Читать книгу: «Контур: инструкция по эксплуатации»

Глава 1

Контур Глава 1. Письмо

Среди квитанций за свет и воду в ящике одного из подъездов лежал помятый клочок бумаги. Текст был отпечатан на машинке тридцатых годов: неровные буквы, чуть смазанная краска. Бумага — плотная, шероховатая, цвета выцветшей сепии. На ней значилось:

Индекс: К-08/Контур. Доступ ограничен.

Назначение системы: управление информационным потреблением и поведенческими паттернами пользователей. Выявление контекста, сущности и ценностного ориентира потребления отдельных социальных групп.

Зона развёртывания: ноосферный контур. Охват — полный, включая все звенья передачи и восприятия информации.

Инфраструктура: распределённые дата-центры, узлы ретрансляции, пользовательские устройства. Обслуживание осуществляется в штатном режиме. Сбоев, влияющих на общую эффективность, не зафиксировано.

Методы воздействия:

генерация коротких видеоматериалов;

фрагментация внимания;

внедрение рекламных стимулов на периферии восприятия;

поддержание состояния пониженной физической активности.

Период внедрения: с начала интернет-эпохи (2000-е годы). Текущий статус — активная эксплуатация.

Контрольные показатели:

уровень вовлечённости — стабилен;

длительность удержания внимания — в пределах нормы;

отклонения компенсируются алгоритмически.

География: крупнейшие города — полный охват; периферийные зоны — в стадии донастройки.

Экономическая функция: интеграция в действующую модель потребления. Обслуживание пользовательского спроса через управляемые стимулы.

Совместимость: все основные типы устройств (персональные компьютеры, мобильные телефоны и др.). Ограничений не выявлено.

Примечание: пользователь рассматривается как элемент системы. Индивидуальные особенности учитываются в рамках типовых поведенческих моделей.

Виктор недавно переехал в Петербург. Город хорошо ложился на его внутренний ландшафт: серый, промозглый, временами солнечный, но до конца непонятный. Его недружелюбие и отстранённость были Виктору близки. Родом он был из обычного провинциального городка с размеренной жизнью и нехитрыми радостями. С годами он всё чаще вспоминал дом и места, где когда-то делал пейзажные зарисовки. Тогда он был студентом и мечтателем, человеком не своего времени. Работа в родном городе не давала перспектив, а закостенелость местной жизни претила ему. Заканчивая творческий вуз, он уже понимал, что искусство переживает не лучшие времена, а профессия, скупо обозначенная в дипломе как «художник-живописец», вряд ли его прокормит. На Петербург он возлагал большие надежды. Быть декоратором в местном ДК не хотелось. Решение о переезде оказалось однозначным: собравшись за несколько дней, он отправился в путь.

Купив билет в мобильном приложении, он с радостью смотрел на таймер до отправления. Таявшие секунды приближали его к мечте покинуть хоженые тропы.

Год или два спустя он возвращался домой на одной из последних электричек. Дома его ждал скромный поздний ужин — холодная яичница и кофе, который он по старой привычке пил перед сном. В комнате тихо шуршал компьютер, на кухне возился кот. Этот домашний мир оставался островом тишины на фоне городского лязга и навязчивого ритма, который обрушивался на него каждое утро по дороге на работу. Виктор бессмысленно смотрел в монитор, представляя его порталом, в котором можно раствориться, потом переводил взгляд в окно. За стеклом горел тёплый жёлтый фонарь, к нему сбились мошки. Эта картина напоминала о лучшем времени: студенческой молодости, запахе масляной краски, пленэрах и простой свободной жизни, полной творческих поисков и больших юношеских трагедий. Старые зарисовки пылились на шкафах. Он давно к ним не прикасался — ни к рисункам, ни к шкафам. Сигаретой он медленно завершал день, обдумывая следующий.

Утром кот по обыкновению будил его мяуканьем. Виктор всегда запирал его на кухне или на балконе, чтобы тот не носился по квартире, устраивая свой личный кошачий Диснейленд.

День выдался солнечным. Потоки людей лениво брели на работу; угрюмые лица тянулись к электричкам. Будь это чёрно-белая кинохроника, кадр получился бы почти идеальным. Контраст был издевательским: солнце — и мороз по коже от предстоящего рабочего дня. Хотелось одного: чтобы день скорее закончился. Всю прошедшую неделю Виктор помнил смутно: будни слились в серый фон из сообщений в рабочей группе, бестолковых тренингов по технике продаж и обещаний больше не опаздывать. Конвейер жизни шёл плавно, скучно и медленно, а эта возня оседала внутри илом скуки. За окнами электрички проносились дома; природа отступала на дальний план. Специалисты в оранжевых жилетках обслуживали бесконечный недострой бетонной эпохи. Сегодня пятница. Оставалось только выстрадать её до конца.

Душный офис компании по продаже строительного оборудования, как всегда, был полон. Гул голосов заполнял кабинеты, стекло и бетон не добавляли уюта. Тюрьма: рыбки, аквариум и кофейный корм. «Вот бы вся эта стеклянная история дала трещину», — подумал Виктор. Хватило бы одного камня, чтобы всё разлетелось вдребезги.

Минуты тянулись мучительно. Коллеги делились, безусловно, важными мыслями и новостями: кто с кем и что пил, футбол, сравнение смартфонов. В курилке разговор неизбежно скатывался к бытовому:

— Серёг, ну ты б хоть живот втянул, пузо вываливается уже. Хватит пиво бухать! — Да мне плевать. Вчера лигу смотрел, опять ставка в трубу улетела. — А я тебе говорил: шляпа эта твоя команда.

Ничего нового. Рабочий день давил. Лёгкая мигрень и плохой сон смазывали способность вникать в рабочие процессы; хотелось домой и спать. Виктор стал рыться в недочитанных электронных книгах: классические романы, аудиокниги, подкасты. Одна из записей неожиданно зацепила:

«Современность загружает каждого дешёвым эйфоретиком и разгружает от важного. Играет в поддавки с фокусом внимания. Стеклянный взгляд типичного покупателя ищет продукт по цвету, а не по вкусу и составу».

Конец рабочего дня — ещё одна сгоревшая спичка, брошенная в урну. Виктор закурил на остановке, ни о чём не думая. Только фоновый шум в голове и настойчивая мысль: а что, если всё это — долбаный изолятор с надсмотрщиками? Так однообразно. Надоело. Я просто тело, слоняющееся между домом и работой. Деньги? На что мне деньги, если на них нельзя купить настоящую радость? Вместо неё я беру очередную порцию заменителя. Можно было бы сбежать. Но куда? И на что?

Ночь прошла беспокойно. Сны были обрывочными: фразы, голоса, стоп-кадры, пазлы из воспоминаний — всё мешалось в неразборчивый гул. Проснувшись, он сел и уставился в стену. Хруст кошачьего корма понемногу отрезвил его и вернул к жизни: впереди были выходные. Привычная проверка почты. Масса сообщений: от игровых новостей о выходе очередных патчей до скидок на маркетплейсах. Писем из Нигерии не наблюдалось. Разбирая спам, Виктор с недоумением открыл одно из писем:

«По лязгу интернет-цепи мы определили твою породу, дали арендовать собственную жизнь и даже удобным способом заставили заплатить за отпущенное время. Эта пьянящая свобода: можешь выбирать способ выжить — что есть, что пить, во что одеваться. Но жить — это что-то внутри, и на этом поле мы построим массу отвлекалочек, зажжём огонечки, нажмём нужные кнопочки. Радость ведь в самых сущих мелочах, в какой-нибудь яичнице с кофе. Спи.

Искусственная нехватка базовых ресурсов должна подогреть тебя, чтобы ты плотнее взаимодействовал со своими банковскими приложениями и участвовал в акциях, скидках и бонусах. Твоя внутренняя жизнь для нас — особая забота: такой ценный ресурс нельзя упускать из виду. Мы определили тип и динамический рисунок твоих нейронных связей и продали тебе твою же мечту, которую сами заботливо вложили тебе в голову в виде ценной идеи, якобы случайно пришедшей на ум. Но это сказка о морковке и осле. Бета-каротин полезен. Мы заботимся о тебе.

С большим и пламенным приветом, твоя Корпорация. P.S. Хороших выходных. Отдыхай».

Виктор перечитал письмо несколько раз. Чай давно остыл, а ощущение реальности куда-то исчезло. Кому понадобилось писать столь глупую кальку с какого-то современного социолога? И как мысль о выходных так удачно совпала с действительностью? Быть может, обилие гаджетов вокруг уже считало его: пульс, калории, маршрут и шаги, разговоры, электрический ритм мозга — скажем, на рамке металлодетектора. С этими мыслями он поднялся и поплёлся на кухню. Кот путался в ногах, и Виктор едва не споткнулся. Он раздражённо фыркнул на глупое животное, которое, по всей видимости, требовало законного корма.