Читать книгу: «Марк и Эзра 2.0»

Редактор Татьяна Тимакова

Издатель П. Подкосов

Продюсер Т. Соловьёва

Руководитель проекта М. Ведюшкина

Арт-директор Ю. Буга

Дизайн обложки Д. Изотов

Корректоры Т. Подгорная, Ю. Сысоева

Компьютерная верстка А. Ларионов

© Р. Джафаров, 2022

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Часть 1

Глава 1

Звякнул колокольчик, над дверью что-то щелкнуло, со скрипом открылась дверь. В лавку вошел высокий мужчина в стоптанных сапогах, пыльной кожаной куртке и широкополой шляпе.

– Марк! – крикнул он куда-то в полумрак помещения. – Ты тут?

– Смотря кто спрашивает.

Мужчина подвинулся, придерживая дверь:

– Заносите!

В помещение вплыло что-то большое, прямоугольное, замотанное в ткань. Носильщики облегченно выдохнули, прислонив предмет к стене.

– Что ты там припер? – Откуда-то из подсобного помещения, из-за прилавка вышел сухой старик в жилетке и очках на веревочке.

– Марк, это просто бомба! – радостно воскликнул мужчина, расплачиваясь с грузчиками.

– Тогда неси ее отсюда подальше, Генри, – проворчал старик.

– Тебе понравится, смотри! – Пара ловких движений, и ткань свалилась на пол, подняв кучу пыли.

– Вот это да, настоящее зеркало, – равнодушно заметил Марк.

– Не совсем, даже совсем не! Посмотри в него.

Старик встал перед огромным зеркалом в тяжелой медной оправе, украшенной какими-то корчащимися рожами. В отражении седой сухой старик. Довольно вредный, кажется.

– Где ты это взял? Я к тому, что отнеси обратно.

– Ты с ума сошел?! Ты хоть понял, что это?! – возмутился Генри.

– Да, паршивое зеркало. – Старик двинулся обратно к подсобке.

– Это не просто зеркало! Оно отражает тебя таким, каким тебя видят окружающие! Понимаешь?! – Генри сиял.

– Говорю же, паршивое, с обычного толку больше. Но, допустим, я его возьму. Сколько ты за него хочешь?

– Пять тысяч.

– Наличкой и мелкими купюрами?

– Почему? – удивился Генри.

– Потому, что пять тысяч долларов может требовать только тот, кто похитил у меня сына и угрожает прислать его по кусочкам.

– У тебя нет сына!

– Именно. Значит, никто не может требовать у меня пять тысяч. Даю пятьсот баксов. – Марк звякнул старым кассовым аппаратом. Внимательно посмотрел внутрь.

– Ты вообще понимаешь, с каким трудом я его доставал? Там были лава, ловушки, проклятье какое-нибудь, в конце-то концов, – возмутился Генри.

– Пятьсот двадцать, – закончил подсчет денег Марк.

– Да брось, это невероятный артефакт древности!

– Барахло. Его никто никогда не купит.

– Давай так, если оно будет интересовать покупателей, заплатишь вдвое больше! – предложил Генри.

– В противном случае – заберу бесплатно.

– Ладно.

– Ну давай посмотрим. – Марк сел за стойку и достал газету.

– У тебя газета шестидесятилетней давности, – заметил Генри.

– Серьезно?! – делано удивился Марк. – А я и не знал!

Через час звякнул колокольчик, над дверью громко щелкнула небольшая табличка, на ней появилась надпись «Нью-Йорк». В лавку вошел толстый бойскаут с огромным мороженым. Генри приветливо улыбнулся, Марк покосился из-за газеты.

Покупатель стал неторопливо осматривать стеллажи со всякой всячиной. Наконец его взгляд упал на зеркало. Глаза мальчика расширились, он выронил мороженое и почему-то схватился за нос. Ошалело ощупал его и кинулся прочь.

– Это ребенок, не считается! – подал голос огорченный Генри после того, как захлопнулась дверь.

– Швабра в подсобке, – сказал Марк.

Через час снова звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Ватикан». В помещение вошел священник. Генри приветливо улыбнулся, Марк оторвался от газеты, хмыкнул и стал наблюдать.

Священник походил между стеллажами, покрутил в руках фигурку жабы и встал перед зеркалом. Вдруг замер, лицо побледнело. Затем он отшатнулся, едва не наткнувшись на резной столик, перекрестился, стал бормотать что-то и рванул прочь из лавки.

– Ну этот-то что мог там увидеть? – разочарованно спросил Генри.

– Это католический священник, – заметил Марк, возвращаясь к газете.

– И что?

– Не бери в голову. Будем продолжать эксперимент?

– Нет, – удрученно признал поражение Генри.

– На двадцатку за труды.

Мужчина молча взял мятую купюру. Покрутил в руках.

– А тебе-то оно зачем?

– В других зеркалах я, к сожалению, не отражаюсь. – Марк отложил газету.

Глава 2

Высокая женщина в сером пальто и больших солнцезащитных очках стояла напротив обшарпанной двери и, судя по всему, принимала какое-то важное решение. Она сделала шаг вперед, потом назад, посмотрела на вывеску. Большие выцветшие буквы гласили: «Марк и Валентайн». Чуть ниже едва угадывалась надпись: «Антикварный магазин».

Наконец, она решительно потянула дверь на себя. Звякнул колокольчик, что-то щелкнуло. Внутри царила полутьма, пахло пылью и каким-то моющим средством. За прилавком спиной к ней сидел сухой старик в очках.

– Эзра, мне не нравится эта твоя химия. Чем была плоха старая добрая хлорка?

– Хлорка – вредная! А это с ионами серебра.

– С чем? – недоверчиво переспросил старик.

– С ионами серебра! – донесся голос из-за стеллажей.

– Это даже звучит как полная чушь! В следующий раз пользуйся хлоркой!

Старик фыркнул, чихнул и повернулся. Видимо, стул его вращался. Женщина ожидала приветствия или дежурной улыбки, но старик лишь скользнул по ней взглядом, поправил очки и стал чем-то щелкать за прилавком.

«Счеты, – подумала женщина. – Такой звук издают только они. Неужели ими кто-то еще пользуется?»

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. – Старик даже не посмотрел на нее.

– Мне сказали, что вы продаете… особенные вещи.

– Вас обманули, – все так же глядя куда-то вниз, ответил старик.

– Мне надо, чтобы меня полюбил один человек! – вдруг скороговоркой выпалила женщина.

Старик наконец отвлекся от своих подсчетов, глянул за спину посетительнице, куда-то выше двери, потом пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд будто бы проникал сквозь солнцезащитные очки.

Потом он стал что-то искать у себя за прилавком, а затем и вовсе нырнул под него. Наконец, появился и протянул ей визитку.

Женщина взяла ее и заметила, что взгляд старика на секунду задержался на ее обручальном кольце. Посетительница сжала губы и посмотрела на визитку. Ну да, телефон психотерапевта. Она отложила бумажку в сторону.

– Мне сказали, что у вас есть то, что мне поможет. – Она упрямо посмотрела в глаза старику.

Старик пожевал губами. Медленно достал из кармана жилетки платок, стал протирать очки. Женщина вдруг поняла, что счеты по-прежнему щелкают.

– Пожалуй, я даже знаю, кто вам сказал такую глупость. Передайте ему, что у его шляпы мозгов больше, чем у него. Как вас зовут?

– Лиза.

– Идите домой, Лиза.

Старик снова углубился в свои подсчеты.

– Пожалуйста.

Повисла тишина. Только из глубины лавки слышалось плескание тряпки в ведре.

За окном вдруг пошел дождь. Без того темное помещение совсем погрузилось во мрак.

– Вам не темно? – внезапно спросил старик.

Женщина плотно сжала губы и сняла очки. Даже в темноте под правым глазом у нее виднелся фингал.

Она вдруг собралась, сделала вдох, чтобы сказать что-то, но запал прошел так же быстро, как возник.

– Спасите мой брак.

– Стоит ли спасать то, что должно поскорее умереть?

– Пожалуйста.

Старик пожал плечами.

– Эзра, принеси мне перо Черчилля.

– Несу!

Затихла возня за стеллажами, помощник куда-то пошел, судя по звуку шагов. Вскоре он появился из двери за прилавком. Худой взъерошенный мальчик протянул старику футляр. Хозяин лавки неторопливо извлек из него перьевую ручку и протянул женщине вместе с пожелтевшим листом бумаги.

– Если вы напишете этим пером имя человека, в чьей любви нуждаетесь, он полюбит вас. Навсегда.

Женщина покрутила в руках ручку.

– И все?

– Увы.

Она наклонилась к листу бумаги. Взяла перо поудобнее.

– Только одно имя. Подумайте, в чьей любви вы действительно нуждаетесь, – грустно посоветовал старик.

Женщина замерла. Посмотрела на него и решительно написала что-то на листке.

– Спасибо.

– Двенадцать долларов.

– Что?

– С вас двенадцать долларов, я не благотворительностью тут занимаюсь!

– Ах, да.

Она неторопливо достала из сумки бумажник, отсчитала двенадцать долларов мелочью и улыбнулась.

– Всего хорошего. – Старик уже углубился в расчеты.

– И вам.

Дверь закрылась. Хозяин лавки какое-то время работал, потом махнул рукой.

– Эзра, закрой лавку и протри пыль с прилавка. Я у себя. – Старик пошел в подсобное помещение, прихватив какую-то книгу.

К стойке подошел мальчик в желтых перчатках и с тряпкой. Почесал лоб и стал протирать прилавок. Наконец он дошел до листа бумаги, оставленного посетительницей. Отложил его в сторону, чтобы не мешался, и мельком глянул на запись. Прямо по центру листа твердым почерком было написано имя: Лиза.

Глава 3

– Эзра! Почему опять пахнет этой ужасной химией?!

– Потому что моющее средство еще не кончилось.

– Так выкинь его!

– Но там еще половина!

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка, Марк посмотрел на появившуюся на ней надпись «Солт-Лейк-Сити». В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Он сдержанно улыбнулся продавцу и окинул взглядом помещение.

– Вы ищете что-то конкретное? – уточнил Марк.

– Может быть, – пожал плечами посетитель и подошел к ближайшему стеллажу.

Снова звякнул колокольчик. Надпись на табличке не изменилась. На пороге показались два молодых человека с придурковатыми улыбками, в дешевых синтетических костюмах.

– Не найдется ли у вас пяти минут, чтобы поговорить о Господе нашем Иисусе Христе?

– Серьезно? – Марк посмотрел на них поверх очков.

– Да, – ответили они хором.

– Вообще-то найдется. Но поговорить об этом я бы хотел не с вами.

– А с кем? – воодушевились пришедшие.

– С вашим главным.

– С пастором?

– С самым главным. – Марк ткнул пальцем куда-то вверх.

Оба посетителя одновременно раздули ноздри.

– Вы хотите нас обидеть?

– О, не принимайте на свой счет, я хочу всех обидеть, – махнул рукой Марк.

– Вы не верите в Бога? – уточнил один из молодых людей. Марк не заметил, который именно.

– Вот вам подарок. – Хозяин лавки протянул какую-то книгу.

– «Критика чистого разума», – прочитал название другой молодой человек. – То есть вы не верите в Бога?

– Я не верю в возможность доказать или опровергнуть его существование в диалоге.

– Что это значит?

– Что вам пора что-то купить или выметаться из моего магазина, – начал злиться Марк.

Молодые люди фыркнули и пошли прочь.

– Кто это был? – Из подсобки вышел Эзра в желтых перчатках.

– Бибельфоршеры, – буркнул Марк.

– Кто?

– Не бери в голову, лучше займись делом!

Эзра поспешил скрыться.

– Не злитесь на них, они пытаются нести слово Божье, как умеют, – вдруг вступил в разговор мужчина в твидовом пиджаке.

Марк изучающе посмотрел на него.

– Богу не нужны колокола.

– Тогда кому же они нужны? – хмыкнул посетитель. Взгляд его упал на цветную шкатулку. Он стал крутить ее в руках, разглядывая.

– Понятия не имею.

– Если существование Бога нельзя доказать или опровергнуть словом, значит ли, что это можно сделать другим путем? Например, благим делом? – спросил посетитель, все еще крутя в руках шкатулку. Ему никак не удавалось ее открыть.

– Возможно.

– Я собираю деньги для детского хосписа. Вы хотели бы пожертвовать какую-нибудь сумму для несчастных детей?

– Нет.

– Это неприличный вопрос, и вы можете на него не отвечать, но я всё же спрошу. Почему?

– Потому что я жадный.

– Вы этим гордитесь? – Мужчина в твидовом пиджаке оторвался от шкатулки и посмотрел на Марка.

– Нет.

– Думаю, что эти ребята, которых вы выставили минуту назад, сказали бы, что сейчас вашими устами говорит дьявол.

– Моими устами говорил бы дьявол, если бы я решил откупиться от своей жадности пожертвованием. – Марк пристально, не скрывая неприязни, смотрел на посетителя.

– Возможно, но несчастным детям не станет легче от вашей логики. Сколько стоит эта шкатулка?

– Она не продается. Но если сможете открыть, я ее вам подарю.

– Если я ее открою, вы сделаете пожертвование?

– Нет.

– Приятно было поболтать. Надеюсь, мы еще встретимся. – Мужчина положил так и не поддавшуюся ему шкатулку на место и неторопливо пошел к выходу.

– Наверняка, – не спуская глаз с посетителя, ответил Марк.

Когда дверь закрылась, Эзра вышел из-за стеллажей:

– Почему вы не сказали ему, что содержите детский дом?

– Это не имеет отношения к нашему разговору.

Эзра явно ничего не понял, но не решился уточнить. Он взял шкатулку, которую пытался открыть посетитель. Покрутил в руках и откинул крышку. Внутри шкатулки ничего не было.

– А в чем секрет? Я даже не понял, что сделал. Она просто открылась, – удивился он.

– Нет там никакого секрета, – ответил хозяин, вставая со стула и направляясь в подсобку. – Ее может открыть любой человек.

– Но почему тогда тот мужчина не смог?

– Очевидно, потому, что он не человек, – донесся голос из подсобки.

Глава 4

– Эзра, ты представляешь, они отправили человека в космос! – Марк восхищенно потряс газетой.

– А, вы дошли до шестьдесят первого года.

– Забавно, что стране, которая изо всех сил стремилась к коллективизации и, наверное, даже к единению, первой стало тесно на Земле, – хмыкнул Марк.

– Я думаю, у них были другие мотивы. Хотя в чем-то вы правы, скоро им стало совсем тесно. – Эзра присел на стремянке, на которой он чистил табличку над дверью.

– Что ты имеешь в виду?

– Потом прочтете, не хочу портить вам интригу.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Эзра ойкнул, покачнувшись на стремянке. Дверь приоткрылась, в щель просунулась голова человека с залысиной.

– Вы открыты? – спросил он хриплым голосом.

– Да, – ответил Марк, глянув на табличку. На ней было написано «Нью-Йорк».

– Мне сказали, что вы покупаете кое-какое старье. – Хозяином головы с залысиной оказался мужчина среднего роста в совершенно бесформенной одежде. Он ловко протиснулся в щель, даже не зацепив стремянку.

– Смотря что именно вы принесли. И я не торгуюсь.

– Я понимаю, – неприятно улыбнулся мужчина, извлекая откуда-то из складок одежды подсвечник.

– Двадцать долларов, – не отвлекаясь от газеты, сказал Марк.

– Вы даже не взглянули на товар! – возмутился посетитель.

Марк отложил газету, внимательно посмотрел на подсвечник поверх очков.

– Двадцать долларов.

Снова звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Посетитель резко обернулся. Эзра, стоявший на стремянке, прикрыл своей головой надпись «Каир». Дверь стукнулась о стремянку. Тот, кто пытался войти, ойкнул. Женским голосом. Затем в щели показалось женское лицо. Эзра стал маниакально драить табличку.

– Марк, все в порядке? – спросила женщина из-за двери.

– Черт, по рукам. – Мужчина фыркнул, схватил предусмотрительно приготовленную двадцатку и выскочил на улицу, так же ловко прошмыгнув в щель. Казалось, что он прошел прямо сквозь женщину снаружи.

– Да, Клара, все в порядке. Эзра чистит табличку, постарайся не снести его. Но это не обязательно.

– Я не могу пролезть, грудь не проходит.

Эзра пошатнулся, стал торопливо спускаться, зацепил ведро. Оно опрокинулось, забрызгав все вокруг мыльной пеной.

– Клара, тебе придется подождать, – не отрываясь от газеты, прокомментировал Марк.

– Подождать чего? – спросила девушка из-за двери.

– Полового созревания Эзры, вероятно, – ответил Марк тихо, но достаточно для того, чтобы услышал Эзра.

Уши парня стали пунцовыми. Он засуетился еще больше. Наконец все препятствия были убраны. В лавку вошла Клара. Высокая, красивая, даже Марк никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на ее губы или косу до пояса.

– Кто это был? – Она указала себе за спину, намекая на предыдущего посетителя.

– Очевидно, какой-то вор, – буркнул Эзра, глядя куда-то в пол и суетясь.

– Да, мистер О’Кинли иногда приворовывает, но не много, не думаю, что он приносит много вреда, – пожал плечами Марк.

– Кто же, по-твоему, ворует много и приносит много вреда? – усмехнулась Клара.

– Учитель Эзры по литературе, – уверенно ответил хозяин лавки.

– Он хороший человек! – возмутился вдруг Эзра.

– Я не сказал, что он плохой человек. Но он украл у всего вашего класса литературу, заменив ее на свои убогие претензии на мысли, а также украл уйму времени.

– Это не дает вам права скупать краденое! – продолжал напирать Эзра.

– Абсолютно точно. Потом это обсудим. Принеси мне свечу.

– Свечу?

– Да, мальчик, свечу, – вздохнул Марк.

Эзра, кажется, обрадовался возможности скрыться с глаз Клары.

– Что это с ним? Он сам не свой.

– Именно, он скорее твой, чем свой. Он взрослеет, – вздохнул Марк, крутя в руках подсвечник.

– Скажи, когда ты последний раз видел Генри?

– Месяца два назад, когда он притащил мне зеркало. – Марк указал куда-то вглубь лавки. Очевидно, там стояло зеркало, о котором шла речь.

– Мне кажется, этот паршивец хотел отправиться в гробницу китайского императора один.

– Возможно, а к чему ты клонишь?

– Один, без меня, – буркнула Клара.

– О, старая добрая жадность или что-то еще? – заинтересовался хозяин лавки.

– Жадность, – признала Клара.

– Понимаю. Спасибо. – Благодарность Марк адресовал Эзре, принесшему свечу.

– У тебя есть что-нибудь, что поможет его найти? Хотя бы понять направление? – спросила Клара.

– Держи. – Марк протянул ей подсвечник со вставленной свечой.

– Спасибо, но…

– Нужна какая-нибудь его вещь. Кулон еще у тебя? – Марк посмотрел на Клару.

Та в ответ молча кивнула. Сняла с себя круглый кулон, внутри которого наверняка скрывалась фотография или что-то в этом роде.

– Сожми его в руке и зажги свечу, – инструктировал девушку хозяин лавки.

Та вздохнула и сделала, как велел Марк. Все присутствующие уставились на огонек.

– И? – не выдержала Клара.

– Клянусь, ты нетерпеливее Эзры! – всплеснул руками Марк.

Огонек вдруг стал наклоняться, а потом замер параллельно полу. Клара и Эзра посмотрели в ту сторону, куда он указывал.

– Панама, полагаю, – прокомментировал Марк, возвращаясь к газете.

– Вот паршивец! – вызверилась девушка, что-то поняв и сопоставив.

– Двадцать долларов, – не отрываясь от газеты, сказал Марк.

Клара кинула на прилавок двадцатку и, не прощаясь, выскочила из лавки.

– Откуда вы знали? – удивленно спросил Эзра.

– О, у меня просто феноменальное чувство направления, разве я не говорил тебе?

– Я не про Панаму. А про все это. Откуда вы знали, что этот подсвечник пригодится, что он волшебный, про Генри, про Клару?

– Это я предложил мистеру О’Кинли украсть подсвечник у человека, которому когда-то его продал. Дал наводку, если угодно, хотя сам мистер О’Кинли не догадывается о том, что это был я, – пояснил хозяин лавки. – Генри и вправду давно не объявлялся, мне это показалось странным. А Клара – случайность.

– Здорово, – восхитился Эзра.

– У тебя может сложиться впечатление, что цель оправдывает средства, мальчик, но учти важный момент. Воровство есть воровство, и все мы несем ответственность за произошедшее. Мы заплатим свою цену.

Эзра скривился, он не любил такой тон Марка.

– О, сейчас вы скажете, что все связано и когда-нибудь что-нибудь…

– Быстрее, чем ты думаешь, конкретно в твоем случае – прямо сейчас.

– Что это значит?

– Ты был так взволнован появлением Клары, что, очевидно, не заметил, как выключил табличку.

– Что? – У Эзры округлились глаза.

– Да, бедный мистер О’Кинли вошел в Нью-Йорке, а вышел в Каире. Но ему повезло, ведь ты его найдешь и приведешь сюда.

– О нет! – Эзра схватился за голову.

– Ну, у тебя, по крайней мере, есть то, что облегчит тебе поиски. – Марк подвинул подсвечник ближе к Эзре.

– Но у меня же нет ни единой его вещи.

– Это совсем не обязательно, просто вспомни, как выглядел мистер О’Кинли.

– Но… Клара… Вы же…

– Не теряй времени. – Марк углубился в чтение.

Глава 5

Звякнул колокольчик над дверью, что-то щелкнуло, открылась дверь. В лавку вошел мужчина в широкополой шляпе и стоптанных сапогах.

– Генри! – обрадовался Эзра, уронив тряпку в ведро с мыльной водой.

– Привет! – Мужчина широко улыбнулся. – Марк у себя?

– Да, сейчас, наверное, спустится. Где ты был? Рассказывай! – Эзра стянул желтые перчатки и поспешил к гостю.

Генри снял с плеча длинный футляр и положил его на прилавок, зацепив стопку газет. Повернулся к Эзре и, серьезно, как делал только он, по-взрослому пожал пацану руку.

– Подожди, не так сразу, все расскажу, но попозже. – Генри обратил внимание на стопку старых газет и спросил: – До какого года он уже добрался?

– До шестьдесят второго. Может, хотя бы ты мне скажешь, почему он совершенно не представляет, что происходило последние лет семьдесят, как минимум.

– Лучше он сам тебе скажет, – ушел от ответа Генри.

– Он не говорит.

– Любопытство, Эзра, иногда приводит нас туда, где мы не хотели бы оказаться, – проскрипел Марк, спускаясь по лестнице со второго этажа.

Эзра то ли фыркнул, то ли вздохнул.

– Не расстраивайся, пацан! – Генри хлопнул паренька по плечу, отчего тот едва не свалился с ног. – Я тебе кое-что привез!

Эзра с нетерпением наблюдал за шарящим по карманам мужчиной.

– Да где же оно…

– Что бы это ни было, Эзра, поверь мне, миг ожидания будет слаще самого подарка, – прокомментировал Марк, садясь на свое место за прилавком.

– Вот! – Генри извлек из кармана куртки костяной амулет, отдаленно напоминающий орла. – Это тебе!

– Ух ты, спасибо, а откуда он? – спросил Эзра.

– Перу, – ответил Марк за Генри.

– Вы узнаете этот амулет, да? Он волшебный, да?! Вы знаете все волшебные штуки, и он один из них? – Эзра буквально подпрыгивал на месте от возбуждения.

– Ну да. – Марк покачал головой и взглянул на табличку над дверью. Надпись на ней гласила «Лима».

– А что он делает, какие у него волшебные свойства? – распалялся Эзра все больше.

– Ты должен сам узнать. Таковы правила, – мгновенно соврал Марк.

– Ясно. – Эзра пошел в подсобку, аккуратно держа амулет двумя руками.

– Как-то это жестоко, – заметил Генри. – Я его просто у местного торгаша купил. У него таких сотни.

– Жестоко? Ты подарил ему паршивую дешевку, а я – волшебный амулет, – фыркнул Марк.

– Ладно, я в ваши дела не лезу. У меня и для тебя кое-что есть, кстати.

Марк тяжело вздохнул, предчувствуя неладное. Генри принялся открывать футляр и вскоре извлек из него винчестер.

– Я знал, что ты докатишься до торговли оружием. – Хозяин лавки удрученно покачал головой. – Но не думал, что так скоро.

– Ты хоть знаешь, что это? – упер руки в бока Генри.

– Винчестер.

– А конкретнее?

– Старый винчестер, – пожал плечами Марк.

– Как же ты меня иногда раздражаешь! Это винчестер самого Уайатта Эрпа! – Генри улыбнулся во весь рот.

Марк молча смотрел на него поверх очков.

– И?

– Ты серьезно?! Да это же настоящая легенда! – всплеснул руками Генри.

– И? – повторил Марк.

– Из этого винчестера невозможно промахнуться! – выдал главный козырь Генри. – Стрелок всегда попадает, представляешь?!

– Куда попадает? – скептическим тоном спросил Марк.

– Как куда? Куда целится.

– Любое оружие попадает туда, куда целится стрелок, – все тем же тоном заметил Марк.

– Вот ведь зараза, да во врага оно попадает!

– А если я целюсь не во врага? – тут же спросил Марк.

– Не знаю, – признался Генри.

– А если я стреляю ровно между двумя врагами, – продолжал наседать Марк, – куда попадет пуля?

– Не знаю, – все тише бурчал Генри.

– А если человек, в которого я стреляю, на самом деле мне не враг? Эта железяка учитывает мое мнение или настрой цели?

– Да не знаю я!

– В общем, опасная и ненужная железяка, – подвел итог Марк. – Я с этим связываться не хочу.

– Из него сам Эрп стрелял, – предпринял последнюю робкую попытку Генри.

– Давно люди, стреляющие в безоружных, тебя так впечатляют?

– Нет так нет, – пожал плечами Генри.

– Где ты вообще его взял? Явно не в Мачу-Пикчу, – предположил хозяин лавки.

– Выиграл в карты.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, теперь надпись гласила «Бирмингем». Марк убрал винчестер за прилавок. В лавку вошел мужчина в строгом деловом костюме и с такой же строгой деловой улыбкой на лице.

– Добрый день, – поздоровался он, оценивающе глядя на Генри.

– Уже нет, – отрезал Марк.

– Вы подумали над нашим предложением? – проигнорировал колкость визитер.

– Тут не о чем думать. Лавка не продается.

Генри приподнял брови, посмотрел на Марка, потом на посетителя.

– Мы предложили вам хорошие условия, – спокойно, но с нажимом заметил тот.

– Давайте не будем продолжать. Нет значит нет. – Хозяин лавки махнул рукой, будто бы отгоняя муху.

Мужчина пожевал губами, криво ухмыльнулся и вышел.

– Он выглядел как бандит, – заметил Генри.

– Иногда форма прекрасно отражает содержание.

– Может, тебе нужна помощь? Такие ребята обычно добиваются своего.

– Нет, – коротко отрезал Марк.

– Зачем им вообще твой магазин? – не унимался Генри.

– Они хотят строить торговый центр, кажется. – Хозяин лавки задумчиво посмотрел на дверь. – Я не уверен.

– Может, нам все-таки понадобится винчестер? – спросил возникший откуда-то Эзра.

– Нет, – отрезал Марк.

– Ну, я просто подумал, есть ружье, есть проблемы, все так логично.

– Самый короткий путь…

– Не всегда самый лучший. Да, вы сто раз это говорили, – перебил Марка Эзра.

– Ты уже стер пыль с книжных полок? – вдруг сменил тему Марк.

– Нет, я…

– Так займись делом! – фыркнул хозяин лавки.

Эзра понуро побрел в подсобку.

– Сурово у вас тут.

– Это называется субординация и дисциплина. – Марк достал из-за прилавка винчестер. – Забери его. И я тебя очень прошу, выкинь эту железяку. Я готов заплатить тебе за его утилизацию.

– Шутишь? – возмутился Генри. – В конце концов, почему бы тебе просто не засунуть его на какую-нибудь дальнюю полку?

– Нет. Я абсолютно серьезен. Меня смущает… – Марк задумался, подбирая слова. – Странное совпадение. Послушай, это оружие, оно убивает. А конкретно это оружие, если верить твоим словам, само решает, кого убить. Ему стрелок нужен только, чтобы нажимать на спуск, понимаешь?

– Эм… – промычал Генри, удивленный серьезным тоном Марка.

– Ладно. Дело твое. – Марк взялся за газету. – Но я готов дать сотню, если ты его уничтожишь.

Генри медленно убрал винчестер в футляр. Долго возился с защелками, помялся немного, наконец спросил:

– Двадцатку не одолжишь?

– Я похож на фонд помощи торговцам смертью? – спросил Марк из-за газеты.

– Ой, да ну тебя, – махнул рукой Генри.

Через несколько часов Марк сидел на своем обычном месте за прилавком, а Эзра, по обыкновению, убирался в лавке.

– То есть изначально герой должен был перейти на сторону Пугачева? – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка.

– Да, и прототипом, по мнению специалистов, послужил некто Шванвич.

– Кто это?

– Это ты узнаешь сам, а завтра обсудим. Считай, что это домашнее задание. Реальные прототипы героев Пушкина. – Марк отложил газету, удивленно посмотрел на часы. – Уже поздно, пора спать.

– Можно я сегодня останусь у вас? – спросил Эзра.

– Опять повздорил с мисс Хильдшер?

– Угу.

– Убежать – не лучший способ решения проблемы. Ты ведь ее даже не предупредил?

– Нет, – потупился Эзра.

– Тогда тебе пора. – Марк пошел к подсобке.

– До завтра, – обреченно вздохнул Эзра, убирая швабру в подсобку.

– Хотя, знаешь. – Хозяин лавки вдруг остановился и обернулся. – На улице уже темно, не лучшая идея сейчас шататься по темным дворам. Оставайся у меня. Твоя комната, как понимаешь, свободна. А мисс Хильдшер, полагаю, к твоим побегам привыкла.

– Спасибо! – просиял Эзра.

– Спать, сейчас же.

Марк проводил паренька взглядом и подошел к прилавку, достал с полки шкатулку и расшитый бисером мешочек с табаком, затем встал у окна и стал задумчиво смотреть на противоположную сторону улицы, ловко набивая трубку. Наконец достал из кармана жилетки спички и закурил. Кирпичная стена напротив, изрисованная и исписанная, представлялась Марку чем-то вроде образца современного искусства, которое он принялся изучать.

Примерно через час, когда в лавке уже висел плотный табачный дым, на противоположной стороне улицы, прямо под фонарем, остановилась машина. Из нее сразу же вышли четверо. Марк хмыкнул, выпуская дым через ноздри. Каждый из четверых вполне походил на современного художника, расписавшего стену, – по крайней мере, именно так себе представлял Марк современных художников после детального анализа их творчества. Мужчины стали шуметь. О чем-то громко говорить и чем-то звенеть. Ветер не давал разобрать ни слова, превращая речь в кашу. Марк продолжал наблюдать, невидимый в темном окне.

– Что происходит? – сонно спросил Эзра, спускаясь по лестнице.

– Тсс. – Марк обернулся и приложил трубку к губам, призывая к тишине.

Паренек мигом проснулся, кивнул и подошел к окну.

Мужчины довольно долго шумели, что явно не было типичным поведением для представителей их профессии. Наконец главный, стриженный наголо верзила, что-то скомандовал остальным. Шум прекратился. Главарь подошел к багажнику и стал раздавать подельникам орудия труда. Вся четверка направилась к лавке.

– Они идут сюда! – прошептал Эзра громче, чем обычно разговаривал.

– Серьезно? – хмыкнул Марк и посмотрел на него. В темноте лицо паренька казалось особенно бледным.

– Нужно что-то делать!

– Если бы у тебя сейчас был тот винчестер, ты бы стрелял?

– Боже, нет! Нужно вызвать полицию! – Эзра стремительно впадал в панику.

Марк снова хмыкнул и взялся за ручку управления жалюзи.

– Вот видишь…

– Бежим! – уже в полный голос бросил паренек, перебивая Марка и делая невольный шаг назад.

– Стоять! – глядя на Эзру, скомандовал Марк.

Даже сквозь панику паренек заметил, как вдруг помолодел хозяин лавки.

Бандиты подошли так близко, что на лице главаря можно было рассмотреть ужасный шрам и даже посчитать количество швов. Марк смотрел на мертвенно-бледного, но не побежавшего Эзру. Главарь уже замахнулся битой, намереваясь разнести вдребезги окно, когда Марк дернул ручку. Жалюзи захлопнулись. Мгновенно наступила тишина, все звуки с улицы пропали.

– Боже! – непроизвольно вырвалось у Эзры.

– Убежать – не худшее решение проблемы, – прокомментировал Марк.

– Боже, – повторил Эзра. Его лицо стремительно обретало цвет. – У этой истории есть какая-то мораль, да? У вас же всегда есть какая-то мораль.

Мальчик как-то истерично повеселел.

– Ну, раз ты догадался, что она есть, то сможешь дойти и до ее содержания. Меня больше интересует другое – что за таинственный незнакомец так своевременно проиграл нашему другу такое хорошее ружье в карты? И кому это надо? Ладно, пойдем спать. – Марк вытряхнул трубку и убрал ее в шкатулку. На секунду замер, притронувшись к расшитому бисером мешочку с табаком.

– А вы? – вдруг спросил Эзра. – Вы стали бы стрелять, будь у вас тот винчестер?

– К сожалению, да, – ни на секунду не задумавшись, ответил Марк.

Глава 6

– Пусть будет 23 декабря 1596 года, – предложил Марк, не отрываясь от газеты.

– Ну, это легко – Брестская уния. Моя очередь. – Эзра потер лоб тыльной стороной ладони, оставив черный след, и задумался.

– Ты уснул?

– В каком году Индира Ганди возглавила правительство Индии?

– А она возглавила? – Марк удивленно отложил газету. – Кто бы мог подумать!

– Вы не дошли до шестьдесят шестого года, да? – извиняющимся тоном уточнил Эзра.

– Ясно, – буркнул Марк, возвращаясь к чтению.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Надпись на ней гласила «Хьюстон». Марк прищурился. В лавку вошла пышная женщина в шляпке с цветами и бледно-розовом пальто.

– Марк, дорогуша, вы прекрасно выглядите! – защебетала она.

– Добрый день, мисс Хильдшер, – не очень радостно поздоровался Эзра.

– Далеко не так хорошо, как вы, – выдавил из себя комплимент Марк и задумался о причинах, побудивших его к такому шагу.

Мисс Хильдшер мгновенно заполнила собой все пространство, изучила все полки, просканировала все вокруг и неловко покрутилась на месте, будто что-то потеряла. К ней подскочил Эзра и поставил стул. Так же быстро отскочил. Можно было подумать, что промедление будет стоить ему жизни.

– Благодарю! – Мисс Хильдшер улыбнулась Эзре, отчего ее щеки стали шире, чем поля шляпы. Сложив руки на коленях и чуть-чуть наклонившись вперед, посетительница доверительным тоном сообщила: – Я хотела бы с вами поговорить.

Ей жалобно аккомпанировал стул. Хрустом.

– Не вижу повода отказать вам, – с едва уловимой ноткой разочарования протянул Марк.

– Хи-хи-хи, – прикрывая рот ладошкой, засмеялась мисс Хильдшер. – Вы такой шутник. Я бы хотела поговорить с глазу на глаз.

Она кивком указала на Эзру. Тот, ничуть не расстроившись, собрался улизнуть, но Марк не дал ему так легко отделаться.

– Если вы хотите сказать мне что-то, чего не должен знать Эзра, лучше не говорите.

– Это очень мудро, – покачала женщина головой с понимающим видом, – но речь пойдет об Эзре.

Мальчик снова собрался уйти. Марк не сдавался.

– Тем более. Зачем мне говорить об Эзре без самого Эзры.

– Но это не-пе-да-го-гич-но, – по слогам проговорила мисс Хильдшер.

Эзра предпринял последнюю, отчаянную попытку раствориться в воздухе, но снова не преуспел.

– Хорошо, что я не педагог, – отрезал Марк.

– Ну что же. Я бы хотела обсудить успехи нашего мальчика в учебе.

– Вашего? – поднял брови Марк.

– Нашего, – указав на себя и на Марка, пояснила мисс Хильдшер.

Хозяин лавки подавил желание перекреститься.

– Ну, в успехах Эзры я не сомневаюсь. Думаю, он даст фору половине ваших педагогов.

– Это правда, за два года занятий с вами он очень… – Она поискала подходящее слово.

– Продвинулся в изучении естественных и гуманитарных наук, – подсказал Марк.

– Да! Вы такой умный. – Мисс Хильдшер игриво махнула рукой.

– Так в чем тогда проблема? – Марк притворился слепым.

– Он не выполняет домашние задания, это плохо сказывается на его успеваемости.

– Это правда? – Марк посмотрел на Эзру.

Тот виновато кивнул.

– Он будет наказан, – холодно пообещал Марк.

– Ну, не стоит так строго.

– Тогда чего же вы от меня хотите? – устало спросил хозяин лавки, понимая, что легко отделаться не удалось.

– Повлияйте на него как-нибудь. – Женщина сделала неопределенный неуверенный жест рукой.

– Я думал, это ваша работа, вы его воспитатель, – перебросил мяч на другую сторону поля Марк.

– А вы? – удивилась женщина.

– А я ему никто, – пожал он плечами и только потом понял, что сказал.

– Надеюсь, мы что-нибудь придумаем вместе, – нарушила неловкое молчание мисс Хильдшер, исподтишка косясь на Эзру. Тот скрылся за стеллажами.

– В любом случае, – раздраженно бросил Марк, злясь на себя за потерю контроля, – в нынешнем году он пойдет в колледж, и это перестанет быть проблемой.

– Но ему еще три года учиться!

– Да? Хм… – Марк будто бы встретил какое-то неожиданное препятствие. – Значит, сдаст экстерном. Вы хотели что-то еще обсудить?

– Да, Эзра ведь передавал вам приглашение на отчетный концерт нашего приюта?

– Да, и я через него же отправил вам отказ. Я не приду, – отмахнулся хозяин лавки.

– Почему? – вкрадчиво спросила мисс Хильдшер.

– А зачем я там нужен? – ответил Марк вопросом на вопрос, прислушиваясь к шагам Эзры в подсобке. Тот, судя по всему, двигался к черному ходу.

– Дети были бы рады увидеть того, кто жертвует такие суммы.

– Они об этом понятия не имеют, не приплетайте сюда детей, – отрезал Марк.

– На самом деле знают, – вздохнув, сказала мисс Хильдшер.

– Откуда? – каким-то недобрым голосом спросил Марк.

– Эзра сказал, – виновато пожала она плечами. – Да и я, если честно.

– Зачем? – искренне удивился хозяин лавки.

– Эзра рассказал, потому что гордится вами, а я – потому что хочу, чтобы эти дети выросли в благодарности.

– Это в приюте-то? – зло усмехнулся Марк.

– Да! – вскинула подбородок женщина.

– Тогда лучше найдите им родителей. Эффективнее получится. – Хозяин лавки взялся за газету, давая понять, что разговор окончен.

– Значит, вас сегодня не ждать? – холодно уточнила женщина.

– Нет.

– Всего хорошего.

– И вам.

Марк отложил газету, как только мисс Хильдшер вышла.

– Клянусь, эта женщина хуже дьявола, тот хотя бы дает что-то в обмен на душу, а она просто ее высасывает! Даже без моего согласия! Эзра, я вижу на плафонах пыль, займись, пожалуйста.

– Кто ты мне, чтобы командовать?! – донесся голос из подсобки.

Марк снял очки и вздохнул. Хлопнула дверь черного хода.

Марк достал с полки шкатулку и расшитый бисером кисет. Покрутил его в руках, примечая все потертости. Вздохнул и стал набивать трубку. Скоро лавку окутал густой табачный дым. Марк долго курил, глядя в одну точку. Потом и вовсе закрыл глаза, задремав.

Разбудил его звон колокольчика над дверью. Дернувшись и ошалело водя головой, Марк наблюдал, как в помещение входят какие-то дети. Много маленьких детей. Они выстраиваются перед стойкой полукругом, суетятся просто потому, что не могут стоять на месте даже секунду. Марк вынул изо рта трубку, достал платок из кармана жилетки и протер уголок рта от слюны. Наконец в дверях показалась виновница торжества. Мисс Хильдшер.

– Мы подумали, что если вы не можете прийти, то можем мы. Детки, запевай!

Разнобой детских голосов затянул какую-то песню, аккомпанируя мощному, но некрасивому голосу воспитательницы. Марк положил руки на стойку и глубоко втянул воздух. Поиграл желваками. В такой позе он и просидел до самого конца песни.

– Дети, а теперь что надо сказать? – сюсюкая, обратилась она к младшим воспитанникам. – Три-четыре!

– Спасибо вам, мистер Кауфман! – нестройным хором проревели дети.

Повисла тишина. Мисс Хильдшер выжидающе улыбалась, глядя на Марка, и это стало последней каплей.

– Все вон, – сказал Марк ровным голосом.

Выражение лиц детей, не очень понимающих, что вообще происходит, не изменилось. А вот их воспитательница стала похожа на толстую ящерицу.

– Дети! Подождите меня на улице!

Воспитанники вытекли наружу, потолкавшись в дверях.

– Это и к вам относится. Вон отсюда! – повторил Марк.

– Да что вы за чудовище! – прошипела мисс Хильдшер, еще больше становясь похожей на ящерицу. – Неужели вы не любите этих детишек?

– Я не обязан никого любить. – Марк буквально рыкнул, и собеседница отпрянула.

– Тогда нам не нужны ваши деньги! – Она задрала подбородок.

– Нужны, – сказал Эзра, выходя из подсобки. – Дети ни в чем не виноваты.

– Не сейчас! – попыталась отмахнуться женщина от Эзры.

– Нет, сейчас, – настоял он на своем. – Извините, но Марк прав. Он не обязан никого любить, он имеет право на анонимность, это только его дело, зачем он дает нам деньги. Но это не значит, что нам они не нужны. Вы не можете променять наше благополучие на свою гордость.

Мисс Хильдшер и Марк прекратили свою дуэль взглядов.

– Извините, – сказал Марк.

– И вы. – Мисс Хильдшер неловко помялась на месте, потом спросила у Эзры: – Ты переночуешь здесь или придешь в приют?

– Я приду, – ответил он. – Попозже.

Женщина посмотрела на Эзру как-то по-другому. Кивнула и вышла.

Марк принялся снова набивать трубку, глядя прямо перед собой.

– Я…

– Ой, только давай без соплей, – прервал его Эзра.

– Почему ты вернулся? – хмыкнув, спросил Марк.

– Плафон сам себя не почистит.

– Действительно.

Марк закурил. Впервые в присутствии Эзры. Паренек поставил стремянку и полез на нее.

– Вы верите в Бога? – вдруг спросил он от самого потолка.

– Не знаю, – протянул хозяин лавки, глянув наверх, будто ожидая увидеть там что-то. – Меня больше волнует обратное.

– Верит ли Он в вас? – удивился Эзра.

– Могу ли я верить в себя так же, как верил бы в меня Он.

Глава 7

– Представляешь, они заморозили человека! – воскликнул Марк.

– Что тебя в этом так впечатляет? – Эзра оторвался от теста по математике, над которым чах уже полдня.

– Многое. Это удивительно, забавно, интересно и главное – абсолютно бессмысленно, – ответил Марк.

– Поразительно, в нашем магазине тысячи чудес, но ни одно из них тебя так не удивляет. Почему?

– Чудеса ничего не стоят, – пожал плечами Марк. – Они только делают нас слабее.

– По той же логике можно отказаться от всех достижений цивилизации и погрузиться в каменный век. Вот уж где сила, – сыронизировал Эзра.

– У всего есть мера, не перегибай.

– Мне кажется, что чудеса дают надежду, понимаешь?

– Вот об этом я и говорю. К надежде я отношусь примерно так же, как к чудесам.

– Почему? – действительно удивился Эзра.

– Потому что настоящее чудо происходит только тогда, когда ты уже ни на что не надеешься.

– Ну-у-у, – протянул Эзра, сморщившись.

– Перебор? – уточнил Марк.

– Скорее да, чем нет. А если вернуться к заморозке, то я бы попробовал.

– Почему? – Марк выглянул из-за газеты.

– Все равно умирать, а так – вдруг получится.

– Понятно. Надеешься на чудо.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк посмотрел на надпись. Альтдорф. В лавку зашла молодая девушка в белом врачебном халате и каком-то больничном головном уборе. Осмотрелась. Старик и подросток заинтригованно ждали, что же произойдет дальше.

– Добрый день. Вы, я так понимаю, господин Кауфман? – обратилась она к Марку.

– Да.

– Вам хотел нанести визит господин Миллер.

– Так почему же не нанес? – хмыкнул Марк.

– Его скоро привезут сюда, он не в состоянии передвигаться самостоятельно. Есть еще один важный момент, – улыбнулась медсестра. – Нам необходимо разобрать стену, чтобы мы могли внести господина Миллера со всем оборудованием.

Повисла тишина. Медсестра терпеливо смотрела на Марка.

– Если вы ждете от меня какого-то разрешения, то вы его не получите, – несколько ошарашенно ответил он.

– Войдите в наше положение, господин Миллер очень плох, мы не можем отсоединить его от системы жизнеобеспечения, а в дверь она не пролезет.

– Окно, – предложил Эзра.

– Увы, тоже.

– Даже если всем Миллерам на земле разом поплохеет, я не позволю разбирать мою стену, – фыркнул Марк.

– Хорошо, – пожала плечами медсестра. – Я должна сделать звонок.

Девушка вышла из лавки.

– Кто такой этот Миллер? – поинтересовался Эзра.

– Не знаю, – ответил Марк.

– Неужели тебе так жалко стену? Они ведь наверняка ее починили бы.

– Не знаю, как там с починкой, но разобрать они ее не смогли бы ни с моим разрешением, ни без.

Эзра уважительно покосился на кажущуюся хлипкой стенку.

Снова звякнул колокольчик, вернулась медсестра. Марк и Эзра заинтересованно посмотрели на нее.

– Все в порядке, мы решили вопрос. Мы разместим господина Миллера прямо напротив вашей двери, – жестикулируя, как стюардесса, и четко выговаривая каждое слово, поясняла она. – Таким образом, вы сможете поговорить, не выходя из своего магазина. – Девушка дежурно улыбнулась. Вероятно, она привыкла к такого рода причудам своего работодателя и его знакомых.

– Буду ждать. – Марк снова погрузился в чтение.

Медсестра вышла из лавки. Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу.

– Ничего себе!

– Что там? – спросил Марк из-за газеты.

– Они перекрывают всю улицу! А еще, кажется, строят какой-то забор.

– И все это ради полумертвого старика? – фыркнул Марк.

– Иногда меня бросает в оторопь от тебя, – продолжая смотреть в окно, протянул Эзра.

На улице развернулась настоящая стройка. Буквально за двадцать минут рабочие возвели что-то вроде непроницаемого купола, а теперь монтировали какие-то пышущие паром установки.

– Круто! – резюмировал Эзра.

– Тест, – напомнил Марк.

– Сейчас?

– А когда? У тебя через полгода экзамены за три класса.

– Сдался мне этот колледж, – буркнул под нос паренек, но пошел к своему месту.

Звякнул колокольчик, вошла медсестра и придержала дверь.

– Господин Кауфман, будьте добры. – Она приглашающе указала рукой на дверной проем.

Марк вздохнул, отложил чтиво и подошел к двери. Эзра подскочил к стойке, чтобы хотя бы из-за спины Марка увидеть таинственного господина Миллера.

На огромном, ужасающего вида кресле-кровати, опутанном проводами, полулежало бледно-желтое изможденное тело. Из горла старика торчали какие-то трубки, лицо закрывала кислородная маска.

– Чем могу помочь? – поинтересовался Марк таким голосом, будто к нему зашел случайный прохожий.

Миллер медленно открыл глаза, долго фокусировался на источнике звука. Потом дернул указательным пальцем правой руки, к которому был прикреплен какой-то провод. К нему тут же подскочил помощник и снял кислородную маску.

– Кауфман, собака. – Голос старика усиливался какими-то приспособлениями, отчего становился совершенно нечеловеческим.

Эзра заметил, как Марк вздрогнул и замер на секунду.

– Клаус? – Голос хозяина лавки оказался неожиданно хриплым. Но он быстро взял себя в руки и снова вернулся к своему старческому скрипу: – Не узнал тебя, богатым будешь.

Миллер издал серию ужасных звуков. Вероятно, это был смех, быстро перешедший в кашель. Помощник снова надел маску, дождался, когда приступ утихнет, и по сигналу снял ее.

– Я уже богатый.

– И как?

– Я ожидал большего.

Взгляд Миллера вдруг упал на выглядывающего из-за прилавка Эзру.

– Это твой новый ученик? – Старик с трудом указал пальцем на паренька.

Марк обернулся, будто сзади было много кандидатов.

– Это? Нет, конечно. Ты паршиво выглядишь, – перевел тему хозяин лавки.

– А ты точно так же, как при нашей последней встрече. – Миллер выдал фразу целиком, не прервавшись на кашель.

Эзре показалось, что Марк покосился назад, на него.

– Зачем ты пришел?

– Я умираю, – все тем же страшным синтезированным голосом ответил Миллер.

– А выглядишь так, будто уже умер, – пожал плечами Марк. – Так зачем конкретно ты пришел?

– Помоги мне.

Марк помолчал.

– Могу разве что облегчить страдания.

– Но… – Эзра сам не понял, что побудило его вклиниться в разговор.

– Заткнись и займись делом, – кинул Марк через плечо.

– Значит, это конец? – спросил Миллер.

– Очевидно, – вздохнул Кауфман, казавшийся молодым мужчиной по сравнению с мумией перед ним. – Я был рад тебя увидеть. Несмотря ни на что.

– Я тоже. – Миллер зашелся в кашле. Помощник рванулся было к нему, но он отмахнулся.

Марк отвернулся и закрыл за собой дверь. Подошел к окну, щелкнул ручкой жалюзи. Те захлопнулись, все звуки улицы, а главное, ужасный мокрый кашель, исчезли. Хозяин лавки задумчиво постоял, а потом сел на свое место, покрутил в руках газету.

– Вот ведь… – хмыкнул он в пустоту и вернулся к газете.

– Почему вы не дали ему кольцо? – спросил Эзра. – Это могло бы спасти его.

– Только в том случае, если бы кто-то согласился надеть второе кольцо и стареть за него. Даже если так, ты сам видел, в каком он состоянии, это только продлило бы агонию.

– Это не вам решать.

– Не мне, – легко согласился Марк.

– Но вы решили, – напирал Эзра.

Кауфман отложил газету и посмотрел на паренька. Подумал немного.

– Если бы он хотел, то попросил бы кольцо. Я бы не отказал, хотя бы потому, что это Клаус когда-то принес его сюда.

– Почему же он не попросил?

– Ты не поймешь, как не понял час назад.

– Попробуйте объяснить! – фыркнул Эзра.

Марк кивнул, пожевал губами.

– Мы с Клаусом одинаково смотрим на надежду и на чудеса. Заметь, я не говорю, что это верная точка зрения. Он пришел просить помощи в том, чего не смог сделать сам.

– В чем? – сомнамбулически спросил Эзра.

– Он просил лишить его надежды. Он получил, что хотел, – пожал плечами Марк.

Эзра долго молчал. Вдруг вскинулся.

– Вы сказали, что настоящее чудо происходит тогда, когда уже не надеешься, что оно произойдет? Не похоже, что бедолага исцелился.

– Как по мне, так прекращение многолетних страданий уже чудо.

– Вы сумасшедшие. Оба, – покачал головой Эзра.

Глава 8

– Я тут подумал… – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка. – В лавку заходят люди из разных стран, но все они говорят на прекрасном английском. Даже тот старик из Астаны. Это тоже какое-то волшебство, да?

– Ну почему же, просто у меня эрудированные, интеллигентные и хорошо образованные покупатели, – хмыкнул Марк.

– Ты не можешь вечно уходить от моих вопросов!

– Спорим? – выглянул Марк из-за газеты.

– Ты невыносим!

– Это не я невыносим, это твой беспокойный разум невыносим, причем для тебя самого. Но если тебе станет от этого легче, то я могу ответить на один твой вопрос.

Эзра прислонил швабру к стенке и потер шею. Подумал.

– Сколько тебе лет? – спросил он, глядя на Марка.

– Я отвечу на какой-нибудь другой вопрос, – не отрываясь от чтения, сказал Кауфман.

– Так нечестно! – возмутился было Эзра, но сразу же понял, что такое не пройдет. – Ладно, магазин называется «Марк и Валентайн», кто такой этот Валентайн?

– Другой вопрос, – невозмутимо бросил Марк.

– Ладно, почему ты никогда не выходишь из магазина?

– Я выхожу.

– Когда это?! – удивился Эзра.

– Это уже второй вопрос.

Эзра расстроенно схватил швабру и фыркнул.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Старик и подросток посмотрели на появившуюся надпись «Токио». Дверь распахнулась, ударившись об стену и задребезжав, будто ее открыли пинком. В лавку буквально влетел мужчина в полосатом костюме. Не удержавшись на ногах, он растянулся на полу. Следом вошел Генри. Мужчина попытался встать, но, судя по всему, испытывал какие-то проблемы с координацией, он неловко поводил руками и сдался.

– Что это значит? – спокойно спросил Марк у Генри.

– Привет, Эзра! – Генри широко улыбнулся и протянул руку для приветствия.

Эзра бросил швабру, обошел по широкой дуге лежащего на полу мужчину и поздоровался.

Генри повернулся к Марку, тот терпеливо ждал ответа.

– Эти су… – он глянул на Эзру, – сумасшедшие пытались не пустить меня в твой магазин.

– То есть их было несколько? – спросил Марк, откладывая газету.

– Пятеро.

– И зачем ты его сюда притащил?

Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу. Еще двое мужчин в помятых костюмах, пошатываясь, двигались к третьему, втиснутому между двумя мусорными баками. Их товарищ, судя по всему, лишился сознания. Пятого Эзра не заметил.

– Как зачем? – удивился он, снимая шляпу и зачесывая пятерней волосы. – Чтобы узнать, зачем они это делали.

Марк пожевал губами, вышел из-за прилавка, посмотрел на мужчину. Тот тяжело дышал, но все еще не пытался встать.

– Что ты с ним сделал? – спросил Марк.

– Ударил по голове.

– Есть нож?

– Да. – Генри откинул полу куртки и вытащил из чехла раскладной нож. – Что ты хочешь сделать?

Марк не ответил. Он сел на корточки рядом мужчиной и взял его за руку. Тот попытался потянуть руку на себя, но Кауфман держал крепко. Он сунул лезвие под рукав и без труда одним движением вспорол его почти до плеча. Все присутствующие увидели татуировку, покрывающую всю руку и уходящую дальше к спине.

– Якудза? – спросил Генри.

– Нет, просто бандит, японец и татуировки любит, – усмехнулся Марк, вставая. – Выкинь его отсюда.

– А допросить?

– Как ты себе это представляешь? Да и что он может знать? – ответил вопросом на вопрос Марк.

– Хотя бы кто у них главный, надо же как-то решить проблему, иначе они так и будут отпугивать покупателей или, того хуже, на лавку нападут, – резонно возразил Генри.

Эзра снова посмотрел на улицу. Там двое бандитов извлекли третьего из щели между мусорными баками и пытались привести в чувство. Мальчик подумал, что даже если бы ему было жизненно необходимо попасть в лавку, через такой заслон он бы никогда не прорвался.

– Я просто заблокирую этот вход, – пожал плечами Марк. – Генри, ты выйдешь в другом городе или у тебя есть еще какие-то дела в Токио?

– Закроете вход? – нахмурился Эзра.

– Да, как тогда, в Бирмингеме.

– И люди не смогут прийти в магазин, чтобы купить то, что им, возможно, жизненно необходимо?

– Подождите, – прервал их Генри, – Бирмингем, Порту, Владивосток, а сейчас Токио. Сколько выходов ты закрыл за три года?

– Намного меньше, чем могу себе позволить, – пожал плечами Марк и сел за прилавок. – Итак, ты остаешься в Токио или тебя выпустить в другом городе?

– Вообще-то я хотел кое-что тебе принести, но мне нужна сумка, иначе не дотащу. Одолжишь?

– Скажи мне, что это что-то действительно стоящее, – с сомнением в голосе протянул Марк.

– Это лучшая из моих находок, уверяю тебя! – Генри улыбнулся своей фирменной улыбкой.

– Сколько тебе нужно времени?

– Час, не больше.

– Хорошо, но через час я закрою вход. Эзра, дай ему бездонную сумку.

– Сейчас, только вытащу оттуда учебники. – Эзра рванул в подсобку.

– Он носит учебники в древнем артефакте? – шепотом спросил Генри у Марка.

– Угу.

– Здорово, – как-то неуверенно протянул Генри.

Мужчина, про которого все будто бы забыли, вдруг перевернулся на живот и встал на четвереньки. Генри хлопнул себя по лбу, едва не сбив шляпу, взял бедолагу за шиворот, без труда поднял на ноги, тряхнул, как смятое мокрое полотенце, открыл дверь и вышвырнул на улицу. К этому моменту как раз вернулся Эзра с холщовой сумкой.

– Спасибо! Я быстро. – Генри взял сумку и вышел.

– Тебе не кажется, что все это связано? – спросил Эзра у Марка.

– Что именно?

– Бандиты в Бирмингеме, бандиты в Токио. В общем, тебе постоянно приходится закрывать выходы из лавки.

– Тебя заждалась швабра.

Эзра продолжил уборку. После того как весь доступный пол засверкал чистотой так, что вызывал у микробов угрызения совести, он выглянул в окно, как раз для того, чтобы увидеть оцепление якудзы и подъезжающий лимузин.

– Марк, там еще бандиты.

– Чего они желают? – Кауфман достал трубку и закурил. Видимо, набил ее он заблаговременно.

– Встречают свое начальство, кажется. – Эзра видел, как все якудза склонились в поклоне перед вышедшим из авто мужчиной в национальном костюме. Тот не обратил на них ни малейшего внимания и пошел к двери магазина, глядя прямо перед собой.

– Марк, сюда идет какой-то самурай.

– С мечом?

– Без.

– Какой же это тогда самурай, – фыркнул Марк.

Эзра вспомнил старую шутку про самурая без меча, но промолчал.

Звякнул колокольчик, открылась дверь.

– Вы позволите мне войти? – спросил тот самый мужчина в национальной одежде.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Марк. И вынул трубку изо рта.

Но мужчина так и остался стоять перед дверью.

– Это значит да? – спросил он.

Марк как-то странно ухмыльнулся. Кивнул. И сделал приглашающий жест рукой.

– Заходи, но через десять минут ты должен будешь уйти.

Мужчина вошел в помещение и вопреки обыкновению (так делали абсолютно все посетители лавки) не стал осматриваться.

– Меня прислал мой хозяин, господин Тадаши. – Гость выжидающе смотрел на Марка.

Тот непонимающе пожал плечами.

«Врет, – подумалось почему-то Эзре, – он точно знает, о ком речь».

– Тадаши, – задумчиво повторил Марк. – Напомни, пожалуйста, его фамилию.

– У моего хозяина нет фамилии.

– Ах, этот Тадаши! Да, припоминаю. Почему же он сам не пришел?

– Он не очень хорошо себя чувствует, поэтому прислал меня, – ответил мужчина.

«Врет», – подумалось Эзре снова.

– Очень жаль, надеюсь, ничего серьезного? – Марк сделал вид, что поверил.

– О нет, не беспокойтесь. Он просил извиниться перед вами за это. – Мужчина плавным жестом указал себе за спину. – Это досадное недоразумение, местная самодеятельность. Мы сожалеем об этом. – Мужчина поклонился.

– Я так и думал. – Марк снова сделал вид, что поверил, а Эзра всерьез задумался о причинах своей феноменальной проницательности.

– Мой хозяин просит вас об одном одолжении, – продолжил мужчина.

– И что же хочет господин Тадаши? – поинтересовался Марк, пустив колечко дыма к потолку.

– Верните нам младшего дракона.

– Зачем мне это делать? – спросил Марк, а Эзра вдруг понял, что он блефует: либо у него нет этого дракона, либо он вообще не представляет, о чем речь.

– Мы раскроем вам имя вашего врага, – ответил мужчина.

– Жаль, что у меня нет младшего дракона, – спокойно отметил Марк. – Ничем не могу помочь.

– Очень жаль, – согласился мужчина. – Мне пора. – Он коротко поклонился и, развернувшись, направился к выходу.

– Блокаду, я так понимаю, вы не снимете? – уточнил Кауфман.

– У меня нет таких полномочий, – соврал посетитель.

За окном возник какой-то шум, возня. Мужчина открыл дверь и вышел.

– Приведите его ко мне, – отдал он приказ своим людям.

Эзра подскочил к окну и посмотрел на улицу. Двое бандитов крепко держали Генри под руки, конвоируя к недавнему посетителю магазина. Генри криво ухмылялся, держа в руках холщовую сумку.

– Отпустите его, – приказал тот. – Вы друг Марка?

– Да.

– Я могу увидеть, что в вашей сумке?

– А если я скажу «нет»? – спокойно, без испуга спросил Генри.

– То мне придется поступить очень некрасиво по отношению к Марку.

Генри еще раз усмехнулся и медленно раскрыл сумку, а потом перевернул ее. Оттуда выпал учебник по высшей математике. Все удивленно посмотрели на него. Эзра сморщился и тихо буркнул какое-то ругательство.

– Проходите, – сказал мужчина. – Больше никого не пропускать, – обращаясь к бандитам, приказал он.

– Ну, спасибо, – протянул Генри.

– Стойте, – вдруг повернулся к нему мужчина.

Эзра затаил дыхание.

– Да? – Генри напрягся.

Но мужчина всего лишь протянул ему учебник.

Через несколько секунд в лавку вошел Генри.

– Да их там целая сотня, не меньше! – Он поставил сумку на пол, снял шляпу и рукавом вытер пот со лба.

– Эзра, закрой жалюзи, – попросил Марк.

Паренек подошел к ручке и в последний раз глянул в окно. Мужчина садился в лимузин. В открытой двери мелькнула фигура еще одного пассажира. Эзра захлопнул жалюзи.

– Это нечто, такого ты еще не видел! – Генри расстегнул сумку, наклонился, сунул в нее обе руки и стал тянуть. На его шее вздулись вены, но то, что он пытался достать, так и не сдвинулось с места. Наконец, крякнув, он вытащил здоровенную, в несколько раз больше самой сумки статую дракона. В высоту она была около метра, а в длину около четырех.

– Та-дам! – торжественно воскликнул Генри.

Эзра обошел статую. Она была выполнена с каким-то маниакальным мастерством. Каждая чешуйка дракона, свернувшегося в несколько десятков колец, была как настоящая.

Марк устало потер переносицу. Посмотрел на Эзру, будто прося не вмешиваться.

– И что это? – спросил Кауфман ровным голосом.

– Младший дракон! – будто это что-то объясняло, ответил Генри.

Марк снова потер переносицу.

– Ты же понимаешь, что я никому это не продам? А значит, и купить не могу.

– Да и ладно, будет охранять лавку. Считай, что это подарок, – махнул рукой Генри. – Но как сделан, а? Как живой!

– Потому что он живой, Генри. Он спит.

– Ой, – только и сказал Генри. – Действительно живой? Настоящий дракон?

Марк не ответил. Он заново набивал трубку. Генри наклонился к морде дракона, рассматривая нос, Эзра, напротив, отодвинулся подальше.

– Если я спрошу у тебя, где ты его взял и зачем, ты сможешь ответить? – спросил Марк.

– Конечно! В одной гробнице, вряд ли вспомню, конечно, какой династии.

– И зачем? – хмыкнул Марк, закуривая.

– Как зачем? Ты только посмотри на него, он восхитителен!

Кауфман вдруг выпустил колечко дыма прямо в лицо Генри. Тот как-то странно покачнулся.

– Зачем ты принес его сюда? – повторил вопрос хозяин лавки.

– Чтобы ты наконец признал, что я не просто проходимец, а археолог! Я могу найти по-настоящему великолепные вещи! Чтобы ты понял, кто я! – низким, не своим голосом ответил Генри. Затем моргнул, покрутил головой и продолжил уже обычным тоном: – О чем это я? Ну так как тебе?

Марк сделал еще затяжку, чтобы выиграть время, и наконец ответил:

– Превосходно, хоть и не сравнится с зеркалом.

– Я думал, оно тебе не понравилось, ты дал за него всего лишь двадцатку, – удивился Генри.

– А сколько можно дать за чудо? Сколько оно стоит? – спросил Марк.

– То есть тебе понравилось? – уточнил Генри.

– Да.

– Ну что же, – неловко потоптался на месте Генри, – у меня есть кое-какие дела в Дакоте, можете открыть мне дверь?

Марк протянул руку под прилавок, что-то щелкнуло.

– Ладно, я попозже зайду, всем пока!

Генри вышел за дверь. Эзра открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Марк прервал его жестом, требуя тишины. Через секунду дверь снова открылась, вошел Генри. Весь в снегу.

– Это не смешно!

Эзра посмотрел на табличку над дверью. Мурманск. И прыснул от смеха.

– А теперь, когда ты немного освежился, нам нужно поговорить, – ледяным, как снег на полях шляпы Генри, голосом проскрипел Марк.

– Хорошо, – вздохнул Генри.

– Мы наверху, Эзра. Ты за главного. Если придет покупатель – обслужи его сам.

Эзра открыл рот от удивления. Такого еще никогда не было. Он тут же сел на место Марка, чуть подвинул кресло, поерзал и положил руки на прилавок, осматриваясь. Он был так взволнован возложенной на него ответственностью, что даже не обиделся, что разговор Марка и Генри пойдет без него.

Через час оба спустились. К сожалению, ни один покупатель за это время так и не появился. Эзра почувствовал себя обманутым.

Генри быстро попрощался и вышел, на этот раз действительно в Дакоте. В городке со странным названием Бисмарк.

Эзра неохотно уступил законное место Марку.

– Давай, спрашивай, пока тебя не разорвало от любопытства, – хмыкнул Кауфман.

– Почему дракон называется младшим? – выпалил Эзра.

– Очевидно, потому, что есть старший.

– И где он?

– Понятия не имею.

– Почему у Тадаши нет фамилии?

– Глупый вопрос. Я тебе уже рассказывал о японских традициях, вспоминай.

– А! – осенило Эзру. Глаза его округлились: – Он из императорской семьи?

– Видимо, да.

– Почему ты не отдал дракона, которого принес Генри, тем бандитам?

– Зачем? Я не думаю, что они бы радостно поблагодарили нас и сняли блокаду.

– Ну хотя бы чтобы узнать имя врага, о котором говорил тот самурай.

– А что мне даст имя? Враги порой приходят в самых неожиданных обличьях.

– Например? – продолжал наседать Эзра.

– Например, в обличье друзей. Как сегодня. Генри одним дурацким детским поступком закрыл мне выход в Японию.

– Но он ведь все равно друг?

– Да, – пожал плечами Марк. – Закругляйся с вопросами.

– Ты собираешься что-то делать?

– Например? – уточнил Марк.

– Ну, найти этого врага, бороться с ним! Победить!

– Что, пристрелить Генри? – хмыкнул Марк. – Отличная идея, но это не поможет. С моим врагом можно бороться только одним способом. Сделать так, чтобы ему больше не осталось места.

– Где?

– Тут. – Марк постучал себя ладонью по груди.

– Я ничего не понял в твоих пространных объяснениях, – покачал головой Эзра. – С чего вообще этот таинственный враг до тебя докопался?

– Это не он докопался, – глядя в потолок, ответил Марк. – Это я когда-то впустил его.

Глава 9

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк и Эзра посмотрели на надпись. Лилль.

В лавку вошла высокая брюнетка в замысловатом платье и элегантно повязанном на шее платке. На сгибе локтя у нее висела огромная сумка. Сумочкой такое назвать трудно. Она огляделась, просканировав взглядом стеллажи со всякой всячиной, и улыбнулась, обнажая неестественно белые зубы.

– Это антикварный магазин Марка и Валентайна?

– А на что это похоже? – спросил Кауфман.

– Мало ли, – театрально пожала плечами девушка.

– Да, это антикварный магазин, – вздохнул хозяин лавки.

– Вы Марк, да?

– Поразительная проницательность, – саркастически восхитился Кауфман.

– А ты, малыш, наверное, Валентайн? – Она повернулась к Эзре.

Тот уронил на ногу старинную раму от картины.

– Вы что-то ищете? – спросил Марк.

– Да! – Она оперлась на прилавок, наклонилась к Кауфману и почти прошептала: – Я хочу быть самой красивой на свете.

Марк подумал немного, подвинулся ближе к девушке и так же шепотом сказал:

– Тогда вам придется меня убить, вы готовы на такое?

– Что это значит? – Девушка удивленно округлила глаза.

– Очевидно, что на свете не может быть двух самых красивых, – объяснил Марк.

Девушка выпрямилась и фыркнула.

– Да нет же, мне нужно кое-что особенное! Я знаю, что у вас есть всякие штуки.

– Штуки? – уточнил Марк.

– Вот! – Девушка сунула руку в сумку и извлекла оттуда глянцевый журнал. Кинула на стойку. На обложке красовалась она сама, абсолютно обнаженная. «Мария Свит. Как быть страстной, но целомудренной» – гласил заголовок.

– Что «вот»? – спросил Марк.

– Там есть интервью с одной актрисой, она сказала, что ее жизнь поменялась после того, как она посетила ваш магазин! Сказала, что вы дали ей какую-то штуку. Волшебную.

– Понятия не имею, о чем она говорит, – ответил Марк, не притронувшись к журналу.

– Ну пожалуйста! – состроив гиперболизированно грустную мину, заныла девушка. – Пожалуйста, пожалуйста.

Эзра вдруг понял, что Марк смотрит на нее со смесью ужаса и отвращения.

– Я ничем вам не помогу. – Кауфман отгородился от посетительницы газетой.

Девушка удивленно вскинула брови – видимо, раньше этот прием всегда срабатывал. Она дотронулась до руки Марка и буквально замурчала:

– Я сделаю все, что вы попросите. Все.

Эзра снова уронил раму, теперь она больно ударила другую ногу.

– Все? – заинтересовался вдруг Марк.

– Абсолютно, – с каким-то странным придыханием заверила его девушка и облизнула губы, по-прежнему не отпуская руки.

Эзра плюнул на раму и решил, что лучше ей полежать какое-то время на полу.

– Подождите минуту. – Марк пошел в подсобку.

Как только он скрылся из виду, девушка достала из сумки зеркальце и поправила прическу. Потом нетерпеливо посмотрела на часы. Вероятно, куда-то опаздывала.

– Вот, это должно помочь. – Марк вышел из подсобки с каким-то флаконом в руках.

У девушки загорелись глаза. Она протянула руку.

– Но запомните, если вы не выполните свое обещание, эффект будет обратным.

– То есть?

– Вы станете ужасной уродиной.

– Что вы хотите взамен? – Ее наконец-то заинтересовала цена.

– Вы выполните одно желание этого молодого человека. – Марк указал на Эзру.

Эзра поблагодарил себя за предусмотрительно оставленную на полу раму.

– Сколько ему лет? – спросила она с подозрением.

– Шестнадцать, – соврал Марк. – Естественно, желание не должно противоречить закону или вредить кому-то, – это Марк сказал уже Эзре.

– Хорошо, – согласилась девушка и взяла флакон: – Что с этим делать?

– Выпейте.

Мария тут же сорвала пробку и проглотила содержимое. Марк удивленно поднял брови.

– У вас есть ручка?

Марк молча протянул ей требуемое. Девушка открыла журнал и на первой же странице написала номер телефона.

– Звони в любое время, красавчик, прямо сейчас я очень тороплюсь, но слово свое сдержу. – Она подмигнула Эзре и выпорхнула из лавки.

– Дыши, – посоветовал Марк, как только закрылась дверь, и стал листать журнал в поисках интервью, о котором говорила Мария.

– Зачем вы это сделали? – удивленно спросил Эзра.

– Ну, мне показалось, что она тебе понравилась, – пожал плечами Марк, продолжая листать журнал.

– Но… это как-то…

– Успокойся, только тебе решать, какое желание ты загадаешь. Кстати, я бы на твоем месте не тянул с этим.

– Почему?

– Ну, красивые женщины быстро живут, пока ты на что-то решишься, у нее уже трое детей и пузо больше твоего, – задумчиво ответил Марк. – Такое бывает. А еще потому, что я дал ей подсоленную воду и она скоро это поймет.

– Что?! – ужаснулся Эзра. – Вы ее обманули?

– Да, – спокойно ответил Марк.

– Вы втюхали бедной наивной девушке воду в обмен на такое?!

– Какое «такое»? – Марк посмотрел на Эзру.

Тот покраснел.

– Желание, в общем.

– Все так делают, – пожал плечами Марк. – По крайней мере, я так делал примерно в твоем возрасте.

– Это ужасно!

– Это нормально. Ага, вот и интервью. Посмотри-ка.

Эзра подошел к прилавку, заглянул через плечо Марка и увидел фотографию знакомой ему девушки.

– Лиза! – вспомнил он. – Та, которой вы дали перо Черчилля!

– Теперь она не Лиза, теперь она Лиззи Мэнсон, и у нее недавно был какой-то феноменально успешный дебют в кино.

– Н-да, какой-то перебор с себялюбием, – пробегая глазами по интервью, пестрящему напыщенными и самовосхваляющими фразами, протянул Эзра.

– Наоборот, – вчитываясь, ответил Марк.

– Да она же в каждой строчке себя нахваливает!

– Это нарциссизм, – заметил Кауфман.

– Кто же любит себя больше, чем нарциссы?

– Кто угодно. Человек, уверенный в своей красоте, доброте или в любом другом качестве, не ищет им подтверждения, особенно так маниакально. Он не доказывает всем, что он красивый, понимаешь? Она себя вовсе не любит.

– Как так получилось? Она же использовала перо для себя, она должна любить себя. Перо сломалось? Магия не работает?

– Нет, все проще. Где-то она предала себя. Променяла любовь к себе на что-то другое.

– Продала душу, вы хотели сказать? – догадался вдруг Эзра.

– Я сказал то, что хотел сказать. В любом случае, нам нужно закрыть выход в Лилль.

– Почему?

– Потому что сюда уже мчится толпа алчных бедолаг, – вздохнул Марк. – Часть из них отпугнут гневные отзывы Марии, но лавину невозможно остановить.

Марк отложил журнал и посмотрел на часы.

– Уже поздно, я иду спать. Закрой, пожалуйста, лавку.

– Хорошо.

Эзра еще почитал интервью, фыркнул и отложил журнал. Потер устало лицо. Вдруг вскинулся и пошел к стеллажам. Отыскал там старинный подсвечник, вставил в него свечу, выключил свет и вышел из лавки.

Уже к утру он аккуратно открыл дверь и на цыпочках вошел обратно. Собрался было двинуться к стеллажу, чтобы вернуть подсвечник на место, но тут раздался голос Марка.

– И кого же ты разыскивал?

Эзра по голосу понял, что тот сидит в своем кресле, но в лавке царила темнота. А вот Марк как-то разглядел подсвечник в его руке.

– Я ничего не вижу.

– Как это влияет на твою речь? – холодно спросил Кауфман, включив свет.

– Никак, – пожал плечами Эзра. – Я искал наших клиентов.

– Зачем?

– Чтобы посмотреть, что с ними стало.

– И как, нашел? – усмехнулся Марк.

– Да, троих. – Эзра поставил подсвечник на место и привалился к стеллажу.

– Что же ты увидел? – Тон Марка уже не был таким холодным. Он внимательно смотрел на паренька.

– Ничего хорошего. Музыкант стал наркоманом. Девушка, которая искала отца, узнала, что он жестокий убийца, хотя в ее воспоминаниях он был добрым и ласковым. Мать, чей ребенок болел, полная такая, помните? Она до сих пор ведет себя так, будто ребенок при смерти. Она постоянно в ужасе, а ему ничего нельзя. В общем, у всех как-то не особо хорошо. – Эзра устало потер глаза.

– Мог бы и у меня спросить, не обязательно было шататься неведомо где.

– И что бы ты мне сказал? – спросил Эзра.

– То же, что и всегда. Чудеса делают нас слабее, и эта слабость будет использована.

– Кем? – уточнил Эзра.

– Продавцами, проповедниками, дьяволом. Кем угодно, – пожал плечами Марк.

– Тогда зачем все это?

– Что «это»?

– Лавка, клиенты, всё, – обвел руками помещение Эзра.

– Это магазин. Он не призван сделать кого-то сильнее или слабее. Он нужен для того, чтобы человек мог купить то, что ему нужно, а продавец мог получить деньги, чтобы купить то, что нужно ему, – ответил Марк.

– И что же тебе нужно?

– То, что мне нужно, купить нельзя. Это можно только продать.

– Опять ты со своим философствованием, – махнул рукой Эзра. – Я спать.

– Спокойной ночи.

– Кстати, – остановился вдруг Эзра, – Мария сегодня выиграла конкурс красоты и стала мисс мира. Смешно, да?

– Не иначе как чудо, – усмехнулся Марк.

Глава 10

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк и Эзра автоматически посмотрели на нее. На ней появилась надпись «Лондон». В лавку вошел какой-то оборванный мужчина, скорее всего, бездомный. Он жалобно посмотрел на Марка.

– Сэр, быть может, вы будете достаточно великодушны, чтобы дать несчастному, но благочестивому бродяге немного мелочи, как даете всевышнему обеты ваши!

Марк расхохотался. Эзра никогда такого не видел. Бродяга терпеливо ждал.

– Держи! – Марк протянул двадцать долларов.

– Благодарю! – Нищий схватил купюру и ретировался.

– Я тебя не понимаю! – развел руками Эзра.

– Я и не просил, – вытирая слезу с уголка глаза, ответил Марк.

– Зачем ты дал ему денег? Этому пьянчуге! Ты же сам говорил про свою жадность и про то, что не намерен от нее откупаться пожертвованиями!

– Захотелось дать, – пожал плечами Марк. – Какая мне разница, пьянчуга он или нет. Да и вообще, ты же слышал эту фразу, да? Восторг, да и только.

– Мисс Хильдшер говорила, что, давая деньги вот таким побирушкам, мы спонсируем мафию.

– Это тоже правда. – Марк вернулся к чтению газеты.

– Так давать или нет?

– Давать, – сказал Марк. Потом добавил: – Или нет.

– Да можешь ты хоть раз ответить на вопрос нормально, конкретно и понятно?! – буквально завыл Эзра.

– Могу, – ответил Марк. – Доволен?

Эзра закатил глаза. Но тут колокольчик звякнул еще раз. На табличке появилась надпись «Милан».

В лавку боком протиснулся огромный мужчина в облегающем свитере. Эзра охнул, глядя на нечеловеческие мышцы, и почему-то подумал, что у этого гиганта, очевидно, есть слуги, которые его бреют, кормят и подносят телефонную трубку к уху, ведь согнуть руки он наверняка не может. Да и одежду, похоже, шьют прямо на нем. А провинившихся слуг он ест.

Марк надел очки, вероятно, для того, чтобы гигант, сделав неловкое движение корпусом, случайно не выколол ему глаз одним из исполинских торчащих сосков.

– Добрый день, синьор Кауфман, – вежливо поздоровался великан. – Меня зовут Алессандро. Мне вас порекомендовала Клара, она сказала, что вы можете мне помочь.

Эзра представил, что этот великан сейчас попросит волшебную чесалку для спины, ведь сам он не дотягивается, а последнего слугу съел еще на прошлой неделе. Паренек попытался не рассмеяться от собственной шутки, в итоге получился сдавленный кашель.

Великан повернулся к нему.

– Здравствуйте, – уважительно поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, – серьезно ответил Эзра.

– Чем, собственно, я могу вам помочь, по мнению Клары? – уточнил Марк.

– Моя супруга мне изменяет, – глядя на газету за 1971 год, ответил мужчина.

– Печально. И что же вам нужно? Яд? Нож? Револьвер?

– Нет. Или да. Возможно, – раздельно проговорил мужчина.

– Даже интересно, сможете ли вы найти четвертый вариант, если дать вам еще подумать, – сыронизировал Марк.

– Мне кажется, что она изменяет мне, – пожав двумя холмами, растущими там, где у обычных людей плечи, ответил Алессандро.

– Кажется или изменяет? – начал терять терпение Марк.

– Я не уверен.

– Ну так уверьтесь!

– В чем? – не понимая, спросил гигант.

– В любом из вариантов. И скажите, что вам от меня надо!

– Что-нибудь, что помогло бы мне узнать наверняка, верны ли мои подозрения, – наконец решился Алессандро.

– Наймите частного сыщика, – посоветовал Марк.

– Я им не верю.

– А мне, значит, верите? – усмехнулся Кауфман.

– Я верю Кларе.

– Лучше бы верили себе, – буркнул Марк. – Эзра, дай ему плащ Казановы.

Паренек послушно пошел в глубину лавки, какое-то время возился там, а потом вернулся с вешалкой и чехлом для одежды. Протянул его гиганту. Тот аккуратно взял его в руки.

– Он на меня не налезет, – с сомнением протянул Алессандро.

– Он и не должен. Наденьте его на супругу, если она неверна, то ткань изменит цвет, – проскрипел Марк.

– И тогда я все пойму, – будто бы давая обещание, пробурчал Алессандро.

– Ну да. И что это даст? – спросил Кауфман.

– Уверенность, – ответил гигант.

– А, понятно. Скажите, а вы случайно не лечите кашель ртутью?

– Нет, – Алессандро помотал головой. – А почему вы спрашиваете?

– Да говорят, что помогает, – отмахнулся Марк. – С вас двести долларов.

Алессандро расплатился, попрощался с Кауфманом и Эзрой и ушел. В лавке сразу стало просторно.

– Если бы я был им, то я был бы самым уверенным человеком в мире, – протянул Эзра.

– Тогда он был бы тобой. Сидел бы тут и делал вид, что что-то понимает в жизни, – осадил его Марк.

– Но почему вы не дали ему что-нибудь, что сделало бы его увереннее? Проблема же в этом?

– Он знал, что хотел, и попросил это. Как говорится, у вас товар, а у нас купец, так давайте же меняться.

– Ну, кроме шуток…

– Это самая уродливая фраза, которую я только слышал, – скривился Марк. – Ты уже выбрал колледж, в который будешь поступать?

– Нет.

– Почему?

– Да сдался мне этот колледж! Ты мне уже плешь проел с ним, – взорвался Эзра. – Зачем он вообще нужен? Он что, источник счастья?!

– Ого. – Марк заинтересованно посмотрел на красного от злости Эзру. – Нет, не источник счастья, но справедливости ради замечу, что он и причиной для несчастья не является.

– И что?! Это повод туда поступать?

– Хочешь, объясню, зачем поступать, без эфемерных материй вроде счастья?

– Ну. – Эзра скрестил руки на груди.

– Следи за логикой. Согласен ли ты, что возможность выбирать из множества вариантов – это здорово?

– Да.

– Отлично. Допустим, сейчас перед тобой миллион возможных вариантов развития событий. Миллион жизненных путей. При этом есть два глобальных варианта: поступать в колледж или нет. Представь, что ты решил не поступать. Это нормально, это твой выбор. Согласен ли ты, что твоя возможность выбирать значительно сократилась?

– Нет! Иду куда хочу, делаю что хочу! – спорил Эзра, скорее ради спора, чем понимая суть.

– Ну да, это целых два варианта. Давай честно: просто в силу того, что у тебя нет диплома, тебе закрыта примерно половина возможных вариантов. Ты не устроишься работать туда, где нужно высшее образование, не станешь ученым, не поймешь книг, для понимания которых требуется определенный уровень образования. Осталось, допустим, пятьсот тысяч вариантов.

– Ладно, я понял принцип, – поднял руки Эзра, – но зачем мне тысячи вариантов выбора, если мне нужен только один!

– Это свобода, – ответил Марк. – Трудно подобрать лучшее определение для свободы, кроме как возможность выбирать.

– Но если я выбираю один вариант, это ведь не ограничивает мою свободу!

– Согласен. – Марк уважительно покивал головой. – И что же это за выбор?

– Я хочу остаться тут.

– В паршивом Хьюстоне? – ужаснулся Марк. – Да там целый мир! Ты можешь поехать куда угодно и делать что угодно!

– Да нет, тут – это в лавке.

– Почему? – В глазах Кауфмана отразилось искреннее удивление и непонимание. Будто паренек только что сказал ему, что собирается сунуть голову в пасть Алессандро.

– Потому что тут мое место, – пожал мальчик плечами.

– Нет, тут мое место, – с сожалением покачал головой Кауфман.

– Интересно, а где тогда мое? – снова скрестил руки на груди Эзра.

– Понятия не имею. Знаешь, где ошибка в твоей логике?

– Ну?

– Ты представляешь себе выбор как нечто статичное. На самом деле ты делаешь выбор постоянно. Один и тот же выбор в том числе. Каждое утро, вставая на пробежку, человек делает выбор бежать. Приходя домой после работы, он смотрит на жену и делает выбор любить. Каждый день. Каждую минуту. Или делает другой выбор – не бежать и не любить. Уйти из колледжа – пожалуйста. Осознать в тридцать лет, что надо срочно в колледж, тоже вариант, но чертовски сложный. А что до лавки, так она никуда не денется, в отличие от живости твоего подросткового ума. – Марк ткнул Эзру пальцем в лоб.

– Ладно, согласен, – неохотно признал Эзра. – Но мне все же кажется, что ты меня где-то обманул, хотя я и не понимаю где.

– Хотя бы ради того, чтобы понять где, стоит поступить в колледж.

– Знаешь, мне просто немного страшно уезжать отсюда. Тут все такое родное, знакомое.

– Даже жабы иногда перебираются в другое болото. У тебя час, чтобы выбрать колледж!

– Всего час?!

– А что там думать? – пожал плечами Марк. – Кстати, помимо выбора, есть еще одна важная причина для поступления.

– Какая?

– Ну, ты сможешь унижать товарищей, которые не поступили в колледж, – хмыкнул Марк. – Это важнее, чем тебе кажется сейчас.

Снова звякнул колокольчик. Оба посмотрели на надпись на табличке, но та не поменялась. В дверь снова протиснулся Алессандро.

– Синьор Кауфман?

– Ну теперь-то тебе точно нужен яд, – резюмировал Марк.

– Нет, я бы хотел вернуть деньги.

– Что?

– Если это возможно, конечно.

– Я не понял, – прищурился Марк, – что-то не так с плащом?

– Нет, просто…

– Тогда с чего вы решили, что имеете право на эти ваши туда-сюда?! И речи быть не может! – Марк сурово посмотрел на гиганта, тот даже отступил назад.

– Хорошо, извините.

– Почему вы решили вернуть деньги? – спросил Эзра.

– Я же правильно все понял, все ваши намеки, дело в уверенности. В доверии к себе. Плащ – не чудо, вы дали мне больше, и я навечно ваш должник, синьор Кауфман!

– Я бы не стал кидаться такими громкими клятвами, – фыркнул Марк.

– Так или иначе, спасибо!

Гигант попятился и вышел из лавки.

– Ты слышал?! – ликовал Эзра. – Да этот пещерный тролль вернул мне веру в чудеса. Да что там, в людей! Он понял!

– Ему кажется, что он что-то понял. Он просто внушаемый и неуверенный в себе дурачок. Вдобавок трус, не решившийся узнать правду, – возразил Марк из-за газеты.

– Ты как всегда, – махнул рукой Эзра. – Ну с чего ты это решил?

– Попробуй угадать.

– Даже не буду пытаться, – отмахнулся паренек.

– Как хочешь.

– Кстати, я определился с колледжем, – похвастался Эзра.

– Осчастливь меня, – абсолютно ровным голосом сказал Марк.

– Очевидно, что если мне нужно максимальное количество вариантов выбора, то нужен лучший колледж.

– Угу, – буркнул Марк из-за газеты.

– А лучший колледж в мире вроде как Оксфорд, – улыбнулся Эзра.

Марк выглянул из-за газеты и посмотрел на него с сочувствием:

– Пришло время рассказать тебе о том, что некоторые варианты для твоего выбора определяет выбор твоих родителей, а у тебя и родителей-то нет. Оксфорд тебе не по карману.

Эзра, как ни странно, не расстроился, а только шире растянул улыбку:

– Помнишь Марию? Красотку, которой ты помог стать мисс мира?

– Не помог, – пожал плечами Марк, – я ее обманул.

– Не важно, она-то думает, что помог! А ценой было одно желание, любое, не противоречащее закону и не наносящее никому вреда. И она, насколько я понимаю, намерена сдержать данное мне слово.

– Так, – Марк отложил газету, – давай уточним. Ты шестнадцатилетний подросток, ну почти шестнадцатилетний. Она – самая красивая девушка в мире по каким-то там критериям. Кстати, сколько ей лет?

– Двадцать два, – мигом ответил Эзра.

– Итак, самая красивая девушка в мире готова выполнить любое желание подростка, скажем даже так – она полностью в его власти, и он просит у нее, внимание, оплатить учебу в университете?

– Ага! – радостно кивнул Эзра.

– Это ненормально, – покачал головой Кауфман, вернувшись к газете.

Эзра улыбнулся и подошел к окну, посмотрел на улицу. Мимо лавки проходили итальянцы, и паренек пытался понять, чем они отличаются, например, от американцев. Смог бы он понять, что это Милан, если бы не видел надпись на табличке? Потом он вдруг повернулся к Марку:

– Ладно, я сдаюсь. Почему ты так уверен, что Алессандро ничего не понял? Что ничего не изменилось? Что он по-прежнему неуверенный в себе громила?

– Зачем он забрал с собой плащ, если тот ему уже не нужен? – ответил вопросом на вопрос Марк.

– Ну ты же не вернул ему деньги, – сказал Эзра. – Вот он и утащил его с собой, не зная, что делать.

Марк ничего не ответил.

Глава 11

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Прага.

В лавку вошел Генри. В руках он держал торт «Прага» с четырьмя свечами.

– С днем рождения тебя! – запел он, но Марк его прервал:

– Какой день рождения, ты спятил?

– Вообще-то ровно четыре года назад ты…

– Заткнись, – снова перебил его Марк, указывая куда-то за спину. Из подсобки выглянул Эзра.

– Генри! – обрадовался он, потом увидел торт со свечами. – А что за праздник?

– Привет, пацан! – косясь на Марка, поздоровался Генри. – Что за праздник, ну так…

– Годовщина знакомства, – подсказал Марк.

– Кстати, а где вы познакомились? – спросил Эзра.

– Да прямо тут, – ответил Марк, снова углубляясь в чтение.

– Я думал, ты уже в колледже. – Генри поставил торт на прилавок и посмотрел на Эзру.

Тот подбирался к торту с видом охотящегося кота.

– В июле-то? – хмыкнул парень.

– Точно, июль, – кивнул Генри.

Марк внимательно посмотрел на него из-за газеты.

Генри продолжал:

– Кстати, куда поступаешь?

– В Оксфорд, – ответил Эзра. – Я принесу тарелки и нож.

– Ого, силен! Передавай привет профессору Симмонсу! – крикнул вдогонку Генри.

– Ты учился в Оксфорде? – Эзра выглянул из подсобки.

– Да, а что?

– То, что ты, Генри, живое доказательство того, что высшее образование не делает человека умнее, – фыркнул Марк.

Эзра поставил три тарелки, посмотрел на свечи:

– Кто будет задувать?

– Давайте вместе, – предложил Генри.

Марк отложил газету и закатил глаза.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все трое посмотрели на надпись. Хьюстон. В лавку вошла мисс Хильдшер. Она устало улыбнулась всем присутствующим:

– Добрый день, джентльмены. – Она увидела торт, свечи и неловко помялась на месте. – Я, наверное, попозже зайду.

– У вас какое-то дело? – спросил Марк.

– Да, но это может подождать, – беззаботно махнула рукой мисс Хильдшер.

– Судя по вашей растерянности – нет. Что случилось?

– А что вы празднуете? – невпопад спросила женщина.

– День рождения Генри, – ответил Марк.

Мисс Хильдшер посмотрела на четыре свечи и пожала плечами.

– У него было трудное детство, мы помогаем ему наверстать упущенное, ну вы понимаете, – невесело пошутил Марк, но женщина кивнула так, будто поняла, о чем речь.

– Мы можем поговорить наедине? – спросила она.

Эзра и Генри молча пошли вглубь лавки. Марк выжидающе посмотрел на мисс Хильдшер.

– Я долго откладывала этот разговор. Но однажды это должно было произойти.

– Все когда-то должно произойти, но, может, уже перейдете к сути? – начал терять терпение Марк.

– Мы вынуждены отказаться от ваших денег, – сказала мисс Хильдшер.

– И кто же вас вынудил? – хмыкнул Марк.

– Может, вынуждены – не совсем верное слово…

– А может, и совсем не верное. С чего бы вдруг приюту перестали быть нужны деньги? Сироты кончились? Коммунисты победили? Что?

– Прекратите! – поморщилась мисс Хильдшер. – Просто у нас теперь другой… Жертвователь.

– И чем его деньги лучше моих? – удивился Марк.

– Ничем. Просто это его условие, он должен быть единственным спонсором, – наконец сказала она слово, которого избегала.

Марк неопределенно покачал головой:

– Вам не хватало тех денег, которые даю я?

– Хватало, мистер Кауфман, мы очень вам благодарны, ведь вы практически спасли приют, но…

– Но вас замучила жадность? – закончил за нее Марк.

– При чем тут жадность! – возмутилась мисс Хильдшер.

– Очевидно, что этот замечательный человек предложил вам больше, иначе чего ради вы сейчас переживаете такой стыд. Намного больше.

– Но поймите меня! Если у нас будет больше денег, мы сможем помочь большему количеству детей, предоставить им лучших учителей, нанять хороших специалистов, понимаете?! – Женщина смотрела на него почти с мольбой.

– Конечно, понимаю, – легко согласился Марк. – Именно так и выглядит жадность. Но пусть все будет так, пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь.

– Вы это мне? – стушевалась мисс Хильдшер.

– Нет, – холодно ответил Марк.

– Как бы вы поступили на моем месте? – спросила женщина.

– Я бы разобрался в мотивах этого поступка и был бы готов к любому исходу. Что-то еще?

– Да. – Мисс Хильдшер тяжело вздохнула, очевидно, намереваясь сказать еще какую-то скверную новость. – Мы вынуждены будем демонтировать памятную табличку с вашим именем.

– У меня есть памятная табличка? – удивился Марк.

– Да… пока еще есть.

– Да плевать. До свидания. – Марк демонстративно отгородился от женщины газетой.

– Всего доброго. – Мисс Хильдшер тихо выскользнула из лавки.

К стойке подошли Генри и Эзра.

– Да ты врешь! – продолжая какой-то разговор, воскликнул паренек.

– Я всегда вру, – усмехнулся Генри. – Я прямо сейчас тебе вру!

– Подожди… – Эзра задумался. – Если ты всегда врешь и прямо сейчас мне врешь, значит, ты говоришь правду!

– Но, если я говорю правду, значит, я вру! – улыбнулся Генри.

– Свечи прогорели наполовину, давайте задувать, – предложил Эзра.

– Без меня, – кинул Марк из-за газеты.

– Ну, не порти праздник!

Звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Багдад». В лавку ввалился мужчина, выглядящий как бедуин в детских книжках. Он подскочил к стойке и выпалил женским голосом:

– Запечатай выход!

– Клара? – Генри присмотрелся к глазам замотанной в тряпье фигуры.

– Жалюзи, Эзра, – спокойно сказал Марк.

Паренек подскочил к ручке, но не успел. Дверь снова распахнулась, в лавку ворвался такой же бедуин, только бородатый. Генри тут же пнул его ногой в живот с такой силой, что тот вылетел из помещения быстрее, чем в него ворвался. Щелкнули жалюзи. Звуки улицы пропали.

– Еще одним входом меньше, – заметил Марк.

– Не одним. Думаю, теперь стоит закрыть все выходы в Ираке, – снимая чалму и тяжело дыша, ответила Клара. Она бросила головной убор и села на пол, привалившись к стойке.

– Привет, – поздоровался Генри.

Клара посмотрела на него, потом на торт прямо у нее над головой.

– Что празднуем?

– Годовщину знакомства, – ответил Эзра.

– Эти женщины, – хмыкнул Марк, – вечно забывают важные даты, да, Генри?

Тот промолчал, покосившись на Клару.

– Тебе принести тарелку? – спросил Эзра гостью.

– Привет, малыш! – только заметив мальчика, поздоровалась Клара.

– Я не малыш, – буркнул тот.

Девушка усмехнулась.

– Справедливо, – заметил Марк.

– Прости. Принесешь мне тарелку?

Эзра ушел в подсобку.

– Принесла? – спросил тихо Марк.

– Нет, пришлось выкинуть по дороге, – сокрушенно покачала головой Клара.

– Плохие новости не могут быть бесконечными, – ни к кому не обращаясь, сказал Марк.

Эзра вернулся с тарелкой.

– Свечи почти совсем догорели. Давайте задувать, каждому по одной!

Все присутствующие, даже Марк, приготовились дуть.

– Три, четыре, – скомандовал Эзра.

Огоньки на свечах сначала заплясали, а потом погасли. Генри достал нож и поделил торт на четыре части. Все принялись жевать.

– Вкусно, – прокомментировала Клара.

Марк крутил в руках вилку и смотрел на свой кусок, когда снова звякнул колокольчик. Все посмотрели на табличку, но на той не было вообще никакой надписи.

– Э-э-э, – протянул Генри.

В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Располагающе улыбнулся, глядя на собравшихся:

– С днем рождения, Марк! Я не опоздал?

Все посмотрели на Марка.

– Нельзя опоздать туда, куда тебя никто не звал, – холодно ответил Кауфман.

– Не будь таким вредным. Может, предложишь мне кусочек торта?

– Кончился, – отрезал Марк.

– Я могу съесть твой кусок, если ты не против, – улыбнулся мужчина.

– Против, – в очередной раз односложно ответил хозяин лавки.

– Ладно, не буду портить вам вечеринку. У меня для тебя письмо, Эзра. – Посетитель достал из внутреннего кармана большой конверт и протянул его пацану.

Тот не тронулся с места. Посмотрел на Марка. Марк же пристально смотрел на гостя.

Генри сделал шаг, чтобы забрать письмо, но мужчина отдернул руку.

– Нет, тут написано: лично в руки.

Эзра снова посмотрел на Марка. Тот коротко кивнул. Мальчик сделал три медленных неуверенных шага и забрал конверт.

– Был в ваших краях, решил лично обрадовать. Тем более что и повод заглянуть был, так сказать, на огонек, – улыбнулся мужчина.

– Это из Оксфорда, – глядя на конверт, сказал Эзра.

– Именно! До встречи в учебном году! – Посетитель повернулся, чтобы уйти.

– Что это значит? – спросил Генри.

– О, я буду вести у Эзры философию. Жду не дождусь, невероятно талантливый молодой человек.

Мужчина вышел. Наступила тишина.

– Плохие новости не могут быть бесконечными, – неуверенно протянул Генри.

Глава 12

– Почему именно газеты? – спросил Эзра. – Почему не учебник истории, например?

Марк отвлекся от чтения и посмотрел на пацана, потом на газету в своих руках.

– Прекрасный источник информации, – ответил Марк.

– Брось, это же необъективная чушь.

– Именно это и важно.

– Почему?

– Ну вот, например, статья о том, что США собираются бойкотировать Олимпиаду в СССР. Меня интересует не сам факт, а то, как его преподносят.

– И зачем тебе эта пропаганда?

– В ней отражение пропагандиста.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Краков.

В лавку вошел ужасный старик в потертом на локтях пиджаке. Он помогал себе при ходьбе тростью и едва заметно подволакивал ногу. Эзра не мог оторвать взгляда от его изуродованного лица. Оно будто было собрано из неровно сшитых кусков. Кривое, уродливое и страшное. Губ не было вообще, отчего рот становился похож на безобразную неровную щель с торчащими оттуда зубами.

– Пан Кауфман. – Старик попытался улыбнуться, отчего ужасная щель, заменявшая ему рот, стала еще страшнее.

Марк удивленно поднял брови и всмотрелся в лицо посетителя. Тот приложил трясущуюся руку к груди.

– Я Виктор. Помните меня?

Эзра поймал себя на том, что морщится. У него зачесалось лицо, причем не что-то конкретное, например нос или щека, а будто бы все сразу.

– Новак? – предположил Марк.

– Да! – обрадовался старик. – Новак! Как поживаете, пан Кауфман?

– Никак, – равнодушно ответил Марк.

Старик почему-то хихикнул.

– Я знал, что однажды вы вернетесь! Знал! Я каждый день приходил к вашей лавке и был уверен, что рано или поздно толкну дверь и она откроется, – радовался ужасный старик, воздев палец.

– Эзра, принеси стул, – попросил Марк, косясь на мальчика. Потом спросил у Виктора: – Я не сегодня вернулся, где же ты был все это время?

– Года четыре назад я сдался, – признался старик. Он благодарно кивнул Эзре, который принес ему стул.

Парень вздрогнул, встретившись глазами с Виктором. Он только сейчас понял, что один глаз у него стеклянный.

– И как тогда ты сюда попал?

– Случайность. Один человек сказал мне о том, что вы открылись, – ответил Новак, аккуратно сев на стул и вытянув вперед правую ногу. Руки его покоились на стоящей трости. Покоились – неудачное слово, подумалось Эзре, скорее наоборот – беспокоились. Они тряслись, будто у запойного пьяницы с похмелья.

– Я даже догадываюсь, как он выглядел, – вздохнул Марк. – Зачем же ты пришел, Виктор?

– Мне нужна рама, – прямо сказал старик.

Марк подумал немного, потом вдруг спросил:

– Ты все еще рисуешь?

– Нет, конечно. – Он поднял трясущиеся руки. – Контузия.

– Значит, ты хочешь оживить старое полотно. – Марк достал из-под прилавка шкатулку и расшитый бисером кисет.

– Да.

Марк стал набивать трубку. Виктор терпеливо молчал. Эзра неловко мялся, не зная, куда себя деть.

– Паршиво выглядишь, – закурив, сказал Марк.

– Война, – пожал плечами Виктор.

– Война – это тоже паршиво.

– А вы были на войне, пан Кауфман? – с вызовом спросил Новак.

– Был, – спокойно ответил Марк. – Эзра, принеси старую раму.

Помощник удалился вглубь лавки. Настала тишина. Обычно такая пауза в разговоре вызывает неловкость. Но не сейчас. Старики сидели напротив и, ничуть не стесняясь, рассматривали друг друга.

– Вы прекрасно сохранились, пан Кауфман, – сказал наконец Виктор.

– Да. Но если тебе интересно, то чувствую я себя совсем не так здорово.

– Ну уж не хуже меня, – усмехнулся Новак.

Из-за стеллажей появился Эзра. Он тащил огромную старинную раму для картины.

– Я думал, что она меньше, – задумчиво сказал Виктор.

– Дотащишь? – спросил Марк.

– Нет. Наверное, придется прислать за ней посыльного. Вы ведь не собираетесь снова закрыться?

– В ближайшее время не планировал, – хмыкнул Марк.

Виктор с трудом встал. Снова посмотрел на раму, протянул руку, чтобы коснуться ее, но передумал.

– Я отправлю соседского мальчишку. Сколько она стоит?

– Сто пятьдесят, – ответил Марк, внимательно глядя на Виктора. – А какую картину ты хочешь оживить?

– Она называется «Девушка на качелях», – неопределенно ответил Новак.

– Да хоть мужчина на осле, – пожал плечами Кауфман. – Название мне ни о чем не говорит. Что на ней изображено?

– Девушка, в которую я был влюблен.

– Был? – уточнил Марк.

– Влюблен, – поправился Виктор.

– Ясно.

– До свидания, пан Кауфман.

– В твоем возрасте логичнее говорить «прощайте», – заметил Марк. – Можно и не дожить до следующей встречи.

– Вы всегда умели подбодрить.

Виктор положил на прилавок деньги и ушел. Марк долго смотрел ему вслед.

– Что значит оживить картину? – спросил Эзра.

– То и значит.

– Я имею в виду, как это выглядит? Например, он оживит картину с девушкой, и она выйдет из рамы? Станет настоящей?

– Наоборот. – Марк принялся вытряхивать трубку. – Это работает в другую сторону, ты можешь войти в картину.

– И что там? – округлил глаза Эзра.

– Не знаю, никто не вернулся, чтобы рассказать. Но логично предположить, что там то, что нарисовано.

– То есть Виктор встретится со своей возлюбленной?

Марк вычистил трубку, убрал ее в шкатулку. Потер шею:

– Не думаю.

– Почему? – удивился Эзра.

– У тебя есть мечта? – ответил Марк вопросом на вопрос.

– Да, – подумав, ответил Эзра.

– Представь ее хорошенько. В деталях. Представил?

– Да.

– А теперь представь, какой ты в этой мечте. Как ты выглядишь?

– Ну… – начиная догадываться, протянул Эзра.

– А теперь представь себя в этой мечте таким же склеенным по частям, как Виктор. Что-то уже не так привлекательно, да?

– Я почему-то никогда не думал о том, какой я в моих мечтах. Никогда не допускал, что к тому моменту я могу быть старым и больным. Я как бы по умолчанию такой, как сейчас, – задумчиво сказал Эзра.

– Он тоже. Причем в его случае все еще хуже. Там, в картине, – девушка, которую он нарисовал еще до контузии. То есть, наверное, еще до 1939 года. Молодая, красивая, нежная, она оборачивается и видит это чудом выжившее военное недоразумение. Это как сказать серферу, что за этой дверью рай, где идеальные волны, но пускают туда только безногих.

– Думаете, он не решится?

– Виктор – нет. Особенно учитывая, каким красивым он был когда-то. Если вернуться к аналогии с серфингом, то он был королем прибоя. Думаю, ему его уродство кажется совсем невыносимым.

– Так! – вдруг вскинулся Эзра. – Он думает, что он урод!

– И у него есть на это некоторые основания, – хмыкнул Марк. – А что?

Эзра не ответил. Он выскочил из лавки. Марк только посмотрел ему вслед. Прошло минут десять, прежде чем звякнул колокольчик и Эзра вернулся. Не один, с Виктором.

– Пойдемте! – Юноша буквально тащил старика за собой.

Тот пытался двигаться быстрее, но явно не мог. Марк с интересом наблюдал за происходящим.

Эзра тащил Виктора вглубь лавки, туда, где стоял прислоненный к стене огромный прямоугольник, обтянутый тканью. Марк понял задумку, хмыкнул.

– Так, становитесь тут. – Эзра указал на место напротив зеркала. – Я сейчас.

Паренек принялся стаскивать ткань.

– Я не совсем понимаю, что я должен делать? – спросил Виктор.

– Просто смотрите! – Эзра наконец справился с тканью, она упала, открыв зеркало.

– Что… что это? – Старик завороженно смотрел на свое отражение.

– Это зеркало показывает, каким вас видят другие, – сказал Эзра.

– Он имеет в виду, что таким тебя увидит она, – уточнил подошедший Марк.

– А все не так уж плохо, пан Кауфман, – крутясь перед зеркалом, сказал Виктор. Он даже ногу перестал подволакивать.

– Ну, у меня когда-то была линейка, которая при измерении показывала такой результат, который хотел видеть ее хозяин, – усмехнулся Марк.

– Какая глупость, – нахмурившись, сказал Эзра.

– Смотря что мерить, – в один голос возразили Марк и Виктор.

– Спасибо, Эзра, – посерьезнев, сказал Виктор.

– Зеркало не продается, – заметил Марк.

– Жаль. Но все равно спасибо.

Виктор еще раз посмотрел на свое отражение и улыбнулся своей страшной улыбкой. Потом пошел к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Марк спросил:

– Как ты понял точку отсчета зеркала?

– Ну, я долго думал о нем, когда увидел впервые. Зеркало показывает нам то, как нас видят другие. Очевидно, что это какие-то конкретные люди, потому что большинство нас никогда и не видело. Я предположил, что оно отражает взгляд тех, кто для нас важен. Я подумал, что близкие люди не видят его уродом, они ведь видят то, что за всем этим. – Эзра указал рукой себе на лицо, подразумевая Виктора.

– Рискованное было предположение, но риск оправдался, – кивнул Марк.

– Каким же он видел себя? – задумчиво спросил Эзра.

– Никто не видит нашего уродства таким страшным, каким видим его мы, – ответил Марк. – Не хочешь довести дело до конца?

– В каком смысле? – не понял Эзра.

– Помоги ему отнести раму, заодно по Кракову прогуляешься.

Паренька не пришлось просить дважды.

Глава 13

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Вестерос.

– Сноу или Ланнистеры? – хмыкнул Эзра.

– Что? – не понял Кауфман.

– Не обращай внимания.

В лавку вошла довольно объемная женщина с заметными даже из-за прилавка усиками, недовольно огляделась. Следом за ней вошел, а точнее, был буквально втащен за руку худой бледный мальчик в рубашке, застегнутой на все пуговицы.

– Это вы продаете всякие волшебные штуки? – посмотрев на Марка, спросила усатая дама.

– К сожалению, да, – вздохнул Кауфман. – Чем могу помочь?

– Хорошо, – кивнула женщина, таща за собой мальчика, как на буксире. – Нам нужно что-то для здоровья.

– Вы не выглядите… нездоровой, – заметил Марк.

– Я – нет. Но вот Карл постоянно болеет. – Женщина поставила мальчика перед собой, как бы предлагая полюбоваться на виновника визита.

– Хм… – Марк глянул на нахмуренного Эзру. – И что же за болезнь?

– Мы постоянно простужаемся.

– Вы?

– Карл.

– Как насчет зарядки, спорта, закаливания и тому подобных естественных способов укрепления иммунитета? – без особой надежды уточнил Кауфман.

– Вы с ума сошли? Карл и так слишком слаб! Какой спорт?!

– Пожалуй, тут я бессилен, – пожал плечами Марк.

Карл тем временем протянул руку к статуэтке жабы на ближайшей полке, но был отдернут за руку мамой.

– Войдите в мое положение, – попросила женщина. – Мальчик растет слабым и больным, мне просто необходимо что-то из вашего ассортимента. Я знаю, что у вас есть что-то такое, мне рассказывали!

– Есть, – согласился Кауфман, – но это не значит, что я вам это дам.

– Почему? – удивилась женщина.

– Как вас зовут?

– Сара.

– Знаете, Сара, лечить нужно не Карла, а вас, как бы грубо это ни прозвучало. Парень вполне здоров, просто вы его своей опекой довели до такого состояния.

– Не надо меня учить воспитывать детей! – возмутилась Сара. – Я уже вырастила двоих!

– Завидное достижение, – хмыкнул Марк.

– Мы уходим! – Она потащила мальчика за собой, но тот вдруг воспротивился.

– Я не хочу уходить.

Кауфман удивленно нахмурился и поискал глазами Эзру. Тот словно сквозь землю провалился.

– Нам пора! – Женщина предприняла вторую попытку, но парень только сильнее уперся.

– Да что с тобой! – всплеснула руками Сара. – Ты плохо себя ведешь!

– Я нормально себя веду! А ты вечно командуешь! И ничего мне не разрешаешь! – В Карла будто бес вселился.

Кауфман вздохнул и достал из-под прилавка трубку. Принялся ее набивать.

– Молодой человек! – перейдя на ультразвук, кричала Сара. – Вы совершенно распоясались и будете наказаны!

– Мне все равно! – Карл скрестил руки на груди.

– Тогда я ухожу одна, – прибегла к последнему аргументу усатая дама. После чего нарочито медленно двинулась к выходу.

Марк и Карл проводили ее взглядом до двери.

Не прошло, конечно, и минуты, как снова звякнул колокольчик.

– Прошу прощения, вы не могли бы подойти к прилавку? Думаю, я все же могу вам помочь, – влез Марк в назревающий скандал.

Сара медленно подошла к прилавку, где уже стоял Карл. Кауфман затянулся и выпустил струю дыма в лицо женщине, вторую – в лицо мальчику.

– Сейчас вы забудете все, что происходило тут на протяжении последних десяти минут, и пойдете домой. А там все будет по-прежнему. И сюда вы больше никогда не вернетесь.

Женщина и мальчик сомнамбулически кивнули и развернулись к двери.

– Да, и еще, – сказал вдогонку Марк. – Сара, сбрейте уже эти усы!

Когда дверь за ними закрылась, он поискал взглядом Эзру.

– Ну и где ты?

– Тут, – буркнул паренек откуда-то из глубины лавки.

– Не желаешь ли кое-что мне объяснить?

– Не очень.

– А придется. – Кауфман терпеливо дождался, пока Эзра подойдет к прилавку. – Итак?

– Я хотел ему помочь, – пожал плечами мальчик, потом зло фыркнул на Марка и добавил: – А ты все испортил.

– Само собой, это я во всем виноват. Может, растолкуешь мне свой ход мыслей?

– Очевидно же, что все его проблемы со здоровьем – из-за чокнутой мамаши, которая его буквально затискала. То не делай, туда не ходи, с этими не дружи. Ну я и решил добавить ему немного характера.

– Уколол иглой Уоллеса?

– Ну да, – ответил Эзра. – Характер и свободолюбие ему не помешают.

– А еще желание носить килт, – хмыкнул Кауфман. – Чего ты хотел добиться?

– Как чего? Чтобы он мог сопротивляться ее влиянию! Ну ты же сам слышал это ее ужасное «мы». «Мы болеем. Нам нужно что-то!» – распалившись, вещал Эзра. – Да она его замучает!

– Не будем углубляться в детали. Итак, ты хотел, чтобы он освободился от ее влияния, так?

– Да!

– И поэтому втащил его в круг своего влияния? Избавил от одной несвободы ради другой? – Марк скептически хмыкнул. – Тебе самому это не кажется глупым?

– А что я должен был делать?! Не сидеть же сложа руки, как ты!

– Не знаю, что ты должен был, но ты точно не сможешь кому-то помочь вылезти из ямы, выкопав для него более глубокую яму поблизости. Раньше на него влияла мама, теперь твой юношеский максимализм, что изменилось?

– Он стал свободнее! – скрестив руки на груди, сказал Эзра.

– Нет, он просто стал зависеть от другого. Раньше зависел от мнения мамы, после укола – зависим от болезненного свободолюбия. Кстати, неизвестно, что сделает его более несчастным.

– Конечно, мнение мамы! – безапелляционно заявил Эзра.

– Но она наверняка утверждала бы обратное, – возразил Марк. – Почему ты решил, что твое мнение верное?

– Да это очевидно! – разозлился паренек.

– Вовсе нет, – не согласился Марк.

– Да ты вообще ее видел?! – указав на дверь, спросил Эзра.

– Видел. А теперь скажи мне, в чем между вами разница? Кроме усов, конечно, – у нее они явно пышнее, чем у тебя.

Эзра на секунду сбился с мысли и покраснел. Потом сказал:

– Не знаю.

– Ее и нет, – ответил Марк. – Тобой двигало вовсе не желание ему помочь, тобой двигала уверенность, что ты знаешь, как ему будет лучше. Что ему нужно и как правильно жить. Его мамой, кстати, двигало то же самое.

– Ты как-то все перевернул, – нахмурился Эзра. – Я все-таки думал о чем-то хорошем.

– Тебе так кажется. До тех пор, пока ты не можешь ответить себе на вопрос, чтó ты делаешь, как и зачем, – ты себе не хозяин.

– А кто тогда хозяин? – спросил Эзра.

– Да вот такая же мамаша, как у Карла, только у него она снаружи, а у тебя уже прочно заняла свое место в голове. – Кауфман ткнул паренька пальцем в лоб.

– И чего с ней делать?

– Внимательно слушать и не давать командовать.

Глава 14

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк проигнорировал ее, задумчиво глядя на стену.

– Привет! – раздался голос Эзры. Паренек устало кинул сумку на прилавок.

– Ты очень вовремя. Помоги повесить картину. – Марк указал на прислоненное к стене полотно в тяжелой старинной раме.

– Хорошо. – Эзра повернул ее к себе и посмотрел.

На картине была изображена улыбающаяся девушка на качелях, подвешенных на ветку могучего дуба. Позади нее, вытянув руки, стоял высокий красивый мужчина в военной форме.

– Недурно, – улыбнулся Эзра.

– Присмотрись внимательнее, – посоветовал Марк.

Эзра стал вглядываться в детали, пытаясь найти то, на что намекал Кауфман. Вдруг изображение ожило. Качели рванулись вперед, девушка беззвучно смеялась, а мужчина, в котором едва-едва угадывался Виктор, продолжал ее раскачивать. Эзра на секунду отвлекся, и все исчезло. Снова статичная картинка.

– Круто! – восхитился Эзра.

– Как прошел твой первый учебный день? – поинтересовался Марк.

– Ну, – неопределенно пожал плечами Эзра, поднимая картину, – могло быть и хуже.

– Что-то случилось? – насторожился Марк.

– Да нет, просто я никогда не видел столько… мажоров.

Кауфман непонимающе посмотрел на паренька, потом усмехнулся:

– Ну да, ты же еще не был в Москве.

– Теперь, наверное, и не буду.

– Было бы глупо с твоей стороны иметь возможность там оказаться и не использовать ее. И чем тебя, собственно, так огорчили богатенькие отпрыски богатеньких родителей?

– Не знаю, они такие… Ну не знаю, все напоказ, роскошь, крутые машины, – ответил Эзра.

– Я бы с тобой согласился, если бы ты сказал, что они бывают тупыми, невоспитанными, как и любые другие люди. Но это…

– А что это? Ходят как цари! – разозлился Эзра.

– Они обычные люди, просто своим богатством напоминают тебе о твоей нищете, – спорил Марк.

– В нищете нет ничего плохого!

– Нет. Но ты смотришь на тупого богача и думаешь: а почему, собственно, у него все это есть, а у меня нет? И хорошо, если ты задаешь себе правильные вопросы вроде «А могу ли я такого достичь? Делаю ли я что-то не так? Хочу ли я быть таким же богатым? Какую цену я готов заплатить за это?». Но, скорее всего, ты думаешь о другом.

– Это несправедливо! – воскликнул Эзра. – Я каждому из них дам фору в сто очков!

– Мир несправедлив, к счастью. А вообще – не факт, что ты дашь им фору. Вдобавок, по твоим словам получается, что ты лучше них, так? Это ты считаешь себя лучше, а не они?

– Может, и так. У тебя вечно все наоборот.

– Я просто стараюсь думать в пределах своей башки, а не лезть в чужую. – Марк постучал себя пальцем по виску.

– Ну вот и думай, – буркнул Эзра, забивая гвоздь. Он вдруг понял, что сделал всю работу сам. То есть «помочь» превратилось в «сделать за». Паренек фыркнул и повесил картину. Теперь она висела прямо напротив двери, на стене за стойкой.

Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Сан-Франциско.

В лавку вошла пепельная блондинка в мини-юбке и в майке с ярким абстрактным принтом. Она осмотрелась, подошла к стойке и оперлась на нее. Эзра вдруг понял, что на ней нет лифчика, и укорил себя за то, что это понял.

Марк посмотрел на нее с молчаливым вопросом.

– Здравствуйте, я от Генри, – сообщила девушка, наивно хлопая глазами.

– Если вы думаете, что эта фраза способна послужить хорошей рекомендацией, то вы ошибаетесь, – фыркнул в ответ Кауфман.

– Извините, – потупилась девушка. Затем вдруг вскинулась: – Генри сказал, что вы волшебник! Мне надо похудеть.

– Как низко я пал, – прокомментировал Кауфман и взялся за газету.

– Ну пожалуйста! Он сказал, что вы будете отказывать, но потом согласитесь! Мне очень надо похудеть!

Кауфман встал, окинул ее взглядом.

– Где?

– Что где? – не поняла она.

– Где вам надо похудеть? – указывая на идеальную фигуру, уточнил Марк.

– Ну вот тут чуть-чуть и тут.

Кауфман не слушал, он повернулся, чтобы пойти в подсобку.

– Зачем? – вмешался вдруг Эзра.

– Что зачем? – снова затупила девушка.

– Зачем тебе худеть? – спокойно повторил Эзра.

– А ты тоже волшебник? – подозрительно прищурилась девица.

– Он и есть волшебник, я тут просто барахло расставляю по полкам, – сказал Марк посетительнице. И следом совсем тихо Эзре: – Выкручивайся сам.

Тот открыл рот, но Марк удивительно проворно шмыгнул в подсобку.

– Ну так как с похудением? – с надеждой спросила девушка.

– Как тебя зовут? – ответил Эзра вопросом на вопрос, усаживаясь на место Марка.

– Эмма, а тебя?

– Это не так уж важно. – Эзра сделал неопределенный жест рукой.

– Так что насчет похудения? – еще раз спросила Эмма.

– Так зачем тебе худеть?

– Ну… Чтобы стройной быть, – как-то неуверенно ответила она.

– Логично, что не наоборот, – невольно скопировав ворчание Марка, сказал Эзра. – Цель какая?

– Да блин, похудеть! – потеряла терпение девушка.

– Зачем? – настаивал Эзра.

– Чтобы быть стройной!

– Эмма, ты стоишь в самом чудесном месте в мире и просишь о похудении?! Причем просто ради похудения?! – не выдержал уже и Эзра. – Ты вообще нормальная?

– Я нормальная! Что непонятного – мне надо похудеть! Поможешь ты мне или нет?!

Из подсобки вышел Марк и, проходя мимо кресла, шепнул Эзре:

– Добро пожаловать в ад.

– Боже, да лучше бы мозгов попросила, – пробурчал мальчик себе под нос.

– Я не тупая! – Каким-то чудом Эмма расслышала. Хотя это было решительно невозможно.

– Она глухая, – подсказал Марк, идя обратно в подсобку. – Отлично читает по губам.

– Прости, – стушевался Эзра, – я не это имел в виду. Просто понимаешь, у похудения… Похудания… ну, в общем, у этого ведь есть какая-то цель! Что будет, когда ты похудеешь? – спросил он, предпринимая последнюю попытку добраться до истины.

– Ну… – Она неуверенно посмотрела на Эзру. – Будем считать, что ты, типа, врач и тебе надо знать все.

– Именно так.

– Я буду стройной, и Миллиган точно в меня втрескается по уши, – сказала Эмма.

– А почему бы тогда не попросить что-то, что заставило бы влюбить в тебя этого Миллигана?! – вырвалось у Эзры.

– Ну а вдруг он мне разонравится? Как-то плохо получится. Что ему, всю жизнь потом страдать?

– Логично. А ты уверена, что проблема именно в двух сантиметрах на талии, а не в чем-то еще? – с сомнением спросил Эзра.

– Все остальное я пробовала. Меняла стиль, имидж, даже на скейте каталась, – серьезно ответила девушка.

– И как это должно было помочь? – удивленно спросил Эзра.

– А что еще?! Что тогда вообще нужно этому Миллигану, чтобы он обратил на меня внимание?!

– Может, просто спросить у него, ну, не напрямую, конечно.

– Ты, блин, волшебник или психолог? Что за допрос? Поможешь ты мне или нет?!

Звякнул колокольчик, табличка не сменила надпись. В дверь заглянул коротко стриженный мужчина в строгом костюме и темных очках.

– Мисс Кеннеди, вы опаздываете на прием.

– Сто раз просила меня так не называть, – рявкнула девушка. – Иду!

– Виноват, мисс Кеннеди. – Охранник закрыл дверь.

– Ну?! – Девушка требовательно посмотрела на Эзру.

– Секунду. – Он встал и ушел в подсобку.

Через минуту вернулся с каким-то пузырьком.

– Вот.

– Что это?

– Ну… Зелье, – неуверенно сказал Эзра.

– Зелье так зелье. Сколько с меня?

– Два… двадцать два доллара.

– Я прям на черную пятницу попала, – фыркнула девушка. – Карточки принимаете?

– Нет, – смущенно ответил Эзра.

– Сдача с сотки есть?

– Нет.

– И чеков, дай угадаю, не выдаете.

– И что бы на нем было написано? – усмехнулся Эзра.

– Защитная мантра от налоговой, например.

– Кстати, у зелья есть противопоказания, – вдруг сказал Эзра.

– Ну?

– Никаких животных жиров. Иначе наоборот сработает. – Подумал и добавил: – И мучного.

– Короче, каша из топора. Сдачи не надо. – Девушка, сжав губы в тонкую полоску, положила сотню на прилавок и ушла.

Эзра с облегчением выдохнул.

Из подсобки вышел ухмыляющийся Марк:

– Ну и как на моем месте?

– Я думал, будет лучше, – уступая кресло, сказал Эзра.

– Смешно подстраховался с мучным и жирным, я чуть не рассмеялся.

– Ну… – протянул мальчик.

– И как, похожа мажорка на обычного человека?

– Скорее на человека, который не знает, чего хочет, не пытается это понять и не прилагает ни малейших усилий, чтобы придумать какую-то, отличную от идиотской, стратегию достижения цели.

– Как по мне, так ты себя описал. – Марк взялся за газету.

– Я, кажется, начал понимать, почему ты даешь людям то, что они просят, а не то, что им нужно, – задумчиво сказал Эзра.

– Да кто я такой, чтобы решать, что нужно людям? – удивленно спросил Марк.

– Ну, мне кажется, что сейчас это было очевидно, – пожал плечами Эзра.

– Тебе кажется, – ответил Марк.

Они помолчали, погрузившись в свои мысли.

– Кстати, о какой каше она говорила? – спросил Эзра.

– Из топора-то? – уточнил Кауфман.

– Да, кажется, что-то в этом духе.

– Думаю, она намекала на твои убогие и недостойные джентльмена познания в русском фольклоре. Возможно, даже хотела обидеть.

– Чего-то не обидно получилось.

– Действительно, «роллс-ройс» – это обидно, а тупость – почему-то нет.

Звякнул колокольчик, табличка снова не сменила надпись. В лавку вошел широкоплечий блондин в клубной куртке. Классический капитан футбольной команды. На правой стороне груди у него виднелась нашивка «Тигры», а на левой – «Миллиган 14».

– Привет, парни! Я от Генри. Мне бы богатым стать, он сказал, что вы это можете устроить.

– Это к нему. – Марк встал и указал пальцем на Эзру. И тихо шепнул: – Ну что, будешь и дальше играть в бога или дашь ему то, за чем он пришел?

Глава 15

– Рано или поздно придется что-то предпринять. – Генри прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Он постепенно отнимает у тебя все.

– Если он что-то отнимает, значит, у меня что-то есть, – равнодушно ответил Марк.

– Не понял, переформулируй, – нахмурился Генри.

– Если у меня что-то можно отнять, значит, я что-то считаю своим.

– Все равно не понял, какая-то псевдофилософская ерунда. Я тебе вот что скажу, такими темпами у тебя ничего не останется.

Звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Оксфорд». В лавку вошел Эзра.

– Марк, ты уже знаешь?

– Что я должен знать? – глядя на паренька поверх очков, спросил Кауфман.

– Ну да, ты за современными новостями не следишь! – Эзра пребывал в каком-то взвинченном состоянии.

– Да что случилось? – спросил Генри.

– Приют закрыли, – пояснил наконец Эзра. – Что-то связанное с отмыванием денег. Насколько я знаю, мисс Хильдшер арестована.

– Кажется, сейчас идеальный момент, чтобы сказать, что я предупреждал. Жадность до добра не доводит, – пожал плечами Марк и взялся за газету.

– Как ты можешь так говорить?! – возмутился Эзра. – Она ведь всегда старалась, она…

– Давай без истерик. Я не сказал, что она плохая, но повторю еще раз – мисс Хильдшер жадная. За это и поплатилась, – спокойно пояснил Марк.

Эзра облокотился на прилавок и устало потер лицо.

– Ты как? – спросил Генри.

– Я не знаю. Просто она всегда была такой, ну, наседкой. А теперь говорят, что она отмывала деньги мафии. – Эзра смотрел прямо перед собой. – Неужели тебе ее не жалко?

– Жалость – это ужасно, – фыркнул Марк.

– Такое случается, – протянул Генри, желая подбодрить паренька, но тот посмотрел на него как на идиота.

– Да, каждый день. Воспитательницы-мафиози – одна из главных проблем нашего общества. – Эзра вдруг замер. Посмотрел на Марка: – Это ты!

– Я прослушал твои вопли, что ты говорил? – Марк выглянул из-за газеты.

– Я говорил, что это все из-за тебя! Вокруг этой лавки вечно происходит какой-то дурдом! Это ты… – Мальчик не знал, в чем именно хочет обвинить Марка.

– Я не могу этого полностью отрицать, – спокойно ответил Кауфман.

– Может, ты наконец-то что-нибудь объяснишь? – Эзра посмотрел на Марка, тот удивленно поднял брови:

– Объясню что? Значение слова «жадность»?

– Хватит крутиться, как уж на сковородке!

– Так, спокойно, давайте полегче! – встрял Генри. – Эзра, поверь, мы на твоей стороне.

– А кто на другой? – вдруг спросил паренек.

– Клянусь, он поймал тебя за язык, как пятиклассника, – засмеялся Кауфман, – выкручивайся из этого сам.

– Эзра, пойми нас правильно, мы не можем рассказать тебе всего, – виновато начал Генри.

– Я имею право знать! – наседал Эзра.

– И кто же дал тебе такое право? – усмехнулся Кауфман.

– Это как минимум логично! Предупрежден – значит вооружен!

– Ценность знания в наше время сильно преувеличена, – ответил Марк.

– Что это значит? – не понял Эзра.

– Не надо знать и готовиться. Это все равно не поможет. Не ври, не потакай своим слабостям, не предавай себя, и тогда тебе ничего не грозит, – пояснил Кауфман.

– Ну да, скажи еще, что надо жить по заповедям, – фыркнул Эзра.

– Хуже от этого точно не станет, – серьезно заметил Марк. – Как говорил один мой знакомый, нормально делай – нормально будет.

Наступила тишина. Паренек смотрел куда-то в стену, Марк читал газету, а Генри не знал, куда себя деть.

– У тебя вроде бы сегодня была философия? – закинул он пробный шар.

– Да.

– И как? – поинтересовался Марк.

– Вообще-то хорошо. Мистер Гуд довольно необычный преподаватель.

– Мистер Гуд, – хмыкнул Марк.

– В чем это выражается? – уточнил Генри.

– Например, он сказал, что сдать его предмет очень трудно, но он уважает наше время и всем, кому достаточно проходного балла, он поставит зачет прямо сейчас, на первом занятии. Единственное условие – не ходить на его лекции.

– А те, кому недостаточно проходного балла? – перебил Генри.

– Ну, мы будем ходить, – пожал плечами Эзра. – Он сказал, что будет трудно, но интересно.

– Ты сделал правильный выбор, горжусь тобой, пацан! – воскликнул Генри.

– Как знать, – покачал головой Марк.

Как-то странно, будто бы дважды звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все посмотрели на надпись. Дели. В лавку вошел высокий мужчина в военной форме и в чалме. Он осмотрелся и привычным жестом провел рукой по бороде.

– Приветствую, – серьезно поздоровался посетитель.

– Добрый день, – хором ответили все трое.

– Могу я узнать, кто из вас Марк Кауфман?

– Можете, – ответил Марк, – наверняка. Еще что-то?

Военный улыбнулся и снова провел рукой по бороде. Эзра заметил какой-то браслет. С виду не драгоценный.

– Я могу открыто говорить при ваших друзьях? – уточнил посетитель.

– Даже я не могу себе этого позволить, – буркнул Кауфман, – но вы можете рискнуть.

– Мне нужно кое-кого убить, – спокойно заявил посетитель.

Эзра округлил глаза и посмотрел на Марка. Тот никаких признаков удивления не выказывал.

– В моей лавке нет ничего, что могло бы убить человека, – сказал Кауфман.

Мужчина кивнул, потом достал из внутреннего кармана какую-то дощечку и положил ее на стойку. Эзра присмотрелся. На самом деле перед ним лежала половина дощечки с незаконченной надписью на незнакомом языке.

– Отец сказал, что это поможет. Он велел попросить у вас черный кинжал.

Марк задумчиво покрутил в руках половину таблички.

– Эзра, принеси белую шкатулку. – Потом обратился к гостю: – Ваш отец сказал вам, что этот кинжал не может нанести вреда человеку?

– Да, – коротко ответил посетитель.

– Значит, цель – не человек, – оглянувшись, негромко сказал Генри.

– Ты сегодня удивительно проницателен, – саркастически хмыкнул Марк.

– Ты же понимаешь, что это решило бы все твои проблемы?

– Убийство не решает проблем, оно их создает.

Гость, хоть наверняка слышал заговорщический шепот Генри, все это время невозмутимо осматривал стеллажи. Наконец появился Эзра с большой белой шкатулкой. Он поставил ее на прилавок и отошел, глядя на Марка.

– Кинжал в шкатулке, – сказал Кауфман посетителю.

Мужчина кивнул и подошел к стойке, взял шкатулку в руки, покрутил.

– Как она открывается?

– Я не знаю, – испытующе глядя на посетителя, сказал Марк.

Тот еще покрутил ее в руках и вдруг открыл. Эзра заглянул через плечо Марка. В шкатулке лежал ничем не примечательный, кроме потемневшего лезвия, кинжал без ножен.

Посетитель достал его и осмотрел. Ловко покрутил в руке. Наконец, кивнув, положил обратно и закрыл шкатулку.

– Благодарю. – Он серьезно посмотрел на Марка.

Тот отмахнулся:

– Я просто вернул то, что ваши предки отдали на хранение.

– Благодарю вас за то, что вы держите слово. Мы этого не забудем.

Мужчина коротко кивнул, развернулся на месте и вышел из лавки.

– Мы этого не забудем, – передразнил вдруг Генри. – У тебя в руках было решение!

– У меня в руках была чужая вещь, – спокойно ответил Кауфман, рассматривая табличку. – Эзра, принеси вторую половину.

Паренек юркнул в подсобку.

– Генри, научись держать свой рот закрытым, пока тебя не научил кто-нибудь другой, – посоветовал Марк. – Помимо прочего, ты готов рискнуть? Готов взять этот кинжал и попробовать?

– Это лучше, чем ничего не делать!

– А если не получится? Готов к последствиям? На самом деле готов – или храбришься?

Генри фыркнул, но ничего не сказал.

Из подсобки вернулся Эзра и протянул Марку вторую половину таблички. Кауфман сложил их вместе, и они вдруг срослись, от разлома не осталось и следа.

Марк покрутил ее в руках. Генри посмотрел на надпись, нахмурился, что-то прошептал.

– Никак не пойму последнее слово, как перевести?

– Ты можешь это прочесть? – удивился Эзра.

– Ну, я вообще-то археолог. Мертвые языки – моя специализация. Так что за слово?

– Это имя, – ответил Марк.

– То есть повелеваю силой слова…

– Закрой рот! – грубо прервал его Марк. – Это работает только один раз!

– Извини, – потупился Генри.

– Когда ты научишься следить за своим языком?! – Марк разозлился не на шутку.

– Особенно тут, – разглядывая табличку, сказал Эзра.

– Что ты имеешь в виду? – мгновенно остыв, удивленно спросил Марк.

– Ну, я про лавку, я давно заметил, что тут есть какое-то волшебство, – пояснил паренек.

– Феноменальный вывод, – хмыкнул Кауфман.

– Нет, я не про все эти чудесные предметы и даже не про то, что отсюда можно выйти в любом городе мира. Я про настоящее волшебство. – Марк и Генри удивленно смотрели на Эзру. Тот продолжил: – Здесь все как-то выпукло, понимаете? Здесь все имеет последствия, причем сразу. Жадность, например, сразу наказывается. Слово должно быть сдержано. Любой страх сразу же оказывается прямо перед тобой, чтобы ты мог посмотреть ему в глаза, и если ты не справишься, он будет возвращаться раз за разом. Понимаете? Все ценности будут проверены, каждый поступок учтен, добро тут будто бы норма, а зло – это просто отсутствие добра. Иногда это бесит, хотя бы потому, что тут ты один на один с собой или с миром, не знаю. Не важно, в итоге все равно никого нельзя обвинить в своих бедах. Ты один.

– Эзра, – помолчав, сказал Марк, – это не волшебство, и лавка тут ни при чем. Так устроен мир.

– Ты, кажется, очень давно не был снаружи, – покачал головой паренек.

Глава 16

– Что ты там пишешь с таким видом? – спросил Марк, оторвавшись от газеты.

– С каким? – не понял Эзра.

– Величественным. Если это не новая Декларация независимости, то я даже не знаю.

– Эссе, – коротко ответил Эзра.

– И на какую же тему?

– Мое идеальное государство.

– Твое? – хмыкнул Марк. – Это, полагаю, домашнее задание от мистера Гуда?

– Да.

– И какое же оно, твое идеальное государство?

– Ну, в общем, я опираюсь на Платона, – уклончиво ответил Эзра.

– Насколько я помню, у Платона было довольно сложно с проблемой насилия. В твоем государстве допускается применять его для воплощения идеалов? – Марк с интересом посмотрел на Эзру.

– Да.

– Цель оправдывает средства?

– Да.

– С каких пор ты стал таким радикальным? – поинтересовался Марк.

– Мистер Гуд говорит, что это нормально для моего возраста.

– И на основе чего он считает, что это нормально?

– Наверное, статистика. Или личный опыт.

– Ты понимаешь, что в твоем идеальном государстве тебя же и отлупили бы дубинами за твой радикализм?

– Только если бы мой радикализм шел вразрез с позицией государства, – заметил Эзра.

– А что еще с ним делать? На что он может быть направлен?

– На врагов, – пожал плечами Эзра и посмотрел на Марка. – А к чему ты это?

– К тому, что твое идеальное государство хромает на обе ноги. Его еще не существует, но у него уже есть некий внешний враг, а внутри работает репрессивная машина.

– Вот знаешь, пока ты не влез, все было хорошо.

– Звучит в духе последних слов тирана, – заметил Марк, вернувшись к чтению.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, на ней появилась надпись «Сингапур». В лавку вошла Клара в непроницаемых солнцезащитных очках и почему-то в полицейской форме.

– Привет всем, – поздоровалась она.

– Что происходит? – спросил Эзра, разглядывая форму.

– Я устроилась работать в полицию. Теперь наконец-то могу наказывать плохих парней.

Эзра открыл было рот, потом захлопнул его с таким звуком, что Марк вздрогнул. Паренек покраснел и уткнулся в свое эссе.

– Я не хочу ничего знать, – сказал вдруг Марк.

– Что? – удивилась Клара.

– Мне не интересны причины этого маскарада, если тебе нужно, я могу открыть дверь в другой город, но не втягивай меня в это.

– Ты не знаешь… – начала было Клара.

– Именно! И не хочу знать! В этом-то и суть!

– Нет, я не о том, – подняла руки девушка. – Просто Генри сказал, что тебе нужна маска.

– Какая маска? – хором спросили Марк и Эзра.

– Вот. – Клара достала из-за пазухи какой-то пакет, быстро развернула его и извлекла грубую железную маску, покрытую царапинами и сколами. На верхней ее части Эзра увидел какое-то крепление, но не понял, для чего.

– Если бы я о чем-то хотел тебя попросить, то сделал бы это лично, – резонно заметил Марк.

– Ну, я просто подумала, что у тебя нет телефона или интернета, а маска понадобилась срочно…

– Клара! Оглядись, что ты видишь? – вкрадчиво спросил Кауфман.

– Магазин, – не понимая, ответила девушка.

– Это магазин, набитый чудесами под завязку! Тут почти все чудеса в мире! Для меня телефон такой же анахронизм, как для нормального человека голубиная почта!

– Ну да… – согласилась она. – Глупо получилось.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка, все присутствующие посмотрели на надпись. Иерусалим. В лавку вошел Генри. В руке он нес шлем, судя по виду – достаточно древний.

Все молча смотрели на него. Повисла какая-то гнетущая тишина.

– Не надо так смотреть! Я все объясню! – поспешил успокоить их Генри. – Дайте мне три минуты.

Генри почти выхватил у Клары маску, приставил к шлему и повозился с креплением. Теперь лицо того, кто его наденет, будет защищено стальной личиной.

– Вот! – с довольным видом сказал Генри, поставив шлем на стойку.

– Вот! – вторил ему Марк, насыпав рядом стружек от карандашей, которые недавно точил.

Эзра почему-то подумал, что Марк никогда раньше не пользовался карандашами. Но за прошедшие две недели наточил их штук сто. Теперь они торчали из пенала, занимая все место.

– Что «вот»? – непонимающе глянув на стружку, спросил Генри.

– А что «вот»? – повторив вопрос, Марк указал на шлем.

– Что это такое? – тихо спросил Эзра у Клары.

Та пожала плечами.

– Шлем крестоносца! – пояснил Генри Марку.

– Стружка от карандаша! – продолжал паясничать тот.

– Да прекрати ты! – разозлился Генри.

– Твои три минуты подходят к концу, – серьезно сказал Марк. – Сделай так, чтобы я хоть что-то понял.

– Ладно! – Генри покосился на Эзру, кивком поздоровался. – Я думаю, тебе не надо объяснять, что делает этот шлем?

– Снимает сомнения, давай дальше, – кивнул Кауфман.

– А дальше вот. – Мужчина достал из внутреннего кармана кинжал с потемневшим лезвием.

Марк схватился за голову и поставил локти на стойку, глядя перед собой.

– Дай мне сил… – прошептал он, ни к кому не обращаясь.

– Да хватит ныть! – вдруг взорвался Генри. – Пора уже что-то предпринять! Если тебя одолевают сомнения – надевай шлем! У тебя теперь есть все, что нужно!

– Постойте, не горячитесь, – предчувствуя беду, вклинилась Клара.

– Как кинжал оказался у тебя? – ледяным голосом спросил Марк.

– Какая разница?

– Большая! Как?

Эзра никогда не слышал таких интонаций в голосе Марка. Что-то глухое, утробное.

– Я украл его!

– Откуда эта маска? – Кауфман ткнул пальцем в личину.

– Из музея! – огрызнулся Генри.

– Шлем?

– Украл!

– А теперь ты предлагаешь мне взять все это и принять решительные меры, да?

– Да!

– Не кричите! – Клара встала между Марком и Генри. – От этого легче не становится. Давайте по очереди. Генри, зачем это все?

– Зачем? – грустно хмыкнул он. – Вы правда не видите? Все рушится. Все, что дорого Марку, уничтожается. Если мы по-прежнему не будем ничего делать, то ничего не останется, ничего.

– Хорошо, мы поняли, что ты хотел сказать. Марк?

– Послушай свой план. Надеть шлем, который ты украл, чтобы отбросить все сомнения. Взять кинжал, который ты украл, кстати, подставив меня, и пойти творить добро! Видишь какие-нибудь противоречия?

– Добро, зло… – пробурчал Генри и вдруг надел шлем. – Если ты не можешь убить его, я сделаю это за тебя.

– Стой, подожди! Послушай, ты прав, да, прав! – Марк побледнел и вытянул руки ладонями вперед, призывая Генри не торопиться. – Все рушится, это правда. Но это не выход, ты не можешь вот так решить проблему!

– Чушь. – Генри рывком открыл дверь и вышел.

Клара хотела рвануть следом, но Марк остановил ее жестом. Наступила тишина.

– Он собирается убить мистера Гуда? – слишком спокойно спросил Эзра.

– Да.

– Но почему в Израиле? – Эзра указал на табличку над дверью.

– Не знаю. Отсутствие сомнений плохо сказывается на логике, – заметил Марк.

– Хотя это даже символично, – попытался пошутить Эзра. – Ты о чем?

– Последний крестоносец отправился в крестовый поход из Израиля.

– В Англию, – улыбнулась Клара. – Надо бы его остановить, он попадет в беду.

Снова наступила тишина. Все продолжали смотреть на дверь с некоторой надеждой. Даже Марк. Но чуда не произошло, Генри не вернулся.

Глава 17

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк выглянул из-за газеты. В лавку вошел Эзра.

– Привет. – Паренек обошел стойку по какой-то странной дуге и пошел к письменному столу.

Марк удивленно оценил траекторию, но ничего не сказал. Эзра чем-то зашуршал в глубине лавки, потом затих.

– Ты когда-нибудь думал, что мы всего лишь чернила на кончике пера творца? – спросил вдруг мальчик.

– Ты когда-нибудь думал, что Советы распадутся? – тряхнув газетой, ответил вопросом на вопрос Марк.

– Это произошло, кажется, даже до моего рождения, зачем бы мне думать о вероятности того, что уже случилось?

– Ты только что сам ответил на свой вопрос, – заметил Кауфман.

– Я серьезно. Мистер Гуд в качестве домашнего задания предложил нам подумать над этим. Что, если мы просто чья-то фантазия?

– Что тебя в этом так волнует?

– Ну, я не могу этого опровергнуть, понимаешь?

– И ты решил утопить свое неизбывное горе в вине? – хмыкнул Марк.

– Вот… – Эзра тихо ругнулся. – Давай не будем заострять на этом внимание, ладно?

– Хорошо, – пожал плечами Кауфман. – Так что там с чернилами на кончике пера?

– Только представь, что мы герои какой-нибудь незатейливой книжонки, и что тогда?

– И что?

– Мы же просто безвольные куклы, и всем нашим чаяниям грош цена! – как-то театрально сказал Эзра.

– Я рекомендую тебе регулярно употреблять алкоголь в разумных количествах, он активизирует твои речевые способности, – сыронизировал Марк. – А про безвольные куклы – насколько я знаю, у хорошего писателя персонажи живут своей жизнью.

– А если нам не повезло с писателем?

На секунду повисла тишина.

– Тебя несет не в ту степь, – сказал Марк. – И мистер Гуд знал о том, куда тебя занесет.

– У тебя всегда виноват мистер Гуд, – фыркнул Эзра.

– Не важно. Если не хочешь заблудиться, рассуждай в рамках своей ответственности, иначе плохими будут все, от автора до чернил.

– Ты как всегда! После твоих ответов вопросов становится только больше! – возмутился Эзра.

– В этом суть.

– Но мистер Гуд всегда отвечает на мои вопросы однозначно! Все сразу становится понятно!

– Как говорил один умный человек, понимание – приз для дураков, – съязвил Кауфман и углубился в газету.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом, теперь на ней появилась надпись «Минск».

В лавку вошел высокий мужчина с неестественно прямой спиной. Он быстро осмотрелся одними глазами и заговорил громким голосом:

– Добрый день. Это вы Марк?

– Может, и я, – неопределенно ответил Кауфман.

– А может, и не вы? – усмехнулся мужчина.

– Именно, – улыбнулся Марк, потом они вдруг сказали хором:

– Смотря кто спрашивает!

Эзра почему-то подумал о квантовой неопределенности, потом подумал, что подумал что-то не то. А потом вдруг задумался о том, кто именно это все подумал.

– Чем могу помочь? – спросил Марк.

– Лучше сразу к делу. Мой сын – наркоман. – Мужчина посмотрел на Кауфмана.

– Я бы сказал, что соболезную, но это неправда.

– Мне и не нужны соболезнования, мне нужно что-то, что помогло бы ему слезть с наркотиков.

– Нетривиальный запрос, – покачал головой Марк. – У меня нет ничего, что непосредственно освобождало бы от зависимости, но можно попробовать действовать косвенно.

– Например? – уточнил мужчина.

– Ну не знаю, есть веревка, которая будет скручивать его по рукам и ногам, когда он соберется принять дозу. Или можно попробовать показать ему, как он выглядит в глазах окружающих, с помощью зеркала. Еще, наверное, можно заменить одну зависимость на другую.

– Это как? – заинтересовался мужчина.

– Ну, допустим, он полюбит что-то больше всего на свете. Возможно, это отвлечет его от наркотиков.

– Думаю, что веревка подойдет. Это выглядит наиболее надежным вариантом, – решил мужчина.

– Куда уж надежнее. Эзра, принеси умную веревку!

– Как этим пользоваться?

– Просто повяжите ее на пояс вашему сыну, дальше она все сделает сама.

– Благодарю! – Мужчина покосился на Эзру, забрал веревку, расплатился и вышел.

– Ты его знаешь? – спросил Эзра.

– Первый раз вижу, – ответил Марк.

– Так что там по поводу мышления в рамках своей ответственности или что-то такое?

– Или что-то такое, – передразнил Марк и углубился в чтение.

Эзра закатил глаза и пошел к письменному столу, когда снова звякнул колокольчик. На этот раз на табличке появилась надпись «Ватикан». В лавку вошел кардинал. Настоящий. На голове дзукетто, в руках четки. Он кивнул Марку.

– Синьор Кауфман, как ваши дела?

– Потихоньку, – ответил Марк.

– Добрый день. – Кардинал поздоровался с Эзрой. – А вы, молодой человек, вероятно, будущий ревнитель договора?

– Нет, – ответил Марк за не понявшего вопроса Эзру. – Это местный алкоголик, подрабатывает у меня.

– Печальный недуг для столь юного возраста, – покачал головой кардинал.

Эзра покраснел и поспешил скрыться за стеллажами.

– Что заставляет наших детей отдаваться во власть змия? – спросил кардинал, не ожидая ответа.

– Мир, который мы построили для них, – уверенно сказал Марк. – Я могу чем-то помочь?

– Не знаю. Понимаешь, мой сын…

– У тебя есть сын? – удивленно поднял брови Марк.

– Ну, я был молод, несдержан. В общем, это сейчас не имеет значения. Проблема в другом. К сожалению, он пристрастился к наркотикам. Я предлагал ему лечение, реабилитацию, но он отказывается. Я бы с радостью поддержал его, если бы он хотя бы попытался.

– У вас там что, трубу прорвало? – хмыкнул Марк.

– Что? – не понял кардинал.

– Не важно. Тебе нужно что-то, что отвратит его от наркотиков?

– Нет, – покачал головой кардинал. – Мне нужно что-то, что укрепит мою веру. Я не могу выбирать за него, я не могу повлиять на него и, конечно, спрашиваю себя, как Он допустил все это. Я стал сомневаться.

– Может, все-таки что-то, что не даст твоему сыну употреблять наркотики? – уточнил Марк. – С этим проще.

– Проще – не значит лучше. Верни мне веру в то, что это тоже часть Его замысла.

– Увы, – развел руками Марк, – ничего такого у меня нет. Ты же знаешь.

Кардинал тяжело вздохнул, перебирая четки.

– Знаю. Поэтому не иду к тому, у кого есть простое решение. Приятно было увидеться. – Кардинал двинулся к выходу, но вдруг повернулся к Эзре. Хотел что-то сказать, но передумал.

Когда дверь закрылась, паренек подошел к прилавку.

– Ты это называешь мышлением в рамках своей ответственности? – спросил он.

– Кардинал-бабник с сыном-наркоманом, конечно, не лучший пример, но в целом да.

Глава 18

– Ты же считаешь, что чудеса – это плохо. – Эзра оторвался от книги и посмотрел на Марка.

– И?

– Тогда почему ты тут? – Эзра обвел руками лавку.

– С чего ты решил, что у меня есть выбор? – фыркнул Кауфман.

– Ты сам говорил, что выбор есть всегда, – парировал Эзра.

– Я же не говорил, что альтернатива всегда приемлема.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, надпись на ней гласила: «Лос-Анджелес». В лавку вошла Мария. Теперь она стала шатенкой. На ней были рваные джинсы, белые кроссовки и светлая кожаная куртка.

– Мальчики, у меня проблема, – сказала она прямо с порога. – Хотя, в некотором смысле, проблемы у нас.

Марк и Эзра спокойно смотрели на нее, ожидая развития событий.

– Если коротко, то мои счета заблокированы. А завтра нужно перевести деньги за твое обучение. Я понимаю, что подставляю тебя, и помню, что обещала, но, видит бог, такого я предусмотреть не могла!

– Бога сюда не впутывайте, – попросил Марк.

– И что же делать? – спросил Эзра.

– Ну, у меня есть недвижимость и пара машин, но на то, чтобы их продать, уйдет время. Ты можешь договориться об отсрочке? – спросила Мария.

– Не думаю, если честно.

– Черт! – Она зло стукнула кулаком по прилавку. – Я даже кредит взять не могу, пока на мне висит обвинение в уходе от налогов.

– Спокойно! – Марк посмотрел на то место, куда секунду назад опустился кулак Марии. – Не надо так нервничать.

– Вам легко говорить! А я стану уродиной, если не сдержу слово!

– На самом деле нет, – пожал плечами Марк.

Эзра хотел было возмутиться, что Кауфман раскрыл их маленький секрет, но передумал и ничего не сказал.

– Вы меня обманули? – удивленно спросила Мария.

– Да, у зелья нет обратного эффекта, с вашей красотой ничего не случится, если вы не сдержите слово.

– Вот засранцы! – Девушка смешно наморщила носик.

Эзра почему-то подумал, что, в общем-то, университет – это не главное в жизни.

– Надо что-нибудь придумать, – вернул разговор в конструктивное русло Эзра.

Все замолчали. Мария морщилась, вкладывая в это действие всю доступную концентрацию, Марк читал газету, Эзра крутил в руке карандаш.

– Извините, что прерываю, – нарушил тишину Кауфман. – Это у вас процесс мышления так выглядит, да?

Эзра прыснул. Мария скривилась.

– Ладно, я поехала, телефон мой у тебя есть, если что-то надумаешь – звони. Я попробую кое-что сделать.

Мария вышла из лавки. Эзра задумчиво вздохнул.

– Ты выглядишь слишком спокойным для человека, которого вот-вот исключат из университета, – заметил Кауфман.

– Что-нибудь придумаю, – отмахнулся Эзра.

– И на что именно ты надеешься?

– С чего ты взял, что я на что-то надеюсь?

– У тебя это на лбу написано.

– Я не хотел тебе говорить об этом, – вздохнул Эзра. – Но мистер Гуд сказал, что я могу на него рассчитывать в подобной ситуации. Поговорю с ним, он наверняка поможет.

– Ты думаешь, что это хорошая идея? – спросил Марк.

– Других все равно нет, и я не вижу в этом ничего предосудительного.

Кауфман как-то странно смотрел на Эзру, и паренек вдруг заметил, что у него трясутся руки.

– Ты понимаешь, что собираешься сделать?

– Хватит, – прервал его Эзра. – Я устал слушать твои таинственные предостережения! Мистер Гуд – прекрасный человек! Он меня очень ценит и гордится мной, он никогда мне дурного слова не сказал!

– Ты понимаешь, что продаешься за лесть? – грустно спросил Марк.

– Прекрати. – Эзра закатил глаза. – Если ты хочешь сказать что-то конкретное – говори! Если нет, то я пошел!

Эзра посмотрел в глаза Марку и вдруг с удивлением обнаружил в себе какое-то отвращение к этому старику.

– Мне нечего тебе сказать. – Голос Кауфмана стал удивительно сухим.

Эзра хмыкнул, забрал свою сумку и вышел из лавки. Марк долго смотрел ему вслед, слушая сдавленную тишину. Потом достал трубку и кисет. Какое-то время смотрел на расшитый бисером мешочек. Устало потер глаза. Ругнулся, обвел взглядом лавку.

Ему показалось забавным, что какие-то детали могут говорить о присутствии человека и о его отсутствии одновременно. Что-то стукнуло в окно. Марк прислушался. Звук повторился. Он встал и подошел к окну. На карнизе сидел огромный сокол и аккуратно скребся лапой.

Марк какое-то время завороженно смотрел, потом открыл дверь. Птица впорхнула внутрь и сразу же взгромоздилась на один из стеллажей. Поерзала немного, потом замерла.

– Ты знал, на что идешь, – будто бы утешая себя, сказал Марк птице.

Та наклонила голову набок.

Марк сел на свое место и закурил. Вдруг звякнул колокольчик. Кауфман рассеял облако дыма взмахом руки, чтобы увидеть надпись на табличке. Но та была пуста.

В лавку вошел мистер Гуд. Он неторопливо огляделся и улыбнулся, увидев птицу.

– И ты тут! Как мило.

– Что тебе надо? – спросил Марк.

– Я думал, что ты хотел поговорить, – удивленно ответил гость.

– Ты ошибался.

– Да брось! – Он вдруг удивительно ловко подхватил стул и оседлал его, оказавшись напротив Кауфмана. – Ты же хочешь прекратить все это?

– Что это? – фыркнул Марк.

– Что еще у тебя осталось? Я заберу все, слышишь, Кауфман, все! – Теперь Гуд буквально шипел от радости. – Как забрал пацана!

– Ты не можешь забрать у меня то, что мне не принадлежит, – пожал плечами Марк.

– Я уже сделал это! Все заплатят за твое предательство, все!

– Хватит, убирайся отсюда, – махнул рукой Кауфман.

Гуд усмехнулся. Встал и медленно поставил стул на место.

– Все зыбко, Кауфман, да? Совсем не на что опереться? – хихикнул гость.

– Так было всегда, – спокойно ответил Марк. – Единственное, что неизменно, – это слово.

– Ты все проспал, мир уже не тот, что раньше, и слово больше ничего не стоит! – Мистер Гуд снова хихикнул и пошел к двери, но вдруг обернулся. – Ты все еще надеешься на искупление?

– Иди к черту!

Марк снова закурил. Посмотрел на птицу. Та чистила перья и не обращала на него внимания. Снова звякнул колокольчик. Марк с интересом посмотрел на табличку. Лос-Анджелес. В лавку вошла Мария.

– Я нашла деньги! Если бы вы только знали, чего мне это стоило! А где красавчик? – Она поискала глазами Эзру.

Глава 19

Звякнул колокольчик, Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Зальцбург.

В лавку вошла Клара. Марк не сразу узнал ее в лыжном костюме.

– Лыжи или сноуборд? – спросил вместо приветствия Кауфман.

– Сноуборд, а что? – опешила Клара.

– Не знаю, поддерживаю светскую беседу, – ответил Марк.

– Всё в порядке? – настороженно спросила Клара.

На стеллаже вдруг зашевелилась птица. Огромный сокол протяжно крикнул, хлопая крыльями и поднимая пыль вокруг себя.

– Боже, это у тебя откуда? – воскликнула Клара.

– Иди погуляй, разомнись! – скомандовал Марк и щелкнул чем-то под прилавком. Птица послушно спланировала к выходу и замерла.

– Открыть дверь? – спросила Клара.

– Либо научи его делать это самостоятельно, – предложил Марк альтернативу.

Девушка подошла к двери, посмотрела на птицу. Сокол терпеливо ждал. Клара потянула ручку на себя, образовалась щель. Сокол склонил голову набок и посмотрел на девушку. Та усмехнулась и распахнула дверь во всю ширь. Только тогда птица неторопливо вышла наружу.

– Умная, – хмыкнула Клара.

– Умный, – поправил Марк.

– Да хоть как. Что-то у тебя пыльно. Эзра ушел с головой в учебу? – Клара посмотрела на медленно оседающее облако пыли, поднятое соколом.

– Ушел, – кивнул Марк. – Возможно, даже в учебу.

– Подожди, – нахмурилась Клара, – Эзра ушел?

– Я даже не знаю, как еще это сказать, если словами ты не понимаешь. Ушел.

– В каком смысле?

– Да что же такое? Где-то у меня тут была бумажка, сейчас напишу.

– Не надо ничего писать, я просто удивлена.

– Почему?

– Мне казалось, что скорее рухнет мир, чем этот мальчишка добровольно покинет лавку. Он ведь будто создан для нее. Я была уверена, что он тут всю жизнь проживет.

– Очевидно, он не знал о твоих планах на его жизнь. Найди его и заставь пожалеть об этом, – хмыкнул Кауфман.

Клара помолчала, оглядывая лавку. Теперь ей всюду виделись следы отсутствия Эзры.

– У тебя правда пыльно и грязно, надо же с этим что-то делать.

– Это антикварный магазин, а не больница, тут за пыль можно брать наценку, – отмахнулся Марк.

– Тебе не одиноко? – вдруг сменила она тему.

– Как Эзра связан с моим одиночеством?

– Ну, ты теперь один.

– Я всегда один, – сказал Кауфман. – Как и все мы, впрочем. Но это не повод страдать.

– У тебя вообще нет поводов для страдания, – подхватила Клара.

– Дело в природе страданий, – занудно начал Марк. – Ничто не может заставить нас страдать, если мы сами того не хотим. Есть только одно исключение.

– Какое?

– Когда мизинчиком об угол бьешься, вот тогда – да. Даже не успеваешь прибегнуть к мудрости веков.

– Дурак, – хихикнула Клара. – Ты, как всегда, не унываешь. А я вообще-то по делу: Генри снова не выходит на связь. У меня плохие предчувствия.

Марк неторопливо достал из-под прилавка трубку и кисет. Долго закуривал. Клара ждала, зная, что ускорить процесс не в ее силах.

– Есть две новости, хорошая и плохая.

– Черт. – Клара побледнела. – Марк, давай только без твоих штучек.

Кауфман выпустил струю дыма и серьезно посмотрел на Клару.

– Ладно, давай плохую, – махнула рукой девушка.

– Ты больше никогда не увидишь Генри.

Клара побледнела еще сильнее, потерла руками лицо, потом оперлась на стойку, закусила губу, глядя в пол.

– Пожалуй, цвет твоего лица сравнится с цветом снега на склонах Зальцбурга, – поэтично заметил Марк. – А если ты разденешься…

– Заткнись, Кауфман, – попросила Клара. – Давай хорошую новость и молись, чтобы она была действительно хорошей.

– Генри жив.

Клара удивленно посмотрела на Марка. Лицо ее стремительно наливалось краской.

– Ты гребаный старый маразматик! Я думала, что он погиб! Я тебя пристрелю, паршивая развалина! – Клара стала рукой шарить по поясу, но, очевидно, не нащупала искомого.

– Уже успела подумать о том, у какого портного закажешь траурное платье? – съязвил Кауфман.

– Ты издеваешься?! – Теперь лицо Клары можно было сравнить с закатным солнцем.

– Нет, я абсолютно серьезен, – ровным голосом сказал Марк. – Десять секунд назад ты была на пике страдания, прямо-таки на грани отчаяния, в чем причина?

– Твои сраные шутки!

– Нет. Твои мысли. – Марк указал трубкой на голову. – Вот где источник страданий.

– Я что, просила устраивать мне лекцию? – успокаиваясь, спросила девушка.

– Ну, ты спросила о природе страданий, теперь ты как минимум знаешь, где их источник.

– Ладно, теперь давай серьезно, – подняла руки Клара. – Что значит я больше никогда не увижу Генри?

– Ровно то, что я сказал.

– Что же мне помешает? – вскинулась девушка.

– Какая разница, ты никогда не увидишь Генри.

– Ладно, допустим, но он жив?

– Да.

– Да, что за черт? – возмутилась Клара. – Он что, прячется от меня где-то? Или что? Как это?

– Что тебя так возмущает? – все так же бесстрастно спросил Кауфман.

– Всё! Я не могу увидеть того, кого… – Она замялась.

– Любишь?

– Да!

– А для любви обязательно видеть?

– Хватит твоих лекций, хватит! Если ты такой умный, то скажи, что мне делать?

– Ну что ты там делала до этой новости? Ищи древности, влипай в приключения, я бы еще посоветовал промотать наследство. Но советы, как всегда, не работают.

– Да при чем тут это? Что мне делать с этим? Что мне делать с тем, что я его никогда не увижу, не дотронусь, не поговорю?! – Клара почему-то приложила ладонь к груди, будто бы что-то ее сдавливало.

– Ничего, – пожал плечами Кауфман. – Ты ничего не можешь поделать.

– Вот и вся твоя мудрость! – Клара зло пнула стул, тот завалился набок, подняв облако пыли.

– Бездействие и действие есть одно и то же. Когда я говорю «ничего» – это значит ничего, а не мудовые рыдания с подружками за бокалом. Понимаешь?

– И что, поможет? – хмыкнула Клара.

– Ну, хуже не сделает, в отличие от любого другого способа, который может прийти в твою голову.

– Чушь какая.

– Ладно. – Кауфман нетерпеливо поерзал. – Твой театр одного актера меня уже достал. Никто не отнял у тебя способность любить – это главное. А можно ли потискать Генри или нет – не важно. Либо перестань мять титьки, отпусти его и заканчивай страдать, либо хотя бы не гунди!

Клара, не ожидавшая такой отповеди, даже опешила.

– Так-то у меня возлюбленный таинственно исчез. Значительная потеря.

– Действительно значительная потеря – у Генри. У него исчез единственный человек во всем мире, которого он был способен любить, а у тебя – так, досадная неприятность.

– Это что за человек такой, которого любил Генри? – не поняла Клара.

– Он сам!

– Тьфу ты!

Некоторое время они молчали. Потом Клара нарушила тишину.

– Легко сказать «отпусти».

– И сделать не то чтобы трудно. Просто ты не пробовала, – ответил Кауфман.

– Сто раз пробовала, – горько усмехнулась Клара.

– Почему ты не раскрыла перед птицей дверь нараспашку? – спросил вдруг Марк.

– Перед какой птицей?

– А ты часто открываешь двери птицам?

– Не знаю, – пожала она плечами. – А что?

– А не для того ли, чтобы захлопнуть дверь перед ее носом, если что?

Клара криво ухмыльнулась.

Глава 20

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Кауфман оторвался от чтения и посмотрел на надпись поверх очков. Надписи не было. Открылась дверь, и в лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках.

– Что-то ты зачастил, – буркнул Марк, вернувшись к газете.

– Я уж думал, что ты язык себе откусил! Две недели ни одного слова. – Мужчина подошел к прилавку и облокотился на него. – Что ты намерен делать дальше теперь, когда у тебя ничего не осталось? Ни друзей, ни пацана, ни даже покупателей.

– Я хотел спросить то же самое у тебя. Что ты будешь делать теперь, когда все средства влияния на меня иссякли? – вернул вопрос Кауфман.

– Ждать, – спокойно ответил мужчина. – Я могу ждать долго.

– Я тоже, – хмыкнул Марк.

Оба замолчали. Кауфман продолжил чтение, а гость стал задумчиво водить пальцем по пыльному стеллажу.

– Сдавайся, – предложил гость.

– С чего бы? – спросил Марк.

– Очевидно, что все плохо. Ты буквально окружен.

– Окружение – это возможность атаковать в любом направлении, – парировал Кауфман.

– Что за дешевая бравада?

Марк не ответил. Снова наступила тишина. Гость лениво продолжал водить по пыльной полке пальцем. То ли что-то рисовал, то ли нет.

– Неужели ты все еще веришь в искупление? – внезапно спросил Гуд.

– Нет, – не отрываясь от газеты, ответил Кауфман.

– Тогда зачем все это?

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк лениво посмотрел на надпись. Париж.

В лавку вошел пожилой мужчина в панаме и с фотоаппаратом.

– Что-то ищете? – поинтересовался Кауфман.

– Нет, так, осматриваюсь.

– Может, сувенирную лавку откроешь? – хихикнул Гуд.

Кауфман промолчал. Турист стал лениво ходить вдоль стеллажей. Остановился возле статуэтки жабы.

– Только руками не трогайте, – предупредил Марк.

– Конечно, – улыбнулся турист.

– Спорим, дотронется? – шепотом предложил Гуд.

– Нечестный спор, – заметил Кауфман.

– Это почему же?

– Ты же умеешь читать мысли.

– Умел когда-то, но знаешь, было бы что читать, как говорится. Люди слишком одинаковые.

В этот момент раздался громкий хлопок. По помещению, как после взрыва, прокатилась волна пыли. Турист исчез.

– Слушай, Гуд, или как там тебя. – Марк встал и пошел к статуэтке жабы. – У тебя сегодня настроение хорошее или что?

– У меня не бывает настроения.

– А почему тогда ты перестал быть отвратным и злым?

– Я не могу быть каким-то сам по себе. Я только твое отражение.

– Даже ты не можешь утверждать, что я был настолько злобным.

Марк взял статуэтку, направил мордой на свободное пространство и куда-то нажал. Хлопнуло еще раз. На полу очутился незадачливый турист. Он хватался за фотоаппарат, будто тот мог его защитить, и ошалело вертел головой.

– Что за?!

– Вы потеряли сознание. Думаю, скоро вы почувствуете себя лучше, такое бывает.

– Особенно когда тянешь свои руки туда, куда не надо, – заметил Гуд.

Турист вздрогнул, посмотрел на него. Часто заморгал. И вдруг стал щелкать фотоаппаратом. Видимо, руки свело.

– Он тебя видит? – спросил Марк.

– Ну ты же видишь!

– Ну я-то давно сошел с ума.

– А он недавно, – хмыкнул Гуд. И вдруг рявкнул на туриста: – Ты был плохим мальчиком!

– Д-да что тут происходит?! Я буду жаловаться! Вас закроют! – Турист впал в какое-то странное состояние.

Марк вздохнул, снова направил на него лягушку. Раздался хлопок. Наступила тишина.

– Ну и зачем ты его напугал, чего ты хотел? – спросил он у Гуда.

– Я – ничего. Это все его вина, я же говорю, я только отражение. Он нарушил правила и чувствовал себя виноватым, хотел наказания.

Марк фыркнул. Подошел к двери, открыл ее и подпер ногой. Направил морду лягушки на улицу. Раздался хлопок. Кауфман закрыл дверь и вернулся на место.

– Вот и ради кого ты стараешься? Ради них? – спросил Гуд.

– Ну, я думал, что ради себя, но, видимо, все-таки ради них, – ответил Марк.

– И на старуху бывает проруха.

Звякнул колокольчик. В лавку вошел все тот же турист. Кауфман нахмурился, ожидая ругани. Но, к его удивлению, турист только поздоровался и прошел к стеллажам.

– Что это с ним? – удивился Гуд.

– У лягушки есть возможность стирать из памяти последнюю минуту. Он думает, что зашел в лавку впервые.

– Спорим, что он снова дотронется?

– Конечно, дотронется, ничего не поменялось, – пожал плечами Марк.

Раздался хлопок. По лавке прошла волна пыли.

– Ну, на этот раз ты его не предупредил, – усмехнулся Гуд.

– Это неважно. Ты же понимаешь, что тот момент, когда он дотронулся до лягушки, – результат всей его жизни. Всех его решений и поступков. Такую систему простым предупреждением не изменить.

– Я-то понимаю. А вот ты, похоже, нет. Ты же продолжаешь пытаться что-то изменить.

Марк помолчал. Покрутил в руках карандаш.

– Хочешь, поспорим, что в следующий раз не дотронется? – предложил на сей раз Кауфман.

– Ха! На что?

– На интерес, – отрубил Марк.

– Хорошо, давай!

– Но есть условие, – сказал Кауфман.

– Кто из нас дьявол? – спросил Гуд.

– Два раза он заходил, и два раза мы знали, что он дотронется, потому что это любопытный турист. Так?

– Так, – согласился Гуд.

– Теперь мы будем смотреть на него так, будто это самый законопослушный полицейский в мире.

– А, наблюдатель влияет на объект наблюдения, – расстроился Гуд. – Слышал о таком. Но больше все равно нечем заняться. Давай.

Марк подошел к двери, хлопнул лягушкой и встал у прилавка. Рядом, прислонившись, стоял Гуд.

Звякнул колокольчик, в третий раз вошел турист. Он посмотрел на мужчин, кивком поздоровался. И плавно двинулся вдоль стеллажей неторопливым шагом, заложив руки за спину. Наконец остановился возле лягушки и развернулся. Посмотрел на Марка и Гуда.

– Господа, почему вы смотрите на меня как на надзирателя в концлагере?

Гуд еле сдержал смех. Марк пожал плечами. Турист сделал еще два круга, окинул помещение начальственным взглядом и вышел.

– Мы так развлекались в молодости. Один выходит из комнаты, другие договариваются, кем будут его представлять, когда он войдет. А тот, в свою очередь, должен угадать, кто он. – Марк погрузился в какие-то теплые воспоминания.

– И как?

– Всегда угадывали.

Кауфман сел на свое место и взялся за газету. Наступила тишина.

Марк читал, а Гуд снова лениво водил пальцем по пыльной полке.

– Знаешь, о чем я подумал? – оторвавшись от газеты, спросил Марк.

Гуд только развел руками.

– О том, что если в моем магазине прописался дьявол, то теперь уж точно хуже не будет.

Глава 21

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк поставил сумку на кресло и посмотрел на надпись. Шанхай.

В лавку вошла немолодая женщина с опущенными уголками губ. Казалось, будто на ее лице застыло вечное недовольство.

– Здравствуйте. – Она подслеповато прищурилась, отчего ее лицо стало еще более недовольным. – Вы закрываетесь?

– Собирался, – кивнул Кауфман, – но на одного посетителя, думаю, время найдется. Чем я могу помочь?

– Меня зовут Нин, – представилась посетительница. – Мне сказали, что вы очень мудрый человек.

– Вам соврали, – хмыкнул Кауфман, снимая сумку с кресла и усаживаясь. – Вы пришли полюбоваться на источник мудрости или есть более насущные проблемы?

– Вы как-то неприятно шутите, – неуверенно заметила женщина.

– Я просто в целом – неприятный, – пожал плечами Марк. – Так что же вас привело в мою лавку?

– Я даже не знаю, с чего именно начать. Мой муж – он игрок. Проигрывает все, что только можно. Уже вынес из дома мебель, и, кажется, на этом он не остановится. Можно что-нибудь сделать?

– Конечно. Разведитесь, – уверенно кивнул Марк.

– Это я могу сделать и без вашего совета. Я надеялась на что-то более мудрое, – поморщилась женщина.

– Ну, что же, тогда я могу обратиться к мудрости веков, – серьезно сказал Кауфман. На секунду закатил глаза, потом произнес: – Духи говорят – бросай его и беги, пока не поздно.

– Это несмешная шутка, – все же улыбнувшись, сказала Нин. – Я люблю его.

– Это усложняет дело. Я подумаю, что можно сделать. Что у вас еще? – Кауфман принялся набивать трубку.

– Он не только играет, но и пьет, – удрученно продолжила Нин.

– Кажется, мой совет только что приобрел дополнительный вес, – ухмыльнулся Марк. – Любите или нет – разводитесь.

– Но мне сказали, что вы делаете чудеса! Неужели не найдется какого-нибудь и для меня? – сложив ладони на груди, спросила посетительница.

– Если вы его бросите – это и будет чудо. Итак, муж пьет и играет, но вы не хотите с ним разводиться. Есть еще какие-нибудь осложнения?

– Нет, хотя, кажется, сын связался с плохой компанией. Но он уже взрослый, что я могу поделать?

Кауфман закурил трубку и задумчиво рассмотрел Нин. Что-то его раздражало в этой женщине, и он пытался понять, что именно.

– У меня нет того, что могло бы заставить вашего мужа отказаться от алкоголя или игр. Суть всего, что есть в моей лавке, в созидании, – развел руками Марк.

– Значит, надежды нет? – вздохнула Нин.

– Я так не сказал, – заметил Кауфман. – Можно попробовать заменить одну страсть на другую, но это рискованно.

– В чем риск?

– Вряд ли вам станет легче, если он перестанет пить, но начнет драться со всеми соседями. Нам надо точно понимать, что и на что мы собираемся заменить. Вообще, конечно, хорошо бы вам ответить хотя бы для себя на один простой вопрос.

– Какой?

– Как получилось, что все вокруг вас – мудаки, – хмыкнул Кауфман.

– Это снова ваша неудачная шутка? – нахмурилась Нин.

– А разве смешно? Вы никогда не думали, что это ненормально?

– Думала, но при чем тут я? – недоумевала женщина. – Я всегда была хорошей женой, примерной матерью и вообще…

– Судя по всему, такая тактика не работает. Посмотрите на результат. – Кауфман указал трубкой на Нин.

– Хотите сказать, что это я виновата в том, что мой муж алкоголик, а сын бандит?! – возмутилась та.

– А вы виноваты?

– Конечно, нет!

– Тогда что вас держит в этой семье? – внимательно рассматривая женщину, спросил Марк.

– Но я же не могу просто взять и уйти! – рассерженно ответила Нин.

– Вообще-то можете, – заметил Марк. – В чем проблема-то?

– Ну так нельзя.

– Что же скажут люди, да? – хмыкнул Кауфман.

– Да плевать мне на людей! – почти кричала Нин.

– Ну да, похоже на то. Значит, тут что-то другое. – Марк задумался.

– Может, мы уже обсудим, как помочь моему мужу? – пытаясь успокоиться, предложила женщина.

– Вам, – уточнил Марк. – Ваш муж помощи не просил.

– Но у меня все в порядке!

– Тогда зачем вы пришли? Раз вы тут, значит, помощь нужна вам. Так или иначе, чем будем заменять страсть вашего супруга к алкоголю и играм?

Нин задумалась. Потом предложила:

– Может, он будет любить музыку?

– Может, и будет, – кивнул Кауфман. – Но что за странный выбор?

– Чем же он хуже любого другого?

– Я не сказал «хуже». Я сказал «странный». Вы не просите, чтобы он любил работу, хотел проводить время с семьей, безоглядно влюбился в вас. Вы просите для него увлечения, которое совсем не относится к семье. Более того, оно не гарантирует улучшения ситуации.

– И что это значит? – не поняла Нин.

– Что вы не хотите, чтобы он исправился, – равнодушно констатировал Марк.

– Чушь, – возмутилась женщина. – Вы правда считаете, что мне нравится сложившаяся ситуация?

– Нет, так я не считаю, но вы однозначно извлекаете из нее выгоду.

– Какая тут может быть выгода? Я почти нищая, муж пьет, сын бандит – такая жизнь не для нормального человека, – удрученно покачала головой Нин.

– А для какого? Что за человек живет такой жизнью? – уточнил Марк.

– Не знаю. Так вы поможете мне?

Марк задумчиво посмотрел на женщину, затянулся и выпустил ей в лицо облако дыма. Нин поморщилась.

– Расскажите мне, как проходит ваш день? Я имею в виду, когда ваш супруг напивается, – попросил Кауфман.

– Он обычно приходит под утро. Спит до полудня. Я готовлю, убираюсь, жду, когда он проснется.

– Что потом?

– Лей просыпается, болеет. Пьет много воды.

– Он просит ему помочь? Ругается? Как он себя ведет? – продолжал спрашивать Марк.

– Нет, после пьянки он обычно очень покладистый. Не спорит, старается помогать по дому.

– Вы рассказывали кому-нибудь об этой ситуации?

– Незачем, – пожала плечами женщина. – Все и так знают.

– И что говорят?

– Ничего. Все понимают, что в моей семье горе. Что я одна справляюсь с этим.

– Откуда вы знаете, что все понимают?

– Обычно, когда я встречаю знакомых, они стараются не спрашивать о муже или сыне. Не говорят со мной о семье. Соседи очень вежливы, стараются помогать во всем, – объясняла Нин, глядя перед собой.

Кауфман посмотрел на часы.

– Люди жалеют вас?

– Да, – кивнула Нин.

– И вам это нравится?

– Ну… Скорее да, чем нет.

– Ясно.

Марк еще раз глянул на часы. В этот момент женщина покачнулась и помотала головой. Оперлась на прилавок, чтобы сохранить равновесие.

– Голова закружилась, – сказала Нин.

– Бывает, – ответил Марк.

– Так о чем это мы?

– О том, что мы собираемся делать с вашей бедой. Я кое-что придумал.

– Это хорошо! – обрадовалась женщина.

– Но не думаю, что вам это понравится, – вздохнул Марк.

– Говорите уже, – махнула рукой посетительница. – Я привыкла.

– Ну что же. Вам нужно начать пить. Вы слишком идеальная.

– Что? – Нин удивленно округлила глаза.

– Шучу, конечно, – ответил Кауфман. – Но шутка не так уж далека от правды, как может показаться. Вашего мужа мы трогать не будем, его тут нет. А вам нужно разобраться со своим алкоголизмом.

– С чем?

– Вы тоже алкоголик, просто ваш алкоголь – это жалость. Не думаю, что есть слово жалкоголик, но если бы было – вы были бы им.

– Я не понимаю, почему мы опять говорим…

– Не перебивайте. Вы можете развестись, можете не разводиться, но каким-то образом влиять на мужа, можете делать все что угодно, но пока вы не перестанете питаться жалостью – ничего не изменится, понимаете?

– Не очень, – нахмурилась Нин.

– В целом это и не нужно. У вас есть два варианта. Вы идете к какому-нибудь мозгоправу и долго, упорно работаете над собой, чтобы измениться, либо оставляете все как есть.

– Послушайте. Мне сказали, что вы торгуете чудесами. Я пришла сюда не для того, чтобы слушать лекции, а для того, чтобы купить то, что мне поможет. Либо дайте мне чудо, либо я пойду.

Марк хмыкнул, затянулся и снова посмотрел на женщину. Сунул руку под прилавок и достал оттуда пару запонок.

– Дело ваше. С вас двести долларов.

– Что это? – Нин кивнула на запонки.

– А на что похоже? – ехидно спросил Кауфман.

– Что они делают?

– Заставят вашего мужа полюбить музыку больше, чем алкоголь и игровые автоматы.

– Отлично! – Женщина достала откуда-то кошелек и стала отсчитывать сумму мелкими купюрами.

– Никогда бы не подумал, что у жены алкоголика-игромана в бумажнике может лежать двести долларов, – хмыкнул Кауфман.

– Накопила, – пояснила Нин. – У меня не хватает пяти долларов.

– У вас не пятерки не хватает, – грустно сказал Кауфман, – совсем не пятерки.

– А чего? – нахмурилась женщина.

– Смелости оторваться от скудных крошек жалости и отправиться за счастьем.

Глава 22

– Что вы будете делать, если суд обяжет вас передать все разработки министерству обороны?

– Я не знаю.

Эзра поморщился, посмотрел в окно.

– Переключи, – попросил он водителя.

Тот молча сменил частоту.

– Напоминаем, что в эту пятницу состоится судебный процесс, который поставит точку в конфликте министерства обороны и…

– Выключи, – попросил Эзра.

Водитель так же молча исполнил просьбу.

Завибрировал телефон. Эзра сбросил звонок, не глядя на экран. Телефон тут же завибрировал снова.

– За нами следят?

– Нет, клюнули на ложный кортеж.

– Сколько у нас есть времени?

– Думаю, минут пятнадцать. Если они уже вычислили ваш новый номер, то и телефон отслеживают.

Машина остановилась недалеко от фонаря, не въехав в круг света.

– Мне лучше пойти с вами… – начал было водитель, но Эзра его прервал.

– Мы обсуждали это. Итак, возвращайся через десять минут. Если меня тут не будет, то ждите меня завтра в шесть утра по этому адресу.

Эзра протянул водителю записку. Тот прочел адрес и удивленно поднял брови, но ничего не сказал, на тот случай, если их прослушивают.

Эзра усмехнулся и вышел из машины, захлопнув за собой дверь.

Черный внедорожник сразу же сорвался с места.

– Я чувствую себя героиней шпионского фильма, – раздался голос Клары. Она вышла из едва заметного закутка.

– А я в нем живу, – хмыкнул Эзра. – Привет.

Они неловко замерли, не зная, обняться или нет. Наконец Клара протянула руку для рукопожатия.

– Отвратительно себя чувствую, пожимая руку женщине, – признался Эзра. У него снова завибрировал телефон. Он сбросил вызов.

– Почему?

– Мне кажется, что демонстрировать свою безоружность даме по меньшей мере странно. – И следом добавил: – А в данном случае и глупо. Ты меня в бараний рог скрутишь, независимо от наличия у меня оружия.

– Ты ворчишь прямо как Кауфман.

– Кстати, о нем. Думаю, ничего не получится, видишь – жалюзи закрыты, значит, выход запечатан. – Эзра указал на окно рядом со входом в лавку.

– Как и все другие, которые мне известны. Я все перепробовала, – сказала Клара.

– Ну, ничем не могу помочь, прости, – ответил Эзра.

– Шутишь? Ты еще даже не пробовал! Пойдем! – Клара двинулась ко входу.

– Я понимаю, что ты в отчаянном положении, но я же говорю, вход запечатан! – Эзра шел за ней и увещевал.

– Однажды мы с Генри прошли через запечатанный вход, значит, есть шанс, что мы повторим этот трюк.

Она остановилась у двери и попыталась ее открыть. Ничего не вышло.

– Я же говорил! – проворчал Эзра, в очередной раз сбрасывая звонок.

– Теперь ты, – не слушала его Клара.

– Да какая разница! – возмутился Эзра и взялся за ручку.

Дверь, не издав ни малейшего скрипа, открылась.

– Умник, – фыркнула Клара и, отодвинув его плечом, вошла в лавку.

Внутри царила пыль и темнота.

– Где включается свет?

– Вот.

Щелкнул выключатель. Темнота рассеялась, а вот пыли стало будто бы больше.

– Все как тогда, когда мы с Генри очутились тут впервые, – сказала Клара, осматриваясь.

– Я понял, почему у Марка не было телефона, – улыбнулся Эзра, – тут нет сигнала.

– Лучше бы подумал, откуда тут электричество. Кстати, кто тебе постоянно названивает? – Клара пошла вглубь лавки, осматривая стеллажи.

– Министерство обороны.

– Я что-то слышала в новостях такое, да, а что им от тебя…

– Не трогай! – Эзра кинулся к девушке, которая рассматривала обычный с виду камень.

– Хорошо. А что это?

– Философский камень.

– Ты боялся, что я превращусь в золото? – ухмыльнулась Клара.

– Он не превращает ничего в золото.

– А что же он делает?

– Ну… В общем, доставляет удовольствие.

– Да? – Клара заинтересованно посмотрела на камень.

– Оргазм, сразу же, как только коснешься.

– Какая полезная штука.

– Смертельно опасная на самом деле, – серьезно сообщил Эзра.

– Да брось.

– Нет, это правда. Представь, что источник вечного блаженства в твоей руке. Ты уверена, что сможешь ее разжать?

– Скорее нет, чем да, – призналась Клара.

– Никто не смог. Все известные случаи его применения заканчивались смертью от истощения. Ну, за исключением тех, когда рядом был кто-то, кто мог вырвать его из рук применяющего.

– И что в нем философского? – поинтересовалась Клара.

– Ну, все, пожалуй. Что лучше: смерть от блаженства или жизнь?

– М-да… – Клара двинулась дальше. – Так что там с министерством обороны?

– Если коротко, то я изобрел новейший способ добычи энергии. Революционный. Экологически чистый, дешевый. В общем, мечта человечества.

– Ты? – Клара посмотрел на него с удивлением. – Да тебе же двадцать лет!

– Двадцать один. Ну да, как говорят по телику – новый Никола Тесла. Миллионер и филантроп, – усмехнулся Эзра.

– Там вроде еще должно быть слово «плейбой».

– Нет, так про меня не говорят, к сожалению, – развел руками Эзра.

– Ну ладно, Тесла, сделал ты научный прорыв, а министерство обороны чем недовольно?

– Мое изобретение можно применять как оружие. Такое, что атомная бомба покажется игрушкой.

– Ну да, представляю, что произошло дальше, – вздохнула Клара.

– Даже не представляешь. Они обвинили меня чуть ли не в терроризме и заявили, что подобное оружие не должно быть в руках одного человека. Слишком это опасно. СМИ, конечно, на их стороне. Я даже не могу объяснить людям, что изобрел источник энергии, а не вундерваффе.

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – честно признался Эзра. – Все сложно. Я хотел дать им почти бесплатную энергию в неограниченных количествах, а они хотят превратить ее в дубину. И первый, кому эта дубина дала по голове, – я.

– О, знакомые интонации Кауфмана.

– Кстати, где он? – спросил Эзра.

– Не знаю, посмотри у него в комнате.

– Я думаю, он уже спустился бы на шум.

– Ты вообще много думаешь. В первый раз не спустился. Мы нашли его там, думали, что это труп. Оказалось – нет.

– Лучше ты сходи, я пока найду перчатки.

– Хорошо.

Клара пошла на второй этаж, а Эзра ушел в подсобку. Открыл небольшой настенный шкафчик и заглянул внутрь. Там на специальных крючках висели ключи. Один крючок пустовал. Эзра хмыкнул. Вернулся в зал, нашел нужный стеллаж и достал старые перчатки.

– Нет, наверху тоже пусто. Кауфмана тут нет. – Клара спустилась со второго этажа.

– Вот, держи. – Эзра протянул ей перчатки. – Наденешь и приложишь к больному. Постарайся прикасаться именно рядом с очагом болезни. Но не больше десяти минут в день. Должно помочь.

– Ими уже пробовали лечить рак? – спросила Клара.

– Нет, – признался Эзра. – Но попробовать стоит.

Они помолчали. Клара крутила в руках перчатки, Эзра рассматривал надпись, сделанную на пыльной полке пальцем. Надпись гласила: «Если во время медитации к тебе явился дьявол, заставь и его медитировать».

– Ты не скучаешь по всему этому? – спросила Клара.

– Скучаю. Но не столько по этому, сколько по тем временам, когда все было так просто. Я думал, что могу…

– Изменить мир? – хмыкнула Клара. – Ты опять говоришь, как Кауфман.

– Мне, кстати, казалось, что этого хотят все. Что любой человек именно того же и желает. Сделать мир лучше.

– И когда ты стал думать по-другому?

– Когда мое изобретение решили превратить в оружие. – Эзра несколько раз ударил ладонью по креслу, выбивая пыль, потом плюнул, осознав бессмысленность, и сел. – В общем, не получилось.

– Почему бы не попробовать еще раз, но не с помощью науки, а с помощью чудес?

– Наука и чудеса, по сути, не отличаются, – рассуждал Эзра. – Да и на самом деле, я ничего не изобретал.

– Это как? – не поняла Клара.

– Вот. – Эзра поднял руку и показал ей кольцо на пальце. – Это кольцо Джордано Бруно. Научный прорыв – это его заслуга.

– Ты что, спер его?

– Да.

– Ну и ладно, – пожала она плечами. – По крайней мере, теперь ты знаешь, как не надо менять мир. Легкий способ, очевидно, не всегда лучший. Джордано Бруно, кстати, плохо кончил.

– Я в курсе, мне теперь кажется, что это какой-то сценарий, заложенный в кольцо.

– Ну, в некотором смысле, даже если твое изобретение будут применять как оружие, ты все равно добьешься своего. Мир точно изменится. А что будешь делать с лавкой?

– Я?

– Ну не я же! Это ты ее открыл, значит, она тебя слушается, что ли. Как когда-то Кауфмана. Жалко, если все эти вещи будут просто лежать, не принося пользы. Вот эти перчатки, например, очень помогут многим.

– Не знаю, думаешь, стоит остаться тут и занять место Марка?

– Как минимум тут не ловит твой телефон, а еще тут тебя не достанут сотрудники министерства обороны.

– Я уже думал об этом. Но меня пугает перспектива просидеть тут всю жизнь. Да и не знаю даже, зачем все это.

– Ты смотрел «Матрицу»? – вдруг спросила Клара.

– Нет, а что?

– Там есть прекрасная цитата на этот случай. «Иногда правильность выбора заключается в необходимости сделать его еще раз, при том, что цена уже известна».

Глава 23

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, Эзра оторвался от книги и посмотрел на надпись. Лос-Анджелес.

В лавку вошла Клара, почему-то в черном вечернем платье, в руках она держала старые потертые перчатки.

– Как-то тут посвежело, – сказала Клара, оглядываясь.

– Это все твой вырез на спине.

– Мне кажется, что кресло, в котором ты сидишь, волшебное.

– С чего ты так решила? – насторожился Эзра.

– Да ты прямо на глазах превращаешься в Кауфмана.

Эзра хмыкнул, но задумался.

– Спасибо. – Клара положила на стойку перчатки. – Сработало.

Эзра отложил книгу и серьезно посмотрел на нее.

– Ты точно уверена? Врачи подтвердили?

– Да, – улыбнулась Клара.

– И что они сказали?

– Что рак был диагностирован ошибочно, ведь он не мог просто исчезнуть, – усмехнулась она.

– Слушай, а ведь это идеальное чудо!

– Что? – не поняла Клара.

– Главная проблема любого чуда в том, что оно может принести страданий больше, чем пользы, но не это. Оно же просто лечит. Причем, как выяснилось, даже рак.

– Ты шутишь? Не может принести страдания? Да попади эти перчатки в руки жадного торгаша – и у этого чуда возникнет цена, причем непосильная для большинства желающих. Вот тебе и море слез.

– Ну да. – Эзра потер шею и зевнул. – Проблема в людях. Они способны любое благо превратить в ужас.

– Нет, ну ты точно превращаешься в Кауфмана, ты уже и к людям себя не относишь.

Раздался приглушенный стук в дверь. Ручка подергалась, но дверь не открылась. Потом снова стук.

– Что происходит? – насторожилась Клара.

– Кто-то не может войти, – пожал плечами Эзра.

– Почему? Дверь же не заперта, – удивилась девушка.

– Потому что тот, кто в нее долбится, желает зла кому-то в этом магазине.

– Ну так, может, впустить его? – спросила Клара.

– С чего бы? – удивился Эзра.

– Узнать, что у него за претензии к тебе.

– Почему это ко мне? Может, к тебе!

– Вот и узнаем. – Клара подошла к двери и открыла ее.

В лавку ввалилась полная женщина в синем свитере. Ей все же удалось сохранить равновесие, и она начала осматриваться, грозно сопя. В левой руке женщина держала какой-то сверток.

– Кто у вас тут главный? – спросила она с вызовом.

– Он. – Клара указала на Эзру.

Женщина посмотрела на Клару так, будто только что ее заметила.

– Та-ак, – протянула она, приближаясь к стойке, – значит, это вы продали моему сыну штуку.

– Штуку? – переспросил Эзра.

– Да, штуку!

– Нет, штуку продал не я, – уверенно сказал Эзра и вдруг пожалел, что у него нет газеты, которой можно было бы отгораживаться от собеседника, как это делал Марк.

– Но ее точно продали в вашем магазине!

– Может быть, – согласился Эзра. – О чем вообще речь?

– У вас есть совесть? – сокрушенно спросила женщина, покачивая головой.

– Нет, на прошлой неделе еще разобрали, приходите завтра, должны привезти новую партию, – выпалил Эзра.

Клара едва сдержала смех. Женщина побагровела, получился странный, но ласкающий взгляд контраст с цветом свитера.

– Что вы себе позволяете?! – взвилась она.

– Да что вам от меня надо?! Какая штука?! Вы вообще кто?! – Эзра перешел в наступление.

– Я – мать! И я не позволю, чтобы мой сын… Вот, сами посмотрите! – Она положила сверток на стол, стала разворачивать полными неловкими пальцами.

Наконец на прилавке оказался шелковый платок с замысловатым узором.

– Узнаете? – спросила женщина.

К прилавку подошла Клара и с интересом посмотрела.

– Да, платок Казановы, – равнодушно сообщил Эзра. – Он помогает… Нет, скажем так, ускоряет процесс соединения сердец.

– Каких сердец?! – с новой силой перешла в атаку женщина. – Срам-то какой! Что вы вообще подсунули моему мальчику?!

– А сколько лет мальчику? Если он еще слишком молод, то согласен, некрасиво.

– Ему двадцать пять! Но речь не об этом!

– Да ваш мальчик старше меня! – возмутился Эзра.

– И это не значит, что ему можно развратничать!

– Да мне какое дело? Он совершеннолетний, меня его личная жизнь не касается. Пусть хоть со всеми женщинами мира переспит в особо извращенной форме.

– Со всеми? – хмыкнула Клара.

– Если бы с женщинами! – взревела посетительница.

– А с кем? – не понял Эзра.

– Действительно, – улыбнулась Клара.

– Он спит с мужчинами! – трагически возопила женщина.

– Ну… – после некоторого молчания сказал Эзра, – это тоже его личное дело. Платок-то тут при чем?

– Он стал таким только после того, как стал носить эту штуку, это все из-за нее! – Женщина схватила платок и стала трясти им перед носом Эзры.

– Стоп, успокойтесь. Хватит. Как вас зовут?

– Мэри, – сбавляя тон, ответила посетительница.

– Мэри, поймите, платок не меняет сексуальную ориентацию, он просто помогает преодолеть барьер между людьми, которые симпатичны друг другу. Он никого ни к чему не принуждает. Лишь усиливает взаимную симпатию. Понимаете? Просто делает… пламя из искры.

Мэри недоверчиво смотрела на Эзру.

– Тогда почему он стал таким только после того, как купил этот платок?

– Наверное, просто ему не хватало смелости, – пожал плечами Эзра. – Ну, признаться мужчине в чувствах – или даже самому себе.

– Да что вы несете! – ужаснулась женщина. – Мой мальчик никогда бы! Вы лжете!

– Успокойтесь. – Эзра быстро повязал платок себе на шею. – Видите, я не стал вдруг любить мужчин.

– Может, вы их любите и не вдруг!

– Что? – поперхнулся Эзра.

– То, что это ничего не доказывает!

– А что докажет? Что я должен сделать, чтобы вы мне поверили?

Женщина задумалась, положив некрасивые руки на прилавок. На лице ее отражалось титаническое усилие, смешанное с паникой. Эзра вдруг понял, что если не предпринять что-то, то бедная Мэри просто лишится рассудка.

– Хотя, знаете, я, кажется, что-то чувствую.

Клара и Мэри посмотрели на него с одинаковым удивлением.

– Точнее, наоборот, не чувствую.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Мэри, но в глазах у нее разгоралось пламя надежды и праведного гнева.

– Ну вот, например, Клара. Согласитесь, очень эффектная и привлекательная женщина…

Мэри посмотрела на Клару так, будто хотела поспорить, но все же вынуждена была признать, что все именно так.

– Согласитесь, что нет того мужчины, которого бы не могли взволновать эти глаза или губы. Неужели может остаться равнодушным хоть кто-то, кому посчастливилось увидеть ее улыбку?

– Ты, кажется, увлекся, – кашлянув, сказала Клара.

– Так вот, – невозмутимо продолжил Эзра, – я ничего не чувствую. Совсем. Мой взгляд не ласкает фигура, и ухо не радует голос. И даже не хочется петь. Тем паче мне вовсе не хочется верить, что в сердце ее для меня место есть…

– И паршивенькими стихами ты совсем не говоришь, – перебила его Клара.

– Вы хотите сказать, что вас больше не интересуют женщины? – спросила Мэри.

Эзра оторвал взгляд от Клары, посмотрел на некрасивую Мэри и уверенно кивнул.

– Вы понимаете, что наделали?! – взревела женщина. – Вы сломали жизнь моему ребенку!

– Извините, мы не знали об этом побочном эффекте. Что я могу сделать, чтобы загладить нашу вину?

– Вы можете вернуть все обратно, чтобы он снова любил женщин?

– Нет.

Мэри махнула рукой и всхлипнула. Достала платок из кармана и высморкалась.

– За что ему все это? Он такой хороший мальчик.

– Он по-прежнему хороший. Просто мы на него плохо повлияли, нечаянно, – сказал Эзра.

– Ну ничего, вам теперь тоже досталось! – потрясла пальцем Мэри. – Будете знать!

– Давайте я вас провожу в уборную, и вы умоетесь. – Клара ловко оттащила Мэри от прилавка.

– Даже не знаю, хорошо ты поступил или плохо.

– Ты же видела, что она не справится с этим. Она не сможет принять, что ее сын – гей. Ей нужен был громоотвод, – ответил Эзра, не открывая глаз.

– А дальше что? Проблема-то не исчезла. Когда-то ей нужно будет посмотреть правде в глаза.

– Когда-то – не значит сейчас. И если честно, я думаю, это разрядит обстановку. Теперь ее сын – жертва экзотической болезни, и никто ничего не может поделать. Придется это принять.

– Интересно, о чем думал Кауфман, продавая этот несчастный платок?

– Да сам по себе платок безобиден, – ответил Эзра. – У него есть только одна неприятная особенность.

– Он понимает симпатии людей еще до того, как они сами поймут?

– Да.

Глава 24

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Эзра устало потер глаза, оторвался от книги, посмотрел на надпись. Певек.

В лавку вошла Клара, больше похожая на космонавта, но Эзра ее сразу же узнал по глазам. Девушка сняла капюшон, шапку, размотала шарф.

– Где это вообще, Певек?

– Этим вопросом задаются даже те, кто там живет, – пошутила Клара, снимая перчатки. – Ты решил открыть библиотеку?

Эзра осмотрелся. Весь прилавок покрывали книги разной степени древности.

– Я нашел комнату с книгами на втором этаже, никогда там раньше не был. Теперь вот изучаю, надеюсь найти что-то связанное с историей лавки или Кауфманом.

– Оно тебе надо?

– Мне все равно больше нечем заняться. Я же не выхожу наружу. Кстати, как там новости?

– Тебя ищут, – пожала плечами Клара, но обилие одежды сделало этот жест почти неразличимым. – Не припомню, чтобы кого-то искали так же рьяно.

– Ожидаемо. Посмотри сюда. – Эзра протянул Кларе книгу.

Девушка наклонилась, присмотрелась к рисунку.

– Это что, осада Иерусалима?

– Кажется, да. Не важно, вот сюда посмотри, где карандашом отмечено.

Клара наклонилась еще ближе, присмотрелась. Лицо одного из крестоносцев было обведено.

– И что?

– Никого не напоминает? – улыбнулся Эзра.

– Да тут так нарисовано, что напоминает почти всех, кого я знаю. Даже некоторых женщин.

– На рот внимательнее посмотри, изгиб видишь?

– Эм… Гуинплен?

– Да какой Гуинплен! Марк!

Клара еще раз внимательно посмотрела.

– Ну, если искать в нем черты Кауфмана, то есть какое-то сходство. Но, кажется, ты видишь то, чего нет. Кстати, я вот подумала: сходство двух предметов существует или все они абсолютно индивидуальны, но взгляд наблюдателя делает их похожими? То есть одинаковы ли два чайника сами по себе, или они одинаковы потому, что мы их так воспринимаем?

– Смотря в какой философской традиции ты находишься. Я бы и не обратил внимания, если бы не эта пометка, – сказал Эзра. – Зачем, по-твоему, Марк обвел его?

– Не знаю. Но рисунок сделан не современником тех событий, это век пятнадцатый, судя по стилю.

Эзра удивленно посмотрел на Клару.

– Ты такой эксперт в живописи?

– Я эксперт по всему, что можно дорого продать, – ответила она, расстегивая куртку.

– Что тебе понадобилось в этом Певеке? – решил узнать Эзра.

– Вот это. – Клара достала из-за пазухи небольшой контейнер и поставила его на прилавок. Хотя в помещении было тепло, пластик покрывал иней.

– Что это?

– Местные называют это сердцем снежной королевы. – Клара щелкнула замками. Внутри лежал кусок льда размером с кулак. – Он никогда не меняет температуру. Всегда минус двести два по Цельсию.

– Серьезно? – Эзра с интересом взглянул на ледышку.

– Ну уж не шутка. Руками только не трогай, если пальцы дороги.

– Знаешь, о каком применении этой штуки я подумал? – спросил Эзра, извлекая откуда-то из-под прилавка длинные щипцы.

– Элемент системы охлаждения, конечно, – не раздумывая, ответила Клара. – Я знаю пару учреждений, которые за эту штуку души всех своих сотрудников заложат.

– И владельцев тоже, – хмыкнул Эзра, доставая ледышку.

– У владельцев душ нет с рождения, – иронично заметила Клара.

– О системе охлаждения я, конечно, тоже подумал. Но первое, что мне пришло в голову, – бросить эту штуку в жерло вулкана и посмотреть, что будет, – хихикнул Эзра.

– Покупаешь? – спросила Клара.

– Зачем? Кому я это потом продам?

– Не знаю, но я знаю, кому это продам я, если ты не купишь.

Эзра задумчиво посмотрел на Клару.

– Знаешь, я вдруг понял, как Марк оценивал стоимость чудес.

– И как?

– Не по тому, какую пользу они могут принести, в этом смысле любая вещь в этой лавке практически бесценна, а по тому, какое горе они могут причинить, если попадут не в те руки. Он покупал чудеса, которые вы приносите, чтобы они навсегда остались тут.

– Есть в этом извращенная логика Кауфмана. Так что, берешь?

– Да, такая ледышка очень опасна, – вздохнул Эзра. – Я даже знаю, как превратить ее в оружие. Подожди, посмотрю, что там с наличкой.

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью, теперь на ней появилась надпись «Чикаго». В лавку вошел чернокожий мужчина в сером костюме и белой рубашке. Галстук же у него был какой-то безыдейный, непримечательный.

– Здравствуйте, – заискивающе улыбнулся он. Присмотрелся к Эзре, и улыбка вдруг слетела с его лица.

– Это должно было произойти, рано или поздно, – обреченно вздохнул Эзра.

– Скорее рано, – заметила Клара. – Ты просто не представляешь, насколько ты теперь популярен. Если тебя поставить на площади рядом с Иисусом, то большинство присутствующих спросит, а что это за парень стоит около всемирно известного террориста?

– Я, наверное, попозже… – протянул мужчина.

– Попозже не будет. Я запечатаю вход, как только вы выйдете отсюда, – сказал Эзра, разглядывая ледышку. – Поэтому либо соберите вашу волю в кулак и задайте вопрос, либо выметайтесь из моего магазина.

– Ты не думал сменить имя? Тебе подошло бы что-то вроде Марка, – хмыкнула Клара.

Мужчина стоял у входа, борясь с самим собой. Именно так Эзра представлял себе русскую поговорку «И хочется, и колется».

– Да черт с ним! – махнул посетитель рукой. – Плевать.

– Я точно так же сказал перед тем, как меня назначили врагом всего человечества, – заметил Эзра и положил ледышку в контейнер. – Что вам нужно?

– Я даже не знаю, если честно. – Мужчина подошел к прилавку, но не оперся на него.

– Все настолько хорошо?

– Наоборот, – вздохнул посетитель. – Понимаете, я всю жизнь вкалываю как раб, но так и не сделал карьеры, у меня нет семьи, детей, да я даже ипотеку не выплатил. Черт, просто поймите, я устал, уже никаких сил нет. Я уже ничего не хочу.

Эзра посмотрел на мужчину, тот, казалось, вот-вот расплачется.

– Это ужасно, я вас понимаю, давайте обнимемся.

– Что? – Посетитель насторожился.

– А что еще вы хотели услышать? Вы видели надпись на вывеске? Это антикварный магазин. Объяснить принцип его работы?

– Нет, я…

– Тогда даже не знаю, что еще предложить. Хотите, Клара вас пожалеет за двадцатку? – Эзра начинал закипать.

– Нет, – смущенно ответил мужчина, хотя выглядел так, будто всерьез об этом задумывался. – Просто мне сказали, что тут есть всякие чудеса, и я понял, что мне нужно чудо, хоть и не понимаю, какое именно.

– Так, ладно, как тебя зовут?

– Том.

– Ну да, как же еще. Так вот, Том, тут, как ты правильно заметил, куча чудес. Но все они применяются для чего-то. Так чего ты хочешь?

– Я не знаю, – пожал плечами Том. – В этом-то и проблема. Я в такой жопе, что уже ничего не хочу.

– Во-первых, это работает наоборот. Ты в жопе, потому что ничего не хочешь, а во-вторых, давай нарастим тебе сиськи, у меня как раз есть для этого кое-что.

– Сиськи? – в ужасе отпрянул мужчина. – Зачем?

– Тебе не все ли равно, если ты не знаешь, что хочешь? А так можно будет их помять хотя бы.

– Вам смешно, я понимаю, – сокрушенно покачал головой мужчина.

– Мне не смешно. Я в ужасе от происходящего, – негодовал Эзра.

– Помогите мне, – попросил мужчина.

– Да в чем? Как можно помочь тому, кому ничего не нужно?

– Неужели у вас нет такой штуки, которая бы помогла мне понять, чего я хочу?

– Есть, – уверенно ответил Эзра. – Могу нарастить сиськи!

– Да на кой черт они мне сдались?!

– Ну вот видишь, сиськи ты не хочешь, значит, хочешь что-то другое. Работает же!

– И что, мне так все перепробовать?

– Это вариант. Только давай не тут.

Мужчина вздохнул и уставился куда-то в пустоту. Эзра закатил глаза.

– Друг, послушай.

– Да? – вскинулся Том.

– У тебя десять секунд, чтобы придумать, что тебе нужно, иначе я таки сделаю тебе сиськи. Маленькие. Просто из вредности.

– Да что вы… Я же… – Том стал пятиться к выходу.

– Уже девять секунд. – Эзра наклонился и чем-то щелкнул под прилавком. Том подскочил к двери, но та не открылась.

– Восемь, – продолжал отсчет Эзра.

Том панически озирался. Метнулся влево, потом вправо, едва не снеся Клару.

– Или большие, но обвисшие. Такие, чтобы можно было на собственные плечи закидывать.

Том кинулся на прилавок, как матросы на штурм Зимнего дворца. Но его рывок прервала Клара: каким-то молниеносным движением она дернула его за руку и резко выкрутила ее. Через секунду Том буквально упирался носом в пол.

– Три, – отсчитывал Эзра.

Мужчина взвыл, рванулся, но Клара держала крепко, чувствовался опыт.

– Два.

– Власть! Я хочу власть!

– Конкретнее.

– Хочу, чтобы у меня был личный водитель, чтобы передо мной открывали двери, чтобы ко мне обращались уважительно!

– Ну вот, вполне понятное желание. Клара, спасибо, можешь отпустить.

Том выпрямился, отодвинулся от девушки, шмыгнул носом и, тяжело дыша, потер вывихнутое плечо.

– Я могу поменять желание? – спросил он, отдышавшись.

– Допустим, и что же ты хочешь? – удивился Эзра.

– Смелость или что-то в этом роде.

– Мудро. Подожди. – Эзра встал и пошел в подсобку.

Клара облокотилась на прилавок и задумчиво посмотрела на Тома.

– Что? – не выдержал тот.

– Ничего, – пожала плечами девушка.

Эзра вернулся, положил на прилавок шутовской колпак с колокольчиками.

– Что это? – воскликнул Том.

– А на что похоже?

– На шутовской колпак!

– Ну, очевидно, мозги ты можешь не просить, с ними все в порядке.

– И что мне с ним делать?

– А нет, – протянул Эзра. – Все-таки мозги не помешают.

– Ну то есть мне его постоянно носить?

– Да, он дает смелость, только когда применяется по назначению.

– И на работу в нем? – ужаснулся Том.

– Видишь ли, ты уже понял: чтобы чего-то хотеть, нужно иметь смелость. Но штука в том, что, чтобы иметь смелость, нужно иметь смелость. Если у тебя ее достаточно, чтобы выглядеть полным кретином с колпаком на голове, – дерзай.

Том задумчиво посмотрел на колпак.

– Мне кажется, что если у меня хватит смелости надеть это на работу, то хватит смелости и бороться за свою мечту. Без него.

– Мысль на миллион, можешь выступать с ней на конференциях. Берешь или нет?

– Нет, но спасибо, вы мне очень помогли! – Том буквально просиял и приосанился.

– Выход там. – Эзра указал пальцем.

Когда дверь за ним закрылась, Клара усмехнулась.

– Я думала, что ты заигрался, но, кажется, подействовало.

– Нет, не подействовало.

– Почему? Он даже в плечах раздался.

– Тут речь не об осознании или глубокой морали, а о том, чтобы сжать яйца в кулак и надеть колпак. Либо ты готов на что-то ради мечты, либо нет. Либо делаешь, либо нет. А Том попал в ловушку под названием «Я все понял, спасибо».

Эзра пожевал губами, вздохнул.

– Знаешь, чему я научился в этой лавке?

– Чему?

– Рассматривать все происходящее как свое отражение. Я прямо сейчас увидел, что ровно так же, как Том, не решаюсь не то что двигаться к цели, а даже ее хотеть.

– И что за цель? – спросила Клара.

Глава 25

Эзра откинулся в кресле и закрыл глаза, с наслаждением ощущая, как жжение проходит. Правой рукой он все еще держал шелковый свиток, который изучал последний час и, видимо, настолько увлекся, что даже не моргал.

В какой-то момент Эзра потерял ощущение времени и снова открыл глаза. Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Надпись на ней гласила: «Нью-Йорк».

В лавку вошла девушка в кожаной мотоциклетной куртке и с туго стянутыми на затылке волосами. Эзра зацепился взглядом за ее скулы.

– Добрый день. – Посетительница стрельнула глазами влево-вправо и подошла к стойке. – Вас было не так-то просто найти.

– В этом-то и суть. Чем могу помочь?

– Мне нужны чертежи.

Эзра внимательно посмотрел на гостью.

– Ну да, это должно было произойти. Нельзя водить за нос министерство обороны вечно.

– Я не из министерства обороны.

– Ну, тогда нам не о чем говорить, – заметил он. – Хотя и с министерством-то не особо есть о чем.

– Именно поэтому я здесь. – Девушка положила локти на прилавок, и Эзра обратил внимание на широкий шрам на тыльной стороне ладони. – Я могу решить эту проблему. Раз и навсегда.

– У меня нет проблем, – бросил Эзра.

– Ладно. – Посетительница развернулась, собираясь выйти. Потом остановилась и достала из внутреннего кармана визитку, положила ее на прилавок. – Если передумаете. Но времени у вас немного, как понимаете. Нашла я – найдут и они.

Эзра взял визитку и рассмотрел. Простая белая бумажка с номером телефона. Больше ничего. Он поводил пальцем по цифрам, почему-то очень четко ощущая их выпуклость.

Снова звякнул колокольчик, и щелкнула табличка. На этот раз «Ватикан». В лавку вошел кардинал, Эзра сразу же его вспомнил, как и его четки.

– Добрый день, Эзра! – поздоровался гость.

Эзра мысленно взмолился, чтобы тот не стал справляться о его алкоголизме, и параллельно попытался понять, откуда кардинал знает его имя.

– Надеюсь.

– Синьор Кауфман у себя? – поинтересовался кардинал, указывая на лестницу.

– Нет.

– А когда я смогу его увидеть?

– Не скоро. Если вам что-то нужно, вы можете спросить у меня.

Кардинал задумался, окинул Эзру взглядом, но, как ни странно, ему удалось сделать это не оценивающе. Вдруг он заметил свиток.

– Что ж, видимо, вас можно поздравить, – вполне искренне сказал он и слегка склонил голову.

– Благодарю. – Эзра не совсем понял, что хотел сказать кардинал, и даже почувствовал, что его несет, но остановить себя не мог. Он стал каким-то странным наблюдателем собственных действий. – С чем вы пришли?

– Мы обеспокоены разворачивающимися событиями и хотели бы удостовериться, что вы все контролируете.

– Если бы я мог все контролировать, то вы бы не упоминали моего имени всуе.

– Остроумно, – не улыбнувшись, ответил кардинал. – Спрошу по-другому: мы можем быть спокойны?

– Будьте, – разрешил Эзра.

Кардинал расхохотался.

– Вы мне нравитесь, Эзра. Я буду молиться за вас.

– Как вы думаете, молитвы кардинала вернее достигают Его ушей, чем молитвы простого человека?

– Не думаю, но следит Он за нами пристальнее.

– Почему? – удивился Эзра.

– Очевидно, что при взгляде сверху человек в красной шапке выделяется из любой толпы, – хмыкнул кардинал. – Всего хорошего. Я надеюсь, что вы так же свято чтите договор, как синьор Кауфман.

Эзра проводил кардинала взглядом. Пожевал губами и снова взялся за визитку. Покрутил ее в руках и вышел из лавки. Дождался, пока телефон поймает сеть, и набрал номер. Долго слушал гудки, наконец – женский голос:

– Да?

– Я хочу узнать детали сделки и получить гарантии.

– Если бы я могла дать вам гарантии, то вы бы не упоминали моего имени всуе, – усмехнулась собеседница, а Эзра вздрогнул. – Я могу дать вам мое слово.

– Этого недостаточно.

– Тогда и никаких гарантий вам будет недостаточно.

– Расскажите о сделке, – поморщился Эзра. Он понимал, что собеседница играет с ним так же, как он играл сам минуту назад, и это ему совсем не нравилось.

– Вы передаете мне чертежи, а взамен получаете забвение. Никто и никогда не узнает в вас Эзру. Вы станете другим человеком.

– Как вы это сделаете?

– Это вас не касается. Ну что, по рукам?

– Я подумаю.

– У вас очень мало времени. Еще до полуночи вас возьмут. Если, конечно, вы не запечатаете все выходы из лавки. Но готовы ли вы провести там остаток жизни? Мне кажется, что даже тюрьма привлекательнее.

Эзра положил трубку и вернулся в магазин. Сел в кресло, посмотрел на свиток. Убрал его в футляр и сунул во внутренний карман. Пошел вглубь лавки, выискивая что-то среди стеллажей. Вернулся со старинным подсвечником и свечой. Потом сходил в подсобку за картой и расстелил ее на столе, положив на углы старинные фолианты из библиотеки. Поискал спички. Нашел старую зажигалку Марка и зажег фитиль. Огонек сначала весело плясал, а потом наклонился и замер параллельно полу. Эзра поставил подсвечник на карту, снова посмотрел на направление огонька и по линейке провел линию на карте.

Потом полез под прилавок, чем-то щелкнул и вернулся к карте. Теперь огонек указывал в другую сторону. Эзра провел вторую линию и с удивлением понял, что они не пересекаются. Какое-то время он, нахмурив брови, смотрел на линии, потом с улыбкой вспомнил, что земля – это шар. Продлил линии и для верности проделал все заново, получив третью. Посмотрел на их пересечение. Прикинул погрешность и получил город Трир.

Он медленно убрал все на свои места, его движения стали необычайно плавными. Наконец все поводы для того, чтобы оставаться, были исчерпаны, и он пошел к выходу. Открыл дверь, посмотрел на улицу, вдохнул приятный весенний воздух, шагнул наружу и будто бы налетел на невидимую стену, больно ударившись грудью.

Эзра нахмурился и протянул руку. Та, не встретив сопротивления, прошла сквозь дверной проем. Тогда он стал медленно двигаться вперед и уперся грудью прямо в воздух. Немного постоял, пытаясь продавить невидимый барьер. Напротив лавки остановился какой-то толстый мальчик, одетый как бойскаут, и с интересом стал смотреть на происходящее. Со стороны Эзра, вероятно, напоминал мима. Очень талантливого мима. Барьер тем временем не поддавался. Сквозь него проходили руки, ноги, голова, но не весь Эзра.

Наконец он понял. Вернулся к прилавку, положил на него футляр со свитком и собрался выйти, как вдруг звякнул колокольчик, и щелкнула табличка. У Эзры замерло сердце. Он почему-то подумал, что если не повернется, то там никого не будет. Можно просто стоять вот так и не смотреть.

– Привет!

Он с облегчением и грустью узнал голос Клары, но так и не обернулся, положил руки на прилавок и посмотрел в пол.

– Все в порядке? – Клара подошла и попыталась заглянуть ему в глаза.

– Да, – выпрямился Эзра. – Нет. Не важно.

– Ты как-то подозрительно паршиво выглядишь.

Эзра посмотрел на Клару, в руке она держала мотоциклетный шлем. Он криво ухмыльнулся.

– Возможно, мы больше никогда не увидимся. – Слова вырвались у него сами.

– Это становится очень скверной традицией, – невесело пошутила Клара. – Тебя нашли?

– Да.

Эзра мысленно ругал себя за то, что говорит это. Он понимал, что перекладывает на Клару свой груз, ему даже пришло в голову слово «крест», но он ничего не мог поделать. Слишком тяжела оказалась ноша.

– А почему никогда? Запрись, пересиди. Что за беда-то? – отмахнулась девушка.

– Это сложно. Я не могу всего объяснить.

– Синдром Кауфмана. – Клара зачем-то смотрела на шлем. – В общем, мне пора.

– Все? – Эзра вдруг понял, что она смотрит на свое отражение. Себе в глаза. Наверное. А он не мог заставить себя отойти от прилавка. Так и стоял.

– Ладно, я пошла. – Клара улыбнулась ему так легко, что он на секунду перестал дышать, будто бы проваливаясь куда-то вглубь себя. И в этой глубине не было ничего. – Не грусти.

Она вышла из лавки, что-то напевая. Эзра справился с собой и подумал, что был готов ко всему, а впрочем, он не был готов. Ни к чему.

Эзра щелкнул чем-то за прилавком, взял подсвечник и вышел в Трире. Весенний воздух приятно холодил, солнце ласкало лицо. Он не выходил из лавки больше месяца и успел забыть, каково это.

Через час Эзра остановился около небольшого каменного дома, почти полностью покрытого мхом, и зажег порядком уменьшившуюся свечу. Огонек указал на дом.

Эзра постоял немного, потом открыл калитку и постучал в дверь. Никто не открыл. Где-то неподалеку играли дети – он слышал их звонкие голоса. Эзра осмотрелся в поисках чего-то, но так как не знал, что именно ищет, то ничего не нашел. Потом постучал снова, сильнее. И опять никто не отозвался. Эзра подергал ручку, и дверь подалась, открылась с легким скрипом.

– Есть кто дома? – крикнул он, заглядывая внутрь.

– Смотря кто спрашивает.