Читать книгу: «Полночное Оружие»

Общая информация.

Геннадий Коршунов.

ПЕЧАТИ ОСНОВАТЕЛЕЙ.

Книга Вторая.

Полночное Оружие.

Все имена, персонажи, названия, местности и сюжет - плод моего художественного вымысла. Любое сходство с реальными событиями и людьми, умершими или ныне живущими - случайность.

Глава 1.

Этого не может быть! Такое не может вершиться в реальном мире! Просто потому, что об этом нельзя даже помыслить! Нельзя осознать, а значит, и произойти такого не может!

Тонкий каблучок её правой коричневой босоножки провалился в одну из трещин пола, сложенного из пригнанных друг к другу многотонных булыжников, и запнувшаяся девушка рухнула на отполированные миллионами подошв камни. Треснула разрываемая ткань пестрой юбки. Не обратив внимания на ушибленный локоть, перебирая руками о стены, ломая ногти и обдирая ладони об нарочито грубую кладку, она вскочила, оставив выломанный каблук между камней пола.

И все же ужас обрел плоть и стал явью. Всё происходит на самом деле. Бежать! Бежать дальше и искать выход!

После короткого рывка рыжеволосая девушка остановилась. Сорвала с себя босоножки, отбросив их в сторону. Потеряв драгоценную секунду – вновь побежала, борясь с инстинктивным желанием обернуться на влажный звук, раздавшийся в темноте оставшегося за спиной коридора. Чудовище приближалось, с каждой секундой сокращая расстояние и смотреть на него еще раз – только зря тратить силы и питать всепожирающий ужас.

А сил остались просто крохи. Она уже истратила все доступные ей запасы робура в бесплодных попытках атаковать немыслимую тварь магией. Это проклятое место пожирало изливаемую вовне энергию мгновенно: ледяные стрелы таяли в воздухе, не успевая даже сформироваться, превращаясь в облачка водяного пара, а монстр неумолимо стремился к ней.

Она уже не звала на помощь. Не умоляла о пощаде. Не грозила карами тем, кто наблюдал за ней с балконов, над этим каменным лабиринтом. Хватая ртом воздух, она бежала, стараясь оторваться от преследователя за очередным изгибом коридора. А он все приближался и приближался: тошнотворный влажный звук накатывал с каждым мигом.

Снова повернув за угол, рыжеволосая беглянка оперлась рукой о вмурованный в камень стальной щит с изображением тонконогой косули, бьющей копытом о нечто невидимое, и обреченно привалилась к нему. На светлой стали ярко алел отпечаток её собственной окровавленной ладони. Она просто бегает по кругу, а на выход нет и намека!

Безраздельное отчаяние захлестнуло с головой. Девушка скрежетнула ногтями по металлу, снова сжимая пальцы в кулаки. На пол густо закапала кровь. Она запрокинула голову, распахивая в обозлённом крике рот, скалясь в лица зрителей окровавленными зубами, со стекающими по подбородку алыми струйками из прокушенных губ. Заходящийся вопль гнева ударил в высокий купол сооружения и оборвался. Рыжеволосую девушку мотнуло в сторону, отбрасывая от щита с гарцующей косулей.

Захлебнувшись воздухом, она неверяще поднесла к лицу руку, смотря на зарастающий коростой обрубок на месте запястья. Отрубленная кисть сочно шлепнулась на каменную скамью в трех метрах впереди, и это заставило девушку вновь побежать. Откуда-то сзади раздался тугой звук хлопнувшей на ветру простыни, и она свалилась на очередном шаге, грудой тряпья прокатившись к одной из стен расширившегося коридора. Обезумившие глаза неотрывно смотрели на свои ноги, оставшиеся в десятке метров позади. Стаявшую на камнях левую ступню и опрокинувшуюся на бок – правую. Влажный полумрак сгустился, и выпустил из себя нечто, что подкатилось к покрывшийся коростой плоти. Вишнево-смолистая субстанция сыто чмокнув, растворила в себе фрагмент человека, тут же обхватив и вторую лежащую на камнях ногу.

Привалившаяся к стене девушка вновь подняла глаза на зрителей на балконе. Взметнулась уцелевшая рука, указуя на них пальцами, скрюченными от ненависти. Разбрызгивая кровь, она выплюнула им в лица:

– Я вас всех прокл…

Вновь хлопнула невидимая простыня. Мелькнула в воздухе темно-вишневая струна. Слова незавершенного проклятья застыли на губах, а широко распахнутые глаза увидели, как все вокруг завертелось волчком и рухнуло куда-то в сторону. Последнее, что зафиксировал её взгляд: собственное тело без верхней части головы, привалившееся к стене под стальным щитом, на который плеснула кровь, перед тем как страшная рана выше нижней челюсти мгновенно заросла коркой. Умирающий разум успел понять, что щит украшен гербом с расправляющим крылья орлом. Успел услышать полный разочарования ненавистный голос и тихий свист, уже не раз замеченный за последние минуты жизни. А потом орел сорвался со щита и взмыл в витражное небо, подхватывая её с собой, оставляя где-то позади всю рассыпающеюся в пепел реальность. Время перестало существовать. Осталось только нескончаемое чувство полёта.

Стремительно стекленеющие зеленые глаза по-прежнему смотрели на щит с орлом пока темно-смолистая субстанция не накатила на лежащую на камнях верхнюю часть черепа, поглотив её без остатка.

***

Падая в зеркало - никогда не знаешь, где окажешься. За время нескончаемого сна она твердо уяснила это правило. Её несло сквозь череду событий, из которой она так хотела выбраться, и никак не могла. Мельтешение образов проносилось мимо скоростной магистралью, потом внезапно замедлялось до черепашьей походки, кирпичик за кирпичиком, формируя какую-то сцену из прошлого. Вот она видит себя в сверкающем белоснежном платье, с ажурной короной на голове. Гудит разноголосая толпа, красивый мальчик сжимает в потной руке её ладошку, утягивая за собой, и она, послушно следует за ним, смотря на бегущий разноцветный хоровод, большими, испуганными глазами. Это же новогодний утренник в детском саду. Здесь ей шесть лет, мальчика звали Антон, и она была влюблена в него, а крутящаяся в центре семенящего круга детей полная женщина в синем халате – их воспитательница, Вера Николаевна.

Сцена из детства провернулась на девяносто градусов, раздробилась на кусочки конструктора, уносясь прочь, словно закрученная чернильным смерчем, а её утянуло дальше, в очередную маслянистую поверхность огромного зеркала. Пробив своим невидимым телом преграду, взметнувшуюся вихрем черных осколков, она влетела на очередную скоростную магистраль, где дорожное полотно, пейзажи, и даже небо, формировали, раздробленные на едва уловимые глазу фрагменты, события из собственной памяти.

Мишура картинок взметнулась и сложилась в новый пазл: знакомый подъезд, зеленую стальную лестницу, что мимо лифтовой шихты, вела на технический этаж, забранный тяжелой решеткой. Лето. На ней – легкое платье по колени с бретельками-веревочками. Тонкую ткань отчаянно мнет в области её левой груди подрагивающая ладонь вихрастого паренька. Он что-то шепчет ей, слюнявя губами ухо и часть шеи, а она уворачивается от его жаркого дыхания. Да, это лето две тысячи двадцатого. Ромка был старше её на два года, а в подъезде пахло дешёвым табаком и псиной. Не о таком первом поцелуе она мечтала. Через пару секунд прижатая к стене девочка сдастся и это случится. Ей не понравится. Из-за рта Ромки тоже разило вонючим табаком и засаленной мокрой собакой, гораздо больше чем в подъезде. Она не хочет это видеть! Не хочет это вспоминать, а зажмуриться и не слушать этих чмокающих звуков никак не выходит…

Словно сжалившись над ней, вихрь памяти сорвал её с места, сметя постылое воспоминание в щепу. В мишуре обломков она снова оказалось отброшена в струящееся маслом зеркало. Кирпичики образов прокрутились, сверкая множеством острых граней и складываясь в новую сцену. Эту картину она узнала сразу, потому что за время долгого кошмара видела уже не единожды. Автобус. Тот самый.

Это воспоминание, в отличие от прочих, раз за разом повторялось, почему-то отличаясь одной единственной деталью. Цветом самого автобуса. Она помнила, что в реальности, на его бортах должны быть какие-то надписи, но здесь металл оказывался одноцветным. В предыдущий раз белым, еще раньше желтым, а до желтого – лазурным. Сейчас автобус однотонно красный, как застывшая капля свежевыдавленной крови. Бликовали тонированные стекла, а внутри, наполняя транспорт под самый потолок, плескалась густая, маслянистая жидкость.

Она очень хотела закрыть глаза, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет. То, что она уже выучила до мельчайших деталей. Смежить невидимые веки вновь не получилось.

Вот окна покрылись сотнями расползающихся трещин, словно на них неистово давила плескающаяся внутри нефтяная масса. Стекла вспучились и лопнули, роняя на треснувший асфальт зазвеневшие обломки. В проклюнувшиеся провалы хлынули потоки черной жижи, вместе с собой вынося барахтающиеся человеческие фигуры. Низкое, свинцовое небо разродилось тугим, хлестким дождем, что омыл выпавшие тела, сделав их узнаваемыми. Всё те же четверо: Сева и Пашка, с её курса "Информационные системы в управлении", и Иван с Данилом, обучавшихся по программе как-то связанной с психологией. Те, с кем она попала в иной мир.

Тела выпавших из автобуса парней вяло шевелились, а она все смотрела на истекающие черной жижой окна. Там же должен быть еще один человек. Она сама! Почему она остается внутри!?! Среди чернильной мерзости, что с тошнотворным звуком просачивается через выдавленные стекла и расплёскивается по покрытому сетью трещин асфальту…

Чуда не случилось и на этот раз. Единственная сцена, в которой она не видела себя со стороны, смялась вощеным бумажным фантиком и сдуваемая беснующимся смерчем унеслась прочь, а её вновь бросило в плещущееся мглой зеркало.

Все эти виденные сцены были чем-то иным, отличным от типовых пугающих снов. В них нет причудливых порождений сонного разума: никаких диковинных творений, погонь и всего того, что сразу отличает явь от кошмара. Однако, это оказалось самым страшным, что когда-либо снилось. Истинный ужас это когда сон неотличим от реальности, а его события будят воспоминания, в которых так просто заблудиться. Особенно, когда ты не участник всего увиденного, а сторонний наблюдатель, перед глазами которого проматываются сегменты памяти. И тогда становится ясно, что всё – сон, а реальности не существует и, может быть, никогда не существовало. До этого кошмара она никогда бы не подумала, что видеть себя со стороны может быть настолько пугающе. Прежде всего, от невозможности хоть как-то повлиять на ход событий.

Падая в зеркало - никогда не знаешь, где окажешься. Эта мысль снова возникла, когда гладь, на которую она обрушилась, промялась мокрой простыней, обтянулась сверху влажным одеялом и уперлась в щеку соленым от слез хлопком. Рывком сев, и отбросив прочь тонкую ткань, она обхватила себя за плечи, озираясь по сторонам. Густой солнечный луч на полу, коричневые решетки ставен, невысокая резная тумба у кровати, ковер с расправившим крылья орлом на полу. Её комната! Комната в её настоящем! Кошмар оборвался, а она проснулась…

Разладила руками смятую простынь, посмотрев на мокрую от слез и пота подушку. Темные пятна стремительно высыхали, унося с собой отголоски сновидений, в которых она еще была Ольгой Мичуриной, двадцати летней студенткой, по стечению обстоятельств попавшей в иной мир. Всё верно. С тех дней минуло почти два года и теперь для всех она – Ольга арга Нипален, приемная дочь Владетеля одного из двенадцати доминионов Шитара. Из прошлого у неё осталось только имя, внешность, и тщательно таимая от всех память. Быть может, именно от того, что никому нельзя говорить о себе настоящей и возник этот удушающий кошмар? Сколько она спала?

Наручные часы на тумбочке у кровати показали начало десятого. Ольга выдохнула. До первого занятия в Академии осталось меньше двух часов! Она чуть не проспала! В первый день такая оплошность просто недопустима, если она всерьез намерена стать хозяйкой своей новой жизни.

От резиденции семьи Нипален до Академии Акадрия всего пятнадцать минут на пролётке, а нужно еще принять ванну и уложить волосы. Платье и обувь на сегодня она выбрала еще вчера, а завтрак можно пропустить – есть не хотелось совершенно.

Незаметная дверь в левой части её комнаты отворилась очень тихо, но обостренное после страшного сна чувство реальности заставило Ольгу тут же повернуть голову на едва различимый звук. На пороге возникла молодая девушка, облаченная в форменную одежду прислуги дома Нипален: строгое, темно-синее платье, с эмблемой принадлежности к роду владыки одного из двенадцати доминионов.

– А я только собралась будить тебя, хонесса, – с легкой улыбкой проговорила девушка, входящая в комнату. – Я согрею воду и помогу тебе одеться.

Ольга поморщилась. Личную служанку, по имени Ека, приставили к ней позавчера. И та ей сразу не понравилась. Вроде миленькая и услужливая, но каждый раз в её присутствии Ольге становилось не по себе. Казалось, что карие глаза этой темноволосой худышки изучают каждое её движение, чуть ли не раздевая взглядом, и даже пытаются заглянуть ей в голову.

Ольга выдохнула:

– Я всё сделаю сама. Иди к себе, займись чем хочешь. Сегодня ты мне не нужна.

Ека, с вечной милой улыбкой, склонила голову и вышла. Ольга вздохнула с облечением. Вот еще придумали. Личная служанка! Она не какая-то изнеженная фифа и сама в состоянии справиться со всем необходимым.

Быстро вымыв голову, ополоснулась в теплой воде с характерным медным запахом. Высушила волосы и нанесла неброский макияж. Облачилась в местный легкий летний сарафан, по уверениям главного слуги дома Нипален, приличествующий девушке её статуса. Что-то среднее между чайным платьем и открывающим плечи одеянием с юбкой-солнце. Его насыщенный сандаловый цвет очень гармонично вписался в композицию с темными туфельками и еще более посветлевшими на жарком солнце Шитара волосами Ольги. А вышитый на юбке герб дома Нипален: черный орел расправивший крылья - только добавлял в наряд торжественности.

Все эти нехитрые действия окончательно смыли отголоски недавно приснившегося кошмара, и радостно улыбнувшись своему отражению в зеркале, она спустилась в общий зал. Здесь её уже ожидал главный слуга дома - Виттор, слегка наклонивший голову при приближении Ольги. Неразговорчивый мужчина, шевеля густыми усищами, что делало его похожим на бравого гусара в костюме с воротником, скупо осведомился: не желает ли она перекусить. Девушка покачала головой, однако, проходя мимо столика украшенного свежесрезанными цветами, подхватила из широкой вазочки полюбившееся местное лакомство – сочно-желтый плод кустарника орайо, так напоминавший простое земное манго, с ароматной тонкой кожурой.

Под укоризненный взгляд Виттора она впилась в него, с наслаждением глотая теплый нектар и нежную мякоть. Грациозным жестом фокусника главный слуга извлек неведомо откуда бежевый платок и молча протянул ей. Девушка поблагодарила, оттерла губы и тщательно вытерла от капелек сока руки.

Снаружи бушевала весна. Тонущий в цветах город ошеломил её в первый день прибытия и не переставал радовать буйством текущей в нем жизни и красок. Резиденция дома Нипален располагалась в восточной части Меркара - города магов, изысканной жемчужине Шитара, посреди которой возвышались корпуса Академии Акадрия. Возвышаться, к слову, тут было несложно. Раскинувшийся на многие километры Меркар оказался городом с невысокой застройкой. Если дома среднестатистических горожан обычно были одноэтажными, то богатые торговцы, представительства влиятельных людей со всего материка или резиденции владельцев доминионов от них ушли не высоко. Здесь строили не ввысь, а вширь. Потому о богатстве говорили не этажи, а километры угодий. На этом фоне пятиэтажный главный корпус Академии выглядел совершенно доминирующим.

Легкая пролётка запряженная гипсилом, замотанным в сбрую с гербом дома Нипален, резво летела по широким улицам Меркара. Эти курицеподобные ящеры с клиновидными головами до сих пор вызывали у неё опаску. Хорошо хоть, по местным обычаям, их морды закованы в стальные маски.

Проносящийся мимо город шумел, пестрел разноцветьем радуги и благоухал тысячами запахов. Ольга, как и в первый раз, восторженно озиралась по сторонам. Она никогда не была за границами своей родины, потому Меркар виделся ей чем-то вроде французской столицы середины восемнадцатого века. Улыбчивые люди, торговцы вкусностями на каждом углу, красочные вывески, игрушечного вида разноцветные домики, один краше другого, и повсеместно растущие, ухоженные, деревья с цветами. По улицам катили кареты и экипажи желтоглазые гипсилы, изредка встречались пыхтящие паром механические повозки. Календарная весна на Шитаре началась с практически летней погоды, и горожане щеголяли в легких ярких льняных одеждах, а многие женщины укрывались от палящего солнца под цветастыми зонтиками.

Вот и ворота Академии. Пролётка остановилась, а главный слуга, пожелавший лично сопроводить новоявленную дочь дома Нипален на её первый день в Акадрии, ловко спрыгнул с козел и помог покинуть экипаж.

– Через четыре часа я буду ждать тебя на этом месте, хонесса, – слегка склонив голову, проговорил Виттор. Ольга с улыбкой поблагодарила, обводя взглядом здания Академии, виднеющиеся над увитым цветами каменным забором.

«Хонесса» - это шитарский аналог уважительного обращения, что-то типа «госпожа» или «достойная», если уж переводить на земной манер. В случае обращение к мужчине говорят «хонесс». Ольга хихикнула, прикрыв губы ладошкой. Вот уж не думала, что в двадцать один год удостоится столь почетного именования. Она находила это слово красивым, и её мерещилось в нем что-то древнегреческое. Наставники в Ордорате, год мурыжившие её километрами информации по истории этого мира, рассказывали, что на материке, где начался её путь, уважительное обращение сводится к простому слову «почтенный» или «почтенная». Да уж, неприятное это было место – Вармин. Хорошо, что вышло так, а не…

Она не успела додумать мысль, как радостное возбуждение схлынуло, а по сердцу словно провели куском льда. Проклятый Вармин! Он дал ей шанс на жизнь, которая так нравится и, вместе с тем, отобрал очень дорогое. То, что не вышло восполнить даже два года спустя. Материк смерти…

– А я тебе говорю: в этих стенах прячется сама смерть!

Ольга вынырнула из омута своих темных мыслей и с удивлением посмотрела на идущих мимо девушек. Шатенка с испуганными глазами и остролицая брюнетка. Обе облачены в одежды с гербом дома Фелис. Прислушиваясь к их разговору, Ольга пошла следом.

– Опять ты начинаешь. Я слышала, что она сбежала, – говорила брюнетка. – С любовником. Куда-то на юг в земли его дома. Говорят, это был один из рода Найя.

– Да кого ты слушаешь! – зашипела шатенка. – Чуть что случится, так сразу род Найя во всем виноват. В Академии прячется чудовище! Может даже варминский ярх! Все это знают, но не могут получить этому доказательства, потому что не нашли ни одного тела пропавших девушек! Что если ты будешь следующей!

– Ты совершенно права, котёночек! Чудовище реально и оно пожирает тела целиком! – резанул по спине надменный голос. Обе девушки из рода Фелис, а вместе с ними Ольга, застыли на полушаге. – Я даже могу сказать, кого оно убьет следующим! Это будет одна из вас!

Глава 2.

– Что застыли, кошки драные? Напрудили от страха в трусишки? – издевательски хлестнул из-за спины другой голос. Ольга почувствовала, как по позвоночнику прокатилась колкая волна, а дыхание перехватило. Опять!

Миры меняются, а природа людская всюду одинакова! В земной школе она была тихой, спокойной девочкой, с детства проявившей прилежность к учебе. Вместе с тем, она была обладательницей отличной фигуры, привлекающей внимание мальчиков, что не оказывалось взаимным. Будучи начитанной и вдумчивой, Ольга находила парней из класса, мягко говоря, скучноватыми. В том числе из-за этого, её часто задирали одноклассницы, увлеченные воплощением в реальность нового веяния, заданного очередным блогером. «Учёная корова» и «обломщица» - были лишь самыми мягкими из прозвищ, которыми награждали её в школе. Многое тогда было, и брошенные в спину испачканные мелом губки, и вода, пролитая в сумку с учебниками, и десятки сплетен, распускаемых как отвергнутыми парнями, так и сгруппировавшими по интересам девчонками.

Найти поддержу у родителей в той ситуации не вышло. Мать, смотря в смартфон, призвала её к «интеллигентному решению вопроса» и тут же умчалась на очередной показ жилплощади потенциальному покупателю. Её давно уже не занимает ничего, кроме собственного дела: риелтор во плоти, спешит сорвать низко весящие плоды, пока к ним не подобрались резвые конкуренты. Отец же и вовсе был недоступен для приватных разговоров, разрежая по стране с лекция на экономических форумах. А с дедушкой, бывшим единственным по-настоящему близким за её жизнь человеком, уже не поговорить - его не стало, когда ей было тринадцать. От него Ольге и досталась в наследство огромная библиотека, с самыми разными изданиями.

Неверное, личное одиночество и подтолкнуло её, пятнадцатилетнюю школьницу, к более взрослому Ромке, раскатывающему по району на ревущем мотоцикле. Искала у него защиты и утешения, а нашла одни проблемы. Что ж, это тоже был полезный опыт: она поняла, что рассчитывать может только на себя.

В том же году ситуация с издевательствами в школе разрешилась. Раз и навсегда. А Ольга усвоила еще один очень важный урок.

Это было в самом начале учебного года. В школьной раздевалке, после урока физкультуры, одна из девочек, как бы случайно, толкнула её в спину, когда Ольга доставала из пакета со сменкой свои туфельки. Такое происходило не первый раз, и обычно, завершалось её замешательством, мерзкими смешками одноклассниц и нарочито сюсюкающим: «Ой, я тебя не заметила. Какая я неловкая…»

Последовавшие после толчка в спину события не мог предсказать никто. Наверное, где-то в механизмах вселенной провернулись какие-то шестеренки вероятностей, и генератор случайных совпадений выдал неожиданный результат привычного поступка. Такое случается, когда скучающий мальчика, в миллионный раз бросающий в стену мяч с привычной силой, совершенно неожиданно осознает, что резиновый снаряд внезапно отрикашетил от случайного скола на облицовке и летит ему прямо в лоб.

Когда Ольгу толкнули, она как раз собиралась сделать шаг назад, к скамейке, где лежал её рюкзачок. Рука уже вытянула из пакета одну туфельку, и, перехватив её поудобнее, потянулась за второй. От удара в спину Ольгу повело вперед. Ноги запнулись друг о друга. Попытка удержать равновесие вызвала еще больший крен в сторону, и неожиданно описав пируэт, она молниеносно развернулась, непроизвольно взмахнув руками. Туфелька вылетела из пальцев, сверкнув в косых солнечных лучах металлическим каблучком. Широко распахнувшимися глазами она проследила как обувь, возомнившая себя стрелой, просвистела мимо головы толкнувшей её одноклассницы, чиркнув каблучком по аккуратному ушку.

Неудачливая агрессорша взвизгнула и, отскочив назад, прижала к уху руку.

Через секунду Ольга осознала произошедшее. По пальцам одноклассницы стекали тонкие струйки крови, а смотревшие на неё глаза были полны самого настоящего страха. И вовсе не от царапины, резанувшей ухо. Страх был вызван у неё самой Ольгой. А зеркальное отражение этого страха сияло и во взглядах прочих школьниц, ставшими свидетелями случившегося.

Мозаика события хрустнула гранями и сложилась в ясную картину в разуме прокачивающей свой интеллект Ольги. Для них для всех, то, что произошло – выглядело однозначно. Тихая девочка себе на уме внезапно проявила невиданную агрессию и швырнула в обидчицу туфельку. Да еще как швырнула!

Внезапная яркость красок, запахов и обострившееся до предела зрение - потрясли Ольгу. Она вдруг уяснила себе самый главный механизм вселенной. Никакое интеллигентное достоинство, отстраненная вежливость, и прочий налёт оцивилизованного человека - не способны удержать гиен в людском облике в стороне. То, на что не решится одна, охотно совершит их группа, пьянея от простого: «Делаю, потому что – могу!» Но на это способен страх. Неотвратимое, неминуемое возмездие за содеянное. И тогда даже толпа гиен призадумается: а по зубам ли им этот человек.

И дело здесь вовсе не в самом акте насилия по отношению к агрессору, а в готовности его совершить. Не запугивать оружием и криком, распаляя себя самого на сомнительный «поступок», а решимостью к действию. И «гиены» это всегда видят.

Да, это очень тонкая грань, оделяющая человека уверенного в своих поступках от фрика, что год за годом безмолвно терпел унижения, а потом принес в школу молоток, чтобы попытаться проломить череп однокласснику или нелюбимому преподавателю. Такие нынче времена, когда любой хороняка, насмотревшийся азиатских сериалов, тут же хватается за пишущую ручку, чтобы зарезать за косо брошенный взгляд. Сила же должна быть демонстративной и работать на упреждение, не доводя до физических конфликтов. Так думала Ольга.

Все эти мысли прокрутились в разуме за одно мгновение. Потом она пошла вперед, к однокласснице, зажимающей поцарапанное ухо. Та шарахнулась в сторону, к подружкам.

Даже не посмотрев на них, Ольга подошла к своей туфельке. Подняла её. И уже целенаправленно, не сводя глаз с той, что держалась за ухо, пошла к скучковавшейся у стены группе. Остановившись в метре от них, она подняла к лицу руку с туфелькой, показывая стальной каблучок с темной каплей крови на ребре.

– Видишь? – тихо спросила она, опуская глаза и неотрывно глядя на сверкающий на солнце металл. – Мне надоело. Не лезьте ко мне. Чтобы он не оказался у кого-нибудь в черепе.

Так и не посмотрев на одноклассниц, она вернулась к скамейке, переобулась и ушла. Эту сцену видели еще несколько девочек, и молва о случившемся разнеслась по всей школе. Следующие два года обучения она так и провела в одиночестве. Даже преподаватели слегка сторонились девочку с взрослыми глазами. И ей это понравилось. На выпускной она даже не пошла, а диплом ей выдал секретарь директора.

После школы Ольга попробовала себя в дизайне, но быстро поняла, что это не её. Поступила в университет на курс «Информационные системы в управлении» и даже получала удовольствие от правильно сделанного выбора. Первый год обучения пролетел почти незаметно, познакомив её с одним интересным человеком, а в конце лета, на каникулах, она отправилась на эту злополучную экскурсию, что закончилась уже в совершенно новом мире. Начавшись с трагических событий, её попаданство обернулось тем, что она почувствовала себя дома.

И вот теперь и тут проявился некто, кто демонстрирует к ней пренебрежение. Только вот она уже не неопытная школьница, а потому спускать на тормозах ситуацию не будет. Агрессору нужно отвечать сразу.

Ольга обернулась.

В четырех метрах от неё, у бокового портика с богатой лепниной, в тени огромной яблони, стояли две девушки. Золотоволосая с голубыми глазами в длинном платье морской волны и пепельная темноокая блондинка в белоснежном сарафане. На головах широкополые светлые шляпки. А златовласка еще и размерено водит перед собой рукой с бирюзовым веером. Толку от такого движения никакого, но выглядит крайне эффектно. Обе красивые и холеные, как принцессы из сказки, с ярким макияжем и властными взглядами.

– А вы что, обе свечку держали? И теперь завидуете? – растягивая губы в улыбке, обратилась к ним Ольга.

Златовласка удивленно подняла брови.

–Не понялааа… Тебе-то какое дело до этих котяток, Нипален? – слегка растерянно протянула она. Блондинка тоже выглядела удивленной.

– Я не видела тебя раньше. Дружись с котиками? – сказала блондинка. – Напрасно. Эти две - известные болтушки и сплетницы.

У Ольги вспыхнули уши. Хорошо, что этого никто не могу увидеть из-за скрывающих их волос. До неё дошло, что она приняла на свой счет слова, направленные к другим. Ведь «кошки драные» это было обращение к конкретному адресату, потому что гербом дома Фелис был жмурящийся здоровенный котяра, украшавший одежды обеих девочек, что говорили про таинственные исчезновения. Она только что вмешалась в чужую перебранку, даже не разобравшись в сути происходящего. Может эти девочки и вправду заслужили такое к себе отношение?

Тем временем обе красотки приблизились, с интересом разглядывая её. Ольга не отвела взгляда, внимательно оглядев незнакомок. Златовласка носила эмблемы рода Скрофа: несущегося на пролом яростного кабана, а пепельная блондинка принадлежала к дому эдира Бовин - на её платье был вышит задумчивый бык, тянущий плуг.

– Ты недавно в городе, Нипалан? Как твоё имя? – серьезно спросила златовласая Скрофа.

– Меньше недели. Я – Ольга арга Нипален. А твоё? – прямо глядя в голубые глаза девушки, ответила она. Пепельноволосая хихикнула, закрывая рот длинными пальчиками. А златовласка внезапно махнула рукой, складывая со щелчком свой веер, и открыто улыбнулась.

– А дерзкая словно ринта. Ты мне нравишься! – резюмировала она. – Моё имя Мата ринта Скрофа, а это моя подруга – Мисина ринта Бовин. Давай дружить! Ты же на занятия? Мы тоже. Тебе к какому Наставнику?

Ольга растерялась от такого неожиданного напора. Наставники Ордората, читавшие лекции о непростых взаимоотношения между доминионами и семействами Шитара, не раз проговаривали тему двухсотлетних конфликтов между ринтами и аргами.

Два столетия назад, после провального вторжения на Вармин, шитарская знать сделала правильные выводы из случившегося. На Вармине официальной версией гибели армии захватчиков называли Прилив, весьма своевременно ударивший по шитарцам. Но это была полуправда. Пока армия вторжения шествовала от Башни к Башне и приближалась к Саверо, в их тыл ударили отряды големов эфоров – Гвардейцы. Эти стальные чудовища атаковали непосредственно зону высадки, уничтожив более половины стоявшего на рейде флота и почти весь полевой лагерь. Армия развернулась и устремилась обратно на подмогу своим, вернувшись на побережье. И в этот-то момент и грянул Прилив. Не найдя укрытия, десятки тысяч человек погибли мгновенно. Но даже и без этого противостоять Гвардейцам в бою оказались способны только воины-маги Ордората и немногочисленные волшебники из доминионов эдиров Шитара. Обычные солдаты, вооруженные честной сталью, оказались бессильны против закованных в металл големов. Выжившие в этой бойне шитарцы бесславно бежали.

Почему же все обстоятельства провалившегося вторжения умалчиваются эфорами, скрывающими мощь своей гвардии от населения Вармина, списывая победу на феномен Прилива? Наставники в Ордорате предполагают, что все дело в тщательно культивируемом среди варминцев чувстве страха. Страха перед Приливом, что одновременно держит население возле Башен и служит защитой от агрессора. Страха перед повторением вторжения, который заставляет ежегодно тысячи добровольцев отправляться в Сторожевую Башню Варла, чтобы овладеть воинской профессией. Ведь доброволец намного мотивирование, чем военнообязанный призывник. Сами того не подозревая, люди отправлялись учиться воинскому ремеслу, чтобы защищать родину и свои семьи, а на деле становились цепными псами эфоров, оберегающими их власть. Реальным же щитом Вармина были и остаются – стальные големы из Башни Тлена.

Если быть честной перед самой собой, то Ольга весьма скептически относилась к этой информации. Она пришла из мира с насквозь прогнившей цифровой средой, где зачастую в очередное нагромождение лжи верят намного охотнее, чем в правду. В оставшемся за спиной мире даже видеодоказательства уже не являются фактом подлинности происходящего, потому что их легко стряпает ИИ. Всё это приучило Ольгу задумываться, и об этой своей привычке ей еще ни разу не пришлось пожалеть.

Столь же скептически она приняла и причину провалившегося вторжения на Вармин. Якобы эфоры изучают наследие Основателей, покоящиеся в недрах материка, а их невежество в этом вопросе грозит обернуться гибелью всего живого на планете. Так что армия Шитара выступила, ни много ни мало, а в роли спасителей всей людской цивилизации. Слыша такое, Ольга только усмехалась про себя. Ага, проходили, знаем. Причина вторжения ничем не хуже прочих, высосанных из известного места. Биолаборатории, химическое оружие, ядерные проекты, узники совести и прочие страшилки охотно тиражировал и её мир, чтобы развязать очередной конфликт. Вот прошло с попытки вторжения более двух столетий, а планетка всё крутится. Значит, либо плохо эфоры изучают это самое наследие, либо – одно из двух.

Как бы оно там ни было, а своё поражение Шитар монетизировал сполна. Идея вернуться на Вармин и покорить его стала общенациональной. Если в первой неудавшейся операции принимали участие войска технократии Альбин, отряды Ордората и представители четырех из двенадцати доминионов, то на следующее вторжение подписались уже все ведущие семейства Шитара. Осталось дело за малым – выработать эффективную тактику борьбы с гвардейцами. А поскольку лучше всего в сражениях с големами себя проявили маги, значит первостепенной задачей стало увеличить их количество.

Изучением способностей человека по овладению волшебством шитарцы занимались не одно столетие и до вторжения. Достоверно было установлено, что мага от обычного человека отличает только одно: возможность взаимодействия своей внутренней энергией с энергиями окружающей среды. У не магов все внутренние силы словно «закольцованы», в определенные контуры, и не получают развития в течение всей жизни. Волшебник же это словно дом с десятком дверей – он может как поглощать силу извне, так и выплескивать её наружу.

Доступные магу энергии получили название робур, и Ольга воспринимала его как местный аналог привычной по фэнтезятине маны. Более того, волшебник мог увеличивать его запасы в течение всей жизни. Принцип прост: чаще колдуешь – прокачиваешь количество робура, а значит, можешь оказывать на внешнюю среду более продолжительное и сильное магическое воздействие. В этом и заключалось главное неравенство между людьми: магом можно только родиться. А рождались они редко: примерно в одном случае из двух тысяч. И тогда ведущие умы Шитара – ученые технократии Альбин, взялись за амбициозную задачу: подарить людям магию, дав возможность разорвать устоявшиеся связи внутренней энергии человека. И они её решили.

На сегодняшний день самым главным стратегическим оружием Шитара является вакцина магии – веерит. Всего одна инъекция это вещества разрывает замкнутый контур внутреннего робура и дает возможность взаимодействовать с внешними энергиями. Результат не является гарантированным, а срабатывает только в одном случае из десяти. Возможны осложнения, вплоть до смертельного исхода. И все же – практически каждый шестой шитарец прошел через эту процедуру. Великое Объединение Шитара в единой идее покорить Вармин, вот уже двести лет, предрекает начало неминуемой большой войны между материками и только одним эдирам ведомо: почему она еще не началась. А число магов в доминионах всё продолжает и продолжает расти.

Раз в год, в установленный для каждого доминиона свой месяц, в лежащую на севере материка технократию Альбин, выдвигаются цепочки караванов паломников, добровольно идущих на вакцинацию. Веерит, как главное достояние Шитара, никогда не вывозят за пределы технократии, огороженной от всего остального материка стальной стеной двенадцатиметровой высоты. Процедуру может пройти любой шитарец, в возрасте от двадцати до сорока лет. Опыты на людях вне этого жизненного окна оказались неудачны. До двадцати – внутренний контур робура еще не сформирован, а инъекция веерита разрушает его полностью. А после сорока лет человек слишком костенеет в своих привычках, и даже если веерит высвобождает его возможности, то мало кто эффективно тратит еще годы на обучение волшебству. А это самое обучение стало неотъемлемой частью культуры Шитара.

В центре материка, на нейтральной территории огромного города Меркар, была основана Академия Магии, что стали называть Акадрия. Первоначально в ней обучались только дети владетелей двенадцати доминионов и домов более мелких семей, расположенных на их территориях. Однако, уяснив, что магия является доминирующей силой, а дети волшебников в большинстве случаев наследуют способности родителей, эдиры правящих домининонов стали вербовать под свои знамена и тех, кто изначально принадлежал к другому роду. Причем родословная уже не играла никакой роли, на первый план вышел сам факт способности к волшебству. Речь шла не о слугах, а о полноценном принятии в семью, вплоть до присвоения фамилии эдира и повышения жизненного статуса до звания «хонесс» или «хонесса», за исключением права наследования. Так появилось разделение на «ринтов» и «аргов». Первые это непосредственно дети эдиров, что в будущем должны возглавить свои дома, то есть прямые или косвенные наследники. А приставку «арг» перед своей новой родовой фамилией получали принятые в семейство чужаки.

Современный Шитар представлял из себя царство, где правили идеи евгеники: в здоровом теле -здоровый робур. Всячески приветствовались браки между магами внутри семейств, в том числе новопринятыми. Зачастую бывало так, что ринта выходила замуж за арга, а их дети уже считались полноценными ринтами, со всеми правами наследников. Впрочем, за годы магической селекции этих наследников развелось за сотни в каждом крупном доминионе, а потому права их были чисто формальными.

И все же, столетия культивируемого равенства магов не смогли полностью победить людскую склонность к самовозвышению над тем, кого ты считаешь не ровней себе. Наставники в Ордорате предупреждали Ольгу о зачастую недружелюбном отношении наследных ринтов к усыновленным аргам. Потому-то она и шла на свои первые занятия в Академии настороже и восприняла агрессию двух изнеженных наследниц ведущих доминионов на свой счет. И вот теперь, когда обе стояли в полуметре от неё, приветливо улыбаясь, не выказывания никакой враждебности, а даже, наоборот, предлагая дружбу – она просто растерялась.

– Я иду на основы жестов. Кто их ведет – еще не знаю, – закончив мысленно мяться, Ольга открыто улыбнулась Мисине и Мате.

– О, это к очаровашке Флоберу, – хихикнула Мата. Мисина закатила глаза и, протянув руку, непринужденно схватила Ольгу за запястье.

– Крепись! Это скука та еще, но без неё никуда. Давай после занятий посидим в кафе? – тут же предложила она. – Расскажешь нам о том, как дела у вас на севере. Нипален это же самая ближайшая к технократии территория. Наверняка и ордоратцы у вас бывают?

– Да, частенько, – скромно улыбнулась Ольга, про себя вспоминая о целом годе, проведенном в стенах крепости Ордората. Рассказывать об этой ей нельзя, но сам факт знакомства с воинами-магами афишировать разрешалось.

Златовласая Мата тряхнула рукой, снова распахивая свой веер и вызвав этим легкую волну воздуха, пахнувшего ароматами её духов: тонкая нота цитрусовых, щепотка лесных орехов и прохлада морской соли.

– Ну, так что, Ольга арга Нипален, договорились? – церемониально повысив голос, проговорила Мата. – Встречаемся в той беседке, через четыре часа?

– Вы еще долго будете обниматься с этим отребьем? Освободите дорогу! – словно холодный душ обрушились откуда-то сзади звонкие слова, брошенные ледяным голосом.

Поскольку девочки из семейства Фелис давно скрылись в здании, на этот раз ошибки быть не могло: это точно в её адрес. Похоже, она все-таки наткнулась на того, кто относится к принятым в семьи владетелей доминионов «аргам» как к отбросам.

Мата и Мисина недоуменно обернулись, а Ольга подняла глаза и посмотрела на того, кто стоял в трех метрах от их компании. На сцене появились новые действующие лица. И очень колоритные.

Глава 3.

Как выглядит презрение? Да этого момента Ольга считала, что, прежде всего, это взгляд сверху вниз, обусловленный тем, что человек задирает при этом подбородок. Потом, конечно, губы: характерно искривленные уголки, делающими рот похожим на оскал и насмешку одновременно. И, разумеется, глаза. Ольга считала, что взгляд излучающего призрение непременно слегка прищурен и полон внутреннего превосходства. Однако, тут - ничего этого не было и в помине.

Во-первых, девочка, только что ультимативно потребовавшая освободить ей путь, и стоящая посреди центральной дорожки, ведущей от ворот к входу в главное здание Академии, была ниже её на полторы головы. Она чисто технически не могла смотреть на Ольгу сверху вниз. В то же самое время, обращаясь к ней, она не задирала голову. Немигающий взгляд незнакомки устремлен куда-то прямо перед собой, глядя словно сквозь группу стоявших перед ней девушек. Во-вторых, губы её находились в состоянии абсолютного покоя, словно у окаменевшей статуи. И, в-третьих, тускло зеленые глаза, смотрели совершенно безразлично. Казалось, случись сейчас планетарная катастрофа, она даже не моргнет. И, тем не менее, от самой фигуры девочки исходила такая волна превосходства, что никакие невербальные сигналы не требовались. Каким-то немыслимым образом становилось понятно, что всех стоящих перед ней – она и людьми-то не считает.

И это была только вершина всех происходящих странностей. Зеленоглазая девочка выглядит лет на четырнадцать-пятнадцать максимум, а право обучаться в Академии становилось доступным только людям старше двадцати. Ольга толком еще не успела подумать о том, что здесь делает этот странный ребенок, как взгляд её упал на шею незнакомки. Там, от левой ключицы до уголка подбородка, багровел рваный шрам, по виду совсем недавний, с тонкой корочкой бугристой и алой плоти.

Ольга вздрогнула, подумав, что сама она непременно бы постаралась спрятать подобное, например, под шейным платком. Однако, девочка словно наоборот выставляла страшную рану напоказ. Её расшитое крупными белыми цветами ярко желтое платье на тонких бретельках, что оголяло не только шею, но и сами ключицы, будто нарочно, только подчеркивало увечье. Сама девочка при этом отличалась еще и молочно белой кожей, что вкупе с черными волосами по плечи и белоснежной летней шляпкой - вовсе делало её похожей на труп, вышедший прогуляться по своим загробным делам. При этом обзаведясь столь же странной компанией.

За пугающей незнакомкой возвышался парень, лет двадцати пяти на вид. Загорелый, темно-русый, с широкими бровями и носом с горбинкой. На правом виске у него тоже был заметен шрам, только застарелый, хорошо видимый из-за обильного загара. Облаченный в бежевые одежды, он расслабленно стоял, опираясь на матово-черную трость. На кармане рубашки два значка: черная змея, свернувшаяся кольцами и золотой скорпион. Когда Ольга только перевела на него взгляд, то ей показалось, что его золотисто-карие глаза не только внимательно изучают её, но в них явно застыло искреннее удивление. Однако, стоило ей моргнуть, напоровшись на этот странный взор, ощущение совершенно изменилось. Теперь парень смотрел на неё лениво, с отчетливой скукой на лице.

– Ты что здесь делаешь, девоч… – первой пришла в себя золотоволосая Мата, начавшая говорить решительным тоном, и даже щелкнула своим веером, складывая его. Закончить фразу ей не дала Мисина. Блондинка встрепенулась, как-то быстро и очень жестко схватив подругу под локоть, рывком дернув её в сторону. Второй рукой она цапнула за руку Ольгу, тоже потянув на край дорожки.

– Никаких проблем, – почти выкрикнула при этом Мисина, не обращая внимания на девушек, ошарашенных её действиями. – Проходи, хонесса.

Странная девочка, даже не повернув головы, зашагала дальше, двигаясь ровно по центру дорожки. А вот худощавый парень кивнул им и, слегка прихрамывая, опираясь на трость, двинулся за девочкой следом.

– Это что сейчас было? – возмущенно заговорила Мата, провожая взглядом странную парочку: подходящие к зданию Академии персонажи отсюда смотрелись еще более контрастно – яркое платье девочки прямо резало глаза, подчеркнутое её молочной кожей и густо загорелым спутником в одежде неброского цвета.

– Какого Трера, ты ведешь себя так, будто эта девчонка сама глава доминиона! – золотоволосая Скрофа накинулась на свою подругу. Мисина в ответ сделала круглые глаза.

– Да потому что, это фактически так и есть! – отрезала она, щелкнув пальцами. – Ты что не видела значки на рубашке её спутника?

Ольга недоуменно переводила взгляд с одной на другую, совершенно не понимая: о чем вообще идет речь. Мата, растерянно моргнув, проговорила:

– У него два значка. Первый это змея – символ рода Найя, второй же скорпион. Это значит, что он принадлежит к семейству Скорпио, из родового доминиона Найя. И что тут… – у Маты Скрофа округлились глаза. – Погоди-ка…

– Дошло, наконец-то! – торжествующе воскликнула Мисина Бовин.

Ольга же быстро промотала в голове заученные за год знания о географо-политической системе Шитара. Итак, на севере, занимая пятнадцать процентов материка, расположена закрытая технократия Альбин, вотчина Ордората. В самом центре Шитара раскинулся многокилометровый город Меркар, делами в котором ведает лицо, именуемое Обскур. Он определяет публичную внешнюю политику континента, зачастую выступая, якобы, непредвзятым судьей в частых спорах между двенадцатью главными домами. И, наконец, сами двенадцать доминионов, что занимают всю остальную территорию материка. Их земельные границы на карте, Ольге напоминали нарезанную на разноразмерные ломтики пиццу или циферблат часов. Глава доминиона это эдир: как правило, старейший представитель семейного клана, который удерживает власть в своих владениях столетиями. Во всяком случае, последний значимый передел влияния и общепризнанных границ, согласно учебникам истории, произошел более ста пятидесяти лет назад.

Разумеется, на территориях, подвластных эдирам, проживают и другие влиятельные семьи, что ведут свои родословные чуть ли не от заселения материка. Все они публично признали главенство над собой определенного рода, живя по его правилам. В отличие от главенствующего клана они не имеют определенных прав. Например, подвластные семьи не украшают вещи своими гербами и знаками, потому что это привилегия только главных домов. Им законодательно предписывается ограничиваться исключительно мелкими предметами: брошами, заколками, значками. Причем носить их нужно только последовательно – сперва символ главного дома и только затем свой собственный родовой знак. Присутствие на одежде подобных эмблем обязательно для любого знатного шитарца. Тех же, кто своевольно присвоил себе чужой символ, а проще говоря – похитил чужую личность, ждет казнь четвертованием, в лучшем случае. Суровые законы Шитара выступают надежным гарантом соблюдения многовековых традиций.

В разных доминионах число подвластных семей разнится: от полудесятка до нескольких дюжин. А всего на континенте, в главной книге учета семейств, что называется «Родословная и история достойных домов Шитара» фигурирует более сотни знатных фамилий, с тщательным описанием всех лиц, имеющих права наследования. Разумеется, чем меньше в доминионе проживало подвластных семейств тем более о них было общеизвестно. Всё верно, в толпе всегда проще затеряться, а одиночки постоянно на виду.

Эти мысли пронеслись в голове Ольги, подводя её к главному: доминион Найя. Расположен на юге. Граничит с территориями главных домов Колео и Пигар. Один из самых маленьких доминионов по площади, населению, подвластным домам и членам самого клана Найя. Всё дело в том, что это семейство категорически отказывалось принимать к себе магов из чужих родов. Соответственно, этому же правилу следовали и все подвластные дома доминиона Найя. Правило чистоты крови у них возведено в маниакальную степень. Аргов, то есть усыновленных магов, из их доминиона просто быть не может. Найя не занимались магической селекцией, выдавая своих детей за сильных волшебников. Свою судьбу они выбирали только сами. Такая политика привела к тому, что число наследников, как в самом клане Найя, так в подвластных ему домах исчислялось пальцами одной руки. Это значит, что парень со значком скорпиона – прямой потомок семейства Скорпио, одного из всего пяти родов знати проживающих на территории Найя. Эта семья настолько мала, что даже можно вспомнить его имя, ведь недаром же она зубрила ту толстенную книгу.

Ольга вздрогнула. Погоди-ка, но ведь, там было написано, что…

Продолжить ход своих рассуждений она не успела. Мата из рода Скрофа торопливо заговорила, озвучив то, что только обретало форму в разуме Ольги.

– Но ведь у рода Скорпио нет больше наследников! – выпалила Мата. – Я хорошо помню как, на одном из скучных семейных обедов, дядя разглагольствовал, что мол, всё эти последователи пережитков чистоты рода не имеют будущего. И приводил в пример историю дома Скорпио, где из всей семьи остался только один человек – пятидесятилетний старик, чей единственный сын погиб! Дядя говорил, что Скорпио когда-то были большим торговым семейством, со своим собственным флотом. Теперь же у них остался только один старый корабль, потому что второй, как раз с наследником, был уничтожен Яминскими пиратами!

– Как видишь: слухи о его смерти сильно преувеличены, – иронично засмеялась Мисина. – Никем другим кроме сына рода Скорпио он быть не может. Хотя слухи о сражении с пиратами Ямина, похоже, правдивы. Вы видели его шрам и хромату? Как же его там зовут, – наморщила лоб девушка. – Никогда не была сильна в уроках родословных, тем более что мужчины семейств доминиона Найя далеко не лучшая партия. Какое-то очень простое имя – Тери, или Тоб...

– Тай, – выдохнула Ольга, отчетливо вспомнив нужную страницу из книги «Родословная и история достойных домов Шитара». – Его имя Тай ринт Скорпио. Если, конечно, обозначение «ринт» вообще уместно по отношению к роду, что не принимает к себе чужаков.

– Да какая разница, – раздраженно отмахнулась Мата. – Жив он или нет. Хотя то, что жив - это конечно, хорошо, – тут же поправилась она, бросив вскользь взгляд на Ольгу. – А причем тут эта девчонка? С чего вдруг ты назвала её «хонесса»? Да у неё же вообще не было никакого символа принадлежности к знати!

Ольга смутилась, поняв, что упустила этот заметный факт. Ведь и вправду на одеждах странной девочки не было не только вышитого герба правящего дома доминиона, но даже маленького значка принадлежности к какому-нибудь подвластному семейству. Впрочем, она уже поняла с кем ей довелось столкнуться в свой первый день в Академии. Ответ был найден на тех же страницах книги о родословных знатных домов Шитара, которую она листала мысленно ища информацию о семействе Скорпио. Как оказалось, Мисина из рода Бовин догадалась обо всем раньше всех.

– Похоже, ты учила историю нашей знати еще меньше меня, – самодовольно сказала блондинка, вновь щелкая пальцами и указуя на свою подругу. – А ведь неделю назад об этом говорил весь Меркар, когда пришли новости с юга. Ну же, вспомни: нападение на наследницу рода Найя, в котором погибло более ста человек…

– Так это ОНА, – выдохнула Мата, вздрагивая и смотря на портик здания, в которое вошла колоритная пара.

– Ага, – явно упиваясь моментом, томно проговорила Мисина. – Сама Ледяной Клинок Юга – Мун ринта Найя, третья в очереди на звание эдира своего доминиона!

Ольге не требовалась задавать какие-либо уточняющие вопросы. Разумеется, она тоже слышала эти слухи, взбудоражившие Меркар в дни своего приезда. Говорили об этом все: от торговок в лавках до кухонных слуг. Причем, что именно произошло - достоверно не знал никто, потому версии были одна эпичнее другой. В сухом остатке информация была такой: на обоз, в котором путешествовала наследница клана Найя, совершено нападение некими вооруженными лицами. Погибла почти вся охрана, как и все нападавшие. Многие утверждали, что наследница сама вступила в бой, когда ситуации стала критической, истребив своей магией даже тех врагов, что пытались сбежать. Поговаривали, что она была ранена при этом. И вот, увидев свежий шрам на шее девочки, Ольга убедилась в правдивости и этих слухов.

Впрочем, никакой девочкой она не была. Согласно мудрой книге, Мун этой весной исполнился двадцать один год, а внешностью своей она пошла в мать – уроженку северных земель клана Урса. Она даже не была волшебницей: её отец, купец средней руки, привез экзотические северные лакомства на юг, в надежде упрочить свои капиталы, взявший с собой дочь как помощницу. Как результат – породнился с главным домом одного из двенадцати доминионов. Сорокалетний наследник Найя оказался поражен красотой белоснежнокожей красавицы северянки, начав ухаживать за ней, и та ответила взаимностью. Через пять лет родилась Мун. Девочка унаследовала от матери красоту, от отца право на потенциальное управление доминионом, а неведомый механизм вселенной и вовсе сделал её одной из избранных людей на свете.

Да, все дело в волшебстве. Более чем в девяносто девяти процентах, и неизвестно сколько знаков после запятой, если к этому есть предрасположенность, магия проявляется у людей только по достижению двадцатилетнего возраста. Если этого не происходит, то наука Шитара дает шанс в виде вакцины магии «веерит». Но что же это за правило, в котором нет исключений? С ничтожной долей вероятности в мир приходят те, кто владеет магией от самого рождения. Эта особенность либо сразу проявляется, становясь угрозой для окружающих, либо, если повезет, немного позже.

Людей обладающих такими способностями, и на Шитаре, и Вармине, называют владельцами Атрибутов. Их сила не столь разнообразна как у обычных магов, а весьма специфична и узконаправленна, но всегда весьма сильна. Мун Найя даже среди этих уникальных людей была совершенно особенной, вытащив из недр вселенной нечто чудовищное. Говорили, что она может убить человека одним взглядом на расстоянии сотни метров. Эта история до сих пор в ходу у разных сказителей, и Ольга за время пребывания в этом мире уже слышала её трижды.

Когда Мун было десять, родители отвезли её на побережье, у небольшой южной крепости Хорай. Девочка не отличалась крепким здоровьем и моментально обгорала на солнце, потому передвигалась только в закрытом паланкине или под тентом, что носили над ней слуги. Но, все же, её отец решил вывезти ребенка к океану, чтобы дать ей подышать соленым воздухом и укрепить иммунитет. В тот день четыре корабля Яминских пиратов попытались совершить высадку в окрестностях Хорая. Нападение оказалось внезапным - большая часть семей, промышляющих в прибрежных водах, не успела покинуть свои маленькие поселения и укрыться за стенами крепости. Отец Мун, как истинный защитник своих земель, собрал вокруг себя свою охрану и войска крепости, собираясь ударить по пиратам, чтобы попытаться спасти население деревушек. Пираты редко убивали гражданских, но охотно угоняли в рабство молодых девушек и сильных парней, а подобная участь зачастую гораздо хуже смерти.

Говорят, что Мун внимательно смотрела как под стенами Хорая пираты догоняют, избивают и уводят с собой ищущих спасения людей. Потом подошла к отцу, что как раз облачался в боевой доспех. «Скажи, папа, а те люди в татуировках - наши враги, да?» Отец ответил утвердительно, и собирался было приказать увести дочь в безопасное место, чтобы она не увидела того, что сейчас должно произойти.

Однако, Мун уже не было рядом с ним. Девочка взбежала обратно на стену, а через минуту её отец, слыша раздавшиеся оттуда крики ужаса, сам кинулся наверх, что было сил. Навстречу бежали ополченцы с перекошенными от страха лицами. Многоголосый панический вой ударил и откуда-то снаружи. А с самой вершины боковой башни раздавался оглушающий хруст, свист разрываемого воздуха и звуки лопающихся струн.

Выбежав на башенную площадку, на которой жались по углам лучники, он остолбенел. Между каменных зубцов, вытянув перед собой руку с распростертой пятерней, стояла его дочь. Воздух перед ней вибрировал, кривился изломами, сверкал хаотической рябью многогранников и прорастал белоснежными многометровыми зубчатыми резцами, что дробясь мелким крошевом, с визгом уносились куда-то вниз. А еще над башней висел стылый мрак, сгустились снежные тучи, стремительно холодало, обрушивая трещащий воздух до минусовых температур и это при знойном южном вечере, где температура не опускается ниже пятнадцати градусов даже в зимние месяцы.

Совладав с собой, отец Мун приблизился к дочери и взглянул вниз, туда, куда один за другим уносились длинные зубчатые резцы. В этом момент уже он пожалел, что не находится в «безопасном месте», чтобы не видеть того, что происходило под крепостными стенами. Его дочь убивала. Молча, страшно, и совершенно равнодушно. С тем же самым выражением лица, с которым она училась, ела или наблюдала, как он тренируется с мечом. Она никогда не была эмоциональна. Не выказала она чувств даже сейчас, убивая десятки людей, за считанные секунды.

Создаваемые ею из ничего ледяные резцы безостановочно сыпались вниз, обрушиваясь на пиратов с немыслимой точностью. Вот покрытый татуировками бандит схватил бегущую женщину и, развернув её лицом к крепости, спрятался за спиной своего живого щита. Один из ледяных резцов, взвизгнув, закрутился в воздухе, превратившись в белоснежное колесо, взлетел ввысь, чтобы тут же рухнуть вниз, вминая предприимчивого пирата в песок. Его заложница упала на колени, стряхивая с себя обрубленные примерно по локоть руки морского разбойника.

Через десяток секунд все закончилось. Мун отпрянула назад и уселась между зубцов башни, немигающе смотря вниз, на колышущиеся у берега обломки, что недавно были кораблями пиратов. Фрагменты досок и мелкая щепа перемещалась там с изрубленными частями тел, а океан, окрасившийся темно-бордовым, равнодушно закручивал эту массу вокруг торчащих из воды полутораметровых ледяных пик. С тех пор пираты Ямина не предпринимали попыток поживиться на побережье доминиона Найя. Магические снаряды Мун не брали пленных.

Её ошарашенный отец понял, что дочь обладает Атрибутом и мощь его непостижима. То, что сотворила Мун, не смогла бы повторить и полусотня сильных магов – у них на подобное просто не хватило бы запасов робура. А она даже не выказала никаких признаков утомления.

Когда с башни спустились трясущиеся от страха лучники, видевшие свершенное Мун, сначала по крепости, а потом и по всему Шитару поползли слухи. После рассказов свидетелей невиданного чуда, в народе белокожую девочку прозвали Ледяной Клинок Юга. Вскоре клан Найя завалили предложениями «выгодных» брачных договоров. Поговаривали, что таким образом приобрести уникальную волшебницу попытались все эдиры, а некоторые и неоднократно. Отец Мун был категоричен: «Дочь сама решит свою судьбу, как это сделали все в нашем роду».

И вот, неделю назад, в Меркар пришли безумные вести: на Ледяной Клинок Юга напали, за что тут же поплатились жизнью. А теперь она сама здесь, в Акадрии. Зачем? Неужели учиться? Разве обладатели Атрибутов могут овладеть другой магией? Считается, что это невозможно. В отличие от обычных магов они владеют только одним заклинанием, хотя и в нескольких вариациях. А вакцина магии оказывает действие только на «не магов». Ни владельцы Атрибутов, ни природные волшебники не получают никаких преимуществ от её применения. Но с другой стороны, о колдовстве такой силы сведений раньше вроде и не было. Что если девочка способна к постижению разного волшебства? Тогда она действительно настоящее чудовище…

Отражение этих своих мыслей Ольга сейчас видела и на лицах Маты с Мисиной. Они явно пришли в своих размышлениях к одним и тем же выводам.

Ольга вздрогнула, опомнившись. Время! Вскинув руку с часиками, она ойкнула. Да сейчас же уже начнется первый урок!

Быстро попрощавшись со своими новыми знакомыми, она бросилась в здание Академии. Те прокричали в спину, что договор о встрече после занятий в силе, и теперь точно нужно обсудить новости, что будут поважнее всяких рассказов об Ордорате. Ольга на бегу ответила согласием, помахала девчонкам рукой и, навалившись плечом на здоровенную входную дверь, ввалилась в темный холл центрального корпуса Акадрии.

Глава 4.

Ольга чувствовала разочарование. Акадрия до мелочей напоминала самый обычный земной универ. Да уж, это точно не Хогвартс. Ни тебе левитирующих учеников, ни заколдованных лестниц, ни живых портретов с призраками. Бесноватого завхоза тоже не нашлось. Всё крайне по-деловому: строгие коридоры, банальные лекционные залы и самого приземленного вида Наставники.

Вступительная церемония посвящения отсутствовала как факт, из-за особенностей подачи материала. На главном здании Акадрии, золотом на черном фоне, сияют метровые буквы: «Истинная свобода это магия. А магия бремя свободных.» И это определяло тут всё.

В стародавние времена в Академии учились только дети знати. Здесь все подчинялось железной дисциплине, были курсы, обязательные года обучения, вступительные и выпускные праздники. Когда же в Акадрию стали массово принимать нетитулованных учеников, чьим единственным достижением был сам факт обладания возможностью колдовать, наследники знатных семей взбунтовались. Они требовали к себе особого отношения, саботировали занятия, призывая перевести усыновленных в отдельные корпуса, тем более что почти все они получили базовые магические знания дома, так зачем им посещать лекции по основам с вчерашней чернью.

Однако, управляющий городом Меркар и, соответственно, Академией, Обскур не вел переговоров с террористами, в самом жестком понимании этой фразы. Многолетние церемониалы был упразднены, а ученики абсолютно уравнены в правах. В Акадрии введено исключительно свободное и бессрочное посещение. Хочешь учиться – плати взнос, тебя внесут в списки учащихся, и можешь поспешать лекции любого Наставника, а дальше всё зависит от тебя.

Учебные сезоны начинаются и заканчиваются весной. Всего их пять, и идут они одновременно. Более четырехсот Наставников ведут лекции даже если в аудитории всего один ученик. Никаких экзаменов и дипломов. Когда сам посчитаешь нужным, что взял необходимое от того, что Акадрия может дать – ты волен уйти в любой момент. Абсолютно не возбранялось посещать лекции одного учебного сезона многократно, как и сочетать программы обучения разных сезонов. Запросто бывало такое, что ученик, выйдя из аудитории, где закончились занятия по практикам первого сезона, направлялся на лекцию из третьего, если это позволяло его расписание и желание. Любая магия запрещена, кроме одного единственного места на территории Академии. Нарушивший запрет ученик - исключался пожизненно, а его доминион облагался чудовищным штрафом. В остальном же городе, уже для всех магов Шитара, размещалось использовать только защитную и целебную магию или предметы тех же свойств.

Да, Ольга знала все это и все же чувствовала разочарование. Будто снова вернулась на Землю. В самый обычный лекционный зал. Да здесь даже доска почти такая же! Хоть бы какие картины с магическими битвами повесили, так нет же – на неё пялились казенные серые стены. И все же… ВСЁ ЖЕ! Она изучала магию. Да, обертка оказалось совсем не волшебной, но зато какое содержание!

Её первый урок оставил крайне смешанное впечатление. Наставник Флобер, которого девочки назвали «очаровашкой», оказался низеньким румяным толстяком, вызвавшим стойкую ассоциацию со свежевыбритым поросёночком. Сверкая обильной лысиной и возбужденно блестя глазками, он восторженно рисовал на доске базовые жесты. Даже не верилось, что этот машущий руками мужчина ведет лекцию всего для шести человек, а вовсе не выступает перед многотысячным стадионом, питающим его шквалом эмоций. Похоже, он до фанатизма влюблен в свой предмет. И это оказалось очень заразительно. В другое время Ольга непременно была бы захвачена этой неистовой энергией и неотрывно следила за каждым его движением. Однако, не сегодня. И всему виной соседи по аудитории. На лекции Наставника Флобера оказалась та самая, странная пара из доминиона Найя.

«Пара»… Это слово почему-то было неприятно Ольге. Неужели они вместе - как мужчина и женщина. Молочнокожая девушка и загорелый парень. Змея и Скорпион… Мысли об этом вызывали тревогу и Ольга никак не находила тому причину. А когда нашла, то не поверила сама себе.

Это же самое, щемящее тревожное чувство, Ольга испытала и три года назад, когда познакомилась с Иваном. Оно накрыло её с головой, надолго выбив из душевного равновесия, когда она узнала, что у него есть девушка и они уже давно вместе. Но ведь, то был Иван, а этого парня она совсем не знает! Она же видела его меньше минуты, всего раз встретилась с ним взглядами, не зная о нем ничего!

«А разве это так уж необходимо? Чтобы влюбиться достаточно всего мига».

Мысленно ответила она своему беснующемуся в растерянности разуму. Ольга уже знает, что один раз такое случилось. И все же – почему? Неужели она настолько подвержена…

Её мысль оборвалась.

Подвержена «чему»? Непостоянству? Так Ивана больше нет. Им никогда не суждено встретиться вновь.

Моменту? Но ведь с ней это произошло всего второй раз, за целых двадцать два года! Разве это делает это её ветреной? Вряд ли. Скорее, глупой. Второй раз наступить на те же грабли. Или нет…

Ольга снова скосила глаза на Тая Скорпио. Может они все же не пара? Сидя порознь. Она впереди, он на ряд дальше. Они не удостоили её и взгляда, когда Ольга вбежала в аудиторию. Кажется, Мун даже не пошевелилась за всё это время. Смотрит своими пустыми глазами прямо перед собой, расслабленно положив руки на стол. Не похоже, что она вообще слушает Наставника. Словно не живой человек, а фарфоровая кукла. А вот он более чем увлечен уроком. Слегка наклонил голову, быстро исписывая страницы тетради убористыми строчками и зарисовками жестов. Вот он заинтересовано вскинул голову на жестикулирующего Наставника, а пальцы крутанули ручку, прокатив её от большого до мизинца, и тут же обратно.

Ольга вздрогнула. Точно такой же жест намертво отпечатался в её памяти. Потому что его сделал Иван, в день их первой встречи.

В конце первого месяца своей студенческой жизни на Земле, она задержалась после занятий, раз за разом прогоняя простенький код на тестовом стенде. После четырех часов борьбы с непослушными строчками и своими амбициями, Ольга, наконец-то, признала поражение. А выйдя из университета, поняла, что это тоже станет для неё уроком – нужно научиться останавливаться вовремя.

Этих троих шумных бородачей она замечала и раньше. Красный седан, из которого лились мелодии с переизбытком ударных инструментов, частенько был припаркован прямо у входа в универ, а сидящие внутри парни осыпали первокурсниц острыми комплиментами. Похоже, сегодня у них был не самый удачный день, а внимание к женскому полу не оказалось взаимным, потому машина стояла на своем месте и в этот час.

«И у меня очень неудачный день», - подумала Ольга, когда дверцы седана распахнулись. Она ускорила шаг, но нерезультативно. Два остролицых парня притиснулись к ней почти вплотную, а третий, усевшись на капот, щелкнул зажигалкой, раскуривая длинную темную сигариллу. Ольга отшатнулась, но её тут же подхватили под руки и под: «Давай прокатимся, красивая», начали подталкивать к машине. Выходившие из универа, предпочитали делать вид, что ничего не замечают, старательно отводя взгляды, одновременно снимая на смартфоны, как доминантные самцы зажимают её со всех сторон.

От сковавшего грудь страха пропал голос, и она только мотала головой, пытаясь вывернуться. Мир исказился, ослепляюще вспыхнув яркими огнями фонарей, разноцветьем уличной рекламы и светом фар. Ольга поняла, что это от выступивших на глазах слезинок, что повисли на ресницах. Во рту же, напротив, окончательно пересохло, а язык стал совершенно не послушным.

– Девушка пойдет со мной.

Это было сказано не громко, очень спокойно, даже лениво, но для Ольги прозвучало как выстрел. Её тут же отпустили, развернувшись к тому, кто приближался от входа в универ. Горячая кровь в венах бородачей радовалась потенциальному конфликту даже больше чем женскому телу. Обернулась и Ольга. В первые секунды, не поверив своим глазам.

Сначала она решила, что это Сева, её однокурсник-мажор. Он несколько раз подкатывал к ней, по-барски приглашая в лучший ресторан, а в выходные слетать на курорт. Ольга даже подумала, что всё происходящее – постановка, в которой героический герой приходит на помощь, осаживая распоясавшихся хулиганов. Ведь денег у него на это точно хватит, а зеленые бумажки этот контингент ценит еще больше чем драки и женщин. Однако, у Севы не хватило для такого фантазии, потому что это был не он.

Голос другой. Ниже и глубже, размеренный, будто метроном. Да и внешность, на самом деле, тоже. Короткая стрижка, на лице пара застарелых царапин. Опять же, одежда не по требованиям моды: аккуратная, не броская, скромной ценовой категории. Ольга уже догадалась - кто это. О том, что у их мажора оказывается есть брат-близнец, говорили много и часто. Сплетни доносились до неё самые разнообразные, и Ольга не прислушивалась к их деталям, не запомнив даже имени этого самого близнеца. И вот сейчас, он шел к ним.

Остролицые парни шумно двигались к нему навстречу, гогоча, сыпя шуточками и, спрашивая, знает ли он дорогу к ближайшей больнице. А он приближался, идя почему-то по дуге, из-за чего через пару секунд должен был оказаться не между бородачами, а прямо напротив самого здорового из них. Вид при этом у брата Севы – самый беззаботный: лицо скучающее, глаза смотрят как бы куда-то за её спину. Левая рука, с как-то странно сложенными пальцами, лежит на пряжке широкого ремня, а в правой… В этот момент в опушенной руке, слегка позванивая друг о друга, зазмеились ключи. Связка светлого металла, искрясь в свете фонарей, прокатилась от большого пальца к мизинцу, крутанулась вокруг него, и перетекла назад.

На это движение посмотрела не только Ольга, глаза опустили и бородачи, сбившись со своей легкой походки, в двух метрах от парня. А потом…

Что крикнул третий остролицый, куривший у красного седана, Ольга не поняла. Но два его спутника тут же остановились, недоуменно обернувшись к нему и что-то недовольно переспросив. Тот повысил голос, ткнув пальцем на машину за своей спиной. Обижено ворча, и косясь на брата Севы, двое пошли назад, пройдя мимо Ольги, даже не взглянув на неё. А третий, вскинув раскрытую ладонь почти к самому лицу, произнес: «Никаких проблем, мы уходим».

Ольга пребывала в растерянности. Они что, сейчас испугались конфликта с этим спокойным и совершенно не угрожающего вида парнем? Но почему? Что они, вернее, один из них, тот, что был старше, заметил такого, что не заметил никто другой?

А потом Ольга поняла. Всё это время, в её голову ни разу не пришла мысль о том, что вступившийся за неё парень, мог хоть как-то пострадать. Да, ситуация была пугающая, как пугает агрессия того, кто не готов к ней. И при этом, она была уверена, что этот человек сможет защитить её, просто потому, что захотел это сделать. Тогда-то она окончательно убедилась в том, что сила должна быть зримой. И пообещала себе, что станет сильной.

Тогда, Иван, ни о чём не спрашивая, проводил её до остановки. На этой короткой дороге, пройденной с ним бок о бок, Ольга, невесть откуда зачерпнула храбрости и, спросила: «Встречается ли он с кем-то?». Он ответил просто, своим размеренным, спокойным голосом:

– Да. Когда я закончу универ, мы поженимся.

Никогда еще в своей жизни Ольга не встречала настолько железобетонно прозвучавшей фразы. Она обрушилась на неё всей своей несокрушимостью и немыслимым весом. Первый человек, в которого она влюбилась с первой же минуты - был недостижим для неё. И этот факт не изменит ничего.

Как оказалось, перемены случаются. Когда они попали в этот мир – она даже обрадовалась. Потому что тут был он, и не было её: той, кого она даже не знала. Этот мир дал ей шанс, за который она корила себя, упрекая в подлости, хотя и понимала, что эгоизм это нормально. И этот же мир, отобрал его. Ольга не знала, как жила бы здесь, и жила бы вообще, если бы не оказалось, что она владеет магией. Согласилась на инъекцию маго-вакцины, словно хватаясь за спасательный круг, и снова вытащила счастливый билет. Отправившись по нему в путь, она встретила того, кто, после Ивана, снова сосредоточил на себе все её мысли.

И вот сейчас, увидев как Тай прокатил по пальцам ручку, она растерялась. В чем же дело? Неужели из-за того, что он напоминает Ивана? Тот же рост, похожее телосложение, даже походка, несмотря на хромоту, казалась знакомой. К тому же этот финт с ручкой. Её очень захотелось услышать его голос. Поговорить с ним. И все же - почему?

Когда их доставили в крепость Ордората, Сева очень настойчиво делал всё, чтобы быть рядом с ней. А ведь другого столь похожего на Ивана человека просто не найти. И все же совершенно другого. Не того, что был необходим. Если Сева был огнём, что постоянно наводил вокруг себя суету, то Иван – как бездонное озеро, покрытое зыбкой рябью. Он нес с собой покой, уверенность, тая в своих глубинах десятки загадок, тщательно контролируя то, что находится на поверхности. С одним она чувствовала усталость от его присутствия, а во втором хотела раствориться. Потому что он был надежным.

Ольга замерла, не дыша. Вот оно – Тай Скорпио, как и Иван Солнцев, зеркально похожи именно в этом, а все остальное мелочи. Непрошибаемая надежность.

Быть может, именно поэтому он как бы всегда за спиной этой гордячки Найя. Будто охраняет её. Телохранитель? Да, это много бы объяснило. В конце концов, он из подвластной Найя семьи, а значит, вполне может защищать главу своих земель от возможных опасностей!

Ошалевшая от собственных мыслей Ольга даже не сразу поняла, что уже в отрытую сидит, повернувшись всем телом, и смотрит на Тая, а тот, столь же внимательно, разглядывает её. В лицо ударила краска, и девушка отвернулась, склонившись к тетради и, сквозь радостный бой стучавшего в груди сердца, попыталась сосредоточиться на словах Наставника.

Едва лекция закончилась, она сорвалась с места, решительно догнав выходящего из аудитории Тая, тенью следовавшего за спиной Мун.

– Тай! – позвала она, когда все вышли в коридор. Он обернулся, вопросительно глядя на неё. Мун сделала два шага вперед и остановилась у окна, выходящего на внутренний двор Академии. Ольга тряхнула головой. Ну, и пусть слушает.

– Моё имя Ольга арга Нипален. Я хочу встретиться с тобой после занятий. Если ты не против, давай сегодня вечером. Я хочу поговорить с тобой.

На бесстрастном загорелом лице не промелькнуло и тени удивления.

– Мы можем с тобой сходить в кафе, и провести за беседой сегодняшний вечер, – мягко ответил он, спокойным ровным тоном.

Голос был похож и не похож. Ниже, глубже, намного взрослее.

Карие глаза, в которых плескалось расплавленное золото, смотрели с неожиданной теплотой.

– Однако, – столь же ровно продолжил он, и Ольга поняла, что услышит сейчас. – Если это не деловая встреча - ты должна знать, что в моем сердце нет места для другой девушки, кроме той, что уже занимает его.

Она не запомнила, что ответила ему. Не могла потом вспомнить, как вообще прошел остаток занятий, и ходила ли она на лекции вообще. В голове была одна зыбкая пустота.

Очнулась Ольга, когда кто-то окликнул её. И, похоже, не в первый раз. Она обнаружила себя идущей по центральной дорожке Акадрии. Из беседки, увитой ползучим растением с широкими листьями, ей махала Мисина.

Ольга тряхнула головой. Что ж, похоже, таков её удел. У Вселенной и вправду очень злое чувство юмора: кому-то всё, а кому-то… Впрочем, ей ли жаловаться. Быть может – не везет в любви, повезет в магии? Да, всё верно. Она сосредоточится на учебе, это уже выручало. И заведет, пусть небольшой, и нечего не значащий, но роман. Она слышала, что такое тоже помогает. Пришло время проверить народные методы в действии. В конце концов: солнце желтое, трава зеленая, небо голубое, а луна фиолетовая - жизнь продолжается.

Ольга улыбнулась и, ускорив шаг, пошла навстречу своим новым знакомым.

А уже через двое суток все грандиозные события сегодняшнего дня померкли перед новостью, ураганом пронесшейся по Акадрии: исчезла очередная ученица, девятая за последние два года.

Глава 5.

В том, что ученики Академии внезапно бросали обучение и пускались во все тяжкие – не было ничего нового. Полный развлечений, овеянный духом свободы, Меркар искушал на каждом шагу. За двести лет новейшей истории не одна сотня девушек сполна изведала романтических порывов, отправляясь в путешествия со своим избранником. И юноши, одухотворенные мыслями о героических подвигах, от них ничуть не отставали. Правда, большая часть из них, так или иначе, возвращалась домой, спустя какое-то время. Как правило, с опустошенным кошельком, новоприобретенными долгами, незапланированными беременностями, увечьями разной степени тяжести, а иногда в гробу.

Например, только в прошлом месяце, один из наследных ринтов доминиона Урса, бежал из Акадрии и нанялся простым матросом на один из сторожевых кораблей семьи Колео. То ли океан манил его, то ли хотел стать королем пиратов – тут слухи разнились. В любом случае морская карьера не задалась сразу. В первом же столкновении с пиратами юноше попортил лицо и отрубил правую руку яминский головорез. Недееспособного калеку списали на берег. А по возвращении в родной доминион вычеркнули и из списка наследников вообще. Говорили, что теперь он живет среди слуг, помогая смотрителю садов. Лишенный ведущей руки, он потерял и возможность колдовать, а потому стал никому не интересен. Такого даже женить ради селекции магов не выйдет – разве, что на какой-то совсем отчаявшейся замухрышке.

По меньшей мере год пропажи учениц Акадрии списывали именно на традиционные метания молодости, вкусившей пьянящего воздуха свободы. Однако, шло время, а ни одна из девушек так и не объявилась. При этом стоит понимать, что богатые семьи далеко не всегда интересовались судьбами своих многочисленных членов. К примеру, только в клане Нипален, что считался средним по всем показателям, более ста двадцати наследных ринтов, а аргов и вовсе никто не считал. Одним наследником больше, одним меньше – это замечалось ни сразу, потому что Шитар любил большие числа. А раз официально признали пропажу только девяти учениц, то их реальное число может быть и больше.

Пропажу заметить-то заметили, но действий никто предпринимать не спешил. И это тоже специфика Шитара. Ольга предполагала, что пока число без вести пропавших не приблизится к сотне или не сгинет кто-то по-настоящему важный – местные спецслужбы, в лице Ордората, даже не почешутся. Интересно, а если следующей пропадет она сама, её будут искать? Наверное, будут. Ордорат, хоть выпустил её во внешний мир и устроил в семью Нипален, заодно приставил надсмотрщицу в виде служанки Еки. От надоедливой девки, постоянно лезущей со своими услугами, у Ольги сводило скулы – так пусть хоть в случае её исчезновения, та выполнит свою функцию соглядатая, спешно доложив обо всем.

О пропаже девятой девушки начали говорить на пятый день после того, как последний раз видели её на лекциях. Могли бы не заметить или не придать подобному значение еще долгое время, но обстоятельства сложились иначе. Ученицу третьего сезона обучения Галу арга Онис приехала навестить сестра из подвластной семьи того же доминиона, но обделенная магическим даром. Об этой встречи девушки договорились два месяца назад. Прибыв в Меркар, и не обнаружив нигде свою родственницу, провинциалка прождала её три дня, а после развила бурную деятельность, переполошив всю резиденцию Онис. Это и стало причиной того, что местный представитель одного из двенадцати главных семейств подал запрос к самому Обскуру с требованием привлечь к поискам пропавшей городскую стражу.

Академия тут же взорвалась слухами от типовых, в которых девушка сбежала с любовником, до экзотических: продажи в рабство яминским пиратам и убийство варминским ярхом, что скрывается в стенах Акадрии. Когда Ольга попыталась обсудить эту новость с Матой и Мисиной те откровенно подняли её на смех. Обе призывали не верить в чушь, тиражируемую людьми с больным воображением. Более того, они сами охотно распускают подобные слухи среди новичков, чтобы посмотреть на их пугливые мордашки и развеять свою скуку. Если она не в курсе, то среди якобы «пропавших» есть и по одной девушке из их доминионов. Их мудрые главы семейств прекрасно помнят себя молодыми и понимают: такое случается. Не через месяц, так через пару лет они объявиться. Потому незачем играть в квестора из Ордората и пошли после занятий по магазинам: в лавку на Янтарной улице завезли новые духи.

Видимо, так размышляли в Акадрии многие. Массовая истерия улеглась уже на третьи сутки и только особо впечатлительные персоны, вроде тех девчонок из семьи Фелис, продолжали испуганно шептаться по углам. А может, им просто не о чем больше было поговорить.

Насколько слышала Ольга, городская стража выполнила распоряжение Обскура чисто формально. Наставники Акадрии разделяли мнение учеников и только отмахивались от стражей правопорядка. Да уж, профессиональный квестор Ордората, так тут называли местных следователей, сыщиков и дознавателей в одном лице, в этом деле бы не помещал. Но, пока проблема не стала массовой, никто его сюда не направит. Ольга была девочкой более чем начитанной, а потому в отличие от своих земных сверстников, знала, что квесторы были и в её мире. Их деятельность по отлову преступников приписывается чуть ли не к правлению Ромула, самого основателя Рима. А в Италии и по настоящее время существует эта должность в системе полиции. Подобные схожести с миром своего рождения всегда её смущали. Однако, разъяснить: почему некоторые вещи здесь так понятны и привычны, а другие совершенно чужды пониманию – мудрые Наставники Ордората либо не могли, либо не хотели. Чаще всего отделываясь монументальным: «Ибо так устроен мир со времен Основателей.»

Легкое беспокойство за свою жизнь, возникшее после новостей об исчезновениях, постепенно покинуло Ольгу. Вокруг был красочный и пьянящий Меркар. Здесь хотелось учить магию и радоваться каждому дню.

Полтора месяца в Академии Акадрия пронеслись для Ольги словно она и не покидала ту резвую пролетку, что доставила её на первое занятие. Мата и Мисина стала её постоянными спутницами. Формально девочкам полагалось посещать занятия третьего сезона обучения, но обе постигать магию совершенно не старались, большую часть времени проводя в праздности. Будучи представительницами главных семей двух самых богатых и территориально больших доминионов Шитара, они могли себе позволить тратить свои дни как угодно. Тем более, что Мата была в очереди наследования семьдесят восьмой, а Мисина и вовсе сто третьей, что для клана подразумевало их роль в банальном воспроизводстве потомства. Всех перспективных женихов заочно посватали при появлении на свет за наследниц первых очередей, а потому девочкам выбор избранника был отдан в их собственные руки. Главное, чтобы это был волшебник. А если он окажется ринтом, так и вовсе чудесно. Однако, искать мужа девушки не спешили тоже, зато активно сватали саму Ольгу.

Энергичная Мата приложила немало сил сводя новоявленную Нипален со своим старшим братом. Она познакомила их уже на следующий день, после первого дня Ольги в Академии. Криспен Скрофа оказался высоким золотоволосым красавчиком с волевым и очень мужественным лицом. Элегантный, учтивый, умеющий рассмешить и совершенно ненавязчивый. Просто герой ромкома и принц из сказки «для тех, кому за…» - одновременно. А когда он проявил к ней симпатию, начав приглашать на прогулки, то Ольга вынуждена была констатировать, что не честна сама с собой.

Несмотря на все обещания тут же завести легкий роман, очищающий карму дважды отвергнутой в обоих мирах женщины, она к нему была не готова. Потому соглашалась сходить куда-то вместе с Криспеном только при условии, что там будут и две её новые подруги. Он не возражал, с доброй улыбкой, смотря своим понимающим взглядом голубых глаз, а Ольга из-за дня в день проникалась к нему доверием, хотя предложить что-то иное кроме дружбы не желала. Криспен же, казалось, проявлял равное внимание ко всем девушкам вокруг. Ольга не раз замечала, как в своей благодушной манере он общался и с другими ученицами Акадрии, вне зависимости от их сезона обучения.

Прогулки по волшебному Меркару оказались запредельно впечатляющими. Чего стоила одна Парящая Гавань, что в разное время суток представала в совершенно противоречивых воплощениях. Арки Сарадона потрясали воображение своими монструозными формами и размерами, казалось, их вытесали из тысячелетних скал мифические великаны. А многокилометровая сеть карстовых пещер, что тянулась под Меркаром и вовсе будила в сознании отзвуки восточных сказок. Залитые светом магических светильников переходы, туннели и огромные залы, в которых разрастались каменные леса колонн сталагнатов, привлекали путешественников со всего Шитара, обещая незабываемые впечатления. И это была совершенная правда. Несмотря на то, что предприимчивые управители города использовали подземелья Меркара как торговые площади, безразмерные склады и хранилища товаров со всего континента, часть пещер тщательно сохранялась в первозданном, природном виде и предназначалась только для туристов. И, конечно же, знаменитый Меркарский базар, занимающий, по меньшей мере, шестую часть города, с огромными площадями представительств торговцев со всех мира, включая Яминские острова и Вармин.

Много еще чего диковинного нашлось в Меркаре, окончательно вытеснив из разума Ольги схожесть волшебного города с земным Парижем. Тот был всего лишь лакированным мирком с красивых открыток, сдобренный легендами о свободолюбивой и гордой нации, что в реальности сама переломала себе хребет в дележке наследия собственных королей, а после растворилась в волнах мигрантов. В конце концов, фото на фоне символа французской гордости было даже в коллекции мясника Адольфа, осматривавшего капитулировавшую республику, что сменила свой статус на публичный дом Европы. А Меркар – вот он: живой, настоящий, в каждом миге дышащий сказкой, которую можно увидеть и потрогать своими руками.

К исходу второго месяца в Меркаре, Ольга с уверенностью могла сказать, что окончательно освоилась здесь. Единственное, что омрачало её быт, так это навязчивые сны. Те самые, из которых она подолгу не могла вырваться. Те, где методично проматывалась её жизнь, всегда завершающаяся сценой с проклятым автобусом, наполненном черной жижей. Эти кошмары снились с пугающей периодичностью, раз в семь-десять дней. После них, она просыпалась всё более опустошённой, подолгу умывая лицо, словно пытаясь смыть с кожи ту черную мерзость. Так произошло и сегодня. Ольга до скрипа терла кожу щек, чувствуя как спадает цепенящее напряжение, а реальность обрастает красками. В окна уже стучалось лето, где-то там шумел волшебный город, её ожидали занятия, а после них - встреча с друзьями, тем более что сегодня, после заката, Криспен обещал сводить их в какое-то совершенно невероятное место.

К её удивлению, в беседке у Академии, что стала привычным место встреч для их компании, оказался только Криспен Скрофа. Загадочно улыбаясь, он сообщил, что все остальные уже на месте, потому что бывали там не единожды, а он вызвался проводить её. Идти пришлось не далеко. Обогнуть главное здание Академии, пройти мимо уже запертых двух других корпусов, выйти на усаженную яблоневыми деревьями темную алею, что закончилась огороженной со всех сторон большой площадью. Здесь, посреди гигантских клумб и декоративных фонтанов, расположилась еще одно здание, формально принадлежащее к территории Акадрии, но закрытое для посещений.

– Да ты шутишь! – ахнула Ольга. Побывать в этом месте она хотела с первых дней в городе. Но одна из самых известных достопримечательностей Меркара была совершенно не достижима для большинства жителей Шитара.

Огромное двенадцатиугольное здание, накрытое сверкающим прозрачным куполом, построили вскоре после Великого Объединения Шитара, последовавшего за провальным вторжением на Вармин. Призванное служить вечным символом единства всех доминионов, оно вскоре приобрело ритуальный статус. Раз в год, в канун начала нового года, все эдиры, или их полномочные представители, собираются в нём, воздавая память павшим предкам своих кланов, подтверждая свои клятвы и обсуждая стратегию развития всего материка. Со временем здесь начали хранить мумифицированные останки основателей семейств или выдающихся деятелей, оставивших след в истории. Здание наполнилось уникальными реликвиями, свозимых как с Шитара, так и из-за его пределов. Собственно, последние сто лет, оно носило именно такое название – Реликвариум. Закрытая гробница, полная невиданных таинств, доступных только высшей знати Шитара.

– Тише, – шикнул Криспен, беря Ольгу за руку. – Здесь обычно никого не бывает в это время суток, но все же привлекать внимание не стоит. Идем, нам туда!

Ведомая твердой рукой, Ольга двинулась следом за ним. Обойдя здание Реликвариума слева, они очутились перед небольшой, массивной дверью. Криспен заговорщицки подмигнул ей, жестом фокусника извлекая связку с тремя ключами сложной формы и разного размера. Ольга вгляделась в них, слегка щурясь – вокруг темно, фонарей тут не было, вплотную прилагали яблоневые деревья, а молодая фиолетовая луна только-только начала карабкаться на небосвод.

– Если не знаешь, то ключи от этого места есть только у глав семейств доминионов, – он тихо хмыкнул. – Во всяком случае - так должно быть. Когда два года назад я поступил в Акадрию, то с удивлением узнал, что наш эдир не утруждает себя соблюдением подобных правил, а ключи от Реликвариума просто-напросто хранятся в главной резиденции Скрофа в Меркаре. Тогда-то я и сделал две копии – одну для себя, вторую для Маты. С тех пор мы частенько с друзьями наведываемся сюда. Смотри, – он указал на ключи в своей руке.

– В здании всего три двери: главную отпирает самый большой – мы им не пользуемся, потому что главный вход на виду и ярко освещен. Второй вход с другой стороны – для него этот ключ поменьше, там тоже можно запросто попасться на чужие глаза. А вот этот – тот, что нужен, – показал он на самый маленький и неброский, до банальности похожий на типовой гаражный. – Эта дверь всегда в тени, и нет риска, что кто-нибудь нас заметит.

Два оборота и Криспен распахнул дверь, галантным жестом приглашая её шагнуть в темноту. Ольга замялась. Не то чтобы она была пай-девочкой, но столь явное нарушение писаных правил Меркара вызывало опаску. С другой стороны – иного шанса увидеть таинства, находящиеся внутри, может и не представится. Да к тому же Криспен говорит, что делает такое не в первый раз.

Любопытно победило. Она шагнула во тьму. Дверь за спиной тихо затворилась, защелкал, поворачиваясь в замке, ключ. Через секунду вспыхнул фонарик.

– Тут нет источников света, даже магических, – сказал Криспен, обводя лучом фонаря длинный узкий коридор, в начале которого они стояли. Ольга не успела высказать удивление, как он продолжил. – Через пару минут ты сама всё увидишь. Это просто волшебно. Идем.

Он двинулся вперед, освещая путь. Смотреть тут было вообще не на что – голый темный камень. Наверное, таким и должен быть черный ход. Дорога закончилась дверью, на этот раз без какого либо замка в ней. Криспен подмигнул и торжественно распахнул её. Внутри оказалось немного светлее. В просторном полутемном зале из сумрака выступали какие-то нагромождения неясных форм, тускло светились металлические щиты с гербами, угадывались стоящие в нишах саркофаги.

– Тут целая сеть таких вот комнат, – говорил тем временем Криспен, между делом взявший её за руку и увлекающий за собой. – Двенадцать больших и тридцать шесть малых. Сейчас луна поднимется, и ты просто ахнешь. Так… Где же Мата с остальными? – он остановился, поведя фонариком вокруг. – Стой тут. Через пару минут луна поднимется достаточно высоко, а я посмотрю наверху: они, наверное, на галерее.

С этими словами он шагнул в сумрак и скрылся за поворотом. Ольга уже не смотрела на него. Вокруг стремительно светлело. Волны светло-лилового цвета пролились сверху, и она задрала голову. Луна поднялась, как и обещал Криспен. Изливаемый ею фиолетовый свет, преломлялся в тысячах граней купола Реликвариума и, мягко спускался вниз. Хитрая система освещения высветила каждый предмет вокруг, при этом совершенно не отбрасывая ни малейшей тени. Ольга восторженно озиралась по сторонам, позабыв обо всем на свете.

В десяти шагах от неё, на каменном постаменте возвышался громадный зубастый череп какого-то зверя, что она сразу окрестила тиранозавром. Установленная рядом табличка сообщила, что «Зверь, именуемым проклятием Южных болот, повержен лично эдиром Касиусом Пигар, в 244-м году от заселения Шитара». Вдоль правой стены разместились десятки черепов поменьше, но тоже весьма устрашающего вида. По левую руку оказались ниши с открытыми саркофагами, в которых покоились останки каких-то важных исторических персонажей.

Спохватившись, что она уже бродит по этому залу, по меньшей мере, десяток минут, Ольга заозиралась. Куда делся Криспен? Он, вроде, сказал «наверх»… Она подняла взгляд и остолбенела. Второй ярус здания, который она не заметила сразу, представлял собой узкую галерею, что кольцом тянулась вдоль внутренних стен, прямо под самым куполом Реликвариума. Через каждые метров двадцать галерея расширялась, образуя небольшие балкончики и на одном из них, в полусотне метров от неё, стояла знакомая компания. Две девушки и трое парней. С абсолютно одинаковым выражением на всех пяти лицах. Ольга в первые секунды не поняла, что они напоминают ей, а потом Мата заговорила. Звонкий голос златовласки раскатился под сверкающими сводами.

– Здесь для тебя все закончится, Ольга арга Нипален, – торжественно объявила она. – Если честно, то с тобой было очень скучно!

Она дико расхохоталась, а Ольга отшатнулась, ткнувшись спиной в череп гигантской рептилии. Криспен наклонился вперед, немного свесившись с балкона.

– Эй, чудовище! Твоя еда прибыла!

Не успело эхо его голоса затухнуть, под конец ударив в пространство отчетливым «была», как возник новый звук. Одеревенело повернув голову, Ольга уставилась на ниши с саркофагами. Из одного из них, со звуком хрустящего под ногами песка, поднималась, бугрящаяся растущими наростами, фигура.

О том, что это всё какая-то идиотская шутка, можно было уже не думать. Вот где, как и с чьей помощью пропадали ученицы. Она молниеносно вскинула руку, активируя самое сильное из выученных атакующих заклинаний. Формально на первом сезоне обучения такого не учили, но возможность посещать занятия других сезонов Ольга использовала сполна. И плевать на запрет применения боевой магии, сейчас она наоборот – страстно желала, чтобы её колдовство заметили. Пусть исключат из Академии, пусть обложат штрафами до конца жизни, главное – сохранить эту самую жизнь. Потому волшба должна быть самой сильной из возможного!

Заклинание водяного тарана сорвалось с кончиков пальцев унося с собой половину запасов робура. Воздух перед ней преломился и … Ничего не случилось. Неверяще она смотрела на цель своего заклинания – компанию, стоящую на балконе, что покатывалась с хохота, тыча в неё пальцами.

Выбирая, в кого метнуть боевую магию - она не слишком задумывалась. То, что поднималось из гроба, скорее всего ей не по зубам, иначе с этим расправились бы другие девушки, а среди них были гораздо более опытные маги. Она ударила по тем, кто предал. По тем, чьи выражения лиц безошибочно опознала. Там, на балконе, стояли те, кто сбросил людские маски и явил себя в истинном обличье: гиены, что только прикидываются человеком. Но магия почему-то отказалась ей подчиняться.

– Волшебство тут не работает! – столь знакомо щелкая пальцами, крикнула Мисина. – Экономь силы! Дольше пробегаешь!

Ольга сдвинулась к выходу из зала, туда, откуда они пришли с Криспеном, кося при этом на то, что уже полностью вышло из ниши. Темно-вишневая масса качнулась к ней, и Ольга сорвалась с места. Если вбежать в тот коридор и захлопнуть дверь без замка, то, возможно, она сможет её удержать? Или попробовать выбить внешнюю дверь магией, быть может, там она заработает снова…

Когда до двери в коридор оставалось всего полтора десятка шагов, она внезапно распахнулась ей навстречу, впуская в зал новое лицо. Ольга, не веря своим глазам, попыталась остановиться, споткнувшись и от этого падая перед ним на колени. Неужели и он тоже… с этими тварями…

Она захлебнулась криком отчаяния, а мир подернулся пеленой слез. Но как же так… Ведь его лицо… Она моргнула, стряхивая слезинки с ресниц, и всматриваясь в человека в черной рубашке, с двумя значками на кармане. Змея и Скорпион ярко вспыхнули сквозь слезы обиды в глазах Ольги. А потом поняла, что наступила практически тишина. Не было больше веселых голосов и смеха с балкона, не было сыпучего скрипа, с которым перемещалось чудовище. Только один звук, снова и снова, разносился сейчас по залу, уносясь вверх и, кажется, даже ударяясь о купол. Резкий и одновременно протяжный металлический звон, с которым трость ударяла по каменным плитам пола.

Тай Скорпио шагал вперед монотонно и буднично, словно на прогулке. Вот он остановился в четырех шагах от неё и присел, опуская на пол свою ношу – десяти или двенадцати литровый деревянный бочонок, что до этого небрежно прижимал к себе. Внутри что-то тягуче плеснуло.

Тай выпрямился, сложив руки на рукояти трости выставленной перед собой. Медленно обвел глазами действующие лица, при его появлении замершие как в стоп-кадре.

– М-да, до отвращения знакомая картина, – произнес он своим глубоким голосом. – Даже иронично, что всё решится одним днём: сегодня и сейчас.

– Убей их, чудовище! Убей и я приведу тебе сразу двоих девушек! – истошно заорал Криспен, указуя на Тая.

– Этого покалечь, остальных убей.

Непонятно кому отдал приказ Тай Скорпио, поднимая свою трость. Ольга обернулась, смотря как бугрящаяся темная масса несется к ним, когда из-за спины снова донеслись слова Тая.

– Оля, пригнись!

Она подчинилась мгновенно, выворачивая голову на голос, и краем глаза видя, как над ней проносится то, в чем смутно угадывалась трость Тая. Это нечто стремительно увеличивалось в размерах, набирая массу и скорость – как минимум, уже трехметровая плоскость, вращаясь, словно лопасть вертолета, прорубила воздух и ухнула в монстра. Ударившая в спину тугая волна швырнула её Таю под ноги, а Ольга всё выворачивала голову, ошеломленно смотря ему в лицо. Приказ, отданный ей, прозвучал на родном языке Ольги и иллюзия окончательно разрушилась. Это был он! Тот, в кого она умудрилась влюбиться дважды, в обоих мирах, в разных лицах, даже поверив в его смерть.

Обдирая ногти о каменные булыжники, она вскочила, ткнувшись головой ему в шею, и пытаясь обхватить руками, чтобы больше никогда не отпускать. В купол Реликвариума ударил восторженный, звенящий победой крик:

– Ваня! Живой!

Глава 6.

Некоторое время назад.

Лежащая на лбу рука приятно холодила кожу. Явно женская ладошка касалась меня с отчетливой нежностью, несмотря на небольшую угловатость и грубость пальцев. А еще - она мнилась мне неожиданно надежной, став первым якорем, за который уцепилось сознание, вернувшееся в реальным мир. Где-то там, за спиной, осталось обнимавшее меня мгновение назад забытьё.

Всего миг истек с момента как я стоял у ствола исполинского лесного чудовища, пытавшегося убить меня, и которое жаждал убить сам. Всего два последовавших друг за другом мгновения, однако, я знал, что между ними была целая Вечность. Она обхватила меня и крепко прижала к себе, кутая в объятья, словно в огромное пушистое одеяло. Из них не было выхода, да я и не искал его, пока эта вот леденящая кожу ладошка не стала центром внезапно вернувшихся ощущений, и длящийся невесть сколько момент - закончился. Вечность исчезла, сгинув без следа, вместе с собой унеся и что-то неуловимое. Так бывает, когда в голове оформляется какая-то ясная, отчетливая мысль, а потом нечто сбивает ход размышлений, переключая на новые задачи, и вот ты даже не можешь вспомнить: о чем думал всего мгновение назад, и думал ли вообще. Наверное, это было не так уж и важно.

Ощущения пришли все и сразу. Упругий матрас, на жесткой поверхности. Прохладная простыня. Тонкое одеяло. Моё тело под ним. Едва уловимый запах лаванды и два дыхания: моё, и склонившейся надо мной женщины. Ничего не болело, а даже как-то необычайно легко и свободно. Было еще много чего, что разум еще не вынес в отдельные ощущения и не успел классифицировать. Потому что самым главным была именно эта, нежная и надежная, рука. И в тоже время - чужая рука. Совсем не похожая на так недавно касающуюся меня ладошку Тисы. Я отрыл глаза желая осмотреться и удивленно заморгал, инстинктивно пытаясь отодвинуться, отчего слегка вжался затылком в подушку. В тридцати сантиметрах от меня оказалось лицо. Совершенно незнакомое. Округлые черты, приятные формы лица девушки лет около двадцати, обрамленного уложенными в косу темными волосами. Тонкие губы, никакой косметики, пушистые ресницы и яркие голубые глаза, полные неожиданной заботы.

– С пробуждением, почтенный. Моё имя Сатина. Ты хочешь пить? – проговорила незнакомка, медленно убирая ладошку и отодвигаясь.

Я промолчал, прислушиваясь к своему телу и обводя глазами помещение. Есть и пить не хотелось совершенно. На языке прохлада и легкая кислинка, будто я недавно пригубил воды с лимоном. Никаких признаков истощения, которое бывает от долгой болезни и беспамятства. Наоборот, силы прибывают с каждой секундой, как это уже было со мной, в момент пробуждения в клетке у Древа. Выпростал руку из-под одеяла и пощупал горло. Как я и думал - никаких следов стомы, что ставят коматозным пациентам. Значит, что бы со мной не приключилось, а рефлексы не были нарушены и кормили меня не через шприц, а с ложечки. Быть может, вот эта самая девушка, облаченная в какие-то монашеские, коричневые одежды.

На деревянном столике у кровати обнаружилось визуальное подтверждение моих мыслей: пузатый графин, на дне которого покоились три ломтика чего-то похожего на лимон, и деревянная пиала, с остатками пастообразной массы. Два грубых стула: один с незнакомкой, второй далеко у стены. Оба деревянные, некрашеные, явно ручной работы. Выходит, мне ничего не приснилось, это не Земля, а всё тот же чужой мир. А то первыми мыслями были размышления о просторной больничкой палате, порожденные совершенно типовыми казенными бело-зелеными стенами и беленым потолком.

Приподнялся и слегка наклонился, разглядывая пол. Ну да, точно. Никакого рваного линолеума или дырявого ламината. Я смотрел на весьма характерный материал, являвшийся достопримечательностью знаменитых Башен Вармина – нечто похожее на светлый хитин. А это говорит о том, что я не просто в Башне, а в одной из Башен Основателей, коих на материке меньше десятки. В довесок ко всему, за белой ширмой, в двух метрах от кровати, угадывались очертания местного монструозного средства омовения – овальной бадьи.

– Кто ты? Что это за место? – разомкнув губы, я вперился взглядом в незнакомку, не выказывающую никакого нетерпения. Собственный голос прозвучал неожиданно низко, басовито и хрипло. Девушка так же сидела рядышком, скромно сложив руки на коленях. Она кротко улыбнулась.

– Ты в Безымянной Башне. Алые Сестры помогли исцелить тебя и залечить раны, почтенный. Меня приставили ухаживать за тобой, пока ты не проснешься от забытья. Я одна из послушниц Безымянной Башни.

– Как давно я тут? – продолжил я допрос. От мысли о том, что юная девушка не только кормила и поила меня, а, очевидно, и следила за гигиеной тела, вместе с исправлением первоочередных потребностей, - я не впал в смущение. Дело житейское: на трехмесячной практике третьего курса, будучи студентом медиком, и не через такое доводилось проходить. Да и сама она вовсе не строит из себя выпускницу пансиона благородных девиц, что падает в обморок от вида мужских ключиц. Об обратной стороне медали тоже можно не думать – никакой игривости и легкомыслия тут нет и в помине. А если вспомнить, во что меня превратило Древо, то девчонку можно только похвалить за выдержку и твердый характер – для неё я просто пациент без половой принадлежности, требующий только выполнения профессиональных обязанностей. Послушница Безымянной Башни - не слышал о таких. Но если провести аналогию с моим миром, в которой Алые Сестры являются лучшими целителями, то есть врачами высшей категории, то она выходит – студентка меда. Почти коллега, получается.

Тем временем, послушница Сатина ответила:

– Тебя привезли три дня назад. Старшая Сестра лично занималась твоим исцелением. С тех пор ты беспробудно спал, а мне поручили быть рядом. Десять минут назад ты стал просыпаться, и я оповестила об этом Сестер. Скоро они прибудут. Не нужно ли тебе что-то, пока мы ждем их?

Я покачал головой. Всё, что мне сейчас нужно это ясность мышления. С одной стороны я чувствовал себя превосходно, а с другой - в голове какая-то каша. Словно мысли оказались взбиты миксером и никак не могли устаканиться, наползая одна на другую. Беготня по заброшенной Башне, бой с големом, пытки Древом и разговор с Тисой, мнились только что минувшим событием, а с тех моментов прошло немало времени – не думаю, что некто телепортировал меня к Сестрам прямо с вечеринки латрам.

Поднял руку и почесал нос, в изумлении уставившись на свои пальцы. Перевел взгляд на запястье. Резко сел, сбрасывая одеяло, оглядывая себя и даже шаря ладонями по спине. Страшные бугристые шрамы, которыми я был покрыт с головы до ног – исчезли! Никаких следов проклятых спор Древа латрам, что мучили меня долгие месяцы!

Осторожно, подрагивающими кончиками пальцев провел по лицу. И не удержался от того, чтобы крепко зажмуриться, сдерживая непроизвольные слезы радости. Лицо оказалось свежевыбритым и тоже лишенным шрамов. Вот оно какое – исцеление Алых Сестер, что не снилось пластическим хирургам моего мира. Я даже и предположить не мог, что такое возможно! Причем, со слов Сатины выходило, что это произошло сразу по моему появлению в Башне. Чистая, незамутненная магия! Сила Сестер, и вправду, невероятна. Однако, задавать уточняющие вопросы я не могу. Если мой порыв еще можно списать на радость больного, ставшего свидетелем собственного исцеления, то недоуменные восклицания лучше придержать. Надо выяснить, как я оказался в Башне.

Сатина спокойно смотрела на меня, даже не пошевелившись, когда я вскочил. Опустив ноги на прохладный пол, набросил на бедра одеяло. Левая лодыжка внезапно почувствовалась какой-то скованной и слабой, а связки отозвались легкой болью, как от небольшого вывиха. Взглянул на ногу еще раз, пошевелив стопой. Неприятно резануло вдоль сухожилий. Как-то я поторопился уверовать в чудо совершенное Сестрами - выходит не всё гладко.

С губ рвались слова попросить зеркало, но это не первоочередная задача, а импульсивная хотелка. Сейчас мне нужна информация. Тем более, с каждым мигом проясняющийся разум взывал к осторожности. Что-то со мной было не так. Мне чего-то не хватало, и я никак не мог понять чего именно. Возможно, именно по этой причине я отношусь с недоверием к девушке у кровати. Недаром, когда я увидел её лицо, первым сознательным движением были сложившиеся нужным образом пальцы под одеялом. Импульс силы привычно ударил в подушечки пульсацией кровотока и откатился, повинуясь моей воле. Заклинание Когтя в прямом смысле под рукой, и хотя, если бы мне желали причинить вред, то уже свершили бы задуманное, ощущения обладания личным оружием, даже будучи обнаженным, добавляло граммульку спокойствия.

– Ты сказала, что меня привезли. Кто?

Девушка мягко покачала головой.

– Я не видела сама. Другие послушницы говорили, что тебя привезла торговая повозка из последнего обоза, что ушел на север. Говорят, пока обоз был в пути, ему навстречу вышел человек, что тащил тебя на себе. Он дал много денег одному из торговцев. Тот согласился развернуться и как можно скорее отвезти тебя в нашу Башню, – Сатина провела руками по своим коленям, разлаживая на них ткань юбки. – Торговец очень торопился. Даже загнал одну из своих ездовых птиц. Когда он прибыл к нам, ты был очень плох. Говорят, на теле не было живого места.

Человек? Неужели это был тот здоровяк, которого Тиса звала «Тэ»? Такому атлету не составило бы труда перемещаться через лес с ношей в виде меня. Но почему он был один?

– Этот человек, что заплатил торговцу, он здесь? – осторожно произнес я, вслушиваясь в собственный голос. Он явно изменился, став глубже и ниже. Такое уже нельзя списать на охриплость после перенесенного беспробудного состояния. Возможно, это следствие травм, полученных во время схватки с Древом. В чем бы ни была причина, а результат мне даже нравится.

Девушка покачала головой.

– Нет, его никто не видел. О нем знают только со слов торговца. Он же и передал Сестрам мешок золота на твоё лечение. Больше я не знаю.

Я даже моргнул от изумления. Это что же получается. Некто вынес меня из леса, сделал выгодное предложение торговцу, да еще и дал с собой «мешок золота». Тот же поспешил из-за всех сил к Сестрам, вместо того чтобы прикарманить деньги, а бессознательное тело выбросить в ближайшую канаву. Да уж, это вам не Земля-матушка. Либо я чего-то не знаю о варминцах, либо мой таинственный спонсор делает предложения в разы эффективнее дона Корлеоне, и от них действительно никак нельзя отказаться. И если это был старик Тэ, то как он вообще объяснялся с торговцем? Или к этому приложила свою ручку Тиса? Ладно, жив буду, глядишь и история проясниться.

– А какой сегодня день и месяц? – спросил я терпеливую Сатину.

– Шестой день, месяца Каутли, – ответила она.

Я быстро переложил календарь Вармина на привычный себе земной, устало потерев переносицу. В этом безымянном мире действует один способ летоисчисления. Во всяком случае, среди людей Вармина, Шитара и Яминских островой. Латрам и тегрмы если и имеют нечто своё, то мне об этом неизвестно. В остальном - почти всё как на земле: двенадцать месяцев, по тридцать дней в среднем, семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки и так далее.

Основное отличие в названиях, к примеру, вместо привычного мне декабря тут месяц Интли, а июнь зовется Масатль. Ну, и летоисчисление ведется не от рождества и даже не от сотворения мира в неком звездном храме, а от не понятного события «Воплощение Колыбели», и на дворе сейчас идет аж 12 854-год. И что меня особо удивило, это официально закреплено в Традициях Основателей. Там так и написано. Своими глазами читал: «Определено Пресветлыми Основателями вести летоисчисление со дня Воплощения Колыбели: первого дня, месяца Калли». То есть, в переводе на русский - с местного первого января. При этом сами Основатели появились и развили свою бурную деятельность в мире, примерно, на десять тысяч лет позже. Скромные, прямо скажу, были ребята. И мир заселили, и даже постеснялись вести отсчет от какого-нибудь «Дня Основателя». А может, для этого есть более веская причина, о коей умалчивают отредактированные эфорами Традиции.

Итак, шестой день, месяца Каутли… Это получается местный октябрь. А в моем мире, если учитывать трехмесячную разницу во времени, сейчас идет январь 2025-го. Ёлка, мандарины, всё такое…

Если отбросить три дня, проведенные в Башне Алых Сестер, то, с моего бегства из Саверо, получается пробел в тридцать с небольшим дней. Сколько событий и километров пути в него уместилось. Причем большую часть я благополучно провел в бессознательном виде.

Ладно, пришло время задать один из самых главных вопросов.

– Скажи, когда я могу покинуть это место? Или мне полагается еще какое-то лечение? – осторожно оформляя мысли в слова, спросил я. Сатина качнула головой.

– Об этом лучше спросить Сестер, когда они придут. Они очень хотели поговорить с тобой. Я же всего лишь послушница, которой еще не ведомы тонкости чудес доступных Сестрам, облачившимся в алое, – ответила она, слегка извиняющимся голосом.

– А как послушница становится Алой Сестрой? Вы учитесь каким-то особым навыкам? Как долго? – заинтересовано спросил я. Никаких знаний на эту тему у меня не было вовсе. Сатина робко улыбнулась, смотря своим открытым взглядом.

– Ритуал Принятия в Алые Сестры неизвестен никому, кроме них. Те, кто, как и я, хочет помогать людям, приходит в Башню. Часть из нас становится послушницами. Мы учимся терпению, и ждем, когда Старшая Сестра выберет одну из нас, чтобы провести через ритуал Принятия. После этого, познав истинные чудеса магии исцеления и облачившись в алые одежды, мы оставляем свои старые имена, беря на себя ношу имени Основательницы Таллы и сохраняя её тайны, что передаются от Сестры к Сестре.

– То есть, послушница может и не стать Алой Сестрой?

Сатина опустила глаза, сжав в пальцах складки своей юбки. Вопрос явно был для неё не простым.

– Да, такое случается, – тихо ответила она. – Если до исполнения пятидесяти лет послушницу не выберет Старшая Сестра, то она покидает Башню.

Вот как. И красиво и сурово, одновременно. Получается, никакой магии девочек не учат, а таинства целительства они обретают только во время некоего действа. И решает: быть или не быть, только самая главная из Сестер. А до тех пор, по сути, все эти девочки – просто слуги. Удобно. Тем более, что критерий отбора не понятен никому, кроме всё той же Старшей.

– А много… – я только начал задавать свой вопрос, как узкая дверь отворилась и в помещение шагнула фигура в одеждах насыщенного алого цвета. Словно кто-то щедро плеснул на тончайший хлопок ведро артериальной крови, а та, хоть и утратила свой природный блеск и вязкость, молниеносно впиталась в ткань, не подумала потемнеть.

Да у неё даже сапожки алые! Вглядываясь в виднеющуюся из-под длинной юбки обувку, заметил я. Просторный балахон с откинутым на плечи капюшоном и странная панама на голове, с которой во все стороны спускалась полностью закрывающая лицо плотная вуаль. Вот и Алая Сестра пожаловала. Я, конечно, после слышанного их описания, ожидал, что в её одежде будет что-то соответствующего цвета, например, плащ. Но совершенно не думал, что всё так буквально, и Алая Сестра напоминает скорее закутанную в традиционные одежды арабскую женщину. Единственные предметы не алого цвета оказались в руках вошедшей: небольшой темный сверток и трость коричневого дерева с белой рукояткой.

Послушница Сатина встала и, обернувшись к Алой Сестре, склонила голову.

– Ты хорошо потрудилась, дитя. Это воздастся тебе, – раскатился по комнате глубокий голос, идущий из-под вуали, а опушенное к полу лицо Сатины, вспыхнуло румянцем. – Можешь идти к себе, отдыхай.

Не поднимая головы, молодая послушница тенью выскользнула в дверь, бесшумно затворив её за собой. Моя новая гостья прошла к стене и уселась на стоящий там стул, а вовсе не тот, что только что освободила Сатина. Уложила на пол рядом с собой сверток и сложила руки на рукояти трости. С неприятным ощущением тревоги, я отметил, что расстояние до этого стула превышает четыре метра, выводя сидящую там женщину за радиус действия заклинания Когтя.

– Сейчас тебе не стоит делать скоропалительных выводов, а нужно оставаться на месте, – разом усугубляя мои тревоги, произнесла женщина под вуалью.

Бам! Лавиной накатил липкий страх, пронесшийся по позвоночнику и отдавшийся резким спазмом в непослушной левой ноге. Самое интересное, что я и так не собирался ничего предпринимать. После того как Сатина сказала, что я в Башне – потенциальные мысли о побеге испарились сами собой. Это наследие Основателей огромно, а я мог быть в любом его уголке, откуда не выбраться без навигатора. Да и к чему бежать, если бы я был пленником, то очнулся бы в цепях. Эта же женщина с порога дала знать, что знает, на что я способен. Значит, сейчас случится что-то очень неприятное для меня лично. И это случилось.

– Я знаю, кто ты такой, иномирец Иван. И у меня есть к тебе выгодное предложение, которое поможет тебе вернуться домой.

Ба-ааам!

Я показательно расслабленно поднял правую руку, и почесал нос.

Что ж, я оценил продемонстрированные мне сейчас знания, еще более впечатлившись не высказанным и намеком на стоящую за ней силу. Всё верно. Сильному нет нужды бряцать оружием, даже словесным. Он одним видом дает понять, что ты жив только благодаря его воле. И у женщины в алом это отлично получается.

Я кивнул, облокачиваясь на спинку кровати.

– Я слушаю.