Читать книгу: «Казусы. Обратный отчет»

Глава

Казусы. Обратный отчёт.

Глава 1. Лицемеры.

Новости об аресте Соболевских разлетелись со скоростью света. По телевидению нескончаемым потоком шла информация о махинациях, незаконно приобретённых акциях заводов в далёкие двухтысячные, нарушении законодательства. Лили грязь, не разбираясь в реальных событиях, обвиняя в растрате миллиардов, переводе денег за границу на офшорные счета, незаконном обогащении за счёт недр государства. Всемирная сеть не отставала: сенсационные заголовки статей выходили один за другим с разоблачающей информацией о деятельности известного конгломерата и его владельцах. Со всех сторон журналисты трубили о воровстве и мошенничестве.

Расхаживая по комнате, ожидала новостей от Макса, который добивался через суд освобождения под залог, написав ходатайство. Отправив Гришу с Мариной к maman, строго-настрого предупредив, чтобы не дай бог ей не сообщили о случившемся, попросила Глеба проконтролировать персонал больницы, чтоб держали рты на замке.

Боря, усилив охрану палаты, раздавал указания одно за другим, ожидая диверсии на предприятиях «ТИС». Первая ласточка прилетела уже к вечеру: Боре сообщили о готовящейся внеплановой налоговой проверке на металлургическом заводе.

Да, к этой войне Филатов, по всей видимости, не один день готовился, вынашивая идею, как утопить Соболевских, разрушив «ТИС» до основания, чтоб следа не осталось, присвоив себе заводы-пароходы. В первую встречу таким милым и благородным мне показался, да и Макар-Гадович тоже хорош: даже бровью не повёл, руку пожимал, спокойным тоном разговаривал как со старым другом. Лицемеры.

К восьми вечера стали поступать тревожные сообщения о недовольстве компаньонов и акционеров. Обеспокоенные новостями, стали бить в колокола о дальнейшей судьбе предприятий, некоторые подумывали собрать внеплановые собрания, раскачивая лодку, в которой до этого все дружно, мирно плыли, не заботясь ни о чём.

К десяти вечера сидели как на пороховой бочке, ожидая следующего удара, который не заставил себя долго ждать. Появившийся в дверях Макс с мрачным выражением лица добил меня окончательно, сообщив, что слушанье о залоге назначено только на следующей неделе. А это означало, что Соболевские проведут в следственном изоляторе как минимум десять дней, за которые может всё что угодно произойти, и не факт, что их вообще выпустят под залог.

— Кира, собери им вещи, — удручённо сказал, опустив голову. — Завтра поеду в изолятор, передам им. Тёплые свитера и носки не забудь, в камерах холодно.

— Макс, — взмолилась. — Неужели ничего нельзя было сделать? Слушанье на более раннюю дату перенести, я не знаю, — с укором смотрю на него.

— Поверь мне, я сделал всё, что мог, — утвердительно сказав, качнул головой. — Судья планировал на пятнадцатое ноября, я его убедил, что Андрей Николаевич может не выдержать без медикаментов.

— Кошмар какой-то, — расхаживаю по комнате. — Зачем ты приходил вчера? Ты знал, что их могут арестовать в зале суда? — воскликнула зло на него, сверкая глазами.

— Ну давай, спускай на меня всех собак, — возмутился, подскакивая с дивана. — Если бы я знал, к зданию суда на пушечный выстрел не подпустил бы их.

— Зачем вы вообще от меня скрывали, что ты адвокат? Я не понимаю, — недоумённо смотрю на него.

— Макар — мой друг со школьной скамьи. Андрей Николаевич мне отца заменил, которого у меня никогда не было, с учёбой помог, — замолчал, сжимая кулаки. — Путёвку, считай, в жизнь выписал. Что я, по-твоему, должен был делать, если мне приходилось на стороне Ордынцева всё это время играть! — уставился на меня. — Макара не переубедишь, ты сама это прекрасно знаешь!

— Так ты всё это время на Ордынцева работал? — негодую. — Просвети меня, пожалуйста, каков же был план! — грозно смотрю. — Я тебя живым отсюда не выпущу, пока ты мне всё не расскажешь! — воинственно смотрю на него. — В кабинет пошли, — повернув голову, прищурившись, смотрю на Борю. — Ты знал?

— Догадывался, — хриплым голосом ответил, кивая головой.

— В кабинет, оба, — чеканя шаг, прошла по коридору, открыв массивную дубовую дверь, включая свет. Почувствовала до боли знакомый запах мужского парфюма, чуть не взвыв в голос от сложившегося пиз..ца.

— Рассказывай, — приказным тоном сверлила недобрым взглядом Макса. — Подробно!

— Всё началось два с половиной года назад, когда Ордынцев стал активно сватать Жанну, — расхаживает по кабинету. — На тот момент он поучаствовал в нескольких крупных проектах вместе с Андреем Николаевичем, заручившись его благосклонностью и поддержкой. Макар ему не доверял, всё время чувствуя какой-то подвох. Он и встречаться с Жанной стал, чтоб выяснить истинные причины интереса к своей семье. Отца об этом не раз предупреждал, но тот отмахивался, считая, что сын чересчур подозрительный. На тот момент у Ордынцева с несколькими контрагентами начались тяжбы в суде.

Макар решил, что я — лучшая кандидатура по внедрению в дела его предприятий, порекомендовал меня будущему тестю, — налил в стакан воды, выпив несколько глотков, продолжил. — Выиграв для него дела, в дальнейшем представляя его интересы, участвуя в крупных сделках — я ведь адвокат по экономическим преступлениям, — изучал документы, схемы, движения средств, но ничего стоящего не находил.

Сейчас я, конечно, понимаю, что всё было тщательно спланировано, и мне показывали лишь то, что считали нужным, — взъерошил волосы. — Когда Макар застукал Жанну с Филатовым, Ордынцев пришёл просто в ярость. На тот момент я думал, что он просто грезил идеей породниться с Соболевскими, а тут все его планы рассыпались как карточный домик из-за слабой на передок дочери. Он стал меня уговаривать, чтоб я помог и уговорил своего друга не рубить сгоряча. Макар согласился, играя при этом свою игру, обещал подумать, не разрывая отношений, держа, как ему казалось, Ордынцева на коротком поводке. Так длилось до пятого октября. Ну, дальше ты всё знаешь.

— Когда ты узнал, что Ордынцев — марионетка Филатова? — вопросительно смотрю, обдумывая услышанное.

— Все мы узнали в понедельник, когда Ордынцев подал иск в суд, отказавшись полностью от моих услуг, — усмехнулся. — В качестве адвоката пригласив Тимирязева. Как выяснилось, он ещё одна из марионеток Филатова, — сел за стол, уставившись на меня. — Если бы Макар в пятницу не спровоцировал Ордынцева на юбилее, дав ему свой окончательный ответ, который тот ждал два года, всё могло бы быть по-другому.

— Он надеялся, что Макар женится на Жанне? После всего, что произошло? — недоумеваю я.

— Ты не поверишь, он ждал от меня ответа до воскресенья, — сокрушается, качая головой. — Я уговаривал Макара, знал, что всё может привести к более серьёзным последствиям, но он был непреклонен, сказав, что игра в жениха и невесту закончена, смысла в этом не видел. Ну и получил обратный ответ, о котором я его не раз предупреждал.

— Ты всё это время общался с Ордынцевым, неужели он ни разу не прокололся? — удивляюсь.

— О, ты даже не представляешь, как он умеет играть! МХАТ отдыхает! — воскликнул Макс. — Ты не поверишь, как он при мне обливал грязью Филатова, ненавидел его, готов был разорвать на куски.

— Вот в это я как раз поверю, — утвердительно сказала, встав из-за стола. — Ему есть за что: он превратил его в своего крепостного холопа, все действия планируя издалека, загребая жар его руками, — встала, повернувшись спиной, возле окна всматриваясь в чёрное гнетущее небо. — Кто сейчас будет руководить «ТИС», пока Соболевские в изоляторе? — повернулась, уставившись на обоих.

— Это будут решать акционеры, но у Соболевских восемьдесят процентов, Грише принадлежит двадцать. Он может сыграть решающую роль.

— То есть двадцать против двадцати? — злорадно усмехнулась.

— Нет, Макар успел дать мне доверенность на крайний случай, — утвердительно ответил. — Пятьдесят против двадцати, — вздохнул. — Если акционеры не начнут воду мутить.

— Кстати, время уже полночь, где Гриша с Мариной? — спохватилась, таращась на Борю.

— В особняк с ночёвкой поехали, вещи каторжникам собирать, — закурив, задумчиво. — Макс, ты об изоляторе позаботился? — прищурил глаза. — Может, маляву послать, чтоб спокойней им там жилось, — выдыхает дым через нос.

— Весточка не помешала бы. Займись этим, Борь, ты же связь с блатными поддерживаешь? — тот кивнул утвердительно головой.

— Боюсь, что тебя и Машу с завтрашнего дня начнут к следователю тягать, — удручённо посмотрел на меня. — Без моего сопровождения в следственный ни ногой. Если вдруг из дома вытащат, показания не давай, ссылайся на статью 51 Конституции, молчи, как бы ни угрожали и ни уговаривали, поняла меня? — строго посмотрел, взглянув на часы. — Так, пора расходиться.

Проводив Макса, закрывая входную дверь, хотелось в голос материться, круша всё на своём пути как вулкан Фуэго. Гнев подымался, распространяясь по моей крови, выбрасывая дикие вопли моего негодования. Разбив четыре тарелки и две кружки, осела на пол, сотрясаясь от дикой истерики. Боря, забежав в красных трусах на кухню, остановился в недоумении, хмуря брови, рассматривая устроенный мной погром, матерясь, схватился за веник, собирая осколки.

— Бля! — пробасив, сгребая в совок. — Мне с тобой что ли прикажешь нянчиться? — выговаривал гневным голосом. — У меня и так дел невпроворот, ты че, нюни-то распустила? — высыпает в мусорное ведро разбитую посуду. — Ты вообще о Макаре подумала? Ему, ты думаешь, легко с его характером в застенках оказаться? Николаич — тёртый калач, ему не впервой, справится, — ставит веник. — Спать иди, чтоб больше я не видел этих выкрутасов, поняла меня? — грозно зыркнув, ушёл.

Поднялась, вытирая слёзы, поплелась в спальню. Упав на кровать, обняла подушку с таким, оказывается, родным запахом, уставившись в стену, долго размышляла, что дальше делать. Думала о Макаре, вспоминая его волевое лицо, скупые улыбки, приказной тон, взгляды, как с утра меня целовал, прижимаясь, сказав: «До вечера, Малыш». Правильно говорят: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Укрывшись одеялом, решила, что нужно брать себя в руки, хватит лить слёзы: слава Богу, все живы, а исправить сложившуюся ситуацию ещё можно. Нужно придумать план, а там куда уже кривая выведет. Размышляя, не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

Глава 2. Блицкриг.

Проснулась, подскочив, запутавшись в одеяле, услышав голоса, раздающиеся из зала. Быстро умылась, причесалась, одев домашний спортивный костюм, вылетела из комнаты, остановившись на пороге, замерла в ожидании. Степан, жуя бутерброд, наливал себе кофе. Боря судорожно расхаживал взад-вперёд, прижимая к уху телефон, по всей видимости не мог кому-то дозвониться.

— Что-то случилось? — пытливо уставилась на Степана. — Что ты в такую рань заявился? — прошла на кухню, включая кофемашину.

— Нет, — неуверенно ответил, косясь на своего начальника. — С чего ты взяла? Я просто приехал узнать обстановку, — тараща удивлённо на меня глаза, прожёвывая.

— Тогда что вы тут так бурно обсуждали? — вопросительно уставилась, прищуриваясь. — Пока я не вошла, а? — обошла его по кругу.

— Да не кипятись ты, — пробасил Боря, куда-то собираясь. — На одном из заводов ночью погром учинили, — одевая куртку. — Несколько станков успели из строя вывести. Нужно кому-то туда лететь, я не могу, вот Степу отправляю с ребятами шмон навести, начальника охраны взбодрить, а то расслабился, — вместе вышли в прихожую. — Двери посторонним не открывать, в случае опасности мне звони, номер у тебя есть. Всё, мы погнали, — вышли, захлопнув дверь.

Оставшись одна, взяв кружку с кофе, села, обдумывая сложившуюся ситуацию. Всё, что сейчас происходит, — спланированные действия одного известного мне кукловода. По логике вещей, сейчас он должен склонить на свою сторону акционеров, может даже попробует выкупить у них пакет, затем, войдя в компанию в качестве дольщика, начнёт необратимый процесс, размоет акции, превращая доли Соболевских в пыль.

Для этого ему всего лишь нужно сделать несколько вещей: выкупить долю и внести инвестиции в уставной капитал. Для дестабилизации и недоверия акционеров он прекрасно постарался, поставив пат Соболевским. У них остался шанс взять его на проходе, по правилам шахматной игры. Следующий ход за нами, и вот здесь нужно сыграть очень тонко, чтоб кукловод игру не раскусил. Грише придётся очень постараться удержать всё на плаву. Пора ему показать зубы, стать действительно серым кардиналом, мутить воды, создавать интриги, склоняя акционеров на свою сторону. Я думаю, он с этим точно справится. В конце концов, он сын своего отца. Как говорил Андрей Николаевич, Соболевские не прогибались и прогибаться не намерены.

В зал вошла Марина, таща несколько полных тяжёлых пакетов. Подскочив к ней, помогла донести до кухонного стола. Гриша пёр две больших спортивных сумки, набитые до отказа. Округлив глаза, молча наблюдала за происходящей картиной.

— Фух, — плюхнулся на диван. — Мои мучения закончились, — выдохнул Гриша. — Совсем меня по этому магазину загоняла, скупая всё, что попадётся на пути, — язвительно ухмыляется.

— Вот выйдут отец с братом, я им так и скажу, — разбирая пакеты с печеньем, сигаретами, лекарствами, зефиром, конфетами, — что ты не хотел за продуктами со мной таскаться, всю дорогу только и причитал, как ты бедненький устал.

— Марин, — скуксил свою моську. — Я ведь действительно выдохся, полночи мы только носки выбирали: то шерсть не та, то слишком тонкие, — гнусавым голосом промямлил Гриша.

— Не на курорте чай отдыхают, — вздыхает она. — На улице морозы скоро ударят, — рассматривает упаковку. — Спасибо ещё нам скажут, что мы с тобой всё предусмотрели, — укладывает продукты в не пойми откуда взявшиеся клетчатые сумки. — Кир, а ты что уставилась? Давай помогай, Максим скоро заедет, нужно всё это добро упаковать.

Собрав два баула, оттащили их в прихожую, распределив по цветам: синие для Макара, красные — Андрею Николаевичу, ему положили целый ворох таблеток. Приготовив творожную запеканку, позвала всех завтракать. Только расселись, позвонили в дверь. Гриша пошёл открывать. Услышав голос подруги, выбежала встречать. Машка обняла меня, сочувствуя, поглаживала по спине.

— Ещё наобщаетесь, — проходя в зал, усмехнулся Макс. — Передачу собрали? — оглядывается по сторонам.

— Так мы всё в прихожей поставили, — всплеснув руками, возразила Марина. — Ты не заметил, что ли?

Вернувшись, внимательно рассматривая провиант, качая головой, рассмеялся, сказав:

— Вы что тут им целый гардероб на десять дней собрали? — ужаснулся. — Или вы им на ближайшие десять лет сумки уже собрали? — расстёгивает замок. — Я что вчера сказал, Кира? Один тёплый свитер, а не ворох вот этого всего! — вытаскивает пуловер с рубашкой. — Быстро всё пересмотреть, мне уже ехать пора.

Схватились, перебирая одежду вместе с Машкой, располовинев сумки под причитания Марины, упаковали, оставив самое необходимое. Пока мы разбирались с одеждой и продуктами, Макс о чём-то говорил с Гришей в кабинете. Тот вышел взволнованный и расстроенный. Ладно, потом я с ним переговорю, узнаю, что там ещё произошло и что от меня опять скрывают. Подхватив сумки в обе руки, Макс приказал не скучать, как будут новости — сообщать, в дерьмо, как мы умеем, не влезать. Подошёл, нажав кнопку вызова лифта.

— Макс, — замешкалась, стоя у двери. — Макару передай, что я его жду, — помолчала. — И скучаю.

— Так и передать? — выгнул бровь, усмехаясь.

— Угу, — опустила голову, раздумывая. Лифт открылся. — Макс!

— Передам, — зашёл в лифт. — Не волнуйся! — выкрикнул, умчавшись вниз.

Сев за стол, приступили к завтраку. Машка обеспокоенно поглядывала то на меня, то на Гришу. Положив себе запеканку, полив сгущённым молоком, откусила, наслаждаясь вкусом, отпив глоток любимого напитка.

— Как мама? — спросила заинтересованно, жуя фруктовый салат. — Вы же вчера были у неё, — спросила подруга.

— Мама, — замолчал, обдумывая. — Лежит в отдельной палате, всё у неё вроде хорошо. Врачи сказали, что через пару дней вставать будет можно, — улыбнулся, сверкая ямочками.

— Так быстро? Это же замечательно, — добродушно улыбнулась Машка. — Вот увидишь, всё у неё наладится, побежит так, что и не догонишь, с Киркой ругаться схватится, разгон ей тут ещё устроит.

— Кир, тебе, кстати, привет передавала, ждёт, когда к ней придёшь, — хитренько улыбнулся. — Ей врачи сказали, что ты ей фактически жизнь спасла. Правда, о папе и Макаре постоянно спрашивала. Наврали мы ей, что срочно улетели на завод, сказали, приедут, как дела уладят. Но она, мне кажется, не поверила, — сокрушается. — Как-то странно смотрела, с болью в глазах.

— В данном случае пусть будет сладкая ложь, чем горькая правда. Ты же понимаешь, что новость об аресте её просто убьёт, — строго смотрю на него, и он мне кивает, соглашаясь. — Есть, Гриша, такое выражение: ложь во спасение. Вот ты так и думай, что сейчас мы её просто спасаем, понял! — внимательно смотрю на него.

— Ты что это меня воспитывать взялась? — возмущается. — Я теперь глава семьи, моя очередь тобою командовать, — поиграл соблазнительно бровями так, что все расхохотались.

— Пей кофе, глава, — взъерошила его густые волосы. — У тебя ответственное время наступает, будешь за всю семью отдуваться, — серьёзно посмотрела на него. — Готов ты, Григорий Соболевский, в серьёзную мужскую игру сыграть, мм? — вздёргиваю бровь.

— Соболевские всегда готовы за свою семью любому задницу надрать! — жёстко сказал с серьёзным выражением лица.

— Хорошо, — мило улыбнулась. — Тогда доедай и пойдём поговорим. Есть у меня несколько соображений, как Филатовский блицкриг остановить, хотя бы на время.

Долго обсуждали стратегию ведения обороны, взвешивая все контрмеры. Машка у нас тот ещё стратег: предложила самим собрание назначить, не дожидаясь предложений дольщиков, объяснив им, что если в компанию войдёт Филатов, их доли уменьшатся в разы, а то и вовсе они лишатся всех акций. Конечно, в этом есть логика, но это опрометчиво. Возможно, уже кто-то из акционеров играет на его стороне, поэтому лучше дождаться смуты, оценив все риски со стороны, узнать так сказать всех игроков на поле.

— Гриш, скажи, сколько владельцев акций «ТИС» помимо Соболевских? — смотрю на него пытливо.

— Трое, — Рустам Бакиев, у него десять процентов, он дружит с отцом, на охоту вместе ходят. Дальше Михаил Фёдорович Борисов, Матвей Владимирович Кузнецов, у них по пять процентов.

— Как думаешь, пойдут они против Соболевских, могут продать свои акции Филатову? Подумай, Гриш, это очень важно, — внимательно смотрю на него.

— Ведьмочка, ты вот когда работала в своей организации, видела хоть одного бизнесмена, который отказывался от собственной выгоды, дорожа какой-то там дружбой? — ехидно улыбнулся. — Знаешь, как мне отец с детства говорит: «У картишек, сынок, нет братишек», — закинул руки за голову, раскачиваясь в кресле. — Вот и думай: если он сделает им выгодное предложение, навряд ли кто-нибудь из них откажется.

— Гриш, мы сможем им сделать встречное предложение, перебив ставку Филатова? — надеясь, пытливо смотрю, расхаживая по кабинету.

— Макс мне сегодня сказал, что все счета заблокированы, — пожимает плечами. — Даже не знаю теперь, что с заработной платой делать. И вообще, столько всего навалилось, что и не разгрести, — печально смотрит в окно.

— Значит, — остановилась, смотря на него, коварно улыбаясь, — ты будешь блефовать. Ты же хотел быть серым кардиналом, — смотрю на него вопросительно. — Нам нужно потянуть время, пока не выпустят Макара и твоего отца, — киваю утвердительно. — Будешь мутить воды «ТИСа», сталкивая лбами акционеров.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно. — Сталкивать лбами.

— Смотри, — сев за стол, взяла листок и ручку. — Схема такая: у вас восемьдесят процентов акций, твой отец изначально позаботился, чтобы его партнёры не смогли продать свои доли, не предложив ему. Это обязательное условие, прописанное в уставе, — рисую трёх владельцев, стрелочками указывая на Соболевских. — Это даст тебе возможность тянуть время. Ты будешь им обещать выкупить их пакеты, лавируя ценой, особенно с теми, у кого доли равные, предлагая им разные суммы.

— Что нам это даст? — вздёрнул бровью.

— Плох тот бизнесмен, который не мечтает продать свою долю подороже, — улыбнулась. — Ими будет руководить жадность, — хитренько подмигнула. — Каждому ты предложишь разную сумму, со всеми будешь встречаться конфиденциально, там по ситуации. Понял мою мысль?

— Ведьмочка, а ты, оказывается, та ещё плутовка! — воскликнул. — Мне уже только от твоих рассуждений страшно, — скорчил лицо.

— Поверь мне, они уже сейчас общаются между собой, обсуждая сложившуюся ситуацию, думают, как им спрыгнуть с тонущего корабля без потерь. Наверняка с ними ведёт переговоры Филатов или Ордынцев, что вероятнее всего, — злорадно ухмыляюсь. — Ты будешь водить их за нос до последнего, обещая выкупить их пакеты. Дальше посмотрим.

Провалявшись втроём целый час на диване, болтая о всякой ерунде, пытая Гришу о бывших девушках Макса и Макара. Вспомнили с Машкой одного моего ухажёра в университете, который, перепутав окно, пел полночи серенады коменданту общаги. Не выдержав его вытьё, окатила с ведра ледяной водой, крича, чтоб тот больше не появлялся, иначе она за себя не ручается. И меня предупредила, чтоб держалась от такого горе-певца подальше, сказав, что если плохо поёт, то так же и ебёт. Смеялись до слёз, держась за животы. Подруга, как всегда, разыгрывала пантомиму, копируя обиженного кавалера.

Марина суетилась на кухне, варила солянку. Грише на телефон поступил звонок от секретаря отца, которая сообщила, что Кузнецов требует экстренного собрания, созывая на завтра на двенадцать часов. Началось, как я и предполагала. Филатов бьёт по всем фронтам, не давая передышки. Главное сейчас — выдержать его напор. Конечно, успех миссии будет зависеть от Макса и Гриши: смогут ли они искусно блефовать, время покажет.

К вечеру вернулся озадаченный Боря, сообщив об очередной проверке на заводе: гостехнадзор по недрам заявится уже завтра, дирекция готовится их встречать, сетуя на то, что инспектирования всегда проходили в присутствии Андрея Николаевича, что будет без него — пока непонятно. Пообедав, решили поехать в больницу в сопровождении Бори. Одев джинсы и лонгслив, подкрасила ресницы, нанесла светло-розовую помаду, подняв волосы в высокий хвост, натянула кроссовки и тёплую куртку. Захлопнув двери, вышли дружно на улицу.

Ветер гонял оставшиеся листья, разбрасывая их по аллеям и тротуарам, загоняя в лужи. Ноябрь вступал в свои права, на улице пахло приближающейся необратимой зимой. Поежившись, запрыгнула с подругой и Мариной на заднее сиденье. Боря завёл двигатель, выруливая на дорогу, рядом развалился Гриша, капаясь в соцсетях. Минут через сорок, простояв немного в заторах, въехали в больничный городок. Подойдя к корпусу больницы, к нам неожиданно подбежали журналисты с камерами и фотоаппаратами.

Накинулись сначала на Гришу, не переставая выкрикивать вопросы, которые он успешно игнорировал. Затем обратили своё внимание на меня и Машу. Подозреваю, они просто не могли понять, кто из нас та самая уголовница, опутавшая Макара. К нам навстречу вылетела охрана, оттесняя наглых стервятников, перекрывая двери. Войдя в холл, дружно выдохнули: никто не ожидал, что нас здесь поджидают акулы пера. Боря гневно раздавал указания своим подчинённым, негодуя, что не предупредили о разгулявшейся прессе во дворе режимного объекта, судорожно звонил главному врачу, намекая на большие неприятности, если тот не примет меры.

Прошли по этажу, накинув одноразовые халаты, остановились возле палаты. Первым вошёл Гриша, прикрыв за собой дверь. Мы решили ему не мешать. Охрана у дверей докладывала обстановку и получала указания от грозного начальника, мы же подпирали стены в ожидании. Увидеться с maman желания большого не было. Конечно, мне очень хотелось узнать, какие у неё дела и что она обещала Жанне, но, к сожалению, волноваться ей сейчас ни в коем случае нельзя. Через минут десять выглянул Гриша, позвав меня. Войдя в небольшую палату с одной кроватью, установленной по центру. В глаза бросилась осунувшаяся, бледная как мел maman, постаревшая как минимум на десять лет, измученная женщина с морщинками и синяками под глазами. Протянула робко ко мне свою руку.

— Кира, — тихо произнесла. — Присядь.

Я подошла к ней ближе, сев рядом с кроватью на стул, всматривалась в её потухшие усталые глаза.

— Добрый вечер, Тамара Григорьевна, — улыбнулась. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо тебе, Кира, — дотянулась до моей руки, погладила. — И прости меня, — всматривается своими печальными глазами. — Ты очень хорошая. Прости меня.

— Тамара Григорьевна, вы что там себе надумали, а? Я всё та же безродная девка, претендующая на вашего сына и посягающая на семью голубых кровей. Вы что, совсем об этом забыли? Вам вроде только сердце восстановили, голову не трогали? — наигранно удивляюсь, пытаясь взбодрить упавший дух. — Вы мне это бросьте. Кто будет защищать сыновей от посягательств охотниц за состоянием, а? — подмигиваю ей.

— Кирочка, — вздохнула тяжело. — Мне тебе нужно кое-что сказать, — начала переживать, аппарат, контролирующий работу сердца, стал учащённо пищать.

— Тамара Григорьевна, вам нельзя волноваться, — сжала её ладонь. — Подумайте о муже и детях, это не стоит того. Успокойтесь, расскажите в следующий раз, — она отрицательно качнула головой.

— Это важно, я сейчас успокоюсь, — сделала несколько вдохов и выдохов. Гриша обеспокоенно сел на кровать, поглаживая маму по руке.

— Мам, может, врача позвать? — всматривался в её лицо. Качнув головой, дала понять, что не хочет.

— Жанна может обнародовать документы по фонду, в тот день она мне угрожала, — прикрыла глаза, тяжело дыша. — Её нужно остановить, скажи это Макару.

Ничего себе сюжетец вырисовывается! У Жанны есть компромат на maman, которым, по всей видимости, она её шантажировала какое-то время.

— Что в тех документах? — задала твёрдо вопрос, недоумевая от услышанного.

— Нецелевое использование средств, — жалобно смотрела в мои глаза. — Я тогда их подписала. Нужна была срочная операция ребёнку, квоты у него не было, списали деньги на ремонт, — прикрыла глаза.

— Ребёнку сделали операцию? — кивнула. — Через счёт я так понимаю деньги не проходили. Кто их получал? — пытливо смотрю на неё.

— Я тебе дам телефон моей помощницы, передай его Макару. Она предоставит ему все документы, пусть придумает что-нибудь. Чувствую я, что-то случится, волнение у меня на душе, кошмары снятся.

— Тамара Григорьевна, я вам обещаю, Макар обязательно всё уладит. Вы только не волнуйтесь, — утвердительно кивнула. — Вы только выздоравливайте, — мило улыбнулась.

— Прошу тебя, не откладывай, сегодня Макару позвони, обещай мне, — сжала мою ладонь, умоляюще смотря.

— Обещаю! — похлопала её по руке ладонью. — Выздоравливайте, завтра мы вас навестим.

Вышла из больницы, глубоко вдохнув свежего воздуха, с тяжёлым грузом на душе. Столько проблем навалилось, поворачиваться не успеваем. Теперь ещё благотворительный фонд, придётся с ним самой разбираться. Машка у нас специалист по бухучёту и аудиту, даже на дополнительные курсы в университете ходила. Вот и будет изучать, на какие статьи расходов всё было списано.

Вернувшись, разогрели лазанью, нарезали салат капрезе. Точно тёща будет любить Макса. Только все сели за стол, как он в дверях уже топчется. Помыв руки, сел ужинать.

— Как они там? — обеспокоенно спросил Гриша, всматриваясь в лицо жующего Макса.

— Сидят, — сказал с набитым ртом, работая без устали вилкой. Все за столом уставились недовольно на Макса. Тот, перестав жевать, громко сглотнув, произнёс: — Макар в шоке, конечно, рвёт и мечет, узнав, что ещё девять дней загорать. Передал для вас ценные указания, — подмигнув мне, наколов помидор, положил вилку на тарелку, чертыхнувшись, продолжил. — Андрей Николаевич бодрится, сказал, что времени на раздумья у него хоть отбавляй, будет думать, где просчитался и как из ситуации выплывать. Так, всем привет передавал, особенно Грише. Ну вот, вроде бы всё.

— Так я не пойму, Максим, ты вещи-то им передал? — возмущённо смотрит на него Марина. — Ты что-то ничего не сказал!

— Вот кому что, а Марина у нас думает только о шмотье, — хмыкнул. — Конечно, целых полчаса из-за твоих баулов на проверочном пункте простоял, — посмотрел на неё с укором. — Всё проверяли, не передала ли ты чего запрещённого, — выгнул вопросительно бровь.

— Да ну тебя, — огорчённо махнула рукой.

До позднего вечера просидели в кабинете, на завтра распределяя роли. Боря выделил нам охранника для сопровождения в благотворительный фонд. С Максом я всё-таки поделилась мыслью о причастности к афере с документами мартыновской службы безопасности. Подключив к этому Борю, обсудив все мои догадки по данному вопросу, разошлись отдыхать.

Глава 3. Устав.

Собираясь в фонд, одела чёрную юбку-футляр с широким кожаным поясом, заправив белую блузку с рукавами три четверти. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, поправляя распущенные волосы, решила всё-таки завязать их в низкий французский хвост. Вышла в зал, где меня дожидался мой новый водитель Павел — здоровый парень лет двадцати пяти, накачанный как бык, с короткой стрижкой светлых волос, с продолговатым лицом, открытым лбом, чуть раскосыми синими глазами, прямым крупным носом и полными губами. Откуда таких молодцов Боря набирает, клонирует их что ли, думала, одевая чёрное пальто, застёгивая пуговицы.

Сев на заднее сиденье лексуса, уставилась в окно, размышляя о предстоящей встрече, составляя алгоритм действий. Забрав подругу по дороге, простояли в утренних пробках полтора часа. Выехав на Большую Пироговскую, повернув в проулок, остановились у серого двухэтажного старинного здания постройки девятнадцатого века.

Поднялись на второй этаж по роскошной белой мраморной лестнице с балюстрадой, пройдя по светлому коридору, задекорированному бежевым натуральным камнем. Вошли в шикарную приёмную, отделанную текстильными обоями изумрудного оттенка, с тёмной классической мебелью под дуб. За рабочим столом сидела смазливая светловолосая девушка со стильной причёской, в модном голубом платье с глубоким декольте, демонстрируя пышную грудь. Спросив, по какому вопросу, широко улыбаясь, любезно проводила в кабинет помощницы maman, отстукивая шаг по мраморному полу высокими каблуками.

Зинаида Васильевна, представилась миловидная ухоженная женщина лет пятидесяти, жестом приглашая сесть за стол. Объяснять долго не пришлось: помощница знала об аресте Соболевских, болезни Тамары Григорьевны, шантаже Жанны. По просьбе maman выдав нам документы, вместе с главным бухгалтером помогали разбираться с этим вопросом. Машка, просматривая документацию, делая пометки, задавала вопросы: как оформлялось снятие наличных со счёта, какие есть подтверждающие документы по расходам, как отражается это в проводках. Не отрываясь от компьютера, изучала вместе с главбухом отчёт за этот период.

Я же штудировала устав некоммерческой организации, пытаясь найти в нём лазейки. После внимательного прочтения одно мне стало ясно, и это было плюсом: без экспертизы доказать факт нецелевого использования средств невозможно. Спросив у главбуха, когда проводился инициативный аудит в последний раз, немного успокоилась, сделав вывод, что у Жанны фактических доказательств нет, но подготовиться к удару всё-таки стоит.

К трём часам дня позвонил Макс, узнать, как у нас идут дела. Сообщил, что собрание закончено: как я и предполагала, акционеры решили продать свои доли. Гриша через час будет встречаться с Борисовым в офисе, перспектива на положительный исход сомнительная, так как Ордынцев уже ведёт с ним переговоры.

Прокопавшись в фонде до вечера, решили, что на сегодня достаточно поработали. Попрощавшись, поехали на Тверскую, обсуждая по дороге, какими доказательствами может обладать Жанна. Пришли к единому мнению, что, кроме банковской выписки о движении средств, у неё фактически на руках ничего нет, если только кто-то из фонда не слил ей базу со всеми проводками. Если бы maman не списала деньги на ремонт, сняв наличные со счёта, всё можно было бы упростить, отнеся к высокорискованным операциям, что по сути не является нарушением в некоммерческой деятельности, тем более что документы о получении средств матерью мальчика были оформлены как положено по правилам организации.

Двигаясь в вечерней пробке, задумалась, смотря в окно на поток медленно плывущих автомобилей с уставшими водителями, терпеливо ждущими, когда придёт их черёд вырваться из удушающего затора. Вспомнила о Макаре: как он там, о чём думает в серых застенках, наверняка не спит по ночам, размышляет, придумывает стратегию, как обойти соперника и не попасть мячом на «Раф», а может, он уже знает, как добраться до лунки и закатить свой мяч. Мне, оказывается, его очень сильно не хватает. Кто бы мог подумать: ещё месяц назад ненавидела его, а сейчас жить не могу, задыхаясь. Пообещав себе не плакать, быть сильной, держусь, стиснув зубы, ради своего мужчины, всем врагам назло.

На телефон подруги позвонил Макс, сообщил, что возвращается из СИЗО, велев ждать его на Тверской.

Поднявшись на этаж, отпустив водителя, снимая обувь, взглянула мельком на себя в зеркало. Увидев красивую девушку с печальными глазами, подмигнула ей, сказав: не дождутся, всё у нас будет хорошо.

Марина жарила картошку с грибами, когда мы вошли. Судорожно хватая огурцы, приготовленные для салата, поругав нас за сухомятку, велела мыть руки и садиться за стол, налив нам солянки. Расспрашивая, как прошёл её день, выяснили, что она съездила в особняк, проверила там всё и привезла мне тёплые вещи, за что я ей объявила благодарность.

Через час явился опечаленный Гриша с кислой миной. Сев на диван, откинул голову, прикрывая глаза, напомнив мне Макара-Гадовича. К сожалению, новости были не радужные: Борисов пошёл в банк, назвав космическую сумму за пакет, сказав, что на меньшее не согласится. Выхода у Соболевских нет, если они хотят удержать компанию в своих руках. Деньги потребовал выплатить, дав срок до конца следующей недели, или он продаст их Ордынцеву. С остальными акционерами Гриша должен встретиться завтра после обеда. Вчерашний оптимизм куда-то испарился, оставив состояние безнадёжности.

Поразмыслив, решила не делать опрометчивых выводов: Борисов прежде всего играет сейчас на неопытности Гриши. Так что подождём Макса и будем дальше думать, как выкручиваться из этой ситуации.

К девяти вечера появились Макс и Боря, уставшие как собаки. Быстро поужинав, все собрались в кабинете. Новость о том, что на заводе идёт проверка и пока нарушений не выявлено, обрадовала нас всех. Отчитались по фонду, высказав предположения, что компромата у Жанны как такового нет, скорее всего, она блефует, пытаясь накинуть поводок на maman.

— Как у тебя прошла встреча с Борисовым? — спросил Макс устало, откидываясь в кресло, прищуривая глаза.

— Ничего нового от него я не услышал, — пробурчал Гриша. — Всё те же речи, что и на собрании: что ему поступило очень выгодное предложение и у него есть куда вложить капиталы, а не терять их из-за несбыточных желаний одного из компаньонов, — тяжело вздохнул. — В общем, я не справился, — сокрушительно помотал головой. — Слово мне не дал сказать, давил на меня, указывая, что я ещё щенок с ним тягаться.

— В уставе «ТИС», который я всю ночь изучал и весь сегодняшний день, чётко прописано: если акционеры не использовали своё преимущественное право на приобретение указанных акций, то такое право может быть реализовано самим обществом по решению общего собрания акционеров. А это значит, мои дорогие, что восемьдесят всегда бьёт двадцатку. Вы согласны со мной?

— Макс, — кинулась радостно Машка к нему на шею. — Слава Богу, ты нашёл, как всех спасти, — целует его в щёку. — Какой ты у меня молодец.

— Это не я, моя кошечка, — посадил её к себе на колени. — Это Соболевские грамотно устав составили, защитив себя от рейдерских захватов и вот таких вот крыс, как Борисов. Так что, Гриша, на завтра собрание объявляй, часика на три, а я им подготовлю пламенную речь.

Все мы так обрадовались этой спасительной новости, что решили даже выпить по бокалу вина в гостиной.

— Борь, ты узнал что-нибудь о службе безопасности? — отойдя в сторонку, пытливо уставилась на него.

— Пока нет, — повернулся к окну. — Но есть подвижки по Егорову, — подмигнул мне, хитренько улыбаясь.

— Вы нашли его? — чуть от радости не подпрыгнула, округляя глаза. — Вы его поймали?

— Пока не поймали, но хотя бы знаем, куда он направился после Гоа, — довольно качнул головой, всматриваясь в ночную мглу не спящего города. — Заядлым путешественником оказался, плывёт сейчас на остров Чанг, ничего не подозревая, — усмехается. — Вот сюрприз ему при встрече и организуем: встретим под белые ручки, на родину, заметь, бесплатно, на частном самолёте отвезём, — ехидно ухмыляется, отпивая вино.

— Это в Таиланде? — изумляюсь, хмурю брови. — Он же в Индии был! — возмущаюсь.

— За чужой счёт, видишь, как люди наслаждаются: купаются, загорают, на яхтах катаются, в пятизвёздочных отелях живут, всеми благами наслаждаются, плевав, что из-за них кто-то попал в тюрьму, а кого-то и вовсе стёрли с лица земли.

— Борь, — посмотрела на него серьёзно, повернувшись к окну. — По логике его должны были убить первым: он главный свидетель, многое наверняка знает. А он за границей отдыхает. Странно это всё.

— Думаю, что он украл у Филатова деньги, которые поступили на счёт в качестве кредита. Не один, конечно, кто-то ему явно помогал, подготовился заранее, всё спланировав, и сбежал, — сложил руки на мощной груди. — Прекрасно понимая, что ему пустят пулю в лоб, когда в его услугах не будут нуждаться.

— Откуда такие сведения? — недоумеваю я.

— Ты не поверишь: он актёр захудалого драматического театра Крайнего Севера, Воробьёв Тихон Петрович. Семьи нет, карточный игрок, шулер, обманщик, как его на работе охарактеризовали. Гениальный аферист, вот так, — пожал плечами.

— Как он, интересно, познакомился с Ордынцевым? Что их вообще могло связывать? — негодую, что этот человек приходил к нам в офис, представлялся Романом Егоровым. Он что, получается, роль целую для этого учил, всё так правдоподобно сыграл, разбираясь в добыче, переработке. Ужас.

— Познакомил их Филатов, прихватив Воробьёва за карточный долг в подпольном казино. Выкупив его, заставил работать на себя, узнав о его актёрских талантах. Возможно, даже пользовался им в других своих махинациях.

Провожая Макса, порывалась спросить у него о Макаре, передал ли он ему мои слова, но так и не решилась. Закрывая дверь, пожелав спокойной ночи, поплелась в спальню.

Глава 4. Тридцать серебряников.

Утром позвонила подруга, сообщив, что ей пришла повестка: на завтра её вызывают в следственный комитет. Собираясь в фонд, крутилась у зеркала, когда на телефон поступил входящий звонок с неизвестного номера. Взяла трубку, услышав любимый баритон, от неожиданности подкосились ноги, осела на пол.

— Как ты, Малыш! — хрипловатым голосом.

— Макар! — прошептала в растерянности. — Тебя выпустили? — обрадовалась так, что чуть не завизжала.

— Нет, — выдохнул. — Ещё неделю потерпи. Тебя вызывали? — с беспокойством в голосе.

— Нет, Маше сегодня повестка пришла, на завтра вызывают, — протараторила.

— Слушайся Макса и Борю, больше никому не доверяй, поняла меня? — сказал приказным тоном.

— Поняла, — утвердительно ответила, не выдержав, прикрыв глаза. — Макар, я так по тебе скучаю, — взволнованным голосом сказала, ожидая от него ответа.

— Я тоже, Малыш! — вздохнул глубоко. — Херню смотри не твори, обещай мне, — строгим голосом.

— Обещаю! — проникновенно ответила, едва сдерживая слёзы.

— Мне пора, Малыш! — скинул звонок.

Расплакалась от бессилия и несправедливости. Впервые в моей жизни появился человек, которого я неистово люблю. Он мой рай с цветущими садами и ад с кипящими котлами, он мой оазис в пустыне в разгар дня и песчаная буря, моё счастье и моя боль.

— Ты что это тут слёзы вздумала лить? — открыв дверь, на меня уставилась Марина.

— Макар звонил, — заплаканным голосом, шмыгнув носом, вытирая слёзы ладошкой.

— Ох, как звонил! — всплеснула руками. — Его что, выпустили? — удивлённо уставилась на меня.

— Нет, с чужого номера, — высмаркиваюсь в платок.

— Он там не заболел? — качаю головой. — Ну тогда чего ревёшь, радуйся, — обнимает меня, подбадривая. — Мужик о тебе думает, переживает, нашёл способ из изолятора позвонить.

— Марин, вот почему у меня всё не как у людей? Мужика полюбила, а его во всех смертных грехах обвинили и ещё за решётку упекли. С моим сказочным везением у него одни неприятности начались.

— Испытание вам такое Господь даёт, — помолчала. — Ты же говорила, глыбу льда нельзя полюбить, — укоризненно смотрит на меня, прищуриваясь.

— Людям свойственно ошибаться, — сокрушаюсь. — Дышать без него не могу, постоянно думаю о нём: как он там, спит ли, не холодно ли ему.

— Ничего, — добродушно улыбнулась. — Всё наладится. Вот Макарушка с Андреем Николаевичем вернутся, во всём разберутся, виновных накажут, — похлопала меня по руке. — Так, завтракать пойдём, а то будешь целый день голодной ходить.

Просидев в фонде до четырёх часов, разбирались с подругой в отчёте за прошлый год. Нашли некоторые нестыковки на административные расходы по заработной плате: почему-то у секретаря менялся оклад несколько раз за шесть месяцев, повышаясь с периодичностью в два месяца. Задав вопрос Зинаиде Васильевне, выяснилось, что секретаря на должность устроила Жанна. Именно она уговаривала maman повысить ей зарплату, на что та безоговорочно соглашалась. Сейчас бы и рады её уволить, но по Трудовому кодексу не имеют права. Прекрасно, вот откуда у Ордынцевой компромат появился.

Я теперь даже представить боюсь, какими документами она располагает, что реально у неё есть на руках. Посадив в кресло секретаря своего человека, она знала обо всех проектах, благотворительных акциях, разовых и постоянных перечислениях. Приказы организации проходили через её протеже. Единственное, что успокаивает: каждые полгода отчёт о расходах публично публиковался на сайте для спонсоров и благодетелей.

Судя по просмотренным документам, всё до копейки тратилось на лечение больных детей — в этом maman не упрекнёшь. Что делать с секретарём, нужно будет спросить у Макса. Уверена, Жанночка уже в курсе, что мы в фонде пересматриваем документацию. Лично мне плевать, что она об этом думает, но убрать её доверенное лицо из организации необходимо, и как можно скорей.

Закончив на сегодня просматривать отчёты, вышли из здания на свежий воздух ноябрьского вечера. Мелкие снежинки кружили, засыпая серые улицы, сообщая, что зима вступает в права.

— Сегодня сильный снегопад обещают, — надев перчатки, Машка накинула меховой капюшон на голову.

— Никак не могу привыкнуть к московской зиме, — пробурчала недовольно, поёжившись.

— Ты каждый год это говоришь, — рассмеялась подруга. — Всё солнечные дни своего любимого Сочи вспоминаешь и ноешь, как в Москве тебе холодно.

— Представь себе, вот, — открыла прогноз погоды. — Плюс восемнадцать, даже дождь не собирается. Понятно тебе? Люди ещё на море купаются, а ты как снеговик закуталась в пальто.

— Ох, Кирка, сколько тебя знаю, всё время ты недовольна московской погодой: летом тебе жарко, весной ветрено, зимой тебе не нравится снег, — добродушно улыбнулась. — Почему ты не родилась в Саратове? — возмущается, открывая дверь машины. — Считала бы за счастье оказаться в заснеженной столице.

— Ты лучше бы мне пожелала оказаться где-нибудь на Багамских островах с коктейлем «секс на пляже». Не забывай, вселенная последнее время тебя слышит, так что прежде чем ляпать, подумай о близких.

— Желаю нам, — закатила глаза к небу, — отпраздновать Новый год на Багамах с брутальными жеребцами, — выдохнула.

— Не, Маш, так не пойдёт, — язвительно ухмыляюсь, поглядывая на Пашу, который уверенно ведёт автомобиль. — Ты давай перезагадывай. Я хочу Новый год праздновать с любимым мужчиной.

— Ну, — возмущается. — А я как сказала? — недоумевает. — Да ну тебя, — махнула рукой. — Не собираюсь я себе отдых портить: с утра йогой заниматься, в обед курсы этикета и элегантных манер, вечер — просмотр документального кино. Увольте, — насупилась, смотря в окно.

— Маш, ну Маш, — толкаю её в бок. — Тебе так надоел твой Манганьелло? — с любопытством смотрю, улыбаясь.

— Не так чтобы очень, но иногда прям задушить его хочется, — хмыкнула. — Устроил мне неделю французского кино, — возмущается. — Знаешь почему? — округляет глаза. — Его, видите ли, возбуждает, когда я вставляю bavardage en français quand il me baise.

— Ха-ха-ха, при чём тут кино? — в недоумении смотрю на неё.

— Когда он мне сказал об этом, я призналась, что давно не практиковала язык. Ну и вот, теперь смотрю films français.

Смеялись всю оставшуюся дорогу над неиссякаемой фантазией Макса. Подруга с ним явно не скучает: друг над другом подтрунивают, придумывая различные вариации. Шутники.

Переоделась в домашнее платье, сняв макияж, умыла пенкой лицо. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, нанесла скраб, затем питательную маску, легла на кровать. Машка валялась рядом, задрав ноги, переписываясь с университетскими подругами, обсуждая, кого пригласил на свой день рождения наш одногруппник-мажор Мирон Довлатов, между прочим, мой бывший ухажёр.

— Кир, — протянула подруга, хитренько улыбаясь. — Ты пойдёшь? — уставилась на меня.

— Маш, — скосила на неё хмурый взгляд. — Куда? — сделала вид, что не понимаю, о чём идёт речь.

— К Довлатову, — с придыханием. — На день рождения, — вопросительно таращилась.

— Конечно же нет, — утвердительно ответила. — Что я там забыла? Тем более приглашение я не получала, — возмущаюсь, качая отрицательно головой.

— Он мне написал, смотри, — показывая приглашение на экране телефона. — Просил передать тебе, ждёт, что придёшь, — воодушевлённо произнесла подруга. — Пойдёшь, а? — заискивающе пропищала.

— Нет, — подскочила с кровати. — Вы посмотрите на неё! — возмущённо расхаживаю по комнате. — Её завтра на допрос вызывают, а она думает чёрт знает о чём.

— Так день рождения в субботу, — непонимающе смотрит на меня. — Девчонки наши уже платья себе купили. Там же будут его друзья, все хотят зацепить кого-нибудь, — мечтательно вздыхает. — Может, и мне повезёт встретить своего.

— Так, стоп, — выставила руку вперёд, не дав ей договорить. — По-моему, мы это с тобой обсуждали, — гневно смотрю на неё, указывая пальцем вверх.

— Кир, ну не будь ты такой занудой, — ноет, распластавшись по кровати. — Вся почти группа идёт. Выпьем, потанцуем, развеемся. Тебя сейчас никто не контролирует, делай что хочешь. Я не понимаю, ты затворницей стала, — выпучила на меня глаза.

— Ага, аж целых четыре дня! — парирую я. — Маш, я Макару обещала. Нет, не пойду, даже не проси. Всё, — уставилась в потолок.

— Ладно, — недовольно протянула. — Время ещё есть, — заговорщически улыбнулась.

Было уже одиннадцать ночи. Подруга нервно расхаживала по гостиной, не выпуская из рук телефон. Макс с Гришей куда-то запропастились вместе с Борей, на звонки не отвечали. Марина сидела вся на иголках, подбегая к окну, высматривала машины, подъехавшие во двор. К часу ночи все втроём уже сходили с ума от ожидания. Наконец у подруги прозвенел телефон. Судорожно хватая, ответила Максу, сначала выслушивая, кивая головой, затем спросила дрожащим голосом:

— В какой больнице? — вытирая слёзы. — С ним точно всё в порядке? — помолчала, слушая ответ. — Хорошо, Борь, мы вас ждём, — положила трубку.

— Что случилось? — накинулась на неё с ужасом, смотря в её заплаканные глаза.

— Боря звонил, — хлюпнула носом. — На Макса и Гришу сегодня вечером напали, — вытирает слёзы. — Они сейчас в больнице, — хватает воздух с трясущимся подбородком. — Макса ранили, — разревелась в голос.

— Так, дальше что, Маша? — воплю со страхом, смотря на неё. — С Гришей что?

— С ним всё в порядке, — промакивает салфеткой глаза. — Скоро приедут, расскажут. Это всё, я больше ничего не знаю, — всхлипывает, выпуская воздух через зубы.

К трём часам ночи пропажи заявились: бледные, уставшие, голодные и злые. Руку Макса фиксировал бандаж. Накинулись на них все втроём, ругая за то, что не брали трубки, держа нас в полной неизвестности. Гриша, как всегда, отшучивался, что всё было по классике жанра: стрельба, полиция, плохие и хорошие парни. Ранение оказалось несерьёзным: пуля прошла по касательной, зацепив плечо. В больнице наложили несколько швов, придётся через день ездить на перевязки. Повезло, что охрана вовремя среагировала. С крыши работал снайпер, который смог ускользнуть. По мнению Бори, работал профессионал: видимо, задачи устранить не было, а только предупредить, чтоб сидели и не рыпались.

Разогрев ужин, накрыли на стол. Машка не отходила от Макса, всё поглаживала его по здоровой руке, ухаживая, подкладывая своему Манганьелло в тарелку большие куски мяса, нарезая ножом.

— Ты не поверишь, какое нам сегодня предложение от Филатова поступило, — возмущается с сарказмом Гриша. — Съездили, б…ть, на ужин, — язвительно усмехается. — Акции предложил у нас выкупить. Как тебе такой расклад? — смотрит на меня, качая головой. — Не думала ты, ведьмочка, что он так далеко зайдёт? — грустно усмехается. — Представляешь, как помощь предложил: мол, Соболевских уже ничем не спасти, держи, Гриша, тридцать серебряников и давай вали.

— На вас после этого ужина напали? — с тревогой в голосе спрашиваю. — Макс, тебе Филатов предложил продать долю Макара по доверенности? — горько усмехаюсь.

— Да, — кивнул головой. — У меня полномочия только на представление интересов, продавать я не могу. Мне показалось, что его этот факт очень расстроил, — ехидно усмехнулся.

— Как у вас собрание прошло? — поинтересовалась, отпивая чай.

— Так с него всё и началось, — заявил Гриша. — Борисов как с ума сошёл, когда Макс им устав зачитал. И мы с ним единогласно приняли решение до возвращения отца решения о преимущественном праве на приобретение долей не принимать, отложив собрание.

— Он так на нас кричал, — покачал с усмешкой головой. — «Вы не имеете права, я найду на вас управу, щенки», — копируя манеру разговора. — Угрожал: «Вы за это ответите, землю будете жрать». Что пришлось Бориных орлов вызывать, — смеётся Макс. — Еле угомонили.

— Самое интересное, что после собрания ко мне подошёл Бакиев, — хмыкнул. — Настоятельно попросил встретиться с Филатовым, — глубоко вздохнув. — Вот тебе и друг, ведьмочка, — пожал плечами. — Думаю, отец будет в бешенстве.

— У Кузнецова какая позиция? — взволнованно смотрю на обоих.

— Матвей Владимирович по большей части молчит, — высказался Макс. — Как и остальные, изначально предложил выкупить у него долю, но на собрании от комментариев воздерживался, вёл себя очень спокойно.

— Понятно, — кивнула головой. — Возможно, с ним стоит переговорить, как вы считаете?

— Пока дадим им время на раздумье, — откинувшись на спинку стула, поморщившись от боли, сказал Макс. — Мы не знаем, кто из них устроил нападение, — помолчал. — Мы ведь только вышли из ресторана, после разговора с Филатовым, услышали хлопок, охрана нас на пол повалила. Я даже не понял, что произошло, — удивляется. — Потом почувствовал жжение в плече, — горько ухмыльнулся. — Борь, мне кажется, что целью был Гриша, как в прошлый раз.

Все уставились на жующего Борю. Тот, кивнув, продолжал увлечённо поедать свой ужин, не обращая ни на кого внимания. Получается, что когда мы катались на квадроциклах, мишенью была не я, а Гриша. Он-то кому помешал? Все вопросы на предприятии решает его отец и брат. Зачем устранять человека, который к управлению никакого отношения не имеет?

— Борь, — не выдержав, задала вопрос. — Зачем им нужен Гриша? Я не понимаю, — изумлённо таращу на него глаза.

— Сама как думаешь? — ехидно усмехнулся Боря. В ответ пожала плечами. — Хотели бы убить — ещё тогда в сосновом бору положили бы вас всех как цыплят, и сегодня уж поверь мне, не промазали. Предупреждение суки шлют, чтоб Николаевич не ерепенился, ну и заодно Макса заткнуть, — вздыхает. — В особняк вам надо перебираться, там охрана понадёжней будет, да и ребятки мои замучились под окнами в машинах кантоваться.

— Получается, что о встрече с Филатовым знал только Бакиев, — утвердительно спрашивая, смотрю на Борю. — Может, это он организовал нападение.

— Может он, а может, и не он, — задумчиво ответил Боря. — Сейчас главное — продержаться до возвращения Николаевича и Макара, а дальше уже посмотрим, кто какую песню им запоёт. Они ведь уверены, что надолго их засадили, бегут, спасая свои шкуры.

Утром, собрав косметику, фен, сложив в сумку, прихватила несколько вещей, ноутбук, вынесла в прихожую. Оглядев квартиру, накинула пальто. Павел, взяв ношу, вызвал лифт, пропуская Марину вперёд. В молчании спустились вниз, вышли на заснеженное крыльцо. Дворники трудились, очищая дорожки, сгребая пушистый снег. Усевшись на заднее сиденье, расстегнув пальто, читала последние новости о семье Соболевских.

Журналисты обнародовали всё новые факты по делу о мошенничестве, не гнушаясь делать предположения, что Соболевские связаны с иностранными компаниями, через которые отмывали свои деньги, налоги не платили, тем самым лишали государство доходов.

Наткнулась на интервью Тимирязева, где он утверждал, что обманутым в этом деле является Ордынцев, пострадавший от мошеннической схемы группы лиц. Выманили у него миллионы, которые он вкладывал в развитие предприятия и региона. Заявил, что к делу привлечена прокуратура и уйти от уголовной ответственности уже не получится. Настали времена, когда за свои действия нужно отвечать. Вор, по его мнению, должен сидеть в тюрьме, а не пользоваться народным достоянием.

Отложив телефон, задумалась: какой всё-таки молодец Филатов! Всё тщательно продумал: устранив старших Соболевских, оставив компанию без фактического управления, спустив всех собак, настроив против них акционеров, решил зайти через парадные двери, предложив выкупить долю у Гриши и Макса, растоптав «ТИС» изнутри. На что интересно он рассчитывал, делая предложение о покупке акций? Что сын предаст своего отца или друг с радостью подставит своего друга? Как всё это низко и подло. Но такие люди, как он, ничем не гнушаются. Судя по всему, он ни перед чем не остановится, пойдёт до конца, доиграв партию.

Глава 5. Послание.

Вошли в дом — такой уютный и уже совсем родной. Поднявшись по ступенькам, толкнула дверь знакомой комнаты, которая совсем недавно казалась мне тюрьмой. Паша занёс вещи, оставив их в гардеробной. Сев на кровать, скинув ботинки, решила, что нечего мне тут раскисать. Порывшись, достала спортивные легинсы, натянула кроссовки, прихватив купальник, отправилась в тренажёрный зал.

Вечером места себе не находила, ожидая Машкиного звонка. Допрос у неё начался, по моим подсчётам, четыре часа назад. Что там происходило, я могла только догадываться. Отвлекала себя, чтоб не накручивать нервы: то китайский учила, то с Мариной на кухне лепила пельмени, периодически подскакивая, проверяя телефон. Через час моих мытарств во двор заехала машина. Макс вышел один, неспешно направился к дому. У меня в этот момент сердце куда-то опустилось, отстукивая ритм где-то в горле. Выбежала ему навстречу, открыв входную дверь, всматривалась в его непроницаемое лицо. Не выдержав, выкрикнула:

— Макс, где Маша? — взволнованным голосом.

— Где и должна быть, — пробурчал. — Дома! — выгнув бровь, уставился на меня. — Я не пойму, ты что тут себе уже надумала? — возмущается, таращась на меня, осевшую возле двери, протянув руку, поднимая. — Что уже на придумывала, что её сегодня закроют? — недовольно выговаривает. — Ты мне это брось, — погрозил пальцем. — Она тебе что, ещё не звонила? — удивляется.

— Нет, — качаю головой, успокаиваясь. — Что, по-твоему, я должна была подумать? — сержусь на них обоих. — Я чуть с ума тут не сошла, думала, вы ещё на допросе, — восклицаю.

— У неё телефон наверное сел, — хмыкает. — Зарядку, как всегда, твоя подружка в машине забыла, — утвердительно кивает головой. — Я после дознания её на такси отправил, мне в изолятор нужно было срочно поехать, — невинно улыбается.

— Ты у Макара был? — растерянно смотрю на него.

— Угу, — кивает. — По поводу вчерашнего переговорил. Покормите оголодавшего адвоката, — вздёрнул иронически бровью, демонстрируя больную руку в бандаже.

— Пойдём, — усмехнулась. — Накормим, — проходим на кухню. — Марин, нужно добро молодца покормить и с пристрастием допросить, — смеюсь, доставая тарелки. — Мы как раз пельмени долепили, благодаря тебе больше тысячи штук, — подмигиваю.

— Эко вы тут разошлись, — удивляется. — Пойду вымою руки.

Поедая стратегические запасы, макая в сметану, не переставал нахваливать кудесниц. Присоединившись, сверлила его взглядом, ожидая рассказа. Не выдержав, отодвинула от него тарелку с провиантом.

— Макар тебе привет передал, — пододвигает тарелку обратно. — Сказал, чтоб не хулиганила, — накалывает на вилку пельмень, — и слушалась меня, — жуёт.

— Так прям и сказал? — усмехаюсь. — Чтоб хулиганила, не слушая тебя? — подмигиваю, тяну тарелку.

— Кир, — рычит. — Вот поеду следующий раз, так ему и скажу, — грозит мне пальцем. — Совсем без него распоясалась, — хмурит брови. — Поесть спокойно не даёт голодному человеку, пытает едой!

— Ладно, — двигаю тарелку к нему. — Как он там? — смотрю пытливо в глаза.

— Держится пока, — хмыкает. — Завтра у него с девяти допрос, так что целый день в СИЗО проведу.

— Почему целый день? — удивляюсь.

— В час у Андрея Николаевича, — помолчал. — Странно, что тебя пока не дёргают. К делу прокуратура подключилась, — мотнул головой. — Как бы ещё они ходатайство о мерах пресечения в суд не подали.

— Они могут подать? — возмущаюсь.

— Если посчитают, что заключение под стражей — единственный выход для правосудия, — вздыхает. — Решение должен вынести суд, — пожимает плечами. — Расстроил я тебя, — смотрит с грустью.

— Ужасно, — схватилась за голову. — Шанс же ещё есть? — с надеждой смотрю на него.

— Буду стараться, всё будет хорошо, — улыбнулся. — Я что заехал-то: Марин, мне документы в кабинете нужно взять. Макар просил их прихватить, сказал, ключ у тебя, — вопросительно уставился.

— Сказал, что ключ у меня? — удивляется Марина, сверкая на него глазами. — Нет у меня никакого ключа, знать ничего не знаю, — строго смотрит на Макса. — С чего ты вообще это взял? — возмущённо суетясь по кухне, убирает посуду со стола.

— Чёрт, забыл, — поднялся со стула, вышел в прихожую, вернулся с листочком, читая. — «Ключи от райских врат вчера пропали у Макара. Марго, проворна и смела, в его кармане их взяла. Марго, как быть? Не олухом же слыть!»

— Возьми ключи! Марго прощает, — усмехнулась Марина. — Пойдём, — вышла из кухни, пройдя по коридору в кабинет, открывая дверь, включила свет, подошла к сейфу, набрав комбинацию.

— Я что-то не поняла, это пароль такой? — удивлённо спрашиваю.

— Ага, Макар придумал, чтоб посторонних без его ведома не пускала, — усмехнулась, — и не доверяла.

— Массовики-затейники, блин, — усмехнулся, просматривая документы. — Всё, нашёл, — сложив несколько папок. — Мне пора.

— Макс, как домой приедешь, скажи Маше, пусть мне позвонит, — провожаю его в прихожую. — Обязательно.

— Не волнуйся, передам, — кивнув, вышел из дома, прошёл по дорожке к машине.

Тревожное чувство всё равно не отпускало, беспокоило и ныло в груди.

Набрав Гришин номер, узнала, что едет к нам. Был у maman в больнице: чувствует она себя намного лучше, но ещё пока не вставала. Разговаривал с лечащим врачом, тот утверждает, что пациентка идёт на поправку. Ну хоть одна радостная новость за целый день. Представляю, как там переживает Андрей Николаевич, привыкший всё контролировать и всеми командовать. Мало того, что с компанией полная неразбериха, так ещё и жена после операции.

Вечер провели, валяясь с Гришей на диване в гостиной. Посмотрели гонки «Наскар» длиною в четыреста миль в штате Невада. Поймав азарт, спорили, кто из гонщиков сильней. Я болела за «Шевроле», команда, к сожалению, проиграла. В этот момент в комнату ворвалась испуганная Марина. Из коридора доносились Машкины вопли. Выбежав в прихожую, увидела подругу всю зареванную и трясущуюся. Обняла её, прижимая к себе как ребёнка, гладя по голове, ничего не понимая. Макс вошёл с хмурым лицом, таща за собой два чемодана. Молча разулся, сняв пальто, поднялся по ступенькам на второй этаж.

— Маш, что случилось? — взволнованно спрашиваю, поглаживая её по спине. — Ты мне можешь ответить? — уговариваю её.

— На на… — всхлипывает, вся трясясь. — На меня напали, — разрыдалась в голос, уткнувшись в моё плечо.

Марина принесла стакан с водой, протягивая мне.

— Маш, давай выпей воды и успокойся, — подаю ей.

— Так, пойдём, — веду её в гостиную. — Присядь, попей ещё, — держу стакан с успокоительным. — Рассказывай, — давлю на неё, ничего не понимая.

— Я сегодня у следователя была, — шмыгает носом. — Макс меня на такси отправил, — вытирает слёзы платочком. — У кондитерской вышла купить себе эклеры. Когда шла домой, встретила Лариску Лебедеву, помнишь её? — смотрит на меня, я ей киваю. — Она мне предложила кофе попить, поболтать, давно ведь не виделись. Ну я и согласилась, — начинает реветь. — Кто ж знал, что её ко мне подослали, — тянет слова как капризная девочка.

— Дальше что? — возмущаюсь. — Хватит реветь! — прикрикиваю на неё.

— Посидели в кафе, поговорили минут двадцать. Она заторопилась, сказав, что за ней парень её должен заехать. Ну я ж как дура на эти её рассказы повелась, — хлюпает уже распухшим носом. — Вышли, подъехала машина. Лариска мне говорит: «Давай тебя до дома довезём, а то уже темно». Ну я и согласилась. Она села вперёд, а я назад, где сидел мужик со шрамом на пол-лица, страшный такой. На тот момент я значения этому вообще не придала, понимаешь? — смотрит на меня, ища поддержки. — Когда автомобиль тронулся, мужик этот к горлу ножик приставил, сказал, если рыпнусь — на тот свет меня отправит. Для убедительности порезал меня, — оттягивает воротник водолазки, где наклеен лейкопластырь.

— Боже мой! — завопила Марина. — Откуда эти изверги только берутся? Маша, дай я осмотрю.

— Марин, подожди, — остановила её подруга. — Катали они меня по кругу на районе, пока тот мужик мне для Макса послание передавал, — отпила воды. — Если от дел Соболевских не отойдёт сам, то сначала меня по кругу пустят и закопают где-нибудь в лесочке, а ему пулю в лоб, чтоб навсегда успокоился. Завтра если пойдёт в СИЗО, то, как сказали, так и поступят, предупреждать больше не будут, — помотала головой. — Что теперь делать, Кир? Его же реально убьют, — заплакала, утыкаясь в ладошки.

— Дальше что? — пытливо смотрю на неё.

— Высадили недалеко от дома, — вздыхает. — Лариска, тварь, мне в окно крикнула: «Делай, что говорят, Новицкая», представляешь? — горько усмехается.

— Макс с тобой поэтому не разговаривает? — хмурюсь, испытывающе смотрю на подругу.

— Нет, — качает головой. — Наговорила я ему всего, кто меня за язык тянул, — сокрушаясь, расхаживает по гостиной. — Обвинила его во всём: в нападении, во всех своих неприятностях, даже в увольнении, — трёт виски. — Он тоже хорош: пришёл домой, увидел меня, нет чтобы пожалеть — орал, за то что в тачки незнакомые сажусь и всем подряд доверяюсь, зная, какая сейчас у нас у всех ситуация, — возмущается, размахивая руками.

— Ты же понимаешь, что он прав, — сочувственно говорю, скрещивая руки на груди.

— Кир, ты что, его защищаешь? — негодует подруга. — Ты на его стороне? — всхлипывает, выпучивая глаза.

— Я просто за вас обоих переживаю, — парирую. — Слава Богу, с тобой ничего серьёзного не случилось. Макс, я думаю, себя во всём обвиняет, и ты ещё масло в огонь подлила, — укоризненно смотрю на неё. — Вчера так рыдала, когда узнала, что его ранили, а сегодня вот тебя, — киваю на её шею.

— Думаешь, он так переживает? — округляет глаза. — Марин, в какую комнату он пошёл?

— В свою, — удивляется. — Справа вторая дверь, — смотрит, как подруга вылетает из гостиной. — Ох, Кира, что делается: то стреляют, то угрожают, похищают. А если подумать, ради чего? — всплеснула руками. — Деньги, будь они неладны. Люди жизни готовы отбирать ради этих бумажек, — расстроенным голосом. — На тот свет ведь ничего не заберут.

Утром двор казался подготовительным штабом для боевых действий. Несколько «Гелендвагенов» со здоровенными накачанными мужчинами в камуфляже, с оружием, в бронежилетах поехали сопровождать Макса в СИЗО. Его было не сломить и не запугать: твёрдо стоял на своём, что от Соболевских не отступится.

Собираясь в фонд, глянув в окно, заметила охранников, курсирующих по периметру сада. Видимо, после всех нападений Боря усилил защиту. Спустилась на первый этаж, вошла в столовую, где завтракали заплаканная Маша и озадаченный Гриша. Марина накрывала на стол.

— Доброе утро, — поприветствовала всех. — Чего такие мрачные сидите? — вопросительно смотрю, наливая себе кофе.

— Макс со мной так и не разговаривает, — обиженно надув губы, заплаканным голосом сказала подруга. — Уехал, даже не посмотрев в мою сторону, — пробурчала. — Кир, вдруг с ним что-то случится, — начала рыдать.

Подскочила к ней, обняв за плечи, погладила по голове.

— Всё с ним будет хорошо, — успокаиваю её. — Вон Боря целый боевой отряд с ним отправил, не волнуйся за него, — отстранилась. — Лучше подумай, как ты сегодня вечером будешь с ним мириться. Pratiquez le français, préparez une danse érotique, — подмигнув, зачерпнула ложкой молочную рисовую кашу.

— Ведьмочка, — ухмыльнулся Гриша. — Mais quelle vilaine fille tu es, — широко улыбаясь. — Mon frère a beaucoup de chance de t'avoir, — рассмеялся.

— Ах ты, — накинулась на него с щекоткой. — Подслушивать, Гриша, mauvais goût, — не унималась подруга, тиская его.

— Пощади меня, прекрасная амазонка, — хохотал, отмахиваясь. — С вами опасно иметь отношения, vous êtes des minx insidieuses.

— Вот и французский все дружно попрактиковали, — мило улыбнулась, допив кофе, поднялась со стула. — Я уезжаю в фонд. Маш, будь на связи, удалённо тебя подключу к нашей работе. Сегодня, надеюсь, мы это дело закончим.

— Пока, ведьмочка, — подмигнул. — Comportez-vous bien.

Расположившись в кабинете Зинаиды Васильевны, просматривала отчёт по расходам за последний квартал. В коридоре раздались голоса. Помощница maman вбежала, округлив глаза, сообщая, что пришла Жанна как меценат фонда, учредив инициативный аудит, требует предоставить все документы за последние два года. Отказать в предоставлении информации мы не можем. Проводив их в переговорный зал, главный бухгалтер взяла эту миссию на себя. Маша, подбив проводки, убрав расходы на строительный материал, провела деньги на лечение мальчика как личный вклад maman, которая пожертвовала своей зарплатой за несколько месяцев. За эти дни мы потрудились на славу, выверив каждую цифру административных и программных расходов. Аудиторам придётся долго искать нецелевое использование средств.

С чувством выполненного долга, тепло попрощавшись с Зинаидой Васильевной, накинула пальто, взяв сумку, вышла в коридор, столкнувшись с Жанной, которая явно собиралась уходить, застёгивая песцовое манто.

— Что, бежишь, безродная? — язвительно усмехнулась, осматривая меня. — Давно пора. Скоро все Соболевские окажутся за решёткой, смотри, чтоб не потянули тебя! — злорадно улыбнулась.

— Не припомню что-то, чтоб интересовалась твоим мнением, — мило улыбнулась ей, проходя по коридору.

— Ты думаешь, его выпустят из тюрьмы? — расхохоталась. — Поверь мне, мой отец сделает всё, чтоб он сгнил там. Всё понимаешь? — гневно смотрит, преследуя меня по коридору.

— Мне кажется, это уже не твоя забота. Тебе так не кажется? — нагло смотрю ей в глаза, остановившись, надевая перчатки у входной двери. — Макар тебе давно об этом сказал, не правда ли? Ещё два года назад. Ты просто Тамару Григорьевну обманывала вместе со своим отцом.

— Да как ты смеешь! — взревела гневно, стреляя глазами, хмуря своё кукольное лицо. — Я раздавлю тебя, — прошипела мне в лицо, кривя губами, — как всю эту проклятую семейку, — выбежала, хлопнув дверью.

Надо же, какие мы, оказывается, ранимые! Правда нам в глаза колет. Вышла на порог, стоя под козырьком, наблюдая, как Жанна села в машину, за рулём которой находился Филатов. Спускаясь по ступенькам на очищенную от снега дорожку, заметила, как тот выходит из авто, направляясь в мою сторону. Этого мне ещё не хватало! Нужно прибавить шагу, чтоб не разговаривать с этим козлом.

— Кирочка, — окликнул меня. — Куда же вы так торопитесь? — усмехается мне в спину.

Подумав о том, а почему я должна, собственно, от него куда-то бежать, остановилась. Вздёрнув подбородок, расплылась в саркастической улыбке.

— Егор, не ожидала вас здесь увидеть, — краем глаза заметила, как Паша вышел из машины, показала ему рукой, чтоб не приближался. — Какими судьбами вас занесло в благотворительную организацию? На вас это так не похоже, — глумлюсь, широко улыбаясь.

— Кирочка, мне всегда нравились умные, проницательные женщины, — слащаво улыбнулся, смотря мне в лицо.

— О, судя по вашей спутнице, у меня закрадывается сомнение, — самодовольно ухмыляюсь.

— У меня есть к тебе предложение, — поменявшись за секунду в лице, переходя на «ты», буравя глазами, поменял тон. — Приглашаю тебя сегодня на ужин часиков в семь. Отказы я не принимаю, нам есть что обсудить, уж поверь мне.

— Последнее ваше приглашение закончилось стрельбой. Так что прошу меня извинить и отклонить ваш ангажемент.

— Ты подозреваешь в этом меня? — укоризненно уставился, поцокав языком. — Даю тебе слово, что к этим событиям я не причастен, — насмешливо усмехнулся. — Или ты боишься меня? — вздёрнул бровью.

— У меня есть повод бояться? — удивляюсь. — К сожалению, всё-таки вынуждена отказаться, — невинно улыбаюсь.

— Тогда запомни, — подошёл вплотную ко мне. — Всё, что принадлежит Соболевским, вскоре достанется мне, и ты в том числе, — протянул руку, заправив прядь моих волос за ухо. — Будешь греть мою постель. Всё, что им дорого, уничтожу, — развернулся, не оборачиваясь, ушёл.

Самонадеянный чурбан, кретин! В гневе, залезая в машину, костерила Филатова. Постель я его греть, оказывается, буду. Размечтался, махинатор хренов. Это какое должно быть у человека самомнение, чтоб так рассуждать? Нет, он просто убеждён в своей безнаказанности. Комбинатор недоделанный. Уничтожит он! Ещё посмотрим, чья возьмёт. Вот урод, всё настроение мне испортил вместе со своей Жанночкой. Та сучка тоже хороша: сгноить всех собралась, гадюка подколодная. Ну ничего, с волками жить — по-волчьи выть. Всё равно что-нибудь придумаю. С фондом мы уже отыграли партию, нужно секретаршей её заняться, чтоб вычистить нечисть до конца. Вот сейчас приеду — как раз этим вопросом и займусь.

Глава 6. Ужин.

Добравшись по пробкам до особняка, так и не успокоилась: накручивала себя до предела. Паша с волнением поглядывал через зеркало, хмуря брови, но так и не решился со мной заговорить. Вышла из машины с воинственным настроением, готовая крушить всё на своём пути. Во мне кипела ярость, поднимая всю необузданную фантазию. По дороге придумала пятьсот способов, как буду мстить Филатову и Ордынцевой.

— Маша! — гневно крикнула, разуваясь. — Маша! — шла по коридору, закипая от возмущения.

Услышав музыку со второго этажа, поднялась, толкнув дверь. Подруга активно занималась стрип-пластикой, разучивая танец, крутила бёдрами, не замечая меня. У неё с гибкостью всегда были проблемы. Путаясь в движениях, неуклюже повторяя за хореографом, рассмешила меня. Пришлось показывать на своём примере, как красиво и обольстительно выполнять данный элемент. Продемонстрировав мне весь разученный танец, сетовала, что это всё не для неё, но для любимого мужчины готова постараться. Подкорректировав несколько движений, выбрали нижнее кружевное бельё, чулки с поясом и подвязками, подобрали тоненький шёлковый халатик в моём гардеробе.

— Ты что такая злая пришла? — рассматривая нижнее бельё, спросила подруга.

— Лучше не спрашивай, только от всего этого отошла, — переодеваясь в домашнее платье. — Ордынцева сегодня в фонд с проверкой заявилась, — ухмыляюсь. — Обещалась сгноить всех в тюрьме.

— Как она вообще посмела прийти туда после всего, что случилось? — возмущается.

— Она постоянный меценат фонда, — пожимаю плечами. — Имеет полное право учреждать аудит.

— Ты посмотри, какая тварь! Не унимается, везде свой нос суёт, гадина. Ну пусть ищет, хоть землю роет — ничего там не найдёт, кошка драная, — самодовольно плюхается на кровать звёздочкой. — К тебе, как обычно, цеплялась?

— Советы давала, чтоб от Соболевских держалась подальше, а то и меня в тюрьму упекут. Добродетельница.

— Ты, надеюсь, сказала ей, куда своё мнение она должна засунуть? — коварно прищуривает глаза.

— Объяснила, что без её указки как-нибудь проживу. Намекнула о событиях двухлетней давности.

— Вот это ты молодец! Ткнула её в дерьмо носом, пусть не думает, что мы о ней ничего не знаем.

— Она с Филатовым была, он её во дворе ждал, — вздыхаю. — Ко мне подходил, на ужин приглашал, — у подруги с каждым моим словом глаза расширялись. — Я ему отказала.

— Так, — подскочила с кровати, обходя меня по кругу. — Ты что-то мне не договариваешь, — вопросительно уставилась на меня.

— Сказал, что всё заберёт у Соболевских, включая меня.

— Чеего? — воскликнула подруга. — Он совсем уже кукушкой тронулся, — крутит у виска пальцем. — Нужно у Глеба спросить, может, у него какая травма головы, и её нужно срочно лечить! — возмущённо расхаживает как генерал по плацу.

— Ты не представляешь, как у меня руки чешутся что-нибудь этакое натворить и долбаного манипулятора на место поставить.

— Последнее время, смею заметить, наши затеи ничем хорошим не заканчивались, — язвительно ухмыляется. — Не будем отчаиваться, — расхаживает. — Чёрная полоса когда-то сменяется белой. Что мы можем придумать, идеи есть? — смотрит с любопытством.

— Пока нет. Ну ты же знаешь, мы всегда действуем по обстоятельствам, — села в кресло, подгибая ноги под себя. — Нужно подумать, как её протеже из фонда выкурить.

— Так мы это с тобой мигом сообразим. Открывай ноутбук, я сгоняю за чаем, — выбежала из комнаты.

Прочитав статьи Трудового кодекса, пришли к выводу, что единственным законным способом уволить можно только по причине сокращения должности. Не думаю, что maman сильно расстроится, если останется без секретаря: у неё ведь есть замечательная помощница. Можно, конечно, заморочиться и устроить ей аттестацию. Поговорить об этом стоит с Зинаидой Васильевной; эту миссию я оставлю на завтра.

В девять вечера вернулся Макс, как всегда голодный и хмурый. Не стала сразу же с порога расспрашивать его, дожидаясь на кухне, разогревала плов. Достав салат, заправила оливковым маслом, расставляя приборы и тарелки, не заметила, как зашёл Боря, устало опускаясь на стул.

— Привет, хозяюшка, чем там у тебя так вкусно пахнет? — пододвинул тарелку, накладывая салат.

— Привет, Борь. Плов Марина сварила, будешь?

— Не откажусь, целый день сегодня в бегах, в аэропорту успел сосиски в тесте перехватить, — поставила тарелку с дымящимся ужином.

— Ты кого-то встречал? — с надеждой заглядываю ему в глаза.

— Угу, — кивает, жуя. — Степан с завода вернулся. Навели ребята там шороху, — наворачивает салат. — Ты думаешь, кто устроил весь этот цирк под шумок? — усмехается. — Каким нужно быть долбоёбом, чтоб против Соболевских пойти? Начальник смены полным идиотом оказался, — качает головой. — Деньги взял от Филатовских прихвостней, чтоб сломать конвейер и остановить производство целого завода. Это ж надо таким дебилом быть.

— Как это всё выяснилось? — смотрю на него в упор. — Вы их нашли?

— Во всём этот циркач сам и сознался, когда ему видео Степан предъявил, — злорадно усмехается. — Решил, что он самый умный, внешние камеры отключил, а про скрытые даже не догадывался. Подкинь-ка мне ещё риса. Ну, ребятки его взяли за жабры, быстренько он своих подельничков слил. Им даже не пришлось сильно стараться: выложили всё как на исповеди.

— Филатовских засланных казачков поймали? — ставлю руки в боки.

— Обижаешь, — благозвучно отвечает, улыбаясь. — Сидят уже голубчики, показания в следственном дают. Но Филатова к ним не пришьёшь.

— Почему? — возмущаюсь, негодуя от этой новости.

— Вот ты сейчас только мне тут в истерике не бейся. Как думаешь, кто их нанял? — хитренько улыбается.

— Ордынцев? — вскрикиваю, чуть не хлопая в ладоши.

— Не, — махнул рукой. — Не угадала, — хмыкает. — Воробьёв!

— Актёр, сыгравший Егорова? — удивляюсь. — Ничего себе сюжетец вырисовывается.

— Вот и получается, что все звенья складываются так, что Воробьёв — это наш главный свидетель.

— Ты же его ещё не поймал? — всматриваюсь в его желудёвые глаза.

— Плыть ему осталось ровно пять часов, — усмехнулся. — Смекаешь? Налей-ка мне чайку.

— Борь, неужели этот ад скоро закончится, как только ты его к следователю притащишь?

— Не думаю, что он нам всё сразу выложит на блюдечко с голубой каёмочкой. Этот шулер — тёртый калач, упираться будет. Потом нельзя его сразу отдавать в СИЗО, всякое случиться может.

— Что ты имеешь в виду? — с опаской спрашиваю, уже понимая, о чём говорит Боря.

— Филатову он сейчас как кость в горле. Поверь, эта тварь сделает всё, чтоб его уничтожить, — заявляет со всей уверенностью. — Кстати, Паша мне доложил, что к тебе сегодня какой-то мужик подходил, и ты вся в бешенстве была после разговора.

— Так Филатов как раз и подходил, — пожимаю плечами.

— Бл..ть, устрою я кому-то марш-бросок с противогазом, — поджал губы, сжимая кулаки. — Чего этот мудак хотел? — грозно смотрит на меня, сдвинув брови.

— Отужинать, — усмехаюсь. — Еле от него отвязалась. Предупредил, что у Соболевских всё заберёт, переманивал меня в свою кровать, — пожимаю плечами, с грустью смотрю на Борю.

— Сука, — хлопнул по столу ладонью. — Закопаю рано или поздно эту мразь.

— Ух какой грозный дяденька, — вошла счастливая Машка со своим Манганьелло. — Чего шумишь, Борь, сегодня не навоевался? — усаживаясь за стол, спросил Макс.

Подруга завертелась по кухне как юла: подкладывая салат, нарезала хлеб, подала на красивой тарелке плов. Ну прям вся извертелась, угождая, крутя пятой точкой в коротком платьице, стреляя глазками, невинно улыбаясь. Избранник смотрел на неё с прищуром, не отводя взгляда, кривовато улыбаясь, пялясь на стратегические места. Всё, что происходило между ними, было понятно без лишних слов. Мы с Борей переглядывались, но уходить не собирались. У меня была куча вопросов, поэтому решила начать атаку первой и освободить их от нашего навязчивого общества.

— Макс, как прошли допросы? — хлопая ресницами, уставилась на него, мило улыбаясь.

— Кир, ты мне дашь спокойно поужинать? — хмуро посмотрел на меня. — Целый день такой дурдом творился, — возмущается. — Всё у него нормально, — кивнул головой. — Осталось тебе потерпеть четыре дня, верну я тебе Макара, — ухмыльнулся, посмотрев. — Успокоилась!

— Я могу пойти с тобой в суд на заседание? — деликатно спросила, заглядывая умоляюще в глаза.

— Ещё мне этого не хватало, — покачал отрицательно головой. — Нет. Да и Макар будет против, так понятно!

— Понятно, — печально говорю. — Как там Андрей Николаевич? — Макс мельком глянул на Борю. — Всё у него прекрасно, живой, — помолчал. — Хватит меня пытать, — вскипел, бросая столовые приборы.

— Вы что-то от меня скрываете, — прищурила глаза. — Макс, что-то случилось с Андреем Николаевичем? Я же всё равно узнаю. Скажи мне, прошу тебя.

— Вот зараза, — возмутился. — Ты дашь мне сегодня поесть, а! — гневно свёл брови. — Всё с ним нормально, отстань от меня.

— Кир, — взмолилась подруга. — Не нервируй моего котика, — показывая глазами, чтобы я уже ушла. — Он только после длинного трудового дня, устал, голодный, — поглаживает его по плечу. — Дай ему расслабиться.

— Ладно, уговорили. Но завтра с утра, — погрозила ему пальцем, вставая из-за стола. — Ты так просто от меня не отвяжешься. Спокойной ночи.

Поднялась в комнату, закрыв на ночь шторы, решила, что нужно заняться собою. Набрала джакузи с фруктовой шипящей бомбочкой, погрузилась в водную тёплую негу, прикрыв глаза, думала о Макаре, вспоминала, как мы с ним в этой ванне сексом занимались. Я его ненавидела тогда, а может, мне просто казалось.

Разобраться в себе порой сложнее, чем решить какую-нибудь задачку из высшей математики. Столько чувств и эмоций во мне порою кипит. Мне нравится, как он на меня смотрит, касается, защищает, а иногда прибить его готова за командирские замашки.

Разложив уходовую косметику, нанесла на волосы питательную маску на десять минут, малиновый крем-скраб на всё тело, ополоснувшись, пропитала кончики волос кератином. Вылезла из ванной, выбрав питательный крем-лифтинг с маслом манго и ши — запах потрясающий. Обмазалась, наслаждаясь насыщением кожи.

Давно поняла для себя, что сухой климат мне не очень подходит, поэтому приходится пользоваться кремами и масками. На лицо нанесла сыворотку для увлажнения, прилегла на кровать, прикрыла глаза, выдыхая, расслабилась, массирующими движениями втирая крем для рук. Подумала, что мне необходимо сделать коррекцию ногтей, педикюр, подравнять концы волос и сходить на депиляцию. На это нужен целый день, так что учреждаю завтра день красоты.

Глава 7. День красоты.

Соскочив с кровати, поняла, что проспала. Ругая себя, пошла в уборную приводить себя в порядок. Натянув домашние штаны и футболку, заплела волосы в косу. Спустилась на первый этаж, зайдя на кухню, никого там не нашла. Конечно, уже одиннадцать часов утра — Макара на меня нет: при нём бы уже с шести утра по спортивному залу гарцевала как загнанная лошадь. Прошла по коридору, услышав Машкин голос, вошла в гостиную. На ковре лежал Гриша с подругой, играли в приставку, клацая с азартом по джойстику.

— О, спящая красавица явилась, — не отрываясь от экрана, съязвил Гриша. — Мы уж думали тебя идти будить.

— Вчера так грозилась Максу допрос с утра учинить, что тот с раннего утра на работу засобирался, вздрагивая от каждого шороха, — с сарказмом высказалась подруга. — Везде ему Кира мерещилась, — усмехается.

— Могла бы меня разбудить, — укоризненно смотрю на неё, надувая губы.

— Хм, я что, враг своему здоровью? — хмыкает, щёлкая по джойстику. — Мне с утра йоги хватает.

— Помирились? — хитренько улыбаюсь. — Макс вчера с тебя глаз не сводил, — нараспев подмечаю. — Устроила ему незабываемую ночку, — подмигнула.

— Пришлось применить весь словарный запас, — кивнула. — Tu es un tel étalon, je te veux, mon mâle, — мы с Гришей расхохотались. — Не понимаю, что он в этом находит, — пожимает плечами. — Французский, как выяснилось, не знает, но заводится, — закатывает глаза, — с полуоборота.

— Ха-ха-хаа, — лежа на ковре, смеялся Гриша. — Нужно будет мне с кем-нибудь попрактиковать, ха-ха-ха.

— Китаянку себе найди, — сквозь смех говорю. — Совместишь приятное с полезным, — разваливаюсь на диване. — Как раз ничего не будешь понимать, потом нам расскажешь, какой от этого эффект.

— Ты, кстати, уроки не бросила? — строго смотрит на меня. — Макар придёт через три дня, узнает, что ты занятия пропускала, беситься будет, — хватается за голову. — От ремня не отвертишься, — хитренько улыбается. — Так что навёрстывай упущенное, пока твой диктатор не вернулся.

— Гриш, ты же меня ему не сдашь, правда? — заискивающе смотрю на него. — У меня сегодня были другие планы: хотела устроить нам с Машкой день красоты, привести себя в порядок.

— Пёрышки почистить, — ухмыляется. — Во всеоружии встретить моего брата? — играет бровями, намекая. — Ты коварная обольстительница, ведьмочка, — улыбается. — Есть у меня на примете одно местечко, где мы можем прекрасно время провести, — поднимает палец вверх. — Сейчас узнаю, — встал, набрав номер, прислонив к уху телефон.

— Я, наверное, с вами не смогу поехать, — с грустью надув губы, сказала подруга. — Меня Макс не отпустит, — опустила голову. — Я ему пообещала, что без его разрешения никуда из дома выходить не буду, — сокрушалась, качая головой.

— Мы ему позвоним и всё решим. Поедем в закрытый клуб, здесь недалеко, посторонних там точно не будет, — возражает Гриша. — Сейчас всё уладим, — набирает Макса.

Загородный закрытый клуб находился между двумя элитными посёлками. Как оказалось, был рассчитан на посещение только по клубным картам, постоянным членом которого, естественно, была maman. Остановившись на подъездной дорожке у здания в стиле лофт с большими тонированными панорамными витражами, оглядывалась на заснеженную ухоженную территорию с пихтовыми насаждениями вокруг. Поднявшись по трём ступенькам, выложенным серым мрамором, прошли через стеклянные автоматические двери в холл с высокими потолками, где играла тихая расслабляющая музыка. Девушки на ресепшене, мило улыбаясь, поприветствовали нас, предложив весь спектр услуг, который был впечатляющий. Гриша велел ни в чём себе не отказывать. Выбрав себе процедуры, разошлись восстанавливать силы и восполнять ресурсы.

По намеченному мною плану направилась к парикмахеру: чуть подрезала концы. Затем процедура у косметолога с депиляцией стратегических мест, лифт-уход для тела с бустером, массаж лица с вкусно пахнущими масоочками, обновила маникюр и педикюр, выбрав нежно-розовый цвет гель-лака. Сходила на турецкий пенный массаж с пилингом и обёртыванием с морскими водорослями, чуть поспала, пока лежала, наслаждаясь и полностью расслабляясь. Завершила спа-процедурой для восстановления и питания волос с горячим обёртыванием.

Спустилась к пятидесятиметровому бассейну с мягкими шезлонгами, увидела Гришу в окружении трёх девушек, обольстительно улыбающихся ему.

— Добрый день, — поприветствовала подружек, раскладывая полотенце, не обращая внимания на их злые взгляды. — Как водичка? — подмигнула Грише, снимая белый пушистый халат. — Ne t'efface pas, Roméo, — прилегла, вытянув ноги.

— Sorcière, ne t'inquiète pas, j'en ai assez pour tout le monde.

— Sans aucun doute, — кивнула, усмехнувшись, не открывая глаза.

— Девочки, познакомьтесь: Кира, невеста моего старшего брата, — улыбаясь во все тридцать два, сверкая ямочками, представил меня. — Алекса, Зоя, Камилла, — указывая рукой, знакомя. — Кстати, Зоя — твоя соседка.

— Так ты Макара девушка, о которой все пишут в газетах? — удивляется, таращась на меня. — Ты та самая уголовница! — возмущается, подскакивая, рассматривает меня с ног до головы.

— Ага, — киваю, усмехаясь.

— Девочки, пойдёмте отсюда, — хватает своё полотенце. — Нам здесь нечего делать. Как вообще таких пускают в элитные заведения? — возмущается. — Нужно пожаловаться администратору, — вскрикивает.

Подружки таращились на меня, отодвигаясь как от прокажённой.

— Давайте валите, — взревел Григорий, кидая халат в Зою. — У меня вся семья уголовников, — сдвинул шезлонг с девочками в сторону. — Что уставились? Вон пошли, сучки ебаные, — схватил одну из них, кинув в воду. — Че разлеглась? — уставился на Камиллу. — Жопу подняла, — пнул ногой по ножке лежака.

— Что тут происходит? — удивлённо спросила подошедшая Маша, тараща глаза. — Гриш, что с тобою? — взволнованно оглядывала всех присутствующих. — Тебя кто-то обидел? — хмурит брови, ничего не понимая, прошла, постелив полотенце рядом со мною.

— Ещё одна уголовница пришла! — возмущённо сверкая глазами, прокричала на весь бассейн Зоя. — Я сейчас администрацию позову! — развернулась и на всех парусах рванула к выходу. Алекса вышла из воды, бросилась за ней вдогонку.

— Какие мы нервные, — усмехнулась подруга, снимая халат. — Мне сейчас такой обалденный массаж тайки сделали — улёт в космос. Давно так не расслаблялась, — прилегла, вздыхая.

— Ты что за подружками не бежишь? — усмехаюсь, глядя на Камиллу. — Не боишься с криминальными элементами связываться? — язвительно ухмыляюсь.

— Они мне не подружки, — смотрит мне в глаза. — Плевать я на их мнение хотела. У меня отец два раза сидел, меня этим не испугаешь! — закинула руки за голову. — Гриш, — посмотрела на него. — Пойдём в хамам?

— С Зоей концерт досмотрю, — усмехнулся. — И пойдём, моя пташечка, — подмигнул.

— Гриш, — позвала Машка. — Я бы чаю с мёдом попила, организуешь? — лукаво улыбнулась.

На горизонте появились Зоя с Алексой в сопровождении мужчины в шортах и футболке с логотипом клуба. Две разъярённые фурии ему что-то тарахтели, размахивая руками. Подойдя к нам, скрестив руки на груди, сверлили недовольным взглядом. Администратор, явно не желая скандала, вежливо обратился:

— Григорий Андреевич, тут девушки жалуются на вас, говорят, вы их оскорбляете, в бассейн кидаете, просят нас принять меры, чтобы вы покинули заведение вместе со своими гостями.

— Так прям и говорят? — ухмыльнулся Гриша. — Они ко мне приставали, я от них как мог отбивался. Что вы прикажете мне делать, когда вас домогаются озабоченные особы? Кто тут ещё пострадавшая сторона!

— Да как ты смеешь! — завизжала Зоя. — Кто ещё к кому приставал! — истерически визжала, притоптывая ногою.

— Не люблю сушёную воблу, — скривился, глядя на двух подружек.

— Ах, — выдохнула. — Это я сушёная вобла! — взревела, негодуя, Зоя, тряся рыжей головою. — Посмотри на себя, петух гамбургский! Привёл тут уголовниц в приличное заведение, — беснуется, ставя руки в боки. — Устроил тут малинник.

— Ну ты и сука, Зоя, — заявила Камилла. — Тебя кто-нибудь трогал? Первая всех оскорблять начала, устроила скандал, Гришу обвиняешь, хотя совсем недавно вешалась на него, слюни тут пускала.

— Да кто ты такая, чтоб нам тут всем настроение портить? — вмешалась Машка. — Уважаемая администрация, оградите нас, пожалуйста, от этой истеричной особы. Я устала слушать весь этот бред, — вздыхает, прикрывая глаза.

— Это ты устала? — подбежала к подруге, возмущаясь. — Да с такими уголовницами, как ты, страшно в одном помещении находиться.

— Так не находись, — подскочила подруга. — Тебя здесь никто не держит. Разоралась, дура бешеная! — вспылила. — Давай катись, пока пизды не получила!

Бедный администратор, растерявшись, не знал, куда себя деть, стоял, ни слова не говоря, наблюдая за происходящим кошмаром. Зоя явно не собиралась уходить, стоя на месте с обозлённым лицом.

— Вы примите в конце концов какие-то меры, — упёрлась взглядом в администратора.

Не выдержав, Гриша подскочил с шезлонга, схватил на руки вопящую Зою, скинув её в бассейн в халате и тапочках.

— Инцидент исчерпан, надоела! Девочки, пойдёмте в лобби-бар, выпьем по коктейлю, успокоим нервы, — одевает халат. — Извини, дружище, за беспокойство, — пожал руку оторопевшему администратору.

Поднявшись, накинув халат, натянула шлёпки, посмотрела на плывущую Зою в конце бассейна и оторопевшую Алексу, которая так ничего и не сказав, стояла с открытым ртом.

— Ты идёшь? — обратилась к Камилле. Та кивнула, мило улыбаясь, засобиралась вслед за мной. — Такой день был замечательный, надо же его было испортить, — возмущаясь, проходя через зону релаксации. — Везде найдётся какая-нибудь поганка, считающая себя звездою.

Разместились в баре за круглым столом с удобными креслами. Изучая меню, выбрала картошку фри с отбивной и салат «Цезарь» с курицей, остановилась на коктейле «Май Тай». Гриша с Машей взяли себе «Негрони», Камилла — «Манхэттен». Чокнулись бокалами, отпив глоток через трубочку.

— Нигде нет покоя от бешеной сучки, — возмутилась Маша, кивая головой в сторону входа. — Если не угомонится сама, придётся её за патлы потрепать! — ухмыляется.

— О, — качает головой Камилла. — Лучше не стоит. Её отец — областной прокурор, — вздыхает, наблюдая за своими подружками, которые разместились за соседним столом.

— Это у нас в стране так хорошо прокуроры зарабатывают? — удивляется Маша. — Что могут позволить в элитном посёлке жить и членство в закрытом клубе оплачивать? — возмущается. — Надо было на юридический идти, — сокрушается. — С инвестициями, видимо, у меня не сложилось!

— Ты инвестор? — спрашивает Камилла с любопытством.

— Нет, — качает головой, отпивая коктейль. — Финансовый аналитик. А ты? — смотрит с прищуром.

— В университете вместе с Гришей учусь, только на разных факультетах: он на экономическом, я в архитектурном. Зоя, кстати, вместе с ним, в одной группе, — усмехается. — Весь поток завтра гудеть будет, — отпивает коктейль. — Он ведь у нас звезда, все девчонки по нему с ума сходят, — опускает глаза.

— Гришка, — толкаю его в бок. — Ты почему от нас скрывал, что ты знаменитость, университетский плейбой, а? — насмешливо улыбаюсь. — Девчонки, оказывается, за тобой табунами бегают.

— Да, — кивает, улыбаясь до ушей. — Я такой, — играет бровями. — Девки мне прохода не дают, — ухмыляется. — Все умоляют, чтоб на них хоть взглянул. А если на тачке своей прокачу, то из трусов сразу выпрыгивают, — смеётся. — Прям на капоте ноги раздвигают.

— Жеребчик, ну ты и фантазёр, — рассмеялась Машка. — Кто ж зимой на холодном ветру на капоте сексом занимается?

— Амазонка, по себе других не судят. Я не виноват, que Max n'est gêné que par les mots français, у меня гормоны так порой в голову бьют, что мне пофиг на погодные условия, понятно! У меня здоровый растущий организм, — поиграл мускулами, — с большими сексуальными потребностями.

— Какими, какими? — расхохоталась Машка. — Развратными потребностями, так бы сразу и сказал, что ты, Гриша, кабель как все мужики.

— Так я и не скрываю, — кивает самодовольно. — Можно подумать, Макс святым был. Они так с Макаром и Кирюхой гуляли, что я по сравнению с ними божий одуванчик! — восклицает.

— Ага, вот ты и попался, одуванчик, — трёт ладошки друг об друга. — Колись давай, сколько у Макса баб было, где он с ними таскался, — стучит ногтями, перебирая пальцами по столу.

В это время нам подали наш заказ, что спасло Гришу от покаяния.

Подшучивали над Гришей весь ужин. Заказав ещё по коктейлю, болтали, вспоминая нашу университетскую жизнь, смеялись над случаем, когда мы отправились в поход выходного дня всей группой. Наши мажоры впервые узнали, что существуют совдеповские электрички, бездорожье, в лесу бывают комары, по нужде нужно идти в кусты. Четыре дня бедные маялись без интернета, с трудом пережив весь этот ужас с палатками и байдарками, зареклись куда-то ходить дальше МКАДа.

— Соболевский, — протяжно окрикнула Зоя, злорадно ухмыляясь, сидя за соседним столом. — В чат зайди, — усмехается. — Хайпанешь, сплошной хейт в комментариях, — показывает нам всем средний палец. — Посмотрим, как ты после этого запoёшь.

Гриша зашёл, посмотрев видео, как он скандалит у бассейна, кидая в воду эту гадину, читая переписку, кривил губами, явно при этом злясь.

— Рыжая, — заржал. — Тут пишут, что все твои потуги обречены на провал, — ухмыляется. — «На такую доску гладильную у Соболевского не встанет», — громко заржал. — Обломись! Пойдёмте, девочки, в бани. Пташечка моя, сделаешь мне массаж шеи, — обнимает Камиллу, улыбаясь.

Полежав на горячих камнях, сходили в хамам с тридцатипроцентной влажностью, попробовали душ желаний, посидели в соляной комнате в креслах. Решили, что на сегодня устали, пора возвращаться домой.

Возвращались в особняк в десять вечера: счастливые, благоухающие, расслабленные, отдохнувшие. Подъезжая, увидели открытые настежь ворота. Две скорые стояли во дворе, мигая маячками, три полицейские машины, люди в форме ходили возле охранного пункта. Паша запретил нам выходить, набрав Борю. Тот приказал везти нас к Грише. Развернувшись, не реагируя на полицейских, повёз нас в дом maman через улицу. Остановились у кованых ворот с позолотой с монограммой «АС». Посигналив, из калитки вышел охранник в бронежилете. Увидев Гришу, махнув рукой, оглядывался по сторонам. Мы пока ничего не понимали, молча наблюдая за происходящим. Я даже думать боялась о том, что там, в особняке, произошло.

Глава 8. Сальери.

Вышли из машины. Гриша пошёл переговорить с охраной. Я смотрела на тёмные окна опустевшего дома, подумала с сожалением, как его хозяев жизнь разбросала. Совсем недавно у них было всё хорошо: богатство, процветающий бизнес, счастливая семья, планы, мечты. Рухнули как карточный дом по воле людей, жаждущих власти, денег, с маниакальными желаньями всё уничтожить, растоптать любыми способами.

— Пойдёмте, девочки, — удручённым голосом сказал Гриша, повёл нас по каменной дорожке.

Вошли в широкую прихожую с высокими арочными белыми потолками, розоватой штукатуркой на стенах, пол выложен изысканной керамической плиткой. Честно говоря, не ожидала от maman выбора простоты в интерьере. Пройдя по просторному дому, была приятно удивлена сочетанию натуральных цветов: лазурного, зелёного, древесного, с высокими арочными окнами, потолками с деревянными балками, сочетающими деревенскую простоту с городской практичностью. На стены нанесена фактурная штукатурка, в некоторых местах выложены картины мозаикой, изображающие вид на море из окна. Занавески из лёгкой струящейся ткани как паруса собраны серебристыми зажимами. Мягкая белая мебель, уютные кресла и диваны с бирюзовыми и голубыми подушками расставлены в гостиной с камином из натурального камня.

Присев в кресло, уставилась на Гришу, ожидая ответа. Немного помолчав, он сказал:

— Сегодня на особняк напали, — покачал расстроенно головой. — Двое охранников ранены, одного убили. Двух нападавших задержали, остальных ликвидировали, — сжал кулаки. — Если бы мы там остались, даже думать не хочу, — потёр виски.

— С Мариной что? — спросила в панике и ужасе.

— Она сегодня за продуктами в город поехала вместе с водителем, затем к матери в больницу. Вернулась, когда всех уже задержали.

— Кошмар какой-то! Кто эти люди, что они хотели? — подскакиваю, возмущаясь.

— Не знаю. Боря сейчас занят вместе с Максом. Как только всё с полицией утрясут, приедут и расскажут. Сегодня все ночуем здесь, — встал с дивана, расхаживая, взъерошил волосы на затылке. — Совсем уже Филатов берегов не видит.

— С чего ты решил, что это он? — прищурив глаза, внимательно наблюдала за его метаниями.

— Кому это нужно, кроме него? — вспылил Гриша. — Знает, что скоро отец с Макаром выйдут, с ними тягаться придётся. Нас всех могли сегодня убить или похитить, — сокрушается, качая головой.

— Давайте все выдохнем и успокоимся, — вразумительно сказала подруга. — Мы пока ничего не знаем, сами себя только накручиваем. У Соболевских врагов хватает. Предлагаю выпить чаю, — поднялась с дивана. — Где у тебя тут столовая?

— На кухню нам лучше не ходить, это территория Михайлыча, — пробурчал Гриша. — Будет весь вечер нудить и причитать.

— Кто это, Михайлыч? — удивлённо таращит глаза.

— Мамин любимый повар, — усмехается. — Если что, я вас предупреждал, — подымает руку, тряся указательным пальцем.

К счастью, там никого не оказалось. Расположились за барным островком в итальянском стиле. Гриша налил всем чай в фарфоровые кружки, поставил вазочки с домашним печеньем и шоколадными конфетами.

К часу ночи в дверях появилась уставшая заплаканная Марина, которая нам рассказала, что в нападении участвовало пять человек, двоих из них задержали. В особняк попали на машине клининговой компании, которая обслуживает дом. Двоих ребят из охраны увезли на скорой в больницу, пока о них она ничего не знает. Боря с Максом остались в особняке разбираться вместе с полицией в сложившейся ситуации. Марину, напоив чаем, отправили спать. Сами сели ждать новостей в гостиной, не находя себе места. Ходила, наворачивая круги, переживая за пострадавших охранников, за Макара и Андрея Николаевича. В голову лезли непрошеные мысли, представляла себе самые ужасные сценарии, накручивая нервы до предела.

К трём часам ночи услышали звук заезжающих машин. Подскочили, выбежав на порог. По дорожке в сторону дома шли Макс, Боря и Кирилл, что-то между собой бурно обсуждая.

— Вы чего это не спите? — грозно рявкнул Боря. — А ну марш в дом, — грозно свёл брови. — Без вас проблем хватает, — вошёл в холл вместе с остальными. — Поесть нам что-нибудь сообразите, раз вам заняться нечем.

Подруга бросилась с разбега, обнимая за шею своего Манганьелло, целуя в губы, ощупывала его руками, прижимаясь, ластилась как бездомная кошка.

— Борь, что с теми ребятами, которых увезли на скорой? — взволнованно спросила, преследуя его по пятам.

— Живы, — строго посмотрел, вздохнув. — Больше пока ничего не скажу, — прошёл в ванную, закрывая дверь.

Открыв холодильник, рассматривала предложенный ассортимент. Да, не густо, расслабился этот Михайлович. Придётся что-то на скорую руку готовить самой. Прошерстив полки, пришла к выводу, что только омлет смогу предложить. Взбив яйца и молоко, вылила на раскалённую большую сковородку. Машка стругала салат из свежих овощей, я же нарезала бекон для обжарки. Приготовив незатейливый ужин, пригласили озадаченных мужчин к столу, укрывшихся в кабинете Андрея Николаевича. Уставшие и измотанные, молча перекусив, выпив по две кружки кофе, приказав нам с Машкой идти спать, ушли дальше совещаться.

Гриша выделил нам две комнаты на втором этаже, взволнованный ушёл в кабинет. Как бы мы его ни упрашивали рассказать нам хоть что-нибудь, молчал как партизан на допросе. Напряжение постепенно отпускало, спать хотелось неимоверно, поэтому, стянув с себя одежду, расправив двуспальную кровать, завалилась, укрывшись одеялом.

В эту ночь мне впервые приснился Макар. Он был совсем рядом, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня презрительным взглядом, качая головою. Проснулась резко, открыв глаза, вспоминая тревожный сон, его недовольное лицо. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Повернув голову, смотрела, как за окном идёт крупными хлопьями снег. Полежав на боку, наблюдая за тихо кружившими снежинками, думала, как нам всем выбираться из этого дерьма, в котором мы дружно оказались. Ничего путного в голову не приходило, поэтому решила себя дальше не мучать: изменить ничего я не в силах, буду надеяться на какой-нибудь случай, хотя с моим везением и этот пункт под большим вопросом.

Спустившись вниз, увидела Машку, которая сидела на диване в зале, рассматривая что-то в своём телефоне.

— Привет, — подошла к ней, грустно улыбаясь. — Все ещё спят?

— Рано утром уехали, так и не ложились, — пожимает плечами. — Почитай, что пишут в интернете, — протягивает мне телефон. — Стервятники, — с раздражением в голосе.

Издания описывали кровавую бойню, произошедшую вчера днём в доме олигархов Соболевских, которые на сегодняшний день находятся под следствием по обвинению в мошенничестве и присвоении чужих средств незаконным путём. Выдвигали версии о покушении на жизнь младшего отпрыска знаменитого семейства Григория, подтвердили факты, что два человека из нападавших задержаны, ведётся следствие, информация по данному вопросу пока не разглашается.

Затем перешли к новой пассии старшего сына, которая замешана в деле с незаконным приобретением акций обогатительного комбината. Вместе со своей подругой, Новицкой Марией, подозреваемой по этому же делу, которая сейчас сожительствует с известным адвокатом Максимом Князевым, по мнению акул пера, вступили в сговор с Соболевскими, присвоив деньги предпринимателя Ордынцева. Обвиняя следствие в игнорировании очевидных фактов, в данном случае причастности к незаконной сделке любовницы сына олигарха и её непосредственном участии в организованной мошеннической схеме. На всех страницах напечатаны наши фото, где я, Маша и Гриша в сопровождении Бори выходим из корпуса больницы.

— У Макса такая красивая фамилия, — подмигиваю подруге. — Мария Князева, звучит, — хитренько улыбаюсь.

— У Макара тоже ничего, — язвительно ухмыляется. — Соболевская Кира, мм, — вздыхает. — Ты же мне мечтать запрещала, вселенная услышала меня, признавайся, — завизжала. — Всё-таки влюбилась в него! — запрыгнула на меня с разбега, кобыла такая, смеясь. — Растаяла наконец-то, снежная королева, ха-ха-ха! Кирка, колись, потекла от брутала своего! — игриво всматриваясь в глаза.

— Ну, — тяну, — не знаю даже, как тебе и сказать, — щекочет меня до слёз. — Да, да, — смеясь, отбиваясь от щекотки. — Машка, люблю я его, признаюсь!

— Ох, подруга, — обнимает меня. — Порадовала ты меня! Такого мужика себе отхватила! — хлопает в ладоши. — Все наши университетские упадут в обморок, когда узнают, за кого Малиновская замуж выходит.

— Маш, — хмурю брови, — меня туда ещё не звали.

— Не переживай, — с уверенностью и самодовольством. — Позовут! — лукаво улыбается.

— Скорее всего, ты у нас первая выскочишь замуж. Вон как Макс вчера обнимал свою игривую кошечку, что обо всём на свете забыл! — подтруниваю над ней.

— Да иди ты, — хмурится. — Хоть бы поднялся ко мне, успокоил, — качает головой. — Спросить, как у меня дела, может, мне страшно одной. Нет, заперся с мужиками в кабинете до самого утра, — злится, кидая гневные взгляды, надув губы.

— Маш, ты же всё прекрасно понимаешь, им сейчас не до нас. Такая херня вокруг творится, — обнимаю её за плечи. — Он ведь ради тебя тоже старается. Мы с тобой под подозрением, проходим по уголовному делу, в котором разбираться пока никто толком не собирается.

— Кирка, — вздыхает. — Когда это всё закончится, обещай мне, что мы с тобой пойдём в ночной клуб и так оторвёмся, как на втором курсе на Новый год, помнишь?

— Это незабываемо! Плясать до одиннадцати утра не каждый сможет, выпив пять бутылок шампанского на одного, сыграть Снегурочку, покататься ночью на кабриолете с открытым верхом по ночной Москве, сходить в мужской стрип-клуб. Вот это мы тогда погудели! — качаю головой. — Куда весь азарт растерялся? Нужно обязательно повторить!

— Согласна, — шлёпаем ладонями, заручаясь. — Как только всё наладится, устроим феерическое шоу.

Решили пойти позавтракать. Марина ещё спала после вчерашней нервотрёпки. Зашли на кухню: возле плиты крутился маленький тучный мужчина в белой униформе с высоким колпаком на голове.

— Доброе утро, Михайлович, — поприветствовали его, проходя к столу.

— Доброе утро, сеньориты, — прищурив глаза, рассматривая нас. — Кто тут вчера хозяйничал? — укоризненно спросил.

— Мы, — кивнула подруга. — Мужиков нечем было кормить, пришлось готовить из того, что нашли, — вздёрнула недовольно бровью.

— Это я так понимаю, — поставил руки в боки, выпятив большой живот, подойдя к нам, — камень в мой огород! — возмутился, краснея как помидор.

— Ага, — кивнула подруга. — Холодильник пуст, насколько я знаю, вы числитесь тут поваром? — язвительно ухмыльнулась.

— Заметьте, не вы меня нанимали, — нагло улыбаясь, смотрел в глаза, хмуря густые брови. — Хозяин на этой кухне я! — стукнул по столу.

— Так мы и не претендуем, — возмутилась подруга. — Накормите нас завтраком, и мы вас больше до обеда не потревожим, — стукнула в отместку кулаком, сверля его взглядом.

— Хм, — посмотрел, прищурив узкие глаза на мясистом круглом лице. — Сейчас накрою, одну секундочку, сеньориты, — хмыкнул. — Что предпочитаете: круассаны, пирожные заварные, кексы, йогурт, фруктовый салат, — грациозно расставляет всё перечисленное на стол, — мюсли, хлопья, панини, ветчина, салями, сок, капучино, — весь стол заставил блюдами.

— Можно нам блинчики, — съехидничала подруга. — Крепкий чёрный кофе. Или у вас в рационе этого нет? — вздёрнула бровью.

— Такого слова в моём лексиконе не существует! — поднял руку вверх, тряся указательным мясистым пальцем. — Одну минуту, сейчас всё будет, — поклонился, недобрым взглядом посмотрев на Машку. Подруга в это время, подмигнув мне, взялась за хлопья, заливая их молоком.

— Прошу Вас, — через три минуты подал нам кофе и блины. — Какие-нибудь ещё пожелания? — сверлил глазами подругу.

— Спасибо, — улыбнулась ему самодовольно. — Сможете приготовить Лаксу на обед? — как ни в чём не бывало, жуя хлопья, невинно хлопая ресницами.

— Che tipo di punizione, конечно, сеньорита, — натянул улыбку, грозно сверкая глазами. — Прошу заметить, вы сами это предложили, сделав выбор меню, — учтиво кивнул, сверкая глазами, отойдя от стола.

— Обожаю азиатскую кухню, — воскликнула подруга, взяв круассан с клубничным джемом.

— Доброе утро, — на кухню вошла высокая худощавая женщина лет сорока. — Меня зовут Любовь Петровна, я экономка Тамары Григорьевны, — оценивающе оглядывает нас.

— Очень приятно, — мило ей улыбнулась. — Я Кира, моя подруга Маша, — представляясь.

— Григорий Андреевич меня предупредил, что у нас гости, — кивает. — Меня три дня не было, только сегодня вернулась, — расстроенным голосом. — Как Марина это всё перенесла?

— Она ещё не вставала, — сказала подруга, макая блин в варенье. — Очень переживала, ели её успокоили, — жуёт. — Сами до сих пор в шоке прибываем, — качает головой.

— Михайлович вас не обижал? — ехидно усмехнулась, посмотрев на повара, который нервно стучал ножом, нарезая лук, явно был чем-то недоволен, кидая неприязненные взгляды в нашу сторону.

— Нет, — расплылась в улыбке подруга. — Он очень милый и доброжелательный человек, накрыл нам шикарный завтрак, пообещал очень вкусный обед, — язвительно усмехается. — Спросил, что бы мы желали отведать на ужин. Пока у меня идей нет, но я обязательно что-нибудь придумаю, — подмигнула мне. — Вот ты, Кира, что предпочитаешь: хрутспунгур, помнишь, мы его пробовали, когда были на экскурсии в Исландии, или сарапетеу? — громко сказав, уставилась на Михайловича, который багровел с каждой минутой.

— Весёлые вы девчонки, с вами не соскучишься, — насмешливо взглянула на подругу. — С Михайловичем лучше не связывайтесь, я вас предупредила. Пойду, дел у меня накопилось. Если что понадобится, обращайтесь, — подмигнув, вышла из кухни.

Промаявшись до двух часов дня в абсолютном безделье и ожидании новостей, решили прогуляться по территории. На улице сыпал мелкий снег, укрыв своим одеялом все ели, кедры, пихты, рассаженные по периметру участка. Пройдясь по нечищеным дорожкам, вдыхая свежий морозный воздух, выпуская пар изо рта, комкая сухой снег, слепили небольшого снеговика, установив посредине клумбы. Для полного антуража не хватало метлы, ведра и морковки.

Нашли несколько голых веток, прикрепив к нашему новому другу, вместо пуговиц воткнули камешки. Обнаружили на крыше беседки сосульки. Ломая голову, как их достать, налепили снежков, стали по ним метать. Примерзли они намертво, ни одна не хотела сдаваться.

— Развлекаетесь, — ухмыльнулся Гриша. — У вас как игра называется: кто больше снегом беседку завалит?

— Гришка, — обняла его подруга. — У нас сосульку сбить не получается, уже полчаса мучаемся.

— Амазонка, — возмутился. — Вечно у вас возникают идеи бедовые, — залез на столб, дотянувшись, сорвал нам долгожданную сосульку. — Держи, — усмехнулся. — Куда ты её вставлять собралась?

— У нас, пока ты не пойми где шляешься, появился новый друг, — кокетливо улыбается. — Михайловичем зовут, — тянет его к снеговику.

— Мы его слепили из того, что было, знаешь песню такую? — хохочет, закрепляя сосульку. — Всё, дружок, — отошла на шаг назад. — По мне так чего-то не хватает, — ударила себя по лбу. — Гриш, можешь ещё одну сосульку достать, пожалуйста, — попросила, сведя ладони вместе.

— Ему одного носа не хватает, — усмехается, качая головой, вернулся к беседке.

— Кирка, лепи пока снежок, — хохочет. — Пришпандорим сейчас ему яйца, будет у него всю зиму стоять, невзирая на погодные условия, — прилепила круглые комки снеговику.

— Ну ты даёшь, — вернулся Гриша, смеясь, с большой сосулькой. — Машка, ты хочешь, чтоб из дома сбежала вся прислуга?

— Почему это? По-моему, очень симпатичный дворовой ловелас у нас получился, — прикрепляет, отойдя на шаг. — Всё, стоит как в Кремле, — любуется своим творением. — Что вы ржёте? — глядя в недоумении на Гришу и меня, согнувшихся пополам от смеха.

— Ты бы видела себя, — хохочет Гриша. — Так старалась, ха-ха-ха! Фея ты наша лесная!

Расположившись в столовой после прогулки, расспрашивала Гришу, какие новости появились о вчерашнем нападении. В это время Любовь Петровна подала в глубоких тарелках Лаксу. Приступив к обеду, отхлебнув ложку горячего супа, все дружно закашляли от остроты вкуса. Продышаться долго не могли, хватая воздух. Выпила взахлёб стакан воды, вытирая слёзы.

— Какого чёрта? — недоумеваю. — Что за драконий суп? — возмущаюсь, глядя на своих друзей, которые до сих пор прийти в себя не могут от жгучего пойла.

Экономка шмыгнула за двери, не отвечая на мой вопрос.

— Вы с Михайловичем с утра случайно не поругались, проказницы мои? — внимательно прищуриваясь, посмотрел на нас Григорий. — Обычно он так поступает, если ему кто-то нагрубит или полезет к нему со своими советами.

— Ничего себе у вас повар! — возмущается подруга. — Слова ему не скажи, сразу идёт в разнос, — подскакивает со стула. — А если его оскорбить или обидеть — отравит! — негодует, размахивая руками.

— Не, — смеётся Гриша. — Пурген всего лишь добавит, чтоб с толчка не слезали, или ипекакуану, — ухмыляется, — чтоб желудок промыть. Я же вас предупреждал, — качает головой. — В прошлом году приехала к нам матери двоюродная сестра, тётя Ира. Так вот, начала она тут, пока хозяев нет дома, командовать всеми, зацепилась с Михалычем насчёт ассортимента блюд и способа приготовления. Три дня из ванны потом не вылезала, мучаясь рвотным рефлексом.

— Так, Маша, — смотрю на неё обеспокоенно. — Срочно переезжаем, пока нас не траванули в этом доме, — подскакиваю. — Язык мы с тобой за зубами держать не умеем. Вижу, maman подобрала себе прекрасную замену.

В этот момент дверь в столовую открылась, вошёл хмурый озабоченный Боря. Всех поприветствовав, уставши присев на мой стул, пододвинув тарелку, хватая ложку. Не успели его предупредить, что суп опасен для здоровья. Минут пять наблюдали картину, как тот поедал Лаксу, ни разу не кашлянув. Округлив глаза, в полном молчании ждали приступа. Тот, не обращая внимания, доев, попросил как всегда добавки. Пододвинув Машкину порцию, во все глаза наблюдали, как тот поглощает адский суп, чуть прочистив пару раз горло.

— Что вы так уставились, я не понимаю? — грозно зыркнул на нас. — У меня что, на лбу что-то написано? — недовольно отодвинул пустую тарелку.

— Ничего, — невинно улыбаюсь. — Вкусно тебе, Боря? Может, ещё супчика поешь? — пододвигаю к нему ещё одну порцию.

— Нет, наелся. От чая бы не отказался, организуешь, Кир, — довольный, откинулся на спинку стула.

— Конечно, — киваю головой, собирая пустые тарелки. — Сейчас принесу.

Занесла на кухню грязную посуду, от всей души поблагодарив опешившего Михайловича за прекрасный очень вкусный суп, мило ему улыбаясь, попросила сделать нам чаю на четверых. Посетовала, что Григорию блюдо дня не понравилось, но остальные просто в восторге. Повар изумлённо таращился на меня, кивнув головою, занялся приготовлением напитка, к которому взяла кексы, пирожные, печенья, конфеты. Не сидеть же голодными до вечера. Не с теми ты связался, Сальери недоделанный! Мы тебе ещё устроим — отольются мышке кошкины слёзки.

Глава 9. Алчность.

Слушая Борю, поражалась алчности и беспринципности людей, которые ради наживы способны пойти на любые преступления, даже на убийство. Оказывается, для таких вот уродов человеческая жизнь гроша ломаного не стоит, главное — за это бабки получить и дальше жить в своё удовольствие.

Как выяснилось в ходе допроса, на дом напали наёмники, которых нанял помощник Матвея Кузнецова. Нападавшие получили задание выкрасть Гришу, вывезти в глухую тверскую деревню и держать там до особых указаний. Они были уверены, что он находится в доме брата. Готовили операцию неделю, прекрасно зная расположение участка, сколько охраны на территории, изучали строение дома.

По тщательно разработанному плану они должны были под видом клининговой службы заехать на приусадебный участок, войти в дом, схватить Гришу, вколоть ему укол со снотворным, запихнуть в мешок для белья, вытащить через боковые двери, погрузить в машину и вывезти за пределы элитного посёлка. В пятидесяти километрах от особняка их ждал другой транспорт, на котором они должны были скрыться, доехать до Твери, сменить его там и добраться до пункта назначения, где собирались держать Григория в плену.

Карты им спутал наш погибший охранник, который в тот день дежурил возле дома. По записям с камер восстановили все события по минутам: охранник подошёл к минивэну, осмотрев его, обратился к водителю, о чём-то с ним переговорил. Тот явно сильно нервничал, постоянно размахивая руками, вертел головой, озираясь.

Охранник, заподозрив что-то неладное, достал пистолет из кобуры, направив его на водителя. Со спины в это время зашёл другой нападавший, выстрелив в упор. По словам Бори, у него не было ни единого шанса: всё произошло настолько быстро, что охранник не успел среагировать. Услышав звук выстрела, охрана особняка выбежала, завязался бой. Трое нападавших укрылись в доме, двоих положили сразу. Окружив особняк, Борины бойцы стали прорываться через главный вход, двое получили ранение ног. При штурме задержали двоих нападавших, которых успели допросить до появления полиции.

Выяснили, как они проникли в закрытый посёлок, кто навёл нападавших на особняк. Осведомителем оказался один из охранников элитного посёлка: следил за домами по камерам, расположенным по всему периметру. Докладывал перемещение не только Григория, но и всего семейства Соболевских, предоставлял номера и марки машин, время выезда и приезда.

Оказалось, что именно он причастен к первому покушению, когда мы катались на квадроциклах. В тот день он позвонил своим подельникам, сообщив, что Соболевский младший без охраны поехал развлекаться со своими друзьями, описал, в чём Гриша был одет, даже с камер предоставил фотографию. Запустив на машине двух наёмников на территорию, указал им обычный маршрут золотой молодёжи, место, где нас ожидать. Делал всё без всякого зазрения совести, деньги за это получал.

Что касается Матвея Кузнецова, то сейчас им занимается следственный комитет вместе с его помощником Игорем Дроздовым. С ребятами, которые пострадали при нападении, всё в порядке: лежат в больнице, скоро оклемаются и вернутся в строй. Похоронами погибшего сотрудника занимается Степан, всё уже организовали, семье выплатили компенсацию. Этим, конечно, горю не поможешь, но это жизнь, и здесь по-другому не бывает, когда ты осознанно выбираешь такую профессию, прокомментировал нам Боря.

— Послезавтра во сколько судебное слушанье? — задала вопрос, который интересовал меня больше всего.

— В одиннадцать тридцать, — выдохнул Боря. — Я тебе сразу говорю, что ты туда не пойдёшь! — нахмурил брови. — И так от стервятников придётся отбиваться!

— Я просто спросила, — пожимаю плечами. — Как они там, ты что-нибудь знаешь? — пытливо уставилась на него.

— Да вроде нормально, — кивнул головой. — Сегодня к ним Макс с утра ездил, докладывал обстановку. Андрей Николаевич просто взбешён, грозится Кузнецова своими руками удавить.

— Борь, — задумалась. — Как-то всё просто получается, ты не думаешь? — смотрю на него вопросительно. — Кузнецов вроде не дурак, так подставляться, послать своего личного помощника наёмников нанимать, — хмыкаю.

— Сам весь день об этом думал, — кивает. — Как будто кто-то нам его подсовывает. Да и помощник всё отрицает. Поживём — увидим, — пожимает плечами. — Посмотрим, что Кирюха скажет, он сейчас как раз этим делом занимается.

— Есть новости о Воробьёве? По моим подсчётам, он уже сто раз доплыл, — дерзко смотрю на лысого амбала.

— Вот я сейчас отдохну пару часиков и поеду его с фанфарами встречать, — подмигнул, прислоняя указательный палец к губам. — Тш-ш.

Кивнула ему в ответ, улыбаясь.

— Борь, когда мы сможем вернуться к Макару в дом? — хитренько улыбаюсь.

— Вот сегодня если успеют привезти его в порядок, то завтра и вернётесь, — кивнул. — Тебе же вроде жить в особняке не нравилось, всё в свои Раменки просилась?

— Наверное, взгляды на жизнь поменялись, — пожала плечами. — Что я там буду делать без Макара? Где он, там и мой дом.

— Вот это правильно, — искренне улыбнулся. — Баба должна ждать своего мужика и быть за его крепким плечом, — поднялся. — Пойду я спать, вторые сутки на ногах.

Настроение поднялось до небес. Я уже минуты считала до долгожданной встречи. Мне так хотелось обнять любимого мужчину, прислониться к его крепкому плечу, услышать его голос, как он произносит «Малыш», растягивая буквы, строго смотря на меня, по его нежным поцелуям, сильным рукам, мощному телу, по нашим последним ночам.

Назло Сальери демонстративно отказались от ужина, заказав роллы и пиццу. Пусть знает, что без его стряпни мы не оголодаем. Машка всё время строчила Максу сообщения на телефон, дула губы, что не отвечает. Забеспокоившись, стала ходить как Наполеон по казармам, всматриваясь в темноту. На улице как назло разбушевалась непогода: пошёл сильный снег, на дорогах образовались пробки и сильные заносы. Манганьелло позвонил в девять вечера, сообщить, что останется в городе: завтра у него тяжёлый день, ему нужно готовиться к процессу. Пожелал всем спокойной ночи. Проводив Борю в одиннадцать вечера, посмотрев комедию, разошлись по комнатам отдыхать.

Глава 10. Признание.

Вернувшись в дом, так и не дождавшись от Бори новостей, решили приготовить любимые блюда Макара и Андрея Николаевича: сварили шурпу из баранины, налепили хинкали и манты, нарезали несколько салатов — грибной, мясной. Марина не унималась в своих фантазиях, ждала, как и мы все, дорогих нам людей. Хотелось устроить им праздник, окутать домашним теплом и уютом.

День пролетел на радость мне незаметно, в кругу Марины и Маши. Болтали о всякой ерунде, вспоминали с подругой свои проказы в университетском общежитии, как наказали одного наглого студента-медвежатника за воровство продуктов с общей кухни. Повадился он по ночам залазить в студенческие блоки, с кастрюль супы сливать, продукты воровать. Все студенты, живущие на этаже, между собой переругались, а проблема осталась: продуктов в холодильнике от этого не прибавилось.

Решили мы с подругой выловить негодяя, попросили у коменданта железных три ведра, леской за ручки к холодильнику привязали. До трёх ночи не спали, ожидая вора. Услышав грохот, отборный мат, выбежали в коридор. Залетев на кухню вместе с проснувшимися соседями, увидели студента пятого курса с шестого этажа, который, поскользнувшись, лежал посреди кухни. Весь пострадавший коллектив нам с Машкой аплодировал: наконец-то вывели на чистую воду этого паразита. Больше он у нас не появлялся.

Гриша целый день где-то мотался в сопровождении охраны — больше он не хотел рисковать. Иногда строчил смс, сообщил, что проведал maman: у неё, к счастью, всё в порядке, уже встаёт, только расстраивается, что Андрей Николаевич и Макар не отвечают на её звонки. Гриша списал это на недоступность связи, но у Тамары Григорьевны сложилось другое мнение: считает, что они не могут до сих пор простить за предательство, поэтому игнорируют. Если бы maman знала истинную причину, почему они не приходят и не звонят, то переживала бы в два раза больше.

Утром, подскочив ни свет ни заря, сходила в тренажёрный зал: покрутила педали на велотренажёре, побегала на дорожке, поприседала с гантелями. Пошла в бассейн, сорок минут плавала, погрелась в сауне, полежав на верхней полке. Поднялась к себе, приняв душ, крутилась у зеркала, придирчиво осматривая фигуру: вдруг я поправилась? Вчера столько всего съела за целый день, пробуя Маринину стряпню. Принялась за макияж: нанесла увлажняющий крем, чтоб привести кожу в тонус, распределила праймер, затем тональный крем, пудру, румяна и фиксирующий спрей. Тени растушевала, выделив голубые глаза, подвела острые стрелки, подкрасила чёрной тушью пушистые длинные ресницы. Тщательно рассматриваю выполненную работу, а что для каждой женщины это, между прочим, адский труд — следить за собою.

Мужики любят глазами, вот мы и печёмся, чтоб радовать их. Многих удовольствий себя лишаем: не едим сладкое, жирное, мучное на ночь, днём тоже перебиваемся яблоками и йогуртом. Покупаем красивое нижнее бельё, чулки, платья, туфли на шпильках — лишь бы угодить ненаглядным, настроение им улучшать, на подвиги соблазнять.

Попросила подругу помочь мне с причёской: собрали часть волос на макушке, остальную шевелюру оставили распущенной, закрутив кудри на концах диффузором в крупные локоны. К десяти утра я была полностью готова, одев коктейльное платье голубого цвета с широким белым поясом, подчёркивающее мою тонкую талию и стройные длинные ноги. Недаром какой-то мудрец сказал, что половиной своей красоты женщины обязаны портнихам. Есть мне абсолютно не хотелось. Выпив две кружки кофе, расхаживала туда-сюда по залу, поглядывая на часы, торопя время.

— Кир, — сочувственно посмотрела на меня подруга. — Не сходи с ума. Макс с утра звонил, сказал, что всё будет хорошо, он уже в суде, их тоже привезли под конвоем.

— Маш, ты же знаешь, что меня сейчас бесполезно уговаривать, — смотрю на неё с укором. — Ты лучше пошли вселенной сигнал, попроси её, чтоб этот ад в нашей жизни закончился, — умоляюще смотрю на неё. — Пусть Макар вернётся домой!

— Хорошо, — кивает. — Мечтаю, чтоб у моей лучшей подруги сегодня был улётный секс с классным мужиком, — скрещивает два пальца, — и у меня тоже.

— Маш, какой секс? Я тебя о чём попросила? — возмущённо смотрю на неё.

— Кир, — надувает губы. — Она почему-то только на такие слова реагирует, я проверяла, — убедительно кивает, смотрит со всей серьёзностью.

— Когда это? Что ты ей загадала? — удивляюсь, смотря на подругу, прищуривая глаза.

— Помнишь, в сентябре мне мужчина нравился из отдела безопасности, Миша, такой высокий, смазливый, с родинкой на щеке? — вопросительно смотрит.

— Ну, — уставилась на неё. — Всё улыбался тебе, когда мы на обед ходили?! — не понимаю, к чему она клонит.

— Так вот, — хитренько улыбается. — Каждый вечер я просила вселенную, чтоб он подошёл ко мне, пригласил куда-нибудь. Но она не отзывалась, понимаешь? — таращит на меня глаза. — Как только я сменила тактику и стала представлять просто образ мужчины, которого я хочу, — щёлкает перстнями, смеясь, — Миша сразу объявился. Поняла, как это работает!

— То есть, — удивляюсь, — он неожиданно появился спустя полтора месяца, как нас уволили, и пригласил на свидание!!! — возмущаюсь. — Маш, — качаю головой. — Когда он с тобой связался? — недоумеваю, всматриваясь в глаза подруге.

— Вчера, Кир. Да что такого? Я не понимаю, чего ты так взбесилась, — возмущается, ставя руки в боки.

— Скажи мне, пожалуйста, что ему мешало целый год тебя на свидание позвать, а? — недоумеваю. — Ты, я смотрю, забыла историю с Лариской Лебедевой? — гневно стреляю в неё глазами, хмуря брови.

— Ты думаешь, он с ними заодно? — вскрикивает. — Не может быть! Он такой милый, связался со мной в соцсетях, писал, что не понимал, куда я пропала, думал, что я в отпуске отдыхаю. Потом узнал, что уволилась, давно искал, такими комплиментами осыпал, — села на диван. — Кир, почему мне так с мужиками не везёт? — надула губы обиженно. — Какие-то скоты попадаются!

— Ох, Машка, чем тебя Манганьелло твой не устраивает? Он ведь любит тебя, мм? — обняла её за плечи.

— Да знаю я! — вздыхая, махнула рукой. — И я его люблю, — улыбается, опуская глаза. — Просто иногда как представлю, что всю жизнь помыкать мной будет, расписания свои дурацкие составлять, так сразу сбежать на край света от него хочется.

— Всё, Машка, познаётся в сравнении. Я тоже злилась на Макара за его диктаторские замашки, а теперь жду, когда ко мне вернётся мой Гадович ненаглядный и начнёт дрессировать, лишь бы рядом был, — пожимаю плечами, смотрю на часы с замиранием сердца. — Двенадцать. Проверь, Макс не звонил, может, писал, — заглядываю с волнением на экран телефона.

— Нет, полчаса как не в сети. Подождём, я думаю, уже скоро, — кивает головой.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране заветное, любимое и такое родное имя светится: «Гадович».

— Макар, — выдыхаю. — Вас освободили! — сжимаю кулачки.

— Привет, Малыш! Ждёшь? — вопросительно спрашивает.

— Жду, — томным голосом. — Очень жду, — радостно вскрикиваю. — Я так по тебе соскучилась! Когда ты приедешь домой? — тараторю.

— Сейчас уладим все формальности, заедем к матери и сразу к тебе, хорошо? — утвердительно сказал властным голосом.

— Хорошо! — восторженно выкрикиваю. — Жду тебя дома! — промурлыкала, улыбаясь.

— До встречи, Малыш! — скинул звонок.

Завизжала от переизбытка чувств, обнялась с подругой, которая кричала на весь дом: «Ура, мы победили!» Прыгая, хлопали в ладоши как дети, получившие подарки.

— Вот видишь, — хохоча, — вселенная услышала меня, ха-ха-ха, ура! — смеясь, кружимся с ней, взявшись за руки.

— Господи, — забежала испуганная Марина. — Их отпустили? — встревоженно спрашивает, прижимая ладони к груди.

— Ура, ура! — кричит Машка, закружив Марину. — Их освободили!

— Слава Богу, — прыгает вместе с нами, смеясь. — Они уже звонили?

— Макар, — хохочу, — сказал, что скоро домой приедут, — танцую как сумасшедшая, безумно счастливая женщина.

— Боже мой, — всплеснула руками. — У нас стол ещё не накрыт! Бегом пошли на кухню, нужно приготовить нарезку сырную, овощную, — причитая, марширует по коридору. — Голодные же приедут, мы должны их как следует накормить, отощали там совсем, наверное. Нужно ещё манты поставить на пароварку.

К вечеру, слоняясь по дому, я вся извелась в ожидании появления долгожданного мужчины. Сто раз хотелось набрать номер его телефона, еле сдерживала себя. Когда послышались звуки моторов заезжающих во двор автомобилей, выбежала на заснеженный порог в домашних тапочках. Увидев выходящего из машины Макара, понеслась к нему по дорожке как ветер. Запрыгнув с разбега в его тёплые объятья, жадно целуя своего любимого мужчину.

— Скучала, Малыш! — ухмыльнулся, прижимая к себе, удерживая за попу. — Заболеть решила? — сурово посмотрел на меня, шагая по дорожке. — Ноги, наверное, все промочила, — заходит в дом. — Разбаловалась тут без меня, — улыбается, нежно целуя, щекоча колючей бородою.

— Ох и разбаловалась, барин, — провожу ладошкой по его отросшей густой бородке. — Вы, я смотрю, имидж сменили, — хохочу, получая шлепок по попе.

Поднимается по ступенькам, заносит меня в свою комнату, кладёт на широкую двуспальную кровать.

— Будем значит воспитывать, — нависает надо мной, смотрит в глаза. — Барыня моя, — яростно целует, сплетаясь в диком танце с моим языком, чувственно посасывая нижнюю губу, до головокружения неистово долго лаская губами, гладя ладонями истосковавшееся тело. — Мне нужно в душ, — отпрянул. — Помыться хочу после каземат, насквозь ими провонял, — хитренько улыбнулся. — Составишь мне компанию?

— Давай я тебе лучше ванну наберу, — улыбаюсь, лаская ладошкой, глажу по щеке.

— Нравится, — подмигивает. — Вот думаю, может, оставить, — смеётся.

— Не, барин, вы стали сразу какой-то старый, — тяну слова, язвительно улыбаясь.

— Старый значит, — подмигивает. — Такой тебе не подхожу, — хватает поперёк талии, закидывая на плечо. — Сейчас проверим, — несёт в ванную, — выдержку твою.

— Макар, — хохочу.

Ставит меня на ноги. Обнимаю его за шею, трепетно целую, лаская языком, провожу по сладким губам.

— Мне любой ты нравишься, — смотрю в любимые меланиновые глаза.

— Просто нравлюсь? — хмыкает, притягивая к себе, помещая в кольцо рук, всматриваясь в глаза.

— Нет, — качаю головой. — Я люблю тебя! — восторженно смотрю, не отрывая взгляда.

— И я тебя, моя барыня, — проникновенно сказав, жарко поцеловал. — Люблю тебя, моя девочка, — гладит, страстно зацеловывая губы, щёки, шею. — Мой Малыш! — уткнулся в мою макушку, вдыхая аромат волос, прижимая к своему горячему телу. — Мы мыться сегодня будем? — отпрянул от меня. — Я как пёс шелудивый, весь чешусь. Набери, Малыш, для нас ванну, я пока с бородой разберусь.

Набирая воду в джакузи, как дурочка ходила, улыбаясь, поглядывая, как Макар триммером сбривает свою густую чёрную растительность, изредка матерясь. Закончив с процедурой, стащив с себя всю одежду, залез в горячую воду, откинув голову, прикрыл глаза, шумно вздохнув. Присоединилась к нему, подняв и завязав волосы в пучок, прильнула к его груди, слушая размеренный стук его сердца. Пролежав так около десяти минут в полном молчании, нежась, лаская ладонью его тело, взяла мочалку, налив на неё гель. Оседлав своего барина, провела по шее, ключицам, груди, животу, натирая кожу до красноты. Лейкой смывая пену, любовалась своим атлетом, запоминая каждую родинку. Намочила голову, втирая шампунь, подметила, как отросли волосы. Приподнялась, прижимаясь телом к его груди, сходя с ума от близости родного любимого человека.

— Девочка моя, — притянул к себе, лаская ладонями ягодицы, целуя в шею, спускаясь к груди, обхватывая сосок губами, лаская ненасытно языком, чуть прикусывая зубами.

Приподнял, насаживая на возбуждённый до предела член, вколачиваясь яростным толчком в изголодавшееся лоно. Протяжно застонав, набросилась как дикая кошка, целуя в губы, скулы, страстно, неистово облизывая шею. Скакала как одержимая на твёрдом длинном члене, жадно вбирая все ощущения, крича в голос. Вбиваясь до упора, жёстко таранил, не останавливаясь, рыча, всепоглощающе целуя, дразня клитор мягкими круговыми движениями. Откинув голову назад, бесстыдно подставляя грудь под умопомрачительные ласки, не переставая громко стонать, гарцуя в бешеном ритме, улетела вместе с необузданной волною оргазма. Вгоняя толстый член на сумасшедшей скорости, удерживая за бёдра, запрокинув голову, застонал, прикрывая глаза, бурно кончая. Несколько раз толкнувшись, замер, тяжело выдыхая.

Прильнула к нему, обнимая, поглаживая по затылку отросшие непослушные волосы. Несколько раз поцеловал меня в висок, нежно поглаживая ладонями по спине.

— Моя барыня, — гладит успокаивающе. — Моя девочка, — шёпотом. Немного помолчав: — Мужика своего думаешь кормить, мм? — усмехнулся. — Я голодный как волк, с утра ничего не ел.

— Не гневайся, барин, — подмигиваю игриво. — Стол давно уже накрыт, — нежно целую. — Наготовили на целую роту.

— Роту, говоришь, — смеётся. — Ну пойдём посмотрим, как ты готовилась мужика своего встречать, — шлёпнул по попе ладошкой.

Глава 11. Надёжный тыл.

Спустились вниз, где нас уже ждали с большим нетерпением все домочадцы. Марина кинулась вся в слезах, обнимая по-матерински Макара, причитая, что он похудел на казённых харчах, изверги проклятые его совсем замучили. Машка с Максом радостно похлопывали его по плечам, подбадривая, отпуская шуточки, весело смеясь. Все были рады и счастливы, что он вернулся домой целым и невредимым. На пороге появились Гриша с осунувшимся Андреем Николаевичем. Все кинулись к ним, приветствуя. Семья наконец-то воссоединилась. Братья крепко по-медвежьи обнялись, Макар в одобрительном жесте взъерошил непослушные волосы младшему.

— Как ты тут без нас? — хлопнул его по плечу. — Мне сказали, «ТИСом» рулил, с Борисовым и Бакиевым тягался, — добродушно хохотнул, схватил пятернёй его за затылок. — Молодец, — погладил по-братски по голове. — Отстоял, я тобой горжусь, — поцеловал его в голову.

— Соболевские никогда не сдаются, — похлопал по спине брата Гриша. — Я бы до последнего с ними воевал, — кивнул гордо головою. — Но «ТИС» бы не отдал.

— Повоевать нам ещё придётся, — зло сжал кулаки. — Пойдёмте все к столу, там всё и обсудим. Расскажите подробно, как вы тут оборону держали, — пригласил, указывая жестом. — Остервенела мне эта баланда, — язвительно хмыкнул. — Так хочется домашней еды, горячего супа.

Марина вместе с Машкой суетились, бегая вокруг стола, подавая блюда на любой вкус. Я принесла и разлила шурпу, ухаживая за проголодавшимися мужиками, наблюдала, как они жадно, торопливо едят, гремя ложками. Поставив на стол запотевший графин с водкой, все расселись по своим местам. В нашей дружной компании только Бори и maman не хватало.

— Как же дома хорошо, — выдохнул Андрей Николаевич, доев первое блюдо. — Старею что ли, — пожимает плечами, язвительно усмехается. — Не знал, чем себя на нарах занять. Вот здесь, — бьёт себя в грудь, — кипел душою, — поднимает тяжёлый взгляд. — За Тому страшно переживал, ночами не спал. Вы молодцы, что не сказали ей, пусть думает, что мы были в командировке. Завтра переговорю с её лечащим врачом, может, выпишет её. Отправим в Швейцарию на реабилитацию.

— Пап, она за вас обоих так сильно переживала, каждый день меня спрашивала, где вы, когда вернётесь, почему на её звонки не отвечаете, — покачал головой Гриша. — Чувствовала она что-то, всё говорила, что на сердце ей неспокойно.

— Ты молодец, сынок, — погладил его по голове. — Моя опора. Ради вас «ТИС» я и строил, чтоб вам и будущим внукам оставить надёжное подспорье, — смотрит с гордостью на сыновей. — Макс, никогда в тебе не сомневался, вырос ты достойным человеком, — похлопал его по плечу. — Как сына тебя воспитал и не прогадал, когда заставил юридический закончить.

— Спасибо, дядя Андрей, — заулыбался Макс. — Если бы не вы, не знаю, кем бы я сейчас был и где бы оказался, — пожимает плечами.

— За нашу дружную, крепкую семью, — поднял тост Андрей Николаевич. Протянув рюмки, звонко чокнулись, выпили. — Ох, уважили, девчата! Манты сейчас самое то, — макает в соус. — Ммм, как Тома раньше лепила, — жуёт с большим наслаждением.

— Ешьте на здоровье, — умиляется Марина. — Для вас старались, весь день готовили. У нас ещё и хинкали жарятся, — восторженно. — Макарушка, тебе салатик с телятиной подложить? — выбежала на кухню.

— Вот суетная, — усмехается Андрей Николаевич. — Ну рассказывайте, что там случилось в фонде, куда успела Тома вляпаться! — смотрит на нас всех строго.

— Ордынцева, — заговорила я. — Тамару Григорьевну, оказывается, шантажировала. В тот день, когда она в больницу попала, она ей звонила и угрожала. Грозилась обнародовать документы, подтверждающие нецелевое расходование средств, а этот факт приведёт к скандалу и уничтожит фонд. Сейчас аудиторскую проверку устроила.

— Вот же тварь какая! Её любимая Жанночка! Откуда у неё взялись эти бумажки? — негодует, хмуря брови.

— Секретарь у Тамары Григорьевны — её протеже, полтора года всю информацию сливает, — пожимаю плечами. — На одном пожертвовании Тамара Григорьевна попалась: сумму сняла со счёта наличными. Мальчику требовалась срочная операция, квоты у него не было, в списках программы помощи не числился. Деньги отдали его матери, списав сумму на ремонт.

— Что вы предприняли? — выгибает бровь.

— Платёж провели как личный вклад Тамары Григорьевны, подложили подтверждающие документы, — улыбаюсь. — Свели баланс!

— Пусть роют, — смеётся подруга. — Хотела бы я посмотреть на вытянутое лицо Жанночки, — злорадствует. — Думаю, она сильно удивится, когда её аудиторы нарушений не обнаружат.

— Хорошо, — улыбнулся Андрей Николаевич, поднимая рюмку. — За крепкий и надёжный тыл, чтоб нас всегда дома ждали и никогда не предавали, — чокнулись все дружно, выпив, закусили.

— Какие новости по Кузнецову? — пытливо уставился на Макса. — Что этот урод говорит? — зло сверкает глазами. — Придушить бы эту гниду собственными руками.

— Пока всё отрицает, — вздыхает Макс. — Вину не признаёт. Его помощник тоже в отказ идёт, говорят, что их кто-то подставляет, — хмурится. — Не знаю, — качает головой. — Кузнецов — умный мужик, на рожон никогда не лез. Его всё до этого устраивало: занимался своими лесопилками, делами компании особо не интересовался, получал хорошие дивиденды. Какой ему смысл во всё это ввязываться? Покушения и убийства явно не его стиль. Зачем ему долю продавать, которая несёт золотые яйца? — недоумевает.

— Возможно, ты прав, — соглашается Макар. — С нами играет опытный кукловод, — недобро улыбается. — Пуская по ложному следу, убеждая, что покушения спланировал Кузнецов, отвлекая наше внимание от своих марионеток, — прищуривается. — Вы его проверяли? Может, у него много долгов?

— Служба безопасности сейчас занимается данным вопросом, — утвердительно кивает. — Мы с Борей решили всех проверить. У Борисова, как выяснилось, сын — покерный игрок, активно им сейчас занимаемся.

— По комбинату какие новости? — пытливо смотрит Андрей Николаевич.

— Слушание назначено на понедельник, — лукаво ухмыляется. — Готовим большой сюрприз для наших греческих друзей.

— Хорошо, — прищуривается. — Пока сидел, всё думал о Мартыновской службе безопасности. Да и он мне сегодня после суда сказал, что крыса у него завелась. Думает, что Дымов разобрался во всём, но не успел сообщить об этом, — поджимает губы. — Накануне он ему звонил, просил о личной встрече.

— Мы так же думаем, — вмешалась подруга в разговор. — Евгений Александрович дотошным был в работе, сто раз каждую бумажку перепроверял, все нюансы учитывал, последний анализ лично составлял, — замолчала, задумываясь. — Скорее всего, он узнал, кто нам поддельные документы из безопасников подсунул.

— Маш, про Мишу тоже расскажи, — примирительно смотрю на неё. — Ну не бывает таких случайностей, — возражаю на её возмущённый взгляд. — Я давно всем говорила, что без своего человека в нашей фирме Филатов не провернул бы эту аферу.

— Что за Миша? — гневно смотрит Макс на подругу, как удав на кролика.

— Вчера со мной связался в контакте, у Мартынова в отделе безопасности работает, — выдыхает, опуская глаза.

— Маш, — возмущается, — мне что, каждое слово из тебя вытягивать? — прищуривает глаза.

— Пригласил на свидание, — надула губы. — Написал, что долго искал.

— Ты согласилась? — выпрямляется Макс, вздёргивая бровью.

— Как ты вообще мог обо мне такое подумать!!! — возмущённо подпрыгнула на стуле. — Нет, я ему написала, что у меня есть молодой человек, — гневно ответила, сверля взглядом.

— Ну прости меня, моя кошечка, — полез к ней обниматься, на что она дерзко отмахивалась.

— Кто он такой? — жёстким властным голосом спросил Макар. — Что вы знаете о нём? — уставился на меня.

— Ничего мы о нём не знаем, — хмыкаю. — На протяжении года с Машкой заигрывал, улыбался, подмигивал, но ни разу не подошёл. А тут вдруг написал, что долгое время искал. Я, конечно, понимаю: корпоративная этика и всё такое, но за год даже смс не прислать, — пожимаю плечами. — Он явно не из робкого десятка, смазливенький такой, всё при нём.

— Степу срочно вызывай, — кивает сыну. — Пусть займётся этим донжуаном, — скомандовал Андрей Николаевич. — Вот какой вред приносят соцсети: любого человека можно вычислить, узнать, чем занимается, и достать. Понятно тебе, Гриша?

— Пап, не начинай, а! — возмущается.

— Так я ещё и не начинал, — взъерошивает его волосы. — Ты мне лучше скажи, о чём Бакиев с тобой говорил, — наливает в рюмки горячительный напиток. — Охотничек херов!

— После собрания, когда Борисова в чувство привели, Бакиев остался со мной в твоём кабинете, — зло ухмыляется. — Сказал, что не смогу я один тащить на себе предприятие. Дружбой он, конечно, вашей дорожит, но бывают такие обстоятельства, что нужно вовремя уйти, сохранив свои вложения и капиталы. Сказал, что если я хочу спасти «ТИС», то нужно идти на компромиссы. И в данном случае мне стоит поговорить с Филатовым, найти с ним общий язык или хотя бы выслушать его предложение. Попросил не горячиться и встретиться с ним вечером в ресторане. Я отказывался, сказал, что мне нечего обсуждать с этим аферистом и предателем. Бакиев же заявил, что лучше знать планы врага не понаслышке. Дальше ты всё знаешь, — кивнул.

— Какой заботливый у меня, оказывается, друг, — ухмыляется, поднимая рюмку. — Лучше иметь искренних врагов, чем лукавых друзей, — чокнулись рюмками, выпили. — Вот так в жизни получается, что опереться ты можешь только на свою семью. Никогда никому не доверяйте: где большие деньги, всегда найдутся предатели. Упадёшь — не задумываясь через тебя перешагнут.

Сидели долго за столом. Андрей Николаевич и Макар рассказывали, как в суде ошалели от новости, что под арест попали, опомниться не успели — их в СИЗО привезли, досмотр с пристрастием провели, долго в себя не могли прийти в камерах. Как следователь допрос через день устраивал, обвиняя в групповом сговоре с целью обогащения, основанных на показаниях Ордынцева и предоставленных документах. Больше всего за нас всех переживали: узнав о покушении у ресторана, чуть с ума не сошли. Макар боялся, что нас с Машкой закроют. А когда узнали о нападении на дом, убийстве нашего охранника, стены готовы были крушить, лишь бы на свободу выйти.

За полночь все разошлись счастливые и усталые. На душе воцарилось спокойствие и умиротворение: все близкие и родные люди дома. Как, оказывается, мало человеку нужно для счастья: просто быть частью любимого, засыпать с ним рядом, ощущать его тепло, слушать в темноте его размеренное дыхание, закрыв глаза, знать, что ты проснёшься с ним рядом. А больше ничего по сути и не надо.

Глава 12. Близость.

Ополоснувшись, вытерлась пушистым полотенцем, накинув шёлковый тёмно-синий халат, распустив волосы, вышла в спальню, где горел приглушённый свет. Макар, абсолютно голый, лежал на кровати, явно в томительном ожидании.

— Иди сюда, — поманил к себе рукой. — Малыш! — прищурив глаза. — Сними халат, — понизив голос.

Медленно, не отводя взгляд, развязываю пояс, чувственно крутя бёдрами, скидываю его с плеч, разворачиваюсь спиною, продолжая соблазнительный танец, откидываю волосы щелчком, бью по спине, лаская пламенно руками шею, грудь, бёдра, прогибаюсь, бесстыже демонстрируя розовую плоть, ощущая властные руки на своей талии, дерзко прижимающие к возбуждённому члену. Развернув, подкинул, насадив на каменный член, впиваясь пальцами в ягодицы, тараня на весу. Схватившись за его мощную шею, стонала в голос, наслаждаясь проникновением и сладостью искушения, наполненностью, томлением лона, невыносимым трением. Кружилось всё вокруг, приводя к нереальной эйфории.

— Макар, — кричу. — Ахх, ахх, люблю! — ахххх, — насаживаясь на твёрдый толстый член, держась за мощную шею, скакала как безумная, откинув голову, наслаждаясь исступленьем, приходя к экстазу. С волной оргазма унеслась за горизонт сознанья.

Укладывая на кровать, навис надо мною, страстно целуя, тараня языком, сплетаясь телами в диком восторге, не дав ни капли кислорода, опуская в пучину чувств. Вонзался в плоть как одержимый, лаская груди властными ладонями, пощипывая острые соски. Целуя жадно шею, прикусывая кожу, оставляя метки, рукой сжимая волосы, оттягивая в сторону, терзал членом, жёстко вбиваясь до упора. Закинув мои ноги к себе на бёдра, трахая, стонал как дикий зверь, неудержимый и страстный, входя до основания без жалости.

Вбиваясь, резко замер, рыча от изнеможения, тяжело дыша. Поцеловал нежно, мягко касаясь губами, медленно толкаясь, смотря мне в глаза.

— Люблю тебя, — целует в губы. — Моя барыня! — навалился на меня всем своим мощным тяжёлым телом, вжимая в матрас. — Моя ты хорошая, — погладил ладонью по голове. — Малыш, — шёпотом.

Глажу его по мощной спине, целуя в шею, ласкаю языком ключицы, мну аппетитные ягодицы. Мне так мало нашей близости, хочу с ним слиться в единое целое. Как же мне с ним хорошо, уютно, спокойно. Он моя вселенная, в которой существуем я и он.

Притянув к себе моё уставшее, удовлетворённое тело, положив голову к себе на широкую грудь, поглаживая от копчика до ягодиц мерными движениями, глубоко вздохнул.

— Спи, моя девочка, — прижался плотнее. — Спи, моя барыня, — поцеловал в волосы, вдыхая аромат.

Проснулась от нежных, ласковых, настойчивых поцелуев, спускающихся по плечу, позвоночнику до копчика, царапая колючей щетиной, ладонями поглаживая талию, страстно прижимаясь как раскалённая лава, обвивая сонное тело. Сжав ягодицы, просунув руку между ног, поглаживал клитор, проводя по чувственным лепесткам, распределяя влагу, кружил у входа во влагалище, пробуждая во мне чувственную пытку желания. Языком по спине рисуя абстрактные картины, вошёл двумя пальцами в лоно, растягивая поступательными движениями, прижимаясь к бедру твёрдым возбуждённым членом. Стонала от томительного ожидания, подмахивая в такт, бесстыдно насаживалась, приподнимая попку, выгибаясь в пояснице, как течная сучка, заскулила:

— Макар, да, ах, ах, ещё! — подтянув за талию, поставив на колени, резко вошёл на всю длину, без устали работая бёдрами.

Заполняя лоно своим большим длинным членом, врываясь жёсткими толчками, подводя к черте блаженства, полетела вместе с волной в десять баллов, крича, выгибаясь, виляя задницей, насаживалась, продлевая оргазм.

— Мне так хорошо, — промурлыкав. — Ах-ахх, — поддерживая ритм, шлёпая попкой о его бёдра, наполняя комнату хлюпающими звуками нашего соития.

Взяв пятернёй за шею, подтянув к своей взмокшей груди, яростно вбиваясь, сжимая сильно соски, укусив за мочку уха, громко простонал, кончая, замедляя темп, толкаясь, прижимая всем корпусом к себе.

— Мм, — толкнулся. — Моя хорошая, — провёл рукой по животу и бёдрам. — Ты мой рай, — поцеловал шею. — Барыня моя, — вышел из меня, шумно вздыхая, опуская на матрас, прижимая своим телом. — Поспим, ещё рано, — обнял за талию тяжёлой мощной рукой, засыпая.

Всё хорошее когда-то заканчивается. Не успела я продрать глаза после бурной ночи, как меня с раннего утра подняли, решив, что в его отсутствие сильно разгулялась, наращивая бока. Макар-Гадович изъявил желание потренироваться в тренажёрном зале. Загнав меня на велотренажёр, сам бегал как заведённый, ускоряя режим, как будто страстной ночи у нас и не было. Откуда только силы берутся и энтузиазм! Усадив меня на греблю, приступил к силовым упражнениям, прокачивая мускулатуру, тянул гриф на себя, глубоко дыша. Отжимая штангу, лёжа на спине, смотрел, как я делаю планку, поднимая немаленький вес, шумно выдыхал, по вискам струились капли пота. Сев на лавку, обтерев голову и грудь, строго посмотрел на меня.

— Ты решила схалтурить? — усмехнулся. — Повтори упражнение, — жёстко, грубым голосом. — Засекаю две минуты.

— Макарушка, — застонала, распластавшись на коврике. — Я больше не могу, — падая пластом, покачала головой.

— Малыш, ты решила бунтовать? — удивлённо вскидывает брови. — По-моему, у нас есть чёткие правила. Или ты забыла? Могу напомнить! — рычит, подымаясь с лавки. — Я говорю, — наклоняется ко мне, — ты выполняешь, и это не обсуждается, — строго смотрит. — Давай, девочка моя, ты справишься!

Под его тяжёлым взглядом пришлось стиснуть зубы и простоять полторы минуты, трясясь как осиновый лист на ветру на последних секундах. От плаванья и последующих процедур по списку Макар-Гадович, естественно, не отказался, загоняв меня до полуобморочного состояния. Как я там Машке говорила: всё познаётся в сравнении. Беру свои слова обратно. О чём она там мечтала — попасть на Багамы с брутальными мужиками? Я на всё уже согласна, лишь бы тирания моего любимого мужчины исчерпалась раз и навсегда.

— Собирайся, Малыш, поедем в «ТИС». Мартынов к двенадцати придёт, документы по комбинату нам предоставил, которые Дымов готовил. Посмотрите с Машкой, может, что-то новое он внёс, — одевает наглаженную белую рубашку.

— Хорошо, — улыбаясь, киваю. — Мы едем на целый день, я правильно понимаю? — от радости чуть не подпрыгиваю до потолка. Мне так без дела надоело сидеть в четырёх стенах! Виду, конечно, не показываю, спокойно иду в свою комнату, зная методы Макара-Гадовича.

Надев кружевное бирюзовое бельё, чулки телесного цвета, синее платье-футляр с вырезом лодочка, выбрала бежевые батильоны от Gianvito Rossi, сумку в тон и кашемировое пальто. Волосы заплела в голландскую косу, глаза подвела тёмными тенями, придав чёрной тушью объём длинным ресницам. Вышла в прихожую, любуясь своим рассерженным мужчиной, который мучился возле зеркала, никак не мог причесать непослушные отросшие волосы. Мило улыбнувшись, подойдя, обняла за талию, прижимаясь к спине, смотря на его отражение.

— Что барина расстраивает? — потёрлась о его спину щекой. — По-моему, тебе идёт творческий беспорядок на голове, — подмигиваю, взъерошивая его торчащие в разные стороны густые волосы.

— А это так у женщин называется, — вскидывает бровь, — творческий беспредел? — поправляет волосы. — Сегодня наведу порядок, — прищуривается. — И не только на голове, — подмигивает, поворачиваясь. — Займусь своею барыней, — обнимает за талию, целуя в губы, проникая языком, всасывая, прикусывая нижнюю губу. — Без меня тут совсем распоясалась, — язвительно ухмыляется. — Тренировки забросила. С китайским что? — изучающе смотрит в глаза.

— Эм, я тебя в машине подожду, — выкручиваюсь из его объятий, торопливо иду к входной двери в надежде, что этот разговор завершился.

— Даже не надейся ускользнуть, — идёт за мной, накидывая чёрное пальто. — Сегодня Хенгу позвоню, узнаю о твоих успехах. Чувствую, что у кого-то жопа сегодня будет гореть, — хлопает по заднице, открывает заднюю дверь. — Да, моя девочка!

Глава 13. Безопасник.

Двигаясь по Нахимовскому проспекту, наблюдала за дождливой столицей, которая сменила белое покрывало, превращая в воду грязный снег. Паша сосредоточенно вёл машину, медленно курсируя в потоке, останавливаясь на светофорах, пропускающих спешащих пешеходов, бегущих в метро. Пересекая Дорогомиловский мост, смотрела на башню «Эволюция», с которой в моей жизни всё и началось. Как символично: бежать по спирали, не зная, где остановиться, где та грань и сколько продлится преобразование, в какой момент всё может измениться. Думаю, учёные тоже не знают!

Подъехав к тонированному стеклянному высокому величественному зданию, расположенному на набережной Тараса Шевченко, заехали на подземную парковку, остановившись у серебристых лифтов, где нас ожидала охрана, сопровождающая всю дорогу. Поднявшись на тридцать седьмой этаж, вышли в просторный светлый холл с огромными неоновыми круглыми люстрами под потолком, большими оконными витражами, бежевыми глянцевыми стенами и мраморным полом. По периметру расставлены кадки с пышными зелёными кустарниками и декоративным бамбуком. Посредине зала установлены кофейного цвета мягкие диваны и кресла со стеклянными столиками для прессы. Огромными золотыми буквами на стене было выделено авантажно название компании — «ТехИнвестСтрой».

За полукруглой стойкой цвета карамели стояли три девушки, одетые по дресс-коду в белые рубашки, широко улыбаясь, приветствуя Макара Андреевича, поздравляя с возвращением. Прошёл мимо них, даже не взглянув, кивнул, ведя меня за руку по коридору, открыл массивную дверь в приёмную. За полукруглым тёмно-каштановым столом сидела чопорная худощавая шатенка лет сорока в чёрном приталенном брючном костюме с белой блузкой.

— Доброе утро, Макар Андреевич, — моментально поднялась как по команде, — какие будут распоряжения? — схватив блокнот и ручку, приготовилась записывать.

Ничего себе, как он их всех тут муштрует! Судя по тому, как они на него реагируют, боятся до ужаса.

— Здравствуйте, Алина Ивановна. Через полчаса соберите совещание топ-менеджеров в моём кабинете, — властным голосом. — Пригласите через десять минут начальника отдела промышленной безопасности. В два часа соедините с главным геологом. Да, и ещё: документы по комбинату подготовьте, предоставьте в малую переговорную. — Пойдём, — взял меня за локоть.

Открыв двери, завёл меня в современный светлый кабинет, отражающий статус компании. Высокие белые потолки со встроенными лампочками, панорамными окнами с видом на набережную, элегантным декором стен бежевых и коричневых оттенков. Кабинет был разделён на зоны: рабочую, где был установлен массивный дубовый стол, на стене панно с изображением карьера горнодобывающего предприятия, нарисовано в виде глаза с чёрным зрачком. Интересное решение, никогда не встречала такого осмысления, художник явно талантлив. Длинный Т-образный стол с кожаными креслами шоколадного оттенка указывал на зону для совещаний и раутов. В углу возле окна стояли два белых дивана с журнальным столиком между ними. Кабинет полностью отражал характер своего строго брутального хозяина, не имея ни одной лишней детали.

Сняв моё пальто, повесил в строенный шкаф. С очень напряжённым лицом, хмуря брови, сказал:

— Пойдём, провожу тебя в переговорную, — взяв ладонь, сплёл наши пальцы в замок. — Если тебе что-то понадобится, обращайся к Алине Ивановне, я её предупрежу.

— Хорошо, — невинно улыбаясь, оглядываюсь по сторонам. — Не волнуйся, я не буду отвлекать тебя от работы.

— Ты меня не отвлекаешь, — усмехнулся, сжав ладонь, красноречиво показывая, что это действительно так. — Если тебя будет хоть что-то смущать в документах, — строго смотрит, — сразу звони мне. Нам нужно проверить каждую деталь, поняла меня? — заводит в просторное помещение с видом на реку. — Располагайся, — подводит к широкому столу цвета айвенго, вокруг которого были задвинуты офисные мягкие бежевые стулья. — Сама разберёшься с компьютером? — вопросительно вздёрнул бровью.

— Хм, — хитренько улыбнулась. — Даже не знаю, — таращу на него глаза, притворяясь, что ничего не понимаю. — Там должна же быть кнопочка, кругленькая такая, — давлю улыбку, рассматривая монитор. — Или он у тебя от силы мысли включается? — скрещиваю руки на груди.

— Засранка! — подхватывает меня за талию, поднимая. — Совсем от рук отбилась, — нежно целует. — Чья попочка напрашивается на наказанье? — мнёт ягодицу ладонью, самодовольно ухмыляясь.

— Твоя? — удивляюсь, хохоча. — Барин, вы опоздаете на очень важное совещание, — лукаво подмигиваю, обнимая за шею.

— Займусь я вплотную твоим воспитаньем, — целует, проведя языком по губам. — Заботливая моя, — отстранился. — Всё, работай, — вышел, закрыв дверь.

Расположилась в удобном высоком кресле, включив компьютер, смотрела в окно на длинную серую аллею с голыми мрачными деревьями и кустарниками. Редкие прохожие, укрывшись под зонтами от проливного дождя, спешили по своим делам, не обращая ни на что внимания, перебегая дорогу на пешеходном переходе. Уставшая осень, заявляя свои права, укутывала небо тёмными серыми тучами.

Через несколько минут вошла секретарь с тремя большими знакомыми чёрными папками. Их формировала когда-то я, готовя презентацию. С грустью посмотрев, вспомнила свою прошлую работу: с каким усердием бралась за этот проект, такие надежды возлагала, что сама смогу чего-то достичь, построить головокружительную карьеру. Эх, куда все мои мечты и желания подевались? Всё с тех пор так изменилось, как будто это всё случилось не со мной. Какая-то другая девочка, стоя у зеркала в прихожей, переживала, готовясь выступить на конкурсе, порвав чулки, неслась по магазину, проклиная нерадивого водителя, перекрывшего дорогу.

— Кир, привет, — вбежала запыхавшаяся Маша. — Пока дождалась такси, — качает головой. — С трудом прошла турникет, звенел как потерпевший, чуть до трусов не раздели, — возмущается. — Там знаешь какие церберы сидят на проходной? У-у-у, — машет кулаком. — Сумку досконально обыскали, всё содержимое сказали выкладывайте на стол, — язвительно усмехается, копируя манеру речи. — Ну я и продемонстрировала: косметичку, прокладки, тампоны, презервативы целую ленту, представляешь? — пододвигает кресло ко мне. — Они даже глазом не моргнули, выписали мне пропуск на сегодняшний день, — показывает пластиковую карточку с фотографией. — Всё настолько строго, проводили меня прям до дверей.

— Презервативы не конфисковали? — язвлю. — Может, ты засланный казачок, принесла новое устройство для промышленного шпионажа, — хохочу.

— Они их раз десять проверяли! — возражает возмущённо.

— На себе? — смеюсь, представляя эту картину.

— Да иди ты, — сердится. — Через сканирующее устройство пропускали, вот так, — выпучивает глаза, — рассматривали!

— Может, мужики так заработались, что забыли, как резинки выглядят! — не успокаиваюсь, подтрунивая. — Так ты бы им намекнула, куда их напяливают, — хохочу в голос.

— В следующий раз пройдёшь эту процедуру со мною, — кивает утвердительно головой. — Посмотрю, как ты после этого будешь здесь ржать! — пихнула меня локтем.

— Боюсь тебя разочаровать, — смеюсь. — Я в сумке предметы сексуального характера не таскаю, — пожимаю плечами.

— Хм, посмотрите на эту скромницу! Фи, какая гадость эти презервативы, — кривит лицо. — Всю ночь небось краснела при виде члена, а?

— Маш, вот умеешь ты в краску вогнать, — возмущаюсь. — Не на работу же их в сумке носить.

— А мы никогда не знаем, где они могут понадобиться: на работе или в кинотеатре на заднем ряду, — подмигивает. — Нужно прежде всего думать о последствиях незащищённого полового контакта, — встряхивает указательным пальцем. — Я всегда начеку и тебе советую.

Распределив между собою папки, принялись за работу. Просматривая документы, наткнулась на отчёт службы безопасности. Скрупулёзно вчитывалась в каждую строку, искала хоть какую-нибудь зацепку, но ничего нового в нём не было — всё те же сухие факты. Машка просматривала экспертизы, отчёты по банкам, остановившись, зачем-то начала сравнивать подписи и фамилии.

— Хм, — крутя ручкой, подруга задумчиво рассматривала запросы в банк. — Странно. — Кир, — протяжно позвала. — Взгляни, — протягивает мне документы. — По личным данным работал один и тот же специалист БП. Насколько я знаю, это запрещено правилами компании.

— Вот как раз придёт Мартынов, спросим у него, кто занимался проверкой Егорова. Кстати, банк-то Филатова, — указываю на название. — Так что ничего удивительного, если они показали движения средств по счетам.

— Да, но запросы все разные, — укоризненно хмыкает. — В лицензионную комиссию, — протягивает бумажки, — в налоговую, в Центральный банк. Он формировал и отчёт по приобретению акций у предыдущих владельцев. На, посмотри, — укоризненно. — То есть весь анализ безопасники строили по его данным, понимаешь!

— Может, эту закономерность выявил Евгений Александрович, — задумываюсь. — Помнишь, каким он правдолюбом был? Мог сгоряча пойти и в лицо всё высказать, — встаю, растягивая затёкшие мышцы. — Запиши пока его фамилию.

— Рожков М.С., — записывает на листочке. — Это не Миша случайно? — испуганно смотрит. — Столько проработали, а я даже не знаю его фамилии? — сама себе удивляется.

— Вот и я про то, — злорадно ухмыляюсь. — Не удивлюсь, что это именно он. Так неожиданно вспомнил про девочку Машу из аналитического отдела, на свидание приспичило именно её пригласить спустя полтора года.

— Не завидуй! — насмешливо усмехается. — Я же не виновата, что мужики сходят от меня с ума, вспоминают даже спустя время!

— Ага, — гаденько улыбаюсь. — Посмотрим, что ты скажешь, если он окажется причастен ко всем нашим бедам! Ты не забыла, что на нас повесили уголовное дело, красавица моя? Возможно, он нас и подставил!

— Но если это не он, пойду с ним на свидание всем вам назло, — показывает мне язык.

К двенадцати часам в кабинете яблоку негде было упасть. Собрались Мартынов Валерий Петрович, Андрей Николаевич, Макар, Макс и Степан. Рассевшись, завели разговор о предстоящем суде между «ТИС» и банком, где в сделке главным действующим лицом являлась наша бывшая компания. Мартынов предоставил нотариально заверенные доверенности от Егорова, по которым он передавал все полномочия по продаже предприятия ему без права передачи. В качестве свидетелей Макс планировал вызвать нотариуса, который несёт ответственность, подтвердив личность Егорова, проверив его по базе, Мартынова, начальника СБ, меня и Машу.