Читать книгу: «Сорокалетний предатель»

ГЛАВА 1. Ира

– Ж–Жуков?...

Не могу мужа по имени назвать…не могу сообразить, что вообще происходит…

Забываю о радостной новости, теряю крылья, задыхаюсь…

В полутемном помещении «Секрета» играет ненавязчивая инструментальная музыка. А в моем сердце звучит похоронный марш…

Медленно приближаюсь к синему бархатному диванчику, на котором сидит мой любимый и едва не падаю в обморок. Между его ног змейкой извивается загорелая брюнетка. Ее обнаженная грудь покрыта блестками, а крошечные черные трусики напичканы крупными купюрами.

Она сладко стонет, касаясь бёдер Кирилла. Томно прикрывает густо подведенные глаза с накладными ресницами. Шаловливо сверкает острым язычком.

Моя рука, держащая смартфон опускается к бедру. В легких взрываются мелкие петарды…

– Кирилл?..– с трудом произношу я.

Он лениво откидывает голову на спинку и пьяно улыбается. Минутой позже, накрывает ладонями кудрявую голову стриптизерши и направляет к своему паху. Ремень уже расстегнут. Видна фирменная полоска боксеров.

– О, Иришка. Привет.

Хрипит, сквозь пошлые звуки возбуждения, издаваемые напольной нимфой.

– Привет? Ты…ты серьезно? – черчу мутным взглядом траекторию от него к ней.

Дрожу. Зуб на зуб не попадает.

– Чего пришла? Присоединиться хочешь?

Шевелит бровями игриво. Резко вдыхает из-за миниатюрных пальчиков брюнетки, которые забираются ему в трусы.

Я оступаюсь не нарочно. Каблук с хрустом ломаю. Кирилл усмехается и позволяет шалапендре мять свои причиндалы. Его взгляд загорается желанием. Яркие искры пленят расширенные зрачки.

– Что… Кир? Что ты творишь?!

Мой голос слишком сопливый. Сама чувствую, как закапываюсь в боль по самую макушку. Но ничего не могу поделать. Мой любимый мужчина по какой–то неведомой причине заваливается в стриптиз–клуб, где с легкостью находит себе горячее развлечение. Но зачем? Почему? Мы же договорились встретиться в нашем месте. Я хотела поделиться с ним непередаваемым счастьем. А он?..

– Погоди, малышка. – Двумя пальцами тычет в лоб разгоряченной девочке в стрингах. – Я вернусь через пару минут, и ты закончишь начатое дельце. Окей?

Она вульгарно улыбается, облизывает пухлые губы.

Кирилл протяжно выдыхает. Поднимается с дивана, неторопливо застегивает ширинку и щелкает дизайнерской пряжкой.

Я обездвижена собственными мыслями и ощущениями. Смотрю в одну точку, иногда, моргаю по вине бликующих неоновых ламп.

– Идем–ка, поговорим начистоту.

Хватает меня за предплечье. Не больно, но сильно сжимает его. Я путаюсь в своих же ногах, когда он тащит меня к бару. Стойка будто парит в невесомости. Светится голубым изнутри.

– Слушай меня, Ирочка, – толкает к высокому табурету, – ты приперлась, чтобы испортить мне вечер и ночь?

– Мы договаривались встретиться и…

– И что? Я написал, что не хочу. Ты не понимаешь русского языка?

– Кирилл, я…– опять оступаюсь. Каблук окончательно отрывается. – Мне прислали смс–ку с неизвестного номера. Написали, что ты здесь и что…

– Да, какая на хрен разница! – гаркает на весь пустой зал. – Ты хоть раз в жизни можешь не лезть, куда не просят? Я арендовал клуб до утра и хочу насладиться свободой сполна. Так что, уматывай отсюда.

– Свободой? – переспрашиваю, сдерживая комок горечи в горле.

– Да. Завтра ты соберешь вещи и съедешь к маме.

– Но почему? – шажок в его сторону. – Что не так?

– Мне нужна нормальная жена. Мне нужны дети. Желательно мальчик и девочка. Но с тобой это невозможно! Ты бесплодна!

– Ч-чего?.. Кирилл, я днем была в клинике и вот…

Судорожно кручу телефон, снимаю блокировку экрана, захожу в электронную почту.

– Я попросила доктора скинуть все результаты на мейл, чтобы тебе показать…

Проглатываю некоторые слова от волнения.

– Хватит! – выхватывает мой смартфон и кладет на барную стойку. – Я все знаю! В прошлом году ты сделала от меня аборт, и теперь твоя матка не способна выносить плод!!!

– Ч–что?! – от шока округляю глаза. – Я никогда не избавлялась от ребенка. Ты же знаешь, я тебя люблю и также как и ты, мечтаю о малыше.

Матерится под нос. Вытаскивает из внутреннего кармана пиджака свернутый втрое лист бумаги и сует мне в лицо.

– Вот. Ознакомься.

– Что это?

– Читай, мать его!

Разворачиваю помятую бумажку, пробегаю глазами по тексту и крепко зажмуриваюсь.

– Этого не может быть…это ложь…

– Ложь? – вырывает лист. – Ложь?! Из-за твоей тупости и непроходимой глупости, ты не можешь иметь детей! Это же какой надо быть сукой, чтобы поступить настолько жестоко? Ты убила нашего ребенка! Моего наследника!

– Кирилл…– Первая слезинка проносится по бледной от страха щеке.

– Я думал у нас семья, – сближается со мной. Его всего трясет. – Думал, что выиграл в лотерею, встретив тебя два года назад. Но ты поступила хуже, чем моя бывшая жена. Та хотя бы не врала, что может зачать. К ЭКО меня склоняла.

– Тогда может тебе стоит вернуться к ней? – вскидываю на него болезненный взгляд. – Попробовать начать с нуля?

– А почему нет? – выбрасывает писульку за спину. – Мне уже пятый десяток пошел. Время перемен, так сказать.

Смотрю в его красивые нефритовые глаза. Ищу в них хотя бы малейшую поддержку. Но не нахожу. Зеленые воды радужки тянут меня на дно. Где я уже несколько минут барахтаюсь.

– Ты пожалеешь, Кирилл…ведь я ни в чем не виновата…я…

Тянусь за своим телефоном, глядя в упор на мужа. Пол под ногами перекатывается волнами. Надо уходить. Наплевать на всё и бежать подальше. Но как? Я беременна от него, а он говорит о моем бесплодии! ОН! Мой любимый муж! Ему кто–то напел про меня, постарался очернить и уничтожить с корнем.

– Я жалею лишь о том, что когда-то купился на молоденькую студентку экономического факультета.

Опережает меня на пару секунд с душераздирающими словами.

– Теперь твоя жизнь наладится. Ты избавился от меня. Только скажи, – крепко стискиваю телефонный корпус, – это Вера, да? Она принесла тебе весточку о моей женской несостоятельности?

Кирилл снова проявляет грубость. Притягивает меня к себе за руку. Грудью в его грудь вбиваюсь.

От него пахнет спелой клубникой. На губах розоватый блеск. Не смог удержаться от поцелуев с гибкой брюнеткой. Пал перед ее тошнотворным обаянием.

Ненавижу…

Не прощу…

Не забуду…

Я отдалась ему. Доверилась. Всем родным заткнула рты и запретила упоминать большую разницу в возрасте. А он?

Вместо откровенного разговора со мной, обвиняет в несуществующих ошибках и навешивает чужие ярлыки.

– Вера, в отличии от тебя честна передо мной.

– Значит она. Что же, поздравляю вас с новым этапом в отношениях.

Грустно усмехаюсь. Понимаю, что всё, конец. Обратного пути нет и не будет. Я грезила об одном, он о другом.

– Ты…, – Кирилл подушечкой большого пальца стирает подсохшую слезу с нижнего века, – ты была для меня всем, Ир. Необъятной вселенной, которую я хотел познавать каждый день. Глотком весны посреди арктической зимы. Но твой поступок. Твой обман… Я никогда его не приму.

– Взрослый мужик, а веришь обиженной бывшей женушке. Которая на всё пойдет, чтобы тебя вернуть. Абсолютно на всё!

– Я не дурак и позвонил в клинику. Там подтвердили, что прошлой осенью ты сделала аборт на шестой неделе беременности.

Хочу плакать. И плачу. К чему уже держать марку. Тем более, слезы давно прорываются.

Отталкиваюсь от Кирилла. Растираю горящее лицо.

– Я ухожу. В наш дом я больше не вернусь. Если тебе не сложно, сам собери мои вещи и отправь к маме.

Хромая на один бок, шагаю к парадному выходу. Зеркальные двери отражают все мои расколотые чувства. Сама на себя не похожа. Скорее на измученного безутешного призрака.

Может свежий воздух поможет?

Как же я ошибаюсь…

Вместо желанной передышки, свежая порция боли.

Прямиком к элитному мужскому клубу идет Вера. На ходу демонстративно включает сигнализацию «черную пантеру» RAV4. Прокручивает брелок с ехидной улыбкой.

– Ты всё еще здесь? Я думала, Кирюша тебя быстро отошьет, и ты убежишь, поджав свой провинциальный хвостик.

– Рада, да?

Немного выпрямляюсь.

– Он мой. И всегда был моим. Запомни это и не суйся больше к нам.

Шипит, расщепляя красные матовые губы.

– Не буду.

– Вот и молодец. А теперь дай мне пройти. Кирюша меня уже заждался.

Не хочется ей говорить, что он развлекается с сисястой красоткой. И не говорю.

Откидываю распущенные волосы и ковыляю к серебристому седану, желая лишь одного: вычеркнуть этот день из реальности.

Навсегда…