Читать книгу: «Перевоспитание мажора»

Глава 1. Лопухи

— Эй! Рыжая! В Лопухи правильно еду?

Я отрываюсь от своих мыслей и оборачиваюсь.

Замечаю наглую физиономию с самодовольной ухмылкой, высунувшуюся из окна явно дорогой машины.

Незнакомец, прищурившись, скользит по мне взглядом, задерживая его на моих голых ногах.

Я хмурюсь и строго смотрю на него.

— Чего молчишь? Дар речи от счастья потеряла? — ухмыляется он. — Падай сюда! Покатаю!

И он выгибается бровь и кивает мне на пассажирское сиденье.

— Лопухи — в другую сторону! — машу ему рукой, указывая направление и желая побыстрее закончить неприятный разговор.

Он мне не нравится. Взгляд этот. И ухмылка самодовольная. Знаю я таких.

Разворачиваюсь и хочу продолжить свой путь. Но слышу скрежет шин и прямо передо мной тормозит та самая машина, хозяин которой мне так не понравился.

— Ты чего дикая такая? Садись, говорю! Подвезу! Не бойся, я не кусаюсь! Если сама не попросишь!

И он с издёвкой играет бровями и снова проходится по мне взглядом.

— Отвали, а, — уже грубо отвечаю я. — Пешком дойду.

Отступаю в сторону, чтобы обойти его тачку, но он резко газует, пугая меня звуком своего мотора.

— Дикая и дерзкая? — прищуривается и хмыкает с таким снисхождением, что у меня сводит челюсти. — Обожаю таких. Слушай, — он плавно прибавляет газу, ровняясь со мной. — Тут жара под тридцать. Давай подвезу? Тачка — огонь, кондиционер — зверь, я — вообще без комментариев! Такую «тачку» ты только в журналах видела, а тут шанс прокатиться на переднем сиденье. Соглашайся, пока я добрый.

Я останавливаюсь и делаю вид, что с интересом разглядываю блестящий лакированный бок его машины.

— Машина и правда красивая, — говорю я и этот придурок лыбится в тридцать два зуба.

— Вот видишь! Прыгай, долетим с ветерком.

— Но есть одна проблема, — подхожу ближе к открытому окну. Маню его пальцем, чтобы высунулся.

Он усмехается, но высовывает свою самовлюблённую физиономию.

— Видишь ли, я очень брезгливая. А от твоей машины за версту несёт... — делаю паузу, — дешёвыми понтами. Боюсь, одежда пропитается.

Мажор на мгновение теряется и даже рот приоткрывает.

— Что? Ты хоть знаешь, сколько она стоит? Да ты за всю жизнь столько не заработаешь, сколько этот руль!

— Именно, — мило улыбаюсь. — Столько денег потратил, а манерам не научился. Кстати, у колодца не поворачивай налево. Там вчера мост размыло, застрянешь в своей «красотке» по самую крышу. Хотя... тебе полезно будет прогуляться пешком.

И я щёлкаю его по носу тем же самым пальцем, которым только что манила.

Мажор краснеет и его ноздри раздуваются так, что того гляди разлетятся в разные стороны.

Ого, похоже, я его сильно разозлила!

— Иди сюда, мелочь! — рычит он и хватается за ручку двери. Даже мотор не заглушил.

И я резко разворачиваюсь и срываюсь с места. Я знаю эти места как свои пять пальцев.

Прыгаю в узкий лаз между колючими кустами.

Слышу, как за спиной хлопает дверь.

— Ну всё, Рыжая, ты допрыгалась!

Я лечу сквозь заросли, не разбирая дороги. Колючки ежевики цепляют футболку, но мне плевать. А сзади раздаётся треск веток и выразительный мат.

Я вылетаю на край небольшого оврага. По дну течёт узкий, но очень коварный ручей с илистыми берегами. Для меня это родная стихия: я знаю, на какой камень наступить, чтобы не уйти под воду. Один прыжок, второй — и я на той стороне, уже карабкаюсь по склону.

Оборачиваюсь.

Мажор, запыхавшись, подбегает к краю и резко тормозит.

Ну и видок!

Волосы взлохмачены, на щеке царапина, а один рукав майки оторван и так и свисает лоскутом.

— Сюда иди! — орёт он и хмурит брови.

Это типа я должна испугаться?

Упираюсь руками в бока и теперь уже я снисходительно смотрю на него. Опускаю взгляд на его белоснежные кроссовки. Он тоже на них смотрит. Потом на грязь, потом снова на меня. В его глазах смесь ярости и искреннего непонимания, как это я посмела сбежать от такого красавца?!

— Давай, прыгай! — подзадориваю я. — Или боишься ножки намочить, принцесса?

— Я тебя достану! — цедит он и делает решительный шаг.

Дурак.

Его нога соскальзывает, и он с глухим «шлёп» приземляется на пятую точку прямо в прибрежную жижу.

Я не могу сдержаться и взрываюсь хохотом.

Пока он месит жижу в попытке встать, я ныряю в густые заросли ивы, срезая путь к дому. Сердце колотится, дыхание сбито, но на губах играет победная улыбка. Вот так, мажор! Счастливой дороги!

Глава 2. Пироги

— Что ты долго ехал! Я думал уже и не ждать тебя сегодня! — дед как обычно ворчит, оглядывая меня строгим взглядом.

— Да ваш Лопухи ни один навигатор не знает! Кое-как нашёл! — я в ответ тоже ворчу и хмурюсь, разглядывая грязные кроссовки.

Знала бы эта Рыжая, сколько они стоят!

— Ну, спросил бы у местных, — пожимает плечами дед. — Тут люди добрые. Подсказали бы!

Да уж! Добрые! С одной такой добрячкой я уже имел радость познакомиться!

Найду! Всю округу перерою, но найду!

— Ого! Это где же ты так вымазался-то? Артём! Ты со стадом свиней с фермы прогулялся, что ли? — смеётся дед, осматривая мои фирменные джинсы.

На заднице уже засохла грязь.

Я хмурюсь ещё сильнее и злюсь на Рыжую.

— Упал, — сухо отвечаю.

— Экий ты неловкий! Ну, иди в душ сразу. Там и разденься! Не разноси мне тут грязь!

Я разуваюсь и аккуратно ступая, иду в ванную комнату.

Сквозь узкое окошко в ванную пробивается рыжее закатное солнце, напоминая о цвете волос той ненормальной. Я раздеваюсь, включаю воду, жду, пока она прогреется.

Обида жжёт где-то под рёбрами сильнее, чем царапина на щеке. Меня, Артёма Силаева, развела деревенская девчонка! И как?!

Ещё и по носу щёлкнула!

Да я её!

Подставляю голову под струю воды и зажмуриваюсь. Перед глазами до сих пор стоит её смеющееся надо мной лицо. Надо мной!

Она ведь даже не испугалась!

— Ничего, Рыжая! — шепчу я, размазывая гель для душа с ароматом хвои по плечам. — Земля круглая, а Лопухи, судя по всему, размером с мою гардеробную. Найду.

Выхожу из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. В доме пахнет чем-то невыносимо вкусным. Пирогами, что ли? Желудок предательски урчит, напоминая, что за весь день я съел только пачку чипсов.

— Артём! Иди ужинать! — зовёт меня дед.

Иду на его голос и оказываюсь в просторной кухне.

На столе и правда стоит тарелка с пирогами.

Дед как раз ставит две чашки и наливает из глиняного кувшина молоко.

Деревенский колорит, блин. Но мне нравится.

Я залпом выпиваю стакан и дед наливает ещё.

— Вкусное, — говорю я.

— Ты пироги попробуй! Это мы с Алисой напекли сегодня к твоему приезду! — подмигивает мне дед.

Алиса какая-то? Бабка какая-нибудь? Дедова невеста?

Ухмыляюсь. Видно, не скучает тут дед! Бабок, вон окучивает.

Я беру пирог и он оказывается с мясом.

О, даааааа! Вот это нереальный кайф! Я даже в ресторане таких не пробовал!

— Нравится? — улыбается дед, наблюдая, как я беру ещё один пирог.

— Угу! — киваю с набитым ртом.

Ого! А это с вишней! Вообще снос башки!

— Алиска умеет, да! Мастерица! — хвалит свою бабку-невесту дед.

— Вообще бомба, дед! Алиска… то есть Алиса супер! А как её по отчеству-то? — интересуюсь, откусывая ещё. — А то как-то неудобно!

— Ну, ты скажешь! Алисой и зови! Познакомлю вас! — ухмыляется дед.

Хм. Бабку какую-то Алисой звать? Хм. Ну, ладно. Как говорится, если вы настаиваете…

— Наелся? — спрашивает дед, когда я доедаю пятый кусок пирога и довольно откидываюсь на спинку стула.

Улыбаюсь и киваю.

— Ну, тогда рассказывай, внучок, за какие такие заслуги тебя ко мне в ссылку отправили? Что ещё натворил?

Глава 3. Найду!

Блин.

Ну, нормально же сидели! Пироги ели! Чего он опять начинает?

Я морщусь недовольно и сажусь прямо.

Рассматриваю свои ладони, которые за день успели познакомиться и с колючками ежевики, и с жирной грязью оврага.

— Да ничего особенного, дед. Просто отец считает, что я слишком быстро трачу его деньги и слишком медленно взрослею. Решил, что свежий воздух и физический труд сделают из меня человека, — хмыкаю.

— Ну, правильно считает! — дед хлопает ладонью по столу. — Труд, вон, даже из обезьяны человека сделал, а уж из тебя и подавно сделает!

Дед как скажет! Но молчу.

— Работы тут, в деревне всегда хватает! — радостно сообщает мне дед. — Давно ждал помощника! Ох, и развернёмся мы с тобой, Артём!

И он довольно потирает руки, а я уже заранее чувствую задницу, которой накрывает все мои планы на это лето… Отдохнул, блин.

— Завтра с утра поможешь мне забор подправить! С заднего двора давно покосился! Всё хотел бригаду нанять, но раз уж ты приехал! Хе-хе! А сегодня отдыхай! Комнату я тебе на втором этаже выделил. Пойдём, покажу!

Я встаю из-за стола, чувствуя, как пять пирогов тяжёлым, но приятным грузом осели в желудке.

Ладно, забор так забор. В конце концов, молотком постучать я сумею! Что там сложного?

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

У деда большой дом. И тут, в Лопухах, конечно, самый красивый и богатый.

Дед давно отошёл от дел и уехал из города. Живёт здесь. К нам иногда приезжает в гости.

Дед у меня строгий. Даже строже отца. Y и в детстве его боялся. Сейчас, конечно, не боюсь, но…

— Вот тут располагайся, — дед толкает дверь в просторную, светлую комнату. — Кровать из настоящего дуба, матрас свежий, на травах. Будешь спать как убитый!

Комната приятно пахнет деревом. Шкаф у стены с открытыми дверцами. Для моих вещей.

У окна стоит письменный стол, а над ним висит пожелтевшая карта района. На столе прозрачная ваза с полевыми цветами. Это дед, что ли? Усмехаюсь про себя. Мило, блин.

Я бросаю свой рюкзак на пол и сажусь на кровать. Пробую. Пойдёт.

— Ладно, дед, спасибо. Я, пожалуй, сразу вырублюсь. День был... насыщенный.

— Отдыхай, внучок! — дед хлопает меня по плечу. — Очень рад, что ты ко мне приехал! — говорит уже серьёзно. — Соскучился по тебе. Ничего, Тёмка, не переживай, — его голос звучит тепло, — не столицей единой! Тут тоже есть чем заняться! А люди какие! Ну, сам познакомишься! Давай, укладывайся! Алиска тут подшаманила, бельё постелила. Уют навела, — он показывает на вазу с цветами и смущённо улыбается.

— Спасибо ей, — хмыкаю я.

Милая старушка.

— Ладно, спи. Утро вечера мудренее, — дед опять хлопает меня по плечу и уходит.

Закрывает дверь и я слышу, как его шаги затихают на лестнице. Я подхожу к окну и вглядываюсь в темноту Лопухов.

Тишина здесь такая, что уши закладывает. Только где-то вдалеке заливается лаем собака, да кузнечики стрекочут под самым окном.

Деревня!

Я стягиваю с себя полотенце и забираюсь под одеяло.

Веки сами опускаются. Как свинцовые. Я реально устал.

И тут же перед глазами снова всплывает то самое лицо. Рыжие волосы, пухлые губы в усмешке и этот дерзкий взгляд.

— Найду, — бормочу я, проваливаясь в приятную негу.

Сон накрывает меня мгновенно. Мне снится овраг, огромные лопухи и чей-то звонкий смех, который разносится над всей деревней.