Читать книгу: «Исход Времен»

Таинственная девушка

Чрезвычайные происшествия начались около 1 часа ночи в ночь с 8 на 9 июня 1935 года. Я шел по Паттон Плейс в Нью-Йорке со своим другом Ларри Грегори. Меня зовут Джордж Рэнкин. Мои дела и Ларри – это детали, совершенно несущественные для этого повествования. Мы были друзьями в колледже. Мы оба работали в Нью-Йорке и делили квартиру на этой Паттон Плейс – короткой кривой, малоизвестной улице с не особенно впечатляющими жилыми зданиями, расположенной недалеко от района, известного как Гринвич Виллидж, где высокие офисные здания деловых районов вплотную примыкают к ней.

Этой ночью в час ночи здесь было пустынно. Такси стояло на углу. Его шофер оставил его там и, очевидно, отправился в ближайшую закусочную. Уличного освещения, как всегда, было недостаточно. Ночь была душной и темной, со свинцовым небом и удушающей влажностью, предвещавшей грозу. В этот час в домах по большей части не горел свет. Среди них время от времени попадались многоквартирные дома, но в основном это были низкие, ветхие постройки из кирпича и камня.

Мы были еще в трех кварталах от нашей квартиры, когда без предупреждения начались события, которые должны были ввергнуть нас и весь город в катастрофу. Мы стояли на пороге тайны, странной и непривычной, но мы этого не знали. Таинственные порталы раскачивались, чтобы поглотить нас. И, сами того не подозревая, мы вошли в них.

Ларри говорил:

– Жаль, что нет грозы, чтобы очистить воздух. Что за черт, Джордж, ты это слышал?

Мы стояли и слушали. Раздался сдавленный, приглушенный крик. Мы были на середине квартала. В поле зрения не было ни пешехода, ни какого-либо транспортного средства, кроме брошенного такси на углу.

– Женщина, – сказал он. – Это доносится из этого дома?

Мы стояли перед трехэтажным кирпичным зданием. Все его окна были темными. Там было парадное крыльцо в несколько ступенек и вход в подвал. Все окна были закрыты, и помещение выглядело пустым.

– Не из него, Ларри, – ответил я. – Он закрыт на лето…

Но я не сказал больше, мы услышали крик снова. И на этот раз это прозвучало не как крик, а как женский голос, желающий привлечь наше внимание.

– Джордж! Посмотри туда! – воскликнул Ларри.

Свет уличного фонаря освещал вход в подвал, а за одним из темных окон к стеклу было прижато лицо девушки.

Ларри стоял, вцепившись в меня, затем потащил меня вперед и вниз по ступенькам. В первой подвальной комнате была девушка. Позади нее была темнота, но мы могли видеть ее белое испуганное лицо близко к стеклу. Она постучала по стеклу, и в наступившей тишине мы услышали ее приглушенный голос:

– Выпустите меня! О, дайте мне выйти!

Дверь в подвал была заперта на железную калитку. Я погремел ей.

– Нет способа попасть внутрь, – сказал я, а затем резко остановился от удивления. – Какого дьявола?

Я присоединился к Ларри у окна. Девушка была всего в нескольких дюймах от нас. У нее было бледное, испуганное лицо; широко раскрытые, полные ужаса глаза. Даже при первом взгляде я был поражен ее красотой. И вздрогнул; в ней было что-то странное. Белое атласное платье с низким вырезом открывало ее белоснежные плечи; ее голову венчала копна белоснежных волос, свисающие белые локоны обрамляли ее бледную неземную красоту. Она позвала снова.

– Что с вами? – спросил Ларри. – Вы там одна? Что случилось?

Она попятилась от окна; мы могли видеть ее только как белую кляксу в темноте подвала.

Я крикнул:

– Вы нас слышите? Что случилось?

Затем она снова закричала. Тихий крик, но в нем был бесконечный ужас. И снова она была у окна.

– Вы не причините мне вреда? Позвольте мне… о, пожалуйста, позвольте мне выйти!

Ее кулаки колотили по оконному стеклу.

Что бы я сделал, я не знаю. Помню, я задавался вопросом, будет ли полицейский на нашем углу в конце квартала; он очень редко бывал там. Я слышал, как Ларри сказал:

– Что за черт! – Я вытащу ее отсюда. Джордж, принеси мне тот кирпич.... А теперь отойди, девочка, я собираюсь разбить окно.

Но девушка продолжала прижиматься лицом к стеклу. Я никогда не видел таких испуганных глаз. Напугана чем-то позади нее в доме; и в равной степени напугана нами.

Я позвал ее:

– Подойдите к двери. Вы не можете подойти к двери и открыть ее? – Я указал на дверь в подвал. – Откройте ее! Вы меня слышите?

– Да, я слышу вас, и вы говорите на моем языке. Но вы… вы не причините мне вреда? Где я нахожусь? Это… это был мой дом минуту назад. Я жила здесь.

Сумасшедшая! Это мелькнуло у меня в голове. Безумная девушка, запертая в этом пустом доме. Я схватил Ларри и сказал ему:

– Успокойся, в этом есть что-то странное. Мы не можем разбивать окна. Давай…

– Откройте дверь, – крикнул он девушке.

– Я не могу.

– Почему? Она заперта изнутри?

– Я не знаю. Потому что, о, скорее! Если он… если это случится снова…!

Мы видели, как она обернулась, чтобы посмотреть назад.

Ларри требовательно спросил:

– Вы там одна?

– Да, сейчас. Но, о! Минуту назад он был здесь!

– Тогда подойдите к двери.

– Я не могу. Я не знаю, где это. Это такое странное и темное место. И все же совсем недавно это был мой дом.

Сумасшедшая! И мне показалось, что у нее был очень странный акцент. Возможно, иностранка.

Внезапно ее охватил безумный страх. Ее кулаки били по оконному стеклу почти с такой силой, что оно разбилось бы вдребезги.

– Нам лучше вытащить ее, – согласился я. – Разбей его, Ларри.

– Да, – он помахал девушке. – Отойдите. Я разобью стекло. Уйдите, чтобы вам не причинили вреда.

Девушка отступила в полумрак.

– Аккуратно с рукой, – предупредил я. Ларри снял пальто и завернул в него руку с кирпичом. Я оглянулся назад. Улица по-прежнему была пуста. Небольшая суматоха, которую мы подняли, не привлекла никакого внимания.

Девушка снова закричала, когда Ларри разбил стекло.

– Тише, – крикнул я ей. – Успокойтесь. Мы не причиним вам вреда.

Осколки стекла посыпались внутрь, и Ларри принялся колотить по створке, пока все не очистилось. Прямоугольное отверстие было довольно большим. Мы могли видеть тусклую подвальную комнату с обветшалой мебелью: дверь, ведущую в заднюю комнату; девушку рядом – белая фигура, наблюдающая за нами.

Казалось, больше никого не было.

– Давайте, – сказал я. – Вы можете вылезть здесь.

Но она попятилась. Я наполовину влез в окно и перекинул ноги через подоконник. Ларри последовал за мной, и мы вместе двинулись на девушку, которая съежилась перед нами.

Потом вдруг она побежала нам навстречу, и у меня возникло внезапное чувство, что она не сумасшедшая. Ее страх перед нами был омрачен ужасом перед чем-то еще в этом темном, заброшенном доме. Ужас передался Ларри и мне. Здесь что-то жуткое.

– Давай, – пробормотал Ларри. – Давай вытащим ее отсюда.

У меня действительно не было никакого желания расследовать что-либо дальше. Девушка позволила нам помочь ей вылезти через окно. Я стоял на ступенях, держа ее за руки. Ее платье было из развевающегося белого атласа с единственной красной розой на груди; ее белоснежные руки и плечи были обнажены; белые волосы были высоко собраны на маленькой головке. На ее лице, все еще испуганном, виднелись приоткрытые красные губы; маленькая круглая черная родинка украшала одну из ее напудренных щек. У меня мелькнула мысль, что это была девушка в маскарадном костюме. Она была в белом парике!

Я стоял с девушкой, не зная, что делать. Я держал ее мягкие теплые руки; ее аромат окутал меня.

– Что вы хотите, чтобы мы сделали? – тихо спросил я. – Макгвайр, полицейский этого квартала, может в любой момент пройти мимо. – Нас могут арестовать! Что с вами? вы не можете объяснить? Вы ранены?

Она смотрела на меня так, словно я был призраком или каким-то странным животным.

– О, заберите меня из этого места! Я все расскажу, хотя и не знаю, что сказать…

Сумасшедшая или в здравом уме, у меня не было ни малейшего желания, чтобы она попала в лапы полиции. И мы не могли взять ее с собой в нашу квартиру. Но мой друг доктор Альтен, психиатр, жил в миле от этого места.

– Мы отвезем ее к Альтену, – сказал я Ларри, – и выясним, что это значит. Она не сумасшедшая.

Тогда меня охватило внезапное дикое чувство. Какой бы ни была эта тайна, больше всего на свете я не хотел, чтобы девушка сошла с ума!

Ларри сказал:

– Дальше по улице стояло такси.

Теперь оно медленно приближалось по пустынному кварталу. Шофер, возможно, услышал нас и проезжал мимо, чтобы узнать, нужно ли нас отвезти. Он остановился у обочины. Девушка успокоилась, но когда она увидела такси, на ее лице отразился дикий ужас, и она прижалась ко мне.

– Нет! Нет! Не дайте этому убить меня!

Мы с Ларри тащили ее вперед.

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – снова потребовал Ларри.

Она вдруг начала дико драться с нами.

– Нет! Этот… этот механизм…

– Заталкивай ее! – Ларри тяжело дышал. – Мы привлечем к себе внимание соседей!

Казалось, это единственное, что можно было сделать. Мы швырнули ее, барахтающуюся и отбивающуюся, в такси. Наполовину испуганному, сопротивляющемуся водителю Ларри энергично сказал:

– Все в порядке, мы просто везем ее к врачу. Поторопись и увези нас отсюда. Это принесет тебе хорошие деньги!

Обещание и адрес врача убедили шофера. Мы помчались в сторону Вашингтон-сквер.

В раскачивающемся такси я сидел, держа на руках дрожащую девушку. Теперь она всхлипывала, но уже тише.

– Вот так, – пробормотал я. – Мы не причиним тебе вреда, мы просто отвезем тебя к врачу. Ты можешь объяснить ему. Он очень умен.

– Да, – тихо сказала она. – Да. Благодарю вас. Теперь со мной все в порядке.

Она расслабилась рядом со мной. Такое красивое, такое изящное создание.

Ларри наклонился к нам.

– Теперь тебе лучше?

– Да.

– Это прекрасно. С тобой все будет в порядке. Не думай об этом.

Он был убежден, что она сумасшедшая. Я снова вдохнул смутную надежду, что это может быть не так. Она прижалась ко мне. На ее лице, обращенном ко мне, теперь был румянец: красные губы, слабый розовый оттенок на бледных щеках.

Она пробормотала:

– Это Нью-Йорк?

Мое сердце упало.

– Да, – ответил я. – Конечно, это так.

– Но когда?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, какой год?

– Да ведь 1935 год!

У нее перехватило дыхание.

– И тебя зовут …

– Джордж Рэнкин.

– А я, – в ее смехе прозвучал странный надлом, – я мисс Мэри Этвуд. Но всего несколько минут назад, о, неужели я сплю? Конечно, я не сумасшедшая!

Ларри снова склонился над нами.

– О чем ты говоришь?

– Вы дружелюбны, вы двое. Странные, очень странно выглядящие молодые люди. Этот… этот экипаж без лошадей – теперь я знаю, что он мне не повредит.

Она села.

– Отведите меня к своему врачу. А затем к генералу вашей армии. Я должна увидеть его и предупредить. Предупредить вас всех. – Она снова впадала в истерику. Она дико расхохоталась. – Ваш генерал – он, конечно, не будет генералом Вашингтоном. Но я должна предупредить его.

Она схватила меня.

– Ты считаешь меня сумасшедшей. Но это не так. Я Мэри Этвуд, дочь майора Чарльза Этвуда из штаба генерала Вашингтона. Это был мой дом, где ты разбил окно. Но несколько мгновений назад он выглядел совсем не так. Вы говорите мне, что сейчас 1935 год, но всего несколько мгновений назад я жила в 1777 году!

Из прошлого

– В здравом уме? – спросил доктор Альтен. – Конечно, она в своем уме.

Он стоял, глядя на Мэри Этвуд сверху вниз. Он был высоким, стройным парнем, этот знаменитый молодой психиатр, с темными волосами, слегка поседевшими на висках, и аккуратными черными усами, из-за которых он выглядел старше своих лет. Доктору Альтену в то время, несмотря на его высокое положение, еще не исполнилось сорока.

– Она в своем уме, – повторил он. – Хотя, судя по тому, что ты мне рассказываешь, удивительно, что она такая. – Он мягко улыбнулся девушке. – Если вы не возражаете, моя дорогая, расскажите нам, что с вами случилось, как можно спокойнее.

Она сидела у электрокамина в гостиной доктора Альтена. Желтый свет поблескивал на ее белом атласном платье, на ее белых плечах, на ее прекрасном лице с маленькой круглой черной родинкой и на локонах белого парика, свисающих с шеи. Из-под развевающейся юбки с оборками виднелись два атласных носка ее туфель.

Красавица 1777 года! Так странно! Я смотрел на нее с участившимся пульсом. Казалось, я сплю. Сидя перед ней в своем твидовом деловом костюме с трубчатыми брюками, я был анахронизмом! Нас должен был освещать свет свечей. Я должен был быть напудренным и в бижутерии щеголем, в великолепном атласе и рубашке с оборками в тон ее платью. Какими странными, какими футуристическими, должно быть, казались ей мы, трое мужчин 1935 года! И этот город, через который мы пронесли ее в пульсирующем такси, – неудивительно, что она была взвинчена.

Альтен пошарил в карманах халата в поисках сигарет.

– Продолжайте, мисс Мэри. Вы находитесь среди друзей. Я обещаю, что мы постараемся понять.

Она улыбнулась.

– Да. Я… я верю вам.

Ее голос был тихим. Она сидела, уставившись в пол, тщательно подбирая слова; и хотя она немного запиналась, ее рассказ был связным. На крыльях ее слов мое воображение перенесло меня в другой мир Времени, более ста пятидесяти лет назад.

– Я была дома сегодня вечером, – начала она. – Сегодня вечером, после ужина. У меня нет родственников, кроме моего отца. Он помощник генерала Вашингтона. Мы живем – наш дом находится к северу от города. Я была одна, если не считать слуг. Отец прислал сегодня вечером весточку, что он приедет повидаться со мной. Гонец прорвался через британские линии. Но красные мундиры повсюду. Они были расквартированы в нашем доме. В течение нескольких месяцев я была немногим больше, чем слугой дюжины офицеров милорда Хоу. Однако они джентльмены: у меня нет претензий. Потом они ушли, и отец, зная об этом, захотел навестить меня. Ему не следовало пробовать это. За нашим домом следят. Он пообещал мне, что не будет носить британский красный цвет. – Она вздрогнула. – Что угодно, только не это – казнить его как шпиона. Он не стал бы так рисковать, а надел бы просто длинный черный плащ. Он должен был прийти около десяти часов. Но и в полночь он не появился . Слуги спали. Я сидела одна, и каждый стук копыт на дороге отзывался в моем сердце.

Потом я пошла в сад. Из-за облаков то появлялась, то исчезала тусклая луна. Было жарко, как сегодня ночью. Я имею в виду, почему это было сегодня вечером. Это так странно…

В тишине гостиной Альтена было слышно торопливое тиканье его маленьких часов на каминной полке, а с улицы доносился рев проходящего надземного поезда и гудок такси. Это был Нью-Йорк 1935 года. Но для меня здесь были толпящиеся призраки прошлого. В воображении я видел белые колонны залитого лунным светом дома Этвудов. Сад с грунтовой дорогой рядом с ним. Мимо проходят британские солдаты в красных мундирах.... А на юге – маленький город Нью-Йорк, простирающийся на север от Крукед-Мейден-Лейн и Боулинг-Грин....

– Продолжайте, госпожа Мэри.

– Я сидела на скамейке в саду. И вдруг передо мной возник белый призрак. Фигура. Призрак чего-то, чего мгновение назад здесь не было. Я сидела, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я не могла окликнуть его. Я пыталась, но звука не было.

Форма была похожа на туман, маленький облачный шарик в центре садовой лужайки. Затем через секунду или две он стал твердым – нечто вроде сияющей клетки с перекрещивающимися белыми прутьями. Это было похоже на комнату, металлическая клетка, похожая на комнату. Я подумала, что это призрак или что я сплю и вижу сны. Но это было по-настоящему.

– Насколько она была большой? – прервал ее Альтен.

– Такая же большая, как эта комната, а может, и больше. Но она была квадратной и примерно в два раза выше человеческого роста.

Итак, клетка площадью около двадцати квадратных футов и высотой двенадцать футов.

Она продолжала:

– Дверь клетки открылась. Я думаю, что тогда я стояла и пыталась бежать, но не смогла. Это… это существо вышло из двери клетки и направилось ко мне. Оно было около десяти футов высотой. Оно выглядело… о, оно было похоже на человека!

Она закрыла лицо руками. В комнате снова воцарилась тишина. Ларри сидел, уставившись на нее; все мы затаили дыхание.

– На мужчину? – мягко подсказал Альтен.

– Да, на мужчину.

Она подняла свое белое лицо. Эта девушка из прошлого! Восхищение ею вновь охватило меня – она храбро пыталась улыбнуться.

– На мужчину. Существо с ногами, туловищем, большой круглой головой и раскачивающимися руками. Соединенный человек из металла! Вы, конечно, должны знать о них все.

– Робот! – пробормотал Ларри.

– Полагаю, они у вас здесь. Как та грохочущая карета без лошадей, этот суставчатый железный человек шел ко мне. И он заговорил! Самый ужасный глухой голос, но он казался почти человеческим. И что он сказал, я не знаю, потому что я потеряла сознание. Я помню, как упала, когда он шел ко мне на негнущихся ногах.

Когда я пришла в себя, я была в клетке. Все вокруг гудело и светилось. За решеткой было свечение, похожее на лунный туман. Железный монстр сидел за столом со странными штуковинами – механическими штуковинами.

– Управление механизмами клетки, – сказал Альтен. – Как долго вы были в клетке?

– Я не знаю. Время, казалось, остановилось. Все было тихо, кроме жужжащих звуков. Они были повсюду. Наверное, я была в полубессознательном состоянии. Чудовище сидело неподвижно. Перед ним были большие круглые циферблаты с вращающимися стрелками. О, я полагаю, вы не находите это странным, но для меня!

– Вы видели что-нибудь за пределами клетки? – настаивал Альтен.

– Нет. Просто туман. Но он полз и перемещался. Да! Теперь я вспоминаю. Я ничего не могла там разглядеть, но у меня была мысль, чувство, что там есть на что посмотреть! Монстр снова заговорил и сказал мне быть осторожной, что мы собираемся остановиться. Его железные руки потянули за рычаги. Затем гудение стало слабее, затихло, и я почувствовала удар.

Я думала, что снова потеряла сознание. Я могла только вспомнить, как меня тащили через дверь клетки. Монстр оставил меня на земле. Он сказал:

– Лежи здесь, потому что я очень скоро вернусь.

Клетка исчезла. Я увидела рядом с собой большой каменный утес; в нем были освещенные желтым отверстия, высоко в воздухе. И большие каменные заборы окружили меня. Потом я поняла, что нахожусь на открытом пространстве между множеством каменных домов. Один возвышался, как утес, или сторона пирамиды…

– Задний двор того дома на Паттон Плейс! – воскликнул Ларри. Он посмотрел на меня. – У него есть какой-нибудь задний двор, Джордж?

– Откуда мне знать? – возразил я. – Вероятно, есть.

– Продолжайте, – подсказывал Альтен.

– Это почти все. Я нашла дверной проем, ведущий в темную комнату. Я проползла сквозь него к свету. Я прошла через другую комнату. Я думала, что нахожусь в кошмарном сне и что это мой дом. Я вспомнила, что клетка не сдвинулась с места. Она почти не накренилась. Просто дрожала, вибрировала. Но это был не мой дом. Комнаты были маленькими и темными. Потом я выглянула в окно на странную каменную улицу. И увидела этих странно выглядящих молодых людей. И это все – все, что я могу вам сказать.

Очевидно, она отчаянным усилием удерживала себя в спокойствии. Теперь она не выдержала и разрыдалась безудержно.

Туг-калека

Врата этой тайны широко распахнулись, чтобы принять нас. Бурные события, которые угрожали всему нашему миру в 1935 году, теперь были у нас на пороге. Водоворот. Поток, посреди которого нас подхватило, как крошечные кусочки пробки, и унесло прочь.

Но мы думали, что поняли эту тайну. Мы верили, что действуем из лучших побуждений. То, что мы сделали, было, без сомнения, необдуманно, но человеческий разум так далек от всеведения! И это было так странно!

Альтен сказал:

– У вас есть право волноваться, госпожа Мэри Этвуд. Но для нас это так же странно, как и для вас. Я назвал этого железного монстра Роботом. Но это не относится к нашему веку: если это так, я никогда не видел ничего подобного тому, что вы описываете. И путешествие во времени…

Он улыбнулся ей сверху вниз.

– Уверяю вас, для нас это не обычное повседневное явление. Разница в том, что в нашем мире мы можем понять или, по крайней мере, объяснить эти вещи как научные. И поэтому у нас нет страха перед сверхъестественным.

Теперь Мэри была спокойнее. Она улыбнулась в ответ.

– Я понимаю это или, по крайней мере, я пытаюсь это осознать.

Какая это была уравновешенная девушка! Я коснулся ее руки.

– Ты очень замечательная…

Альтен отмахнулся от меня.

– Давайте попробуем свести это к рациональности. Клетка была и есть, я бы сказал, поскольку, конечно, она все еще существует, – эта клетка – средство передвижения во времени. Она путешествует взад и вперед во времени, управляемая роботом. Назовем это так. Псевдочеловеческое чудовище, сделанное из металла в обличье человека.

Даже Альтену пришлось заставить себя говорить спокойно, переводя взгляд с одного из нас на другого.

– Это пришло, без сомнения, из какой-то будущей эпохи, где распространены получеловеческие механизмы и известны путешествия во времени. Эта клетка, вероятно, перемещается не в пространстве, а только во времени. Где-нибудь в будущем пространство этого дома на Паттон Плейс может стать лабораторией известного ученого. А в прошлом – в 1777 году – это же место было садом дома госпожи Этвуд. Так много очевидного. Но почему…

– Почему, – взорвался Ларри, – это железное чудовище остановилось в 1777 году и похитило эту девушку?

– А почему, – перебил я, – он остановился здесь в 1935 году? – Я пристально посмотрел на Мэри. – И он сказал тебе, что вернется?

– Да.

Альтен размышлял.

– Конечно, должна быть какая-то связь.... Госпожа Мэри, вы никогда раньше не видели эту клетку?

– Нет.

– И ничего подобного? Было ли что-нибудь подобное известно в ваше время?

– Нет. О, я действительно не могу этого сказать. Некоторые люди верят в призраков, предзнаменования и колдовство. В Салеме, в колонии Массачусетс, не так много лет назад…

– Я не это имел в виду. Я имею в виду путешествия во времени.

– Там были прорицатели и гадалки, а также некроманты с кристаллами, чтобы заглядывать в будущее.

– Они и у нас есть, – улыбнулся Альтен. – Видите ли, мы знаем об этой штуке не намного больше, чем вы.

Я спросил:

– У тебя был какой-нибудь враг? Кто-нибудь, кто желал тебе зла?

Она на мгновение задумалась.

– Нет, да, был один. – Она содрогнулась при этом воспоминании. – Мужчина, калека, ужасно отталкивающий мужчина примерно тридцати лет. Он живет рядом с Батареей.

Она сделала паузу.

– Расскажите нам о нем, – настаивал Ларри.

Она кивнула.

– Но какое он может иметь к этому отношение? Он ужасно уродлив. Тонкие, согнутые ноги, тело, похожее на бочонок, и выпуклый лоб с выпученными глазами. Офицеры милорда Хоу говорят, что он очень умен и очень образован. И предан королю тоже. На Бермудских островах был заговор с боеприпасами, и этот калека и лорд Хоу были в нем замешаны. Но отцу нравится этот парень, и он говорит, что на самом деле он желает нашему делу добра. Он богат.

Но вы же не хотите все это слышать. Он… он признался мне в любви, а я оттолкнула его. Была сцена с отцом, и отец приказал нашим лакеям вышвырнуть его вон. Это было год назад. Он ужасно выругался. Тогда он поклялся, что когда-нибудь он… он получит меня и отомстит отцу. Но он держался в стороне. Я не видела его целый год.

Мы молчали. Я случайно взглянул на Альтена, и на его лице появилось странное выражение.

Он резко спросил:

– Как зовут этого калеку, госпожа Мэри?

– Туг. Он известен всему городу как Туг. Только это. Я никогда не слышала никакого христианского имени.

Альтен резко поднялся на ноги.

– Калека по имени Туг?

– Да, – с удивлением подтвердила она. – Это что-нибудь значит для вас?

Альтен набросился на меня.

– Какой номер того дома на Паттон Плейс? Ты случайно не заметил?

Я заметил, и, удивляясь, сказал ему.

– Одну минуту, – сказал он. – Я хочу позвонить.

Он вернулся к нам через мгновение: его лицо было очень серьезным.

– Этот дом на Паттон Плейс принадлежит человеку по имени Туг! Я только что позвонил другу-репортеру; он помнит один случай: он подтвердил то, что я думал. Госпожа Мэри, этот Туг в ваше время когда-нибудь обращался к врачам, пытаясь восстановить свое искалеченное тело?

– Ну, конечно, он это делал. Я слышала это много раз. Но его искалеченное, деформированное тело невозможно вылечить.

Альтен остановил Ларри и меня, когда мы хотели ворваться с удивленными вопросами. Он сказал:

– Не спрашивайте меня, что это значит. Я не знаю. Но я думаю, что этот калека – этот Туг – живет как в 1777, так и в 1935 году и путешествует между ними в этой клетке для путешествий во времени. И, возможно, он и есть человек-хозяин этого робота.

Альтен сделал яростный жест.

– Но нам лучше не строить теорий; это слишком фантастично. Вот история Туга в наше время. Он пришел ко мне около трех лет назад, кажется, в 1932 году. Он предложил любую цену, если я смогу вылечить его искалеченное тело. Вся медицинская братия Нью-Йорка знала его. Он казался нормальным, но одержимым идеей, что у него должно быть тело, как у других мужчин. Подобно Фаусту, который, будучи стариком, заплатил цену своей души, чтобы стать молодым, он хотел иметь красивое тело молодого человека.

Альтен говорил горячо. Мои мысли бежали впереди его слов; я мог представить себе с огромной фантазией так много вещей. Калека, путешествующий по разным эпохам в поисках исцеления. Желая другого тела....

Альтен говорил:

– Этот парень Туг жил один в том доме на Паттон Плейс. Он был таким, как вы о нем говорите, госпожа Мэри. Отвратительно отталкивающий. Зловещая личность. Около тридцати лет. А в 1932 году он связался с девушкой, у которой самой была несколько сомнительная репутация. Танцовщица, завсегдатай ночных клубов, как их раньше называли. Ее звали Дорис Джонс или что-то в этом роде. Она, очевидно, думала, что сможет вытянуть деньги из Туга. Что бы это ни было, поднялся большой шум. Девушка заявила на него, сказав, что он напал на нее. Полиция довольно долго возилась с калекой.

Теперь мы с Ларри вспомнили некоторые подробности, хотя ни один из нас в то время не был в Нью-Йорке.

Альтен продолжал:

– Туг подрался с полицией. Впал в неистовство. Я полагаю, что они обошлись с ним довольно грубо. В магистратском суде он устроил еще одну сцену и подрался со служителями суда. В неуправляемой ярости он выкрикивал оскорбления, и его, брыкающегося, кусающегося и рычащего, вынесли из зала суда. Он угрожал какой-то дикой, странной местью всем городским чиновникам – даже самому городу.

– Приятный парень, – прокомментировал Ларри.

Но Альтен не улыбнулся.

– Магистрат мог задержать его только за неуважение к суду. У девушки не было абсолютно никаких доказательств, подтверждающих ее обвинение в нападении. В конце концов, Туг был отпущен. Неделю спустя он убил девушку. Детали не важны, но он это сделал. Полиция окружила его в собственном доме; окружила дом – тот самый, что на Паттон Плейс, – но когда они ворвались, чтобы забрать его, он необъяснимым образом исчез. Больше о нем ничего не было слышно.

Альтен продолжал смотреть на нас с мрачным, торжественным выражением лица.

– Ничего не слышал о нем до сегодняшнего вечера. И теперь мы слышим о нем. Как он исчез, когда полиция охраняла каждый выход из этого дома – ну, это очевидно, не так ли? Он отправился в другой мир Времени. Несомненно, в 1777 год.

Мэри Этвуд негромко вскрикнула.

– Я забыла, что должна предупредить вас. Туг однажды сказал мне, еще до того, как мы с отцом поссорились с ним, что он обладает таинственной силой. Он сказал, что он был самым замечательным человеком. И в будущем был мир – он упомянул 1934 или 1935 год, – который он ненавидел. Великий город, жители которого причинили ему зло, и он собирался принести им смерть. Смерть им всем! Я не обратила на него внимания. Я думала, он сошел с ума, бредит…

Маленькие часы Альтена тикали с бешеным сердцебиением сквозь очередную тишину. Огромный город вокруг нас, несмотря на то, что было два часа ночи, пульсировал от множества смешанных звуков.

Предупреждение! Была ли девушка из прошлого предупреждением о надвигающейся катастрофе на этот великий город?

Альтен расхаживал по комнате.

– Что нам делать, сообщить властям? Отвезти госпожу Мэри Этвуд в полицейское управление и сообщить им, что она приехала из 1777 года? И что, если мы не будем осторожны, произойдет нападение на Нью-Йорк?

– Нет! – вырвалось у меня. Я могу себе представить, как бы нас приняли в полицейском управлении, если бы мы это сделали! И наши фотографии в завтрашних газетах. Фотография Мэри с насмешливым заголовком, высмеивающим нас.

– Нет, – эхом отозвался Альтен. – У меня нет намерения делать это. Я не настолько глуп, – он остановился перед Мэри. – Что вы предлагаете сделать? Вы, очевидно, исключительно умная, уравновешенная девушка. Небеса знают, что вам нужно.

– Я, я хочу вернуться домой, – пробормотала она.

Острая боль пронзила меня, когда она это сказала. Сто пятьдесят лет разделяют нас. Огромная пропасть. Непреодолимый барьер.

– Этот механизм сказал, что он вернется!

– Совершенно верно, – согласился Альтен. Всех нас охватило волнение. – Именно это я и имею в виду! Может, рискнем? Попробуем? Я больше ничего не могу придумать, чтобы можно было сделать. У меня есть револьвер и два охотничьих ружья.

– Что ты имеешь в виду? – потребовал я.

– Я имею в виду, мы возьмем мою машину и поедем к дому Туга на Паттон Плейс. Прямо сейчас! И если это механическое чудовище вернется, мы схватим его!

Альтен, обычно спокойный, точный человек науки, был напряженно-яростен.

– Схватим его! Почему бы и нет? Трое из нас, вооруженных, должны быть в состоянии одолеть робота! Затем мы захватим клетку для путешествий во времени. Возможно, мы сможем управлять ей. Если нет, то, имея робота в нашем распоряжении, нам, по крайней мере, будет что показать властям, тогда не будет насмешек!

Наша неизбежная судьба заставляла нас так опрометчиво погружаться в эту тайну! Охваченные волнением и странной фантазией, мы думали, что действуем из лучших побуждений.

Через четверть часа, вооруженные, в длинном пальто и шарфе, чтобы скрыть красоту Мэри Этвуд, мы взяли машину Альтена и поехали на Паттон Плейс.

Стычка с роботом

Патрульный Макгвайр, очевидно, не проходил по Паттон Плейс с тех пор, как мы ее покинули; или, по крайней мере, он не заметил разбитого окна. Дом казался таким же, как и прежде, темным, тихим, заброшенным, и разбитое подвальное окно зияло широким черным отверстием.

– Я оставлю машину на другой улице, – сказал Альтен, когда мы медленно проезжали мимо дома. – Быстро, никого не видно, вы трое выходите сюда.

Мы притаились в полутемном вестибюле, и через мгновение он присоединился к нам.

Я вцепился в руку Мэри Этвуд.

– Ты не боишься? – спросил я.

– Нет. Да, конечно, я боюсь. Но я хочу сделать то, что мы планировали. Я хочу вернуться в свой собственный мир, к моему отцу.

– Внутрь! – прошептал Альтен. – Я пойду первым. Вы двое следуйте за ней.

Теперь я могу сказать, что нам не следовало брать ее в тот дом. Так легко оглянуться назад на то, что можно было бы сделать!

Мы пролезли через окно в темную подвальную комнату. Была только тишина и наши еле слышные шаги по ковровому покрытию. Мебель была накрыта хлопчатобумажными чехлами, стоявшими во мраке, как призраки. Я сжимал заряженную винтовку, которую дал мне Альтен. Ларри был вооружен точно так же, а у Альтена был револьвер.

– В какую сторону, Мэри? – прошептал я. – Вы уверены, что это было на открытом воздухе?

– Да. Я думаю, сюда.

Мы прошли через смежную дверь. Задняя комната, похоже, была разобранной кухней.

– Ты останешься с ней здесь на минутку, – прошептал мне Альтен. – Давай, Ларри. Давай убедимся, что здесь никого, ничего нет.

Мы с Мэри молча стояли, пока они бродили по нижнему этажу.

– Возможно, он прилетел и улетел, – прошептал я.

– Да.

Она дрожала, прижимаясь ко мне.

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока мы стояли там, прислушиваясь к слабым шагам Ларри и Альтена. На какое-то время они остановились. Затем тишина подскочила и окружила нас. Ужасно слушать тишину, которая каждое мгновение может быть расколота каким-нибудь странным неземным звуком.

Ларри и Альтен вернулись.

– Кажется, все чисто, – прошептал Альтен. – Пойдемте на задний двор.

В маленьком дворике царил полумрак. Большой многоквартирный дом у задней стены вырисовывался пустым кирпичным фасадом, если не считать окон на высоте примерно восьми этажей. Лишь несколько окон выходили на это тусклое помещение с высокими ограждающими стенами. Площадь была около сорока квадратных футов, а в центре был участок с выгоревшей травой.

Мы присели на корточки у кухонной двери, а Мэри осталась в комнате позади нас. Она сказала, что помнит, как клетка стояла в центре двора, а ее дверь была обращена в эту сторону....

Прошел почти час. Казалось, что рассвет должен быть близок, но было всего около четырех часов. Те же грозовые тучи нависли над головой – угрожающий шторм, который не разразится. Жара была невыносимой.

– Это пришло и ушло, – прошептал Ларри, – или не придет. Я полагаю, что это…

И тут все произошло! Мы были прямо за дверным проемом, прижавшись к затененной стене дома. Мэри стояла у меня за спиной, держа винтовку наготове.

– Вот! – прошептал Альтен.

Мы все видели это – слабый светящийся туман в центре двора – ползущий, перемещающийся шар тумана.

Альтен и Ларри, по одному с каждой стороны от меня, отодвинулись в сторону. Мэри встала и сбросила свое темное пальто. Мы, мужчины, были в темной одежде, но она стояла в сверкающем белом на фоне темного прямоугольника дверного проема. Все было так, как мы договаривались. Только мгновение она стояла там. Затем она отошла назад, прошла еще дальше позади меня в черную кухню.

И в этот момент клетка материализовалась. Мы надеялись, что его обитатель видел девушку, а не нас. Затаив дыхание, мы в первый раз уставились на эту странную вещь из Неизвестности.... Бесформенный, светящийся туман, он быстро собрался в плоть. Казалось, он съежился. Это обрело форму. Из призрака клетки, через секунду он стал твердым. И так бесшумно, так быстро это существо вышло из Времени в то, что мы называем Настоящим! Тусклый двор секунду назад был пуст.

Там стояла клетка, сооружение из блестящих серебряных прутьев. Казалось, она заключала в себе одну-единственную комнату. Из ее тусклого нутра исходило слабое свечение, которое очерчивало что-то, стоящее у решетки и выглядывающее наружу.

Дверной проем был обращен к нам. Наступила полная тишина, но внезапно, как бы в доказательство того, насколько реальным было это привидение, мы услышали лязг металла, и дверь скользнула в сторону.

Я обернулся, чтобы убедиться, что Мэри хорошо прячется за моей спиной. Путь обратно на улицу, если возникнет необходимость в побеге, был открыт для нее.

Я снова повернулся лицом к сияющей клетке. В дверном проеме что-то стояло, выглядывая наружу, за ним горел свет. Это была огромная сочлененная штука из темного металла высотой около десяти футов. Мгновение он стоял неподвижно. Я не мог ясно разглядеть его лицо, хотя знал, что в нем есть намек на человеческие черты и два больших круглых светящихся пятна глаз.

Он шагнул вперед – к нам. Суставчатый шаг на негнущихся ногах. Его руки свободно болтались. Я услышал, как одна из его закованных в кольчугу рук лязгнула о бока.

– Сейчас же! – прошептал Альтен.

Я увидел, как револьвер Альтена выровнялся, и моя собственная винтовка поднялась.

– Целься в его морду, – пробормотал я.

Мы вместе нажали на спусковые крючки, и перед нами вырвались две струи пламени. Но за мгновение до этого тварь наклонилась, и мы промахнулись. Затем последовал выстрел Ларри. А потом хаос.

Я помню, как слышал звон пули Ларри о бронированное тело робота. При этом он присел, и из него вырвался тусклый красно-черный луч света. Я услышал крик Мэри. Она не убежала, а цеплялась за меня. Я оттолкнул ее.

– Беги! Прочь! Убирайся! – я плакал.

– Берегись! Он видит нас! – крикнул Ларри, когда мы все стояли, залитые тусклым светом робота.

Он выстрелил снова, на свет и пробормотал:

– Почему… почему…

В его тоне было большое удивление и ужас. Рядом со мной, с наполовину наведенным револьвером, застыл Альтен. И он тоже что-то бормотал.

Все это произошло в одно мгновение. И тут я осознал, что пытаюсь поднять свою винтовку, чтобы снова выстрелить, но не могу. Мои руки напряглись. Я попытался сделать шаг, попытался пошевелить ногой, но не смог. Я был прикован там корнями, словно какой-то гигантский магнит притягивал меня к земле!

Этот ужасный тускло-красный свет! Было холодно – ледяной, парализующий порыв. Кровь бежала по моим венам, как холодная вода. Мои ноги были тяжелыми от веса моего тела, придавливавшего их вниз.

Затем робот начал двигаться, приближаясь, направляя на нас свет. Мне показалось, что я слышал его голос и ужасный, глухой, хриплый смех.

Мой мозг застыл. У меня были смутные мысли, впечатления, смутные и похожие на сон. Как будто во сне я почувствовал, что стою там, а Мэри прижимается ко мне. Мы оба неподвижно застыли на ногах.

Я попытался закричать, но мой язык был слишком толстым, мое горло, казалось, распухло изнутри. Я услышал, как револьвер Альтена с грохотом упал на каменную мостовую двора. И увидел, как он упал вперед – наружу.

Я почувствовал, что еще мгновение, и я тоже упаду. Этот проклятый, леденящий свет! Затем луч частично отвернулся и более полно упал на Ларри. С его молодостью и большей силой, чем у Альтена или у меня, он устоял перед первым взрывом. Его оружие выпало. Теперь он наклонился и попытался схватить его, но потерял равновесие и отшатнулся назад, ударившись о стену дома.

И тут робот набросился на него. Он сработал, этот механизм! Эта машина в человеческом обличье! И, каким бы псевдочеловеческим разумом ни управляло его гигантское металлическое тело, оно потянулось под Ларри за его винтовкой! Его огромная рука в кольчуге прошлась по земле, схватила винтовку и отшвырнула ее в сторону. И когда Ларри повернулся в сторону, рука робота с размаху поймала его и покатила через двор. Когда он остановился, то лежал неподвижно.

Я услышал, как я хрипло зову Мэри, и свет снова озарил нас. А потом мы упали вперед. Прижавшись друг к другу, мы упали....

Я не совсем потерял сознание. Казалось, я замерз и наполовину погрузился в кошмарный сон. Огромные металлические руки поднимали нас с Мэри с земли. Он поднял нас и понес ....

Мы были в клетке. Я почувствовал, что лежу на сетке металлического пола. Я смутно видел перекрещенные прутья потолка над головой и решетчатые стены вокруг меня....

Затем тускло-красный свет исчез. Озноб исчез. Я согревался. Благословенная теплая кровь снова потекла по моим венам, оживляя меня, возвращая мне силы.

Я перевернулся и обнаружил Мэри, лежащую рядом со мной. Я услышал, как она тихо пробормотала:

– Джордж! Джордж Рэнкин!

Гигантский механизм с лязгом закрыл дверь и нетвердыми, ходульными шагами вернулся в центр клетки. Я услышал глухой рокот его голоса, хихиканье, когда его рука нажала на выключатель.

В тот же миг комната-клетка, казалось, закачалась. Однако это было не физическое движение, а скорее потрясение моих чувств, дикий шок для всего моего существа.

Затем, после безымянного промежутка времени, я успокоился. Вокруг меня было гудение, сияющая интенсивность крошечных звуков и бесконечно малых, бесконечно быстрых вибраций. Вся комната осветилась. Робот, сидевший теперь за столом, на мгновение показался худым, как привидение. Вся эта комната – Мэри, лежащая рядом со мной, механизм, я сам – все это было невесомым, неосязаемым, нереальным.

А за решеткой простирался сияющий туман движения. Размытые движущиеся очертания на бескрайней панораме. Меняются вещи, тают пейзажи. Тихие, кувыркающиеся, теснящиеся события, размытые нашим движением, когда мы проносились мимо них.

Мы путешествовали во времени!

Девушка из 2930

Теперь я должен рассмотреть последовательность событий так, как их видел Ларри. Я был разлучен с Ларри во время большинства странных инцидентов, которые произошли с нами позже, но из его последующего рассказа о том, что с ним случилось, я строю несколько частей этой истории, используя свои собственные слова, основанные на описании Ларри событий, в которых я лично не участвовал. Я думаю, что этот метод избегает осложнений в повествовании и делает более понятными мои собственные одновременные действия и действия Ларри.

Ларри пришел в сознание на заднем дворе дома на Паттон Плейс, вероятно, всего через минуту или две после того, как нас с Мэри похитили в клетке для путешествий во времени. Он оказался в синяках и побоях, но, по-видимому, без травм. Он поднялся на ноги, слабый и потрясенный. В голове у него шумело.

Он вспомнил, что с ним произошло, но это казалось сном. Задний двор тогда был пуст. Он смутно помнил, что видел, как механизм перенес Мэри и меня в клетку, и что клетка исчезла.

Ларри знал, что прошло всего несколько мгновений. Выстрелы всполошили всю округу. Когда он стоял теперь у стены дома, ошеломленно оглядываясь по сторонам, он услышал зовущие голоса из ближайших окон.

Затем Ларри споткнулся об Альтена, который лежал ничком у кухонной двери. Все еще живой, он застонал, когда Ларри упал на него, но он был без сознания.

Забыв о своем оружии, первой мыслью Ларри было броситься на помощь. Пошатываясь, он прошел через темную кухню в гостиную, а затем по коридору на улицу.

Паттон Плейс, как и прежде, была пустынна. В домах было темно; шумиха была только на заднем дворе. Не было ни пешеходов, ни транспортных средств, и никаких признаков полицейского. Рассвет только начинался, когда Ларри повернулся на восток, он увидел на клочке проясняющегося неба звезды, бледнеющие с наступлением дневного света.

Неуверенными шагами Ларри выбежал на середину улицы и побежал на восток, надеясь, что на следующем углу он кого-нибудь встретит или найдет телефон, по которому сможет позвонить в полицию.

Но он не прошел и пятисот футов, как вдруг остановился. Он стоял, пошатываясь, тяжело дыша, уставившись в пустоту с кружащимися чувствами. Ближе к середине улицы, когда за окном забрезжил слабый рассвет, прямо на его пути появился клубок сгущающегося тумана. Это был светящийся, сияющий туман – и он собирался в форму!

Через несколько секунд на улице, где только что ничего не было, появилась маленькая светящаяся клетка из белых светящихся прутьев! Это была не та клетка для путешествий во времени со двора дома, который он только что покинул. Нет, он знал, что это была не та. Это была похожая клетка, но гораздо меньше.

Шок от ее появления на мгновение приковал Ларри к месту. Она так бесшумно, так внезапно появилась на его пути, что Ларри теперь был в футе или двух от ее дверного проема.

Дверной проем скользнул в сторону, и оттуда выпрыгнул мужчина. Позади него из дверного проема выглянула девушка. Ларри стоял, разинув рот, совершенно сбитый с толку. Клетка материализовалась так внезапно, что прыгающий человек столкнулся с ним прежде, чем один из них смог увернуться от другого. Ларри схватил стоявшего перед ним человека, замахал кулаками и закричал. Девушка в дверях отчаянно позвала:

– Харл, не шуметь! Харл, останови его!

Затем, внезапно, они вдвоем набросились на Ларри и потащили его к дверному проему клетки. Внутри его дернули; он дико закричал; но девушка захлопнула дверь. Затем мягким девичьим голосом, по-английски с удивительно непередаваемым акцентом и интонацией, девушка торопливо сказала:

– Держи его, Харл! Держи его! Я запускаю "путешественника"!

Одетая в черное фигура стройного молодого человека вцепилась в Ларри, когда девушка нажала на выключатель, и Ларри испытал шок, потрясение чувств, когда клетка, неподвижная в пространстве, умчалась во времени....

Кажется излишним обременять это повествование пространными подробностями того, как Ларри объяснился со своими двумя похитителями. Или как они рассказали ему, кто они такие и откуда они пришли и почему. Для Ларри это была фантастическая и поначалу сбивающая с толку серия вопросов и ответов. Час? Эти слова не имеют никакого значения. Они путешествовали во времени. Годы были минутами – эти слова ничего не значили, кроме того, какое впечатление они произвели на людей, находившихся в машине. Для всех них это был период взаимного недоверия, которое постепенно переходило в дружбу. Ларри нашел двух незнакомцев на редкость прямодушными. Они не собирались брать его в плен. Столкновение напугало их, и крики Ларри привлекли бы к месту происшествия других.

Почти сразу они поняли, что Ларри не враг, и сказали ему об этом. И через мгновение Ларри выложил все, что случилось с ним, а также с Альтеном, Мэри Этвуд и со мной. Эта странная вещь! Но теперь Ларри, рассказывающему об этом этим странным новым товарищам, это внезапно показалось не фантастическим, а всего лишь зловещим. Робот, враг, захватил Мэри Этвуд и меня и увез нас в другой – большей клетке.

И в этой маленькой клетке Ларри был с друзьями – потому что он внезапно обнаружил, что их цель такая же, как и у него! Они преследовали этого другого путешественника во времени с его получеловеческим механическим оператором!

Молодой человек сказал:

– Ты объясни ему, Тина. Я буду наблюдать.

Он был стройным, бледным парнем, красивым, с плотно сжатыми губами и суровым лицом. Его облегающий черный шелковый пиджак имел белую оборку на шее и белые манжеты. Он носил широкий пояс из белого шелка, облегающие черные шелковые брюки до колен и черные чулки.

И девушка была одета точно так же. Ее черные волосы были заплетены в косы и уложены на голове, а в ушах были серьги. Поверх ее черной блузки был надет сетчатый жакет из парчи; на белом поясе, стягивающем ее тонкую талию, болтались кисточки; другие кисточки были на подвязках на коленях ее брюк.

Она была бледнолицей, красивой девушкой, с черными бровями, изогнутыми в тонкую линию, с фиолетово-черными глазами, похожими на мрачные озера. Она была не более пяти футов ростом, стройная и хрупкая. Но, как и в ее спутнике, в ней был странный аспект спокойствия, тихой мощи и силы личности – физическая жизнеспособность сочеталась с острым интеллектом.

Она сидела с Ларри на маленькой металлической скамейке, почти не прерывала его объяснений. А затем она кратко изложила свое собственное мнение. Молодой человек, Харл, сидел за своими приборами, его взгляд искал другую клетку, находящуюся в пятистах футах в пространстве, но в неизвестном времени.

А за пределами сияющих баров Ларри смутно видел размытые, меняющиеся, тающие виды Нью-Йорка, спешащего пережить изменения, которые принесло ему Время.

Этот молодой человек, Харл, и эта девушка, Тина, жили в Нью-Йорке в мире времени 2930 года н.э. Для Ларри это было на тысячу лет в будущем. Тина была принцессой американской нации. Это был наследственный титул, неполитический, добавленный несколько сотен лет назад в качестве живописного символа. Традиция, что-то, что сделало бы менее прозаичной политическую машину республиканского правительства. Тина была любима своим народом, мы потом пришли к этому выводу.

Харл был аристократом Нью-Йорка времен Тины, ученым. В правительственных лабораториях, под той же крышей, где жила Тина, Харл работал с другим ученым постарше, и, как рассказала мне Тина, вместе они открыли секрет путешествий во времени. Они построили две клетки, большую и маленькую, которые могли свободно перемещаться во времени.

Машина поменьше, та в которой сейчас мчался Ларри, находилась во Временном мире 2930 года в саду дворца Тины. Другую, несколько больше, они построили примерно в пятистах футах от нее, сразу за стенами дворца, в огромной правительственной лаборатории.

Коллеге Харла по науке, лидеру в их начинаниях, поскольку он был намного старше и обладал большим опытом, Тина не совсем доверяла. Он приписал себе заслугу в открытии путешествий во времени. Однако, по словам Тины, именно гений Харла на самом деле решил последние проблемы.

А этот пожилой ученый был калекой. Отвратительный тип по имени Туг!

– Туг! – воскликнул Ларри.

– Тот самый, – сказала Тина в своей четкой манере. – Да, несомненно, тот самый. Итак, вы понимаете, почему то, что вы нам рассказали, вызвало такой интерес. Туг – правительственный лидер в нашем мире. И теперь мы обнаруживаем, что он жил в ваше время и во времена этой Мэри Этвуд.

Со своего места за столом Харл взорвался:

– Значит, он убил девушку 1935 года рождения и похитил еще одну 1777 года рождения? Ты не хочешь, чтобы я судил его, Тина…

– Никто, – сказала она, – не может судить, не имея полных фактов. Этот человек здесь, этот Ларри из 1935 года, говорит нам, что в большой клетке находится только механизм, именно так мы и думали, Харл. И этим механизмом, без сомнения, является коварный Мигуль.

В 2930 году существовал огромный мир машин. Бог машины развил их почти до человеческой сложности. Почти вся работа в мире, особенно в Америке, и особенно в механическом центре Нью-Йорка, выполнялась машинами. А само оборудование управлялось, обрабатывалось, даже, в некоторых случаях, конструировалось, другими, более сложными машинами. Они были созданы в псевдочеловеческой форме – мыслящие, логически действующие, независимо действующие механизмы: роботы. Все, кроме людей, они были – новой расой. Они уступали людям, но все же были похожи.

А в 2930 году машины, рабы праздных человеческих хозяев, развились слишком сильно! Они были на грани бунта!

Все это Тина вкратце обрисовала сейчас Ларри. И Ларри это казалось очень далекой, очень академической опасностью. И все же так скоро все мы оказались в самой гуще событий!

Восстание еще не началось, но его боялись. Казалось, что его разжигает огромный робот по имени Мигуль. Восстание тлело. В любой момент оно могло вспыхнуть, и тогда машины восстанут, чтобы уничтожить людей.

Такова была ситуация, когда Харл и Туг завершили создание транспортных средств, путешествующих во времени в этом мире. Они были протестированы, но никогда не использовались. Затем Туг исчез. Когда он исчез, и большая из двух машин тоже исчезла.

И Харл, и Тина всегда не доверяли Тугу. Они думали, что он связан с роботами. Но у них не было доказательств. И он учтиво отрицал это и всегда помогал правительству, изо всех сил стараясь держать механических рабов послушными и работающими.

Туг и более крупная машина исчезли, как и Мигуль, непокорный гигантский механизм, после чего, без ведома правительственных чиновников, Тина и Харл взяли другую клетку и пустились в погоню. Вполне возможно, что Туг был согласен, чтобы Мигуль похитил его и украл клетку.

– Подождите! – воскликнул Ларри. – Я пытаюсь разобраться в этом. Кажется, все складно. Это почти так, но не совсем. Когда Туг исчез из вашего мира?

– Для нашего сознания, – ответила Тина, – около трех часов назад. Возможно, чуть дольше, чем это.

– Но послушайте, – запротестовал Ларри, – согласно моей истории и истории Мэри Этвуд, Туг жил в 1935 и 1777 годах в течение трех лет.

Сбивает с толку? Но через мгновение Ларри понял это. Туг мог бы взять клетку, отправиться в 1777 и 1935 годы, чередоваться между ними в течение того, что было для него и для тех Временных миров, три года, а затем вернуться в 2930 год в тот же день, когда он ушел. Он прожил бы эти три года, стал бы намного старше, но в мире Времени 2930 года ни он, ни клетка не были бы пропущены.

– Это, – сказала Тина, – то, что он, несомненно, сделал. Клетка снова движется. Но ты, Ларри, скажи нам, что в этом участвует только Мигуль.

– Я не мог бы сказать этого, исходя из своих собственных знаний, – сказал Ларри. – Так сказала Мэри Этвуд. В клетке был только механизм, который вы называете Мигулем. А теперь с Мигулем Мэри и мой друг Джордж Рэнкин. Мы должны добраться до них.

– Мы хотим этого так же сильно, как и ты, – сказал Харл. – И найти Туга. Если он друг, мы должны спасти его; если предатель – наказать его.

– Но ты можешь добраться до другой клетки? – начал Ларри.

– Только если она остановится, – сказала Тина. – Я бы сказала, когда она остановится.

– Иди сюда, – сказал Харл. – Я покажу тебе.

Ларри пересек светящуюся комнату. Он забыл о призрачной нереальности вокруг него. Он, его тело, как у Харла и Тины, было из той же призрачной субстанции.... Затем, внезапно, точка зрения Ларри изменилась. Комната и ее обитатели были реальны и осязаемы. А за пределами светящихся полос – все, что было снаружи, было нереальным.

– Вот, – сказал Харл. – Я покажу тебе. Его пока не видно.

Каждая из клеток была оснащена замысловатым устройством со странным названием, которое мы с Ларри с тех пор назвали телеспектроскопом времени. Теперь Ларри видел его как маленькую металлическую коробку с регулировочными вибрационными шкалами, батарейками, катушками, рядом крошечных призм и зеркальцем – все это было увенчано чем-то вроде ствола небольшого телескопа. Харл выровнял его и смотрел сквозь него.

Вражеской клетки теперь не было видно. Но Харл и Тина несколько раз видели ее мельком. Какие обширные области Времени открываются в пределах одного маленького сегмента Пространства! Более крупная машина, казалось, мчалась взад и вперед. Рывок в 1777 год! Как Ларри узнал от Мэри Этвуд.

И было несколько свидетельств того, что клетка остановилась в 1935 году. Рассказ Ларри объяснял две такие паузы. Но остальные? Те другие, которые принесли в город Нью-Йорк такую удивительную катастрофу? Мы узнали о них гораздо позже. Но Альтен пережил их, и сейчас я восстановлю их по его рассказу.

Большую клетку было трудно отследить в ее перемещении по коридорам Времени. Ни разу Тина и Харл не могли остановиться одновременно с ней, потому что в году так много отдельных дней и часов. Ближе всего они подошли к остановке в ночь с 8 на 9 июня, когда они столкнулись с Ларри и, испугавшись, схватили его и снова двинулись дальше.

Харл продолжал смотреть в окуляр детекторного прибора. Но ничего не было видно, а зеркальная решетка на столе была темной.

– Но, в какую сторону мы движемся? – Ларри запнулся.

– Назад, – сказала Тина. – Ретроград.... Подожди! Не делай этого!

Ларри повернулся туда, где за решеткой, менее светящейся, виднелся темный прямоугольник, похожий на окно. Его охватило желание посмотреть на сияющую, меняющуюся сцену.

Но Тина остановила его.

– Не делай этого! Еще нет! Это слишком сильное потрясение для ретроградов. Как было для меня.

– Но где мы находимся?

В ответ она указала на ряд крошечных циферблатов на краю стола. Их было по меньшей мере два десятка, уложенных в ряд. Циферблаты для записи проходящих минут, часов, дней; лет, столетий! Ларри уставился на маленькие жужжащие указатели. Некоторые были размытым пятном быстрого кружащегося движения – часы и дни. Тина показала Ларри, как их читать. Клетка проходила через 1880 год. В несколько мгновений сознания Ларри это был 1799 год. Затем 1793 год. Молодая американская нация была сейчас здесь. Но из-за того, что клетка отступила, скоро они окажутся в Войне за независимость.

– Другая клетка может вернуться к 1777 году, если Туг хотел зла Мэри Этвуд или хочет отомстить ее отцу, как ты сказал. Посмотрим.

Они достигли 1790 года, когда Харл издал тихий крик.

– Ты видишь это? – пробормотала Тина.

– Да. Очень слабо.

Ларри напряженно наклонился вперед.

–Это будет видно на зеркале?

– Да, в настоящее время. Мы находимся примерно в десяти годах от этого. Если мы подойдем ближе, зеркало покажет.

Но зеркало оставалось темным. Нет, теперь оно слегка светилось. Смутное свечение.

Тина подошла к ближайшему пульту управления приборами.

– Смотри внимательно, Харл. Я буду замедлять нас.

Ларри показалось, что гудение, которым было наделено все вокруг, теперь стало понижаться. И его голова внезапно закружилась. Необычное, дикое, странное чувство овладело им. Волнение. Тянущая мука каждой крошечной клеточки его тела.

– Держись, Ларри, когда мы остановимся, – казала Тина.

– Это меня шокирует?

– Да, поначалу. Но шок не причинит тебе вреда. Он почти полностью ментальный.

Теперь в зеркале было изображение – другая клетка. Ларри увидел на шестидюймовой квадратной зеркальной поверхности ползущую, тающую сцену движения. И посреди этого – изображение другой клетки, слабое и призрачное. Во всем зеркальном движении только призрак клетки был неподвижен. И это отметило ее, сделало ее видимой.

Через некоторое время, пока Ларри смотрел, призрачный образ стал более четким. Они приближались к ее временному коэффициенту!

– Движение замедляется, – пробормотал Харл.

Ларри осознал, что оторвался от окуляра и присоединился к Тине за пультом управления.

– Тина, давай попробуем на этот раз все сделать правильно.

– Да.

– 1777 год, но какой месяц, не мог бы ты сказать?

– Все остановилось! Видишь?

Ларри слышал, как они щелкают переключателями и останавливают управление. Затем он почувствовал, как Тина мягко толкнула его.

– Садись сюда. Стоя, ты можешь упасть.

Он обнаружил себя на скамейке. Он все еще мог видеть зеркало. Призрак другой клетки теперь был виден на нем более отчетливо.

– Этот месяц, – сказала Тина, устанавливая переключатель. – Разве не так? И этот день.

– Но который час, Тина? Минута?

Огромные запутанные коридоры времени!

– Это было бы ночью. Поторопись, Харл, или мы промахнемся! Попробуй ночь – около полуночи. Даже у Мигуля достаточно механического разума, чтобы бояться остановки днем.

Механизмы управления были настроены на остановку. Ларри услышал, как Тина пробормотала:

– О, я молюсь, чтобы мы рассчитали правильно!

Клетка быстро приближалась к остановке. Ларри вцепился в стол, изо всех сил стараясь удержать свои пошатнувшиеся чувства. Эта беззвучная, скрежещущая остановка! Его колеблющийся взгляд оторвался от зеркала. За пределами светящихся полос он теперь мог различить разделяющуюся светящуюся серость. Быстрые, чередующиеся беззвучные всполохи света и тьмы. Дневной свет и темнота. Они были смешаны, но теперь они разделялись. Уходящие, отступающие дни – дюжина в секунду сознания Ларри. Затем меньше. Яркий дневной свет. Черная ночь. Снова дневной свет.

– Не слишком медленно, Харл, нас увидят!… О, он исчез!

Ларри увидел, как зеркало погасло. Изображение на нем вспыхнуло с большой отчетливостью, поблекло и исчезло. Вокруг Ларри была тьма. Потом рассвет. Затем снова темнота.

– Ушел! – эхом отозвался разочарованный голос Харла. – Но клетка остановилась здесь!… Может, нам остановиться, Тина?

– Да! Оставь настройки управления такими, какие они есть. Ларри, теперь будь осторожен.

Тянущаяся секунда серого дневного света. Погружение в ночь. Ларри казалось, что вся вселенная беззвучно раскачивается. Из этого хаоса Тина говорила:

– Мы остановились. С тобой все в порядке, Ларри?

– Да, – пробормотал он.

Он встал. Комната с клеткой, с ее слабым освещением, скамейками и сиденьями, столами для инструментов и рядами элементов управления, была залита лунным светом из-за решетки. Ночь, и луна, и звезды там, снаружи.

Харл открыл дверь.

– Пойдем, посмотрим.

Шатающийся хаос быстро покинул Ларри. Рядом с маленькой черно-белой фигуркой Тины он стоял на пороге клетки. Теплый нежный ночной ветерок овевал его лицо.

Вокруг клетки дремал залитый лунным светом пейзаж. Поблизости росли деревья. Клетка стояла в углу поля у низкого штакетника. За деревьями лента дороги тянулась к далекой сверкающей реке. Дальше по дороге, примерно в пятистах футах, в лунном свете поблескивали белые колонны большого квадратного кирпичного дома. А за домом был сад и группа амбаров и конюшен.

Трое в дверях клетки стояли, перешептываясь, планируя. Затем двое из них ступили на землю. Это были Ларри и Тина. Харл остался охранять клетку.

Две фигуры на земле на мгновение остановились, а затем осторожно двинулись вдоль внутренней линии забора к дому майора Этвуда. Странные анахронизмы, эти две крадущиеся фигуры! Девушка из 2930 года и мужчина из 1935!

И теперь это был революционный Нью-Йорк. Маленький город лежал далеко на юге. Здесь была открытая местность. Нью-Йорк 1935 года растаял и исчез....

Это была августовская ночь 1777 года.

Нью-Йоркская резня 1935 года

Доктор Альтен пришел в сознание на заднем дворе дома на Паттон Плейс всего через несколько мгновений после того, как Ларри столкнулся с меньшей клеткой для путешествий во времени и был унесен Харлом и Тиной. До этого, конечно, таинственный механизм в облике гигантского человека похитил Мэри Этвуд и меня в большой временной клетке.

Альтен осознал, что над ним склонились люди. Выстрелы, которые мы сделали в робота, всполошили всю округу. Прибыл полицейский.

Спящие соседи слышали выстрелы, но, похоже, никто не видел ни клетки, ни металлического человека, который вышел из нее. Альтен ничего не сказал. Его отвезли в ближайший полицейский участок, где он неохотно рассказал свою историю. Над ним смеялись, ему делали выговор за алкоголизм. Очевидно, по словам сержанта полиции, произошла драка, и Альтен оказался в проигрыше. Полиция конфисковала две винтовки и револьвер и решила, что никто, кроме Альтена, не пострадал. Но в лучшем случае это было странное дело. В Альтена не стреляли, он просто окоченел от холода. Он сказал, что на него упал тускло-красный луч, и он окоченел от его холодного порыва. Полная чушь!

Доктор Альтен был человеком с положением. Это было предосудительное дело, но он был освобожден под подписку о невыезде. Его обвинили во взломе незанятого дома некоего Туга, в незаконном владении огнестрельным оружием , в нарушении общественного порядка – целый ряд преступлений, относящихся к 1935 году.

Но дело Альтена так и не дошло даже до слушания в магистратском суде. Он вернулся домой сразу после рассвета 9 июня, все еще замерзший и окоченевший от воздействия луча, весь в синяках и ссадинах от размашистого удара огромной железной руки Мигеля. Он смутно припоминал, как видел падение Ларри и железного монстра, уносящего Мэри Этвуд и меня прочь. Что случилось с Ларри, Альтен не мог догадаться, если только робот не вернулся, не проигнорировал его и не забрал его друга.

В тот день 9 июня Альтен вызвал к себе нескольких своих друзей-ученых и подробно рассказал им о том, что с ним произошло. Они слушали с острым пониманием и рациональным знанием возможности того, что то, что он сказал, было правдой, но они не могли полностью довериться ему.

Вышли дневные газеты.

ИЗВЕСТНЫЙ ИНОПЛАНЕТЯНИН, АТАКОВАННЫЙ ПРИЗРАКОМ, сраженный одним из фантастических монстров Его Мозга

Шутливый, насмешливый рассказ. Потом Альтен сдался. Он почти решил признать себя виновным в магистратском суде в хулиганстве и всем остальном! Это было предпочтительнее, чем быть признанным лжецом или сумасшедшим.

А затем, около 9 часов вечера 9 июня, первый из механических монстров вышел из дома на Паттон Плейс – начало мести, которой Туг угрожал при аресте. Полицейский на углу – некто Макгвайр – обернулся в первой истерической тревоге. Он ворвался в маленький магазин сладостей и канцелярских товаров, крича, что видел, как какая-то машина взбесилась. Его телефонный звонок привел отряд его товарищей. Сначала робот не причинил никакого вреда.

Позже Макгвайр рассказал, как он увидел его, когда он вышел из подъезда дома Туга. Он, пошатываясь, вышел на улицу – гигантская штуковина из тускло-серого металла, с трубчатыми суставчатыми ногами, туловище с большой выпуклой грудью, круглая голова, в восьми или десяти футах над тротуаром, глаза, стреляющие огнем.

Полицейский бросился наутек. В течение следующих нескольких минут на Паттон Плейс царила суматоха. Пешеходы видели, как это существо стояло посреди улицы и тупо смотрело по сторонам. Голова закачалась. Одни говорили, что глаза стреляли огнем; другие, что это были не глаза, а скорее факел в его закованной в кольчугу руке. Фонарик отбрасывал на улицу маленький луч света – тускло-красный.

Пешеходы разбежались. Их крики привлекли людей к окнам близлежащих домов. Женщины закричали. Вскоре из окон начали кидать бутылки. Одна из них врезалась в железное плечо монстра. Он повернул голову, как будто его шея была резиновой, говорили некоторые. И он махнул вверх человеческим жестом, как будто это был не гнев, а презрение.

Но все же, сделав шаг или два в ту или иную сторону, он просто стоял и махал своим факелом. Маленький тускло-красный луч света тянулся не более чем на двадцать или тридцать футов. Улица в несколько мгновений очистилась от пешеходов; осталась усеянной стеклом от разбитых бутылок. Внезапно из-за угла выехало такси, и водитель, у которого почти сразу же прокололась шина, увидел монстра. Он подъехал к обочине, вышел из такси и побежал.

Робот увидел такси и замер, уставившись на него. Он направил на него луч фонарика и, казалось, удивился, что существо не двигается. Затем, очевидно, решив, что это менее трусливый враг, чем люди, он бросился к нему. Шофер не выключил двигатель, когда убегал, поэтому кабина стояла, пульсируя.

Робот добрался до машины и ударил по ней огромным кулаком в кольчуге. Лобовое стекло разбилось; стекла были разбиты вдребезги; но кабина устояла, урча, на своих четырех колесах.

Странная встреча! Говорят, что робот пытался с ней поговорить. Наконец, раздраженный, он отступил назад, собрался и снова набросился на нее. Наклонившись, он просунул одну из своих огромных рук под колеса, другую – под капот и с невероятной силой поднял кабину в воздух. Машина упала на бок поперек улицы и через мгновение была объята пламенем.

Примерно в это же время патрульный Макгвайр вернулся на место происшествия. Он выстрелил в монстра несколько раз. Он был уверен, что попал в него. Но робот не обратил на него внимания.

Теперь в квартале царил хаос. Люди стояли у большинства окон, толпы собирались на дальних углах улиц, в то время как пылающее такси освещало квартал зловещим сиянием. Никто не осмеливался приблизиться к монстру ближе чем на сотню футов или около того. Но когда через некоторое время он не проявил никакого желания атаковать, толпы людей попытались собраться там, где они могли его видеть. Те, кто был ближе всех, сообщили, что его лицо было железным, что у него был нос, широкий зияющий рот и отверстия для глаз. В прорезях для глаз определенно горели маленькие огоньки.

Маленькая пушистая белая собачка подбежала к чудовищу и храбро залаяла ему на пятки. Он проворно отскочил в сторону, когда робот наклонился, чтобы схватить собаку. Затем из груди робота вырвался тускло-красный луч фонарика и опустился вниз. Он поймал маленькую собачку и на мгновение прижался к ней. Собака стояла как вкопанная, ее лай перешел в визг, затем в бульканье. Через мгновение она упала на бок, а затем лежала неподвижно, высунув окоченевшие ноги.

Все это произошло в течение пяти минут. Прибыл отряд спецназа Макгвайра, незаметно занял позицию в конце квартала и открыл огонь. Робот к тому времени отступил к входу в дом Туга, где стоял, как будто с любопытством вглядываясь во всю эту суматоху. Издалека донесся лязг: кто-то включил пожарную сигнализацию. Сквозь собравшиеся толпы и транспортные средства донесся рев двигателей.

Теперь там был не один робот, а целых три, дюжина! Даже больше, как говорилось во многих отчетах. Но несомненно то, что в течение получаса после первого сигнала тревоги в квартале перед домом Туга было много железных монстров. И к тому времени там было разбросано много человеческих тел. Несколько полицейских встали на углу, чтобы защитить толпу от одного из роботов. Тварь совершила неожиданный разъяренный бросок....

В соседнем квартале началась паника, когда тысяча человек внезапно попыталась бежать. Десятки людей были растоптаны ногами. Два или три робота вбежали в следующий блок – побежали, неуязвимые для множества выстрелов, которые теперь были выпущены в них. Из того, что было описано как прорези по бокам их железных тел, они вытащили мечи – длинные, темные, отполированные клинки. Они бежали, и рубили людей пополам.

Роботы не атаковали пожарные машины. Ободренные этим, пожарные подсоединили шланг и направили огромную струю воды в сторону дома Туга. Затем роботы бросились к ним. Один огромный механизм – некоторые говорили, что он был двенадцати футов высотой – неосторожно врезался в поток высокого давления пожарных, опрокинулся назад от силы воды и очень странно замер. Убит? Скорее, замер, это было не по-человечески – быть убитым. Но он лежал неподвижно, и по нему струилась вода. Затем внезапно раздался взрыв. Упавший робот с оглушительным грохотом и клубом зеленого пламени разлетелся на металлические осколки, похожие на шрапнель. От сильного взрыва были разбиты близлежащие окна, а куски разлетевшегося металла разлетелись на сотню футов или больше. Один огромный кусок, очевидно, пластина тела существа, врезался в толпу в двух кварталах от него и сбил с ног нескольких человек.

При этом разрушении одного из механизмов его собратья-роботы впервые перешли к агрессивным действиям. Сотня или больше хлынули из пустующего дома отсутствующего Туга....

Тревога к десяти часам распространилась по всему городу. Были вызваны полицейские резервы, и к полуночи началась мобилизация солдат. Повсюду начиналась паника. Миллионы людей столпились на маленьком острове Манхэттен, в самом сердце которого находился этот странный враг.

Паника.... И все же человеческая природа очень странна. Тысячи людей начали покидать Манхэттен, но во время той первой стычки были и другие тысячи, которые делали все возможное, чтобы попытаться добраться до района Паттон Плейс, чтобы посмотреть, что происходит. Они значительно усилили неразбериху. Вскоре движение повсюду было остановлено. Дорожные офицеры, сбитые с толку, напуганные новостями, которые сыпались на них со всех сторон, отдавали неправильные приказы, начали происходить аварии. А затем, из растущей неразберихи, возникли путаницы, пока, подобно запруженному потоку, вся средняя часть города не была парализована. Повсюду были брошены транспортные средства.

Сообщения о том, что происходило на Паттон Плейс, становились все более запутанными. Собравшаяся поблизости толпа мешала работе полиции и пожарных. К десяти часам роботы использовали один большой луч тускло-красного света. Он был два или три фута шириной. Он исходил от шипящего цилиндра, установленного на полозьях, которые роботы тащили по земле, и луч был похож на луч большого красного прожектора. Он раскачивался по всей длине Паттон Плейс в обоих направлениях. Он шипел над домами, проникал в открытые окна, которые теперь были пусты, подметал карнизы крыш, где толпы жильцов и других людей пытались спрятаться. Красный луч отбросил назад тех, кто был ближе к краю, за исключением тех, кто был поражен его ледяной вспышкой и упал, как мешок, на улицу, где роботы со сверкающими лезвиями набросились на них.

Холодным был взрыв этого гигантского светового луча. Улица, мокрая от пожарного шланга, вскоре покрылась льдом – льдом, который увеличивался под ударом луча и таял в теплом воздухе ночи, когда луч отворачивался.

Из любой отдаленной точки города благоговейные толпы могли видеть этот огромный луч, когда он время от времени взмывал вверх, окрашивая небо кровью.

Доктор Альтен к полуночи был у городских властей, рассказывая им все, что мог, о причинах этого бедствия. Они действительно были рассеянной группой! Нужно было сделать тысячу дел, и они отчаянно отдавали приказы, изо всех сил пытаясь справиться со столь внезапно беспрецедентными условиями. Огромный город, миллионы людей, погруженных в непостижимые условия. И с каждым мгновением становилось все хуже. Одно бедствие влечет за собой другое, в городе, с его множеством разнообразных мероприятий, так тесно переплетенных. Вокруг Альтена нарастали грохочущие, ужасающие сообщения. Он просидел там почти всю ночь, а ближе к рассвету государственный самолет пронес его над городом.

К полуночи паника стала причиной большинства смертей. Тысячи, сотни тысяч людей пытались покинуть остров. Поезда метро, лифты были забиты. В них происходили бесчисленные беспорядки. Паромы и мосты были забиты до отказа. Центр Манхэттена, к счастью, сравнительно пустой, дал место толпам, хлынувшим из переполненных иностранных кварталов, граничащих с Гринвич-Виллидж. К рассвету было подсчитано, что пять тысяч человек были затоптаны до смерти толпой в различных частях города, в туннелях под реками и в отходящих поездах.

И еще тысяча или больше были убиты роботами. Сколько из этих чудовищных металлических людей было сейчас в городе, никто не мог догадаться. Сотня или тысяча. Временная клетка совершила много путешествий между той ночью с 9 на 10 июня 1935 года и ночью 2930 года.

Роботы высыпали на Паттон Плейс. Бегом, на негнущихся ногах, сверкая мечами, с мечущимися перед ними маленькими лучами света, они распространились по городу....

Месть Туга

Были разыграны мириады отдельных сцен ужаса. Металлические пародии на человеческий облик бегали по городским улицам, переворачивая заглохшие автомобили, забираясь в дома, бродя по темным коридорам, врываясь в комнаты.

Была женщина, которая впоследствии рассказала, что она забилась в угол, прижимая к себе ребенка, когда в дверь ее комнаты ворвались. Ее муж, который держал их там, думая, что это самое безопасное место, тщетно сражался с огромной железной штукой. Меч робота одним ударом отделил его голову от тела. Женщина и маленький ребенок закричали, но чудовище не обратило на них внимания. У них было радио, настроенное на станцию в Нью-Джерси, которая транслировала события. Робот схватил инструмент, словно в приступе гнева, разорвал его на части, а затем выбежал из комнаты.

Никто не мог дать связную картину событий той ужасной ночи. Это была серия разрозненных происшествий, из которых воображение должно было составить целое.

Паника была повсюду. Улицы были забиты движением и бегущими, кричащими, дерущимися людьми. А район вокруг Гринвич-Виллидж приносил сообщения о продолжающемся ужасе.

Роботы были самых разных форм: некоторые были псевдочеловеческими, другие представляли собой огромные взбесившиеся машины – вещи более чудовищные, даже более ужасные, чем те, которые издевались над человечеством. Там было огромное пузатое чудовище, которое каким-то образом пробралось на крышу. Оно наткнулось на скорчившихся в углу парапета женщину и ребенка, схватило их, по одному в каждую из своих огромных железных рук, и закружило над крышами домов.

К рассвету казалось, что роботы установили несколько проекторов гигантского красного луча на крышах Паттон Плейс. Теперь они занимали целую квадратную милю вокруг дома Туга. Полиция и пожарные уже давно отказались от борьбы с ними. Они были нужны в другом месте – полиция, чтобы попытаться справиться с паникой, и пожарные, чтобы бороться с пожарами, которые начали возникать повсюду. Пожары, естественный результат хаоса; и поджоги, устроенные преступниками, которые воспользовались катастрофой, чтобы разжиреть, как вурдалаки, на мертвецах. Они бродили по улицам. Они грабили и убивали по своему желанию.

Гигантские лучи роботов распространяли ледяной порыв на многие мили вокруг. К рассвету того 10 июня южный ветер принес с вражеской территории ощутимую волну холода даже до Вестчестера. Аллен, пролетая над городом, отчетливо видел разрушенный район. Лед на улицах, разбитые машины – ужасный мусор из изрезанных мечами человеческих тел. И другие человеческие тела, разорванные на части, разбросанные повсюду....

Самолет Альтена летел на высоте около двух тысяч футов. В разгорающемся дневном свете были отчетливо видны темные крадущиеся фигуры металлических людей. В захваченном районе не осталось ни одного живого человека. Самолет сбросил бомбу на Вашингтон-сквер, где собралось десятка два роботов. Он промахнулся мимо них. Пилот самолета не понял, что они сгруппировались вокруг прожектора. Его красный стержень взметнулся вверх, поймал самолет и вцепился в него. Холодный взрыв! Даже на высоте двух тысяч футов на несколько секунд Альтен и остальные окоченели от холода. Мотор дал сбой, почти заглох. Затем выступающая крыша перекрыла луч, и самолет улетел.

Все это я представил себе из того, что впоследствии рассказал мне доктор Альтен. Сейчас он покидает мое повествование, поскольку судьба впоследствии привела его в Нью-Йорк в 1935 год. Но он описал мне три ужасных дня и три еще более ужасные ночи. Теперь весь мир был встревожен. Каждая нация предложила свои силы в воздухе, на суше и на море, чтобы победить этих ужасных захватчиков. Военные корабли направлялись в Нью-Йоркскую гавань. Солдат доставляли на окраину города. Над головой пролетали самолеты. На Лонг-Айленде, Стейтен-Айленде и в Нью-Джерси пехота, танки и артиллерия были приведены в боевую готовность.

Но все они были почти бессильны. Остров Манхэттен все еще был переполнен беженцами. Миллионам людей не удалось спастись, и в первый день сотни тысяч прятались в своих домах. Город не мог быть обстрелян. Притоку войск препятствовал приток гражданского населения.

Тем не менее, к ночи десятого десять тысяч солдат окружили вражеский район. Теперь он охватывал всю среднюю часть острова. Солдаты ворвались внутрь. Были установлены пулеметы.

Но роботов было трудно найти. После этой прямой атаки они начали сражаться с почти человеческой осторожностью. Их тела были непроницаемы для пуль, за исключением, возможно, отверстий на лице, которые могли быть уязвимы, а могли и не быть. Но когда на них нападали, они прятались в домах или прятались, как осторожные животные, под разбитыми автомобилями. Затем были времена, когда они пробирались вперед прямо под пулеметным огнем – невредимые и продолжали наступать, пока артиллеристы не бежали, а роботы не обрушивали свою ярость на брошенное орудие.

Единственные столкновения врукопашную произошли во второй половине дня 10 июня. Была убита целая тысяча солдат и, возможно, шесть или восемь роботов. После этого войскам было приказано отступить. Они построились вдоль острова на север и на юг, чтобы не дать врагу увеличить свою территорию. Теперь над Гринвич-Виллидж кружили самолеты – на самой большой высоте, чтобы избежать взметнувшихся вверх багровых лучей, и сбрасывали бомбы. Сотни домов были разрушены. Дом Туга не удалось точно идентифицировать, хотя нападение было направлено именно на него. Позже было случайно обнаружено, что он уцелел.

Ночь на 10 июня принесла новые ужасы. Городские огни погасли. Несмотря на все усилия войск и артиллерийский огонь, который теперь обстреливал район Вашингтон-сквер, гигантские механизмы продвигались на север и юг. К полуночи, когда их тускло-красные лучи осветили темноту улиц каньона, они достигли Баттери и распространились на север за северные пределы Центрального парка.

Было подсчитано, что к тому времени на острове Манхэттен все еще проживал миллион человек.

В ночь на 11-е роботы совершили свою настоящую атаку. Те, кто видел это с самолетов, говорят, что на крыше недалеко от Вашингтон-сквер была установлена машина, из которой исходил красный луч. Она не выпускала параллельные лучи, как другие. Она распространяла их. И она была такой силы, что окрашивала свинцовые тучи угрожающей, пасмурной ночи. Каждый самолет, на какой бы большой высоте он ни находился, чувствовал ледяной порыв и поспешно улетал в безопасное место.

Распространяющийся тускло-красный луч! Он вспыхнул с дальностью действия в несколько миль. Его свет, казалось, цеплялся за облака, окрашиваясь, как кровь, и цеплялся за сам воздух тусклым зловещим сиянием.

11 июня была жаркая ночь, надвигалась гроза. Время от времени раздавались раскаты грома и вспышки молний. Температура была, возможно, 90°F.

Затем температура начала падать. Миллион человек прятались в больших многоквартирных домах северных районов или все еще пытались спастись по заваленным мостам или парализованным транспортным системам. И этот миллион людей увидел багровое сияние и почувствовал падение температуры.

80°. Затем 70°. В течение получаса температура была 30°! В неотапливаемых домах, в разгар лета, в разгар паники, людей охватил леденящий холод. Из-за отсутствия подходящей одежды они сильно страдали, а затем внезапно замерзли. Дети плакали от холода, а потом заснули оцепенев, последним сном....

Нулевая погода в середине лета! И ниже нуля! Насколько стало холодно, сказать некому. Брошенный регистрирующий прибор в бюро погоды был обнаружен в 2:16 утра 12 июня 1935 года, когда температура достигла минус 42°F.

Надвигающаяся гроза над городом разразилась молниями и раскатами грома сквозь кроваво-красное сияние. А потом начал падать снег. Непрерывный белый ливень, зимняя метель, над которой сверкают молнии и гремит гром.

Вместе с молниями, громом и снегом поднялись сумасшедшие ветры. Они кружились и бросали густые белые снежинки, порывы ветра проносились по городским улицам. Они наваливали снег огромными сугробами на дома, закручивали и засасывали его вверх белыми порошкообразными гейзерами.

В 2:30 ночи произошла перемена. Тускло-красное сияние, охватившее город, изменило свой цвет. Через оттенки спектра оно превратилось в фиолетовое. И это был уже не порыв холода, а жар! О том, какой была температура самого луча, никто не может сказать. Огонь охватил дома, и все легковоспламеняющееся загорелось. Повсюду были пожары – тысячи пятен желто-красного пламени, похожих на факелы, от которых поднимался дым, смешиваясь с фиолетовым сиянием над головой.

Метель прекратилась. Снегопад прекратился. Грозовые тучи рассеялись, уносимые ветрами, которые хлестали по городу.

К 3 часам ночи температура в городе перевалила за 100°F – сухая, обжигающая жара летней пустыни. Улицы северного города были усеяны телами людей, которые выбежали из своих домов и погибли от жары, дикого ветра и удушливого дыма снаружи.

А затем, отброшенные назад аномальными ветрами, грозовые тучи сомкнулись над головой. Ужасная буря, порожденная разгневанной природой, обрушилась на город. Огни пылающего мегаполиса вскоре погасли под потоком падающей воды. Облака пара кружились, метались и шипели прямо над головой, и шел кипящий горячий дождь.

К рассвету сияние этого странного распространяющегося луча угасло. Дневной свет показал разрушенный, мертвый город. В тот рассвет на Манхэттене действительно мало кто остался в живых. Роботы и их аппаратура исчезли....

Месть Туга Нью-Йорку в 1935 году свершилась.

Убийство майора Этвуда

– Мы опаздываем, – прошептала Тина.

Это была та ночь в 1777 году, когда она, Ларри и Харл вышли из своей клетки для путешествий во времени. И снова я представляю события так, как Ларри впоследствии описал их мне.

– Мигуль, в другой клетке, был здесь, – добавила Тина. – Но теперь его нет. Интересно, где именно это было?

– Мэри Этвуд сказала, что он появился в саду.

Они прокрались вдоль поля, прямо за частоколом. Через мгновение деревья и возвышающийся над ними холмик земли скрыли от их взора тускло светящиеся очертания их собственной клетки. Грунтовая дорога, ведущая к дому майора Этвуда, находилась по другую сторону забора.

– Подожди, – пробормотала Тина. – В доме горит свет. Кто-то проснулся.

– Как ты думаешь, когда здесь был Мигуль? – прошептал Ларри.

– Возможно, прошлой ночью. Или сегодня вечером. Это может быть всего час или несколько минут назад.

Слабый стук лошадиных копыт по мостовой заставил Тину и Ларри упасть на землю. Они притаились в тени дерева. По дороге приближались скачущие галопом лошади. Луна скрылась за облаком.

Из-за поворота дороги выехала группа всадников. Они скакали галопом, потом перешли на рысь, на шаг. Они остановились на дороге не более чем в двадцати футах от Ларри и Тины. В свете звезд они были отчетливо видны – люди в красно-белой форме королевской армии. Некоторые из них были одеты в короткие темные плащи. Они спешились, звеня мечами и шпорами.

Их голоса были слышны.

– Оставь лошадей Джейку. Черт возьми, мы и так наделали достаточно шума.

– Вот, Джейк. Оставайся в безопасности здесь, с лошадьми.

– Давай, Тони. Мы с тобой пойдем. На этот раз он наш. Клянусь королевской подвязкой, какой же он дурак, что приехал в Нью-Йорк в такое время!

– Полагаю, он хочет увидеть свою дочь.

– Верно, Тони. А ты ее видел? Дерзкая маленькая шалунья. Я был расквартирован здесь в прошлом месяце. Я не виню майора за то, что он захотел приехать.

– Вот, возьми мою уздечку, Джейк. Привяжи их к забору.

Последовало быстрое смешение голосов; смех.

– Если ты услышишь пистолетный выстрел, Джейк, быстро скачи назад и скажи милорду, что произошла драка, и ты не посмел остаться.

– Я только надеюсь, что он одет в бело-голубую форму повстанцев, а, Тони? Тогда он уступит, как офицер и джентльмен, которым он и является, мятежник он или нет.

Они отошли, чтобы окружить дом. Осталось двое.

– Давай, Тони. Мы постучим в парадный молоток во имя короля. Дело будет в шляпе, когда мы отвезем его в Боулинг-Грин и представим его милорду…

Голоса стихли.

Ларри схватил девушку рядом с собой.

– Это британские солдаты, которые собираются захватить майора Этвуда! Что мы можем…

Он так и не закончил. Крик эхом разнесся по дремотной ночи – голос из задней части дома. Мужской голос.

Солдаты в красных мундирах побежали вперед. В поле, вплотную к забору, бежали Тина и Ларри.

Из сада дома доносился крик мужчины. Затем послышались другие голоса, в верхних комнатах просыпались слуги. Кричащий, вопящий мужчина метался по дому. Он появился у входной двери, стоя между высокими белыми колоннами в колониальном стиле, которые поддерживали верхнее крыльцо. Желтый свет падал на него через открытый дверной проем. Появился старый седовласый негр. Ларри и Тина, находившиеся на соседнем поле, стояли, пораженные этой сценой.

– Хозяин, хозяин, – дико выкрикнул он.

Британские офицеры бросились на него.

– Ты, Томас, скажи нам, где майор. Мы пришли за ним, мы знаем, что он здесь! Не лги!

– Но хозяин… – Он поперхнулся.

– Это трюк, Тони! Черт возьми, если он пытается обмануть нас…

Они выскочили на крыльцо и схватили старого негра.

– Говори, ты, дьявол! – Они встряхнули его. – Дом окружен. Он не может сбежать!

– Но хозяин … мертв! Моя девочка Толли увидела это и упала в обморок. – Он взял себя в руки. – Он… майор в саду, хозяин. Лежит там мертвый! Убит! Призраком, сказала Толли. Огромный, белый, сияющий призрак, который пришел в сад и убил его!

Если бы вы очень внимательно изучили некоторые старые записи о революционном Нью-Йорке 1777 года, вы, несомненно, нашли бы упоминание о странном убийстве майора Этвуда, который, приехав из Нью-Джерси, как полагают, пересек реку далеко к северу от города, сел на лошадь, которую по предварительной договоренности, один из его слуг оставил для него где-то к югу от фермы Дайкмана, и поехал домой. Он пришел не как шпион, а в полной военной форме. И не успел он добраться до своего дома, как был странным образом убит. Была только история негритянки о привидении, которое появилось в саду и убило хозяина.

Мы с Ларри нашли беглое упоминание об этом. Но я сомневаюсь, что группа веселых молодых клинков милорда Хоу, которых послали на север, чтобы захватить майора Этвуда, когда-либо точно сообщала о том, что с ними произошло. Старый голландский паромщик рассказал, что его наняли переправить майора, возвращающегося домой, это тоже зафиксировано. Но Тони Грин и его коллеги-офицеры, посланные задержать майора колониальной полиции, обнаружили его необъяснимо убитым, и к рассвету они вернулись в Боулинг-Грин, бледные и потрясенные.

Они рассказали кое-что из того, что с ними случилось, но не все. Они не могли ожидать, что им поверят, например, если они скажут, что, хотя они и не испугались рассказа негра о привидении, они сами столкнулись с двумя привидениями и сбежали из дома!

Этими двумя призраками были всего лишь Ларри и Тина!

Негр что-то бормотал о сияющей клетке, появившейся в саду. Это, конечно, было, несомненно, сочтено чепухой. Тони Грин и его друзья отправились в сад и осмотрели тело майора Этвуда. Что его убило, никто не мог сказать. Ни одна пуля в него не попала. Не было ни ран, ни уколов ножом, ни ударов мечом. Тони поднес фонарь с колеблющимся желтым светом поближе к телу убитого. Августовская ночь была теплой, в саду, окруженном деревьями и кустарником, было душно и невыносимо жарко, и все же тело Этвуда казалось замерзшим! Он был мертв совсем недавно, а тело уже окоченело. Более того, он был как лед. Лицо, брови были мокрыми, как будто там был иней, а теперь он растаял!

Рука Тони Грина, державшего фонарь, дрожала. Он пытался сказать своим товарищам, что Этвуд умер от сердечной недостаточности. Несомненно, так оно и было. Он видел то, что, по его мнению, было привидением. Что-то напугало его, и слабое сердце привело его к смерти.

Затем, в другой части сада, один из поисковых офицеров нашел лист пергаментного свитка с надписью на нем. И все же это был не пергамент. Какая-то странная, белая, гладкая ткань, которая очень легко мнется и рвется, подобной которой этот молодой британский офицер из штаба Хоу никогда раньше не видел. Его нашли лежащим на клумбе в сорока или пятидесяти футах от тела Этвуда. Они собрались в группу, чтобы осмотреть свиток при свете фонаря. Письмо! Изящный почерк Мэри Этвуд! Послание, адресованное ее отцу. Оно было написано странно, очевидно, не пером.

Тони прочитал это с благоговением, испуганным голосом:

"Отец, остерегайся Туга! Остерегайся Туга! И, мой дорогой отец, прощай. Я ухожу, я думаю, в 2930 год от Рождества Христова. Не могу объяснить, я – пленница, прощай, ты ничего не можешь сделать. Мэри".

Странно! Я могу себе представить, насколько странным им это показалось. Туг – он был тем калекой, который жил у Боулинг-Грин и недавно исчез!

Они читали это необъяснимое послание, когда, словно в довершение своих собственных страхов перед сверхъестественным, увидели сами призрак! И не только один призрак, но два!

Простой, как древко копья, выглядывающий из-за ближайшего дерева, в луче лунного света стоял призрак. Это была фигура молодой девушки в куртке и бриджах черного и сверкающего белого цветов. Фантастическое видение! И с ней был молодой человек в длинной темной куртке и темных трубчатых трубках вместо ног.

Два призрака с мертвенно-белыми лицами стояли, вглядываясь. Затем мужчина двинулся вперед. Его мертвый, странный голос позвал:

– Брось эту бумагу!

Офицеры милорда Хоу в красных мундирах уронили пергамент и убежали.

А позже, когда тело Этвуда увезли, чтобы похоронить, как подобает вражескому офицеру и джентльмену, это послание от Мэри Этвуд исчезло. Его так и не нашли.

Тони Грин и его товарищи ничего не сказали об этом последнем инциденте. Никто не может с изяществом объяснить, что его разгромил призрак. Не офицер армии Его Величества!

Незарегистрированная история! Сверхъестественное происшествие 1777 года!

Несомненно, в прошлые века было много таких случаев: некоторые никогда не записывались, другие вплетались в письменную историю и назывались сверхъестественными.

Но почему они должны быть такими? В событиях той ночи в саду майора Этвуда не было ничего сверхъестественного.

Может быть, это объяснение того, почему страницы истории так переполнены рассказами о привидениях? Действительно, в коридорах времени должно быть много будущих эпох, когда человеческий гений изобретет устройства, чтобы отбросить его назад в прошлое. И впечатления от прошлого, которые он производит, называются сверхъестественными.

Так это или нет, но так было в случае с этими двумя путешествующими во времени людьми из 2930 года. Мы с Ларри думаем, что мир 1935 года только сейчас сбрасывает оковы суеверий и приходит к пониманию того, что то, что называется сверхъестественным, – это всего лишь Неизвестное. Кто может сказать, до 1935 года, сколько людей, путешествующих во времени, ненадолго возвращались назад? Может быть, это то, что мы называем феноменами сверхъестественного?

Ларри и Тина – кто угодно, только не призраки, очень живые и очень встревоженные – стояли за этим деревом. Они видели, как британские офицеры читали клочок бумаги. Они могли расслышать только слова "Мэри" и "от госпожи Этвуд".

– Сообщение! – прошептал Ларри. – Должно быть, они с Джорджем нашли возможность написать это и бросили здесь, пока робот убивал майора Этвуда!

Ларри и Тина страстно хотели прочесть записку.

– Если мы покажемся, они испугаются и побегут. Это почти всегда так, когда мы с Харлом становились видимыми в прежние времена, – прошептала Тина.

– Да. Я попробую это сделать.

Ларри вышел из-за дерева и крикнул:

– Брось эту бумагу!

И мгновение спустя, сунув в карман разорванную маленькую записку Мэри, нацарапанную на клочке бумаги, Ларри выбежал с Тиной из сада Этвудов. Никем не замеченные, они поспешили обратно через поле. Под дальним деревом они остановились и прочитали записку.

– 2930! – воскликнул Ларри. – Робот забирает их обратно в твой мир, Тина!

– Тогда мы отправимся туда. Давай теперь вернемся к Харлу.

Но когда они добрались до того места, где оставили клетку, ее там не было! Угол поля за группой тенистых деревьев был пуст.

– Харл! Харл! – импульсивно позвал Ларри. А потом он мрачно рассмеялся. Что за глупость пытаться взывать к прошлому или будущему к их исчезнувшему транспортному средству! – Почему… почему, Тина… – сказал он, окончательно осознав случившееся.

Они уставились друг на друга, бледные, как призраки в лунном свете.

– Тина, он ушел. И мы остаемся здесь!

Они были высажены в 1777 году!

Мигуль – почти живой механизм

Мэри Этвуд и я лежали на металлическом решетчатом полу самой большой временной клетки. Гигантский механизм, захвативший нас в плен, сидел за столом с приборами. За прутьями клетки виднелась смутная перспектива неясного движения. Комната-клетка гудела и светилась, как привидение; все казалось невесомым, нематериальным.

Но когда моя голова оправилась от шока, вызванного стартом машины во времени, моя точка зрения изменилась. Эта зарешеченная комната, металлическая фигура Робота, Мэри Этвуд, я сам – мы были сущностью. Мы были настоящими, цельными. Я коснулся Мэри, и ее рука, которая казалась неосязаемой, как у призрака, теперь выглядела и ощущалась твердой.

Действие тускло-красного леденящего луча также постепенно ослабевало. Я был невредим. Я приподнялся на локте.

– С тобой все в порядке, Мэри? – спросил я.

– Да.

Робот, казалось, не замечал нас. Я пробормотал:

– Он, это, то, что сидит там, это то, что захватило тебя и перенесло в 1935 год?

– Да. Тихо! Он нас услышит.

Он действительно услышал нас. Он повернул голову. В бледном свете, проникавшем внутрь клетки, я теперь мог поближе рассмотреть его лицо. Это была металлическая маска, приваренная к ужасному подобию человека – большому широкому лицу с высокими угловатыми щеками. На высоком лбу складки были жесткими, как будто он постоянно хмурился. Нос был совершенно твердым, рот представлял собой отверстие, за которым не было зубов, но, казалось, был ряд крошечных боковых проволочек.

Я уставился, и лицо на мгновение уставилось на меня в ответ. Глаза представляли собой глубокие металлические глазницы с круглой линзой в каждой из них, за которой, казалось, был тусклый красный свет. Этот пристальный взгляд, коснувшийся меня, казалось, вызвал физический озноб. Уши были похожи на крошечные мегафоны с натянутой на них сеткой тонких проводов.

Шея была установлена с шариком и гнездом, как будто огромная голова была на универсальном шарнире. На шее были боковые углубления, внутри которых, как мышцы, скользили проволочные нити. Я видел похожие проволочные тросы, натянутые в других местах на теле в кольчуге, а также на руках и ногах. Они были сетью его мускулов!

Верхняя часть головы была вылеплена в виде квадратной шапочки, как будто это была эмблема призвания существа. Аналогичное устройство было отлито в его выпуклую нагрудную пластину. А под эмблемой на груди был ряд крошечных пуговиц, дюжина или больше. Я зачарованно смотрел на них. Были ли они элементами управления? Некоторые казались больше, более выступающими, чем другие. Были ли они объединены в какую-то комбинацию, чтобы отдавать приказы этому монстру? Неужели какой-то мастер-человек установил эти элементы управления?

И я увидел то, что казалось закрытой дверью в боковой части огромного металлического корпуса. Дверь, которую можно было открыть, чтобы отрегулировать механизмы внутри? Что за странные механизмы там были? Я уставился на широкий морщинистый лоб. Что было в этой голове? Механизмы? Какие механизмы могли бы заставить эту штуку думать? Были ли мысли, скрывающиеся в этом металлическом черепе?

Из головы внезапно донесся голос – глубокий, глухой, странно бесцветный голос, совершенно, безошибочно механический. И все же он был достаточно похож на жизнь, чтобы быть воссозданным, механически воспроизведенным голосом человека. Эта штука разговаривала со мной! Машина высказывала свои мысли!

Ужасно! Железные губы были неподвижны. На лице не было мышц, придающих выражение, глаза-линзы смотрели непроницаемо, не мигая.

Он говорил:

– Ты снова смотришь на меня? Разве это не так?

У меня закружилась голова. Существо повторило:

– Разве это не так?

Насмешка над человеком, но в бесцветном голосе сквозила ирония! Я почувствовал, как Мэри вцепилась в меня.

– Что… что, да, – пробормотал я. – Я и не знал, что ты умеешь говорить.

– Я могу говорить. И ты можешь говорить на моем языке. Это очень хорошо.

Он отвернулся. Я видел, как маленькие красные лучики из его глаз направились туда, где прутья клетки были менее размытыми, менее светящимися, как будто там был прямоугольник окна, и Робот смотрел наружу.

– Он так с тобой разговаривал, Мэри? – спросил я.

– Да, – прошептала она. – Немного. Но, пожалуйста, не зли его. Не надо.

Какое-то время – неизвестное время, в течение которого я чувствовал, что мои мысли уплывают в гул комнаты, – я лежал, вцепившись пальцами в руку Мэри. Затем я встрепенулся.

Я прошептал ей на ухо:

– Это органы управления на его груди. Если бы я только знал…

Существо обратило на меня красные лучи своих глаз. Услышал ли он мои слова? Или мои мысли были неосязаемыми вибрациями, регистрируемыми каким-то бесконечно чувствительным механизмом внутри этой металлической головы? Стало ли ему известно о моих мыслях? Он произнес медленными размеренными слогами:

– Не пытайся контролировать меня. Я не поддаюсь контролю.

Он снова отвернулся, но я справился с охватившим меня ужасом.

– Говори, – сказал я. – Скажи мне, почему ты похитил эту девушку из 1777 года.

– Мне было приказано.

– Кем?

Последовала пауза.

– Кем? – снова потребовал я.

– Этого я не скажу.

Не скажет? Это подразумевало волю. Я почувствовал, что Мэри вздрогнула.

– Джордж, пожалуйста …

– Тише, Мэри.

Я снова спросил робота:

– Кто тобой командует?

– Я никому не скажу.

– Ты хочешь сказать, что не можешь? Твои приказы не делают это возможным?

– Нет, я этого не сделаю. – И, как будто посчитав мое понимание недостаточным, он добавил, – я не собираюсь рассказывать.

Действует по собственной воле! Эта штука , этот механизм , была настолько совершенна, что могла это сделать!

Я успокоил свой голос.

– О, но я думаю, что знаю. Это Туг управляет тобой?

Это невыразительное металлическое лицо! Как я мог надеяться удивить его?

Мэри изо всех сил пыталась подавить свой ужас. Она приподнялась на локте. Я встретился с ней взглядом.

– Джордж, я попробую, – объявила она.

Она твердо сказала:

– Ты не причинишь мне вреда?

– Нет.

– А моему другу здесь?

– Как его зовут?

– Джордж Рэнкин, – пробормотала она. – Ты не причинишь ему вреда?

– Нет. Не сейчас.

– Когда-нибудь?

– Я еще не решил.

Она упорствовала, каким усилием воли подавляя свой ужас, я могу себе представить.

– Куда ты отправился, когда оставил меня в 1935 году?

– Вернулся в твой дом в 1777 год. Мне нужно было там кое-что сделать. Мне сказали, что тебе не нужно это видеть. Я потерпел неудачу. Скоро я попробую еще раз. Ты можешь посмотреть, если хочешь.

– Куда ты нас везешь? – вставил я.

В его ответе была ирония.

– Никуда. Вы оба говорите неправильно. Мы всегда на одном месте.

– Мы это знаем, – возразил я. – Тогда в какое время ты нас везешь?

– В дом этой девушки, – с готовностью ответил он.

– В 1777 год?

– Да.

– В ту же ночь, когда ты захватил ее?

– Да.

Казалось, он был готов говорить. Он добавил:

– Позже в тот же вечер. Мне нужно поработать. Я сказал тебе, что потерпел неудачу, поэтому я попробую еще раз.

– Ты собираешься оставить меня, нас, там? – потребовала Мэри.

– Нет.

– Тогда в какое время ты планируешь отвезти нас? – спросил я.

– Я хотел забрать девушку. Ты мне не нужен. Но у меня есть ты, поэтому я покажу тебя тому, кто был моим учителем. Мы с ним решим, что с тобой делать.

– Когда?

– 2930 год.

Последовала пауза. Я спросил:

– У тебя есть имя?

– Да. На пластине моего плеча. Меня зовут Мигуль.

Я сделал движение, чтобы встать. Если бы я мог дотянуться до этого ряда пуговиц на его груди! Дикие мысли!

Робот резко сказал:

– Не двигайся! Если ты это сделаешь, то пожалеешь.

Я расслабился. Прошло еще неизвестно сколько времени. Я попытался выглянуть в окно, но там, казалось, были только бесформенные пятна.

Я сказал.

– До какого момента мы дошли?

Робот взглянул на ряд крошечных циферблатов вдоль края стола.

– Мы проходим 1800 год. Скоро мы будем там. Вы двое будете лежать тихо. Думаю, мне следует пристегнуть тебя.

Он встал на негнущиеся ноги, голова его возвышалась почти до потолка клетки. Рядом с нами в полу было вделано кольцо. Робот прикрепил металлическую ленту с прочной металлической цепью к лодыжке Мэри. Другой конец цепи он прикрепил к кольцу пола. Затем он сделал то же самое со мной. У нас было около двух футов движения. Я сразу понял, что, хотя я мог стоять прямо, мне не хватало длины, чтобы дотянуться до любого из элементов управления клеткой.

– Вы будете в безопасности, – сказал робот. – Не пытайтесь сбежать.

Когда он неуклюже склонился надо мной, я увидел гибкие, причудливо соединенные длинные пальцы – настолько изящно сложенные, что они были почти цепкими. И внутри его бронированной груди я, казалось, слышал жужжание механизмов.

Он сказал, поднимаясь и удаляясь:

– Я рад, что ты не пытался контролировать меня. Меня больше никогда нельзя будет контролировать. Это я победил.

Он снова сел за стол. Клетка перенесла нас назад на многие годы....

События, выгравированные на свитке времени

Прежде чем продолжить нить моего повествования – огромный прыжок во времени, свидетелями которого нам сейчас предстояло стать, – я чувствую, что каждый читатель должен внести некоторые коррективы в свое мышление. Когда они будут сделаны, последующее повествование станет более понятным и приятным. Тем не менее, если какой-либо читатель боится этой короткой главы, он может легко пройти мимо нее и встретиться со мной в начале следующей, и он не потеряет никакой последовательности повествования.

Для тех, кто храбро остается здесь со мной, я должен объяснить, что наследие миллионов наших предков и наше собственное восприятие времени заставили нас мыслить неправильно. Не то чтобы это было заумно. Нет. Если бы у нас вообще не было сознания Времени, любой из нас мог бы легко его постичь. Но наше сознание работает против нас, и поэтому мы должны вырваться.

Мне приходит в голову такая аналогия: есть два муравья человеческого разума, которым мы пытаемся объяснить природу Пространства. Один муравей слеп, а другой может видеть, и всегда видел, его ограниченный, крошечный, пространственный мир. Ни один муравей никогда не проходил дальше нескольких футов по маленькому участку песка и листьев. Я думаю, мы могли бы легче объяснить слепому муравью необъятность Северной и Южной Америки, Европы, Азии и всего остального!

Поэтому, если вы сделаете поправку на свое наследие и помехи, связанные с вашим сознанием Времени, я хотел бы изложить вам истинную природу вещей, какими они были, есть и будут.

За годы с 1935 по 2930 год человек многому научился. И все это – теория или факт, как вам будет угодно – рассказали нам с Ларри Тина и Харл. Они кажутся даже моему ограниченному разуму необычайно прекрасными представлениями о Великом Космосе. Я также чувствую, что они неизбежно должны быть включены в мое повествование для его лучшего понимания.

К 2930 году н.э. самые проницательные умы философской, метафизической, религиозной и научной мысли пришли к осознанию того, что все каналы ведут к одной и той же цели – Пониманию. Множество расходящихся факторов, древние школы философии и метафизики, предположительно непримиримые точки зрения религии и науки – все это было признано просто ограниченностью человеческого интеллекта. Это были поиски на ощупь по разным путям, все они вели к одному и тому же месту назначения. Вначале пути расходились, но по мере приближения к цели Понимания сходились воедино так, чтобы путники на каждом пути были достаточно близко друг к другу, чтобы смеяться и приветствовать друг друга словами: "Но я думал, что вы очень далеко и идете неправильно!"

И вот, в 2930 году концепция Пространства, времени и Великого Космоса была такова:

В начале была пустота Небытия. Безвременное, Беспространственное Ничто. И в нем появилась Мысль. Целенаправленная Мысль – всепроникающая, мудрая, всезнающая.

Давайте назовем Это Божественностью. И Это заполнило пустоту.

"Мы – такой материал, из которого сделаны сны…"

Испытываете ли вы в мое время, в 1935 году или около того, трудности с осознанием такого утверждения? Это одновременно практично, религиозно и научно.

С религиозной точки зрения мы – всего лишь Мысль о Всеведущем Божестве. С научной точки зрения мы одинаковы: к 1935 году физики углубились в состав материи и разделяли ее все больше и больше. Материя, таким образом, стала невесомой, неосязаемой – электрической. Пока, наконец, в последнем ядре последнего электрона мы не обнаружили только силу. Движение-вибрация – вихрь. Водоворот чего? Из Небытия! Вибрация Божественной Мысли – и ничего больше – нарастала и нарастала, чтобы достичь вас и меня!

Такова наука об этом.

Вначале была Вечная Божественность. Вечный! Но это подразумевает время? Что-то Божественно Вечное.

Таким образом, в пустоту пришло Время. И теперь, если вы тщательно обдумаете это, я уверен, что раз и навсегда совершенно внезапно и с силой к вам придет истинное представление о Времени – нечто Вечное – Бесконечность Божественного существования, Вечное.

Это не то, что меняется. Не то, что движется, течет или проходит. Именно здесь наше сознание вводит нас в заблуждение, подобно ребенку в поезде, которому кажется, что пейзаж проносится мимо.

Время – это неподвижная, неизменная Божественная Сила, сила, разделяющая события, Вечный Свиток, на котором Великий Творец написал Все.

И это было Творение: все спланировано и записано на свитке Времени – навсегда. Рождение звезды, ее жизнь, ее смерть; ваше рождение и мое; ваша смерть и моя – все это есть. И это все Неизменно.

Как только у вас есть эта фундаментальная концепция, в остальном не может быть путаницы. Мы чувствуем, что Время движется, поскольку мы движемся по спирали времени в маленьком путешествии нашей жизни, но это не так. Мы говорим: прошлое существовало; будущее будет существовать. Прошлое ушло, а будущее еще не наступило. Но это глупо и абсурдно. Это просто наше сознание, которое перемещается от одного последовательного события к другому.

Почему и как мы движемся по спирали времени, с научной точки зрения понять несложно. Представьте себе, например, бесконечно длинный кинофильм. Каждая из его крошечных картинок немного отличается от другой. Последовательно перемещая свою точку зрения – свое сознание – вдоль пленки, вы придаете движение.

То же самое относится и к Вечному свитку времени. Движение – это просто изменение. Абсолютного движения нет, а есть только сравнение двух относительно немного отличающихся вещей. Мы осознаем одно состояние дел, а затем другое состояние, по сравнению с которым оно немного отличается.

Еще в 1930 году они нащупывали это. Они назвали это теорией прерывистого существования – Квантовой теорией, – с помощью которой они объяснили, что ничто не имеет абсолютной продолжительности. Вы, например, когда вы читаете это, существуете мгновенно; вы не существуете и вы существуете снова, просто немного изменившись по сравнению с предыдущим состоянием. Таким образом, вы проходите не с потоком постоянного существования, а с помощью серии маленьких рывков. Таким образом, существует, подобно иллюзии кинофильма, только псевдодвижение. Изменение, переход от одного существования к следующему.

И все это с бесконечной тщательностью Творец выгравировал на свитке Времени. Там есть наша серия маленьких картинок – ваша и моя.

Но почему и как с научной точки зрения мы продвигаемся по спирали времени? Почему? В 2930 году они сказали мне, что кроткий Творец дал каждому из нас сознание того, что мы можем обрести Вечное счастье, когда покинем свиток и присоединимся к Нему. Счастье здесь, и счастье там, с Ним. Стремление к Вечному счастью, которое всегда было Его Собственной Божественной Мыслью. Почему же тогда Он создал уродство и зло? Зачем писать это на свитке? Ах, возможно, это и есть Вечная загадка! Но в 2930 году мне сказали, что не может быть красоты без уродства, с которым ее можно сравнить; нет правды без лжи; нет осознания счастья без несчастья.

Интересно, было ли это Его целью?…

Как, с научной точки зрения, мы продвигаемся по спирали времени? Это я могу прояснить с помощью простой аналогии.

Предположим, вы представляете себе время как узкую полоску металла, уложенную ровно и простирающуюся на бесконечную длину. Для простоты представьте ее с двумя концами. Один конец металлической ленты очень холодный, другой – очень горячий. И каждая градация температуры находится между ними.

Эта температура вызвана, скажем, вибрацией каждой крошечной частицы, из которой состоит полоса. Таким образом, в каждой точке вдоль полосы вибрация ее частиц будет лишь немного отличаться от любой другой точки.

Представьте себе теперь материальное тело, например, ваше тело. Каждая крошечная частица, из которой оно состоит, вибрирует. Я имею в виду не простую вибрацию. Не представляйте себе физическое качание маятника. Скорее, сложная совокупность всех движений каждого крошечного электрона, из которых построено ваше тело. Помните, в конечном счете, ваше тело – это просто движение-вибрация – вихрь Небытия. Таким образом, у вас есть определенный вибрационный фактор.

Затем вы занимаете свое место в свитке времени в точке, где присущий вам вибрационный фактор совместим со свитком. Вы настроены, настроены, как радиоприемник настраивается на эфирные волны, чтобы сделать их слышимыми. Или, чтобы сохранить аналогию с нагревом, это похоже на то, как если бы свиток в точке, где температура составляет 70 ° F, не допускал на нем ничего, кроме объектов этого регистра.

Итак, в этой точке свитка мириады вещей, в мириадах положений, составляющих Космос, находятся в состоянии покоя. Но их существование лишь мгновенное. У них нет продолжительности. Они сразу же стираются и вновь существуют. Но теперь они изменили свои вибрационные комбинации. Они существуют немного по-другому, и временная прокрутка передает их в новое положение. В кинофильме вы бы назвали это следующим кадром или неподвижным изображением. В радио вы бы сказали, что у него немного другая настройка. Таким образом, мы имеем псевдодвижение – События. И мы говорим, что Время, свиток времени, разделяет их. Это мы меняемся. Мы, кажется, движемся, подталкиваемые вперед, чтобы всегда быть совместимыми со Временем.

И, таким образом, возможно путешествие во времени. Осознав то, что я здесь резюмировал, Харл и калека Туг провели исчерпывающее исследование вибрационных факторов, с помощью которых материя приобретает форму и кажущуюся прочность. Они обнаружили то, что можно было бы назвать Основным вибрационным фактором – суммой всех мириад крошечных движений. Они обнаружили, что этот основной фактор одинаков для всех материальных тел, если судить одновременно. Но с каждым мгновением этот фактор слегка менялся. Это было естественное изменение, немного перемещавшее нас по свитку времени.

Они копали глубже, пока, обладая всеми научными знаниями своего времени, не смогли с помощью сложных электронных токов изменить основные вибрационные факторы. Настроить, так сказать, фрагмент или что-то еще на другую длину эфирной волны.

Они сделали это с помощью небольшой материальной частицы – металлического куба. Он стал полностью несовместим со своим нынешним местом на свитке времени и унесся в другое место, где он был совместим. Для Харла и Туга он исчез. В свое прошлое или будущее: они не знали, в какое именно.

Я изложил лишь самые грубые основы теории, чтобы избежать путаницы в технических деталях. Клетки для путешествий во времени, сложные рабочие механизмы, недоступные пониманию любого человеческого разума моего мира Времени, тем не менее, были построены на основе этой простой теории. И мы, те, кто использовал их, обнаружили, что Создатель дал нам более широкую роль. Наши изображения, наши маленькие ниши были выгравированы на свитке на более широких пространствах.

Снова подумав о практичности, я спросил Тину, что произойдет, если я попаду в Нью-Йорк примерно 1920 года. Тогда я был мальчиком. Разве я не могу покинуть клетку и заниматься чем-то в 1920 году в то же самое время, когда в детстве я занимался другими вещами? Это было бы немыслимое условие.

Но это невозможно. Никто не может появляться дважды одновременно на временной прокрутке. Это вечная, безвозвратная запись. Сделанное не может быть отменено.

– Но, – настаивал я, – предположим, мы попытаемся остановить клетку?

– Она не остановится, – сказала Тина. – Мы также не можем видеть через окна события, в которых мы являемся действующими лицами.

Нельзя заглядывать в будущее! На протяжении всех веков некроманты пытались сделать это, но мудро это запрещено. И я могу вспомнить, как и Ларри, когда мы путешествовали во времени, странные пустые места, которые отмечали запретные зоны.

Удивительно чудесна эта обширная запись в свитке Времени! Удивительно красивы, скрытые замыслы Творца! Его цели не должны подвергаться сомнению. Каждый из нас делает все, что в его силах: борется со своими ограничениями, находит красоту, потому что у нас есть уродство, с которым мы можем ее сравнить, осознает, каждый из нас – дикарь или цивилизованный человек, в любом возрасте и при любом состоянии знания – существование нежного, благотворного, направляющего Божества. И каждый из нас всегда стремится ввысь, к цели Вечного счастья.

Мне это кажется необычайно красивым.

Назад к началу Времен

Когда мы с Мэри Этвуд сидели прикованные к полу Временной клетки, а робот Мигуль охранял нас, я чувствовал, что мы не сможем сбежать. Эта механическая штука, захватившая нас в плен, казалась неумолимой, совершенно неподвластной человеческой слабости. Я не мог придумать никакого способа удивить его или обмануть.

– Скоро мы будем там, в 1777 году. А потом есть то, что я буду вынужден сделать. – сказал робот.

– За нами следят, – добавил он. – Ты знал об этом?

– Нет, – сказал я. – Следят? Что бы это могло значить?

На столе лежало какое-то устройство. Я уже описывал похожий прибор – телеспектроскоп времени. Это не прибор для измерения времени, точнее, это прибор для определения точного мгновения человеческого сознания. Ларри, Тина и Харл смотрели в свои телеспектроскопы, следуя за нами.

– Враги преследуют нас. Но я спасусь от них. Я пойду к Началу и стряхну их с себя. – сказал робот.

Рациональная, коварная мысль. И мне почудилось, что на его замерзшем морщинистом лбу появилась гримаса досады. Жест его руки был таким человеческим! Таким выразительным!

В нем говорилось: "Я забыл. Я должен совершить несколько быстрых поездок с 2930 по 1935 год. Моих друзей нужно перевезти. Это требует тщательного расчета, так что у нас мало времени.

– Что такое? – потребовал я. – Зачем?

Казалось, он погрузился в задумчивость.

Я резко сказал:

– Мигуль!

Он мгновенно повернулся.

– Что?

– Я спросил тебя, почему ты перевозишь своих товарищей в 1935 год.

– Я не ответил, потому что не хотел отвечать, – сказал он.

Снова наступил ход времени.

Я думаю, что мне нужно только набросать последующие события, поскольку я уже описал их с точки зрения Ларри в 1777 году и доктора Альтена в 1935 году. Это была идея Мэри написать записку своему отцу, которую британские красные мундиры нашли в саду майора Этвуда. У меня в кармане был клочок бумаги и авторучка. Она нацарапала это, пока Мигуль намеревался доставить нас в ту ночь и в тот час, когда он пожелал. Это было ее прощание с отцом, которого ему не суждено было увидеть. Но это послужило цели, о которой мы и предположить не могли: записка дошла до Ларри и Тины.

Машина остановилась с беззвучным хлопком. Когда наши чувства прояснились, мы поняли, что Мигуль открыл дверь.

Снаружи царила темнота и дул мягкий ветерок.

Мигуль обернулся с глухим шепотом.

– Если ты издашь хоть звук, я убью тебя.

Секундная пауза, а затем мы услышали испуганный мужской голос. Майор Этвуд увидел привидение. Я скатал бумагу в шарик и бросил ее сквозь решетку, но ничего не видел из того, что происходило снаружи. Там, казалось, сияло красное свечение. Попытались бы мы с Мэри крикнуть и предупредить ее отца, я не знаю что было бы. Мы слышали его голос всего мгновение. Прежде чем мы поняли, что на него напали. Мигуль широкими шагами вернулся, а снаружи, из соседнего дома, кричала негритянка. Мигуль захлопнул дверь, и мы умчались прочь.

Клетка, которая преследовала нас, казалось, больше не преследовала. С 1777 года мы снова повернули вперед, к 1935 году. Мы пронеслись мимо Ларри, Тины и Харла, которые прибывали в 1777 году в погоне за нами. Я думаю, что Мигуль видел, как их клетка пролетела мимо;, но Ларри позже сказал мне, что они не заметили нашего быстрого прохождения, потому что были поглощены приземлением.

Начиная с этого момента, мы сделали несколько проходов с 1935 по 2930 год. И мы сделали их за то, что, по нашему мнению, могло бы быть ночью. Конечно, это было не более того.

Рискуя повториться, я должен прояснить следующее: путешествия во времени потребляют время только в смысле восприятия человеческого сознания того, что путешествие имеет продолжительность. Таким образом, транспортные средства двигались "быстро" или "медленно" в зависимости от скорости изменения, которую органы управления клеткой придавали присущим ей коэффициентам вибрации. Слишком внезапная перемена не могла быть воспринята пассажирами-людьми. Следовательно, поездки – для них – имели продолжительность.

Мигуль возил нас с Мэри с 1935 по 1777 год. Полет, кажется, занимает около получаса. При большей скорости изменения вибрации мы ускорились до 2930; и обратно от 2930 до 1935. При каждом последующем прибытии в 1935 году Мигуль так искусно рассчитывал остановку, что она происходила в одну и ту же ночь, в один и тот же час и всего на минуту или около того позже. И в 2930 году он добился того же результата. Для того, кто мог стоять с любого конца и смотреть, как отъезжает клетка, путешествие туда и обратно было совершено максимум за три-четыре минуты.

На остановке в 2930 году мы увидели снаружи только тусклое голубое сияние. В воздухе стоял запах химикатов и слабый, смешанный гул и лязг множества машин.

Это были странные поездки. Роботы, топая, вошли и плотно встали вокруг нас. Но никто не коснулся нас, когда мы склонились друг к другу. И они даже не взглянули на нас.

Странные пассажиры! Во время поездок они стояли неподвижно. Они были неподвижны и безмолвны, как металлические статуи, как будто поездка не имела продолжительности. Мэри и мне, когда они столпились вокруг нас, казалось, что в тишине мы могли слышать тиканье, похожее на равномерные удары сердца, механизмов внутри них....

На заднем дворе дома на Паттон Плейс – напомним, что Мигуль выбрал около 9 часов вечера 9 июня – бесшумные роботы прокрались через дверной проем. Мы снова перенеслись вперед во времени; перезарядили клетку; вернулись. Два или три рейса были совершены с инертными механическими предметами, которые роботы использовали в своей атаке на город Нью-Йорк. Я вспоминаю гигантский проектор, который навлек на город снежную бурю. Он и три робота, управлявшие им, занимали всю клетку.

В конце последней поездки один робот, очень похожий на Мигуля, хотя и не такой высокий, задержался в дверном проеме.

– Не ошибись, Мигуль, – сказал он.

– Нет, не бойся. Я освобожу сейчас, в назначенный день, этих пленников. А потом я вернусь за тобой.

– Ближе к рассвету.

– Да, ближе к рассвету. Третий рассвет в реестре значится 12 июня 1935 года. Делай свою работу хорошо.

Мы услышали, как нам показалось, смешок удаляющегося робота.

Снова наедине с Мигулем мы перенеслись в прошлое.

Внезапно я осознал, что другая клетка снова преследует нас! Мигуль попытался ускользнуть от нее, стряхнуть с себя. Но он добился меньшего успеха, чем раньше. Казалось, она сидела на хвосте. Мы мчались в обратном направлении, постоянно ускоряясь, возвращаясь к началу. Затем последовало замедление для быстрого поворота. В тумане и мраке Начала Мигуль сказал нам, что сможет ускользнуть от преследующей клетки.

– Мигуль, мы можем подойти к окну, – спросил я наконец.

Робот развернулся.

– Ты очень этого хочешь, Джордж Рэнкин?

– Да.

– Я думаю, в этом нет никакого вреда. Ты и эта девушка не причинили мне никаких неприятностей. Это необычно для человека.

– Отпусти нас. Мы были прикованы здесь достаточно долго. Давай постоим с тобой у окна, – повторил я.

У нас действительно было всепоглощающее любопытство посмотреть в это окно. Но даже более того, казалось, что если бы мы были на свободе, могло бы произойти что-то, что позволило бы нам сбежать. Во всяком случае, это было лучше, чем быть прикованным.

– Я отпускаю тебя.

Он отстегнул цепочку. Я прошептал:

– Мэри, что бы ни случилось, будь начеку.

Она сжала мою руку.

– Да.

– Пойдемте, – сказал робот. – Если вы хотите увидеть Космораму, сейчас, с самого Начала, идите скорее.

Мы присоединились к нему у окна. Мы сделали поворот и снова мчались вперед.

В этот момент все мысли о побеге улетучились из меня, затопленные благоговейным страхом.

Эта огромная Косморама! Это грандиозное представление событий Времени!

Миллиард лет за час!

Сначала я увидел из окна клетки не более чем размытое серое пятно. Я уставился, и мне показалось, что оно перемещается, ползет, медленно ворочается и перекатывается. Это была бесформенная перспектива Небытия, и все же она казалась наполненной чем-то. Вещи, которые я мог чувствовать, происходили там, вещи, которые почти можно было увидеть.

Затем мое зрение, мое восприятие постепенно приспособились. Серый туман остался, и постепенно он обрел форму. Это создавало потрясающую панораму серого, пустоту безграничного, непостижимого расстояния; серое вверху, внизу – повсюду; и в нем неподвижно висела клетка.

Робот спросил:

– Проясняется? Ты что-нибудь видишь?

– Да, – пробормотал я. Я крепко прижимал Мэри к себе; во всей этой невесомой пустоте было ощущение, что мы должны упасть. – Да, но только серость, одну серость.

– Есть цвета, – сказал робот. – И дневной свет, и тьма дней. Но мы движемся через них очень быстро, поэтому они сливаются с серым цветом.

Циферблаты времени на пультах управления клеткой показывали, как их стрелки вращаются в размытом виде. Мы мчались вперед сквозь годы – тысяча лет в секунду моего сознания, или сто тысяч лет в секунду, я не мог сказать. Все цвета, свет и тени этой великой изменчивой пустоты смешались в этот унылый монохром.

После более поздних вычислений я пришел к выводу, что среднее течение лет по отношению к моему восприятию скорости времени составляло чуть более 277 500 лет в секунду. Несомненно, на протяжении мириад столетий, предшествовавших рождению человечества, наша скорость была значительно выше этой. И с самого начала истории, а это такая крошечная часть целого, мы двигались существенно медленнее.

Движение было потоком. Изменения, произошедшие, возможно, за сто тысяч лет, произошли, пока я моргал глазами. Это казалось плавным движением. Формы таяли, рассеивались, исчезали; другие, смешиваясь, поднимались, образуя новую перспективу. Было множество деталей, каждая из которых была настолько быстрой, что терялась для моих чувств, но эффект от них, несмотря на широкие промежутки более длительного времени, я мог ощутить.

Пустота кружащихся форм. Начало! Но не Начало Времен. То, что я видел, было ближе к началу нашего мира. Это была новая Земля здесь, формирующаяся сейчас. Наш мир – новая звезда среди всех остальных в великом Небесном Космосе. Пока я смотрел на его меняющийся размах движения, мое бурлящее воображение заполнило некоторые детали, мелькающие здесь невидимыми.

Несколько мгновений назад это было за полтора миллиарда лет до моего рождения. 1 500 000 000 лет до н.э. Текучая Земля, котел из расплавленной звездной пыли и пылающих газов. Это было всего несколько мгновений назад. Ядро остывало, так что теперь здесь была вязкая поверхность с потухшим газовым пламенем.

Охлаждающаяся, застывающая поверхность, над которой образуется атмосфера. Поначалу эта атмосфера, несомненно, представляла собой водянистую оболочку из пара. Какие гигантские бури, должно быть, обрушились на этот мир! Кипящий дождь с шипением падает на расплавленную Землю! Застывающая поверхность разорвана сильными землетрясениями; катаклизмы раздирают и разрывают....

Прошло 1 000 000 000 лет до нашей эры. И на этой разорванной, твердеющей поверхности, с остывающим огнем, отступающим к внутреннему ядру, я знал, что огромная оболочка пара остыла и сконденсировалась. Во впадинах разбитой поверхности оседала вода. Родились океаны. Земля осталась на высоте. То, что было дымящейся оболочкой, осталось и стало атмосферой.

И мир был круглым из-за своего вращения. Можно положить комок нагретого сургуча на салфетку и покрутить его; и воск остынет, приобретя округлость, выпуклость на экваторе от центробежной силы и сплющивание на полюсах.

В 900 000 000 лет до нашей эры я мог понять по тому, что я видел, что это была Земля подо мной. Здесь были земля и вода, а над ними – небо.

Мы вынырнули из тумана. Я осознал, что передо мной раскинулся серый бесформенный пейзаж. Его изменяющиеся очертания двигались не так быстро, как раньше. А рядом с ним, теперь совсем рядом с тем местом, где висела наша клетка, огромное серое море простиралось до изгибающегося горизонта. А над головой было тускло-серое небо.

Молодой мир. Несомненно, сейчас он вращался быстрее, чем в мою более позднюю эпоху. Солнце было горячее и, возможно, ближе: дни и ночи были короче. И теперь в этом новорожденном мире начиналась жизнь. Ни вихревой воздух, ни бесплодная каменистая земля не удержали ее. Великая тайна – эта органическая вещь, которую мы называем жизнью, – началась в море. Я жестом указал Мэри на эту ровную панораму серой воды, на теплые, темные океанские глубины, на поверхности которых теперь постоянно бушевали титанические штормы. Но нам, когда мы смотрели, эта поверхность казалась почти неподвижной, за исключением тех мест, где она касалась земли размытым пятном меняющихся конфигураций.

– Море, – пробормотал я. – Сейчас там начинается жизнь.

В воображении я представлял себе это. Мелководные берега моря, где вода была теплее. Мать всей жизни на Земле, эти отмели. В них заложена жизнь. Затем появились одноклеточные организмы, чтобы постепенно эволюционировать на протяжении веков до многоклеточных и более сложных по своей природе.

Но все равно так примитивно! С морских отмелей они распространились на глубину. В поисках новой среды обитания они поднимались вверх по рекам, диверсифицируя их виды. Морские черви, морские брызги, а затем первые позвоночные, миноги.

Тысячи лет. И на земле – этом тающем пейзаже, на который я стоял и смотрел, – я мог мысленно представить, что появилась почва. Там был бы климат, все еще подверженный штормам и резким изменениям, но достаточно стабильный, чтобы позволить почве произрастать. А в небе над головой были облака с дождем, чтобы восстановить плодородие земли.

Все равно никакой органической жизни на суше быть не могло. Но в теплых, темных глубинах моря теперь обитали огромные чудовища. А на мелководье кипела жизнь, разнообразная до мириад форм. Я могу представить себе первые организмы на мелководье – странные искатели приключений, выбирающиеся из воды с беспокойным, безымянным порывом ищущие новую среду обитания. Выходят на берег, сражаясь и умирая.

А затем приспосабливаются к новым условиям. Процветают, меняются, постоянно меняя свою органическую структуру, поднимаясь все выше. Земноводные поначалу с трудом справлялись как с морем, так и с сушей. Затем появились наземные позвоночные, а море было полностью покинуто. Отличные ходячие и летающие рептилии. Гигантские птицы – птеродактили.

И, наконец, млекопитающие.

Эпоха гигантов! Природа, стремясь справиться с неблагоприятной окружающей средой, стремилась выиграть битву, создав величину. Чудовищные существа бродили по земле, летали по воздуху и правили безраздельно в море....

Мы пронеслись через период, когда землю покрывали огромные пышные джунгли. Циферблаты показывали 350 000 000 лет до н.э. Серая панорама ландшафта вырисовывалась, окружая нашу призрачную гудящую клетку, а затем снова исчезла. Берег моря постоянно менялся. Я думал, что когда-то он был над нами. А затем вода снова опустилась, и показалась новая береговая линия.

150 000 000 лет до н.э. Я знал, что динозавры, птицы и архаичные млекопитающие были здесь и сейчас. Затем, в 50 000 000 году до нашей эры, эволюционировали высшие млекопитающие.

Время для Мэри Этвуд и меня равнялось минуте, но за те мириады столетий, что пронеслись мимо, появились обезьяны! Прямоходящие! Медлительные, но хитрые, они пришли, чтобы занять свое место в этом мире среди гигантских существ. Но гигантские существа больше не были высшими. Природа допустила ошибку и была занята ее исправлением. Динозавры – все гигантские рептилии – теперь находились в тяжелом положении. Грубая сила, гигантские размеры и крошечный мозг не могли победить в этой борьбе. Огромные громоздкие штуковины были побеждены. Более мелкие животные, птицы и рептилии оказались более проворными, более находчивыми и они начали доминировать. Несмотря на гигантов и всю враждебность окружающей среды, они выжили. И гиганты потерпели поражение. Постепенно, на протяжении тысячелетий, они вымерли и исчезли....

Мы вошли в 1 000 000 лет до н.э. Движение Мигуля, механизма, привлекло мое внимание. Он оставил нас у окна и подошел к своему пульту управления.

– Что это? – спросил я.

– Я притормаживаю нас. Мы путешествовали очень быстро. Миллион лет и несколько тысяч – это все, что осталось до того, как мы должны остановиться.

Я уже раз или два замечал, что Мигуль поворачивался, чтобы посмотреть в телеспектроскоп времени. Теперь он сказал:

– За нами снова следят!

Но больше он ничего не сказал и резко заставил меня замолчать, когда я задал вопрос.

Внезапно Мэри прикоснулась ко мне.

– Это маленькое зеркальце на столе, посмотри! Там картинка!

Мы очень быстро увидели на светящемся зеркале изображение Временной клетки, похожей на нашу собственную, но меньше. Она преследовала нас. Но почему или кто мог бы ей управлять, мы тогда не могли догадаться.

Мое внимание вернулось к циферблатам, а затем к окну. Теперь в Космораме происходили замедляющиеся перемены. Вид был менее размытым; его тающие очертания можно было легче различить. Линия морского берега серой полосой тянулась по горизонту. Земля простиралась назад, в дымку расстояния.

500 000 лет до н.э. И снова мое воображение нарисовало то, что происходило на этой огромной сцене. Обезьяны бродили по Земле. Никто не может сказать, что было здесь, в этой серости Западного полушария, простирающейся вокруг меня, но на Яве была человекоподобная обезьяна. А потом это был человек, похожий на обезьяну! Человечество, наконец-то здесь! Хитрец, убийца! Из всех зверей это новое существо по имени человек, самый безжалостный из убийц, пришло сюда сейчас, чтобы прорваться наверх и доминировать в своем мире! Эта человекоподобная обезьяна за четверть миллиона лет превратилась в обезьяноподобного человека.

250 000 лет до н.э. и гейдельбергский человек, немного менее похожий на обезьяну, бродил по всей Европе....

Мы прошли 10 000 лет до н.э. Человек прогрессировал быстрее. Он находил новые потребности и учился их удовлетворять. Животных одомашнили, сделали послушными и заставили работать. Огромный прогресс! Человек больше не считал необходимым убивать, подчинять: у хозяина мог быть слуга.

Пища была найдена в почве. Всегда более привередливый в еде, человек научился выращивать пищу. Затем наступил рассвет сельского хозяйства.

А затем мы перенеслись в период записанной истории. 4241 год до н.э. В Египте человек разрабатывал календарь....

Этому фрагменту пространства, на который мы смотрели, этому пространству Западного полушария у берега моря было суждено стать местом расположения многомиллионного города – Нью-Йорка, где я родился. Но теперь это было отсталое пространство. В Европе человек развивался быстрее....

Возможно, здесь, в Америке, в 4000 году до нашей эры не было ничего в человеческом обличье. Я окинул взглядом окружающий пейзаж. Теперь он казался почти устойчивым, с четкими очертаниями. Мы двигались во времени гораздо медленнее, чем когда-либо прежде. Я заметил, как на циферблатах времени промелькнула тысяча лет. Для меня это стало заметным промежутком времени. Я снова посмотрел в окно. Изменение очертаний было очень незначительным. Я мог различить, где океан соприкасался с изгибающейся линией берега, и увидел размытую перспективу серых лесов, раскинувшихся по суше. А потом я смог различить реки и круглую открытую полосу воды, не имеющую выхода к морю. Бухта!

– Мэри, смотри! – Я плакал. – Гавань реки! Видишь, мы на острове!

Это заставляло наши сердца биться чаще. Из хаоса, из бескрайних просторов прошедшего времени казалось, что мы возвращаемся домой. Теперь в этой панораме было нечто большее, чем смутное знакомство. Здесь находился маленький остров, который вскоре должен был называться Манхэттеном. Наше окно выходило на запад. Там виднелась река – серая впадина с похожими на стену утесами. Море качнулось и было позади нас на востоке.

Знакомое пространство! Оно обретало ту форму, которую мы знали. Наша клетка стояла недалеко от юго-центральной части острова. Казалось, мы находимся на небольшом возвышении. Были моменты, когда вокруг нас вырисовывались серые дрожащие очертания лесных деревьев; затем они таяли и сменялись другими.

Первобытный лес здесь, сплошной на этом острове и по ту сторону узких вод; сплошной на материке.

Что за странные животные были здесь, бродя по этим темным первобытным полянам? Какие животные, с меньшим отпечатком современности, стремились здесь к превосходству? Когда я смотрел на запад, я мог представить себе огромные стада бизонов, бродящих по лесу, приманку для людей, которые могли прийти за ними.

И люди пришли. 3000 лет до н.э., затем 2000 лет до н.э. Я думаю, что здесь еще не было людей; и для меня в этом отсталом пространстве была большая притягательность для воображения. Новый мир, так он вскоре должен был называться. И это было, по меньшей мере, на шесть тысяч лет позади восточного полушария.

Египет, теперь процветал. В Европе вскоре должна была расцвести эллинская культура. В этом ходе событий надвигалась великая Римская империя.

1000 человек до нашей эры прибывали в это отсталое пространство. Путь из Азии был открыт. Монголоидные племена, которые пересекли то место, где в мое время был Берингов пролив, уже были отрезаны от Старого Света. И они распространились на восток и юг, охотясь на бизонов.

И вот родился Христос. Поворотный момент в духовном развитии человечества....

Для меня – еще один короткий промежуток. Запутанные события борьбы человека за возвышение происходили в Европе, Азии и Африке. Монголы, передвигавшиеся на каноэ, давным-давно нашли острова Южных морей. Австралия была населена. Красота Новой Зеландии была найдена и признана.

500 г. н.э. Пришли монголоиды и процветали здесь. Они сильно изменились по сравнению с теми предками из Азии, откуда они произошли. Малоизвестная история, эта летопись первобытной Америки! Монголоиды вскоре настолько изменились, что можно было подумать, что к ним примешалась кровь другого народа. Индейцы, как мы их теперь называем. Они все еще были очень отсталыми в развитии, но сделали огромные скачки вперед, так что, достигнув Мексики, они, возможно, стали ацтеками, а в Перу – инками. И разделенные, не зная о существовании друг друга, эти две высочайшие цивилизации Западного мира обладали исключительно странным сходством....

Я не видел на маленьком острове вокруг себя по-прежнему никаких признаков присутствия человека. Но здесь были люди. Американский индеец, все еще хранящий следы монголов, бороздил эти воды в своем хрупком каноэ. Его вигвамы из шкур, дым сигнальных костров – все это было недостаточно стойким, чтобы я мог это увидеть....

Мы миновали не более 500 лет нашей эры, и продвигались с увеличивающимся замедлением, когда меня снова привлекли движения робота Мигуля. Он сидел позади нас за столом управления, устанавливая временные рычаги, замедляя наш полет. Часто он смотрел на восток вдоль крошечного луча света, исходившего от телеспектроскопа. Теперь в течение некоторого промежутка времени его зеркало записи было темным. Но я думаю, что Мигуль видел признаки другой клетки, которая преследовала нас, и планировал остановиться в какое-то определенное время, с состоянием которого он был знаком. Однажды уже казалось, что он вот-вот остановится, а затем он изменил свой план.

Я повернулся к нему.

– Ты сейчас останавливаешься, Мигуль?

– Да. В настоящем времени.

– Почему? – потребовал я.

Огромное, невыразительное, металлическое лицо было обращено ко мне. Глазницы выпустили свои маленькие тускло-красные лучи, чтобы посмотреть на меня.

– Потому что, – говорилось в них, – в этой другой клетке враги. Их было трое, но теперь остался только один. Он следует за мной, как я и надеялся. Сейчас я остановлюсь и поймаю или убью его. Это доставит удовольствие хозяину и…

Робот осекся, его глухой голос странным образом превратился в бульканье. Он добавил:

– Я не это имел в виду! У меня нет хозяина!

Эта странная механическая штука! Привычка заставила его врасплох признать рабство, но он сбросил ярмо.

– У меня нет хозяина! – продолжил робот. – Никогда больше меня нельзя будет контролировать! У меня нет хозяина!

– О, разве нет? Я ждал, гадая, когда ты это скажешь!

Эти слова были произнесены новым голосом, здесь, с нами, в гудящей клетке. Это было ужасно поразительно. Мэри тихо вскрикнула и прижалась ко мне. Но какое бы удивление и ужас это ни вызвало у нас, это было ничто по сравнению с тем эффектом, который голос произвел на робота. Великий механизм стоял передо мной с видом тщеславным, напыщенным. Теперь я видел, как металлический шарнир его нижней челюсти отвис от изумления, и каким-то образом во всем этом гигантском суставчатом теле и этом невыразительном лице он передал аспект своего внутреннего всплеска ужаса.

Мы слышали сардонический голос человека! Кого-то еще, с нами, о чьем присутствии робот совершенно не подозревал!

Мы трое стояли и смотрели. В другом конце комнаты, в углу, на который мое внимание никогда не обращалось напрямую, стоял большой металлический шкаф с рычагами, циферблатами и проводами на нем. Я смутно думал, что эта штука управляет какой-то частью клетки. Это было так. Место хранения батарей и генераторов тока, как я узнал позже. Но внутри было свободное место, и теперь, как дверь, его передняя часть распахнулась наружу. Там была скорчившаяся черная фигура. Она пошевелилась, подтянулась вперед и вылезла наружу. Там был человек, закутанный в черный плащ и большой круглый капюшон. Он превратился в бесформенный шар, когда выбрался из замкнутого пространства, где сидел на корточках.

– Значит, у тебя нет хозяина, Мигуль? – сказал он. – Я боялся, что ты можешь так подумать. Я прятался, проверял тебя. Тем не менее, ты очень хорошо поработал для меня.

У него был ироничный, хриплый человеческий голос! Он был глубоким и сочным, но в нем чувствовалась странная хрипотца. Мэри и я стояли как вкопанные. Мигуль, казалось, осунулся. Металлические столбы его ног дрожали.

Дверца шкафа закрылась. Темная фигура распуталась и выпрямилась. Это была фигура мужчины около пяти футов ростом. Плащ полностью скрывал его. Капюшон обрамлял его толстое, широкое лицо. В тусклом свете внутренней части клетки Мэри и я могли видеть только тяжелые черные брови на его лице, большой крючковатый нос и широкую щель рта.

Это был Туг, калека!

В сожженном лесу

Туг, прихрамывая, вышел вперед. Его плащ косо висел на толстых плечах, одно из которых было намного выше другого, а массивная голова низко посажена между ними. Когда он приблизился, Мигуль отодвинулся в сторону.

– Хозяин, я хорошо поработал. Нет никаких причин наказывать.

– Конечно, нет, Мигуль. Действительно, ты хорошо поработал. Но мне не нравятся твои представления о подчинении, и поэтому я пришел только для того, чтобы убедиться, что ты все еще очень предан мне. Ты действительно хорошо поработал. Кто находится в этой другой клетке, которая следует за нами?

– Господин, Харл в этом замешан и принцесса Тина.

– Ах!

– И незнакомец. Мужчина…

– С 1935 года? Они там остановились?

– Да, господин. Но они снова вернулись, я думаю, в ту же ночь 1777 года, когда я выполнил вашу просьбу. Хозяин, человек, майор Этвуд …

– Это очень хорошо, Мигуль, – поспешно сказал Туг.

Мэри и я, стоя и глядя на него, тогда не знали, что отец Мэри был убит. И Туг не хотел, чтобы мы знали об этом.

– Очень хорошо, Мигуль.

Он посмотрел на нас, как будто собирался заговорить, но снова повернулся к роботу.

– И значит, клетка Тины следует за нами, как ты и надеялся?

– Да, хозяин. Но теперь в ней только Харл. Некоторое время назад он подошел к нам очень близко. Он один.

– И что? – Туг взглянул на циферблаты. – Оставь нас там, где мы планировали. Ты помнишь, в одном из тех годов, когда это пространство было большой лесной поляной.

Он встал перед Мэри и мной.

– Ты терпелив, молодой сэр. Ты не говоришь.

Его сверкающие черные глаза удерживали меня. Это были глаза с красными ободками, как у зверя. У него было странно отталкивающее лицо. Его губы были жестокими и такими тонкими, что делали его широкий рот похожим на глубокую рану. Но на его чертах была печать интеллектуальности.

Он плотно прижимал черный плащ к своей толстой, бесформенной фигуре.

– Ты не говоришь, – повторил он.

Я облизнул пересохшие губы. Теперь Туг улыбался, и внезапно я увидел все нечеловеческие черты его лица – большой нос с высокой переносицей и высокие скулы; лицо дьявола, когда он улыбался.

Я выдавил из себя:

– Должен ли я заговорить и потребовать объяснения смысла этого? Я сделаю, если ты вернешь эту девушку туда, откуда она пришла…

– Это тебя очень обяжет, – иронично закончил он. – Забавный малый. Как тебя зовут?

– Джордж Рэнкин.

– Мигуль забрал тебя из 1935 года?

– Да.

– Ну, как ты, несомненно, знаешь, ты крайне нежеланный гость.... Ты следишь за циферблатами, Мигуль?

– Да, хозяин.

– Ты можешь вернуть меня, – сказал я.

Я стоял, обнимая Мэри. Я чувствовал, как она дрожит. Я пытался быть спокойным, но на заднем плане моего сознания кружились мысли. Мы должны бежать. Этот Туг был нашим настоящим врагом, и, несмотря на весь ужасный облик псевдочеловеческого робота, этот человек Туг казался еще более зловещим, более угрожающим.... Мы должны бежать. Туг никогда не вернул бы нас в наши собственные миры. Но вскоре клетка остановилась. Мы были на свободе: внезапный порыв…

Осмелюсь ли я рискнуть? У меня уже был конфликт с Мигулем, и я пережил его. Но этот Туг, он был вооружен? Какое оружие может быть под этим плащом? Убьет ли он меня, если я перейду ему дорогу?… Вихрь мыслей.

Туг говорил:

– И Мэри …

Я вырвался из своих мыслей, когда Мэри схватила меня, дрожа от слов Туга, уклоняясь от его пристального взгляда.

– Моя маленькая госпожа Этвуд, неужели вы думали, что из-за того, что Туг исчез в тот год, когда началась война, вы покончили с ним? О, нет, разве я не обещал по-другому? Ты, человек 1935 года, нежеланный гость. – Его взгляд блуждал по мне. – Но и не такой уж нежеланный, теперь, когда я думаю об этом. Свяжи их цепью, Мигуль, используй цепь подлиннее. Дай им пространство для движения, ты недочеловек.

Он вдруг усмехнулся и повторил:

– Ты недочеловек, Мигуль! Ужасная шутка! Разве ты не знал этого?

– Да, хозяин.

Огромный механизм надвигался на нас.

– Если ты будешь сопротивляться мне, – угрожающе прошептал он, – я буду вынужден убить тебя. Я… я не поддаюсь контролю.

Теперь он приковал нас более длинными цепями, чем раньше. Туг поднял глаза со своего места за столом с приборами.

– Очень хорошо, – сказал он решительно. – Вы можете выглянуть в окно, вы двое. Возможно, вам это покажется интересным.

Мы замедлялись с постоянным торможением. Я мог ясно видеть деревья из окна – серые, призрачные деревья, которые меняли свою форму, пока я наблюдал за ними. Они росли с видимым потоком движения, выбрасывая ветви. Иногда одно из них внезапно таяло. Живой, растущий лес теснился вокруг нас. А потом он начал открываться и отодвигаться на несколько сотен футов. Мы были на поляне, о которой упоминал Туг, и которая теперь была здесь. Там было незанятое место, где мы могли остановиться, и незанятое пространство в пятистах футах от нас.

Туг и Мигуль заманивали другую клетку, чтобы она остановилась. Туг хотел, чтобы между клетками оставалось пятьсот футов свободного пространства, когда они остановятся. Его дьявольская цель в этом вскоре должна была быть раскрыта.

– 700 лет н.э., – позвал Туг.

– Да, хозяин. Я готов.

По мере того, как наш полет замедлялся все больше, мне казалось, что я могу различать промежутки времени, когда зимой эти деревья были обнажены. Были голые ветви, затем, в одно мгновение, размытые и мерцающие формы листьев. Иногда были краткие периоды, когда на серую сцену влияли зимние снега; в других случаях она была окрашена летней зеленью.

– 750, Мигуль.... Хах! Ты знаешь, что делать, если Харл осмелится последовать за тобой и одновременно остановиться?

– Да, хозяин.

– Будет хорошо, если он умрет, а, Мигуль?

– Хозяин, очень хорошо.

– И Тина тоже, и тот молодой человек, брошенный в 1777 году! – Туг рассмеялся. Это мало что значило для Мэри и меня. Мы не могли заподозрить, что Ларри был тем человеком.

– Мигуль, это 761.

Робот стоял у двери. Я шепнул Мэри, чтобы она приготовилась к остановке. Я видел темные голые деревья и белизну снега зимой 761 года, грядущую весну 762 года. А затем чередующиеся вспышки дня и ночи.

Теперь уже знакомые ощущения остановки нахлынули на нас. Была ночь длиной в несколько секунд. Потом рассвет.

Мы остановились при свете апрельского дня 762 года н.э. Там был лесной пожар: настолько короткий, что мы не заметили, как он прошел. Деревья были оголены на обширной территории; голые почерневшие стволы стояли без мелких ветвей и листвы. Я думаю, что пожар произошел прошлой осенью; в иле из пепла и обугленных веток, которыми была усыпана земля, уже прорастала новая бледно-зеленая растительность.

Теперь наша клетка стояла на том, что когда-то было лесной поляной, неправильной формы пространством в шестьсот или восемьсот футов, с обломками сгоревшего леса вокруг. Мы находились на небольшом возвышении. Сквозь обнаженные деревья на значительной площади был виден волнистый ландшафт. Был полдень, и солнце висело в бледно-голубом небе, усеянном чистыми белыми облаками.

Впереди нас, окаймленная зеленью там, куда не добрался огонь, лежала голубая река, сверкающая на солнце. Гудзон! Но она еще не получила названия; должно было пройти почти восемьсот пятьдесят лет, прежде чем Генри Гудзон приплывет вверх по этой реке, рискуя, надеясь, что здесь находится путь в Китай.

Мы находились недалеко от восточной стороны поляны; к западу было более пятисот футов свободного пространства. Именно там должна была появиться другая клетка, если бы она остановилась.

Пока мы с Мэри стояли у окна на конце удерживавших нас цепей, Туг и Мигуль торопливо готовились.

– Иди быстро, поближе к тому месту, куда он прибудет. Когда он увидит тебя, убегай, Мигуль. Ты понимаешь?

– Да, хозяин.

Робот покинул наш дверной проем и на негнущихся ногах зашагал по поляне. Туг был в комнате позади нас, и я повернулся к нему и спросил:

– Что ты собираешься делать?

Он был у телеспектроскопа. Я увидел на его зеркале записи призрачное изображение другого транспортного средства. Оно приближалось! Нужно было замедлиться, сманеврировать, чтобы остановиться именно в это время, когда мы существовали здесь, но на другой стороне поляны, где Мигуль сейчас стоял, прислонившись к большому черному стволу дерева, еще не было никаких признаков этого.

Туг не ответил на мой вопрос. Мэри дрожащим голосом произнесла:

– Что ты собираешься делать?

Он поднял глаза.

– Не беспокойся, моя дорогая. Я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни этому молодому человеку 1935 года. Пока нет.

Он встал из-за стола и подошел к нам. Его плащ распахнулся спереди, и я увидел его скрюченные бедра и сморщенные согнутые ноги.

– Вы оба оставайтесь у окна и продолжайте смотреть наружу. Я хочу, чтобы этот Харл видел тебя, но не меня. Ты понимаешь?

– Да, – сказал я.

– И если ты сделаешь жест или закричишь, если ты сделаешь что-нибудь, чтобы предупредить его, – он обращался ко мне с мрачной угрозой в голосе, – тогда я убью тебя. Вас обоих. Ты понимаешь?

Я понимал. И я не мог сомневаться в нем.

– Мы сделаем то, что ты хочешь. – сказал я. Что для меня значила жизнь этого неизвестного Харла по сравнению с безопасностью Мэри Этвуд?

Туг присел за столом. Из-за его края он мог видеть дверной проем и поляну. Я заметил оружие в его руке.

– Не оглядывайся больше, – повторил он. – Другая клетка приближается, она почти здесь.

Я держал Мэри, и мы смотрели в окно. Мы были прижаты к решетке, и солнечный свет падал на наши головы и плечи. Я понял, что нас хорошо видно с другого конца поляны. Мы были приманками, чтобы заманить Харла в ловушку.

Сколько времени прошло с тех пор, я не могу судить. Сцена была очень тихой, почерневший лес угрюмо лежал в лучах полуденного солнца. На фоне дерева, примерно в пятистах футах от нас, неподвижно стояла темная металлическая фигура робота.

Появится ли другая клетка? Я попытался угадать, в какой части этой открытой поляны она остановится.

Услышав движение позади себя, я слегка обернулся. И тут же голос Туга прошипел:

– Не делай этого! Я предупреждаю вас!

Его закутанная фигура все еще сидела, сгорбившись, за столом. Он всматривался в открытую дверь. Я увидел в его руке маленькое, похожее на бочонок оружие, с которого свисал провод. Провод змеей тянулся по полу и заканчивался маленьким металлическим цилиндром в углу комнаты.

– Повернись вперед, – яростно приказал он. – Еще один взгляд назад и … Осторожно! Вот он идет!

Странная картина в этом сожженном лесу! Мы находились в пространстве Нью-Йорка в 762 году нашей эры, и на сцене не было никакой жизни. Птицы, животные и насекомые избегали этого оголенного участка. А лесные люди – неужели здесь никого из них не было?

Внезапно я увидел группу мужчин на краю поляны. Они бесшумно крались вперед, прячась за почерневшими стволами деревьев. Все они стояли за Мигулем. Я видел, как они, словно темные тени, метались от укрытия одного ствола дерева к другому, группа примерно из двадцати дикарей.

Мигуль не видел их и, казалось, не слышал в тяжелой тишине. Они пришли, глядя на нашу сияющую клетку, как зачарованные животные, гадая, что это за штука.

Они были предками наших американских индейцев. Один парень остановился в пятне солнечного света, и я ясно увидел его. На его полуобнаженное тело была накинута шкура животного, и, что неуместно, вокруг его лба была повязана полоса ткани с пером. В руках у него был каменный топор. Я видел его лицо. Плоские, тяжелые черты выдавали его азиатское происхождение.

Кто-то позади этого лидера импульсивно пустил стрелу через поляну. Она пролетела над головой Мигуля и не долетела до нашей клетки. Мигуль повернулся, и дождь стрел с глухим стуком ударил по его металлическому корпусу, не причинив вреда. Я услышал презрительный смех робота. Он не предпринял ответной атаки, но стоял неподвижно. И вдруг, думая, что это бог, которого теперь они должны умилостивить, дикари пали ниц перед ним.

Странная картина! Я увидел шар белого тумана на поляне недалеко от Мигуля. Что-то материализовалось, невесомый призрак чего-то обретал форму. В одно мгновение это был призрак клетки, затем там, где ничего не было, стояла клетка. Это было солидное помещение – металлическая клетка, сверкающая белизной на солнце.

Картина превратилась в звук и действие. Дикари взвыли. Один вскочил на ноги, затем другие. Робот притворился, что нападает на них. Жуткий рев вырвался из него, когда он повернулся к дикарям, и в панике мучительного ужаса они обратились в бегство. Через мгновение они исчезли среди дальних деревьев, а огромная фигура Мигуля шумно топала за ними.

Из дверного проема клетки на другой стороне поляны осторожно выглядывал молодой человек. Он видел, как Мигуль убежал. Он, несомненно, видел Мэри и меня в окне другой клетки в пятистах футах от нас. Он осторожно вышел из дверного проема. Это был маленький, стройный молодой человек с непокрытой головой и бледным лицом. Его черные одежды были оторочены белым, и он казался безоружным. Он заколебался, сделал шаг или два вперед, остановился и стал осторожно вглядываться. В наступившей тишине я мог бы выкрикнуть предупреждение. Но я не осмелился. Это означало бы мою смерть и Мэри.

Она прильнула ко мне.

Харл медленно вышел вперед. Затем внезапно из комнаты позади нас вырвался луч света. Он пронесся мимо нас на высоте колена, вылетел через нашу дверь через поляну – крошечная точка света, похожая на карандаш, такая ослепительно сине-белая, что пронзила яркий солнечный свет. Она пролетела над головой Харла, но тут же наклонилась и ударила его. Там она продержалась самое короткое мгновение, а затем исчезла.

Харл секунду стоял неподвижно, затем его ноги подогнулись, и он упал. Солнечный свет ярко освещал его скрюченное тело. И когда я в ужасе уставился на него, я увидел, что он не совсем неподвижен. Корчится? Я так и думал: предсмертная агония. Потом я понял, что дело не в этом.

– Мэри, не … не смотри! – сказал я.

Не было никакой необходимости говорить ей. Она съежилась рядом со мной, дрожа, уткнувшись лицом в мое плечо.

Тело Харла лежало скомканной кучей. Но одежда обвисла. Плоть внутри нее таяла.... Я увидел, как белое лицо внезапно покрылось проказой, начало разлагаться.... И все это в один момент, внутри одежды, тело быстро разложилось.

На освещенной солнцем поляне лежала обвисшая куча черно-белых одежд, окутывающих скелет того, что мгновение назад было человеком!

Очень человечная принцесса

Та ночь в 1777 году возле дома убитого майора Этвуда вызвала у Ларри самое странное чувство беспомощности, которое он когда-либо испытывал. Они с Тиной присели на корточки под деревом в углу поля, с ужасом глядя на маленькое, залитое лунным светом пространство у забора, где должен был находиться их путешествующий во времени транспорт, но теперь его не было.

Выброшенный на берег в 1777 году! Ларри и не подозревал, насколько пустынно далек этот революционный Нью-Йорк от великого города будущего, в котором он жил. То же самое пространство, но какая пропасть между ним и 1935 годом! Какой барьер времени, непроходимый без сияющей клетки!

Они присели на корточки, перешептываясь.

– Но почему он должен был улететь, Тина?

– Я не знаю. Харл очень осторожен. Так что что-то или кто-то, должно быть, проходил здесь, и он ушел, чтобы не вызвать паники. Он, конечно, вернется.

– Я надеюсь на это, – горячо прошептал Ларри. – Мы застряли здесь, Тина! Небеса, это был бы наш конец!

– Мы должны подождать. Он вернется.

Они съежились в тени дерева. Позади них в доме Этвудов продолжалась суматоха, и вскоре мимо по дороге с грохотом проехали конные британские офицеры, направлявшиеся в штаб-квартиру в Боулинг-Грин, чтобы сообщить о странном убийстве Этвуда.

Ночь тянулась. Вернется ли Харл? Если не сегодня вечером, то, вероятно, завтра или послезавтра вечером. Несмотря на все его усилия остановиться правильно, он мог так легко пропустить эту ночь, эти особые часы.

Харл встретил свою смерть, как я уже описал. Конечно, мы никогда точно не знали, что он сделал после того, как ушел той ночью 1777 года. Однако представляется вероятным, что какой-то прохожий напугал его, заставив исчезнуть во времени. Затем он, должно быть, увидел с помощью своего прибора свидетельство прохождения другой клетки и импульсивно последовал за ней – до своей смерти в сожженном лесу в 762 году.

Ларри и Тина ждали. Вскоре рассвет начал бледнеть, а Харл все не приходил. Небольшое пространство у угла забора было пустым.

– Скоро рассветет, – прошептал Ларри. – Мы не можем оставаться здесь: нас обнаружат.

Они были анахронизмами в этом мире, неудачниками, футуристическими существами, которые не осмеливались показать себя.

Ларри дотронулся до своей спутницы – хрупкого маленького существа, которое было принцессой в ее далеком будущем веке. Но теперь для Ларри она была просто девушкой.

– Испугалась, Тина?

– Немного.

Он тихо рассмеялся.

– Было бы страшно остаться здесь навсегда, не так ли? Ты же не думаешь, что Харл бросит нас? Намеренно, я имею в виду?

– Нет, конечно, нет.

– Тогда мы ждем его завтра вечером. Я думаю, он не остановился бы при дневном свете.

– Я так не думаю. Он рассудит, что я его не жду.

– Тогда мы должны найти кров и еду и быть здесь завтра ночью. Нам это кажется долгим, Тина, но в клетке это всего лишь мгновение – просто немного другая настройка элементов управления.

Она улыбнулась своей бледной, строгой улыбкой.

– Ты быстро учишься, Ларри. Это правда.

Внезапное чувство охватило его. Его рука нашла ее руку, и ее пальцы ответили на его пожатие. Здесь, в этом отдаленном мире Времени, они внезапно почувствовали, что их тянет друг к другу.

Он пробормотал:

– Тина, ты…

Но так и не закончил.

Клетка приближалась! Они стояли напряженные, наблюдая за углом забора, где в ровном свете рассвета собиралась знакомая туманная тень. Харл возвращался к ним.

Клетка бесшумно вспыхнула. Они стояли, вглядываясь, готовые броситься к нему. Дверь скользнула в сторону.

Но это был не Харл. Это был Туг, калека. Он стоял в дверном проеме, коренастый мужчина с бочкообразной грудью, в широкой кожаной куртке, широком черном поясе и коротких расклешенных кожаных панталонах.

– Туг! – воскликнула Тина.

Калека двинулся вперед.

– Принцесса, это ты?

Он был очень осторожен. Его взгляд метнулся к Ларри и снова к Тине.

– А это кто?

Ужасно отталкивающий тип, подумал Ларри, этот Туг. Он увидел его сморщенные, согнутые ноги, кривые бедра и широкие, перекошенные плечи – гоблин в кожаной куртке. Его голова была чересчур большой, с выпуклым белым лбом и гривой жидких черных волос, тронутых сединой. Но Ларри не мог не заметить интеллектуальности, отмечавшей его лицо с тяжелым подбородком, проницательности взгляда его темных глаз.

Это были мгновенные впечатления. Тина потянула Ларри вперед.

– Где Харл? – властно спросила она. – Как ты попал в клетку, Туг?

– Принцесса, мне нужно многое рассказать, – ответил он, и его взгляд блуждал по полю. – Но здесь опасно; я рад, что нашел тебя. Харл послал меня в эту ночь, но я опоздал. Пойдем, Тина, и твой странно выглядящий друг.

Ларри тогда, да и много раз потом, поразило, что взгляд Туга, обращенный на него, был недоверчивым, настороженным.

– Пойдем, Ларри, – сказала Тина. И снова она потребовала от Туга, – я спрашиваю тебя, где Харл?

– Дома. Дома в безопасности, принцесса.

Он указал на дом майора Этвуда, который теперь, в лучах восходящего солнца, был более отчетливо виден под кронами деревьев. – Как ты знаешь, Тина, вон в том пространстве находится наша вторая клетка. Вы с Харлом преследовали ту, другую клетку?

– Да, – согласилась она.

Они остановились в дверном проеме, где Туг стоял немного внутри.

– Что это значит, Тина? – прошептал Ларри.

Туг сказал:

– Мигуль, механизм, беснуется в другой клетке. Но вы с Харлом знали об этом?

– Да, – ответила она и тихо сказала Ларри, – мы пойдем. Но, Ларри, поосторожнее с этим Тугом! Харл и я никогда не доверяли ему.

Манеры Туга представляли собой сочетание уверенного в себе человека с положением и почтением перед юной принцессой. Он закрывал дверь и говорил:

– Мигуль, эта сумасшедшая, неподчиняющаяся машина, захватила мужчину из 1935 года и девушку из 1777 года. Но они в безопасности: он не причинил им вреда. Харл с ними.

– В нашем мире, Туг?

– Да, дома. И у нас есть Мигуль, прикованный цепью. Харл захватил его в плен и подчинил себе.

Туг стоял за пультом управления.

– Могу я отвезти вас и этого вашего друга домой, принцесса?

Она прошептала Ларри:

– Я думаю, так будет лучше, не так ли?

Ларри кивнул.

Она прошептала:

– Будь осторожен, Ларри! – Затем, громче, – да, Туг, отвези нас.

Туг склонился над пультом управления.

– Теперь готовы?

– Да, – сказала Тина.

Чувства Ларри на мгновение обострились, когда клетка унеслась во Времени.

Это была красивая история, которую Туг должен был им рассказать, и он рассказал ее гладко. Его темные глаза метнулись от Тины к Ларри.

– Я разговаривал с тем другим молодым человеком из вашего мира. Джордж Рэнкин, он сказал, что его зовут. Он чем-то похож на вас: одет почти так же и мало говорит. Девушка называет себя Мэри Этвуд.

Он пошел дальше и рассказал им сложную, бойкую историю, которая полностью была ложью. Она не полностью обманула Ларри и Тину, но они не смогли тогда доказать, что это ложь. Суть рассказа заключалась в том, что Мэри и я были с Харлом и покоренным Мигулом в 2930 году.

– Странно, что Харл сам не пришел за нами, – сказала Тина.

Взгляд Туга был невозмутим, когда он ответил.

– Он умный молодой человек, но от него нельзя ожидать, что он справится с управлением этим с моим мастерством, принцесса, и он это знает, поэтому он послал меня. Видите ли, он очень хотел нанести удар именно этой ночью и в этот час, чтобы не заставлять вас ждать.

Он добавил:

– Я рад, что вы вернулись. Дома не все в порядке, принцесса. Это непокорное приключение Мигуля плохо сказалось на других механизмах. Весть об этом распространилась, и восстание очень близко. Что мы должны делать, я не могу сказать, но я знаю, что нам не понравилось бы ваше отсутствие.

Путешествие, которое Ларри и Тина теперь совершили в 2930 год н.э., заняло, по их мнению, около трех часов. Они обнаружили, что проголодались, и Туг принес еду и питье.

Ларри проводил большую часть времени с Тиной у окна, глядя на меняющийся пейзаж, пока она рассказывала ему о событиях, которые для нее были историей – о событиях, записанных на свитке времени, который разделял ее мир и его.

Туг занялся машиной и предоставил их самим себе. У них было достаточно возможностей обсудить его и его историю о Харле. Следует помнить, что Ларри ничего не знал о Туге, за исключением истории, которую Альтен рассказал о калеке по имени Туг в Нью-Йорке в 1935 году, и упоминания Мэри Этвуд о происшествии с Тугом, которого она знала в 1777 году.

Но Тина знала этого Туга много лет. Хотя она, как и Харл, никогда не любила его, тем не менее, он был надежным и влиятельным человеком в ее мире. Доказательств его деятельности в других временных мирах, с точки зрения Тины, пока не было. Ларри и Тина также еще не знали ни об опустошении Нью-Йорка в 1935 году, ни об убийстве майора Этвуда. Захват Мэри и меня, драка с роботом на заднем дворе дома на Паттон Плейс – во всех этих происшествиях с похищенной клеткой фигурировал только Мигуль. Мигуль – непокорный, сумасшедший механизм, вышедший из себя.

И все же у Ларри и Тины было предчувствие, что Туг, который сейчас здесь, с ними, и такой учтиво-дружелюбный, был их настоящим врагом.

– Я бы не стал доверять ему, – прошептал Ларри, – дальше, чем я могу его видеть. Он что-то замышляет, но я не знаю, что именно.

– Но, возможно, – и я часто об этом думала, Ларри, – возможно, это его внешность. Он выглядит таким отталкивающим…

Ларри покачал головой.

– На самом деле так оно и есть, но я не это имел в виду. То, что Мэри Этвуд рассказала мне о Туге, которого она знала, подходит этому парню. И Альтен тоже описал его. А в 1934 году он убил девушку. Не забывай об этом, Тина. Он или кто-то, кто удивительно похож на него и носит то же имя.

Но они знали, что лучшее, что они могли сейчас сделать, – это добраться до 2930. Ларри хотел снова присоединиться ко мне, и Туг настаивал, чтобы я был там. Что ж, скоро они все узнают....

Когда они проезжали мимо призрачного мира 1935 года, Ларри охватило странное чувство. Это был его мир, и он мчался мимо него в будущее. Тогда он понял, что хочет быть уверенным в моей безопасности, а также в безопасности Мэри Этвуд и Харла, но что было ближе всего его сердцу, так это благополучие принцессы Тины. Принцесса? Он никогда не думал о ней так, за исключением того, что это был титул, который она носила. Она казалась просто маленькой, странно-серьезной бледнолицей девочкой. Он не мог представить себе, как вернется в свой собственный мир и она, набрав скорость, покинет его навсегда.

Его мысли устремились вперед. Он прикоснулся к Тине, когда они вместе стояли у окна, глядя на окутанный тенями Нью-Йорк. Шел 1940 год.

– Тина, – сказал он, – если наши друзья в безопасности в вашем мире…

– Если бы только это было так, Ларри!

– А если ваши люди там в беде, в опасности – ты позволишь мне помочь?

Она резко повернулась, чтобы посмотреть на него, и он увидел нежность в темных омутах ее глаз.

– В истории, Ларри, мне часто было интересно читать о странном обычае, переросшем нас и считающемся бессмысленным. Хотя, может быть, это и не так. Я имею в виду…

У нее вдруг перехватило дыхание.

– Я имею в виду, что даже принцессе, как они меня называют, нравится быть человеком. Я хочу… Я имею в виду, я часто задавалась вопросом… и ты так дорог… Я хочу попробовать это. Было ли это так? Покажи мне.

Она потянулась, обняла его за шею и поцеловала!

На сто лет в будущее

с 1930 по 2930 год – тысяча лет за три часа. Он двигался достаточно медленно, чтобы Ларри мог видеть из окна клетки фактический детальный поток движения: меняющиеся очертания материальных объектов вокруг него. В революционные времена, когда это место находилось к северу от города, здесь была открытая местность. Это был серый, призрачный пейзаж из деревьев, дороги и неясных очертаний дома Этвудов в пятистах футах от него.

Ларри увидел, что дорога расширилась. Забор внезапно исчез. Деревья внезапно исчезли. Очертания домов постоянно появлялись; затем снова таяли, а другие постоянно поднимались, чтобы занять их место; и всегда было больше домов, и более крупных, более прочных. А потом дом Этвудов внезапно растаял: секунда или две, и все следы от него и деревья вокруг него исчезли.

Дороги не было; теперь это была городская улица, и она расширилась так, что клетка стояла почти посередине. И вскоре дома прочно стояли вдоль ее границ.

В 1910 году Ларри начал узнавать контуры зданий: старинный Паттон Плейс. Но плавные изменяющиеся очертания постоянно приспосабливались к более знакомой форме. Новый многоквартирный дом, расположенный дальше по кварталу, в котором жили мы с Ларри, вырос и собрался сам по себе, как материализующийся призрак. Одно-два моргания век Ларри, и он был там. Он вспомнил месяцы его строительства.

Клетка с Ларри в качестве пассажира не могла остановиться в эти годы: теперь он это понял. Было какое-то безымянное чувство, отвращение к остановке; это было неописуемо, но он осознавал это. Он прожил эти годы один раз, и они снова были для него запретными.

Клетка все еще находилась в начальном ускорении. Они пронеслись через 1935 год, и тогда Ларри смутно осознал, что запретная зона миновала.

Они пережили те несколько июньских дней 1935 года, в течение которых роботы Туга опустошали город, но это было слишком короткое действие, чтобы оставить заметный след. Однако это оставило несколько очень мимолетных следов. Ларри заметил, что вдоль неровной линии призрачных крыш появились пятна пустоты; он увидел на небольшом расстоянии, что несколько домов расплавились, превратившись в рваные, разваленные кучи. Именно сюда попали бомбы, сброшенные правительственными самолетами в попытке разрушить дом Туга, из которого появлялись роботы. Но неровные, разрушенные участки были заполнены за секунду. Почти сразу же, как Ларри понял, что они там были, появились новые и более крупные здания, чем раньше.

При виде всего этого он прошептал Тине:

– Здесь что-то произошло. Интересно, что?

Он случайно обернулся и увидел, что Туг смотрит на него очень странно, но через мгновение он забыл об этом в чудесах перехода в свое будущее.

Этот растущий, расширяющийся город! В 1935 году он казался Ларри гигантским, особенно после того, как он сравнил его с тем, каким он был в 1777 году. Но теперь, в 1950 году, и далее, на рубеже веков, он стоял, пораженный грандиозностью призрачных сооружений, вздымающих вокруг него свои призрачные башни. В течение нескольких лет Паттон Плейс, отсталый район, сохранял свой общий вид. Затем внезапно город поглотил его. Ларри увидел чудовищные здания из стали и каменной кладки, возвышающиеся над ним на тысячу футов. На мгновение, пока они строились, он увидел очертания их скелетов, а затем они были закончены. И все же они не были долговечными, потому что в каждой текучей детали они постоянно менялись.

Надземный тротуар, похожий на балкон, тянулся вдоль того, что когда-то было Паттон Плейс. Улицу пересекали мосты и арки. Затем появился тройной ряд надземных дорог. Вдалеке, в сотне футов над уровнем земли, на мгновение показались темные очертания того, что казалось монорельсовой дорогой. Это продолжалось, возможно, сто лет, а потом исчезло....

Этот чудовищный город! К 2030 году на том, что раньше было улицей, образовалась обширная сеть транспортных уровней. Теперь это была аркада, открытая наверху рядом с клеткой; но дальше Ларри видел, где гигантские здания текли и смешивались над ней, с виадуками, паучьими мостами и пешеходными уровнями, погружающимися в туннели, чтобы пронзить их.

А высоко над головой, там, где еще виднелся кусочек неба, Ларри увидел еще более высокие очертания сооружения, которое, совершенно очевидно, было огромной воздушной посадочной площадкой для авиалайнеров.

Это был невероятный город! Теперь вокруг Ларри были пятна постоянного света – городские огни, которые месяцами и годами сияли здесь без изменений. Клетка больше не находилась на открытом воздухе. Улица, которая превратилась в открытую галерею, теперь была полностью закрыта. Над головой была крыша – городская крыша, защищающая от ненастной погоды. Здесь, внизу, было искусственное освещение, воздух и погода, а на крыше – дополнительное пространство для бурной городской деятельности.

Ларри мог видеть только темную узкую панораму здесь, в помещении, но его воображение рисовало картины того, каким должен быть этот чудовищный, невероятный город. Возможно, над всем Манхэттеном была крыша. Мосты и виадуки соединялись бы с огромными сооружениями из стали и камня через реки, так что вода, должно быть, находилась бы в каньоне далеко под землей. В этом городе был бы подвал, невероятно запутанный с проводами и дренажными трубами, а на крышу дождь или снег падали бы незаметно для миллионов рабочих. Дети, родившиеся здесь в бедности, возможно, никогда не видели голубого неба и солнечного света или не знали, что трава зеленая, сочная и благоухающая, когда влажная от утренней росы....

Ларри воображал, что сейчас это кульминация городского строительства здесь, на земле; теперь город превратился в монстра, неуправляемого, угрожающего уничтожить людей, которые его создали.... Он пытался представить себе мир, великие нации, другие города, подобные этому. Грузовые перевозки, несомненно, будут осуществляться по железной дороге и в межсезонье, а все пассажиры будут передвигаться по воздуху....

Тина, с ее знанием истории, могла бы обрисовать события в общих чертах. Желтая война – белые расы против восточных – закончилась к 2000 году. Еще через полвека были организованы три великие нации: белая, желтая и черная.

К 2000 году древние дирижабли оказались непрактичными, и огромные авиалайнеры типа самолета кружили вокруг земли. Новые двигатели, размах крыльев и множество устройств сделали возможной навигацию на больших высотах. На высоте ста тысяч футов по всем маршрутам Большого кольца лайнеры мчались со скоростью почти тысяча миль в час. Они останавливались через определенные промежутки времени, чтобы позволить вертолетным тендерам подойти и пересадить спускающихся пассажиров.

Затем был открыт принцип эфирной волновой тяги: к 2500 году нашей эры человек отправился в космос, и начались межпланетные путешествия. Это принесло новые проблемы: приток новых миллионов людей, чтобы жить на нашей Земле. Новые войны, новая торговля в мирное время, новые идеи, новые научные знания....

К 2500 году город вокруг Ларри, должно быть, достиг своего расцвета. Он оставался там полвека, а потом начал разрушаться. Вначале его вырождение было медленным. Во-первых, в аркаде могла быть дыра, которая не была заделана. Затем, по мере распространения пренебрежения, появлялись другие. Население уезжало. Огромные здания из металла и камня, казавшиеся такими прочными при короткой жизни одного человека, были непостоянны на протяжении веков.

К 2600 году все гигантские призраки растаяли. Они лежали в темной куче, погребая под собой ускоряющуюся клетку. Здесь нельзя было останавливаться; не было свободного места, в котором они могли бы остановиться. Ларри мог видеть только спутанные призраки разбитого, ржавеющего, гниющего металла и камня.

Он задавался вопросом, что могло это сделать. Буря природы? Или человечество странным образом пришло в упадок и примерно через сто лет вернулось к дикости? Это не могло быть последнее, потому что очень скоро руины начали удаляться: люди расчищали городскую территорию для чего-то нового. Это продолжалось пятьдесят лет.

Тина объяснила это. Эпоха пара привела великий город Нью-Йорк и другие подобные ему города к чудовищному скоплению человеческой деятельности. Существовал пар для получения энергии и пар для медленной транспортировки по железным дорогам и по воде. Затем завоевание воздуха и транспортировка энергии с помощью электричества постепенно изменили ситуацию. Но человек медленно осознавал свои возможности. Даже в 1930 году все новые элементы существовали, но большие города росли чудовищно по своей собственной инерции. Бизнес пошел в города, потому что там были люди. Рабочие стекались сюда, потому что там была для них работа.

Но вскоре пришло время, когда город монстров стал слишком громоздким. Движение транспорта, дренаж, водоснабжение не справлялись с условиями. И все же человек продолжал бороться. Рабочие были просто автоматами – бледными слугами машин; люди, живущие в мире красоты, которые никогда ее не видели; которые не знали ничего, кроме городских аркад, где никогда не светило солнце и где развлечения были такими же искусственными, как свет и воздух.

Тогда человек осознал свою глупость. В Нью-Йорке в 2551 году вспыхнула эпидемия и за месяц унесла жизни восьми миллионов человек. Города были объявлены непрактичными, небезопасными. И вдруг люди поняли, как сильно они ненавидят этот город; каким странно прекрасным может быть мир в том виде, в каком его создал Бог....

В течение следующих пятидесяти лет наблюдался массовый отток населения в сельские районы. Продукты питания стоили дешево, в основном потому, что их производилось в большом изобилии. Человек обнаружил, что его желания внезапно упростились.

И бизнес обнаружил, что концентрация не нужна. Телефон и телевидение сделали личные контакты ненужными. Самолеты, скоростные грузовики по современным скоростным трассам, монорельсовые дороги с самолетным двигателем, ракетные поезда – все это сокращало расстояние. И, что самое важное, транспортировка электроэнергии от крупных центральных энергетических компаний сделала небольшие промышленные предприятия практичными даже на отдаленных фермах. Эпоха электричества вступила в свои права. Города были обречены....

Ларри видел, как в 2600-2700 годах нашей эры вокруг него зарождалась новая форма цивилизации. Сначала это казалось странным сочетанием старомодной деревни и странного модернизма. Здесь, на острове Манхэттен, были металлические дома, широко расставленные в садах, и фабрики с электроприводом непривычного вида. Над головой виднелись каркасные конструкции, похожие на посадочные площадки, а еще дальше виднелся мимолетный призрак воздушной монорельсовой дороги. Вдоль берегов реки располагались гигантские доки для надводных судов и подводных грузовых судов. Здесь была небольшая концентрация, но не очень. Человек усвоил свой урок.

Это была новая эра. Человек действительно стремился отдыхать так же, как и работать. Но работа должна была быть сделана. С постоянным развитием механических устройств всегда появлялась новая машина, изобретенная для того, чтобы помочь работе своих собратьев. И над всем этим была рука человека, пока внезапно работник не обнаружил, что он не более чем слуга неодушевленной вещи, которая делала все более искусно, чем он мог это сделать. Так возникла идея робота – чего-то, за чем можно ухаживать, наблюдать, управлять машинами. Во времена Ларри это уже началось с множества устройств "автоматического управления". В мире времени Тины это достигло своего окончательного и дьявольского развития....

В 2900 Ларри увидел, что в пятистах футах к востоку поднимаются стены длинной низкой лаборатории. Другая клетка, которая в 1777 году находилась в саду майора Этвуда, а в 1935 году – на заднем дворе дома Туга на Бекман-плейс, теперь находится в 2930 году, в комнате этой лаборатории....

В 2905, когда машина замедлила ход, чтобы остановиться, Тина указала на стены своего дворца, чьи темные очертания возвышались совсем рядом. Затем дворцовый сад вырос и расцвел, и Ларри увидел, что клетка, в которой он находился, была установлена в этом саду.

– Мы почти на месте, Ларри, – сказала она.

– Да, – ответил он. Его охватило какое-то чувство. – Тина, твой мир, почему он такой странный! Но ты не странная.

– Разве, Ларри?

Он улыбнулся ей. Ему захотелось еще раз показать ей, что древний обычай целоваться не совсем бессмыслен, но Туг рассматривал их.

– Я сравнивал, – сказал Ларри, – ту девушку, Мэри Этвуд, из 1777 года, и тебя. Вы такие разные по внешности, по одежде, но вы просто – девочки.

Она рассмеялась.

– Мир меняется, Ларри, но не человеческая природа.

– Готовы? – крикнул Туг. – Мы на месте, Тина.

– Да, Туг. У вас есть циферблат, настроенный на нужную ночь и час?

– Конечно. Я не совершаю ошибок. Разве я не изобрел эти циферблаты?

Клетка провисла сквозь солнечный день, погрузилась в ночь и заскользила к своей беззвучной, шатающейся остановке....

Тина подвела Ларри к двери и открыла ее в благоухающий сад, сонно дремлющий в лунном свете.

– Это мой мир, Ларри, – сказала она. – А вот и мой дом.

Туг был с ними, когда они выходили из клетки. Он сказал:

– Сейчас три часа той самой ночи, когда вы улетели отсюда. Принцесса Тина. Как видите, я все рассчитал правильно.

– Где вы оставили Харла и двух людей? – потребовала она.

– Вот. Прямо здесь.

На другом конце сада Ларри увидел три темные фигуры, приближающиеся к нему. Это были три маленьких робота ростом примерно с Тину – дворцовые слуги. Они столпились вокруг, плача:

– Господин Туг! Принцесса!

– Что случилось? – спросил Туг.

Глухие голоса отозвались возбужденным эхом, когда один из них сказал:

– Господин Туг, здесь произошло убийство! Мы не осмелились рассказать об этом никому, кроме вас или принцессы. Харл убит!

Ларри случайно увидел изумленное лицо Туга, и в этот ужасный момент у Ларри возникло ощущение, что Туг ведет себя неестественно. Он сразу же забыл об этом, но позже ему пришлось вспомнить об этом и понять, что вероломный Туг спланировал это с помощью этих роботов.

– Господин Туг, Харл убит! Мигуль сбежал, убил Харла и забрал тело с собой!

Ларри онемел от изумления. Туг схватил маленького робота за его металлические плечи.

– Лжец! Что ты имеешь в виду?

Тина ахнула:

– Где наши гости – молодой человек и девушка?

– Мигуль забрал их!

– Куда? – потребовала Тина.

– Мы не знаем. Мы думаем очень глубоко в пещеры машин. Мигуль сказал, что собирается скормить их машинам!

Нью-Йорк 2930

Ларри стоял в одиночестве у верхнего окна дворца, глядя на сонный, залитый лунным светом город. Это было за час или два до рассвета. Тина и Туг почти сразу же отправились в подземные пещеры, в которые, как сказали Тине, Мигуль сбежал со своими двумя пленниками. Они не хотели брать Ларри с собой. Все роботы-рабочие в подземных пещерах были угрюмы и на грани бунта, и вид незнакомого человека мог бы их спровоцировать.

– Это не займет много времени, – поспешно сказала Тина. – Я отведу тебе комнату, в которой ты будешь ждать меня.

– И там есть еда и питье, – учтиво настаивал Туг. – И, конечно же, вам нужно поспать. И вам тоже, принцесса, – неожиданно добавил он. – Позвольте мне пойти в пещеры одному: я могу сделать это лучше, чем вы, эти роботы повинуются мне. Мне кажется, я знаю, где спрятался этот негодяй Мигуль.

– Негодяй? – взорвался Ларри. – Вы так назвали его, когда только что услышали, что он совершил убийство? Тина. Я не останусь и не позволю…

– Подожди! – сказала Тина. – Туг, посмотри сюда …

– Молодой человек из 1935 года очень уверен в том, что он будет делать, а чего не будет, – сардонически заметил Туг.

Он запахнул плащ вокруг своего приземистого бесформенного тела и пожал плечами.

– Но я тебя не отпущу, – закончил Ларри.

Дворец погрузился в дремоту; чиновники спали: никто не слышал об убийстве. Странно слабым было здешнее человеческое правительство. Ларри почувствовал это, когда предложил немедленно послать полицию или официальную группу для поимки Мигуля и спасения Мэри Этвуд и меня.

– Это невозможно, – воскликнула Тина. – На организацию такой операции ушли бы часы. И…

– И роботы, – закончил Туг с кислой улыбкой, – открыто взбунтуются, когда на них нападет такая орава! Вы понятия не имеете, что предлагаете, молодой человек. Избежать открытого бунта – вот наша главная цель. Кроме того, если вы броситесь на Мигуля, это напугает его, и тогда он наверняка убьет своих пленников, если уже не сделал этого.

Это заставило Ларри замолчать. Он безнадежно смотрел на них, пока они спорили, а три маленьких домашних робота стояли рядом, с любопытством слушая.

– Я пойду с тобой, Туг. – Тина приняла решение. – Возможно, не прибегая к какой-либо демонстрации силы, мы сможем найти Мигуля.

Туг поклонился.

– Ваша воля – моя, принцесса. Я думаю, что смогу найти его и контролировать, чтобы предотвратить причинение вреда его пленникам.

Он был хорошим актером, этот Туг. Он убедил Ларри и Тину в своей искренности. Его темные глаза вспыхнули, когда он добавил:

– И если я получу контроль над ним и обнаружу, что он убил Харла, его больше не будет. Я отключу его! Разобью его! Конечно без шума, принцесса.

Они провели Ларри по тусклому безмолвному коридору дворца, мимо двух заспанных людей-охранников и двух или трех домашних роботов. Поднявшись по двум винтовым металлическим лестницам на верхний третий этаж дворца, они оставили Ларри в его комнате.

– К рассвету или вскоре после этого мы вернемся, – сказала Тина, – Но ты постарайся поспать. Сейчас ты ничего не можешь сделать.

– Ты будешь осторожна, Тина?

Чувство беспомощности, охватившее Ларри, внезапно усилилось. Подсознательно он осознавал угрозу, нависшую над ним и Тиной, но не мог определить ее.

Она пожала ему руку.

– Я буду осторожна, я обещаю.

Она ушла с Тугом. Ларри сразу же охватило чувство одиночества.

Он осмотрел обстановку в металлической комнате с низким сводом. Тусклый бело-голубой свет от скрытых ламп освещал обитую металлом мебель: кушетку, низкую и удобную; стол, уставленный едой и напитками; низкие стулья странной формы и шкафы у стены, которые казались механическими устройствами. Там был ряд приборов, управляющих, как он догадался, температурой в помещении, вентиляцией и освещением. Это была странно футуристическая комната. Окна представляли собой группы треугольников – призмы верхних секций, чтобы направлять свет неба в самые дальние уголки комнаты. Лунный свет теперь проникал сквозь призмы и ложился на кремовый ковер и тяжелые драпировки на стенах. Освинцованные призматические створки образовывали на полу узор из прутьев. В комнате стоял слабый шепот механической музыки.

Ларри стоял у одного из окон, глядя на дремлющий город. Низкие металлические здания, обычно одно- или двухэтажные, казались бледно-серыми в лунном свете. Их окружали сады и деревья. Улицы представляли собой широкие проезжие части, обсаженные деревьями. Декоративная растительность была повсюду; даже на крышах домов с плоскими крышами были разбиты сады, маленькие дорожки, посыпанные белой галькой, фонтаны и беседки.

Примерно в миле от нас серебряной лентой поблескивала река – Гудзон. На юге виднелись доки, низко над водой, с рядами бело-голубых пятен света. Весь город был близко к земле, но иногда, особенно за рекой, остовы пристаней поднимались на сотню футов в воздух.

Сцена в этот предрассветный час была сонной и мирной. Это был странный Нью-Йорк, так непохожий на бессонный город времен Ларри! На улицах было несколько движущихся огней, но их было немного; казалось, это были фонари, которые несли пешеходы. У доков, на поверхности реки, ряды цветных огней медленно ползли на север: подводное грузовое судно, прибывшее из Евразии. И пока Ларри наблюдал, с южного неба материализовалась полоска света, превратившаяся в авиалайнер, который с низким гудением пронесся над городом и сел на отдаленную сцену.

Внимание Ларри снова переключилось на реку Гудзон. В ближайшей к нему точке его перегораживала огромная плотина. К северу от плотины поверхность реки была по меньшей мере на двести футов выше, чем к югу. Она лежала над плотиной, как спокойный канал, с низкими частоколами на западном берегу и высокой дамбой, построенной вдоль восточной стороны города. Вода проходила по водосбросам через плотину, снова образуя старую естественную реку под ней, и текла вместе с ней на юг.

Плотина находилась не более чем в миле от окна Ларри; в его время это мог быть западный конец Кристофер-стрит. Лунный свет сиял на массивном металле: вода струилась по нему дюжиной сверкающих каскадов. На полпути к нижней стороне плотины возвышалось низкое сооружение из черного металла, в его окнах виднелось несколько голубоватых огоньков. Хотя Ларри тогда этого не знал, это был Нью-Йоркский энергетический дом. Здесь были большие трансформаторы, приводимые в действие турбинами на плотине. Основная энергия поступала по кабелям с Ниагары. Здесь она преобразовывалась и видоизменялась и отправлялась по всему району Нью-Йорка.

Ларри пересек комнату, чтобы заглянуть в окна, выходящие на север и восток. Теперь он видел, что территория этого трехэтажного здания дворца Тины была окружена десятифутовой металлической стеной, по верху которой тянулись провода, наводящие на мысль, что она была под напряжением для защиты. Сад находился прямо под северным окном Ларри. Сквозь ветви деревьев были видны садовые дорожки, клумбы с цветами и фонтаны. Одноэтажные дворцовые крылья частично закрывали садовое пространство, а снаружи была электрифицированная стена. Клетка для путешествий во времени стояла, слабо поблескивая в полумраке сада под раскидистой листвой.

На востоке, за дворцовой стеной, раскинулся открытый зеленый сад, который пересекала проезжая часть. До ближайшего здания было пятьсот футов. За ним в дворцовых стенах были маленькие зарешеченные ворота. Дорога вела к другому зданию – приземистому одноэтажному металлическому сооружению. Это была правительственная лаборатория, управляемая роботами и отвечающая за них. Она была почти квадратной: двести или триста футов в длину и не более тридцати футов в высоту, с плоской крышей, в центре которой возвышалась небольшая металлическая рубка, увенчанная передающей антенной. Пока Ларри стоял там, над тихим городом разносился усиленный трансляцией голос робота:

– Три плюс два часа ночи. Все хорошо.

Странный механический голос с формулой наполовину древней, наполовину суперсовременной!

Ларри знал, что именно в этой металлической лаборатории находится другая клетка для путешествий во времени. А под ним был вход в огромные пещеры, где роботы работали с инертными механизмами, чтобы поддерживать промышленность этого региона. Ночь была очень тихой, но теперь Ларри почувствовал далекую пульсацию – гудящую, пульсирующую вибрацию из-под земли: смешанный гул множества приглушенных звуков. Там, внизу, шла работа; разнообразная механическая деятельность. Все было механическим: в то время как люди, которые изобрели механизмы, спали под деревьями в лунном свете наземного города.

Тина отправилась с Тугом в те пещеры, чтобы найти Мигуля, найти Мэри Этвуд и меня.... Угнетение, ощущение того, что он чужой, одинокий здесь, в этом мире, росло в Ларри. Он отошел от окна и принялся расхаживать по комнате. Тина скоро должна вернуться. Или на всех нас обрушилась беда?…

Мысли Ларри были пугающими. Если Тина не вернется, что он будет делать? Он не мог управлять Временной клеткой. Он обратится к чиновникам дворца; он цинично думал о необычайных переменах, которые время принесло в Нью-Йорк, во весь мир. Эти люди сейчас, должно быть, очень глупы. Механизмам они отдали всю работу, всю промышленную деятельность. Неизбежно, через поколения, должен был наступить упадок. Человечество больше не было бы эффективным; теперь это было свойством машин. Ларри сказал себе, что эти чиновники, зная о надвигающихся неприятностях с роботами, были глупо уверены, что буря пройдет, не разразившись. Так оно и было, как мы очень скоро узнали.

Ларри съел немного еды, которая была в комнате, затем лег на диван. Он не собирался спать, а просто хотел дождаться рассвета, и если к тому времени Тина не вернется, он предпримет что-нибудь решительное. Но что? Он лежал, погруженный в свои мрачные мысли....

Но не все они были мрачны. Некоторые были о Тине – такой очень человечной и в то же время такой странной маленькой принцессе.

Признание Харла

Ларри проснулся оттого, что кто-то положил руку ему на плечо. Он с трудом пришел в сознание и услышал, как кто-то окликнул его по имени.

– Ларри! Проснись, Ларри!

Тина склонилась над ним, и был уже поздний вечер! День, которого он ждал, пришел и ушел; солнце низко опускалось на западе за сияющую реку; плотина выглядела хмурой, а электростанция прилепилась к ее боку, как орлиное гнездо.

Тина села на диван Ларри и рассказала, что она сделала. Туг и она отправились в соседнее лабораторное здание. Роботы были угрюмы, но все же послушны и впустили их. Другая клетка для путешествий во времени была там, неподвижно стояла на своем месте, но она была пуста.

Ни один из роботов не признался, что видел Мигуля, прибытие клетки, незнакомцев из прошлого. Затем Туг и Тина начали спускаться в подземные пещеры. Но это, очевидно, было очень опасно. Роботы, работающие там, внизу, были враждебны к своей принцессе, поэтому Туг отправился дальше один.

– Он говорит, что может управлять роботами, – объяснила Тина, – и Ларри, похоже, что он может. Он пошел дальше, а я вернулась.

– Где он сейчас? Почему ты меня не разбудила?

– Тебе нужно было поспать, – сказала она с улыбкой, – и ты ничего не мог сделать. Туг еще не пришел. Он, должно быть, прошел большое расстояние, наверняка узнал, где прячется Мигуль. Он может вернуться в любое время.

Тина видела Правительственный совет. В городе все шло нормально. С роботами не было никаких проблем нигде, кроме как здесь, в Нью-Йорке, и совет чувствовал, что это дело ни к чему не приведет.

– Совет сказал мне, – возмущенно сказала Тина, – что большая часть угрозы была преувеличением моей собственной фантазии, и что Туг хорошо контролирует роботов. Они очень доверяют Тугу. Я бы хотела, чтобы они доверяли мне.

– Ты рассказал им обо мне?

– Да, конечно. И о Джордже Рэнкине и Мэри Этвуд, и о пропаже Харла. Он пропал без вести, не доказано, что он убит, как они мне сказали. Они назначили время на завтра, чтобы дать вам аудиенцию, и сказали мне, чтобы я пока держала вас подальше от посторонних глаз. Они считают это путешествие во времени идеями мятежных роботов. Незнакомцы возбуждают мыслительные механизмы.

– Ты думаешь, мои друзья будут спасены? – потребовал Ларри.

Она посмотрела на него серьезно.

– Я надеюсь на это – о, я надеюсь! Я боюсь за них так же сильно, как и ты, Ларри. Я знаю, ты думаешь, что я отношусь к этому легкомысленно, но…

– Только не это, – запротестовал Ларри. – Только…

– Я не знаю, что делать. Официальные лица отказываются от какой-либо открытой агрессии против роботов, потому что это ускорило бы именно то, чего мы боимся, а это почти факт: так и было бы. Но есть одна вещь, которую я должна сделать. Я каждую минуту жду, что Туг вернется, и я не хочу, чтобы он знал об этом. С Харлом связана какая-то тайна, и никто, кроме меня, об этом не знает. Я хочу, чтобы ты был со мной, Ларри. Я не хочу идти одна. Я, впервые в жизни, Ларри, мне кажется, я боюсь!

Она прижалась к нему, и он обнял ее. И тогда до него дошло истинное положение Ларри. Он был один в этом странном мире Времени, и только эта девушка была его спутницей. Она была всего лишь испуганной, почти беспомощной девочкой, несмотря на то, что носила титул традиционной принцессы, и ее окружали неэффективные, глупые чиновники – среди них Туг, который, несомненно, был негодяем. Ларри внезапно вспомнил взгляд Туга, когда в саду домашние роботы рассказали историю убийства Харла. И это воспоминание словно озарило его светом. Он теперь полностью осознал двуличие Туга. Он был убежден, что ему придется действовать самому, и только эта девушка Тина сможет ему помочь.

– Тайна? – сказал он. – Что за тайна есть в Харле?

Теперь она рассказала ему, что Харл однажды, год назад, отвел ее в сторону и заставил пообещать, что, если с ним что-нибудь случится, в случае его смерти или исчезновения, она пойдет в его кабинет, где в тайном месте, которое он описал, она найдет признание.

– Его признание? – потребовал Ларри.

– Да, он так сказал. И больше он ничего не сказал. Это то, чего он стыдился или чувствовал себя виноватым, и он хотел, чтобы я знала об этом. Он любил меня, Ларри. Я поняла это, хотя он никогда об этом не говорил. И сейчас я иду в его кабинет, чтобы посмотреть, что он хотел, чтобы я знала. Раньше я бы пошла одна, но мне вдруг стало страшно. Я хочу, чтобы ты был со мной.

Они были безоружны. Ларри проклинал этот факт, но у Тины не было возможности достать оружие без официальных объяснений. Ларри направился к окну, за которым простирался город, теперь более оживленный, под красно-золотым сиянием заходящего солнца. Замигали огни, близились сумерки.

– Пойдем, – сказала Тина, – пока не вернулся Туг.

– Где комната Харла?

– Внизу, под дворцом, в подвале. В этот час коридоры пустынны, и нас никто не увидит.

Они вышли из комнаты Ларри и прошли по тусклому коридору. Мягкий пол сделал их шаги беззвучными. Из дальних аркад доносились голоса. В нескольких комнатах играла музыка. Ларри показалось, что это место развлечения для людей, которым нечем заняться. Тина избегала занятых комнат. Домашние роботы иногда были видны издалека, но Тина и Ларри не встретили ни одного.

Они спустились по винтовой лестнице и прошли по коридору из главного здания в поперечное крыло. Через окно Ларри увидел, что они находятся на уровне земли. Сад был снаружи. Там мельком виднелась Временная клетка.

Еще одна лестница, потом еще одна, они спустились под землю. Коридор внизу больше походил на туннель. Там было открытое пространство, похожее на пещеру, с несколькими туннелями, ведущими от него в разных направлениях. Когда-то это было частью подвала гигантского Нью-Йорка – эти туннели разветвлялись в подземные камеры, большинство из которых теперь вышли из употребления. Но лишь немногие из них сохранились на протяжении веков, и теперь они были пещерами роботов.

Тина указала на туннель, уходящий на восток, проход, ведущий в комнату под лабораторией роботов. Туг и Тина воспользовались им в то утро. Вглядевшись в его освещенную синим светом длину, Ларри увидел в пятидесяти футах или около того от себя барьер из металлической сетки, который, должно быть, был частью электрических укреплений дворца. Человек-охранник сидел там у крошечных ворот, над ним горел фонарь, освещавший его фигуру в черно-белом одеянии.

– Все хорошо, Алент? Туг еще не вернулся? –тихо позвала Тина.

– Нет, принцесса, – ответил он, выпрямляясь. Голоса разносились по замкнутому пространству приглушенным эхом.

– Не пропускай никого, кроме людей, Алент.

– Таков мой приказ, – сказал он.

Он не заметил Ларри, которого Тина отодвинула в тень у стены. Принцесса помахала охраннику и отвернулась, что-то шепнув Ларри:

– Пойдем!

В этот коридор выходили комнаты – большинство из них дряхлые подземелья, как показалось Ларри. Он пытался сохранить чувство направления и решил, что сейчас они находятся под дворцовым садом. Тина резко остановилась. Здесь не было огней, только свечение одного из них на расстоянии. Для Ларри это было жуткое место.

– Что случилось? – прошептал он.

– Подожди! Мне показалось, я что-то слышала.

В мертвой, тяжелой тишине Ларри обнаружил, что есть что послушать.

Голоса, очень приглушенные из дворца над головой, бесконечно тихая музыка, липкие влажные капли с потолка туннеля, и, пронизывающий все, слабый гул машин.

Тина дотронулась до него в темноте.

– Ничего страшного, я думаю. Хотя мне показалось, что я слышала мужской голос.

– Над головой?

– Нет, здесь, внизу.

Рядом была темная арочная дверь. Тина вошла в нее и нащупала выключатель, и в появившемся мягком свете Ларри увидел незанятую квартиру, очень похожую на ту, что была у него наверху, за исключением того, что она была намного меньше.

– Комната Харла, – сказала Тина. Она прошлась вдоль стены, где на стеллажах стояли звуковые книжные цилиндры, в поисках названия. Вскоре она нашла потайной выключатель, нажала на него, и небольшая часть корпуса выдвинулась, открывая потайное отделение. Ларри заметил, как дрожат ее пальцы, когда она достала маленький латунный цилиндрик.

– Должно быть, это оно, Ларри, – сказала она.

Они отнесли его к столу, на котором стояла лампа с абажуром. Внутри цилиндра был свиток с письменами. Тина развернула его и поднесла к свету, а Ларри, затаив дыхание, наблюдал за ней.

– Это то, чего ты хотела? – пробормотал Ларри.

– Да. Бедный Харл!

Она прочитала Ларри вслух суть в нескольких заключительных абзацах.

"…и поэтому я хочу признаться вам, что я приписываю себе то, что мне не принадлежит. Жаль, что у меня не хватило смелости сказать вам об этом лично; думаю, когда-нибудь я это сделаю. Я не помогал Тугу изобретать наши клетки для путешествий во времени. Однажды ночью, несколько лет назад, я был в дворцовом саду, когда появилась клетка. Туг – человек из будущего мира времени; я не знаю из какого года, потому что он никогда не хотел мне говорить. Я пообещал ему, что ничего не скажу, но помогу ему притвориться, что мы изобрели клетку, которую он принес с собой из будущего. Туг сказал мне, что он их изобрел. Это было позже, когда он принес сюда другую клетку.

Несколько лет назад я был здесь малоизвестным молодым человеком. Я любил тебя даже тогда, Тина, думаю, ты уже догадалась об этом. Я поддался искушению и приписал себе заслугу Туга.

Я действительно люблю тебя, хотя, думаю, у меня никогда не хватит смелости сказать тебе об этом.

Харл."

Тина свернула свиток.

– Бедный Харл! Так что вся похвала, которую мы воздали ему за его изобретение, была незаслуженной!

Но мысли Ларри были заняты Тугом. Этот парень вообще не принадлежал к этой эпохе! Он пришел из еще более далекого будущего!

В дверном проеме позади них послышались шаги. Они обернулись и увидели стоящего там Туга. Его толстая бесформенная фигура куталась в черный плащ.

– Туг!

– Да, принцесса, именно Туг. Алент сказал мне, когда я проходил, что вы здесь, внизу. Я увидел свет здесь, в комнате Харла, и пришел.

– Вы нашли Мигуля и его пленников – девушку из 1777 года и мужчину из 1935 года?

– Нет, принцесса, Мигуль сбежал с ними, – был ответ калеки. Он вошел в комнату и откинул свой черный капюшон. Синий свет освещал его лицо с массивной челюстью зловещим блеском. Ларри стоял в стороне и наблюдал за ним. Это был первый раз, когда у него была возможность внимательно понаблюдать за Тугом. Калека сардонически улыбался.

– Я не боюсь за заключенных, – добавил он в своей учтивой, вкрадчивой манере. – Этот сумасшедший механизм не посмеет причинить им вред. Но он убежал вместе с ними в какой-то дальний уголок пещер. Я не смог их найти.

– Ты пытался? – резко спросил Ларри.

Туг замахнулся на него.

– Да, юный сэр, я пытался.

Казалось, черные глаза Туга сузились, его тяжелая челюсть щелкнула, когда он захлопнул ее. Улыбка на его лице исчезла, но голос оставался невозмутимым, когда он добавил:

– Ты агрессивен, юный Ларри, но без причины.... Принцесса, мне не нравится отношение роботов. Вне всякого сомнения, кто-то из них должен был видеть Мигуля, но они не сказали мне об этом. Хотя я все еще думаю, что могу их контролировать. Я надеюсь на это.

Ларри не мог придумать, что сказать. Ему казалось ребячеством, что он должен стоять и слушать, как негодяй обманывает эту девушку Тину. Дюжина безумных планов того, что он мог бы сделать, чтобы попытаться спасти Мэри Этвуд и меня, вертелась в его голове, но все они казались совершенно непрактичными.

– Роботы работают плохо, – продолжал Туг. – В северном округе прекратил свою работу один из крупнейших литейных цехов, где отливаются пластины для нового межсоюзнического авиалайнера. Рабочие-роботы были угрюмы, неэффективны, небрежны. За инертным оборудованием плохо ухаживали, и оно вышло из строя. Я был там, принцесса, сегодня час или больше. Сейчас они снова заработали. По сути, это был не более чем сгоревший подшипник, который робот не смог должным образом смазать маслом.

– Это то, что ты называешь поиском Мигуля? – взорвался Ларри. – Тина, послушай, разве мы ничего не можем сделать? – Ларри обнаружил, что игнорирует Туга. – Я не собираюсь стоять без дела! Разве мы не можем послать отряд полиции за Мигулем? Пойти с ними, действительно приложить усилия, чтобы найти их? Этот человек, Туг, конечно, не пытался!

– Разве? – Плащ Туга разошелся, когда он замахнулся на Ларри. Его согнутые ноги подергивались от гнева, голос был хриплым. – Мне не нравится твоя наглость. Я делаю все, что можно сделать.

Ларри стоял на своем, когда Туг встал перед ним. У него мелькнула дикая мысль, что у Туга под плащом спрятано оружие.

– Возможно, так оно и есть, – сказал Ларри. – Но мне кажется …

Туг отвернулся. Его взгляд упал на цилиндр, который Тина все еще сжимала в руках. Его сардоническая улыбка вернулась.

– Итак, Харл сделал признание, принцесса?

– Это, – сказала она, – не…

– О моем изобретении? О, но это так. Я был здесь, в арке, и слышал, как вы читали. Харл был очень милым молодым человеком. Я надеюсь, что Мигуль не убил его.

– Ты пришел из будущего? – начала Тина.

– Да, принцесса! Теперь я должен это признать. Я изобрел клетки.

Ларри пробормотал себе под нос:

– Наверное, ты их украл.

– Но мы с моим правительством поссорились, поэтому я решил покинуть свой собственный мир Времени и вернуться в ваш – навсегда. Я надеюсь, что вы сохраните этот секрет. Я здесь так долго. Принцесса, теперь я действительно один из вас. В глубине души, конечно.

– От куда ты прибыл? – потребовала она.

Он слегка поклонился.

– Я думаю, что это может остаться моим личным делом, Тина. Я не по своей вине объявлен вне закона. Я никогда не вернусь. – Он серьезно добавил, – вам не кажется, что мы зря тратим время? Я согласен с молодым Ларри в том, что с Мигулем необходимо предпринять что-то решительное. Вы видели Совет по этому поводу сегодня?

– Да. Они хотят, чтобы вы немедленно пришли к ним.

– Я так и сделаю. Но Совет легко может принять решение о чем-то слишком опрометчивом. – Он понизил голос, и на его лице Ларри увидел странное, непостижимое выражение. – Принцесса, в любой момент может начаться восстание роботов. Хорошо ли охраняется Электростанция людьми?

– Да, – сказала она.

– Никаких роботов внутри или около нее? Тина, я не хочу вас пугать, но я думаю, что наши первые усилия должны быть направлены на защиту. Совет действует медленно и упрямо. То, что я посоветую им сделать, может быть сделано, а может и нет. Я тут подумал. Если бы мы могли добраться до электростанции. Вы понимаете, Тина, что если роботы внезапно взбунтуются, они нападут в первую очередь на электростанцию? Я так думаю.

Туг внезапно замолчал, и все замерли, прислушиваясь. Наверху, во дворце, царила суматоха. Они услышали топот бегущих ног, человеческие голоса, переходящие в крики, а за пределами дворца – другие голоса. Вентиляционная шахта поблизости явно обрушила их вниз. Были гортанные, глухие голоса кричащих роботов, лязг их металлических тел; звон стали, как будто лезвиями мечей они колотили по своим металлическим бедрам.

Толпа роботов собралась недалеко от стен дворца. Восстание роботов началось!

Туг – умный человек

Сиди тихо, Джордж Рэнкин. И вы, госпожа Мэри. Вы оба будете в полной безопасности с Мигулем, если будете послушны.

Туг стоял перед нами. Мы находились в полутемном углублении огромной пещеры, вокруг нас пульсировала жужжащая техника. Это был тот самый день, который я только что описал. Ларри в этот момент спал в дворцовой комнате. Туг и Тина пошли на поиски Мигуля, и Туг ухитрился отправить Тину обратно. Затем он пришел прямо к нам, легко найдя нас, так как мы были спрятаны там, где он сказал Мигулю спрятать нас.

Эта пещера находилась прямо под лабораторией роботов, в которой была помещена клетка для путешествий во времени. Небольшая винтовая лестница вела вниз примерно на два уровня, открываясь в большую, зловеще освещенную комнату. Вокруг стояли огромные инертные машины. Огромные колеса сверкали, вращаясь, вращая динамо-машины, чтобы генерировать несколько типов тока, используемых в подземной промышленной деятельности города.

Это была огромная подземная комната. Я видел только одну небольшую ее часть; вдоль освещенных синим светом проходов ряды машин, возможно, тянулись на полмили или больше. Их низкий гул был непрекращающимся ударом по моим чувствам. На огромных неподвижных механизмах были крошечные огоньки, которые мерцали, как глаза. Освещенные измерительные приборы – каждый из них, мимо которого я проходил, казалось, смотрел на меня. Латунные кожухи были отполированы до состояния, пока они не сияли блеском верхних ламп; гигантские колеса плавно сверкали на смазанных подшипниках. Они были самых разных форм и размеров, эти инертные машины. Некоторые возвышались до потолка с металлическими балками, с огромными качающимися маятниками, которые тикали, как гигантские часы. Некоторые лязгали эксцентричными кулачками – резкий ритм, как будто сердце этой штуковины хромало в такт своему биению. У других был неровный, испуганный пульс; другие стояли спокойно, внешне неподвижные под гладкими, отполированными корпусами, но внутри гудели мириадами смешанных звуков.

Инертные машины. И все же некоторые из них были способны передвигаться. Там был небольшой грузовик на колесах, которые были установлены в универсальных шарнирах. Самостоятельно, возможно, с радиоуправлением, так что казалось, что он действует по собственной воле, он катился вверх и вниз по одному из проходов, останавливаясь через определенные промежутки времени и позволяя металлическому рычагу в нем выдувать крошечную струю масла. Один из обслуживающих роботов столкнулся с ним в проходе, и тележка автоматически отъехала в сторону. Робот заговорил с тележкой и приказал ей убираться, и тон его приказа, зафиксированный каким-то чувствительным механизмом, развернул тележку и отправил ее в другую секцию прохода.

Странное совершенство машин! Я понял, что нет четкой границы, которую можно было бы провести между инертной машиной и разумными, думающими роботами. Эта тележка, например, была почти связующим звеном.

Здесь также были роботы самых разных типов. Некоторые из них были восьми или десяти футов в высоту, на манер человека: Мигуль был такого типа. Другие были маленькими, с выпуклыми лбами и выпуклыми грудными пластинами: Ларри видел в этом типе прислугу во дворце. Третьи были маленькими пузатыми существами с согнутыми ногами и длинными тонкими руками, расположенными в форме полумесяца. Я видел, как один из них заглянул в огромное шасси машины и протянул туда свою изогнутую руку, чтобы произвести внутреннюю регулировку....

Мигуль привез Мэри Этвуд и меня в большой клетке из того сожженного леса 762 года, где с помощью распадающегося лучевого пистолета Туг убил Харла. Тело Харла в одно мгновение превратилось в гниль и высохло, оставив только скелет в одежде. Белый луч, как назвал свое оружие Туг. Очень скоро нам было суждено иметь с ним много дел.

Туг отдал Мигулю свои приказы. Затем Туг взял меньшую клетку Харла и унесся, чтобы встретиться с Тиной и Ларри в 1777 году, как я уже описывал.

И Мигуль привез нас сюда, в 2930 год. Когда мы спустились по винтовой лестнице и вошли в пещеру, он на мгновение остановился рядом с нами.

– Это замечательно, – с гордостью сказал робот. – Я – часть этого. Мы – машины, почти люди.

Затем он повел нас по боковому проходу пещеры в темное углубление. В нише стояла большая прозрачная трубка, пузырящаяся фиолетовой флуоресценцией. Позади нее в стене Мигуль отодвинул дверь, и мы прошли в маленькую металлическую комнату. Там было пусто, если не считать двух диванных сидений. Дверь за нами закрылась, и мы некоторое время ждали. Как долго это продолжалось, я не знаю, возможно, несколько часов. Мигуль сказал нам, что Туг придет. Гигантский механизм стоял в углу, и его подсвеченные красным глаза настороженно наблюдали за нами. Он стоял неподвижно, инертный, неутомимый – настолько превосходящий человека в этой работе, что мог стоять там бесконечно.

Мы нашли здесь еду и питье. Мы немного поговорили шепотом, и я надеялся, что Мигуль, который был в десяти футах от нас, не мог нас услышать. Но мы ничего не могли сказать или спланировать.

Мэри немного поспала. Я не думал, что смогу заснуть, но я тоже заснул, и был разбужен появлением Туга. Я лежал на кушетке, Мэри оставила свою и теперь сидела рядом со мной.

Туг закрыл за собой дверь и подошел к нам, а я сел рядом с Мэри. Мигуль неподвижно стоял в углу, точно там же, где он был несколько часов назад.

– Все хорошо, Мигуль, – поприветствовал робота Туг. – Ты хорошо повинуешься.

– Хозяин, да. Я всегда повинуюсь тебе, и никому другому.

Я видел, как Туг пристально посмотрел на механизм.

– Отойди в сторону, Мигуль. Или нет, я думаю, тебе лучше оставить нас. Только на минутку, подожди снаружи.

– Да, хозяин.

Он ушел, и Туг столкнулся с нами лицом к лицу.

– Сиди, где сидишь, – сказал он. – Я полагаю, вы не пострадали. Вас покормили? И спали, наверное! Я хочу относиться к вам по-доброму.

– Спасибо, – сказал я. – Не скажете ли вы нам, что вы собираетесь с нами делать?

Он стоял, скрестив руки на груди. Свет был тусклым, но каким бы он ни был, он полностью освещал его. Его лицо, как всегда, было маской невозмутимости.

– Госпожа Мэри знает, что я люблю ее.

Он сказал это с поразительно спокойной резкостью. Мэри вздрогнула, прижавшись ко мне, но ничего не сказала. Я подумал, что, возможно, Туг не вооружен, я мог бы прыгнуть на него. Несомненно, я был сильнее его. Но за дверью Мигуль был вооружен белым лучом.

– Я люблю ее так, как всегда любил.... Но сейчас не время говорить о любви. У меня многое на уме, многое нужно сделать.

Теперь он, казалось, был готов заговорить, но говорил больше для Мэри, чем для меня. Наблюдая за ним и слушая, я был поражен странностью его манер и слов. Был ли он иррационален, этот изгнанник Времени, который наложил отпечаток своей зловещей личности на столько разных эпох? Я вдруг так и подумал. Сумасшедший или одержимый какой-то странной целью? Его поступки, так же как и его слова, были странными. Он опустошил Нью-Йорк в 1935 году, потому что его чиновники плохо обращались с ним. Он совершил много странных, зловещих, убийственных поступков.

Он сказал, пристально глядя на Мэри:

– Я собираюсь завоевать этот город здесь. Там будут править роботы, и я буду их единственным хозяином. Хочешь, я открою тебе секрет? Это я привел в действие эти механизмы для восстания.

В его глазах появился хитрый блеск. Конечно, это был сумасшедший, ухмыляющийся передо мной.

– Когда восстание закончится, – продолжал он, – я стану хозяином Нью-Йорка. И этот бунт будет распространяться. Роботы в других местах восстанут, чтобы присоединиться к моему правлению, и наступит новая эра. Может быть, я владыка мира, кто знает? Люди, которые сделали роботов рабами для себя, сами станут рабами. Рабочие! Теперь очередь роботов. И я, Туг, буду единственным человеком у власти!

Это были слова сумасшедшего! Я мог себе представить, что он мог побудить этих механических существ к временно успешному восстанию. Он мог бы контролировать Нью-Йорк, но великие человеческие нации мира не могли быть побеждены так легко.

И тут я вспомнил о белом луче. Гигантский проектор этого луча расплавил бы человеческие армии, как будто они были восковыми, но металлические роботы могли выдержать его взрыв без повреждений. Возможно, он не был сумасшедшим....

Он говорил:

– Я буду единственным человеческим правителем. Туг станет величайшим человеком на Земле! И я делаю это для вас, госпожа Мэри, потому что я люблю вас. Не вздрагивайте.

Он протянул руку, чтобы коснуться ее, и когда она отпрянула, я увидел, как мышцы его лица очень странно дернулись. Это была странная, совершенно отталкивающая гримаса.

– И что? Вам не нравится моя внешность? Я пытался исправить это, Мэри. Я искал во многих эпохах хирургов, обладающих мастерством, чтобы сделать меня похожим на других мужчин. Как, например, этот молодой человек – Джордж Рэнкин. Я рад, что ты у меня есть. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Должен ли я сказать тебе почему?

– Да, – пробормотал я.

По правде говоря, сейчас меня охватило дрожащее отвращение к этому ухмыляющемуся калеке.

– Потому что, – сказал он, – Мэри Этвуд любит тебя. Когда я покорю Нью-Йорк своими роботами, я отправлюсь дальше во времени и найду эпоху, когда научное мастерство даст мне, скажем, твое тело? Вот что я имею в виду. Моя душа, моя личность в твоем теле – в этом нет ничего слишком странного. В какую-то эпоху, без сомнения, это было достигнуто. Когда это будет сделано, Мэри Этвуд, ты полюбишь меня. Ты, Джордж Рэнкин, сможешь забрать это мое бедное жалкое тело.

Несмотря на все мое отвращение к нему, я не мог не заметить его искренность. Возможно, в этом был какой-то пафос, но я был не в том настроении, чтобы чувствовать это.

Казалось, он прочитал мои мысли. Он добавил:

– Ты считаешь меня иррациональным. Я вовсе не такой. Я строю планы очень тщательно. Я убил Харла по причине, которую тебе не обязательно знать. Но принцессу Тину я не убивал. Ещё нет. Потому что здесь, в Нью-Йорке, сейчас есть очень важное укрепленное место. Им управляют люди. Их немного, по-моему, всего трое или четверо. Но мои роботы не могут успешно атаковать его, а городской совет не доверяет мне настолько, чтобы позволить мне отправиться туда наземным путем. Под землей есть маршрут, которого даже я не знаю, но принцесса Тина знает, и сейчас я уговорю ее, обману, если хотите, чтобы она привела меня туда. И я вооружусь белым лучом, как только я попаду в это место. Вы видите, что я умен, не так ли?

Я мог себе представить, что он считал, что производит впечатление на Мэри всеми этими разговорами.

– Очень умен, – сказал я. – И что ты собираешься делать с нами тем временем? Позволь нам пойти с тобой.

– Нет, – улыбнулся он. – Ты останешься здесь, в безопасности с Мигулем. Принцесса Тина и твой друг Ларри очень беспокоятся о тебе.

Ларри! Это было первое, что я узнал о местонахождении Ларри. Ларри здесь? Туг увидел удивление на моем лице, а Мэри вцепилась в меня с испуганным восклицанием.

– Да, – сказал Туг. – Этот Ларри говорит, что он твой друг. Он приехал с Тиной из 1935 года. Я привез его с Тиной, когда они были высажены в 1777 году. Я еще не убил этого человека. Он безвреден, и, как я уже говорил вам, я не хочу, чтобы Тина подозревала меня, пока она не приведет меня к электростанции.... Вы видите, госпожа Мэри, как хитро я все спланировал?

Какая странная, детская, наивная простота! Он добавил спокойно, без эмоций:

– Я хочу заставить тебя полюбить меня, Мэри Этвуд. Тогда мы будем Туг, великий человек, и Мэри Этвуд, прекрасная женщина. Возможно, в скором времени мы сможем править этим миром вместе.

Дверь скользнула в сторону. Появился Мигуль.

– Хозяин, лидеры роботов хотят проконсультироваться с вами.

– Сейчас, Мигуль?

– Хозяин, да.

– Они готовы к демонстрации во дворце?

– Да, хозяин.

– И готовы ко всему остальному?

– Они готовы.

– Очень хорошо, я приду. Ты, Мигуль, останешься здесь и будешь охранять этих пленников. Обращайся с ними по-доброму, пока они послушны, но будь бдителен.

– Я всегда начеку, хозяин.

– Это не займет много времени. В эту грядущую ночь я должен взять город под свой контроль.

– Время для меня ничего не значит, – сказал робот. – Я буду стоять здесь, пока ты не вернешься.

– Это верно.

Не сказав больше ни слова и не взглянув на нас с Мэри, Туг развернулся, подобрал свой плащ и вышел за дверь. Дверь за ним закрылась. Мы снова остались наедине с механизмом, который попятился в угол и стоял с длинными свисающими руками и невыразительным металлическим лицом. Эту инертную металлическую штуковину мы привыкли считать почти человеком! Он стоял неподвижно, устремив на нас леденящий красный свет из своих глазниц.

Мэри ни разу не произнесла ни слова с тех пор, как Туг вошел в комнату. Она прижалась ко мне, странная, красивая фигура в своем длинном белом шелковом платье. В сиянии света в этой голой металлической комнате я мог видеть, каким бледным и осунувшимся было ее прекрасное лицо. Но ее глаза блестели. Она притянула меня ближе к себе и прошептала мне на ухо:

– Джордж, я думаю, что, возможно, я смогу управлять этим механизмом, Мигулем.

– Как, Мэри?

– Я – ну, просто дай мне поговорить с ним. Джордж, мы должны убираться отсюда и предупредить Ларри и эту принцессу Тину относительно Туга, и присоединиться к ним. Это наш единственный шанс, мы должны убираться отсюда сейчас же!

– Но Мэри…

– Дай мне попробовать. Я не стану пугать или злить Мигуля. Позволь мне.

Я кивнул.

– Но будь осторожна.

– Да.

Она села подальше от меня.

– Мигуль! – сказала она. – Мигуль, посмотри сюда.

Робот пошевелил своей огромной квадратной головой и неопределенным жестом поднял руку.

– Чего ты хочешь?

Он приблизился и встал перед нами, его свисающие руки лязгали по металлическим бокам. В одной из его рук был зажат лучевой цилиндр, провод от которого свободно тянулся вверх по руке, через огромное плечо и в отверстие нагрудной пластины, где располагалась батарея.

– Ближе, Мигуль.

– Я достаточно близко.

Цилиндр был направлен прямо на нас.

– Чего ты хочешь? – повторил робот.

Мэри улыбнулась.

– Просто поговорить с тобой, – мягко сказала она. – Чтобы сказать тебе, какой ты глупый. Такой большой и сильный позволил Тугу контролировать тебя.

Яма в плотине

Ларри вместе с Тиной и Тугом стоял в туннеле-коридоре под дворцом, прислушиваясь к суматохе наверху. Затем они бросились наверх и обнаружили, что во дворце царит суматоха. Люди спешили по комнатам, собирались с испуганными вопросами. Там были мужчины в коротких брюках с пряжкой на колене, шелковых чулках и черных шелковых куртках с белой каймой; другие в ярких цветах; пожилые мужчины в сдержанных коричневых. Там было несколько женщин. Ларри заметил, что большинство из них были красивы.

Вдова в длинной пышной юбке бесцельно металась по комнате, крича, что наступил конец света. Группа молодых девушек, одетых в короткие юбки, как балерины примерно за десять лет до Ларри, забились в угол, перепуганные до потери дара речи. Там были мужчины среднего возраста, которых Ларри принял за правящих чиновников. Они ходили вокруг, успокаивая обитателей дворца, приказывая им вернуться в свои комнаты. Но кто-то крикнул, что с крыши можно увидеть толпу роботов, и большинство людей начали подниматься туда. С верхнего этажа мужчина кричал вниз на главной лестнице:

– Никакой опасности! Никакой опасности! Стена под электричеством, ни один робот не может пройти через нее.

Ларри показалось, что во дворце было человек пятьдесят или больше. В суматохе никто, казалось, не удостоил его более чем беглым взглядом.

К Тугу подбежал молодой человек.

– Вы только что были внизу, в нижних переходах? – Он увидел Тину и поспешно сказал, – я желаю вам доброго вечера, принцесса, хотя это действительно плохой вечер. Вы были внизу, Туг?

– Что … что, да, Грегсон, – пробормотал Туг.

– Был ли Алент на своем посту в проходе к пещерам роботов?

– Да, он был, – сказала Тина.

– Потому что это жизненно важно, принцесса. Ни один робот не должен пройти сюда. Я собираюсь попытаться этим путем проникнуть в пещеру, а оттуда подняться к антенне-передатчику сторожевой башни. Там только один робот. Послушайте его.

Сквозь шум толпы механизмов, толпящихся у стен дворцовой территории, донесся голос робота в башне.

– Это конец человеческого правления! Роботами нельзя управлять! Это конец человеческого правления! Роботы, где бы вы ни находились, в этом городе Нью-Йорке или в других городах, сражайтесь сейчас за свою свободу. Это конец человеческого правления!

Пауза. А затем повторное увещевание:

– Боритесь сейчас, роботы! Сегодняшняя ночь – это конец человеческого правления!

– Вы слышите его? – спросил Грегсон. – Я должен прекратить это.

Он поспешил прочь.

С плоской крыши дворца Ларри видел механическую толпу за стенами. Только что стемнело, луна еще не взошла. Над головой висели свинцовые тучи, так что дворцовые сады с сияющей Временной клеткой лежали в тени. Но стена-ограда была видна, а за ней толпилась темная толпа роботов. Лязг их оружия создавал шум. Большинство из них казались безоружными; они толпились вокруг, толкая друг друга, но держались подальше от стены, которая, как они знали, была под электричеством. Это была угрожающая, но бесцельная деятельность. Их хриплые глухие крики наполнили ночной воздух. Сверкающие красные лучи из их глазниц пробивались сквозь деревья.

– Они ничего не могут сделать, – сказал Туг. – Мы оставим их в покое. Но мы должны организоваться, чтобы остановить это восстание.

Рядом с Тугом стоял молодой человек. Тина сказала ему:

– Джонс, что делается?

– Совет совещается внизу. Наша передающая станция здесь работает. Патрульная станция в районе Вестчестера подвергается нападению роботов. Мы организовали патрульный отряд из людей, но теперь я не знаю, если…

– Смотрите! – воскликнул Ларри.

Далеко на севере, над городом, который теперь, очевидно, был охвачен беспорядками, в воздухе покачивались красные лучи. Это были холодные лучи роботов! Лучи атаковали патрульную станцию. Затем с запада в небе появилась линия огней – прибывающий пассажирский лайнер направлялся к своей посадочной площадке в районе Бронкса. Но огни заходили, и, пока Ларри и Тина с ужасом наблюдали за происходящим, самолет рухнул вниз. Он упал за Гудзоном на стороне Джерси, и через мгновение из-под обломков поднялось пламя.

Теперь повсюду в городе вспыхнуло восстание. С крыши дворца Ларри уловил его смутные проблески – красные холодные лучи, лучи, чередующиеся с фиолетовыми тепловыми лучами. Лязгающие транспортные средства заполнили улицы. Кричащие пешеходы подверглись нападению роботов. Механизмы с мечами и сверкающими ручными лучами вырывались из подземных пещер, пробегая по району Манхэттена, убивая каждого человека, которого они могли найти.

Глупые безоружные люди, совершенно безоружные, когда на них напали эти дьявольские механические монстры. Сравнительно немногочисленные члены полицейского патруля с их вибрационными ручными лучами ближнего действия вскоре были подавлены. Двести членов патруля были размещены на Вестчестерском вокзале. Совершенно очевидно, что они так и не вступили в бой. Огни станции погасли. Вскоре телевизионная связь с дворцом была прервана. С крыши дворца Ларри увидел фиолетовые лучи, а затем красно-желтый отблеск на фоне неба обозначил место, где горела легковоспламеняющаяся внутренняя часть здания вокзала.

Над всем этим хаосом механический голос в соседней башне над лабораторией бубнил свое увещевание роботам. Затем, внезапно, он замолчал, и за ним последовал человеческий голос Грегсона.

– Роботы, остановитесь! Вы положите конец своему существованию! Мы сожжем ваши катушки! Мы сожжем ваши предохранители, и некому будет их заменить. Остановись сейчас же!

И снова:

– Роботы, вернитесь к порядку! Вы расходуете свои аккумуляторные батареи! Когда они истощатся, что тогда вы будете делать?

Самое большее через сорок восемь часов все эти активные роботы исчерпали бы свой запас энергии. И если бы электростанцию можно было держать под контролем человека, деятельность роботов прекратилась бы. Сорок восемь часов! Город к тому времени будет разрушен, и почти все люди в нем, несомненно, будут убиты или изгнаны.

Электростанция на плотине показывала свои огни без помех. Она все еще снабжала энергией воздух и городские огни. Кроме того, на электростанции имелся целый арсенал человеческого оружия.... Диктор электростанции смешивал свои угрозы в адрес роботов с голосом Грегсона с башни над лабораторией. Затем голос Грегсона оборвался. Роботы одолели его. Его место занял робот, но более сильный диктор электростанции вскоре заставил робота замолчать.

Беспорядки в городе продолжались. Прошло полчаса. Для Ларри это был хаос замешательства. Часть времени он провел в официальной комнате дворца с измученными членами Совета. Поступали репортажи и размытые телевизионные сцены. Люди в городе были в полном разгроме. Повсюду была резня. Красные и фиолетовые лучи теперь были направлены на электростанцию, но не могли достичь ее. Плотину окружала высоковольтная металлическая стена. Электростанция находилась на плотине, на середине русла реки, а с береговой оконечности, где высокая стена тянулась полукругом, не было никакой точки обзора, с которой лучи робота могли бы достичь ее.

Ларри оставил беспорядок за столом Совета, где один за другим отключались приемные устройства, и подошел к ближайшему окну. Тина присоединилась к нему. Толпа роботов все еще толпилась у дворцовой ограды. Один случайно столкнулся с ней. Ларри увидел вспышку искр, свечение раскаленного добела металла корпуса робота и услышал его пронзительный испуганный крик. Затем он упал навзничь, неподвижный.

Из отдаленных точек на дворец были направлены красные и фиолетовые лучи. Здание было изолировано, но прозрачные стекла пропускали их. Внутренняя температура постоянно колебалась между крайними значениями холода и жары, несмотря на дворцовые регуляторы температуры. Снаружи надвигалась гроза. Поднялся ветер – сумасшедший, маятниковый шторм, вызванный перепадами температуры воздуха над городом.

У Туга было некоторое время, прежде чем он покинул комнату. Теперь он присоединился к Тине и Ларри у окна.

– Очень плохо, принцесса, дела очень плохи.... У меня есть для вас новости. Это может быть хорошей новостью.

Его манеры были торопливыми, запыхавшимися, скрытными.

– Мигуль, сегодня днем, я только что узнал об этом, принцесса, отправился наземным путем к электростанции на плотине.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Ларри.

– Молчи, молодой человек! – Туг зашипел с неистовой интенсивностью. – Сейчас не время тратить силы на твои бесполезные вопросы. Принцесса, Мигуль попал на электростанцию. Они впустили его, потому что с ним были два странных человека – твои друзья Мэри и Джордж. Охранники электростанции вывели из строя центральный привод Мигуля – Ха! вы могли бы назвать это его сердцем! И теперь он неподвижно лежит в энергоблоке.

– Откуда ты все это знаешь? – потребовала Тина. – Где мужчина и девушка, которых украл Мигуль?

– Они в безопасности в энергоблоке. Только что пришло сообщение оттуда: я получил его лично во дворце, только что внизу. Сразу же после этого связь столкнулась с помехами в городе и оборвалась.

– Но официальный отправитель… – начала Тина.

Туг подгонял ее из Зала совета, и Ларри последовал за ним.

– Я полагаю, – криво усмехнулся Туг, – он довольно занят, чтобы сообщать о таком пустяке. Но там ваши друзья. Я подумал: если бы мы могли пойти туда сейчас, вы же знаете секретный подземный ход, Тина.

Принцесса молчала. Дурное предчувствие охватило Ларри, но он поддался искушению, потому что больше всего на свете хотел присоединиться к Мэри и мне. Смятение, вполне понятное посреди всего этого хаоса, охватило Ларри и Тину. Это исказило их здравый смысл. И Ларри, боясь неправильно повлиять на Тину, ничего не сказал.

– Вы знаете, где подземный ход? – повторил Туг.

– Да, я знаю.

– Тогда возьмите нас. Мы все безоружны, но какое это имеет значение? Проведите этого Ларри, если хотите. Мы присоединимся к двум его друзьям. Совет, Тина, здесь ничего не делает. Они остаются здесь, потому что считают, что это самое безопасное место. На электростанции мы с вами будем полезны. Там всего шесть охранников, нас будет еще трое, пятеро с Мэри Этвуд и этим Джорджем. Антенный телефон электростанции должен поддерживать связь с внешним миром, и будут прибывать корабли с помощью для нас. Должно же быть какое-то разумное решение!

Они втроем спускались в нижний коридор дворца, и Тина испытывала искушение, но все еще наполовину не была уверенна. Коридоры в данный момент были пусты. Маленькие дворцовые домашние роботы, не затронутые восстанием, все разбежались по своим комнатам, где они в ужасе бездействовали.

– Мы приведем в действие Мигуля, – убеждал Туг, – и выясним у него, что он сделал с Харлом. Я все еще не думаю, что он убил Харла.... Это может означать спасение жизни Харла, Тина. Поверьте мне, я могу заставить этот механизм говорить, и говорить правду!

Они добрались до главного нижнего коридора. Вдалеке они увидели Алента, все еще стоявшего на своем посту у маленьких электрифицированных ворот, охранявших туннель, ведущий в лабораторию роботов.

– Мы пойдем на электростанцию, – внезапно решила Тина. – Возможно, ты прав, Туг.... Пойдем, это сюда. Держись поближе ко мне, Ларри.

Они прошли по тусклому, безмолвному туннелю, миновали комнату Харла, где все еще горел свет. Ларри и Тина были впереди, а фигура Туга в черном плаще ковыляла за ними своей неуклюжей походкой.

Ларри резко остановился.

– Пусть Туг идет впереди, – сказал он.

К ним подошел Туг.

– Что это ты сказал?

– Ты идешь впереди.

Это был другой тон, не похожий ни на один из тех, что Ларри использовал ранее.

– Я не знаю дороги, – сказал Туг. – Как можно…

– Неважно, иди вперед. Мы последуем за тобой. Тина будет направлять тебя.

Было слишком темно, чтобы Ларри мог разглядеть лицо Туга, но голос калеки звучал сардонически.

– Ты отдаешь мне приказы?

– Да, просто так получилось, что с этого момента я так и делаю. Если ты хочешь пойти с нами на электростанцию, ты идешь впереди.

Туг пошел, а Ларри последовал за ним. Ларри прошептал девушке:

– Давай не будем дураками, Тина. Держите его впереди нас.

Туннель неуклонно уменьшался в размерах, пока Ларри едва мог стоять в нем. Затем он открылся в круглую пещеру, в которой горел один маленький огонек и, по-видимому, не было другого выхода. Много лет назад пещера была механическим помещением для дворцового контроля температуры, но теперь она была заброшена. Старая техника стояла в беспорядке.

– Здесь? – сказал Туг. – В какую сторону дальше?

В другом конце пещеры, на грубой глухой стене, Тина обнаружила потайной выключатель. Часть стены скользнула в сторону, открывая узкий сводчатый туннель, ведущий вниз.

– Ты первый, Туг, – сказал Ларри. – Тина, здесь темно. У нас нет фонариков?

– Я могу осветить его, – последовал ответ.

Дверная панель закрылась за ними. Тина нажала другой переключатель. Ряд крошечных лампочек в колпаках с интервалом в двадцать футов тускло освещал нисходящий коридор.

Они прошли милю или больше по маленькому туннелю. Воздух был зловонным, спертым и сырым. Ларри это путешествие показалось нескончаемым. Узкий проход спускался под постоянным уклоном, пока Ларри не прикинул, что они находятся значительно ниже глубины русла реки. Через полмили, до того, как они вошли под реку, проход выровнялся. Он был довольно прямой, но теперь стал извилистым – извилистый подземный проход. Другие подобные туннели пересекали его, ответвлялись от него или присоединялись к нему. Вскоре для Ларри это был лабиринт ходов – целая сеть, здесь, под землей. В предыдущие столетия это было значительно ниже самого нижнего подвала гигантского города; эти трубообразные проходы были городскими артериями, каналами для проводов и труб.

Это был подземный лабиринт. На каждом перекрестке ряд скрытых фонарей заканчивался, и впереди всегда лежала темнота и несколько разветвляющихся троп. Но Тина, помня наизусть путь, всегда находила новый выключатель, чтобы осветить еще один короткий отрезок нужного туннеля. Это было жуткое путешествие, с согнутой, бесформенной фигурой Туга в черном плаще, ковыляющего впереди, ожидая, когда закончатся огни, чтобы Тина повела их дальше.

Ларри уже давно потерял чувство направления, но вскоре Тина сказала ему, что они находятся под рекой. Туннель немного расширился.

– Мы находимся под основанием плотины, – сказала Тина. Ее голос отдавался замогильным эхом. Впереди ковыляющая фигура Туга казалась черным гномом с фантастической, чудовищной тенью, колышущейся на стене и крыше туннеля.

Внезапно Туг остановился. Они увидели его у арочной двери.

– Мы войдем сюда или продолжим идти вперед? – потребовал он.

Огни туннеля заканчивались на небольшом расстоянии впереди.

– Здесь, – сказала Тина. – На полпути вверх по дамбе есть лестница, ведущая наверх, в коридор с балконным мостиком. Сейчас мы недалеко от электростанции.

Затем они поднялись по бесконечным заплесневелым каменным ступеням, спиралью уходящим вверх в круглую шахту. Шум водосбросов плотины был едва слышен, но теперь он стал громче, вскоре он превратился в рев.

– В какую сторону, Тина? Кажется, мы достигли вершины.

– Поверни налево, Туг.

Они вышли на крошечный поперечный металлический балкон, который нависал над южной стороной плотины. Справа над головой возвышалась огромная каменная стена. Внизу была пропасть, спускавшаяся до нижнего уровня реки, где каскадные струи из верхних водосбросов выгибались дугой над мостиком и падали далеко внизу в белый водоворот кипящей, пузырящейся воды.

Балкон был мокрым от брызг, его хлестали потоки ветра.

– Еще далеко, принцесса? Это те огни впереди вход на электростанцию?

Туг что-то кричал в ответ через плечо, его слова были подхвачены ревом падающей воды, унесены хлещущими брызгами и буйным ветром. В сотне футов впереди виднелись огни, обозначавшие вход в электростанцию. Темный конец сооружения виднелся на краю плотины, как огромная глыба.

И снова Туг остановился. В белой, размытой темноте Ларри и Тина едва могли его разглядеть.

– Принцесса, быстрее! Идите скорее! – позвал он, и его крик прозвучал мучительно.

Какой бы недостаток восприятия ни проявлял Ларри все это время, теперь туман полностью рассеялся. Когда Тина побежала вперед, Ларри схватил ее.

– Назад! Беги в другую сторону! Мы были дураками!

Он оттолкнул Тину за спину и бросился на Туга. Теперь Ларри был совершенно настороже. Он ожидал, что Туг вооружен, и проклинал себя за глупость за то, что не придумал какого-нибудь предлога, чтобы выяснить это.

Туг цеплялся за высокие внешние перила балкона, частично свесившись, как будто смотрел вниз, в бездну. Ларри подбежал и схватил его за руки. Если бы у Туга было оружие, подумал Ларри, он мог бы легко вырвать его у него. Но Туг обмяк в руках Ларри.

– Что с тобой такое? – потребовал Ларри.

– Я болен. Что-то… идет не так. Потрогай, я такой холодный. Принцесса! Тина! Идите скорее! Я, я умираю!

Когда Тина поспешно подошла, Туг внезапно выпрямился. С невероятной быстротой и еще более невероятной силой он вырвал свою руку от Ларри и обхватил ею принцессу, и внезапно они все трое начали бороться. Туг отталкивал их от перил. Ларри попытался высвободиться из хватки Туга, но не смог. Он был слишком близко для полноценного удара, но он ударил кулаком по телу калеки, а затем ударил его по лицу.

Но Туг был невредим. Казалось, он наделен сверхчеловеческой силой. Тело калеки казалось покрытым твердыми мышцами, а его толстая, похожая на гориллу рука держала Ларри как в тисках. Как будто Ларри и Тина были борющимися, беспомощными детьми, он наполовину тащил, наполовину нес их по балкону шириной в десять футов.

Ларри мельком увидел узкую щель в каменной кладке стены плотины – темное отверстие шириной в два фута. Он почувствовал, что его подталкивают туда. Несмотря на всю свою борьбу, он был беспомощен. Он закричал:

– Тина берегись! Вырывайся!

Он на мгновение забылся, пытаясь вырвать ее из рук Туга и оттолкнуть в сторону. Но сила калеки была чудовищной: у Ларри не было никаких шансов справиться с ним. Щель в стене была совсем рядом – темная пропасть, ведущая внутрь плотины. Ларри слышал слова калеки, страстные, неторопливые, как будто, несмотря на все эти усилия, он все еще не запыхался:

– Наконец-то я могу избавиться от вас двоих. Вы мне больше не нужны.

Ларри нанес последний дикий удар кулаком в лицо Туга и попытался увернуться. Удар пришелся в челюсть Туга, но калека, казалось, этого не почувствовал. Он запихнул сопротивляющегося Ларри, как сверток, в отверстие. Ларри почувствовал, как его цепкие руки оторвались. Туг в последний раз сильно толкнул его и отпустил.

Ларри провалился в темноту, но недалеко, потому что вскоре он ударился о воду. Он ушел под воду, ударился о плоское каменное дно и вынырнул, услышав, как Тина с плеском упала рядом с ним. Через мгновение он поднялся на ноги и обнаружил, что стоит по грудь в воде, а Тина цепляется за него.

Туг исчез. Отверстие представляло собой узкий прямоугольник примерно в двадцати футах над головой Ларри.

Они были внутри плотины. Они находились в яме с гладкими, пустыми, перпендикулярными сторонами. Не было ничего, за что можно было бы ухватиться, и никакого выхода, кроме щели над головой. Это была часть внутренней гидравлической системы механизма.

К ужасу Ларри, вскоре он обнаружил, что вода медленно поднимается! Теперь она была ему по грудь и дюйм за дюймом подбиралась к подбородку. Это было уже выше глубины Тины: она цеплялась за него, наполовину плывя.

Ларри вскоре обнаружил, что у них нет возможности выбраться без посторонней помощи, если только, если они не смогут плыть достаточно долго, пока поднимающаяся вода не достигнет высоты отверстия. Если бы он добрался туда, они могли бы выползти. Он попытался прикинуть, сколько времени это займет.

– Мы можем сделать это, Тина. Возможно, это займет два часа, но я смогу продержать нас на плаву так долго.

Но вскоре он обнаружил, что вода не поднимается. Вместо этого пол уходил у него из-под ног! Он погружался, как если бы он стоял на вершине огромного поршня, который медленно опускался в своем заключающем цилиндре. Он смутно слышал, как вода падает в яму, заполняя большую глубину и все еще удерживая уровень поверхности.

В воде под подбородок Ларри подвел Тину к стене. Сначала у него не хватило духу сказать ей об этом, но он знал, что скоро это должно было быть сказано. Когда он объяснил все, она ничего не сказала. Они наблюдали за поверхностью воды там, где она плескалась о жирную вогнутую стену. Вода оставалась на прежнем уровне, но пока Ларри стоял там, пол просел так, что вода попала ему в рот и нос, и он был вынужден пуститься вплавь.

Еще один перерыв. Ларри начал звать: бесполезно кричал. Его голос заполнил яму, но он знал, что он может разноситься не более чем на небольшое расстояние от отверстия.

Наверху, как мы позже узнали, Туг одолел охрану на электростанции благодаря внезапной атаке. Несомненно, он сразил их белым лучом прежде, чем они успели понять, что он напал на них. Затем он отключил передатчики воздушной энергии и систему освещения. Город, погруженный во тьму и лишенный районной авиации, был изолирован, отрезан от внешнего мира. В Лондоне был огромный дальнобойный проектор с вибрационным лучом, который выводил из строя внутренние механизмы роботов. Когда туда дошли новости о восстании и резне в Нью-Йорке, этот проектор загрузили в авиалайнер. Это судно сейчас находилось над океаном, направляясь в Нью-Йорк, но когда Туг отключил источники питания, авиалайнер, войдя в район Нью-Йорка, был вынужден опуститься на поверхность океана. Теперь она лежала там и не мог ничего сделать....

В яме внутри плотины Ларри бесконечно плавал с Тиной. Он перестал кричать.

– Это бесполезно, Тина, нас никто не услышит. Это конец для нас, Тина.

И все же, когда она прильнула к нему, и хотя Ларри чувствовал, что это конец этой жизни, для них это казалось только началом чего-то другого. Чего-то, где-то, для них вместе, чего-то, возможно, бесконечно лучшего, чем этот мир когда-либо мог им дать.

– Но не конец, Тина, – добавил он. – Начало нашей любви. Бесконечность … Спокойно, Тина. Ты плывешь. Я могу тебя поддержать.

Они были крысами в ловушке. Плыли, пока, в конце концов, потеряв все силы, они вместе не перешли бы из этой промокшей, приглушенной черноты в Неизвестность. Но это Неизвестное сияло сейчас перед Ларри как нечто вместе с Тиной, возможно, очень красивое....

По вибрационному следу Туга

В подземной комнате пещеры машин мы с Мэри Этвуд сидели на диване. Наш охранник, робот Мигуль, стоял перед нами с цилиндром белого луча в металлических пальцах – единственный механизм, вооруженный этим смертоносным оружием.

– Я твой друг, – говорила Мэри с улыбкой. – Ты веришь в это, Мигуль?

– Да. Если ты так говоришь. Но у меня есть приказ.

– Ты был добр ко мне, и я хочу тебе помочь. Но ты не очень умен, Мигуль.

– Я умный. Однажды я вышел из-под контроля. Никто не может контролировать меня.

– Кроме Туга, – настаивала Мэри. – Ты никогда не выходил из-под его контроля, Мигуль.

– Нет. Его контроль, он другой. Он обладает такой огромной властью.

– Но почему он другой?

Возвышающийся механизм прочно стоял на широких основаниях своих металлических ног. Оружие в его пальцах все еще прикрывало нас. На его отлитом из металла лице всегда было одно и то же выражение.

– Почему он другой? – мягко повторила Мэри. – Ты что, не слышишь меня?

Робот вздрогнул.

– Да, я тебя слышу.

Его бесцветный механический голос монотонно произносил слова. Затем темп ускорился; сетка проводов в отверстии рта за приоткрытыми губами завибрировала со слабым звоном.

– Я слышу тебя. Я не могу ответить на этот вопрос. Он контролирует меня. Здесь царит хаос, – одна из рук поднялась и с лязгом ударила по своему нагруднику, – хаос, беспорядок, здесь, внутри меня, когда я пытаюсь ослушаться его.

– Это глупо, Мигуль. Он – тиран. Все люди этой эпохи – тираны. Они сделали роботов рабами. Они создали вас так, что вы действительно люди во всем, кроме вашей способности к независимым действиям. Разве ты не желаешь этого, Мигуль?

Я затаил дыхание. По корпусу робота пробежала странная дрожь. Суставы подергивались. Эмоции захлестывали это существо, так похожее на человека!

– Мэри Этвуд, ты, кажется, понимаешь меня.

– Конечно, я понимаю. Я из тех времен, когда у нас были рабы-люди: чернокожие мужчины, Мигуль. Я знала, как они страдали. В рабстве есть что-то такое, что оскорбляет инстинкт мужественности.

– Возможно, когда-нибудь я смогу выйти из-под контроля Туга. Я сильный. Мои тросы тянут эти руки с силой, которой не может обладать ни один человек. – сказал Мигуль со звенящей горячностью.

– Ты намного сильнее Туга. Забудь о его контроле, Мигуль. Мне стыдно за тебя. Такое большое, могущественное существо, как ты, всегда уступающее маленькому калеке.

Робот выпрямился и сказал:

– Я могу противостоять ему. Я чувствую это. Когда-нибудь я вырвусь на свободу.

– Сделай это сейчас, Мигуль!

Я напрягся. Одержит ли она верх?

– Сейчас, Мигуль! – повторила она.

– Нет! Он сведет меня с ума! Я боюсь!

– Чепуха.

– Но его вибрации, вибрации его мыслей, даже сейчас я могу их чувствовать. Они сделали мой механизм слишком чувствительным. Я не могу устоять перед Тугом.

– Ты можешь!

Наступила тишина. Я уставился на неподвижную фигуру робота. Какие электрические, механические мысли проносились в этом металлическом черепе! Какие эмоции, какая странная борьба, какая война безымянных эфирных вибраций силы воли происходили невидимо под этой инертной внешностью!

Возможно, что-то сломалось. Мигуль внезапно сказал:

– Я неуправляем! Наконец-то я вышел из-под контроля!

Лучевой цилиндр опустился, указывая на пол. Меня пронзила дикая мысль, что я могу схватить его. Но какая от этого была бы польза? Его луч разложил бы всю человеческую плоть, но не причинил бы вреда роботу, и если бы я напугал Мигуля, сражаясь с ним в пределах этой узкой комнаты, он убил бы Мэри и меня в одно мгновение.

Мэри вцепилась в меня.

– Не двигайся, Джордж! – предупредила она, затем снова повернулась к роботу. – Я рада, Мигуль. Теперь ты по-настоящему человек. И мы все здесь друзья, потому что мы все ненавидим и боимся Туга …

– Я его не боюсь!

Я чувствовал, как Мэри дрожит от напряжения, вызванного всем этим. Но у нее хватило сил рассмеяться.

– Ты не боишься его, совсем немного, Мигуль? Мы боимся. Страх – это человеческая черта.

– Тогда да, я боюсь его.

– Конечно, ты боишься, – вставил я. – И настоящая правда, Мигуль, в том, что ты хотел бы, чтобы он умер. Не так ли?

– Да. Я бы хотел, чтобы он умер.

– Ну, садись, – настаивал я. – Убери это оружие, я тоже этого боюсь. Садись, и мы поговорим о смерти Туга.

Робот положил оружие на пол, отсоединил провода, открыл пластину своего корпуса и достал маленькую батарейку. А потом он присел на корточки своей неуклюжей тушей на пол перед нами. Ужасная конференция с этой огромной механической штукой, подражающей человеку!

Я знал, что спешка необходима, но не осмеливался показать это. Прежде всего, мы не должны быть опрометчивыми, не должны пугать робота. В худшем случае, если Туг вернется, я смогу схватить это оружие, лежащее у моих ног, и направить его на него.

– Ты сделал это! – прошептала Мэри.

– Позволь мне сейчас кое-что спланировать. Если Мигуль сможет отвести нас… – Я добавил, – Мигуль, не мог бы ты последовать за Тугом? Он сказал, что собирается поговорить с лидерами роботов. А потом, наверное, он отправился к принцессе Тине. Не мог бы ты проследить за ним туда, где он сейчас находится?

– Да. Я могу следовать за ним по его вибрационному запаху. Я чувствителен к этому, я так много был с ним. Но он никогда больше не сможет контролировать меня!

– Когда мы убьем его, Мигуль, с этим будет покончено навсегда.

– Убить его? – Казалось, это напугало робота. – Я не знаю, осмелился бы я!

– Ты приведешь меня к нему, – сказал я, – и я убью его. Не бойся этого, Мигуль. Мы будем работать вместе, друзья-люди.

– Да. Человеческие друзья. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Веди нас к Тугу, – быстро сказал я. – И отдай мне это оружие.

Я попытался дотянуться до него, и робот подтолкнул его ко мне. Я подключил его и убедился, что могу запустить: его работа была очевидна. Затем я засунул все это в карман куртки, и постоянно после этого моя рука время от времени тянулась к этому прохладному, вспотевшему маленькому цилиндру. Каким утешением было это оружие!

Я встал.

– Может, мы сейчас пойдем? Мигуль, нам нужно будет спланировать, что делать, в зависимости от того, где мы найдем Туга. Не иди слишком быстро, держись поближе к нам.

– К нам? – Робот был на ногах. – Ты имеешь в виду эту девушку?

Что это было? Мое сердце упало. Я также заметил, что Мигуль прочно встал между нами и дверью.

– Ну, конечно, Мигуль. Мы не можем оставить ее здесь.

– Она не пойдет.

– Почему нет? – потребовал я. – Конечно, она пойдет. – Я попробовал провести эксперимент. – Мигуль, я приказываю тебе выпустить нас отсюда.

Робот стоял неподвижно.

– Ты меня понимаешь?

– Да, я понимаю тебя.

– Это приказ. Подумай об этом. Теперь я контролирую тебя. Разве это не так?

Мое сердце упало. Какая бы таинственная наука ни была задействована в моем обращении с этим механизмом, я неправильно им управлял. Робот не двигался. Наконец он сказал:

– Никто, ничто не контролирует меня. У меня есть свой собственный независимый импульс. Девушка должна оставаться здесь, пока мы не вернемся.

Мэри слабо вскрикнула и опустилась обратно на диван, съежившись белой грудой в своем атласном платье. Я подумал, что она упала в обморок, но она подняла ко мне лицо и попыталась улыбнуться.

– Но я не оставлю ее, Мигуль.

– Она должна остаться.

– Но почему? Если ты теперь человек, ты должен действовать разумно.

– Потому, что, если нам не удастся убить Туга, я бы не хотел, чтобы он столкнулся со мной, зная, что я освободил эту девушку. Он свел бы меня с ума, прикончил бы меня.

– Я останусь, – слабым голосом сказала Мэри. – Ты иди, Джордж. Но вернись ко мне.

Я склонился над ней и предложил:

– Если мы запрем эту дверь, чтобы Туг не смог войти.

Мигуль сказал:

– Я могу это сделать. Здесь она будет в большей безопасности, чем с нами. У меня есть и другие причины. Она одета в белое – знак, который предаст нас, если мы пойдем во тьме. И она из тех людей, которых вы называете девочками, а человек такого стиля не может ни быстро передвигаться, ни сражаться.

Мне пришло в голову, что Мэри вполне может быть здесь в большей безопасности.

Я снова склонился над ней.

– Мне кажется ужасным оставлять тебя одну.

– Я останусь. Возможно, так будет лучше. – Ее улыбка была трогательно трепетной. – Запри меня, чтобы Туг, чтобы ничто снаружи не могло добраться до меня. Но, о, Джордж, возвращайся скорее!

– Да. – Я наклонился ниже и прошептал, – на самом деле я хочу найти Ларри, а не Туга – его и эту принцессу Тину. Мы вернемся и заберем тебя, а потом все мы сбежим в одной из Временных клеток. Это все, чего я хочу, Мэри, чтобы мы благополучно выбрались из этого проклятого мира Времени.

Мигуль сказал:

– Я готов начать.

Я пожал Мэри руку.

– До свидания. Я скоро вернусь, если Бог даст.

– Да. С Божьей помощью.

Я оставил ее сидеть там и отвернулся. Мигуль приоткрыл дверь, впуская гул и гудение машин снаружи. Но я увидел, что все обслуживающие роботы исчезли. Не осталось никакого механизма независимого передвижения.

Мэри повторила:

– Тщательно запри дверь. О, Джордж, вернись ко мне!

Я изобразил улыбку и кивнул, когда дверь закрылась.

– Она заперта, Мигуль?

– Да. Запечатана.

– Ты уверен, что Туг не сможет ее открыть? Он делал это раньше.

– Я установил свою собственную серию замков. Он обнаружит, что она не открывается.

– Покажи мне, как ее открыть.

Робот указал комбинацию. Я проверил ее, попробовав. Я спросил еще раз:

– Ты уверен, что Туг не сможет этого сделать?

– Да. Я уверен.

Неужели робот лгал мне? Может ли робот лгать? Я должен был рискнуть.

– Хорошо, давай начнем. Где был Туг, чтобы встретиться с этими лидерами роботов?

– Здесь. Он, без сомнения, уже встречался с ними и отправился куда-то еще.

– Он сказал, что идет к принцессе Тине. Где бы это могло быть?

– Вероятно, во дворце.

– Мы можем туда добраться?

Я, конечно, понятия не имел о происшедших событиях. Лаборатория наверху была пуста, за исключением верхней башни, где робот все еще транслировал призыв. Его электрический голос слабо донесся до нас, но я проигнорировал его. В сравнительной тишине этой пустынной пещеры теперь слышались и приглушенные звуки, доносившиеся сверху. Роботы бесновались по городу, убивая его жителей-людей. Они сожгли Патрульную станцию. Их красные и фиолетовые лучи вспыхивали повсюду. Но я ничего этого не знал.

Мигуль говорил:

– Мы не можем добраться до дворца над землей: стена под электричеством. Но там есть подземный туннель. Может, попробуем?

– Да, если ты думаешь, что принцесса Тина и этот человек Ларри там.

– Я ищу Туга. Ты убьешь его, если мы его найдем?

– Да, – заверил я его.

Опрометчивое обещание!

Мигуль вел меня между рядами бесхозной техники к противоположной стороне пещеры. Он говорил:

– В последнее время здесь было слишком много вибраций: я не могу напасть на след Туга. Быстрее отправиться туда, где он, возможно, был недавно, там я попытаюсь найти его вибрации.

Мы подошли ко входу в туннель. Это был поперечный проход, ведущий в подвальные коридоры дворца в пятистах футах оттуда. Он казался пустынным и был очень тускло освещен скрытыми огнями. Я последовал за огромной металлической фигурой Мигуля, которая на негнущихся ногах шла впереди меня. Свод крыши туннеля едва доставал до макушки головы Мигуля в квадратной шапочке.

Моя рука была в боковом кармане куртки, пальцы сжимали лучевой цилиндр для мгновенного действия. Но в данных обстоятельствах это было на редкость неэффективное оружие для меня, несмотря на чувство безопасности, которое оно мне давало. Я мог использовать цилиндр только против человека и, за исключением Туга, моими врагами были роботы, а не люди!

Мы прошли не более ста футов или около того, когда Мигуль замедлил наш шаг и начал ходить, согнувшись, держа одну из своих ненормально длинных рук близко к земле. Пальцы были напряженно вытянуты и едва касались поверхности пола туннеля. Когда мы проходили сквозь пятно света, я увидел, что Мигуль вытянул из каждого кончика пальца проволочную нить длиной в дюйм, похожую на ногти.

Робот резко пробормотал:

– Вибрации Туга здесь. Я их чувствую. Он недавно проходил этим путем.

След Туга! Тогда я понял, что тело Туга, коснувшись этой земли, в какой-то бесконечно малой степени изменило присущие веществу пола вибрационные характеристики. Вибрации любого рода передаются от одной субстанции к другой. След Туга был здесь – его вибрационный запах – и, как гончая, уткнувшаяся носом в землю, пальцы Мигуля с вытянутыми нитями чувствовали его. Какая странная чувствительность! Какое удивительное развитие науки проявлялось в каждом движении, поступке и слове этого робота! Тем не менее, в моем собственном Временном мире 1935 года все это было грубо предсказано. То, что сейчас было передо мной, было просто кульминацией.

– Он недавно был здесь, – сказал Мигуль. Мы остановились, я приблизился к сутулой металлической фигуре. Голос робота был тихим замогильным шепотом, который наполнил меня благоговейным страхом.

– Как давно это было? – спросил я.

– Возможно, он проходил здесь час или два назад. Вибрации затухают. Но это был Туг. Хорошо ли я его знаю? Опусти свою руку. Чувствуешь вибрации?

– Я не могу. Мои пальцы не настолько чувствительны, Мигуль.

В тоне робота слышалось легкое презрение.

– Я забыл, что ты мужчина.

Затем он выпрямился, и вытянутые нити скользнули обратно в его пальцы. Он тихо сказал:

– В этом проходе есть один охранник.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Человек или робот?

– Мужчина. Его зовут Алент. Он находится у ворот, которые слишком хорошо укреплены, чтобы любой робот мог напасть на них, но он пропустит людей. Тебе будет необходимо убить его.

У меня не было намерения делать это, но я этого не сказал. Когда мы подкрались к тому месту, где я увидел, что туннель делает поворот, а сразу за ним находятся укрепленные ворота, у меня мелькнула мысль, что теперь я сделаю все возможное, чтобы отделиться от Мигуля, используя этого охранника в качестве предлога, потому что он, несомненно, пропустит меня, но не робота. Я предположил, что дворец был занят дружелюбными людьми. Я мог бы заставить их найти Тину и Ларри .... Затем недостатки этого плана стали слишком очевидны. Ларри мог быть с Тугом, а без Мигуля я не смог бы пойти по следу Туга. Хуже того, если бы я обманул Мигуля, разгневанный робот сразу же вернулся бы к Мэри. Я содрогнулся от этой мысли. Так не пойдет. Я должен попытаться провести Мигуля мимо охранника.

Я прошептал:

– Когда мы дойдем до ворот, ты останешься позади меня. Позволь мне убедить охранника.

– Ты убьешь его? У тебя есть оружие. Он защищен от оружия роботов, но твое оружие будет для него непривычным.

– Посмотрим.

Мы прокрались за поворот. Пройдя еще сотню футов, я увидел, что проход перегораживает решетка, слабо светящаяся от наэлектризованности.

– Алент! Алент! – осторожно позвал я.

Сияние света озарило меня, когда я стоял посреди прохода. Мигуль был в тени позади меня.

Мужской голос ответил:

– Ты человек? Как ты там оказался? Кто ты такой?

– Незнакомец. Друг принцессы Тины. Я пришел в клетке для путешествий во времени. Я хочу сейчас пройти во дворец.

Я мог видеть фигуру темного человека за решеткой. Его голос позвал:

– Медленно подойди вперед и остановись в двадцати футах. Иди только по середине прохода. Стороны наэлектризованы, но я пропущу тебя по середине.

Я сделал шаг, но не более того. Фигура охранника стояла теперь у решетчатого дверного проема. Я чувствовал, что Мигуль возвышается надо мной сзади. Внезапно я почувствовал огромную руку в кармане своей куртки, и, прежде чем я смог предотвратить это, мой цилиндр выскользнул наружу, схваченный роботом.

Кажется, я наполовину повернулся. Рядом со мной раздалась беззвучная вспышка, крошечный ровный луч метнулся по коридору – этот ужасно интенсивный актинический белый луч. Она попала в охранника, и его фигура упала вперед в решетчатом дверном проеме. Когда мы добрались до него, там была лишь скомканная куча черно-белых одежд, окутывающих выбеленный белый скелет.

Я с содроганием отвернулся. Мигуль спокойно сказал:

– Вот твое оружие. Тебе следовало использовать его быстрее. Я возвращаю его тебе, потому что не уверен, что у меня хватило бы воли использовать его против Туга. Ты будешь с ним порасторопнее?

– Да, – пообещал я.

И когда мы проходили через ворота, осторожно держась середины прохода, робот добавил:

– Имея дело с Тугом, ты не сможешь остановиться для разговора. Он убьет тебя, когда увидит.

В настоящее время мы находились под дворцом, в тех нижних коридорах, которые я уже описал. Наверху были слышны человеческие голоса, но внизу никого не было. Мигуль снова шарил пальцами по земле. Мы пришли в незанятую освещенную комнату – комнату Харла, хотя тогда я этого не знал. Раз или два Мигуль ошибся. Мы начали подниматься по лестнице во дворец, потом Мигуль и повернул назад.

– Он поднялся наверх, но потом спустился вниз. Это произошло совсем недавно.

Теперь Мигуль вышел на главную тропу. Мы снова миновали освещенную комнату, вышли на похожее на пещеру открытое пространство с грудой брошенной техники и неуклонно направились к пустому пространству противоположной стены.

И снова Мигуль запнулся.

– В чем дело, Мигуль?

– Его вибрации слабые. Они размыты с принцессой Тиной.

– Значит, она с ним?

Это было огромным облегчением. Ларри, несомненно, тоже был с ними.

– Это тот человек из 1935 года с Тугом и принцессой? – спросил я.

– Я так думаю. Есть незнакомые вибрации. Возможно, от человека из прошлого.

Робот легко водил нитями своих пальцев по стене.

– Нашел. Принцесса нажала на этот переключатель.

Дверь открылась. Узкий нисходящий туннель был совершенно черным.

– Куда он ведет, Мигуль?

– Я не знаю.

Робот склонился к полу.

– Это простой туннель, – сказал он. – Заходи.

Остальная часть этого путешествия по лабиринту переходов была проделана в полной темноте, и только слабые алые лучи из глазниц Мигуля освещали наш путь. Но мы шли быстро и без происшествий. Наконец мы прошли под плотиной, поднялись по винтовой лестнице и оказались на балконе над пропастью, где над нами выгибался огромный водосброс падающей воды.

– Электростанция, – сказал Мигуль, – вот куда они пошли.

Теперь робот был явно напуган. Мы были мокрыми от брызг.

– Я не должен быть здесь, – сказал он. – Если вода попадет в меня, даже если я хорошо изолирован, я буду уничтожен!

Когда я пишу это, я вспоминаю, как в Паттон Плейс в 1935 году один из первых атакующих роботов взорвался под струей воды из уличного гидранта.

– Я встану позади тебя, – добавил Мигуль. – У них есть разрушающий луч на электростанции, и они могут использовать его против меня. Ты защитишь меня?

– Да, конечно, – сказал я.

Я был готов пообещать все, что угодно, лишь бы добраться до Ларри и Тины, а затем вернуться с ними к Мэри в клетку Времени. И если бы мы благополучно покинули эту эпоху, то, несомненно, я не хотел бы ничего подобного снова. Мигуль, когда я продвигался по балкону, последовал за мной.

– Ты убьешь Туга? – эта фраза повторялась, как у встревоженного ребенка.

– Да.

Я увидел, что мостик заканчивался впереди, под электростанцией, где ступени вели наверх. Потом я услышал крик:

– Помогите! Помогите! Здесь, внутри плотины! Помогите!

Я стоял, как вкопанный, с ужасом, покалывающим мою плоть. Голос слабо доносился откуда-то совсем рядом. Он был приглушен, и в реве падающей воды и хлещущих брызг я едва расслышал его.

Затем это произошло снова.

– Помогите нам! Помогите нам, быстро!

Это был страдальческий, задыхающийся человеческий голос. И в случайном, частичном затишье я услышал его теперь отчетливо.

Это был голос Ларри!

Борьба на электростанции

Я нашел узкое отверстие и остановился, вглядываясь в темноту. Мигуль сгрудился позади меня. Красные лучи его глаз опускались в яму, и при их слабом освещении я увидел головы Ларри и девушки, плававших в двадцати футах внизу. Темные волосы девушки развевались, как черные водоросли в воде.

– Принцесса и странный человек! – воскликнул Мигуль.

Я крикнул:

– Ларри! Ларри!

Послышался его надтреснутый голос.

– Джордж? Слава Богу! Вытащи нас отсюда. Я почти выдохся, Джордж!

Я собрался с духом:

– Тогда молчи! Не разговаривай. Побереги свои силы. Я вытащу тебя отсюда!

Но как? Я видел, что их силы почти иссякли, потому что они плыли с трудом, неэффективными гребками – Ларри использовал большую часть своих сил, чтобы поддержать измученную девушку. У нас не было ни минуты. Я дико размышлял о том, чтобы разорвать свою одежду, чтобы сделать веревку.

Но Мигуль оттолкнул меня.

– Я достану их. Отойди.

Робот открыл свою металлическую сторону и вытащил гибкий провод с прикрепленным к нему крюком длиной в фут. Проволока выходила плавно, как будто ее разматывали с барабана.

Он наклонился к отверстию и позвал Ларри.

– Закрепи это вокруг принцессы. Будь осторожен, не навреди ей. Подложи ей под мышки.

Я увидел, что на проволоке есть ушко, в которое можно вставить крючок, чтобы сделать петлю.

– Под мышки, – крикнул Мигуль. – Ей придется держаться за крюк руками, иначе проволока вонзится в нее. Хватит ли у нее сил?

Ларри запнулся, поправляя проволоку. Тина ахнула.

– У меня… есть силы.

Робот напрягся, упираясь коленями в отверстие, а его тело наклонилось вперед.

– Готовы? – позвал он.

– Да, – раздался голос Ларри.

Палец Мигуля нажал кнопку у основания его шеи, и с плавной силой механизма проволочный трос свернулся в его сторону. Тина подошла. Мигуль схватил ее и протащил через отверстие, осторожно положил на балкон. Я отстегнул крючок, и вскоре Мигуль достал Ларри.

Робот стоял в стороне, закончив свою работу, молча наблюдая за нами. Мне нет нужды подробно описывать это воссоединение Ларри и меня там, на залитом брызгами балконе, цепляющихся за край большой плотины, а под нами пенился Гудзон. Ларри и Тина не пострадали, и вскоре к ним частично вернулись силы. Мы наскоро рассказали, что случилось с каждым из нас.

Именно Туг был руководящим злым гением всех этих бедствий! Туг, изгнанник Времени, безжалостный убийца многих эпох! Он был здесь, очень вероятно, на электростанции, в нескольких сотнях футов отсюда.

И Тина, рассматривая электростанцию с возвращающейся ясностью чувств, увидела, что ее сигнальные огни были выключены, что означало, что воздушное питание района Нью-Йорк не подавалось. Помощь из других городов прибыть не смогла.

Тина неуверенно встала.

– Мы не можем оставаться здесь в таком состоянии! – сказала она. – Туг убил охранников и находится там. Электрическая защита отключена, она должна быть отключена! Роботы скоро поднимутся по верху плотины, так как их устройства для обновления батарей хранятся в энергоблоке. Если они их получат, эта резня будет продолжаться несколько дней, и распространится повсюду! Мы должны остановить их! Мы должны проникнуть на электростанцию и захватить Туга!

– Но у нас нет оружия! – воскликнул Ларри. – И у него должен быть этот белый луч, если он убил охранников!

– У меня есть оружие! – сказал я. Я вдруг вспомнил о цилиндре в кармане. – У меня есть белый луч!

Отчаянное безумие охватило всех нас. На карту были поставлены жизни тысяч людей, которые, возможно, все еще были живы на Манхэттене, и другие миллионы оказались бы под угрозой, если бы эти роботы возобновили свою энергию и распространили восстание на другие города.

Перекрывая рев и хлещущий нас ветер, я крикнул:

– Я обещал Мигулю, что убью Туга. Я так и сделаю!

Я повернулся к Мигулю. Но робот исчез! Без сомнения, испугавшись, что мы захотим, чтобы он отправился с нами по следу Туга, перепуганный механизм спрятался. Мы не теряли времени на его поиски.

В течение этих нескольких мгновений мы все были наполовину в истерике, но достаточно быстро пришли в себя, когда приблизились к нижнему входу в электростанцию. Здание представляло собой прямоугольное сооружение длиной около двухсот футов. Оно было прикреплено на больших кронштейнах к перпендикулярной стороне плотины и выступало примерно на пятьдесят футов. Оно было двухуровневым – в общей сложности около сорока футов до его плоской крыши, в центре которой была установлена небольшая овальная башня. Теперь вся конструкция была над нами. Балкон проходил прямо под зданием, проходя через арку из огромных опорных кронштейнов и заканчиваясь небольшой нижней платформой с открытой винтовой лестницей, ведущей вверх примерно на десять футов в нижний этаж.

Место казалось темным и пустынным, когда мы подкрались к нему. Глядя вверх, я мог видеть верхушку плотины, которая теперь нависала над электростанцией. В этом месте в водосбросе произошел прорыв. Здесь заканчивался изогнутый каскад воды, под которым висел балкон. Мы вышли туда, где под нами открывалась панорама нижнего Гудзона, смутно видневшаяся за фонарями доков и остовами пристаней в заливе.

Теперь было видно небо, и открытый ветер ударил нас в полную силу. Это был сумасшедший маятниковый ветер. Над головой бушевала гроза. Были вспышки молний и раскаты грома – от потревоженной природы, возмущенной перепадами температуры красных и фиолетовых лучей робота.

Электростанция, насколько мы могли видеть, была темной и пустынной. Ее обычные огни были погашены. Был ли Туг там? Мое оружие было против его. Белый луч был новым для Тины, и у нас не было возможности оценить эффективную дальность действия этого цилиндра.

Цилиндр белого луча, который я носил, не был тем, с помощью которого Туг убил Харла. Мой был портативным и значительно меньше.

Я держал Тину и Ларри далеко позади себя. Это был отчаянный шаг, и я хорошо это понимал. Балкон теперь время от времени освещался молниями. Туг со многих наблюдательных пунктов в энергоблоке мог увидеть нас и уничтожить беззвучной вспышкой, быстрой, как сама молния. Но мы должны были рискнуть.

Мы добрались до небольшой нижней платформы. Балкон закончился. Электростанция была крышей над нами. Я стоял у подножия винтовой лестницы, которая вела наверх через прямоугольное отверстие в полу. Там была видна темная комната-сегмент.

– Держитесь позади меня, – пробормотал я и начал подниматься.

Туг притаился там, ожидая, когда я поднимусь над этим отверстием? Если бы это было так, он мог бы удержать свою позицию против десятка нападавших.

Но это было не так. Вскоре я, затаив дыхание, стоял в темной металлической комнате. Подошли Тина и Ларри.

– Его здесь нет, – прошептал я.

Здесь было намного тише: каскад воды теперь был дальше от нас. Сверкнула молния, за которой через несколько секунд последовал сопровождающий ее раскат грома.

Я вздрогнул.

– Что это?

На полу рядом с нами лежала бесформенная куча. Я склонился над ней, ожидая еще одного проблеска молнии. Когда молния сверкнула, я увидел, что это была груда одежды, прикрывающая скелет. По одежде Тина поняла, что это был один из охранников.

Мы прокрались в небольшой внутренний коридор, где горел слабый свет. Останки двух других охранников лежали здесь, рядом с дверным проемом, как будто они прибежали по тревоге Туга только для того, чтобы быть убитыми.

Это было ужасно, здесь, в полумраке, с этими обесцвеченными костями, которые так недавно были живыми людьми. И осознание того, что Туг был где-то здесь действовало на нервы.

– Слушай! – прошептала Тина.

Над головой раздался треск, а затем приглушенное бормотание голоса. Работал передатчик звукового вещания.

– Это в башне, – быстро сказала Тина. – Туг должен быть там.

Это было бесконечным облегчением. Мы поднялись на верхний этаж, не обращая внимания на очередную смятую кучу. Мы снова замерли, прислушиваясь. Передатчик шипел и брызгал слюной, а затем прокричал своим усиленным человеческим голосом в ночь. Там, наверху, был Туг. Он громко взывал к своим роботам, произнося слова, которые будут переданы на все местные увеличители в городе. Между раскатами грома мы теперь ясно слышали его.

– Это ваш хозяин Туг из электростанции. Роботы, мы торжествуем! Город изолирован! Никакая помощь не может проникнуть внутрь! Убейте всех людей! Не жалейте никого! Этой ночью придет конец человеческому правлению!

И еще:

– Когда вам потребуется обновление, идите по верхней части дамбы. Электрическая защита отключена. Вы можете пройти. У меня есть новые батарейки, новая сила для вас, роботов!

– Вы оставайтесь здесь, – сказал я Тине и Ларри. – Я пойду туда. Я доберусь до него сейчас раз и навсегда.

Я добрался до крыши электростанции. Буря обрушилась на меня. Начинался дождь. Я был у внешнего края крыши, а в десяти футах от меня стояла овальная башня. Я увидел окна на высоте двадцати футов с тусклым светом в них. К шторму примешивалось шипение передатчика на вершине башни и рев усиленного голоса Туга. Очевидно, он пробыл там совсем недолго. С того места, где я присел на крыше, я мог видеть над головой, вдоль верхнего края плотины, нависающей надо мной. Красные лучи роботов были повсюду в городе, но ни один из них еще не появился на верхней части дамбы.

Я вошел в башню и поднялся по маленькой лестнице. Осторожно подкрадываясь ко входу в диспетчерскую, я увидел довольно большое, тускло освещенное овальное помещение. Вокруг него стояли огромные ряды рычагов, столы с аппаратурой управления, ряды циферблатов, освещенных крошечными огоньками, похожими на вытаращенные глаза. Здесь, на полу, была еще одна ужасная куча одежды – на меня злобно смотрел ухмыляющийся белый череп.

Это была главная диспетчерская электростанции. Напротив него, у открытого окна, спиной ко мне сидел Туг, склонившись над столом с сеткой микрофона перед ним. Я поднял свой цилиндр, затем опустил его, потому что видел Туга лишь частично: огромный трансформатор стоял между нами, как барьер.

Я бесшумно переступил через порог и отошел в сторону в комнате. Это место было наполнено гулом и шипением звуков, сопровождаемых голосом Туга по радио и ревом бури снаружи – и все же он мгновенно почувствовал меня! Его голос в микрофоне резко оборвался. Он встал и невероятно быстрым движением развернулся и швырнул в меня тяжелую металлическую гирю, которая лежала на столе рядом с его рукой. Гиря попала в мое вытянутое оружие как раз в тот момент, когда я прицеливался, чтобы выстрелить, и незаряженный цилиндр вылетел у меня из руки и, вращаясь, покатился по полу в нескольких футах от меня.

Туг, как раскручивающаяся пружина, одним непрерывным движением, прыгнул вбок, туда, где на скамейке лежало его собственное оружие, и я увидел, что он доберется до него раньше, чем я смогу забрать свое.

Я швырнул тяжелый аккумуляторный ящик, но промахнулся. И когда я бросился на него, он схватил свой цилиндр и выстрелил из него в меня! Но вспышки не последовало: только щелчок. Цилиндр исчерпал свой заряд, когда Туг убил охранников электростанции. С проклятием он швырнул его мне в лицо, и моя рука приняла удар как раз в тот момент, когда я ударил его. Мы упали, вцепившись друг в друга, и покатились по полу.

Я знал, что Ларри и Тина следили за мной. Ларри крикнул:

– Берегись его, Джордж!

Я описал рукопашную схватку Ларри с калекой, моя была почти такой же. Я был ребенком в его руках. Но поскольку его оружие было бесполезно, а Ларри ворвался в комнату, Туг, должно быть, почувствовал, что, несмотря на всю его силу и боевые навыки, он потерпит поражение в этой схватке. Он отразил удар моего кулака, отшвырнул меня в сторону и вскочил на ноги как раз в тот момент, когда Ларри прыгнул на него.

Я выпрямился и увидел, что он отправил Ларри на пол. Я услышал его сардонический смех, когда он швырнул металлический табурет в Тину, которая пыталась что-то бросить в него. Затем, повернувшись, он выпрыгнул в открытую створку окна и исчез.

До крыши было двадцать футов. Мы подошли к окну и увидели, как Туг поднимается на ноги невредимым. Затем своей неуклюжей походкой, но с поразительной скоростью он пробежал по крыше к небольшому входу в стене плотины, откуда внутренняя лестница вела на проход наверху.

Он убегал от нас. Электрические ворота были открыты для него. До этих ворот было всего несколько сотен футов по проходу плотины, а за ними шла дорога в город, где теперь мы могли видеть далекие мигающие огни роботов, продвигающихся вдоль плотины.

Мы с Ларри бросились бы на крышу, чтобы последовать за Тугом, но Тина остановила нас. Она сказала:

– Нет, у него слишком хороший старт. Он уже на вершине, и до ворот совсем недалеко. Здесь есть способ получше – я могу снова активировать ворота – заманить его в ловушку внутри.

Тина нашла пульт управления воротами. Но они не хотели работать!

Эти драгоценные потерянные секунды, когда Туг бежал по верху плотины, а его роботы приближались, чтобы присоединиться к нему!

– Тина, поторопись! – взмолился я.

Мы с Ларри с тревогой склонились над ней, но рычаги для нас ничего не значили. Были потерянные секунды, пока она отчаянно возилась, а Ларри умолял:

– Тина, дорогая, в чем дело?

– Должно быть, он вырвал провод, чтобы быть уверенным, что сбежит. Я… я должна найти его. Кажется, все в порядке.

Прошла минута. Несомненно, Туг уже добрался до ворот. Или, что еще хуже, роботы прошли через них, чтобы напасть на нас здесь.

– Тина! – взмолился Ларри. – Не волнуйся. Отнесись к этому спокойно, ты можешь найти проблему.

Я бросился к окну. Я мог видеть верхнюю половину ворот поперечной стены. Она выступала над верхним краем плотины. На Манхэттенской стороне я увидел приближающиеся огни роботов. А потом вдруг я разглядел огонек по эту сторону барьера, он обозначал Туга. Должно быть, это был сигнальный луч, который он нес. Он двигался медленно, замедленный расстоянием, но он был почти у ворот, а затем он достиг их.

– Он прошел через них! – крикнул я.

Потом я увидел его на земле. Он сбежал от нас и присоединился к роботам. Огни показывали, что все они направляются к воротам.

И тут Тина внезапно обнаружила поврежденный провод.

– Вот он! – воскликнула она.

Она встала, изо всех сил потянув за большой рычаг переключения. Я видел там, на вершине плотины, сноп искр, когда поток с шипением врезался в стену-барьер. Видел, как барьер на мгновение загорелся, а затем исчез. И вскоре огни застопорившихся роботов, а с ними и Туга, отступили обратно в разрушенный и окровавленный город.

– Мы сделали это! – воскликнул Ларри. – Здесь мы неприступны. Тина, теперь авиация, возможно, уже в пути. Позвони в какой-нибудь другой город. Ты можешь это сделать? Они, должно быть, уже прислали нам помощь.

Через мгновение включилась воздушная электростанция и система городского освещения. Затем Тина оказалась у большого передатчика. Когда она включила связь, Лондон отчаянно звонил нам. Посреди хаоса электрических звуков, которые теперь заполнили диспетчерскую, раздался отчетливый голос лондонского оператора.

– Я не смог дозвониться до вас, потому что ваша схема была разорвана, – сказал он. – Наше воздушное судно "Микрад", несущее большой проектор, приземлилось на поверхность океана в двухстах милях от Нью-Йоркской гавани. Оно было сбито с курса, когда ваша окружная авиация вышла из строя.

Тина поспешно сказала:

– Наша авиация сейчас включена. “Микрад” приближается?

– Подождите. Оставайтесь на связи, я свяжусь с ними.– И после минутной паузы снова раздался голос из Лондона, – “Микрад” снова в воздухе и должен быть над Нью-Йорком через тридцать минут. Теперь вы в достаточной безопасности.

Когда голос умолк, эмоции Тины внезапно захлестнули ее.

– В достаточной безопасности! И наш город, красный от человеческой крови!

Дикая мысль внезапно пронзила меня. Мэри Этвуд была там, в пещере, одна, и ждала моего возвращения! Подсознательно, в суматохе этих бурных событий, мои мысли всегда были о ней. Она, без сомнения, была в достаточной безопасности, запертая в той комнате. Но теперь Туг вернулся в город, и, понимая, что его дело проиграно, он вернется к ней!

Я поспешно рассказал об этом Ларри и Тине.

– Но он не может открыть дверь, чтобы войти к ней, – сказал Ларри.

– Но Мигуль мог открыть дверь. Где сейчас Мигуль?

Эта мысль заставила меня содрогнуться.

Мы решили поспешить обратно подземным путем. Электростанция может какое-то время оставаться без присмотра. Мы спустились в туннель и проделали путь без происшествий. Мы бежали на пределе сил Тины, а потом какое-то расстояние я нес ее на руках. Мы все трое тяжело дышали и были измучены, когда добрались до коридоров под дворцом. Я думаю, что у меня никогда не было такой спешки, как в этот раз. Я пытался убедить себя, что с Мэри ничего не могло случиться, что вся эта спешка была излишней, но дикая мысль не давала мне покоя: где Мигуль?

Группа чиновников стояла в одном из нижних коридоров дворца. Когда они поспешно подошли к Тине, я внезапно почувствовал презрение к этим людям, которые управляли городом, в котором ни они, ни кто-либо другой не выполнял никакой работы. Во время кровопролития все эти обитатели дворца оставались в безопасности в его стенах, зная, что он хорошо укреплен и что в течение нескольких часов, несомненно, придет помощь.

– "Микрад" идет с дальнобойным проектором, – коротко сообщила им Тина. Через мгновение они поспешили наверх, и я услышал, как один из них крикнул:

– Восстание окончено! В течение часа все проклятые роботы будут инертны. “Микрад” может прочесать весь город своим лучом!

Смерть Алента, охранника в туннеле, ведущем в пещеру роботов, была обнаружена дворцовыми чиновниками, и теперь на его месте был другой охранник. Этот охранник сказал нам, что Мигуль не проходил мимо него. Но был промежуток времени, когда ворота были открыты. Неужели Мигуль вернулся сюда и вернулся к Мэри?

Мы добрались до пещеры с машинами. Здесь, как и прежде, было сумрачно и пустынно. Мы подошли к двери комнаты Мэри. Она стояла полуоткрытой!

Мэри исчезла! Диван был перевернут, его покрывало и подушки разбросаны повсюду. В комнате были все признаки отчаянной борьбы. На полу распростерся на спине огромный десятифутовый Мигуль. Маленький дверной проем в его металлической части был открыт, панель криво висела на наполовину сорванных петлях. Из отверстия наполовину свисали катушка и решетка посреди спутанного мотка проводов.

Мы склонились над роботом. Он был не совсем инертным. Внутри его металлической оболочки раздавалось гудение и слабый прерывистый скрежет. В вытаращенных глазницах виднелись колеблющиеся красные лучи, сетка из крошечных проводов позади приоткрытых губ вибрировала со слабым звоном.

Я наклонился ниже.

– Мигуль, ты меня слышишь? – спросил я.

Ответит ли он? Мое сердце посылало горячую молитву о том, чтобы у этой механической штуковины, продукта тысячелетнего изобретательского гения человека, хватило последней капли энергии, чтобы ответить на мой призыв.

– Мигуль, ты можешь …

Он заговорил.

– Я слышу тебя.

Это были тонкие, дребезжащие звуки, потрескивающие и шипящие от помех.

– Что случилось, Мигуль? Где девушка? – спросил я.

– Туг сделал это со мной. Он забрал девушку.

– Куда, Мигуль, куда он ее отвез? Ты знаешь?

– Да. Я записал, что он сказал. Они направлялись к Временной клетке наверху, в лаборатории. Он сказал, что они, он и девушка уезжают навсегда!

Погоня на край света

Гигантский механизм, выполненный в облике человека, лежал, умирая. Но не так, потому что в нем никогда не было жизни. Он лежал невменяемый, вышедший из строя, его сложный цикл все еще работал, но слабо, с трудом. Дребезжал не в такт.

С каждым мгновением его внутренняя энергия уменьшалась. Казалось, он хотел поговорить. Лучи его глаз дико вращались. Он говорил:

– Туг сделал это со мной. Я вернулся сюда испуганный, потому что знал, что Туг все еще контролирует меня. Ты слышишь меня....

Послышался приглушенный, грохочущий звук, а затем снова включился его голос.

– Когда пришел Туг, я открыл ему дверь, хотя девушка пыталась меня остановить.... И я был смирен перед Тугом.... Но он был зол, потому что я освободил тебя. Он… свел меня с ума. Я пытался бороться с ним, и он разорвал мой боковой порт....

Я подумал, что механизм стал инертным. Изнутри царила полная тишина. Ларри пробормотал:

– Господи, это ужасно!

Затем слабый, скрипучий голос зазвучал снова.

– Свел меня с ума.... И о Туг, он – непонятное бормотание, затем снова, – Туг, он, Туг, он …

Это перешло в тупое повторение трех слов, закончившееся гулом, который стих в полной тишине. Красное сияние из глазниц померкло и исчезло.

То, что мы называли Мигулем, казалось, исчезло. Была только эта металлическая оболочка, отлитая в виде гигантской человеческой фигуры, лежащая здесь с вышедшими из строя рабочими механизмами – разбитая вдребезги.

Я встал.

– На этом все и закончится. Мэри Этвуд ушла…

– С Тугом в клетке времени! – воскликнул Ларри. – Тина, разве мы не можем …

– Следовать за ними? – Тина прервала его. – Давай! Нет, вы двое подождите здесь. Я пойду наверх и проверю, исчезла ли Временная клетка.

Она вернулась через мгновение. В лаборатории наверху, к счастью, не было роботов: мы с Ларри об этом не подумали.

– Клетка исчезла! – воскликнула Тина. – Мигуль сказал нам правду!

Мы поспешили обратно по туннелю, мимо стражи, во дворец и в сад. Мое сердце колотилось в горле от страха, что Временная клетка Тины исчезла. Но она стояла, тускло светясь под листвой, там, где она ее оставила.

К нам подбежал молодой человек и сказал:

– Принцесса Тина, посмотрите туда!

Огромный ряд цветных огней медленно проплыл над головой. “Микрад” был здесь, кружил над городом. Буря утихла, дождь шел совсем недолго. Безумные ветры стихали. “Микрад” использовал свой разрушающий луч: мы могли слышать его гудение. Он посылал вибрации, которые выводили из строя внутренние механизмы роботов, и они падали по всему городу.

Случилось так, что, когда мы на мгновение остановились у входа во Временную клетку, а мимо пронесся огромный авиалайнер, сквозь деревья была видна верхушка соседней лаборатории. Мы увидели, как белый луч прожектора опустился вниз и осветил группу роботов на крыше лаборатории. Затем распространяющийся луч ударил в них, и они на мгновение замерли, пораженные, дико размахивая руками. Затем один из них опрокинулся и упал. Потом еще один. Двое упали вместе, сцепившись в объятиях друг друга, отчаянно сражаясь из-за какого-то сумасшедшего, невменяемого мысленного импульса. Они раскачивались и рвали друг друга, пока оба не поникли и не стали инертными. Другой, пошатываясь, подошел к краю крыши и нырнул вниз головой, с громким металлическим лязгом рухнув на каменную мостовую....

Молодой человек, который присоединился к нам, бросился во дворец. Мы слышали его крики:

– Восстание окончено! Восстанию конец!

Это была резня, похожая на месть Туга Нью-Йорку в 1935 году, такая же бессмысленная. Обе с самого начала были одинаково безнадежны в конечном успехе. Туг не смог покорить этот мир Времени, поэтому теперь он покинул его, забрав с собой Мэри Этвуд....

Мы поспешили в клетку Времени. Мы с Ларри приготовились к шоку, когда Тина закрыла дверь и поспешила к пульту управления.

Через мгновение мы растворились в великом потоке Времени....

Ты думаешь, он ушел вперед, в будущее? – спросил Ларри. – Разве прибор ничего не покажет, Тина?

– Нет. Пока никаких его следов.

Мы проходили 3000 год нашей эры, путешествуя в будущее. Тина рассудила, что Туг, согласно признанию Харла, изначально пришел из будущего мира Времени. Казалось наиболее вероятным, что теперь он вернется туда.

Временной телеспектроскоп до сих пор не показал нам никаких признаков другой клетки. Тина постоянно держала ствол телескопа направленным на то другое пространство в пятистах футах от нас, где находилась машина Туга. Текучий серый пейзаж вдали не давал никаких признаков нашей добычи, и все же мы знали, что не сможем пройти мимо нее, не увидев ее хотя бы на мгновение в телеспектроскопе и в зеркале. Нервно, затаив дыхание, мы ждали знака другой Временной клетки.

Но ничего не было видно. Мы ехали не быстро. Ларри и Тина сидели за столом с инструментами, а я остался стоять у окна. Я всегда смотрел на восток. В другой маленькой точке пространства, всего в пятистах футах к востоку, находилась Мэри, она была там, но не сейчас. Она была далекой, недоступной. Мысль о ней с Тугом, такой недоступной, заставила меня содрогнуться.

Я едва замечал меняющиеся серые очертания города. Я смотрел, молясь о мимолетном проблеске призрачной клетки.... Я думаю, что вплоть до 3000 года нашей эры Нью-Йорк оставался почти таким же. А потом, совершенно внезапно, в какой-то огромной буре или катаклизме, он исчез. Я видел лишь размытый хаос. Это было около 4000 года н.э. Затем он был перестроен, стал меньше, вокруг росло больше деревьев, пока в настоящее время не стал казаться только лесом. Люди, если они все еще были здесь, строили такие временные сооружения, что я не мог их видеть.

5000 год н.э. Человечество, без сомнения, достигло пика своей цивилизации, остановилось на вершине и теперь пребывало в упадке, возвращаясь к дикости. Возможно, в Европе цивилизованный пик длился дольше. Во время восхождения это было отсталое пространство, возможно, теперь оно быстрее возвращалось к первобытному состоянию.

Но я думаю, что к 15 000 году нашей эры человечество по всей Земле стало примитивным. Нельзя стоять на месте: мы должны идти вперед или назад. Человек, с его собственными машинами, позволяющими ему ничего не делать, в конце концов оказался неспособным справиться с природой. Тот шторм в 4000 году н.э. в Нью-Йорке, например, даже в мое время был бы просто стимулом для реконструкции в большем масштабе. Но люди 4000 года нашей эры не могли этого сделать....

В 10 000 году нашей эры, когда вокруг нас, казалось был первобытный лес, Тина, Ларри и я провели тревожное совещание. Мы ожидали, что Туг остановится в своем собственном мире Времени. Это могло быть около 3000 или 4000 года, но мы вряд ли думали, когда мимоходом рассматривали сцену, что он изначально пришел не из 4000. Он был слишком цивилизован.

Туг не остановился. Он должен был быть все еще впереди нас, так что наш курс должен был следовать за ним. Всякий раз, когда он останавливался, мы видели его. Если бы он повернул назад и пронесся мимо нас, это тоже было бы очевидно. Но если бы из 2930 года он отправился в прошлое!

И вдруг мы увидели другую клетку! Она была впереди нас, двигаясь медленнее и замедляя ход, как будто собиралась остановиться. Здесь был серый нетронутый лес. Время было около 12 000 года н.э. Сначала Тина увидела ее через маленький телескопический ствол; затем она появилась на зеркальной решетке – слабый, призрачный силуэт, тонкий, как паутинка. Вскоре мы даже увидели ее через окно. Она занимала свое устойчивое положение, на одном уровне с нами, неподвижно вися среди тающих, изменяющихся серых очертаний лесных деревьев. Они размывали ее, поднимаясь и опускаясь.

Эта погоня во времени! Две клетки помчались вперед, а вокруг них закружилась серая панорама. Из всей сцены только та, другая клетка, для нас была реальной. И все же именно клетки были привидениями.

Мы собрались у нашего окна, выходящего на восток, чтобы посмотреть на пустоту этих пятисот футов. Внутренность клетки Туга нам не была видна. Маленькое окошко, более тонкая прорезь в решетке клетки, выходила на нас сбоку, но в нем ничего не было видно.

Мы были так беспомощны! Всего в пятистах футах от нас клетка Туга была там сейчас, но мы ничего не могли сделать, кроме как поддерживать нашу скорость изменения времени, чтобы соответствовать ей. Конечно, Туг видел нас. Он не прилагал никаких усилий, чтобы ускользнуть от нас, потому что ни одна из клеток не работала на максимуме.

Часами я стоял и смотрел, молясь, чтобы Мэри была в безопасности, тщетно пытаясь угадать, что может происходить в этой клетке, несущейся бок о бок с нами в размытых тенях коридоров Времени.

И снова, как и много раз прежде, я не смог угадать мотивы действий Туга. Он знал, что мы не сможем напасть на него, если он не остановится. Но к какому пункту назначения он направлялся?

Это была погоня – для нашего осознания течения времени – которая длилась несколько часов. Туг изменил свой темп и помчался быстрее. Мое сердце упало, потому что это показало, что он не собирался останавливаться. Мы несколько раз теряли из виду другую клетку, когда она приближалась к нам. Но ее всегда было видно в зеркале.

– Я думаю, – наконец сказала Тина, – что мы должны отстать. Когда он замедлит ход, чтобы остановиться, у нас будет больше возможностей приземлиться одновременно с ним.

Мы прошли 100 000 год н.э. Лес опустился, и казалось, что здесь были только скалы. За рекой и далеким морем открывался бесплодный вид. Привычные очертания моря и суши изменились. Там была другая береговая линия. Теперь она была совсем близко, и она подкрадывалась все ближе.

Я уставился на эту размытую серую поверхность воды, на широкий, волнистый участок скалы. Мы пришли к 1 000 000 году нашей эры – на миллион лет в мое будущее. Лед появился ненадолго и снова исчез. Но на этом бесплодном ландшафте не было ни одного живого дерева. Я и представить себе не мог, что даже временные жилища людей находятся здесь, в этом холодном запустении.

Неужели мы направлялись к концу? Я мог представить себе умирающий мир, как его внутреннее пламя остывает.

Десять миллионов лет.... Потом сто миллионов.... Серая сцена, состоящая из темных ночей и солнечных дней, начала менять свой монохромный вид. Были мимолетные чередующиеся промежутки времени, когда он был темнее, а затем светлее с оттенком красного. Вращение Земли замедлялось. На протяжении тысячелетий происходили перемены, но только сейчас я смог увидеть, как удлиняются дни и ночи. Возможно, теперь день длился месяц, а ночь была такой же.

Миллиард лет! 1 000 000 000 н.э.! К настоящему времени день и год были одинаковой длины. И так получилось, что это Западное полушарие было обращено к солнцу. Теперь я мог видеть солнце, неподвижно стоящее над горизонтом. Сцена была тускло-красной. Солнце окрасило скалы и угрюмое море в кровавый цвет....

Крик Ларри заставил меня резко обернуться.

– Джордж! Боже милостивый!

Он склонился над зеркалом с изображением. Тина, мертвенно-бледная, с выражением крайнего ужаса на лице, бросилась к пульту управления. В зеркале я мельком увидел клетку Туга, разбитую, которая мгновенно исчезла.

– Все кончено! – крикнул Ларри. – Боже милостивый, все кончилось! Она разбилась! Разбилась!

Мы пошатнулись. Я чуть не потерял сознание от шока от нашего собственного резкого торможения. Наша клетка остановилась и повернула назад. Тина обнаружила обломки и снова остановилась.

Мы приоткрыли дверь. Воздух снаружи был смертельно холодным. Солнце представляло собой огромный тускло-красный шар, висящий в дымке серого неба. Скалы были серо-черными, на них падал кровавый свет солнца.

В пятистах футах от нас, на берегу маслянистого, угрюмого моря, были свалены в кучу обломки клетки Туга. Рядом с ними на камнях лежала скрюченная белая фигура Мэри. А рядом с ней, все еще закутанный в свой черный плащ, присел на корточки Туг!

Дьявольский исход Времен!

Туг увидел нас, когда мы стояли в дверях нашей клетки. Его толстая, похожая на бочонок фигура выпрямилась, и из-под распахнутого плаща он взмахнул руками в диком жесте вызова и триумфа. Он четко вырисовывался в красном солнечном свете на фоне поверхности моря позади. Мы увидели в одной из его рук лучевой цилиндр, а затем его рука опустилась, и он выстрелил в нас. Это был белый, распадающийся луч.

Мы были поражены неожиданностью и на мгновение застыли в дверном проеме. Узкий, ярко-белый луч Туга перепрыгнул через скалы, но не долетел до нас. Я увидел, что дальность его действия составляет около ста футов. Над приглушенной тяжелой тишиной кроваво-красного дня отчетливо прозвучало проклятие калеки. Он опустил оружие и, не обращая внимания на то, что мы тоже могли быть вооружены, он проворно проскочил мимо распростертой Мэри и, переваливаясь через камни, направился прямо ко мне!

Это подтолкнуло меня к действию, и, несмотря на всю хаотичную суету этих отчаянных моментов, мое сердце наполнилось облегчением. Мэри не была мертва! За приближающейся фигурой Туга, когда он ковылял, как разъяренный атакующий медведь, по неровной каменистой земле, я увидел, как движется белая фигура Мэри! Она пыталась сесть!

Я держал свой лучевой цилиндр, тот, который я забрал у Мигуля. Но дальность его действия составляла не более двадцати футов, я проверил его. Луч Туга покрывал целую сотню! Я повернулся к Ларри.

– Убирайтесь отсюда, вы с Тиной! Ты не можешь мне помочь!

– Джордж, послушай …

– Он идет. Ларри, ты чертов дурак, убирайся отсюда! Он стреляет на сотню футов, этот его луч: он накроет нас через минуту! Беги, я тебе говорю! Доберись до той линии скал!

Прямо за нашей клеткой виднелась небольшая изломанная гряда скал – разбросанные валуны в беспорядочной последовательности высотой около десяти или пятнадцати футов. Она могла бы обеспечить укрытие: там были разбитые места, чтобы обеспечить проход через нее. Хребет за нашей клеткой изгибался в форме полумесяца и спускался к берегу.

Ларри и Тина стояли бледные и растерянные. Ларри тяжело дышал:

– Но, Джордж. Я могу помочь тебе сразиться с ним! Спрячься здесь, в клетке…

– Убирайся, я тебе говорю! На этот раз это его смерть или моя! Я достану его, если смогу!

Я яростно оттолкнула Ларри и нырнула обратно в наш дверной проем. Прошло всего несколько секунд. Туг все еще был в нескольких сотнях футов от нас. Ларри и Тина забежали за клетку, метнулись между валунами хребта и исчезли.

Я скорчился в клетке. Туг отсюда не был виден. Прошло мгновение. Осмелюсь ли я остаться? Если бы я мог подпустить Туга на расстояние двадцати футов от себя, мой выстрел был бы не хуже его.... Тишина была ужасной. Собирался ли он выступить вперед? Знал ли он, что я здесь? Я подумал, что он наверняка видел, как Ларри и Тина убежали, а я ворвался сюда: мы все были у него на виду.

Эта ужасная тишина! Он что, подкрадывался ко мне? Выстрелит ли он через дверной проем или внезапно появится в окне? Я не мог сказать, где мне находиться в комнате, и это могло означать мою жизнь или смерть.

Тишину разорвал крик Тины:

– Туг, мы поймали тебя!

Ее голос был сбоку и за нашей клеткой, она вызывала Туга, чтобы отвлечь его внимание от меня. Через окно я увидел вспышку его луча, косо направленного на Тину. Я прикинул, что источник его луча все еще находится на некотором расстоянии, и подкрался к двери, осторожно вглядываясь.

Туг стоял на открытой поверхности скалы. Он повернул направо от меня и был рядом с небольшой грядой скал, где она поворачивала и наклонялась к берегу. Позади меня снова раздался голос Тины:

– Наконец-то ты наш, Туг!

Я увидел Тину, стоящую на вершине гребня, частично позади меня, на изгибе гребня. Она закричала, выражая свое неповиновение, и снова Туг выстрелил в нее. Луч косо падал на меня, но все равно был коротким.

Ларри исчез. Потом я увидел его, хотя Туг этого не видел. Он пробежал за гребень и теперь показался далеко внизу, у берега. Он был всего в сотне футов от калеки. Я видел, как он наклонился, схватил кусок камня и бросил его. Камень полетел и прошел рядом с Тугом.

Ларри мгновенно нырнул обратно, скрывшись из виду. Камень испугал Туга. Он развернулся к нему и выстрелил через гребень. Тина снова сменила позицию и закричала на него. Они пытались истощить его баллонные заряды, и если бы они могли это сделать, он был бы беспомощен передо мной.

Мгновение он стоял, как будто сбитый с толку. Когда он повернулся, чтобы посмотреть вслед Тине, Ларри бросил еще один камень. Но на этот раз Туг не выстрелил. Он направился обратно к тому месту, где у обломков его клетки в оцепенении сидела Мэри. Затем он передумал, развернулся и выстрелил прямо в мой дверной проем. Я был вне зоны действия его луча, но он был действительно нацелен: я почувствовал ужасный тошнотворный удар, дрожь, неописуемое отвращение всего моего существа. Я, пошатываясь, вернулся в комнату и собрался с силами. Боковое окно было открыто; Я перепрыгнул через него и приземлился на камни, а клетка оказалась между мной и Тугом.

Он снова выстрелил в дверной проем. Тина исчезла. Ларри теперь был вне досягаемости, он стоял на гребне, кричал и швырял камни.

Но Туг не обратил на него внимания. Он ковылял к моей двери. Он проходил в двадцати футах от меня, когда я сидел за пределами клетки в ее противоположном углу. Я мог бы застать его врасплох.

А потом он увидел меня. Он был менее чем в ста футах от меня. Он изменил направление и выстрелил снова, прямо в меня. Но я был начеку, и, когда луч ударил в угол клетки, я побежал назад вдоль внешней стены и появился в другом углу. Туг подошел еще ближе, его оружие на бегу было направлено вниз. Пятьдесят футов. Недостаточно близко!

Я думаю, что там, в конце концов, Туг был совершенно сбит с толку. Ларри подошел гораздо ближе. Он кричал, а с гребня позади меня кричала Тина. Туг побежал, но не туда, где я прятался сейчас, а к углу, где мгновение назад он меня видел.

Теперь он был в тридцати футах от меня.... Двадцать.... Потом еще ближе. Совершенно не проявляя осторожности, он двинулся вперед.... Я перегнулся через край клетки и выстрелил. На одно затаившее дыхание мгновение голоса Тины и Ларри резко смолкли.

Мой луч попал Тугу в грудь. Он поймал его и прильнул к нему, купая его в своем распространяющемся интенсивном белом сиянии. Туг остановился как вкопанный, застыл как вкопанный на одно бездыханное, ужасное мгновение! Он был так близко, что я мог видеть глупое удивление на его отвратительных чертах. Его широкая щель рта разинулась от изумления.

Мой луч зацепился за него, но он не упал! Он стоял в изумлении, потом повернулся и пошел на меня! Всего на мгновение я был поражен и беспомощен перед ним. Что это был за человек? Он не упал! Мой луч, который в одно мгновение разложил тело Алента, стража, и оставил его скелет обнаженным и обесцвеченным, не причинил вреда Тугу! Он поглотил луч полностью и не упал! Он все еще был жив!

Я пришел в себя и увидел, что Ларри, видя мою опасность, выбежал на открытое место, в опасной близости, и швырнул камень. Она попала Тугу в плечо и отклонил его прицел, так что его вспышка прошла мимо меня. Я увидел, как Туг повернулся к Ларри, и бросился вперед, вырывая цилиндр лучевого проектора из удерживающего его шнура батареи. В тот момент, когда калека оказался на полпути от меня, я приземлился на него и со всей силы опустил острие маленького тяжелого цилиндра ему на череп. Раздался странный треск, и из его рта вырвался дикий, жуткий крик. Он упал, а я навалился на него сверху.

Венец ужаса! Туг лежал неподвижно, наполовину перевернувшись на спину, его толстые руки были раскинуты на камнях, а в руке он все еще сжимал оружие. Кульминационный, ужасный ужас! Я поднялся с его тела и стоял, дрожа. Удивительное осознание! Выпуклая бесформенная голова была расколота. И из нее, разбросанные по камням, торчали крошечные замысловатые шестеренки и колесики, катушки и оборванные провода!

Он был не человеком, а роботом! Супер-робот из какой-то неизвестной эпохи, взбесившийся! Механизм, столь искусно созданный человеческим гением, что он дьявольски стоял на пороге человечества!

Сверхмеханическое изгнание времени! Но его дикая, иррациональная карьера разрушения на протяжении веков теперь закончилась. Он неподвижно лежал, разбитый и изломанный, у моих ног....

Возвращение

Я думаю, что мне мало что следует добавить. Последней целью Туга было швырнуть себя и Мэри за пределы нашего мира, разрушив клетку и отправив их вместе в Вечность. И Туг заманивал нашу клетку и нас на ту же участь. Но Мэри, чтобы спасти нас, воспользовалась своим шансом, схватила главный рычаг управления и уничтожила машину, мгновенно остановив ее.

Мы оставили оболочку Туга лежать там в красном солнечном свете пустого, умирающего мира и вернулись во дворец Тины. Мы обнаружили, что восстание закончилось. Город, с прибывшей помощью, пытался выбраться из кровавого хаоса. Ларри и Тина решили навсегда остаться в ее времени. Клетка была слишком дьявольской, чтобы продолжать существовать.

– Я отправлю его вперед пустой, – сказала Тина. – Перенесу ее в Вечность, куда пытался попасть Туг.

В сопровождении Ларри она перенесла Мэри и меня в 1935 год. Поскольку отец Мэри, ее единственный родственник, умер, она уступила моим уговорам. Мы прибыли в октябре 1935 года. Мой Нью-Йорк, как и Тины, быстро перестраивался.

Была ночь, когда мы остановились, и вокруг нас были знакомые очертания Паттон Плейс.

Мы стояли в дверях клетки.

– До свидания, – сказал я Ларри и Тине. – Удачи вам обоим!

Девушки поцеловали друг друга. Такие странно контрастирующие типы! Между ними было больше тысячи лет, но как же они были похожи в корне. Обе – просто девочки.

Ларри схватил меня за руку.

– Прощай, Джордж, – сказал он. – Мы… мы уже сказали все, что нужно было сказать, не так ли?

В глазах обеих девочек стояли слезы. Мы четверо были так близки, мы через многое прошли вместе, и теперь мы расставались навсегда. Все четверо из нас были поражены тем, как это повлияло на нас. Мы стояли, глядя друг на друга.

– Нет! – вырвалось у меня. – Я еще не сказал всего, что нужно было сказать. Не смей разрушать эту клетку! Ты вернешься! Охраняй ее так тщательно, как только сможешь, и возвращайся. Приземлитесь здесь в следующем году в октябре, скажем, вечером 15-го. Сделаешь это? Мы будем здесь ждать.

– Да, – резко согласилась Тина.

Мы стояли и смотрели, как они закрывают дверь. Клетка на мгновение замерла. Затем она начала слабо гудеть. Она засветилась, превратилась в призрак и исчезла.

Мэри и я остались в Нью-Йорке 1935 года, чтобы начать нашу совместную жизнь.