. Нет, к услугам джинна надо прибегать только в самых крайних случаях. Как вы считаете! О, несомненно!

Валька сдержался и промолчал. Хотя, не скроем, это стоило ему немалых сил. Значит, всё. Значит, он так и не увидит джинна… Эх! То-то бы Алёнка вытаращила глаза!

Но с другой стороны, он же не маленький. Не будет же он клянчить: «Дяденька волшебник, а дяденька волшебник, ну покажите джинна, ну пожалуйста!..»

– Значит, будем искать какой-нибудь другой выход из положения… иначе говоря, другой вход в сказку, – сказал волшебник Алёша. Он немного помолчал, что-то обдумывая, и добавил: – А вы, кстати, отлично рисуете, мой дорогой Тин Тиныч!

– На тройку, – мрачно буркнул Валька. – Трояк у меня по рисованию…

– Ах, при чём тут тройка! – воскликнул волшебник Алёша. – Главное – это фантазия, воображение, а тройка тут совершенно ни при чём. Сейчас, мой юный друг, вы нарисуете ласточку. Да, да, именно ласточку! А я её… Впрочем, вы сами увидите.

Нет, зря, конечно, очень даже зря волшебник Алёша не показал ему джинна. Мог бы догадаться, как Вальке хочется посмотреть. Но раз он просит нарисовать ласточку, надо нарисовать. И получше. Валька задумался, вспоминая, какие они на самом деле, эти ласточки. Он был вообще добросовестным человеком.

Валька нарисовал круглую головку с коротким клювом и большим любопытным глазом. Потом нарисовал два заострённых крыла и чёрный раздвоенный хвост.

Валька вспомнил, что головка у ласточки сверху тоже чёрная, и пририсовал ей чёрную гладкую шапочку. Валька очень старался. Он даже не заметил, как две чёрные круглые капли, одна побольше, другая поменьше, упали на бумагу. Но ласточка получилась очень неплохая. Можно сказать, на четвёрку. Или даже на пять с минусом.

Волшебнику Алёше ласточка тоже понравилась.

Он заулыбался, откинул голову назад, любуясь ласточкой.

– Я же говорил! Очень славная. Просто на редкость! – Волшебник Алёша взял в руки рисунок и негромко проговорил:

 
– Всё, что вижу на бумаге, —
Покорись огню и влаге!
За бумагу не держись.
Оживи и закружись!
 

И в тот же миг, круто плеснув крыльями, так что качнулся лист бумаги в руке волшебника Алёши, вверх взлетела острокрылая Ласточка.

Она сделала круг под потолком, метнулась в угол и вдруг ударилась о зеркало, растекаясь чёрными блестящими крыльями по гладкому стеклу.

– О моя дорогая! Это вовсе не окно, это зеркало. Ты ошиблась. И успокойся, пожалуйста, – мягко сказал волшебник Алёша. Он протянул руку, и Ласточка доверчиво уселась на его палец.

Валька уставился на неё во все глаза.

Живая! Честное слово, живая и настоящая. И точь-в-точь как он нарисовал. В чёрной шапочке с острыми крыльями.

Ласточка быстро повернула голову, с интересом, дружелюбно оглядела Вальку круглым глазом. И в тот же миг Ласточка перепорхнула на руку Вальке.

Он почувствовал, как Ласточка переступает холодными цепкими лапками по его руке. Совсем лёгонькая.

– Она ведь понимает, что это вы её нарисовали, – улыбнулся волшебник Алёша.

– Конечно, понимаю, – тонким голоском откликнулась Ласточка.

Вот это да! Она ещё и разговаривать умеет! До чего же интересно! Валька даже дышать ровно не мог, ему словно воздуха не хватало.

– А это что? – Волшебник Алёша указал на две чёрные кляксы у Вальки на руке. Одна побольше, другая поменьше.

– Измазался, – беспечно отмахнулся Валька, но волшебник Алёша озабоченно покачал головой.

Валька осторожно, чтоб не вспугнуть Ласточку, послюнил палец, потёр чёрное пятно у себя на ладони – пятно не оттиралось.

Ласточка, жалобно пискнув, взлетела и закружилась по комнате. И в тот же миг оба пятна исчезли с Валькиной руки, словно их и не бывало.

Ласточка уселась на резную раму старинного зеркала, сложила стройные узкие крылья. Валька увидел на гладком стекле зеркала всё те же чёрные пятна.

Ласточка беззвучно и стремительно перенеслась на книжный шкаф. Чёрные пятна, одно побольше, другое поменьше, не отставая, полетели за ней, прочертив в воздухе чёрные полоски.

– Всё ясно! – горестно воскликнул волшебник Алёша и всплеснул руками. – Какой же я рассеянный! Я должен был оживить только Ласточку, а я оживил всё, что было на бумаге. И теперь эти чёрные пятна будут следовать за нашей Ласточкой всегда и повсюду, и всё потому, что я такой рассеянный и вечно всё путаю или забываю…

– Ну стоит ли из-за этого так переживать, – негромко проговорила Ласточка и отвернулась. Но Валька понял, что она огорчена и сказала это только для того, чтобы утешить волшебника Алёшу.

«Если бы я не решил стать капитаном. Если бы я мог иначе… Я бы тоже стал волшебником, – подумал Валька. – Но может, ещё Алёнка волшебницей станет? А что? У неё и глаза для этого такие подходящие…»

Дядя Алёша потёр ладонью лоб, словно отгоняя невесёлые мысли.

– Милая Ласточка, нам нужно, мало того, совершенно необходимо доставить эту карту на бригантину «Мечта». Видишь ли, «Мечта» взяла курс на остров Капитанов. Можешь ли ты это сделать?

– Конечно, – тонким голоском откликнулась Ласточка. – Я отлично знаю, где это. Океан Сказки, да?

Волшебник Алёша аккуратно скатал карту в трубочку. Обвязал её тонким прочным шнурком. Ласточка ухватила клювом шнурок за петельку, вместе с картой перелетела на подоконник.

Тут Валька увидел, что на улице уже совсем стемнело и опять пошёл снег. Сырые, тающие звёзды цеплялись друг за друга, густыми хлопьями падали, падали, будто хотели напоследок укрыть всю землю. Светлыми, размытыми шарами еле-еле сквозь снег светили фонари.

– Погодка… – с сомнением покачал головой волшебник Алёша.

– Я полечу совсем другой дорогой… – что-то вроде этого ответила Ласточка. Но она сказала это невнятно, потому что в клюве держала шнурок, которым была обвязана карта океана Сказки.

Волшебник Алёша распахнул форточку. Пахнуло холодной, промозглой сыростью, влетел торопливый рой ледяных, колючих снежинок, как будто они притаились за окном и только того и дожидались.

Снежинки закружились вокруг Вальки, ударили в лицо, норовя ослепить его.

Он увидел, что волшебник Алёша помогает Ласточке просунуть в узкую форточку скатанную в трубку карту.

– Постараюсь вам присниться и тогда сообщу все подробности… Только не спите на левом боку… – сквозь снег и свист ветра невнятно прозвенела Ласточка.

Волшебник Алёша поспешно захлопнул форточку.

Но тут Валька увидел, что Ласточка не улетела, а беспомощно и судорожно бьётся крыльями о стекло, как будто что-то удерживает её возле окна и не пускает.

– Так и есть! Я закрыл форточку, а одно из чёрных пятнышек осталось в комнате! – Волшебник Алёша торопливо бросился к окну и снова распахнул форточку. – О моя дорогая! Прости меня, я такой рассеянный. Счастливого пути!

Ласточка легко отпрянула от окна и тут же исчезла из глаз вместе с картой, обвязанной крепким шнурком.

Белый снег, точно занавес, опустился за ней.

Волшебник Алёша и Валька стояли рядышком у окна, и снежинки, влетая в комнату, таяли на их лицах.