Чары на костях

Роскошная история!

И вот почему:

Жуткий мир славянщины и подпольных игр богов

Когда автор настолько погружается в процесс, что придумывает календарь и скурпулёзно высчитывает дни, прописывает обычаи и традиции народов, добавляет значимые детали к образам героев — это захватывает. Потому что читатель начинает верить, что такая история могла быть на самом деле, даже если она происходит на неизвестных землях. В «Чарах» всё именно так. Читатель свободно следует за главным героем, изучает мир вместе с ним и находит ответы (иногда неправильные).

А так ли ненадёжен рассказчик?

Не скрою, что люблю прием ненадежного рассказчика. И поначалу, наблюдая за Зиком, с уверенностью говоришь сам себе, мол, какой прок от ударившегося головой недавнего мальчишки? Но чем чаще садишься с ним у костра, чем дольше следишь за его действиями (иногда отчасти безрассудными), тем больше понимаешь — Зик искренне пытается разобраться, чтобы дойти до своей цели. И хочется его поддержать.

А вот кто на самом деле путает все карты и воду мутит, становится понятно далеко не сразу, хотя ощущение этого самого присутствия ой как часто будет посещать...

Любовная линия Шрёдингера

Моя подруженька мне как-то сказала: «Я люблю любовные линии, о которых почти ничего не сказано». Очень мне понравилась эта фраза. И в «Чарах» не совсем такая ситуация, но близкая. С первых страниц читатель знает, что у Зика была Вита, которую он нежно любил, с которой мог бы быть счастлив, но...

И это «но» сквозит холодом под ребрами, сжимает до боли мышцу, которую мы привыкли называть «сердцем», печалит. Тоска и надлом Зика так реальны, что от сцен, где автор любезно показывает еще живую и чарующую Виту, не становится легче, хоть губы и дергаются в лёгкой улыбке.

Вита вообще моя любимица в этой книге. Но почему — я вам не скажу, а то жутко наспойлерю, а кому оно надо?

Дружба враждующих

Народ, к которому относится Зик (яры), поклоняется Солнцу, а в путешествие он отправляется с лунью — живым скелетом, которого про себя зовет Лисом, чтобы хоть как-то называть. Народ Луны имеет свою правду о богах, потому к ярам теплых чувств не питает. И поначалу у героев ни разговор не клеится, ни понимание волшебным образом не появляется. Персонажи зубоскалят, фыркают в сторону друг друга. И их динамика хороша! Даже, когда в сюжете появится один прекрасный говорливый товарищ, он этих двоих не затмит.

И, конечно, общий путь изменит обоих и подчеркнет, что не такие уж два народа и разные.

Те самые горки с затишьем и по-по-поворотами

Герои в этой истории долго-долго идут, а потом случаются последние три главы. И в каждой шутке есть доля шутки, но несмотря на этот роудбук-вайб, на самом деле, наших хорошиков почти в каждой главе поджидают испытания да какие! А вы как думали? Шагнул за стены, а там тебя караваем хожди встретят?

И да, последние три главы неистово динамичные, поэтому, вынырнув из книги с последним словом, первое, что делаешь, выдыхаешь, потому что оторваться было невозможно.

Очень рекомендую читать всем, кто:

любит авторский мир, но славянский вайб с мертвечиной и вредными богами;

легко читает книги без любовных линий, но обожает иного рода связи и взаимодействия;

принимает зубоскальство и эмоциональность героев;

хочет в меру жутенького, в меру путаного и во много захватывающего.

10/10, очень рекомендую)))

Каждая новая глава- новый поворот на дороге, которая должна была быть прямой. Мир, который с каждым шагом раскрывается по новому и заставляет раскрываться героев. Герои со своей правдой и скелетами (ха, а то их тут мало) в шкафу. Ну и финал, которого ждёшь, но не ожидаешь.

Минус пол звезды (в уме) за то что, выходом глав, заставили меня ждать понедельников не меньше чем пятниц.

Каждая новая глава- новый поворот на дороге, которая должна была быть прямой. Мир, который с каждым шагом раскрывается по новому и заставляет раскрываться героев. Герои со своей правдой и скелетами (ха, а то их тут мало) в шкафу. Ну и финал, которого ждёшь, но не ожидаешь.

Минус пол звезды (в уме) за то что, выходом глав, заставили меня ждать понедельников не меньше чем пятниц.