Читать книгу: «Воины света»

Пролог

Холодная сентябрьская ночь незаметно истлела, растворившись в предрассветных сумерках. Юдифь зябко поежилась и подняла воротник кожаной куртки. Этот день, кажется, обещал быть ясным, именно таким, каким, и положено быть дню Очищения.

Она всегда чувствовала наступления Священного дня заранее, дня, когда простой инструктор по рукопашному бою Татьяна Владимировна Рогова превращается в исполнительницу Божественной воли и вступает в бой с порождениями Сатаны.

Почти касаясь решетки ограды, Юдифь напряженно всматривалась в полутемный двор Седьмой городской больницы, не спуская глаз со служебного входа. Она ждала, ждала, когда появится Тварь.

Сзади доносились приглушенные голоса близнецов: ворчание и матерная брань. Давид и Соломон снова о чем-то спорили. Юдифь мрачно вздохнула, эти богатырского сложения парни, как и она, получили от Учителя имена мудрых библейских героев, но в отличие от нее, скорее в переносном смысле.

Наконец, Юдифь заметила какое-то движение, и вплотную прижалась к холодным прутьям ограды. Дверь служебного входа открылась и на улицу вышли двое мужчин: полный лысоватый коротышка и высокий худощавый шатен. Негромко беседуя, они направились к воротам: два хирурга после тяжелого рабочего дня, кто мог бы заподозрить, что один из них является демоном?

Дойдя до стоянки, мужчины пожали друг другу руки и сели каждый в свою машину, Юдифь подала знак близнецам, и они тут же скрылись в темно-зеленой «Ниве». Она поспешила за ними следом, еще минута и из ворот выехали синие «Жигули». Теперь главное было не отстать.

Через пятнадцать минут «Жигули» въехали в тихий дворик и остановились перед подъездом типового панельного дома. Из машины вышел тот самый худощавый шатен, он выглядел очень уставшим и немного печальным.

Медлить было нельзя, осенив себя крестным знамением, Юдифь поправила куртку и направилась прямо к нему:

– Молодой человек, извините, вы не подскажете где здесь тридцать восьмой дом? – она старалась говорить непринужденно, не выдавая эмоций.

Он обернулся и уже собрался что-то ответить, но так и не успел. Молниеносно выхватив пистолет с глушителем, Юдифь дважды выстрелила ему в грудь. Секунду мужчина удивленно смотрел не нее, затем пошатнулся и рухнул ничком, на асфальте начало расползаться темное зеркальное пятно.

Юдифь отвернулась: сзади подошел Давид с длинным черным футляром, открыв его, она с трепетом извлекла меч с покрытым серебром лезвием. Священное оружие созданное самим Учителем и уже вернувшее в в Ад немало дьявольских Тварей.

Когда Юдифь вновь повернулась к раненому мужчине, тот уже успел отползти к подъезду, оставляя за собой широкий кровавый след. Она медленно приблизилась и ударом ноги перевернула его на спину. В широко раскрытых глазах демона отразился смертельный ужас:

– Кто вы? – едва слышно прошептал он.

– Мы – Воины Света. – холодно ответила Юдифь. – Пришли освободить твою бессмертную душу. Мужчина попытался сказать что-то еще, но лезвие меча уже сверкнуло над его головой, отразив первые лучи восходящего солнца.

Глава 1
Дом над рекой

Этот сентябрьский день выдался по-летнему теплым и солнечным.

За окнами автомобиля мелькали начинающие золотиться леса и поля спелой пшеницы. Казалось вся природа радовалась последним теплым денькам, но лейтенант милиции Сергей Донцов находился сейчас в самом скверном расположение духа. Он молчал, сидя на переднем сидении автомобиля, и мрачно глядел в затемненное окно. Провожая взглядом пролетающие мимо деревья, Сергей с трудом верил в реальность происходящего: он ехал на дачу к вампиру отмечать день рождение его беспутной подружки.

А ведь всего неделю назад Донцов чувствовал себя почти абсолютно счастливым человеком. Если бы только в то злосчастное дождливое воскресенье они с Алей остались дома. Но нет же, черт дернул пойти в кино.

* * *

Тот вечер был ветреным и сырым, сыпал мелкий холодный дождь. Выйдя из кинотеатра, Сергей провожал Алю домой пешком, потеряв надежду дождаться троллейбуса. Но это было только начало: не успели они отойти от остановки, как мимо промчался огромный грузовик, нещадно забрызгав Сергею новые брюки, а в довершение всего сильный порыв ветра вывернул его зонт наизнанку.

И как раз в тот момент, когда он тщетно пытался починить единственную защиту от холодных капель, напротив них к тротуару прижался великолепный серебристый «FERARI».

Затемненное стекло поползло вниз, и к своему ужасу Сергей увидел знакомое узкое лицо в обрамлении слегка вьющихся светлых локонов.

– Привет, сотрудник. – окинув его насмешливым взглядом, произнес Тотский.

– Привет. – мрачно буркнул Сергей, и тут же отвернулся, чтобы не видеть злорадной ухмылки вампира.

С момента их последней встречи прошло более трех месяцев, и все это время Станислав Тотский ни разу не показывался в штабе. Конечно, ведь по-хорошему этот холеный мажор должен был бы сейчас валить лес где-нибудь в Магадане. Вместо этого наглая физиономия вампира ухмылялась из окна роскошного автомобиля, а он – честный сотрудник ОБНВ стоял под дождем в забрызганных грязью брюках и со сломанным зонтом в руке.

– Нам пора. – процедил сквозь зубы Сергей и потянул Алю за руку.

Девушка удивленно взглянула на самодовольного незнакомца и спросила шепотом:

– А это кто?

– Никто. – резко ответил Донцов и, с досады выбросив зонт в урну, снова потянул за собой растерянную невесту.

И тут раздался восторженный женский крик:

– Алиска!

Из машины выскочила стройная рыжеволосая девица в коротком шелковом платье. Спотыкаясь на чрезмерно высоких каблуках, она подбежала к Але и заключила ее в объятья. Сергей опешил и растерянно уставился на девушек. Затем перевел взгляд на Тотского и, заметив, что идеальные брови вампира поползли вверх, пришел к выводу, что тот удивлен не меньше.

Между тем рыжеволосая девица, Сергей помнил, что ее зовут Кира, повернулась к своему спутнику и, не выпуская руку Али, возбужденно принялась объяснять:

– Это Алиса, та девчонка, что дала мне в займы полтинник, когда я с кредиткой сунулась в киоск. Уж очень мне тогда мороженого захотелось. Ну, помнишь, я тебе уже рассказывала?

Тотский тут же вышел из машины, и галантно поцеловав Але руку, представился со всем возможным почтением:

– Граф Станислав Казимир Тотский, искренне рад знакомству. А вот с господином Донцовым я уже имел честь познакомиться ранее.

Он перевел взгляд на Сергея и нарочито заботливо произнес:

– Позвольте нам вас подвезти, не стоит ходить пешком в такую непогоду.

Кира тоже повернулась к Сергею и весело воскликнула:

– Привет, занудный коллега, прикольно, что вы с Алей вместе. – она широко улыбнулась. – Ну, что стоите, полезайте в машину, поедете с нами в ресторан!

– Нет, нет, мы не можем, у нас дела. – попытался отказаться Сергей, но Кира уже затащила Алю на заднее сидение «FERARI».

Выхода не было и, обреченно вздохнув, он влез в машину, заняв место на переднем сиденье.

Тотский едва заметно хмыкнул, вставил в автомагнитолу новый диск и завел двигатель. Машина плавно тронулась с места и, мгновенно набрав скорость, понеслась по Кутузовскому проспекту в сторону центра. Игнорируя все правила дорожного движения, Стас ловко обходил пробки, время от времени выезжая прямо на тротуар, между тем из динамиков звучала ритмичная музыка и слова странной песни:

Полночь, на небе полная луна,

Значит нам давно уже пора

Острыми зубами доиграться до утра.

Слабый, слабый стон,

Тихий, тихий шаг

Это страшный сон,

Он ни друг, ни враг.

И попробуй сделать что-нибудь не так!

Едва сдерживая нарастающее возмущение, Донцов сурово взглянул на сидящего за рулем вампира. Стас тотчас обернулся, его глаза на секунду вспыхнули голубым огнем, он улыбнулся, обнажив слегка удлинившиеся клыки, и хитро подмигнул.

Сергей отвел взгляд, он понимал, что глаза Тотского светиться не могут и, это была всего лишь иллюзия, однако ему все же стало не по себе. А довольный своей шуткой вампир, сделал музыку еще громче:

Нарисованные лица, с очень острыми клыками

В старых замках на картинах смотрят на нас!

Они нас так сильно любят,

Они ночью нас погубят!

Ты в ответ им улыбайся в последний раз.¹

Наконец, они приехали на Страстной бульвар, и Стас припарковал машину перед подъездом респектабельного ресторана с претенциозным названием «Одиссея». Сергею никогда раньше не приходилось бывать в таких местах. Когда они вошли в услужливо распахнутую швейцаром дверь, он чувствовал себя крайне неловко, в то время, как Аля восхищенно озиралась по сторонам. Говоря откровенно, посмотреть, действительно было на что: интерьер "Одиссеи" производил впечатление, как и шикарно одетые посетители. Настроение Донцова испортилось окончательно, ведь в этой обстановке забрызганные грязью брюки еще сильнее бросались в глаза.

К вновь прибывшим гостям немедленно подошел официант и, поприветствовав, замер в ожидании распоряжений.

– Нам сегодня столик на четверых, пожалуйста. – лениво сообщил ему Стас, с таким видом, словно по меньшей мере являлся владельцем ресторана.

Угодливо кивнув, официант попросил пройти за ним, и проводил их в самый тихий и красивый уголок зала.

Стены здесь украшали огромные аквариумы с разноцветными тропическими рыбками, а цветы и пальмы в высоких катках еще больше усиливали образ экзотического острова.

Со сцены, с другого конца зала, доносилась живая музыка, в воздухе улавливался тонкий аромат каких-то благовоний, в общем настоящий «райский уголок».

– Как здесь красиво! – восхищенно воскликнула Аля, садясь за столик возле подруги.

– Да, интерьерчик прикольный и кормят вкусно. – привычным жестом раскрыв меню, согласилась Кира. – Мы почти каждый вечер здесь ужинаем.

Аля изумленно моргнула, но все же последовала ее примеру, а Сергей заметил едва уловимую насмешливую улыбку, промелькнувшую на губах сидящего напротив вампира.

– Только заказывайте лучше птицу или мясо, а то с омаром вы все пальцы сломаете. – посоветовала Кира, обращаясь сразу к обоим гостям, и с улыбкой добавила: – А вот Стасик эту экзотическую гадость просто обожает!

Бросив на Тотского озорной взгляд, девушка состроила ему забавную рожицу.

В ответ на выпад спутницы он лишь недоуменно приподнял бровь и со вздохом обратился к Сергею:

– Как говорят французы: «если женщина не права попроси у нее прощение».

Донцов хмыкнул и, заглянув в свое меню, тут же его закрыл. Цена самого незамысловатого блюда в этом «райском уголке» примерно соответствовала размеру его месячного оклада.

– Сергей, сегодня угощаю я, и даже не думай спорить. – с дружелюбной улыбкой произнес Стас и встретился с ним взглядом. Глаза вампира вновь сверкнули голубым огнем.

Донцов стиснул зубы, но сдержав гнев, снова открыл свое меню.

Наконец, все заказанные блюда были доставлены: Кира с Алей, не прекращая оживленно болтать, уплетали жареных перепелов под винным соусом. Перед Тотским стояло блюдо с большим красным омаром и другими морскими тварями, с которыми он ловко справлялся при помощи специальных вилочек и щипцов. Также, не считая разнообразных закусок, на столе были две бутылки французского вина, белого и красного, цену которых Сергею и вовсе страшно было представить, и объемистая хрустальная вазочка, доверху наполненная черной икрой.

В отличие от девушек Стас больше молчал, лишь изредка развлекая их шутками, и время от времени подозрительно поглядывал на Сергея. От его взгляда по спине пробегал холодок, и невольно становилось не по себе.

С каждой минутой проведенной в обществе потомственного вампира Донцов все сильнее ощущал себя не в своей тарелке. Вяло ковыряя вилкой остывший бифштекс, он думал: «Интересно, что это Тотский решил притащить нас в ресторан? Хочет меня унизить и отыграться таким образом за свое собственное унижение? А, что если нет? Что если он задумал отомстить?»

В этот момент Сергей вспомнил двух несчастных телохранителей Киры, нервно заерзал на стуле и, покосившись на сидящего напротив вампира, к своему ужасу встретил его насмешливый взгляд.

Стас поднял бокал и с улыбкой произнес:

– За встречу!

Донцов не ответил, в его голове родилась страшная догадка: «Тотский читает мои мысли!»

Спустя какое-то время Кира и Аля поднялись из-за стола и, сообщив, что идут "попудрить носики", удалились в дамскую комнату. И тут Сергей не выдержал:

– Слушай, Стас, что тебе от меня нужно? – грубо спросил он.

Вампир вновь одарил его насмешливым взглядом, откинулся на спинку стула и спокойно ответил:

– Ничего. А, что мне может быть от тебя нужно? – небрежно отбросив назад прядь волос, он взял со стола непочатую пачку «Lucky Strike».

– Тогда зачем ты меня сюда притащил? – настойчиво спросил Донцов, придав голосу всю возможную твердость.

– Затем, что если бы я тебя сюда не «притащил», Алиса тоже бы не поехала. А если бы она не поехала Кира бы очень расстроилась. А если бы Кира расстроилась, вечер был бы испорчен. – закурив, терпеливо объяснил Стас.

Сергей бросил на него мрачный взгляд и пробурчал, с трудом сдерживая раздражение:

– Вообще-то мне совсем не нравится, что моя невеста проводит время в обществе твоей подружки.

– А мне, сотрудник, вообще-то, не нравится проводить время в обществе человека мечтающего видеть меня на лесоповале. – язвительно парировал Тотский.

– Вот и отлично. – обрадовался Донцов. – Ты мог бы загипнотизировать наших подруг и заставить их забыть друг о друге.

Стас удивленно поднял брови.

– Я просто не верю своим ушам, – с наигранным возмущением произнес он, – что я слышу?! Непоколебимый сотрудник ОБНВ, блюститель морали и поборник нравственности подстрекает вампира к незаконному вмешательству в сознание собственной невесты! Ай-ай-ай, как нехорошо!

Тотский издевательски покачал головой, а Сергей покраснел от возмущения и отвел взгляд. Но тем ни менее возражать он не стал. Стас действительно был прав: – вторгаться в сознание ни в чем не повинных людей не лучшая идея.

К столу вернулись девушки, вид у обеих был крайне довольный.

– Представляешь! – радостно обратилась к Сергею Аля. – У Киры в субботу день рожденье и она пригласила нас отметить его на даче. Здорово правда?!

Сергей бросил на Тотского вопросительный взгляд, но тот лишь улыбнулся и радушно произнес:

– Конечно, приезжайте, мы будем очень рады вас видеть.

Эти слова прозвучали приговором: и вот теперь, солнечным осенним утром Сергей сидел на переднем сиденье серебристого «FERARI» и обреченно смотрел в сильно затемненное окно.

* * *

Автомобиль бесшумно летел по залитому солнцем шассе. Стас молча вел машину, как обычно слушая «Blackmore`s nicht». На заднем сиденье Кира и Аля увлеченно рассматривали какой-то журнал. Сергей отвернулся к окну, и чтобы отвлечься от мрачных мыслей, принялся смотреть в зеркальце заднего вида. Машин на дороге было не много, и поскольку спорткар набрал более ста-пятидесяти километров в час, большинство из них остались далеко позади. И только один черный джип неотрывно шел у них на хвосте, не приближаясь, но и не отставая, Сергей невольно стал за ним наблюдать.

Сзади раздался наигранно возмущенный голос Киры:

– Стас, выключи эту свою девицу, поставь лучше «Мертвых дельфинов»!

Тотский безропотно подчинился приказу именинницы и, не прекращая смотреть на дорогу, ловко поменял диск одной рукой. Сергей снова глянул в зеркальце: джип по-прежнему шел следом, хотя и немного отстал. В этот момент он порадовался, что взял с собой служебный пистолет, ведь серебряные пули помогают как против вампиров, так и против обычных бандитов, хотя на последних тратить их было бы жалко.

Тем временем они подъехали к развилке, и Стас свернул с основной трассы на асфальтовую дорогу с указателем «Николина гора» -5 км». Когда «FERARI» уже въехал на территорию дачного поселка Донцов еще раз посмотрел назад: черного джипа нигде не было видно, и он обрадовался, что ничего не сказал о своих подозрениях спутникам.

Дача Тотского располагалась в самом центре когда-то престижного поселка и представляла собой большой старый особняк, судя по всему, недавно перестроенный. Электронные ворота открылись, и они въехали за высокую кованую ограду, обвитую девичьим виноградом. Когда все вышли из машины, Сергей увидел спешащих к ним двух уже немолодых людей: мужчину и женщину, очевидно супругов. Они подошли к Тотскому, и вежливо поздоровавшись, сообщили, что дом убран, а все блюда готовы и стоят в холодильнике. Стас поблагодарил, протянул мужчине белый конверт и попросил вернуться завтра вечером для уборки. После этого супруги попрощались, сели в свои старенькие «Жигули» и уехали.

– Это Крымовы – наши соседи. – заметив интерес гостя, жизнерадостно объяснила Кира. – Они тут подрабатывают, иногда вместе с сыном. Очень милые люди, такие интеллигентные, он инженер, она преподаватель.

Донцов нахмурился и мрачно глянул на Тотского, ему было неприятно, что семья честных достойных людей прислуживает заносчивому кровососу и его беспутной подружке. Стас поймал его взгляд и тотчас сунул в руки коробку немецкого пива.

– Вот, держи, сотрудник, отнесешь в дом. – с улыбкой скомандовал он.

Просторный участок поражал ухоженностью, газон был подстрижен, опавшие листья собраны, а в аккуратных клумбах еще цвели розы. Но вся эта красота только сильнее портила настроение и вызывала в душе протест. То, что условно осужденный вампир жил лучше, чем большинство законопослушных граждан, казалось неправильным и даже несправедливым.

Когда Сергей зашел на просторную светлую террасу и поставил коробку на стол, он услышал доносящиеся из дома голоса девушек:

– Стас полностью перестроил дом внутри, а снаружи все оставил, как было. По-моему вышло очень круто, а еще, у нас внизу есть сауна и бассейн. – с энтузиазмом рассказывала Кира.

– Да действительно, дом очень красивый. – согласилась Аля и робко спросила: – А кем Стас работает?

– Стас работает?! – рассмеялась в ответ ее собеседница. – Да он сроду не работал. Стасик у нас дворянин – граф, а значит работать не обязан, он сам так говорит.

– Да? Но тогда откуда у него столько денег? – искренне удивилась Аля.

– Стас – игрок. – спокойно ответила ей подруга. – Он играет в рулетку в самых элитных казино Москвы, с самыми крутыми людьми, и всегда выигрывает. То есть, сначала он может проиграть штук десять – двадцать, а когда ставки поднимутся, обязательно выиграет. Вот, например, недавно, один авторитет просадил ему двести штук баксов всего за два часа. Стас купил себе новую машину, а мне брильянтовое колье. Он вообще очень щедрый.

– Удивительно. – потрясенно прошептала Аля и, помедлив, добавила: – Но, что если однажды он все проиграет? Такое ведь случается…

– Не, не проиграет. – уверенно возразила Кира. – У Стаса есть особый дар. Я точно не знаю, как ему это удается, но мне кажется, что он может заставить шарик катится до тех пор, пока не выпадет нужный сектор. Но учти, это секрет, ты обещаешь некому не рассказывать?

– Да, конечно! – не раздумывая, согласилась Аля, и вдруг изрекла: – Наверное, он телепат.

– Теле-пат? – с сомнением переспросила именинница. – Не знаю, но иногда он посылает мне сны.

– Как это – «посылает сны»? – Аля явно не смогла сдержать любопытства.

– Это очень приятно. – мечтательно ответила Кира. – Я закрываю глаза, а он шепчет мне, что-нибудь красивое. Вроде голубого прибоя с чайками, или сада полного цветущих роз. И я вижу это во сне: чувствую запахи, слышу шум прибоя, так как если бы все было по-настоящему. Вообще это очень трудно описать, но Стас точно особенный.

В голосе девушки прозвучало неподдельное восхищение. Затем она вдруг хихикнула и задорно добавила:

– А, если бы ты знала, как он божественно хорош в постели!

Аля тоже засмеялась, но скорее смущенно, и шаги обеих девушек медленно удалились вглубь дома.

– Что, подслушиваем женские разговоры? – раздался сзади веселый голос Тотского.

Сергей резко обернулся: вампир стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, он уже успел переодеться, и взирал на напарника с самодовольной усмешкой. Сейчас Стас выглядел как модель из модного журнала: привычный костюм сменили джинсы, ослепительно-белые кроссовки и легкая рубашка.

– Ну, что, сотрудник, шашлык есть будешь? – насмешливо спросил он и, очевидно, приняв молчание за согласие, скомандовал: – Тогда ступай в сад, разводи в мангале огонь. Дрова там уже есть, так что давай – работай.

Сергей нечего не ответил, с трудом сдержав раздражение, но все же вышел с террасы и направился к высокому ажурному мангалу, перед которым аккуратной кучкой лежали наколотые поленья.

Праздничный обед вышел роскошным: стол буквально ломился от холодных закусок, салатов и разнообразных деликатесов. Очевидно, что вчетвером все это было не съесть, но хозяева явно не экономили на продуктах. Во время пиршества Тотский пил много вина, ел за двоих, при этом успевал произносить витиеватые тосты и развлекать девушек шутками. Создавалось впечатление, что он совсем не пьянел. Наблюдая за ним, Сергей в основном сидел молча и мрачно живал свой шашлык. Его раздражало в вампире абсолютно все: от манеры речи до кончиков ногтей на холеных руках. Но отвратительней всего было наблюдать, с какой небрежностью он относится к чужому труду, когда Аля неловко разбила бокал с вином и хотела прибрать за собой, Стас остановил ее со словами: «Не стоит утруждаться, завтра придут Крымовы и все уберут». В этот момент Сергей с трудом сдержал желание съездить напыщенному кровососу кулаком в челюсть. Его остановило лишь нежелание портить невесте праздник.

Через пару часов, когда роскошный праздничный торт со свечами был уже съеден и выпито достаточное количество спиртного, Кира предложила пойти погулять и полюбоваться на реку перед закатом. Это предложение вызвало у слегка захмелевшей Али настоящий восторг, поднявшись из-за стола, она вместе с Кирой и Стасом, направилась в сад, и Сергею ничего не оставалось, как последовать за невестой.

Покинув участок, все четверо вышли через заднюю калитку, от которой начиналась извилистая тропа, ведущая к самой реке, и стали медленно спускаться по пологому склону.

Пронзительное сентябрьское солнце постепенно клонилось к горизонту, а по-осеннему прозрачный воздух был испещрен летящими паутинками. Кира и Аля отстали от мужчин, они свернули с тропы на еще зеленую поляну и увлеченно принялись собирать какие-то запоздалые цветы. Вскоре Тотский остановился в тени высокой березы, и удобно прислонившись к ней спиной, закурил. Сергей встал рядом и тоже вытащил сигарету. Он мрачно наблюдал, как, прикрыв глаза, вампир наслаждается редкими солнечными бликами, проникающими сквозь густую листву. В этот момент он казался крайне довольным жизнью, на его губах даже возникла легкая блаженная улыбка.

Чуть ниже, вдоль берега реки, проходила проселочная дорога, Донцов бросил на нее взгляд, ему вдруг послышался приглушенный шум двигателя, но за зарослями ивняка ничего увидеть не удалось.

– Знаешь, – неожиданно заговорил Стас. – Я тебе благодарен. Благодарен за то, что ты все же согласился приехать сюда с Алей. Кире сильно не хватает общества, а особенно, ей не хватает настоящей подруги.

– Ты, что держишь ее взаперти? – мрачно хмыкнув, спросил Сергей.

– Нет. – спокойно ответил Тотский. – Просто я не хочу, чтобы она случайно столкнулась с людьми из своего прежнего окружения. Поэтому мы почти все время проводим вместе и это нам нравится.

Он, мечтательно улыбнулся и продолжил:

– Понимаешь, Кира особенная девушка, она словно женщина-ребенок, страстная и невинная одновременно. С ней я перестаю ощущать тяжесть прожитых лет и вновь чувствую себя юным.

– Ну да, конечно! – не выдержав, возмутился Сергей. – Сейчас Кире двадцать, она пока "женщина-ребенок", а ты подумал о том, что она почувствует через десять – пятнадцать лет? Ее молодость пройдет, а ты по-прежнему останешься двадцатилетним юнцом!

Донцов яростно смял свою сигарету и швырнул в траву, его сердце переполнял гнев подкрепленный доброй порцией алкоголя.

– Самовлюбленный напыщенный ублюдок! Ты вообще, хоть немного, думаешь о других?!

– Кира никогда не постареет. – не обращая внимания на выпад собеседника, все так же спокойно возразил Тотский. – Я этого не допущу.

– Что? Ты собрался ее обратить?! – задохнувшись от возмущения, Сергей угрожающе сжал кулаки.

– Да. И я имею на это полное право. – на этот раз в голосе Стаса звучала холодная уверенность.

– Какое еще такое «право»? – Донцов недоверчиво взглянул на вампира.

Тотский в свою очередь бросил на него снисходительный взгляд:

– Я могу беспрепятственно обратить жену и детей, если таковые когда-нибудь будут. Это право предоставлено вампирам законом. – с ноткой высокомерия пояснил он и добавил: – Никто не запретит мне осуществить задуманное. И я не понимаю твоего возмущения, разве ты до сих пор не уяснил правил игры?

Закончив фразу, Стас усмехнулся, небрежно выкинул недокуренную сигарету, вновь прислонился затылком к дереву и прикрыл глаза.

Разозленный, Сергей сплюнул себе под ноги и, повернувшись, быстро зашагал прочь: его лицо буквально горело от негодования.

С холма ему навстречу спускалась счастливая Кира, она улыбалась, помахивая в воздухе пышным венком из ярко-синих полевых цветов.

– Стас, смотри, что я тебе несу! – радостно воскликнула девушка.

В эту секунду Сергей краем глаза увидел выехавший из-за кустов черный джип, и дуло винтовки смотрящее из его окна. В одно мгновение он сделал бросок вперед и, опрокидывая ничего непонимающую Киру на землю, крикнул что было сил:

– Аля, ложись!!!

Раздался выстрел. И в ту же секунду джип рванул с места. Вскочив на ноги, Донцов бросился к лежащей в высокой траве невесте.

Аля замерла, закрыв голову руками, она тихо дрожала. Он опустился на колени, и осторожно подняв ее с земли, крепко обнял. Девушка всхлипывала, прижавшись к его груди. Сергей облегченно вздохнул: Аля была цела и невредима.

– Господи, я так испугалась… – дрожащим голосом лепетала она. – Кто в нас стрелял?

Донцов не успел ответить, в этот момент они услышали пронзительный крик Киры.

Как только Сергей подбежал к березе, то сразу понял, что ничем уже не сможет помочь. Кира сидела на земле и отчаянно трясла лежащего перед ней Стаса, ее руки были в крови. Вампир еще дышал, отрывисто хватая ртом воздух, но слева на его груди стремительно расползалось алое пятно.

– Стас, миленький, не умирай, пожалуйста! – сквозь слезы умоляла девушка, продолжая трясти его за плечи.

Сергей наклонился к вампиру: его пронзительно-голубые глаза были широко открыты, но уже нечего не выражали. Через несколько секунд он сделал последний, судорожный вдох, его тело вздрогнуло и обмякло.

– Нет!!! – отчаянно закричала Кира. – Стас, пожалуйста, не уходи! Не оставляй меня! Слышишь?! – она принялась истерически колотить его в грудь, словно стремясь вернуть таким образом к жизни.

– Все кончено, он мертв. – тихо произнес Сергей, отрывая рыдающую девушку от тела погибшего.

– Нет, нет… – уже чуть слышно шептала Кира, она вдруг как-то обмякла, словно эти слова лишили ее последних сил, казалось, девушка вот-вот потеряет сознание.

К ним подошла Аля и, обняв дрожащую подругу за плечи, медленно повела ее в сторону дома. Ощущая, что окончательно протрезвел, Сергей опустился на корточки перед безжизненным телом консультанта, и закрыл ему глаза. В голове лихорадочно сменялись мысли, очевидно, необходимо как можно скорее позвонить Губину и узнать, что делать в сложившейся ситуации. А как отреагирует на известие о гибели Стаса Юлия Григорьевна, даже представить было страшно.

Поднявшийся ветер зашелестел в ветвях березы, заставив упасть первые пожелтевшие листья. Сергей вздохнул, лежащий перед ним вампир казался сейчас совсем мальчишкой: сердце невольно кольнула жалость. В этот момент он заметил, что пробившийся сквозь листву луч солнца упал на его тонкую бледную кисть и в этом месте кожа вдруг быстро начала краснеть. Донцов поспешно подвинул руку Стаса в тень, в памяти всплыли слова Юлии Григорьевны: «Ультрафиолетовое излучение оказывает на вампиров отрицательное воздействие. Например, после восхода солнца они теряют большую часть своих сверхъестественных способностей, а ослабленному или израненному вампиру прямые солнечные лучи могут причинить серьезный вред».

Сняв с себя ветровку и укрыв ею голову Тотского, Сергей поднял его на руки. Как бы там ни было, но он не мог допустить чтобы тело погибшего коллеги обгорело на солнце.

Обливаясь потом, Донцов медленно шел к дому, и хотя Стас обладал хрупким сложением, роста он был не маленького, так что, тащить его в гору оказалось довольно тяжело.

Когда они, наконец, добрались до дома, Аля повела обессилившую от горя Киру в ванную, смывать кровь, а Сергей отнес тело Тотского в спальню и опустил на кровать. Одна рука вампира сползла вниз и на пол, из рукава, выпал какой-то блестящий предмет. Донцов наклонился и поднял изящный золотой медальон, со слегка выпуклой, рифленой крышкой. Повертев его в пальцах, он случайно вдавил потайной рычажок. Медальон открылся.

Внутри оказался портрет красивой молодой женщины с аристократически тонкими чертами лица и вьющимися светлыми локонами. Она показалась ему смутно знакомой. На крышке с внутренней стороны латинскими буквами была выгравирована надпись: «Helen d ’ Morne. 1902».

Сергей закрыл медальон и, машинально сунув его в карман, взглянул на мертвого вампира. Лицо Стаса было совсем бледным, а и без того тонкие черты сильно обострились. Теперь он напоминал искусно выполненную восковую скульптуру. Донцов отвернулся и уже собрался выйти из комнаты, но тут услышал какой-то странный хлюпающий звук.

Он обернулся: с тонких пальцев вампира на пол капала кровь, а ткань рубашки на месте раны слегка шевелилась. Сергей подошел и осторожно расстегнул пуговицы. Рана над левым соском пульсировала, толчками выбрасывая бордовую жижу. Наконец, наружу вышел особенно большой темный сгусток и, скатившись вниз, с металлическим звоном упал на пол. Сергей нагнулся, чтобы его рассмотреть: перед ним, в лужице крови лежала обыкновенная свинцовая пуля.

И тут пришло понимание: Тотского рано было считать погибшим. Тело вампира стремительно регенерировало, у него уже появился пульс и едва различимое дыхание.

Самый страшный кошмар становился реальностью. Сергей осознал: через пару часов Стас окончательно оживет и Але придется узнать ужасную правду о бессмертных существах, живущих за счет человеческой крови. Он не мог этого допустить.

Быстро расстегнув кобуру, Донцов достал пистолет. Теперь осталось лишь направить дуло в заживающую на глазах рану и спустить курок. Конечно, девушки услышат выстрел, но его легко можно объяснить взрывом петарды в соседнем дворе. И все будет кончено. Ведь, если рассудить по справедливости, Тотский уже давно прожил отпущенный обычному человеку срок.

Сергей направил дуло пистолета в грудь вампира и невольно взглянул ему в лицо. Веки Стаса дрогнули, а в тени длинных ресниц блеснула слеза. Казалось, он вот-вот очнется.

Матюгнувшись с досады, Донцов убрал пистолет обратно в кобуру. Это была настоящая катастрофа, теперь ему придется все рассказать Але.

Девушки были на кухне. Когда Сергей вошел, он сразу почувствовал резкий запах валерьяны. Аля сидела на диване, обнимая за плечи вздрагивающую от рыданий подругу, тщетно пытаясь ее успокоить. Сергей медленно подошел и, взяв попавшуюся ему на глаза бутылку шотландского виски, сел за стол напротив девушек. Аля бросила на него несчастный взгляд, было видно, что ей хочется вскочить, крепко прижаться к его груди и расплакаться, но она не может оставить сейчас Киру одну.

– Ты уже позвонил в милицию? – робко спросила девушка.

Донцов не ответил, вместо этого налил себе полный бокал виски и, осушив его одним глотком, тяжело вздохнул. Затем он посмотрел в огромные серые глаза невесты и нерешительно начал:

– То, что я сейчас скажу может показаться бредом, однако максимум через час вы убедитесь, что я не сумасшедший и говорю правду. – он вновь наполнил свой бокал и сделал большой глоток.

Аля с испугом смотрела на него, а Кира, казалось, вообще не реагирует на происходящее. Сергей набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:

– Дело в том, что Станислав Тотский необычный человек, он принадлежит к другому виду. А если быть точным, он вообще не человек.

– Как это «не человек»? – растерянно прошептала Аля.

Кира тоже подняла голову, и ее полные слез чуть раскосые зеленые глаза теперь пристально смотрели на Сергея. Он отвел взгляд и, немного помедлив, добавил:

– Короче говоря, Тотский бессмертен. Ну, то есть, конечно, не совсем, но обычная пуля его не убьет. Он может погибнуть лишь от серебряной пули, и то если она попадет точно в сердце, ну или если кто-то отделит ему голову. В остальных случаях его организм способен полностью регенерировать. И еще: такие, как он ежедневно должны получать хоть немного свежей крови, причем желательно человеческой, без этого они погибнут. Мы привыкли называть таких существ вампирами.

Сергей замолчал и осторожно взглянул на девушек.

Аля сидела словно оцепенев и взирала на него с неподдельным страхом, Кира же, напротив, казалась сосредоточенной и слушала очень внимательно. Когда Сергей закончил, она вытерла ладонью слезы, безжалостно размазывая по щекам потекшую тушь, и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты хочешь сказать, что Стас не умер? – ее голос дрогнул.

– Да, вернее он сейчас оживает. – мрачно ответил Сергей.

Кира неожиданно вскочила с дивана и метнулась к кухонному столу. Открыв ящик, она порывисто схватила большой острый нож, и крепко сжав его рукоять, бросилась в спальню. Сергей тут же последовал за ней. Кира решительно распахнула дверь и устремилась к кровати на которой лежал Стас.

Донцов застыл на пороге, пораженный увиденным. Регенерация завершилась: рана на груди вампира полностью исчезла, хотя его лицо еще оставалось мертвенно бледным. Лежа все в той же позе, он дрожал от слабости и с трудом смог приоткрыть глаза, но стало ясно: сознание к нему уже вернулось.

Судорожно всхлипнув, Кира нагнулась над кроватью и занесла нож. Сергей вздрогнул, но девушка неожиданно полоснула себя по запястью и плотно прижала парез к бледным губам вампира, тонкая струйка крови потекла на подушку. Тотский поднял на нее взгляд и, глядя в глаза, сделал первый глоток, затем еще и еще. У Сергея подкатил ком горлу, он невольно поморщился от отвращения. Тем временем Стас уже отвел руку Киры от своих губ, после чего приподнялся и, обняв ее, притянул к себе. Донцов снова вздрогнул, на миг ему показалось, что сейчас вампир вонзит клыки в шею девушки, но Кира и Стас уже целовались.

Поспешно отвернувшись, Сергей увидел Алю, стоявшую за его спиной, она с ужасом и изумлением взирала на перепачканных в крови влюбленных. Обняв за плечи, он вывел ее из спальни и прикрыл за собой дверь.

В этот вечер Донцов рассказал Али все, что произошло с ним за последние три года. Рассказал о том, как однажды в темной подворотне ему спасли жизнь трое сотрудников ОБНВ, рассказал, как, узнав правду, сам согласился работать в организации, рассказал все, умолчав лишь о деле «Ангела Смерти».

Аля слушала, не перебивая, но как только он закончил, тихо попросила:

– Сережа, пожалуйста, давай уедем отсюда, прямо сейчас. Мне страшно, я не хочу оставаться здесь на ночь.

Он вздохнул и сел возле нее на кровать, затем бережно взял руку девушки и, глядя в ее большие испуганные глаза, тихо сказал:

– Понимаешь, Аля, далеко не все вампиры убийцы, большинство из них вполне законопослушные граждане и Тотский принадлежит к их числу. Он уже сорок лет работает на организацию и поэтому ему иногда разрешено использовать свои способности для личных нужд. В общем, тебе не нужно его бояться.

– Значит, ты полностью ему доверяешь? – с сомнением спросила девушка.

Донцов снова вздохнул и отвел взгляд.

– Полностью доверять нельзя никому кроме себя, но я уверен, что для нас с тобой Стас точно не опасен, так что тебе действительно нечего боятся. – мягко ответил он и добавил: – Завтра утром мы спокойно уедем, а сейчас тебе нужно как следует отдохнуть.

– Хорошо, – неохотно согласилась девушка, – но обещай, что ты все время будешь рядом, я не смогу спать одна.

– Конечно. – Сергей нежно ей улыбнулся. – Ты ложись на кровать, а я посплю на диване. И запомни: со мной тебе нечего боятся. Обещаю.

Он ободряюще сжал ее худенькую ручку и, испытал облегчение, получив в ответ робкую улыбку.

Когда они легли, Аля быстро заснула. В ночной тишине Сергей мог слышать ее ровное дыхание. Сам он еще долго ворочался с боку на бок, вспоминая страшные события прошедшего дня, но, в конце концов, усталость взяла свое, и ему тоже удалось забыться сном.

Утром Донцов проснулся от того что кто-то громко стучал в дверь спальни. Он сел на диване и протер глаза, из-за двери раздался звонкий голос Киры:

– Сони, вставайте, яичница остывает!

Нащупав на тумбочке телефон, Сергей посмотрел на часы: было уже половина двенадцатого утра. И тут он заметил Алю: она сидела на своей кровати уже полностью одетая и причесанная. Увидев, что он проснулся, девушка очень обрадовалась.

– Доброе утро. – ее личико осветила смущенная улыбка.

– Доброе. – ответил Сергей, взъерошив свои короткие волосы. Это движение отозвалось болью в висках, выпитая вчера бутылка виски давала о себе знать.

– Я ждала, когда ты проснешься, мне не хотелось выходить из комнаты одной, – честно призналась девушка.

– А, понятно. – пробормотал Сергей, стараясь не обращать внимания на головную боль. – Ну, пойдем вместе.

Они вышли в коридор, Донцов проводил Алю до ванной комнаты и, пропустив вперед, прислонился к стене. С кухни доносился запах яичницы с ветчиной и жареного хлеба.

Он осторожно заглянул в аркообразную дверь: Кира стояла у плиты, старательно выкладывая на тарелку поджаристую глазунью. Увидев его, она радостно улыбнулась.

– Ну что, встали, наконец? – ее голос звучал особенно весело.

Сергей кивнул и снова потер висок.

– А, похмельный синдром, – понимающе кивнула она и, порывшись в одном из ящиков стола, достала упаковку быстрорастворимого аспирина. – Вот держи, это помогает. Если бы сейчас была ночь, Стас бы в миг тебя вылечил, а так довольствуйся таблетками и холодным пивом.

Она снова повернулась к своей яичнице.

Сергей бросил две таблетки в стакан и, наблюдая за тем, как они с шипением растворяются в воде, задумчиво спросил:

– А кстати, где Стас?

– Он наверху, в ванне отмокает, – охотно ответила Кира.

– Значит он уже полностью оправился? – удивился Сергей.

– Сексотерапия творит чудеса! – задорно улыбнувшись, ответила девушка.

– Кто бы сомневался… – пробормотал Донцов и, выпив залпом противное лекарство, направился обратно к ванной комнате, которая уже освободилась.

Когда он вернулся на кухню, обе подруги молча сидели за столом, было ясно, разговор у них не клеился, в воздухе повисло напряжение. Сергей пододвинул себе стул и, сев рядом с Алей, ободряюще коснулся ее руки. Кира встала из-за стола и направилась к стоящей на буфете сверкающей кофеварке. И тут Донцов увидел Стаса: он бодро спускался со второго этажа, застегивая на ходу верхние пуговицы рубашки, еще влажные, а от того более вьющиеся волосы, свободно спадали на плечи.

Сергей был поражен: от вчерашнего происшествия не осталось и следа, вампир выглядел так же безупречно, как и всегда.

– Доброе утро, господин Дракула. – с улыбкой поприветствовала его Кира. – Ваш кофе уже готов.

Она подошла к Стасу и нежно обвила его шею руками.

– Доброе утро, Мина. – с невозмутимым видом поддержал он ее шутку и, обняв за талию, поцеловал в губы.

Аля с опаской покосилась на безмятежного вампира и поближе придвинулась к Сергею. Тотский тут же заметил ее взгляд и, оставив Киру, подчеркнуто вежливо обратился к гостям:

– Я искренне прошу у вас прощения, друзья, за то, что заставил пережить столь неприятные минуты. И особенно у вас, Алиса, поверьте, я совсем не ожидал этого покушения. Мне очень жаль.

Аля ничего не ответила, лишь смущенно опустила глаза, а Сергей бросил на Тотского мрачный взгляд и возмущенно подумал: «Ну конечно, теперь ему жаль».

Трапеза прошла почти в полном молчании, терпя болезненную пульсацию в висках, Донцов с трудом проглотил пару кусков яичницы, в то время как хозяин дома прикончил не меньше трех порций. Наблюдая за тем, как Стас с аппетитом поглощает очередной ломтик бекона, трудно было поверить, что всего несколько часов назад он был фактически мертв.

После завтрака, когда Кира с Алей отошли отнести в мойку посуду, они остались одни и Донцов решил задать вампиру давно назревший вопрос:

– Слушай, а ты не догадываешься, кто мог тебя убить?

– Честно говоря, догадываюсь. – отставив в сторону свою маленькую фарфоровую чашку, Стас вздохнул и откинулся на спинку стула. – Я убежден, что это дело рук господина Кабанова, в определенных кругах больше известного как «Кабан». Недавно я выиграл у него довольно крупную сумму, он почему-то очень обиделся и сразу захотел меня убить. Но неожиданно у него возникло острое желание отправиться вместе со своими «товарищами по бизнесу» в путешествие по рекам Сибири. Я решил, что такое приключение охладит его пыл и отвлечет от мрачных мыслей, но, как видно, ошибся.

– Да уж, «ошибся». – сердито буркнул Сергей. – А ты не подумал, что из-за твоей «ошибки» могли пострадать другие, например Кира?

Как не странно Стас не стал возражать, напротив, изобразил самое искреннее раскаяние, даже опустил взгляд.

– Да сотрудник, ты абсолютно прав – это моя вина. Но согласись, я уже жестоко поплатился за свое легкомыслие, ведь умирать, пусть даже на время, крайне неприятно. – с грустной иронией признался он.

Донцов смерил вампира мрачным взглядом, однако смягчился и спросил скорее озабочено, чем сурово:

– Ладно, и что ты намерен теперь делать? Ведь после «смерти» возвращаться в Москву тебе нельзя.

– Ну, с этой проблемой я как-нибудь разберусь. – спокойно ответил Стас. – И на этот раз окончательно.

Сергей нахмурился.

– Что значит «окончательно»? Ты собираешься убить Кабанова? – с тревогой спросил он.

– Нет, что ты, я не намерен опускаться до его уровня. – Тотский саркастически усмехнулся. – У меня другие методы, так что можешь не волноваться.

– Ну-ну… – недоверчиво пробормотал Сергей и взял с тарелки остывший бекон.

После уборки посуды, девушки, общение у которых снова наладилось, отправились собирать вещи, пора было возвращаться в Москву. Сергей вышел покурить на террасу и увидел стоящего у окна Стаса. Он курил, прислонившись спиной к широко открытой раме, и задумчиво смотрел в сад. Донцов подошел и, встав рядом, достал из кармана найденный золотой медальон.

– Я должен тебе кое-что вернуть. – сказал он, протягивая его владельцу. – Он выпал в спальне, когда ты был… без сознания. Цепочка порвалась.

Стас повернулся к нему и бережно взял свою реликвию.

– Спасибо. – негромко поблагодарил он.

Сергей вдруг заметил, что на мгновение Тотский стал казаться старше, словно в его глазах отразилось прожитое столетие.

– Знаешь, я его открывал. – немного помедлив, признался он, и затем спросил: – Эта женщина, с портрета, ты любил ее?

Открыв медальон, Стас едва заметно улыбнулся.

– О да, я любил ее. Элен д’ Морне занимала в моей жизни поистине особое место, когда-то я почти год проползал перед ней на коленях. – он с грустью взглянул на портрет и добавил: – Она называла меня «Станис», на французский манер, и все говорили, что я очень на нее похож.

Донцов удивленно уставился на собеседника, теперь он понял, кого напомнила ему эта утонченная аристократка.

– Ты хочешь сказать, что она твоя мать?

– Браво, сотрудник, ты как всегда догадлив. – ответил Стас и, закрыв медальон, убрал его в нагрудный карман.

– Она была очень красивая. – смущенно заметил Сергей.

Помолчав пару секунд, Тотский неожиданно продолжил разговор:

– Мама принадлежала к древнему аристократическому роду потомственных вампиров Франции. Она была последней женой моего отца, а я был ее первым и единственным сыном. Мама понимала меня без слов, безмерно любила и, именно она подарила мне второе рождение. – он замолчал, вновь устремив задумчивый взгляд в сад.

– Она тоже погибла, вместе со всей твоей семьей? – с искренним сочувствием спросил Сергей.

– Да. – тихо ответил Стас.

– А ты? Как тебе удалось тогда спастись?

Вампир едва заметно вздохнул и опустил взгляд.

– Когда это случилось, я давно уже не жил в замке. Пока люди истребляли мой клан, я проводил время в варшавском борделе, в обществе обольстительной китаянки и ее опиума. Такая вот жестокая ирония… – печально улыбнувшись, ответил он.

Когда серебристый «FERARI» уже стремительно летел по залитой солнцем трассе, Сергей все еще продолжал вспоминать прекрасное юное лицо женщины из медальона. Ему казалось удивительным, что на момент ее гибели Стасу было уже двадцать два года, должно быть они с матерью смотрелись тогда ровесниками. Представляя изящную белокурую даму с пронзительно-голубыми глазами, Донцов невольно задумался, смог ли бы он сам поднять руку на такое прекрасное существо. Ответ был очевиден. Ведь женщины не состояли в ордене «Рыцарей Милосердия», а значит Элен д’ Морне, скорее всего, не была убийцей. Несмотря на это ее уничтожили, так же безжалостно, как и всех остальных, включая еще смертных детей. Подобная "борьба со злом" показалась ему неоправданно жестокой, уничтожение целого клана скорее походило на геноцид.

Они ехали уже минут пятнадцать, Сергей сидел на заднем сидении, молча глядя в затемненное окно. Аля дремала, доверчиво прислонившись к его плечу, а Кира сидела рядом с Тотским и снова слушала своих «Мертвых дельфинов».

Когда зазвучала очередная песня она повернулась к возлюбленному и неожиданно серьезно произнесла:

– Знаешь, мне кажется, что Ацаламов поет это про тебя.

Стас ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся, а Сергей невольно прислушался к словам песни:

Снег, сможет меня согреть

Ты помоги ему

Душу мою отпеть

Здесь некому будет,

Сном белым к тебе приду,

В мысли твои войду,

Там для себя приют найду.

На моей луне я всегда один,

Разожгу костер, посижу в тени.

На моей луне пропадаю я,

Сам себе король, сам себе судья. ²

Сергею было видно, как восхищенно блестят живые зеленые глаза девушки. Она действительно любила это странное бессмертное существо, даже не подозревая, что в его юном теле может скрываться сложная неведомая ей душа.

«А есть ли вообще у вампира душа? – неожиданно задумал он. – Или это только память, хранящая в себе прожитые столетия? Способен ли Стас чувствовать и любить так, как эта двадцатилетняя девочка, возможно готовая отдать ему всю свою кровь? Или Кира, для него, всего лишь "частица нового времени", с которым необходимо установить связь?»

На этот вопрос Сергей не знал ответа.

Тем временем песня продолжала звучать:

Блеск, этих волшебных глаз,

Околдовал меня,

Будто бы в первый раз, я их понимаю.

Смерть я обниму рукой,

И только с ней одной

Я поделюсь своей мечтой.

На моей луне я всегда один,

Разожгу костер, посижу в тени.

На моей луне пропадаю я,

Сам себе король, сам себе судья.

Глава 2
Клан

В среду утром Сергей проснулся довольно поздно и вовсе не спешил вставать, а это могло означать только одно: ОТПУСК! Почти четыре недели долгожданной свободы.

Он сладко потянулся, расправил плечи, и тут обнаружил, что у него на груди поверх одеяла маленьким пушистым клубочком свернулся Толян. Почувствовав, что хозяин, наконец, пробудился, котенок поднял голову и, вылупив на Сергея большие зеленые глаза, цапнул его по носу легкой когтистой лапкой. Донцов улыбнулся, бережно взял малыша и, сев на кровати, положил его себе на колени, на что Толян отозвался громким мурлыканьем.

Аля подарила ему этого котенка всего неделю назад, но он уже успел к нему привязаться. И, несмотря на то, что мама предлагала назвать его Мурзиком или на худой конец Васькой, Сергей решительно взял инициативу в свои руки и дал будущему коту гордое имя Толян, в честь любимого героя сериала.

Утро выдалось пасмурным и, судя по всему, прохладным, Донцов быстро натянул старые джинсы и тут ощутил, что с кухни доносится божественный аромат свежевыпеченных блинчиков:

«Как хорошо, что мама, наконец, вернулась с дачи!» – с улыбкой подумал он и отправился умываться.

Мама Сергея – Надежда Петровна Донцова была женщиной трудолюбивой и энергичной. Уже тридцать лет она работала в школе учителем биологии, а лето всегда проводила на даче за выращиванием разного рода цветов и плодоовощных культур. Свой маленький участок в дачном поселке Надежда Петровна покидала неохотно, но каждый год, возвращаясь в Москву к первому сентября, она решительно принималась за откармливание «исхудавшего и одичавшего» без материнской заботы отпрыска.

Как только Сергей вошел на кухню и, чмокнув маму в щечку, уселся за стол, перед ним немедленно оказалась полная тарелка горячих блинчиков и вазочка с малиновым варением домашнего приготовления.

– Доброе утро, Сереженька, – ласково проворковала Надежда Петровна, садясь напротив сына, – Ешь скорей, пока горячие.

Сергей за обе щеки принялся уплетать вкуснейшие блинчики, густо намазанные душистым варением, постепенно начиная ощущать себя совершенно счастливым. И тут Надежда Петровна вдруг изрекла:

– Ешь-ешь, сынок, набирайся сил, а то у нас на даче забор совсем развалился, надо бы починить.

Услышав это, Донцов подавился очередным блинчиком и громко закашлял: перспектива провести весь отпуск за починкой безнадежно развалившегося забора сразу повергла его в уныние.

– Хорошо, Мам, вот только отосплюсь денечка три и сразу поеду, – предпринял он робкую попытку отсрочить неизбежное, но она с треском провалилась.

– А чего тянуть, поезжай завтра, там, на свежем воздухе и отоспишься. – решительно возразила ему мать.

Сергей понял, что участь его решена и, безропотно подчинившись, принялся доедать свой завтрак.

Внезапно из спальни донесся звонок мобильника, поднявшись из-за стола, Донцов поспешил ответить:

– Але. – невесело буркнул он в трубку.

В ответ раздался бодрый голос Губина:

– Привет, Донцов, ты, что еще спишь?

Сергей насторожился, такая интонация начальника обычно предвещала срочный вызов в штаб.

– Нет, я уже встал. – торопливо ответил он. – А что, что-то случилось?

– Ну, можно сказать – да. – подтвердил Губин. – У нас тут сложилась крайне нестандартная ситуация, и Юлия Григорьевна дала мне распоряжение собрать сегодня в штабе всех старших сотрудников.

– С каких это пор я стал старшим сотрудником? – искренне удивился Сергей.

– Ты пока еще им не стал, но возможно скоро станешь, если конечно научишься выполнять приказы без лишних расспросов. – усмехнулся Николай Александрович, а затем добавил: – Юлия Григорьевна просила, чтобы ты был обязательно, так что ждем тебя в штабе не позже чем через час. Не задерживайся.

Губин повесил трубку.

– Кто это звонил? – спросила с кухни Надежда Петровна, надевая передник.

– Меня срочно на работу вызывают. – объяснил Донцов и принялся спешно одеваться, ощущая на себе недовольный взгляд матери.

– Какая еще такая работа! – возмутилась она. – У тебя же отпуск только начался! Совсем обнаглели, пусть только попробуют не заплатить сверхурочные, бесплатно ты работать не обязан, так им и скажи!

– Да, да мама, конечно, скажу. – Сергей застегнул куртку и, поцеловав мать, закрыл за собой дверь. Его настроение резко улучшилось, ведь теперь ремонт забора откладывался на неопределенный срок.

В половине первого дня народу в метро было уже немного, Донцов зашел в вагон и, усевшись на пустую скамью, развернул свежую газету. Он машинально просматривал криминальную хронику, как вдруг взгляд остановился на одной небольшой заметке, в которой мелькнула знакомая фамилия. Сергей стал читать:

Странное ограбление банка «Кабанов и ко»

«Во вторник тринадцатого сентября было совершено дерзкое ограбление банка «Кабанов и Ко» принадлежащего крупному предпринимателю Илье Кабанову. Трое вооруженных мужчин в масках ворвались в здание и, взяв в заложники охранника, попытались скрыться с похищенными деньгами. Однако, в результате оперативных действий сотрудников милиции все преступники были задержаны, а заложник благополучно освобожден. Каково же было удивление оперативников, когда выяснилось, что грабителями оказались начальник охраны самого директора банка и двое его телохранителей (все трое ранее судимы). На допросе преступники вели себя странно: они утверждали, что ограбить банк работодателя их заставила некая сверхъестественная сила. Однако наш корреспондент полагает, что преступление, возможно, связанно с попыткой ухода от налогов.»

Самое же удивительное в этом деле то, что накануне ограбления сам Илья Кабанов был в срочном порядке доставлен в институт имени Сербского с приступом острого психического расстройства.

По словам его домработницы, Кабанов, находясь в собственном особняке, открыл хаотичную стрельбу из боевого оружия, а затем пытался выпрыгнуть из окна третьего этажа, в страхе крича, что его преследуют призраки. Ведется следствие.

Прочтя до конца, Донцов невольно усмехнулся. И хотя он, разумеется, не мог одобрить незаконное самоуправство вампира, отказать Стасу в элегантности решения проблемы было нельзя.

Сорок минут спустя Сергей добрался до станции метро «Домодедовская» и вышел на улицу. Погода совсем испортилась, в лицо дул холодный осенний ветер, несущий в себе мелкие капли дождя, а небо затянули свинцовые тучи. Донцов вздохнул, поднял капюшон куртки и, ссутулившись, быстро зашагал по направлению к штабу.

Подойдя к небольшому приземистому зданию, он обошел его с тыла и, поднявшись по ступенькам, потянул на себя тяжелую дверь с табличкой: «ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «РАССВЕТ».

Тугая пружина доводчика неохотно поддалась, и Сергей вошел в штаб. Не успел он сделать и пару шагов, как за его спиной раздался низкий хрипловатый голос:

– Здорово, Серый.

Донцов обернулся и увидел, что вслед за ним вошел Кирилл Симонов. На нем, как обычно, были потертые джинсы и глухой черный свитер с воротом, поднятым до самого бородатого подбородка. Мужественное волевое лицо за лето потемнело от загара, а в прищуре проницательных глаз читалась дружеская ирония.

– Рад тебя видеть, брат. – произнес он, протягивая Сергею руку.

Рука Симонова была мозолистой и сильной, как впрочем, наверное, у всех археологов. Донцов крепко ее пожал, не торопясь выпускать. Ведь этот суровый с виду человек был для него больше чем просто сослуживец, наставник или даже друг. Три года назад Кирилл Симонов спас ему жизнь, в последнюю секунду защитив от безумной вампирши.

– Привет Кирилл. Я тоже очень рад тебя видеть. – искренне улыбнувшись, ответил Сергей, а затем спросил: – Ты случаем не знаешь, зачем нас согнали?

– Нет. – пожав плечами, ответил Симонов. – Утром мне позвонил Николай, сказал, что сложилась «нестандартная ситуация» и велел срочно явиться в штаб. Это все.

– Да уж, негусто. – невесело согласился Сергей.

– Не горюй, брат, сейчас все узнаем. – ободрил его Кирилл, и быстро зашагал к кабинету Губина.

Когда Донцов вслед за товарищем вошел в помещение, то сразу заметил двух незнакомых мужчин. Один был уже пожилой лысоватый брюнет в костюме тройке и щегольском кашне, второй напротив совсем молодой сутулый парень в нелепом коричневом пиджаке и круглых очках с толстыми стеклами. Сидевший за своим столом Николай Александрович оторвал взгляд от бумаг:

– Кирилл, Сергей, заходите. Вы как раз вовремя.

Поздоровавшись с начальником, Донцов прошел вглубь кабинета и сел на свободный стул напротив незнакомцев, а Симонов просто встал рядом с ним, прислонившись спиной к стене.

– Вот, знакомьтесь, – вновь заговорил Губин, указывая на нескладного очкарика и щеголеватого брюнета, – Это наши коллеги из архива – Михаил Наркевич и профессор Рудольф Борисович Арбатов специалист по истории и философии религиозных культов.

Владелец нескладного пиджака, оказавшийся Михаилом Наркевичем, суетливо вскочил на ноги, чтобы пожать коллегам руки, а профессор Арбатов лишь чуть заметно кивнул. Между тем Губин продолжал их представлять:

– А это Кирилл Симонов, мой старший помощник и друг, один из лучших наших оперативников, и Сергей Донцов младший оперативный сотрудник, еще молодой, но очень перспективный.

Сергей и раньше знал о существовании Архива ОБНВ, но ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с его работниками, поэтому они вызвали у него живой интерес. Похоже, у Михаила Наркевича такой же живой интерес вызывали в свою очередь оперативники. Он жадно разглядывал их сквозь толстые стекла очков и в его маленьких прищуренных глазках светился неподдельный восторг.

Закончив представлять присутствующих, Николай Александрович откашлялся и, приняв серьезный вид, произнес:

– Как я уже сообщил, сегодня вам всем по телефону, мы собрались здесь по крайне нестандартной причине. Дело в том, что за последние пару месяцев в Москве и области были незаконно ликвидированы несколько состоящих у нас на учете вампиров. Все они убиты одним и тем же способом: их сначала застрелили, а затем обезглавили острым посеребренным предметом, предположительно саблей или мечем. После убийства на груди всех жертв был вырезан крест особой формы. Исходя из этого, мы с Юлией Григорьевной пришли к выводу, что эти преступления дело рук каких-то религиозных фанатиков.

– Вы хотите сказать, – удивился Сергей, – что собрали нас здесь, потому что кто-то решил пришибить парочку кровососов? Да флаг им в руки, чем меньше вампиров, тем меньше у нас проблем.

Симонов одобрительно хмыкнул, а Губин нахмурился и покачал головой:

– Ты знаешь, как называется наша организация? – строго спросил он.

Не догадываясь к чему клонит начальник, Донцов выпалил не задумываясь:

– Конечно – ОБНВ.

Но заместитель председателя не удовлетворился таким ответом и уточнил еще более строго:

– А ты помнишь, как расшифровывается эта аббревиатура?

– Общество борьбы с нелегальным вампиризмом. – потупившись, ответил Сергей.

– Верно, Донцов. Так, к твоему сведению, все убитые вампиры были полностью легальными, законопослушными гражданами. Вот смотри, это последняя жертва. – Губин пододвинул к Сергею раскрытую тонкую папку, с фотографии на первой станице смотрело приятное интеллигентное лицо молодого мужчины с темными волосами.

– Это Виктор Владимирович Струганов тысяча девятьсот девятого года рождения, обращен в тысяча девятьсот сорок первом году. Герой Великой отечественной войны, по образованию врач-хирург. Последние годы работал в седьмой градской больнице в отделении детской травматологии. Ни в каких нарушениях ни разу замечен не был. Женат, имеет двоих детей: двенадцати и восьми лет. Его жена обычная смертная, Струганов подавал прошение о ее обращении, но так и не получил разрешения. Его заявление висит в очереди еще с девяносто шестого года.

В то утро Виктор Владимирович возвращался с ночной смены, убийцы застрелили его у собственного подъезда, а затем отсекли голову.

Закончив, Губин мрачно взглянул на подчиненных и захлопнул папку.

Сергей почувствовал себя виноватым и, желая поскорее сменить тему, осторожно спросил:

– Значит, не каждый вампир имеет право обратить свою жену и детей?

– Чтобы кого-то обратить любой вампир должен сначала получить разрешение председателя местного отделения ОБНВ, в противном случае обращение будет считаться нелегальным, а это сурово карается законом. – поучительным тоном ответил Николай Александрович и добавил: – Стыдно такое не знать, Донцов.

Ощутив, как кровь прилила к щекам, Сергей виновато опустил взгляд.

«Значит, Стас блефовал, говоря о своем «законном праве», – разозлившись на собственную нерадивость, подумал он. – «Или наглый вампир просто уверен, что Юлия Григорьевна не сможет ему отказать?»

– Все ясно, – с иронической усмешкой, нарушил повисшую паузу Симонов, – Ты хочешь сказать, Николай, что собрал нас для того, чтобы найти молодцев убивших этого вампира-Айболита?

– Это не совсем так. – терпеливо возразил Губин. – Наша задача немного сложнее, но все подробности чуть позже, необходимо дождаться еще одного нашего коллегу, он, к сожалению, часто опаздывает, когда встречи назначаются днем. Так что, предлагаю пока выпить по чашечке кофе.

Когда все уже переместились в комнату отдыха, а Губин поставил на стол закипевший электрочайник, к Сергею подсел Наркевич. Наклонившись к нему так близко, что явственно ощущалось нездоровое дыхание, парень принялся торопливо его расспрашивать:

– Скажите, Сергей, а вы когда-нибудь убивали вампира?

– Я трижды участвовал в ликвидации. – сдержанно ответил Донцов.

– А вам доводилось обезглавливать тело? Вы отрезали вампиру голову? – на этот раз в голосе парня прозвучало восторженное волнение.

– Нет. – сердито буркнул Сергей и бросил на собеседника мрачный взгляд.

Почувствовав его раздражение, Наркевич сразу как-то съежился и, наклонившись к своей чашке, принялся шумно прихлебывать остывший кофе. Донцов откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. От такого соседства его в буквальном смысле начинало мутить. Сбоку раздался негромкий голос Симонова:

– Коллеги из архива, порой, могут вывести из себя, но они никогда не раздражали меня так, как этот напыщенный кровососущий пижон, возомнивший, что вправе заставлять людей себя ждать.

Сергей усмехнулся такому емкому определению. Он был, в общем, согласен с мнением старшего товарища, однако, нужно было отдать Стасу должное: Михаил Наркевич казался куда более неприятным собеседником.

Все шло великолепно, Делия была в восторге от огромного нового мира, но однажды на ночной улице мы столкнулись с двумя не слишком вежливыми молодыми людьми. Не привыкшая к подобному обращению, она убила их так быстро, что я не успел даже опомнится.

Тотский снова вздохнул.

– Я просто не ожидал, что может произойти нечто подобное. Роковое стечение обстоятельств привело к тому, что мы оба оказались в смертельной опасности. Осознавая это, я решил попытаться исправить ситуацию. Мы находились под наблюдением, и единственное что могло нас спасти, это бегство из страны под чужими именами. Я смог достать фальшивые паспорта, и мы благополучно вылетели в Москву. Но по прибытии в Шереметьево нас уже ждала оперативная группа. – он печально опустил взгляд, затянулся, и, помолчав секунду, продолжил: – Делию немедленно экстрагировали обратно во Францию, где ей уже был вынесен смертный приговор. Французская сторона требовала выдать и меня, как соучастника, но Юлия смогла договориться с иностранными коллегами, заверив, что я понесу наказание на родине. Ведь на самом деле я не был ни в чем виноват, ни перед жертвами, ни перед кланом д’ Бре. Я сделал все возможное, чтобы спасти Делию, но не смог.

Стас вновь прервался и, задумчиво взглянув на свою тонкую холеную кисть, добавил:

– С тех пор Каспиан меня ненавидит. Думаю, он убил бы меня тогда, если бы не организация. Его остановило лишь опасение, что мою гибель ему бы не простили.

– Да, занимательная история. – нахмурившись, пробормотал Сергей. – Но почему информации об этом нет в нашей базе данных?

– Увы, сотрудник, ты как всегда невнимателен. Отчет об аресте и экстрадиции Делии д’ Бре хранится в архиве за семьдесят третий год, как и положено, просто обо мне там нет ни строчки. – с грустной иронией ответил ему вампир.

Сергей сдвинул брови, с подозрением глядя на собеседника.

– Чем дольше я тебя знаю, тем больше в твоей биографии вскрывается темных пятен. – мрачно заметил он.

– Не хочу тебя разочаровывать, но боюсь, что настолько темных, как тебе бы хотелось, ты не найдешь. – на губах Тотского возникла легкая насмешливая улыбка.

– Надеюсь что это так. – раздраженно буркнул Донцов. – Но, по-моему, Юлия Григорьевна слишком многое тебе позволяет.

– А я, надеюсь, что ты не станешь обсуждать решения руководства. – улыбаясь все более вызывающи, парировал Стас.

Сергей ничего не ответил, он просто повернулся спиной к самодовольному вампиру и направился к выходу, стараясь думать лишь о горячем ужине, который наверняка уже ждал его дома.

* * *

Тусклое солнце клонилось к горизонту, а промозглый ветер бездумно таскал по асфальту желтые струпья умерших листьев. Юдифь сошла с пригородной электрички вместе с горсткой усталых пропахших потом людей, возвращавшихся с работы в родное сонное Подмосковье. Она пересекла платформу и, спустившись по ступеням, вышла на грязную кривоватую улочку, по обеим сторонам которой теснились разношерстные деревянные и кирпичные дома. Все вокруг казалось таким, каким было и девять лет назад. Время здесь словно замерло, и, несмотря на относительную близость к столице, минувшие годы не принесли никаких видимых перемен.

Юдифь быстро добралась до конца улицы и остановилась перед окруженным густым кустарником неказистым бревенчатым домом, с высоким фундаментом и узкими темными глазами окон. Именно в подвале этого мрачного, стоящего на отшибе здания, и располагался штаб Священного Братства. Именно сюда привел ее Учитель, когда открыл правду о живущих на земле демонических Тварях, здесь она обрела веру, осознала, что не сошла с ума и получила силу к Борьбе со Здом.

Юдифь поднялась на крыльцо по обшарпанным деревянным ступеням и утопила пальцем кнопку звонка: первая трель длинная, затем две коротких. Через полминуты ей открыл Давид:

– Ну, наконец-то! – облегченно выдохнул он, пропуская ее внутрь. – Учитель сообщил, что сегодня его не будет, так что допрос придется провести тебе.

Юдифь одарила его строгим взглядом.

– Я уже знаю. – холодно ответила она.

Они прошли в большую темную комнату, которая служила гостиной. Там, под старым ковром, скрывался вход в подвал. Давид отодвинул ковер в сторону и, потянув за металлическое кольцо, поднял тяжелую створку.

Юдифь быстро спустилась по приставной лестнице и оказалась в узком сыром коридоре. В сущности, этот подвал был прекрасно оборудован: по обеим сторонам коридора располагалось несколько комнат, в том числе кабинет Учителя, зал общих собраний Братства и хорошо оснащенная камера для допросов. Однако, несмотря на электрические обогреватели, установленные в каждом помещении подпольного штаба, промозглая земляная сырость все равно оставалась неизбежной.

Юдифь прошла по слабо освещенному коридору и, открыв дверь камеры для допросов, вошла внутрь. В самом центре помещения к потолку были подвешены тяжелые железные цепи с наручниками, длина которых, регулировалась с помощью электрической лебедки. К этим цепям они приковывали пойманных Тварей для провидения дознания.

В обще-то, поймать Тварь живьем очень сложно, такое можно считать большой удачей, а вчера был безусловно удачный день.

Юдифь окинула взглядом разложенные на столе инструменты: обычные орудия пыток малоэффективны против посланников ада, но Учитель сумел их модернизировать. Девятихвостая кожаная плеть, к примеру, перед применением обрабатывалась раствором нитрата серебра. Это способствовало тому, что раны на теле Тварей не успевали затягиваться, так быстро, как это обычно бывает, и каждый новый удар приумножал боль. Также на столе стояла газовая горелка, предназначенная для накаливания приделанного к деревянной ручке большого серебряного креста. При помощи этого нехитрого устройства на допросе можно было добиться признания, даже от самого стойкого демона.

Дверь открылась. В комнату вошли Давид и Соломон, они волокли безжизненное тело крепкого черноволосого мужчины, ноги которого были закованы в специальные кандалы.

– Это он? – с отвращением глядя на пленника, спросила Юдифь.

– Да, он. Был вместе с мальчишкой, видимо охранник. – шумно дыша, ответил ей Соломон. – Тяжелый, гад.

Близнецы притащили демона на середину комнаты и, сорвав с него черную рубашку, приковали руки к цепям. Юдифь подошла ближе, чтобы лучше его рассмотреть. Он казался далеко не юным, грубое смуглое лицо украшали шрамы, а мускулистые руки и грудь покрывали черные волосы. Видимо, в смертной жизни мужчина являлся выходцем с Кавказа, и жизнь эта была не легкой.

Юдифь медленно обошла вокруг пленника, внимательно изучая его тело. Хорошо развитая мускулатура, немало шрамов, в том числе от кнута и от кандалов, он создавал впечатление видавшего виды головореза, а значит, ей предстояло повозиться.

Демон еще находился без сознания: Юдифь знала, что это результат действия изобретенного Учителем вещества. Им вряд ли удалось бы осуществить эту операцию, если бы он не обладал тайнами Священного знания. Учителю было ниспослано откровение, где и когда искать демона, сопровождавшего отпрыска самого Сатаны, дитя способного в будущем превратиться в чудовище. Усыпленный эфиром, маленький пленник спал сейчас в одной из камер. Будучи смертным ребенком, он не успел причинить никому зла, и Юдифь надеялась, что им еще удастся спасти его бессмертную душу.

Внезапно она заметила, что прикованный к цепям демон начал приходить в себя: он открыл глубоко-посаженые темные глаза и тотчас уставился на нее. В его взгляде сквозила ненависть. Порождение Зла, несущее лишь смерть и разрушение, когда-то такое же жестокое чудовище отняло у нее мать. Не выдавая эмоций, Юдифь встретила взгляд демона и, глядя ему в глаза, спокойно спросила:

– Как твое имя, Тварь?

Лицо пленника исказилось в гримасе злобы.

– А, кто ты такая, женщина, чтобы задавать мне вопросы? – сквозь зубы процедил он.

– Ты находишься в Доме Воинов Света. – холодно ответила Юдифь. – И я спросила: как твое имя? Вместо ответа демон оскалил зубы и яростно прохрипел:

– Что, вы, бешеные шакалы, сделали с ребенком? Где мой маленький господин?!

– Кажется, ты не понял, вопросы здесь задаю я. – резко оборвала его Юдифь, она чувствовала, что ее охватывает гнев. – И если ты сейчас не начнешь отвечать, я с удовольствием применю пытку, так что спрашиваю в последний раз: как твое имя?

Демон лишь презрительно скривил губы и плюнул ей прямо в лицо. Юдифь отвернулась, достала из кармана платок и, сдержав ярость, вытерла запачканную щеку. Перед Тварями ни в коем случае нельзя демонстрировать эмоции, иначе они почувствуют твою слабину.

– Давид! – громко позвала она, затем взяла со стола плеть и, опрыснув ее из распылителя нитратом серебра, кинула одному из близнецов. – Заставь его кричать.

Давид хорошо знал свое дело: плеть тут же засвистела в воздухе, раздался звук первого удара, но пленник не закричал. Он лишь презрительно усмехнулся и крепче сжал кулаки.

«Похоже, с ним действительно придется повозиться» – отметила про себя Юдифь и, присев на край стола, стала ждать.

Пять ударов, десять, пятнадцать, двадцать. Лишь после тридцатого удара проявилась первая реакция: при очередном прикосновении плети лицо демона на секунду исказила гримаса боли, но он по-прежнему не издавал ни единого звука.

– Достаточно! – наконец, скомандовала Юдифь.

Давид опустил плеть, с которой на пол обильно капала кровь, и устало вытер пот со лба. На спине испытуемого практически не осталось живого места, однако его муки выдавало лишь слегка участившееся дыхание. Юдифь поднялась на ноги и вновь обратилась к пленнику:

– Теперь ты ответишь мне, как твое имя? – уже с трудом сдерживая гнев, спросила она.

Демон с ненавистью взглянул на нее, его лицо было покрыто крупными каплями пота, но он молчал. Тогда, Юдифь взяла со стола большой серебряный крест, за приделанную к нему деревянную рукоять, и включила газовую горелку.

– Сейчас тебе станет еще больнее, упрямая Тварь! – злобно произнесла она. Её раздражали стойкость и упорство этого отвратительного существа, и если бы ей не приходилось прежде допрашивать других Тварей, Юдифь усомнилась бы, способны ли они вообще ощущать боль.

Раскалив крест на огне, она поднесла его к груди пленника и заглянула ему в глаза.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Еще секунда и раскаленный металл с характерным шипением коснулся кожи, в нос ударил запах горелой шерсти. Тело демона вздрогнуло и напряглось, на скулах четко обозначились желваки, а черные глаза превратились в маленькие блестящие щелочки. Но он по-прежнему продолжал молчать. Следующие ожоги, щипцы и ломающие кости клешни так же не принесли результата. Демон не проронил ни звука, даже когда раскаленное серебро вошло в разорванную брюшину.

Юдифь поняла, что продолжать пытку дальше не имеет смысла. Положив еще горячий дымящийся крест обратно на стол, она повернулась к Давиду и мрачно приказала:

– Принеси меч.

Через минуту все было кончено, черноволосый демон принял смерть также бесстрашно, как и пытку. Юдифь покинула комнату для допросов в самом мрачном расположении духа, и чтобы немного отвлечься отправилась взглянуть на маленького заложника.

Камеру, где находился мальчик, охраняли двое самых молодых членов братства – Исаак и Ной. Увидев идущую к ним Юдифь, парни по-военному вытянулись и, не дожидаясь приказа, отворили перед ней дверь. Она вошла в тесное помещение, освещенное единственной голой лампочкой, сиротливо свисавшей с потолка. У дальней стены стояла раскладушка, на ней мирно спал худенький бледный мальчик, на вид лет восьми. Юдифь подошла ближе, чтобы лучше его рассмотреть и невольно опешила, а гнев и досада растаяли без следа. Малыш казался таким невинным: удивительно хорошенькое по-детски округлое личико обрамляли почти белые кудри, контрастирующие с темными ресницами, а на бледных щечках проглядывал легкий румянец. Более всего этот ребенок напоминал дорогую фарфоровую куклу или ангела с рождественских открыток. Но перед ней был далеко не ангел, и Юдифь это знала, однако при взгляде на него в ее душе что-то дрогнуло.

Поколебавшись секунду, она придвинула к раскладушке единственный табурет, села и осторожно коснулась маленькой тонкой ручки, настолько нежной и хрупкой, что казалось ее можно повредить неловким движением.

– Пора просыпаться. – ей не хотелось напугать маленького пленника, потому Юдифь старалась говорить как можно мягче. – Ты меня слышишь?

Мальчик зашевелился и, неохотно разомкнув длинные ресницы, поднял на нее взгляд. Юдифь даже отпрянула, пораженная увиденным: у него были разные глаза – один сиреневый, другой небесно-голубой. Учитель говорил, что такой необычный цвет глаз встречается лишь у потомственных детей Сатаны, и все же она не испытала должного отвращения. Вместо этого сердце кольнула жалость.

Удивленно моргнув, маленький пленник сел на раскладушке, обвел взглядом камеру и вновь уставился на нее.

– Где я? Что это за место? – в его голосе не было страха, лишь легкая растерянность. – Ты мой новый страж?

Юдифь невольно улыбнулась, и ответила как можно мягче:

– Да, можно сказать и так, теперь я твой «страж» и ты у меня в гостях.

– Как тебя зовут? – в интонации мальчика появились требовательные нотки. – И как я попал в твою каморку?

– Меня зовут Юдифь, а тебя? – она по-прежнему старалась говорить мягко.

– Тебе не сказали, как меня зовут? – искренне удивился мальчик. – Я виконт Люциан, принц клана и твой господин.

– Значит Люциан… – Юдифь вновь улыбнулась, позабавленная его реакцией. – Что ж, очень приятно.

Мальчик неожиданно насупился, сдвинув светлые брови.

– Постой, почему я здесь? – настороженно спросил он. – Я же должен был ехать в поезде с Надиром и Рустамом? Где они? Что случилось?

Юдифь не нашлась что ответить, она вздохнула и отвела взгляд.

В широко раскрытых глазах ребенка вдруг отразился страх.

– Ты не страж… – едва слышно выдохнул он, затем вскочив с раскладушки, бросился к двери и с силой дернул ручку. Замок поддался, но далеко убежать маленькому пленнику не удалось, Ной ловко перехватил его за талию.

– Куда?! А ну, назад! – с этими словами он втолкнул ребенка обратно в камеру и захлопнул дверь.

– Откройте! Я приказываю! – отчаянно выкрикнул мальчуган, явно готовый расплакаться. – Вы не смеете! Я все расскажу отцу! Надир, Рустам! Помогите!

Глядя на перепуганного до слез малыша Юдифь вновь ощутила, как сердце кольнула жалость. Сейчас ей очень хотелось его успокоить, но было сложно подобрать нужные слова.

Наконец, поняв, что дверь ему не откроют, мальчик отступил в угол камеры, осел на пол и, дрожа от слез, уткнулся лицом в колени.

Не в силах равнодушно на это смотреть, Юдифь встала, подошла к нему и, опустившись рядом на корточки, утешительно коснулась хрупкого плеча.

Ребенок вздрогнул, отшатнулся и еще плотнее забился в угол.

– Не бойся, Люциан, никто не причинит тебе вреда. – ласково пообещала она. – Ты просто погостишь немного у нас и все.

Мальчик всхлипнул, но, все же, оторвав лицо от коленей, поднял на нее полные страха и слез глаза.

– Я – Люциан Виктор Франсуа д’ Бре, наследный принц клана д’ Бре. Мой отец самый могущественный вампир Европы, он скоро найдет меня и всех вас накажет! – в этих словах явственно прозвучало отчаянье. – Скажи, где Рустам? Зачем вы заперли меня здесь?!

Юдифь осуждающе покачала головой, затем достала носовой платок и протянула его заплаканному ребенку.

– Я все поняла, а теперь успокойся и прекрати разводить сырость. – с ноткой шутливого укора попросила она. – Мальчики не должны плакать, а принцы тем более.

Люциан насупился, но платок все же взял и тут же использовал по назначению.

– Вот и молодец, а теперь вставай и иди за стол. – Юдифи протянула ему руку и ободряюще улыбнулась. – Ты ведь хочешь есть?

Пару секунд мальчик колебался, но затем легкая, прохладная от слез, ручка все же легла в ее ладонь.

– Я хочу пить, а еще мне холодно и нужно в уборную. – глядя на нее исподлобья, обиженно сообщил он.

Юдифь вновь улыбнулась.

– Хорошо, сейчас я провожу тебя в туалет, затем принесу сока, горячей еды и постелю теплое одеяло, а ты не будешь больше плакать, договорились?

Люциан не ответил, он, насупившись, смотрел в пол, но было видно, что страх немного отступил.

Спустя полчаса маленький пленник окончательно успокоился, попил вишневого сока и даже съел пару отварных сосисок. Юдифь постелила ему постель, велела Ною принести в камеру самый мощный масляный обогреватель и, убедившись, что сделала все возможное для комфортного существования ребенка, решилась, наконец, уйти домой.

– Ну вот, теперь ложись спать, завтра я принесу тебе чего-нибудь вкусного, книжки, фломастеры и пару игрушек. – пообещала она глядя на сидящего на раскладушке сонного малыша. – Но, а ты, «принц», обещай вести себя хорошо, а то твои «стражи» могут и рассердиться. Понял?

Он молча кивнул и, ощутив облегчение, Юдифь направилась к выходу.

– А когда ты отпустишь меня домой? – неожиданно серьезно спросил мальчик, остановив ее у самой двери.

Юдифь замерла, не зная, что ответить, но затем решила, что лучше всего сказать правду.

– Это целиком зависит от твоего отца. А теперь ложись, спокойной ночи. – скрепя сердце, произнесла она и, не задерживаясь больше ни секунды, вышла из камеры.

Учитель сказал, что с помощью этого дитя им удастся уничтожить одного из самых могущественных и опасных детей Сатаны – демона обладающего чудовищной силой. Но мальчик невинен, и сейчас, пообщавшись с ним, Юдифь искренне верила, что сможет воспитать из него настоящего человека. Ведь душа ребенка все еще принадлежит Создателю, а значит, есть надежда обратить ее к свету.

Глава 3
Убежеще

Этой ночью Сергей спал неспокойно, ему снились кошмары. Вначале он долго блуждал по какому-то бесконечному темному коридору, тщетно пытаясь найти выход. Затем тьма рассеялась, и вот, он уже стоит на пороге Алиной квартиры. Судя по всему, это позднее утро, миновав знакомую маленькую прихожую, он оказался на кухне. Там за столом, почему-то сидел Стас в семейных трусах и домашних тапочках, а у плиты, склонившись над какой-то кастрюлькой, стояла Аля и, по-видимому, готовила ему завтрак.

Сергей словно находился в трансе: он растеряно взирал на эту сцену, не в силах произнести ни слова, тогда как ни девушка, ни вампир не обращали на него никакого внимания. Оцепенение длилось несколько долгих секунд, затем взгляд наткнулся на коробку кошачьего корма, и Сергей вспомнил, что еще не кормил сегодня Толяна. Насыпав горсть в мисочку, он принялся звать котенка, но тот все не прибегал. Собственный голос звучал как в замедленной съемке, от этого становилось необъяснимо жутко. Нервы уже напряглись до придела, и тут Аля оторвалась от своей кастрюльки и повернулась к нему. Донцов вздрогнул: лицо девушки было мертвенно бледным, глаза горели свинцовым огнем, а изо рта виднелись окровавленные клыки. Ужаснувшись, он отвел от нее взгляд и вдруг заметил, что из кипящей в кастрюльке жижи торчат клоки мокрой шерсти. Сергей закричал, но не услышал своего крика. Глядя ему в глаза, Аля растянула губы в жуткой улыбке, а Стас расхохотался, указывая на него пальцем.

Не помня себя от страха, Донцов повернулся и бросился к двери. В ту же секунду пол под его ногами провалился с каким-то странным пронзительным звоном, и он рухнул в образовавшуюся дыру, больно ударившись виском об острый край провала.

Сергей проснулся. Правый висок саднило, похоже, он действительно приложился головой о прикроватную тумбочку, на которой неистово звонил телефон.

«Да, не нужно было есть на ночь четвертую котлету». – потерев ушибленное место, мысленно заключил Донцов и, мельком взглянув на часы, жирная стрелка которых еще не достигла цифры шесть, ответил, наконец, на звонок. Из динамика донесся озабоченный голос Николая Александровича:

– Але, Донцов, есть работа. Срочно просыпайся и гони в штаб.

– А что случилось? – моргнув от удивления, сонно пробормотал Сергей. – Сейчас же еще шести нет.

– Все объяснения получишь здесь. Немедленно выезжай! – было видно, что шутить начальник не настроен.

Донцов вздохнул, осознав, что поспать больше уже не удастся.

– Да, Николай Александрович, – обреченно ответил он, – уже выезжаю.

Быстро одевшись, Сергей вышел из спальни и, стараясь производить как можно меньше шума, прокрался в ванную. Ему совсем не хотелось будить маму в такую рань.

Толян активно вертелся у ног, буквально не давая ступить шага, так что пришлось достать из холодильника уже открытый пакетик корма и отдать содержимое маленькому обжоре. Затем Сергей наспех перекусил холодной котлетой с чаем и, надев куртку, выскочил из квартиры. За все время работы в отделении его ни разу не вызывали в штаб так рано, а это могло означать лишь одно: произошло нечто неординарное, а значит нужно поторопиться.

Погода на улице была примерзкая: дул холодный сырой ветер, моросил мелкий дождь, а небо было сплошь затянуто свинцовыми тучами. Сергей поднял капюшон куртки и поспешил к метро, где в часы пик его ждала неизбежная давка.

«Да уж, вот вам и отпуск». – с досадой подумал он.

Из вестибюля станции метро «Домодедовская» Донцов вышел уже около семи, и не успел пройти и ста метров, как над его головой неожиданно навис черный грибок зонта. Он обернулся, позади, тяжело дыша, но, стараясь не отстать ни на шаг, бежал Наркевич. Сергей нахмурился, эта встреча не предвещала ничего хорошего.

– Доброе утро! – захлебываясь от возбуждения, поприветствовал его работник архива. – Как хорошо, что я вас догнал, теперь вы так не промокните.

Было видно, что ему с трудом удается переводить дыхание.

– Доброе. – невесело буркнул Донцов, и еще сильнее прибавил шаг.

Наконец, перед ним распахнулась заветная железная дверь. Оказавшись в тепле, Сергей с удовольствием стянул с себя влажную куртку и сразу направился к кабинету Губина, не желая вступать в разговор с Наркевичем которому, каким-то чудом, все же удалось не отстать.

В кабинете его уже ждал Кирилл.

– Здорово, брат. А ты молоток, быстро добрался. – хлопнув Сергея по плечу, с улыбкой одобрил он.

От его слов сразу стало как-то теплее.

– Привет! Слушай, а чего случилось то? С чего нас в такую рань вызвали? – улыбнувшись в ответ, спросил Донцов и уселся на стул рядом с другом. Затем окинул кабинет взглядом и удивленно добавил: – А Губин где?

– Да, здесь он, по нужде отошел. Не нервничай. – дружески усмехнувшись, успокоил его Кирилл. – У нас тут выездная операция намечается, так что сиди, грейся пока, а я пойду, чайник поставлю.

Симонов вышел, а в следующую секунду дверь кабинета снова открылась.

– «Выездная операция»? – все еще пытаясь отдышаться, возбужденно переспросил вошедший Наркевич. – Вы часто таким занимаетесь?

– В такую погоду, к счастью, нет. – невесело сострил Сергей и полез в карман за сигаретами. Не сводя с него восхищенного взгляда, Наркевич присел на край ближайшего стула, казалось, он готовится задать очередной идиотский вопрос. Сергей мрачно вздохнул, с трудом сдержав раздражение, в этот момент за дверью раздались шаги, и в кабинет вернулся Симонов вместе с Николаем Александровичем.

Сергей встал, приветствуя начальство, и Наркевич торопливо последовал его примеру.

– Донцов, Михаил, доброе утро. Присаживайтесь, рад, что быстро добрались. – одобрительно произнес Губин, заняв место за своим столом. Затем откашлялся, принял серьезный вид, и продолжил: – Поскольку все уже собрались, сразу перехожу к делу: вчера мы с Юлией Григорьевной обсудили ситуацию и приняли решение безотлагательно перейти к действиям, а именно к выслеживанию преступников. Так что сегодня мы с вами поедем в Царицынский парк, изучим назначенное похитителями место встречи и начнем проводить наблюдение с целью выявить подозреваемых в преступлении лиц. В случае успеха нам предстоит проследить за их дальнейшим передвижением по городу, чтобы обнаружить место расположения базы так называемых «Воинов Света».

Он окинул всех присутствующих строгим взглядом, глотнул чая и заговорил вновь:

– Будем работать, как говорят американцы, «под прикрытием», у каждого из вас своя четкая задача. Таким образом мы не должны вызвать у преступников ни малейших подозрений. Действовать будем так: вы, Михаил, возьмете мою видеокамеру, будете изображать туриста. Возможно, вам удастся запечатлеть кого-то из похитителей. Ты, Донцов, будешь «праздно шататься», в непосредственной близости от объекта, а именно «Башни-руины», с бутылкой пива в руке. Эта бутылка станет условным знаком для Кирилла, который, кстати, будет изображать бомжа.

Николай Александрович нагнулся под стол и вытащил старую драную куртку, по-видимому, специально вываленную в грязи.

– Вот, держи, это твоя маскировка. – пояснил он и протянул куртку Симонову.

– Ну, спасибо, Николай, удружил. А роли почище, для меня, не нашлось? – недовольно проворчал Кирилл, разглядывая свою «экипировку».

– Извини, но ты из нас самый заросший, а значит, будешь выглядеть более правдоподобно. И если Донцов сочтет необходимым сообщить что-то остальным, он просто бросит на землю свою бутылку и ты сможешь приблизиться к нему не вызывая ни малейших подозрений. – терпеливо пояснил Губин, сделал очередной глоток чая и добавил: – Сам я тоже буду прогуливаться неподалеку от назначенного места встречи, таким образом, у преступников практически не останется шансов пройти незамеченными. Но нужно выезжать немедленно, потому что эти «Воины», наверняка, явятся раньше намеченного времени и мы должны их опередить.

Заместитель председателя вновь окинул подчиненных строгим взглядом и, поднявшись из-за стола, спросил:

– Вопросы есть?

– Да, Николай Александрович, – получив возможность, наконец, вставить слово, начал Сергей: – А почему вы не вызвали Тотского? Его острое зрение и слух могли бы очень нам пригодиться.

– Тотский никогда не участвует в следственных мероприятиях днем, это одно из условий его работы. – спокойно ответил Губин. – И потом…

Он саркастически усмехнулся:

– Заставить Стаса подняться в шесть утра, просто не в моих силах.

Дождливое осеннее утро постепенно переходило в промозглый пасмурный день.

Под ногами шуршали отсыревшие красно-желтые листья, которые уже успели устлать все дорожки Царицынского парка пестрым ковром. Пиво быстро закончилось и, все сильнее ощущая, как немеют промокшие ноги, Сергей с сожалением поглядывал на пустую бутылку. Он торчал здесь уже третий час, мерз на холодном ветру, наматывая бесконечные круги возле этой чертовой башни, и чувствовал себя полнейшим идиотом.

Утром буднего дня, да еще и в такую мерзкую пагоду, народу в парке практически не было. Не считая нескольких верных поклонников утренних пробежек, нескладного тощего парня с видеокамерой, бородатого бомжа, собирающего брошенные у лавочек бутылки и солидного немолодого мужчины, неспешно гуляющего по ближайшей аллее.

И только часам к двенадцати в парке начали появляться первые любители прогулок на свежем воздухе. Мимо Сергея прошли две пожилые женщины с маленькими черными пудельками, оживленно обсуждавшие методы лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Затем явилась группа иностранных туристов: они щелкали фотокамерами, громко болтали на непонятном ему языке, и вообще сильно отвлекали внимание.

Донцову уже давно страстно хотелось курить, но для этого, как не крути, нужны были обе руки. Он попробовал было сунуть злосчастную бутылку в карман, но она, почему-то, не желала туда помещаться, не двусмысленно грозя упасть ему под ноги, что означало бы напрасную подачу условного сигнала. После нескольких бесплодных попыток Сергей осознал, что сигарета в ближайшие пару часов: несбыточная мечта, и настроение его испортилось окончательно.

Когда шумные туристы, наконец, направились к следующему архитектурному памятнику, он заметил двух еще совсем сопливых подростков, лет тринадцати, не иначе как сбежавших с уроков. Они шли, обсуждая какие-то свои проблемы, при этом, как можно чаще перемежая речь матерной бранью, и прихлебывая из бутылок пиво. Сергей вздохнул, ему сильно захотелось надавать соплякам по шеи и отобрать бутылки, но делать этого, к сожалению, было нельзя. Тем временем, мальчишки приблизились к «Башне руине». Тот, что был выше, ловко влез на выложенную из грубого камня стену и, свесив ноги, устроился в удобной ложбинке. Сергей заметил, что он достает сигареты, и его зависть к малолетним нарушителям общественного порядка возросла вдвое. В этот момент кто-то тронул его за плечо, Сергей резко обернулся, сзади стоял Наркевич, он опустил видеокамеру и улыбался ему, обнажив свои отвратительные желтоватые зубы.

– Сергей, скажите, вы не заметили ничего подозрительного? – с надеждой в голосе прошептал он.

– Нет. И не замечу, если ты будешь меня отвлекать. – раздраженно ответил Донцов и сплюнул себе под ноги.

Наркевич тут же перестал улыбаться и, вновь включив видеокамеру, направился к башне. Сергей облегченно вздохнул и перевел взгляд на сидящего на стене пацана, тот спрыгнул на землю и швырнул опустевшую бутылку в бойницоподобное окно, раздался звон бьющегося стекла. Второй парень тоже сделал последний глоток и последовал примеру товарища. Затем оба подростка зашли за угол, после чего окончательно пропали из вида.

Холодный порыв ветра принес с собой первые капли начинающегося дождя, Сергей решил обойти башню с другой стороны, чтобы немного размять замерзшие ноги. Пройдя несколько метров, он вновь увидел Наркевича. Молодой работник архива зашел внутрь башни и, повернувшись спиной к выходу, видимо, справлял малую нужду. Донцов отвернулся и, прислонившись спиной к дереву, вновь подумал о сигарете. В этот момент мимо него прошел Симонов, он посмотрел на Сергея и, чуть заметно улыбнувшись, хитро ему подмигнул. Затем, «бомж» не спеша побрел к башне, видимо, для того чтобы проверить брошенные ребятами бутылки.

«Да, похоже, эти «Воины Света» вовсе не собираются являться заранее». – мрачно подумал Сергей, провожая взглядом скрывшегося за стеной товарища.

Тем временем дождь начал усиливаться. Подняв капюшон куртки, Донцов поплотнее прижался к стволу дерева, еще сохранившего большую часть листвы. Редкие посетители парка раскрыли предусмотрительно взятые зонты, а проходивший неподалеку Николай Александрович вытащил сотовый телефон и, набрав чей-то номер, быстро зашагал к главному объекту наблюдения, должно быть, собираясь укрыться там от дождя.

Сергей взглянул на часы, было уже без пяти два, а это означало, что его мучениям скоро придет конец. В этот момент мимо прошла молодая женщина, ведущая за руку малыша в комбинезоне, Донцов заметил, что она бросила на него заинтересованный взгляд и слегка улыбнулась. Женщина оказалась очень симпатичной, и он невольно ответил ей улыбкой, когда же вновь перевел взгляд на башню, Губина уже видно не было.

– Да, похоже, ей кранты. – со вздохом констатировал он, и поднял с пола разбившийся объектив.

Юдифь бросила на него уничтожающий взгляд:

– Так, забирай второго идиота, и выгребайтесь отсюда. – сурово скомандовала она.

Ной поспешно нагнулся к товарищу, продолжавшему корчиться и жалобно подвывать, поднял его на ноги и вывел в коридор. Юдифь захлопнула за ними дверь, затем медленно приблизилась к сидящему на полу заплаканному ребенку и опустилась рядом с ним на корточки.

– Все уже позади, не плачь. – утешительным тоном попросила она, затем достала из кармана пачку влажных салфеток и осторожно поднесла одну к его лицу.

Мальчик испуганно отстранился и поднял на нее полные слез глаза.

– Больно… – горестно всхлипнул он. – Мне было так больно!

Юдифь ощутила, как от жалости сжалось сердце, в ушах все еще звучал его отчаянный крик.

– Не бойся, малыш, никто больше тебя не обидит. – заверила она еще более мягко. – Разреши, я взгляну на твой нос? Обещаю, больно не будет.

На этот раз маленький пленник позволил к себе притронуться, и лишь когда салфетка коснулась заметно порозовевшей щеки, вздрогнул и вновь отпрянул назад.

Убедившись, что никакой серьезной травмы у него нет, Юдифь вздохнула с облегчением и бережно стерла запекшуюся под носом кровь.

– Ну, видишь, ничего страшного. Просто царапинка, до свадьбы заживет. – с улыбкой пообещала она.

Люциан одарил ее недоверчивым взглядом и, шмыгнув носом, сморгнул слезинку с длинных ресниц.

Когда последние следы происшествия были ликвидированы, женщина вновь улыбнулась и попыталась подбодрить еще всхлипывающего ребенка:

– А ты молодец! – с серьезным видом заметила она. – не струсил и смог постоять за себя, как настоящий мужчина.

Услышав эти слова, малыш всхлипнул чуть громче, и по его щекам вновь покатились слезы.

– Они оскорбили меня, посмели ударить! – с болью в голосе выпалил он. – Люди злые, я хочу домой!

Юдифь вздохнула и покачала головой.

– Не суди людей по этим двум идиотам. – мягко посоветовала она и с улыбкой добавила: – Ты любишь сладкое?

Мальчик не ответил, но она все же достала из пакета плитку молочного шоколада, сняла фольгу и протянула ему солидный ломтик. Как и ожидалось, перед этим устоять он не смог.

Еще пару ломтиков спустя Люциан окончательно перестал плакать и почти успокоился. Все это время Юдифь сидела возле него, не прекращая повторять слова утешения.

– Я хочу пить. – утерев салфеткой испачканные шоколадом губы, наконец, заявил он и, подняв на нее взгляд, добавил: – Подай мне сока.., пожалуйста.

Юдифь не смогла скрыть улыбку.

– Вот, молодец! – обрадовалась она и, поднявшись с пола, протянула мальчику руку, – А теперь вставай, идем за стол, я покажу, что тебе принесла.

Но маленький пленник не принял ее помощь, он встал сам и, быстро подтянув брюки, оправил рубашку.

Юдифь вновь улыбнулась и полезла в рюкзак чтобы достать сок и другие гостинцы.

– Почему ты меня защитила? – этот вопрос, заданный не по-детски серьезно буквально застал ее врасплох. – Ведь те двое сказали, что бить меня им приказал ваш «учитель»…

Поставив перед ребенком одноразовый стаканчик с соком, женщина села напротив него и мягко ответила:

– Нет, Люциан, наш Учитель добрый и мудрый. Он не мог отдать такой приказ. Уверена, эти идиоты просто не так его поняли. – она ободряюще улыбнулась и добавила: – Но они уже наказаны и больше тебя не обидят, обещаю. Я ведь твой страж, не забыл?

Мальчик взял стаканчик и, сделав большой глоток, пристально взглянул ей в глаза.

– Если твой «учитель» такой добрый, почему тогда не отпустит меня домой? – с обидой в голосе спросил он.

Юдифь не нашлась что ответить. Опустив взгляд, она достала из пакета красное яблоко, протерла салфеткой и пододвинула мальчику.

– Ешь, Люциан, это витамины. – посоветовала она, затем протянула руку и ласково погладила его по почти белым кудрям.

– Луи… – слегка отстранившись от ее ладони, негромко произнес он.

– Что? – удивленно переспросила женщина.

– Я позволяю тебе называть меня – Луи. – на этот раз в его голосе прозвучали властные нотки.

Юдифь не смогла сдержать улыбку.

– Благодарю, Ваша Светлость, это честь для меня… – с шутливой иронией ответила она, вдруг ощутив, как отчего-то стало тепло на душе.

Полчаса спустя, убедившись, что маленький пленник нормально поел и занялся принесенной ею электронной игрой, Юдифь сунула в карман испачканную кровью салфетку и вышла из комнаты.

В коридоре ее ждал Ной:

– Ну как там пацан? – с виноватым видом спросил он. – Мне жаль, что так вышло с его носом. Мы с Исааком просто не умеем пороть детей, понимаешь?

Юдифь бросила на него уничтожающий взгляд.

– Если вы двое еще хоть пальцем его тронете, я сама вас выпарю, да так, что живого места не останется! – ледяным тоном пригрозила она. – Это ясно?

Парень тотчас побледнел и, вытянувшись по стойке смирно, испуганно выпалил:

– Да, Сестра, все ясно. Больше и пальцем!

Она хмыкнула и покачала головой, злиться на этого идиота уже просто не было сил.

Опустив взгляд, Ной нерешительно переступил с ноги на ногу.

– Тут такое дело… Камера здохла, а запись вышла не слишком устрашающей. – смущенно сообщил он. – Даже не знаю, что теперь сказать Учителю, ведь мы должны были отправить этот диск завтра вечером, если Каспиан не сдастся.

Юдифь нахмурилась, осознав, что все же перегнула палку.

– Не волнуйся, при необходимости мы приложим к диску это. – она продемонстрировала парню окровавленную салфетку. – На ней кровь его сына, и Каспиан обязательно это почувствует. У демонов очень чуткое обоняние, так что эффект посылки будет достигнут.

Примирительно улыбнувшись, Юдифь хлопнула товарища по плечу и добавила:

– Ты уж извини, что так вышло, но я не могла поступить иначе, понимаешь?

Ной послушно кивнул:

– Я-то ладно, а вот бедняга Исаак. – вспомнив о страданиях друга, он даже поморщился. – Похоже, ему теперь придется надолго забыть о романтике.

Юдифь рассеяно пожала плечами и, сунув парню окровавленную салфетку, направилась к лестнице.

Единственное что ее сейчас занимало это сильное желание поскорее увидеть Учителя.

Глава 4
«Карпатский крест»

Домой Донцов добрался только к полуночи. Несмотря на то, что в течение всего дня лил дождь и дул сильный ветер, ночь выдалась на удивление тихой. Знакомый с детства двор встретил его звуком падающих с деревьев капель и запахом сырой земли. В такой час здесь было совсем безлюдно, навстречу прошли лишь пару запозднившихся собачников. Тишина погрузившейся в сон родной улицы невольно успокаивала, и даже все приключения прошедшего дня казались здесь чем-то далеким и нереальным.

Уже свернув к своему дому, Сергей заметил впереди худенького паренька, на вид лет семнадцати. Одет он был неформально: джинсы, кожаная куртка, и низко повязанная бандана из-под которой выбивались концы светлых волос. Паренек брел по тротуару, покачивая головой в такт громкой музыке, доносящейся из наушников плеера и, казалось, не замечал ничего вокруг. Глядя на юного любителя ночных прогулок, Донцов невольно ему позавидовал. Ведь еще недавно он сам был таким же веселым и беспечным мальчишкой часто возвращавшимся домой после полуночи в компании подвыпивших друзей. Но юность не длится вечно. В восемнадцать ему пришлось пойти в армию и резко повзрослеть, а затем была судьбоносная встреча с сотрудниками ОБНВ, в корне изменившая всю его жизнь.

Сергей вздохнул и ускорил шаг, внезапно ощутив себя очень уставшим. Сейчас ему хотелось лишь поскорее добраться домой, поужинать и лечь спать.

Тем временем, идущий впереди паренек остановился и, сунув в рот сигарету, принялся что-то активно искать в многочисленных карманах своей куртки. Когда Донцов с ним поравнялся, тот заглянул ему в глаза и дружелюбно спросил:

– Слушай, старик, огонька не найдется?

Невольно ответив улыбкой, Сергей кивнул и полез в карман за зажигалкой. Парнишка сразу вызвал у него симпатию, а его худое узкое лицо показалось смутно знакомым. Но вдруг улицу заволокла тьма, словно разом погасли все ближайшие фонари, а в следующий миг Сергея ослепила ярко-зеленая вспышка света. Душу мгновенно сковал страх, паренек отпрянул назад, и в ту же секунду прямо между ними выросла темная женская фигура. Она буквально проявилась из пустоты, и по спине тотчас прошел отвратительный холодок.

Это была вампирша, Донцов явственно видел перед собой ее мертвенно-бледное лицо, светящиеся глаза и длинные острые клыки, уже готовые впиться в его шею. Он в ужасе отшатнулся, инстинктивно нащупывая рукоять пистолета, но, споткнувшись о бордюр, упал на сырой асфальт, больно ударившись головой. Тем временем безумная вампирша уже набросилась на несчастного паренька, который, очевидно, попытался ей помешать.

Медлить было нельзя. Невзирая на боль, Сергей сгруппировался и, выхватив пистолет, вскочил на ноги.

– Отойди от него, тварь! – целясь вампирше в голову, выкрикнул он.

Она тотчас обернулась и, отшвырнув в сторону беспомощного паренька, бросилась на Сергея. Он выстрелил, но вампирша с такой быстротой увернулась от пули, что создалось впечатление будто серебро беспрепятственно прошло прямо сквозь ее тело. Донцов выстрелил еще дважды, однако пули лишь со звоном ударились об асфальт. Несмотря на это вампирша все же капитулировала. Все так же двигаясь с нечеловеческой скоростью, она метнулась за угол ближайшего дома и скрылась из виду.

Преследовать нападавшую не было ни малейшего желания, затылок сильно саднило, а перед глазами все еще плыли зеленоватые пятна. Однако, первым делом Сергей поспешил оказать помощь пострадавшему пареньку, ведь вампирша могла серьезно его покалечить. Тот сидел на земле и дрожал, держась за ушибленную коленку. Лицо казалось неестественно бледным, а из носа шла кровь, но серьезных травм парень к счастью не получил. Когда Донцов приблизился, он попытался отползти назад, словно перед ним стоял убийца. Судя по всему, у бедняги был шок.

Убрав пистолет в кобуру, Сергей ободряюще улыбнулся и протянул парню руку.

– Все хорошо, приятель, не бойся. Ее больше нет, а я не причиню тебе вреда. – как можно более дружелюбно произнес он.

Испуганно глядя на своего спасителя, юноша все же принял предложенную помощь и, опершись на его руку, поднялся с раскисшего от дождя газона.

– Что… Что это нафиг было? – озираясь по сторонам, сбивчиво пробормотал он.

– Лучше, приятель, тебе не знать. – мрачно ответил Донцов, и, хлопнув его по плечу, добавил: – Прими совет: забудь все, что ты видел. А сейчас идем, я провожу тебя домой.

Паренек неуверенно кивнул и, прихрамывая на ушибленную ногу, побрел за ним вдоль дома. Сергей сразу понял, что спасенный юноша живет где-то неподалеку, но каково же было его удивление, когда тот свернул прямо к его подъезду.

– Ты, что здесь живешь? – с недоумением спросил он. – Выходит мы соседи?

Парнишка отрицательно помотал головой.

– Нет. Я к тетке приехал, она на втором этаже живет, Надежда Петровна Донцова. Может, знаешь?

Сергей оторопел. Не в силах поверить своим ушам, он растерянно уставился на перепачканного в грязи юношу. Их взгляды встретились, и тут на него обрушился целый пласт детских воспоминаний: подмосковная Коломна, лето, яркое солнце, запах близкой реки и маленький светловолосый мальчик, вдвое младше его, с неподдельным восторгом летящий с горки на стареньком трехколесном велосипеде. Теперь он понял, почему лицо паренька сразу показалось ему знакомым.

– Господи, ты же Никита! Орехов! Сын тети Наташи. Как же ты вырос! Поверить не могу! – Донцов крепко обнял его за плечи, затем отстранил и заглянул в лицо. – А меня-то ты помнешь?

Ощущая невероятную радость от встречи с младшим братом, он просто не мог сдержать улыбки.

– Я же Сергей, твой брательник!

Юноша тоже улыбнулся:

– Серега? Ну и крутой же ты стал! – в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. – Как же мне повезло, что ты рядом оказался! А что это было за жуткое существо? Там, во дворе.

Сергей резко помрачнел.

– Никита, послушай, давай договоримся так: сейчас придем домой, мама спросит, почему мы в таком виде. Скажем ей, что на тебя хулиганы напали, а я как раз с работы шел и вписался, а про «существо» не слова. – серьезно предупредил он. – Обо всем поговорим потом, когда наедине останемся. Понял?

– Oкей. – охотно согласился юноша. – Кстати, теперь все друзья зовут меня Ник.

Донцов усмехнулся и ободряюще потрепал брата по плечу:

– Ладно, «Ник», ты молодец, а теперь пошли скорей домой, не то мама оторвет нам обоим головы.

Как только Сергей вошел в квартиру, то сразу понял, что их с Никитой ждет основательный допрос с пристрастием. При виде разбитых носов и запачканных грязью курток Надежда Петровна немедленно подняла панику:

– Никитушка, мальчик мой, что же это с тобой случилось?! Неужто уже подрался?

– Да нет, мам, – начал оправдываться Сергей, – Просто возле ларька к нему какие-то пьяные гопники прицепились, а я как раз с метро шел. Смотрю, трое здоровых мужиков паренька бьют, я и ввязался, а оказалось что это Никита.

– Да, тетя Надь, я сигареты купить ходил, а они вдруг придираться стали, хорошо, что Сергей рядом оказался. – опустив голову, подтвердил Ник.

– О, Господи, что же это делается! – всплеснув руками, воскликнула Надежда Петровна. – До чего ж народ дошел, если пьяные уже милиционеров бьют? Куда страна катится?!

Сергей нахмурился и виновато отвел газа, ведь его вид был еще более жалким, чем у младшего брата, но мама уже сменила гнев на милость:

– Ну ладно, давайте быстро мойтесь, переодевайтесь и за стол, я сырников напекла. – распорядилась она, и строго добавила: – А ты, сын, смотри, ссадину промой, как следует, и зеленкой помажь.

– Только зеленой башки мне и не хватало. – обиженно пробормотал Донцов и побрел в ванную.

Полчаса спустя они уже сидели на кухне и пили чай с сырниками. После такого бурного дня Сергей чувствовал себя абсолютно измотанным, а вот Никита наоборот казался полным энергии. Сидя напротив, он буквально пожирал брата нетерпеливым взглядом и от возбуждения даже постукивал пальцами по столу. Было очевидно, что парень ждет не дождется, когда они смогут остаться наедине.

Наблюдая за ним, Сергей невольно вспомнил, как три года назад сам точно так же сидел за столом в штабе в компании своих новоявленных спасителей и с нетерпением ожидал услышать трезвое объяснение всему случившемуся. Он понимающе взглянул брату в глаза, и тут вся накопившаяся за день усталость внезапно исчезла. Донцов ощутил в себе силы рассказать ему все, что произошло за последние три года, и поделиться всеми накопленными знаниями. Он явственно осознал, что может стать для Ника таким же наставником, каким был для него самого Кирилл Симонов или Николай Александрович Губин, и от этого стало как-то особенно тепло на душе.

– У Никитушки проблемы с общежитием. – тем временем сострадательно пояснила Надежда Петровна, подкладывая племяннику очередной сырник. – Ближайшую пару недель он поживет у нас.

Она ласково улыбнулась, потрепала Ника по светлым волосам и добавила:

– Так что, Сереж, давай, полезай на антресоль за раскладушкой, разделишь с ним свою комнату.

Эта ночь была очень долгой, Сергей сидел на кровати и, без устали рассказывал младшему брату о своих приключениях. Ник оказался очень внимательным слушателем, он почти ни разу не перебил и лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Причем больше всего паренька поразил тот факт, что один из сотрудников московского отделения ОБНВ является потомственный вампир. Во время беседы, Донцов вдруг вспомнил, что за последние пару недель открывает правду уже второму человеку, но в отличие от Али, Нику хотелось рассказать абсолютно все. Особенно подробно он остановился на деле о похищении Люциана д’ Бре.

Когда за окном уже начало сереть предрассветное небо, Сергей, наконец, замолчал. Не спуская с него восхищенного взгляда, Ник откинул со лба непослушную светлую прядь и заявил:

– Я тоже хочу вступить в ОБНВ и бороться с вампирами-убийцами. Ты ведь завтра возьмешь меня с собой? Правда?

Сергей нахмурился.

– Нет. Завтра не получится. Но я обещаю поговорить о тебе с Юлией Григорьевной. Надеюсь, она согласится принять тебя на службу в отделение, ты очень смышленый паренек, а среди наших сотрудников немало совсем молодых. – он ободряюще улыбнулся. – Уверен, ты ей понравишься.

Услышав это, Никита просиял, лицо украсила ослепительная улыбка. В этот момент Донцов мысленно отметил, что его можно счесть довольно симпатичным, если не считать чересчур светлые тусклые глаза, какого-то неопределенного грязно-серого цвета. Но сейчас эти глаза озарились радостью, полностью преобразив взгляд паренька.

– Может, тогда я сразу пойду с тобой? – возбужденно спросил он.

Сергей отрицательно покачал головой.

– Нет. Завтра тебе вообще лучше остаться дома. На всякий случай. Я поговорю с Юлией Григорьевной и все ей расскажу, уверен, она не откажется тебя принять.

Ник согласно кивнул и откинулся на подушку. Донцов тоже лег и, вдруг ощутив смертельную усталость, сразу провалился в сон.

На следующий день Сергей проснулся только после полудня, и первым же делом позвонил в штаб. Ему не терпелось рассказать начальству о своих вчерашних приключениях и особенно о Никите. После нескольких протяжных гудков из динамика донесся голос председателя московского отделения ОБНВ, как обычно спокойный и мягкий.

– Добрый день, Сережа, рада вас слышать.

– И я очень рад! – искренне воскликнул Сергей, – Мне необходимо с вами переговорить, могу я сейчас подъехать?

– Конечно, Сережа, разумеется, можете. – с ноткой удивления подтвердила она. – Только я пока тут одна сижу, навожу порядок в бумагах, а Губин, Симонов, Арбатов и Наркевич будут не раньше трех.

– Отлично! Я как раз хотел поговорить с вами наедине. – обрадовался Донцов.

– Хорошо, приезжайте, выпьем кофе и поговорим. – доброжелательно пообещала председатель. – У нас будет на это почти два часа.

Попрощавшись с начальницей, Сергей прервал связь и заглянул в свою комнату. Никита по-прежнему крепко спал, отвернувшись к стене и натянув на голову одеяло. Все же он был еще совсем мальчишкой, сейчас это особенно бросалось в глаза. Донцов улыбнулся и, тихонько прикрыв дверь, побрел на кухню кормить вертящегося у ног Толяна.

Через пятнадцать минут он уже был у метро. В отличие от вчерашнего, этот день выдался ясным и по-летнему теплым, что невольно способствовало хорошему настроению. Сергей остановился у табачного киоска, чтобы купить пачку сигарет, и в этот момент на его поясе завибрировал мобильник. Сняв аппарат, он к своему удивлению обнаружил, что на дисплее высветился номер Тотского.

– Слушаю. – приняв вызов, немного растеряно ответил Сергей.

– Привет, сотрудник. Ты сейчас где? – голос вампира звучал на удивление дружелюбно.

– Вообще то, я сейчас еду в штаб, а в чем дело? – Донцов все еще находился в недоумении, раньше Тотский никогда сам ему не звонил.

– Эм-м… Как бы точнее выразиться… – теперь в голосе Стаса появились какие-то незнакомые нотки. – В общем, я хотел попросить тебя об одном одолжении.

– Об одолжении? – еще сильнее удивившись, переспросил Сергей.

Пару мгновений в трубке была тишина, но потом вампир все же решился озвучить свою просьбу.

– То, что произошло вчера в Убежище…, мне бы хотелось, чтобы ты не распространялся о некоторых деталях происшедшего. Надеюсь, ты понимаешь?

Сергей усмехнулся про себя, но злорадствовать не стал. Все же ситуация там действительно сложилась примерзкая и не сочувствовать напарнику было сложно.

– Да, я понимаю, про инцидент в камере никто не узнает. – твердо ответил он. – Обещаю.

– Спасибо. – искренне поблагодарил Тотский, что было для него нетипично, и вдобавок прибавил без малейшей насмешливости: – Удачного дня, сотрудник.

После этого в трубке раздались гудки, улыбнувшись, Донцов вернул ее обратно на пояс. Что бы там ни было раньше, теперь он уже не мог относиться к Стасу однозначно, но его мнения относительно Киры это не меняло.

До метро «Домодедовская» Сергей добрался только в половине третьего. Погода окончательно разгулялась, по-летнему теплый ветерок срывал с деревьев золотистые листья, а пронзительное сентябрьское солнце светило так ярко, что слепило глаза. Наконец, прогулка от метро до дверей штаба оказалась приятной.

Когда Донцов вошел в кабинет Юлии Григорьевны, она, как обычно сидела за своим столом, уткнувшись в какие-то бумаги, а напротив нее, исходя ароматным паром, стояла маленькая чашечка кофе. Заметив подчиненного, женщина оторвалась от бумаг и приветливо улыбнулась.

– Добрый день, Сережа. – мягко произнесла она. – Вы не откажитесь выпить со мной кофе?

– Здравствуйте. – Донцов кивнул в знак согласия и, пододвинув стул, сел напротив председателя.

Она наполнила и заботливо подала ему чашку с горячим напитком.

– Спасибо. – Сергей ответил смущенной улыбкой, в ее присутствии он все еще чувствовал себя неловко.

– Итак, Сережа, – женщина испытующе взглянула ему в глаза, – О чем именно вы хотели поговорить со мной наедине?

Теперь в ее голосе прозвучали едва уловимые тревожные нотки.

– Случилось что-нибудь непредвиденное?

– Да, вы правы. Действительно непредвиденное. – мрачно подтвердил Сергей. – Вчера мы с Тотским посетили Убежище, и попали в крайне неприятную ситуацию.

Юлия Григорьевна мгновенно напряглась.

– И что же именно с вами произошло? – ее голос дрогнул, а морщинистая рука крепко сжала бумажную салфетку.

Заметив это движение, Донцов поспешил ее успокоить:

– Не волнуйтесь, в итоге никто из нас не пострадал.

Мережко тотчас расслабила пальцы и попросила своим обычным спокойным тоном:

– Прошу вас, Сережа, продолжайте.

Отхлебнув немного кофе, Сергей возобновил рассказ:

– Так вот, дело в том, что Каспиана в Убежище не оказалось, а его супруга – Стела была крайне не гостеприимна. Она обвинила Тотского в том, что он привел в Убежище человека, затем его схватили и нас обоих отвели в камеру. Там я должен был, якобы, наблюдать за тем, как Стаса подвергают наказанию плетью, но что могло случиться с нами на самом деле, остается только гадать…

С каждым его словом взгляд председателя становился все мрачнее, и Донцов порадовался, что предусмотрительно сразу развеял ее тревогу. Сделав еще глоток, он продолжил:

– К счастью, младшая дочь Каспиана – Амели вовремя пришла нам на помощь, освободила и вывела из Убежища через потайной ход. По пути она рассказала, что подозревает Стелу в убийстве матери похищенного мальчика, а также в том, что та замешена в его похищении. Но у нее нет ни одного весомого доказательства.

– Хм-м… – Юлия Григорьевна откинулась на спинку кресла, вид у нее был крайне озабоченный. – Что ж, Сережа, полагаю, данная информация может кардинально изменить ход дела и должна быть объявлена всем членам операции «Спасение». Но мне не ясно одно: почему вы сказали, что хотите поговорить со мной именно наедине?

Сергей снова глотнул кофе и, набравшись смелости, решился перейти к делу:

– Да, вы правы. Но то, о чем я хотел с вами поговорить, случилось позже, когда я возвращался к себе домой. Во дворе на меня напала вампирша, я не видел ее раньше, но мне кажется, она принадлежит к клану д’ Бре. Нападавшая явно хотела меня убить, но я успел вовремя принять меры, и вампирша была вынуждена скрыться. Но самое важное то, что при этом присутствовал еще один человек, совсем еще мальчишка. Это был мой брат Никита Орехов. Вышло так, что он приехал именно вчера и случайно стал свидетелем нападения вампира.

Юлии Григорьевна снова нахмурилась.

– Ваш брат? Вы никогда не упоминали, что у вас есть брат. – в ее голосе прозвучала настороженность.

– Двоюродный. – смущенно пояснил Сергей.

Председатель сцепила замком пальцы рук и стала еще серьезнее.

– Да, такое происшествие вызывает тревогу, но я до сих пор не понимаю, почему вы хотели сообщить мне это наедине? – испытующе глядя ему в глаза, спросила она.

Сергей ощутил, что краснеет, но все же ответил:

– Мой брат. Я хотел сказать, что он все видел, и мне пришлось открыть ему правду. Правду про все, в том числе и про ОБНВ. И когда Никита все узнал, он сказал что хочет стать одним из нас.

Мережко тяжело вздохнула и отодвинула от себя чашку с еще недопитым черным кофе. Было похоже, что она расстроена. Заметив такую реакцию, Сергей нервно забарабанил пальцами по столу.

– Нет, вы не понимаете. Никита очень умный мальчик и потом ему уже почти девятнадцать! Я уверен, что он действительно смог бы всему научится и стать хорошим сотрудником.

Юлия Григорьевна вдруг мягко улыбнулась.

– Ну что вы, Сережа. Я вовсе не сомневаюсь в способностях вашего кузена. Меня просто огорчил сам факт нападения. Считаю, это необходимо обсудить с Каспианом, а что касается мальчика. – она встала из-за стола и подошла к тяжелому секретеру советских времен. В нем лежало множество документов, преимущественно старых и уже ненужных, при наличии электронной базы данных. Но, несмотря на это, по-прежнему бережно хранимых в председательском кабинете.

Порывшись немного, Юлия Григорьевна достала несколько потрепанных папок и снова повернулась к Сергею.

– Многие сотрудники попали к нам именно таким образом. – она печально улыбнулась и положила папки на стол. – Правда, к большинству из них судьба была гораздо более сурова. Вот, возьмем, например, Николая Губина: его история очень схожа с вашей. Двадцать семь лет назад он потерял брата, его убила одержимая жаждой крови вампирша, точно так же как и вашего друга. А Колю мы успели спасти. Бедняжка Миша Наркевич попал к нам совсем еще юным. Его родители стали жертвами безумного маньяка-убийцы помешенного на нацизме. Но самая необычная история, пожалуй, у Кирилла. Пятнадцать лет назад циничный маньяк изнасиловал и убил его несовершеннолетнюю сестру, прямо в их собственном саду. Милиция оказалась бессильна в поисках преступника, но Кирилл не успокоился. Он провел настоящее собственное расследование, и что самое поразительное, вышел не след убийцы, практически одновременно с нами. Коля тогда еще был только старшим сотрудником, когда он и еще двое других оперативников выехали на задержание, то столкнулись с Кириллом. Ему удалось в одиночку уничтожить маньяка, к этому моменту он уже практически все знал.

Сергей потрясенно уставился на председателя, история друга задела его до глубины души.

– Выходит Никита не исключение. – спустя пару секунд вполголоса пробормотал он.

– Да, впрочем, как и вы, Сережа. – на губах женщины вновь возникла печальная улыбка.

Донцов смущенно опустил взгляд и принялся допивать свой остывающий кофе. Теперь он больше не сомневался, что Ника примут стажером в отделение, а еще пришло осознание того сколько довелось пережить юному работнику архива, от чего стало стыдно за проявленную к нему грубость.

Но времени, чтобы до конца осмыслить полученную информацию не представилось, в дверь тактично постучали, и через секунду в кабинет вошли Губин, Наркевич и профессор Арбатов. Поздоровавшись с Юлией Григорьевной, они расположились в свободных креслах. Затем Сергей подробно рассказал вновь пришедшим обо всем, что произошло с ними в Убежище, хотя, сдержав данное Тотскому обещание, опустил некоторые подробности. Когда он закончил, дрожащий от нетерпения Наркевич даже привстал со стула, видимо намериваясь завалить Сергея кучей вопросов, но его опередил Губин. Он повернулся к Юлии Григорьевне и мрачно сказал:

– Я думаю, мы не можем простить им такого обращения с нашими сотрудниками. И, тут я полностью поддержу Кирилла, не надо нам было в это ввязываться! Теперь мы имеем полное моральное право отказать де' Бре в какой либо помощи.

– Нет, Николай Александрович! – неожиданно для самого себя, решительно возразил Сергей. – Мы не можем так поступить! Я уверен, что Амели де' Бре сказала правду, и Каспиан ничего не знал о намерениях Стелы. Мы обязаны помочь спасти мальчика! Это наш долг!

Он осекся, осознав, что все присутствующие в кабинете сотрудники с удивлением уставились на него. Ощутив, что к лицу прилила кровь, Донцов смущенно опустил взгляд.

– Что ж, Сережа абсолютно прав. – после небольшой паузы, строго произнесла Юлия Григорьевна. – Мы действительно обязаны оказать им помощь, хотя бы потому, что де' Бре больше не к кому обратится. Жизнь невинного ребенка в опасности, и нас не должно останавливать то, что его отец – вампир.

Она тяжело вздохнула и продолжила:

– Разумеется, я потребую у Каспиана объяснений, но если он принесет извинения и заверит нас, что подобное больше не повторится, я не откажу клану де' Бре в нашей помощи.

После ее слов Сергей осторожно покосился на Губина, ожидая встретить укоризненный взгляд, но тот лишь недоуменно пожал плечами.

– Итак, с этим вопросом мы разобрались. – снова начала председатель. – Предлагаю перейти к делу. Она повернулась к профессору Арбатову:

– Рудольф Борисович, вам удалось отыскать хоть какие-то сведения об этих пресловутых «Воинах»?

Арбатов немедленно оживился:

– Да, мне удалось обнаружить в нашем архиве чрезвычайно интересную информацию. Которая, как мне кажется, проливает свет на происходящие сегодня события. Все дело в крестообразной ране, оставленной на телах всех жертв. – он наклонился и извлек из своего портфеля скопированную на ксероксе книжную страницу. На ней были изображены несколько крестообразных символов. Положив страницу на председательский стол, профессор продолжил: – Я внимательно изучил знак, вырезанный на телах убитых вампиров. И поскольку графическое изображение этого креста показалось мне знакомым, я решил выяснить его происхождение. И не смотря на то, что поиск информации занял довольно много времени, результат превзошел все мои ожидания.

Арбатов выдержал эффектную паузу и перешел, наконец, к сути:

– Этот символ, впервые зафиксированный в документах, как «Карпатский крест», был найден советскими археологами в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, во время раскопок проводимых на территории нынешней Венгрии. Находка датируется примерно концом четырнадцатого, началом пятнадцатого столетия. В руинах разрушенного монастыря было обнаружено подземное помещение, внутри которого находились серебряные распятия, несколько мечей, уникальные орудия пыток с посеребренной поверхностью и целый архив хорошо сохранившихся документов. Эти записи сделанные рыцарями-монахами почти шесть веков назад пролили свет на существование тайного католического ордена. Его члены входили в «Священное Братство борцов с силами тьмы», и занимались не чем иным, как поиском и уничтожением «отпрысков самого Сатаны». В одном из найденных документов даже были даны подробные инструкции о том, как правильно уничтожить демона-кровопийцу. А именно: пронзить сердце, отсечь мечем голову, причем обязательно одним ударом. И в завершении вырезать на груди священный крест, для того чтобы Дьявол уже никогда не смог прикоснуться к телу своего отпрыска и вдохнуть в него новую жизнь. Но самое интересное то, – профессор окинул всех присутствующих многозначительным взглядом, – Что члены братства называли себя «BELLATORUS LUMENUS», что в переводе с латыни означает «Воины Света».

Глава 5
Золотой медальон

На этот раз домой Сергей вернулся почти к одиннадцати часам. Надежда Петровна снова начала ворчать, ругая его «бессовестное» начальство и низкую зарплату, а Ник сидел тихо и, затаив дыхание, не спускал с него взгляда. По всей видимости, он ждал возможности остаться наедине с братом и расспросить обо всем, что произошло в штабе.

После сытного ужина Сергей сразу пошел в свою комнату и бухнулся на кровать. Но уснуть ему не удалось. Как только они с Никитой остались одни, и парень узнал, что председатель согласилась лично принять его завтра для собеседования, то пришел в такой бурный восторг, что даже стало страшно за его психику. Ведь Юлия Григорьевна могла решить, что он еще слишком молод для вступления в организацию, или, не дай Бог, вообще не подходит на должность стажера. Донцов невольно подумал, что в таком случае парнишка может получить душевную травму. Но об этих опасениях он решил промолчать.

Возбужденный известием о предстоящем походе в штаб, Ник снова завалил его вопросами. В результате они уснули только после двух часов ночи.

Утром следующего дня братья проснулись примерно в десять, и хотя времени на сборы было более чем достаточно, Никита очень боялся опоздать, волновался и все время торопил старшего брата. В конце концов, они вышли из квартиры почти на два часа раньше намеченного времени. Сергей понимал, что Губин и Симонов дежурят сейчас в Царицынском парке, и даже сомневался приехала ли уже в штаб сама Юлия Григорьевна, но Ник не дал ему задержаться даже чтобы купить сигарет. Всю дорогу он безостановочно трещал о том, как мечтает лично охотиться на вампиров и раскрывать загадочные преступления, так что время в пути пролетело незаметно. Однако, несмотря на всю эту суету, из головы Сергея никак не шел последний разговор с Тотским. Он знал, что заносчивый, самовлюбленный вампир уверен в своем успехе, и все же не терял надежду помешать его планам. Ему очень хотелось верить, что еще есть шанс убедить Юлию Григорьевну в том, что давать Стасу разрешение на обращение Киры никак нельзя.

Когда они вышли из метро «Домодедовская», было всего без десяти двенадцать, Донцов остановился у ларька чтобы купить пачку подушечек «Dirol».

– Юлия Григорьевна ненавидит запах сигаретного дыма. – объяснил он нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу Нику. Затем скептически оглядел брата с ног до головы и недовольно наморщил лоб. Прикид у паренька был довольно странный. Тяжелые черные кроссовки, серые джинсы и мешковатая кожаная куртка, были еще ничего, но вот странная осенняя кепка с опущенными ушами, придавала юноше какой-то нелепый вид. Донцов вздохнул, но решил все же не волновать и без того возбужденного парня лишними придирками, ведь Юлия Григорьевна никогда не делала замечаний сотрудникам относительно их внешнего вида. Хотя и Кирилл Симонов, и он сам частенько приходили в штаб не слишком нарядными.

Через пять минут они уже стояли перед приземистым одноэтажным зданием, на железной двери которого красовалась табличка: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «РАССВЕТ». Сергей остановился, и перед тем как войти, решил дать Нику последние наставления:

– Когда мы войдем, я сразу пойду к нашему председателю, а ты будешь ждать в коридоре, пока я тебя не позову. Мне нужно обговорить с ней еще один вопрос. А если вдруг кто-то придет и спросит, кто ты такой и что тут делаешь, скажешь: что пришел со мной. Все понял?

Ник утвердительно кивнул и они, наконец, вошли в штаб. Сунув в рот жвачку, Донцов пригладил короткие волосы и быстро зашагал к двери председательского кабинета.

Когда он, постучавшись вошел, председатель московского отделения ОБНВ, как обычно, сидела за своим столом.

– Здравствуйте, Юлия Григорьевна, мне очень нужно с вами поговорить. – прямо с порога решительно заявил Сергей.

– Добрый день, Сережа, проходите, садитесь. – приветливо улыбнувшись, предложила женщина. – Вы, очень рано, наверное, хотите, чтобы я поскорее побеседовала с вашим братом?

Сергей сел напротив нее и нервно забарабанил пальцами по колену.

– Ну, вообще то, не только. – смущенно пробормотал он. – Я хочу поговорить о Кире. Вам ведь уже известно кто это?

Юлия Григорьевна подняла на него взгляд и спокойно ответила:

– Да, Сережа, известно. Но сразу хочу предупредить: через пятнадцать минут я должна буду уйти, мы с Колей едем в министерство и вернемся не раньше трех, так что беседу с вашим братом придется отложить. Или же этим займется Кирилл, как только вернется с задания. – она все еще продолжала пристально смотреть ему в глаза. – Итак, я вас слушаю.

Донцов ощутил, что под строгим взглядом женщины начинает терять уверенность, но отступать уже было поздно.

– Я хорошо знаю Киру, она очень славная девушка, но слишком юная и легкомысленная. Она просто не в силах справиться с такой ответственностью. Вы не должны позволять Тотскому ее обратить. – на одном дыхании выпалил он.

Юлия Григорьевна тяжело вздохнула и, поставив локти на стол, сцепила замком пальцы рук.

– Скажите, Сережа, а вы знаете, что эта девушка очень его любит?

– Да. Знаю. – неохотно подтвердил Сергей.

– И, несмотря на это, вы хотите, чтобы я разбила ей сердце и обрекла постепенно стареть рядом с вечно-юным возлюбленным? – женщина испытующе взглянула ему в глаза.

– Я хочу, чтобы Кира осталась человеком. – твердо ответил он, стараясь выдержать ее взгляд. – Для того чтобы стать счастливой ей не обязательно превращаться в вечно-юную куклу.

– Но ведь она считает иначе. – невозмутимо возразила Юлия Григорьевна.

– Она просто не знает, о чем просит. – Донцов ощутил нарастающий в душе протест, и решил больше себя не сдерживать: – Уверен, жена Виктора Струганова тоже любила своего бессмертного мужа, однако вы так и не подписали его прошение.

Он так возбудился, что даже повысил голос:

– И я считаю, что, принимая такое ответственное решения, вы просто не имеете права руководствоваться только личными чувствами!

– Что ж, я согласна. – ничуть не смутившись, ответила Юлия Григорьевна. – Но вы ошибаетесь пологая, что тогда – в шестьдесят втором, предлагая отцу сделать Станислава нашим внештатным сотрудником, я руководствовалась только личными чувствами. Это не так.

В ее голосе прозвучало осуждение, но пристальный взгляд стал мягче.

– За прошедшие сорок лет, как консультант, он принес отделению поистине неоценимую пользу. Десятки преступлений, совершенных вампирами были раскрыты только благодаря его помощи. Потерявшие рассудок опаснейшие убийцы остановлены, спасены сотни невинных жизней. Во многих случаях без его опыта и знаний мы бы просто не справились. Но Стас очень гордое и свободолюбивое существо, и если бы я, или кто-либо другой попытались лишить его личной свободы, он бы тут же этому воспротивился. И поэтому я всегда старалась не перегибать палку, не заставлять его чувствовать себя бесправным заложником своего приговора. В противном случае нам бы просто не удалось его удержать.

Сергей мрачно смотрел на своего председателя, с ужасом понимая к чему она клонит. Заметив его реакцию, женщина грустно вздохнула и покачала головой.

– Поймите, Сережа, Стас не признает запретов, и если я откажу ему в прошении, он все ровно поступит по-своему.

– Но ведь это серьезное преступление! – возмущенно воскликнул Сергей.

Но Юлия Григорьевна жестом попросила его замолчать.

– Да это так. Но смогу ли я наказать его за то, что он просто хочет любить и быть любимым? Смогу ли лишить его права иметь рядом спутницу жизни, которой я когда-то не смогла стать? – теперь в ее голосе звучала настоящая боль.

– Значит, вы хотите ему разрешить? – выдержав паузу, удрученно спросил Сергей.

– Такие прошения рассматриваются в течение месяца. – уже спокойно, и даже холодно ответила Юлия Григорьевна. – Кандидат на обращение должен пройти собеседование с председателем своего отделения ОБНВ и специальную комиссию, которая определит нет ли у него склонности к немотивированной агрессии или жестокости. В случае если никаких психических отклонений не выявлено, председатель имеет право лично принять окончательное решение.

Эти слова прозвучали как приговор, однако Донцов все же не потерял надежду доказать свою правоту.

– Кира добрая девушка, но что если она не сможет справиться с полученными способностями? Что если, опьяненная новой силой, она начнет беспорядочно ее использовать и невольно причинит кому-то непоправимый вред? Вы понимаете, какими страшными могут быть последствия?!

Мережко одарила его строгим взглядом, теперь ее голос звучал совсем официально:

– Я уверенна, что Станислав сумеет уберечь ее от роковых ошибок и научить всему, что необходимо знать новообращенному вампиру.

– Значит, для себя вы уже все решили? – с досадой спросил Сергей.

– Если Кира Керимова успешно пройдет комиссию и собеседование, то я не вижу никаких причин отказать в прошении нашему внештатному сотруднику. И я надеюсь, что вам это понятно. – бесстрастно ответила женщина.

– Да. Мне все понятно. – обреченно пробормотал Донцов и поднялся со своего стула.

Юлия Григорьевна тоже встала и сняла с вешалки пальто. Было очевидно, что их разговор окончен.

Сергей молча повернулся и пошел к двери. Его переполняли досада и разочарование, но вместе с тем, еще и жалость. Жалость к этой умной и сильной женщине, оказавшейся заложницей своей несбыточной любви.

– Что случилось? Куда она ушла? – Ник нетерпеливо потряс его за плечо.

Теперь они стояли вдвоем в пустом коридоре и, поскольку за Юлией Григорьевной уже захлопнулась входная дверь, в штабе парни были совсем одни.

– Помнишь, я рассказывал тебе про нашего внештатного сотрудника? – мрачно спросил Сергей.

– Да, разумеется! – в глазах Ника вспыхнул живой интерес. – А что он?

Донцов вздохнул.

– Так вот, он хочет обратить в вампира свою подругу – Киру Керимову. Она милая добрая девчонка, и я пытался убедить председателя не позволять ему это сделать. Но у Юлии Григорьевны слабость к нашему консультанту, так что она все равно выдаст ему разрешение. – он снова вздохнул и добавил: – На этой почве мы с ней серьезно поспорили, думаю, теперь она на меня зла.

– Уу-у… – разочарованно протянул Ник. – Значит из-за гребанного вампирского романа, мое собеседование сорвалось.

– Нет, ну почему же. – Сергей ободряюще хлопнул его по плечу. – Скоро в штаб должен вернуться наш старший сотрудник и мой друг – Кирилл Симонов. Он и проведет твое собеседование.

– Класс! – обрадовался Ник. – А скоро он придет?

Донцов улыбнулся.

– Да, наверное. А пока его нет, мы можем посидеть в комнате отдыха. Там есть холодильник и возможно в нем осталась пара бутылок пива.

Симонов прибыл в штаб только через полчаса и сразу зашел в комнату отдыха, должно быть, тоже надеясь утолить жажду. Увидев Сергея, он явно обрадовался.

– Привет, брат! А я не ждал тебя так рано. – дружески хлопнув по плечу младшего товарища, Кирилл улыбнулся, и только тогда обратил внимание на стоящего позади него юношу: – А это что за парнишка? Неужто твой брательник?

Сергей поспешно кивнул.

– Да, это Никита, мой младший брат. – подтвердил он, одновременно волнуясь не смутит ли друга прикид новоявленного кандидата в стажеры. Ведь Кирилл не раз сурово высказывался о представителях неформальной молодежи.

– Можно просто: Ник. – тотчас вклинился в разговор юноша, чем только усугубил ситуацию.

Сергей напрягся, однако все его опасения оказались напрасными.

Симонов окинул будущего стажера изучающим взглядом, после чего неожиданно усмехнулся, хотя на миг показалось, что в его глазах промелькнул недобрый холодок.

– Ну, рад знакомству, «Ник». – вполне дружелюбно ответил он, затем шагнул к холодильнику и, открыв дверцу, разочарованно вздохнул: – Эх, черт! Пиво закончилось.

– А давайте я фастом сгоняю до ларька. – с восхищением глядя на старшего сотрудника отделения, предложил Ник.

– Да. Отличная мысль, парень. Сгоняй. – Кирилла явно обрадовала эта идея, сунув руку в карман, он извлек пару мятых купюр: – Вот, держи, возьмешь пять бутылок "Балтики".

Сергей улыбнулся, скрыв вздох облегчения, ему было приятно, что Никита не растерялся и быстро нашел контакт со своим будущим старшим товарищем.

– Ну, как тебе мой братан? – обратился он к Симонову, как только дверь за Ником закрылась.

– Да, вроде, нормальный парень. – спокойно ответил тот, опустившись в одно из кресел и вытянув ноги.

Сергей снова улыбнулся, и вдруг вспомнил, что его товарищ только что вернулся с наблюдения.

– А что там, в парке? – озабочено спросил он. – Заметили что-нибудь?

– Да, нет. Думаю, эти «Воины» усекли, что за ними следят и не хотят светиться. – невесело хмыкнув, ответил Кирилл.

– Понятно. – Донцов тоже помрачнел и негромко пробормотал себе под нос: – Мне тоже сегодня не до веселья, спасибо нашему горячо любимому внештатному сотруднику.

– Да? А, что он опять выкинул? – заинтересовался Симонов.

Сергей тяжело вздохнул:

– Понимаешь, Стас хочет обратить одну девушку. Она милая, светлая, живая, в общем, я взбесился, узнав о его планах. Так, представь! – он со злостью стукнул себя кулаком по колену. – Тотский вчера заявил мне, что подача официального прошения для него «всего лишь формальность». Я жутко разозлился! Надеялся сегодня убедить председателя не давать разрешения, но как бы ни так. Она уже решила подписать его прошение.

Симонов покачал головой и достал сигарету.

– М-да. Понимаю. – мрачно протянул он.

– Да, и вообще. – продолжил возмущаться Сергей. – Последнее время его поведение жутко меня бесит. Он окончательно зарвался, и складывается впечатление, что мы все ему обязаны. Тотский не уважает никого, даже других вампиров. По мне, так Каспиан д’ Бре, в сравнении с ним, кажется более благородным и достойным уважения.

– Ну, на счет Каспиана я не согласен. Хрен, как известно, не слаще редьки. – Симонов криво усмехнулся. – Но Тотский, на мой взгляд, действительно занимает в отделении незаслуженно высокое положение, ведь как не крути, он всего лишь условно-заключенный преступник, и должен знать свое место.

Сергей снова вздохнул, вспомнив слова Юлии Григорьевны.

– Но если посмотреть с другой стороны, Тотский действительно приносит большую пользу организации. Без него остались бы нераскрытыми многие дела, а при встрече с д’ Бре мы не смогли бы понять воздействуют ли вампиры на наш разум. И потом, – он задумчиво покрутил в пальцах только что извлеченную из пачки сигарету, – Юлия Григорьевна полностью ему доверяет, она считает, что наш консультант заслуживает право на некоторые привилегии, и Николай Александрович тоже так говорит. Насколько я понял, они боятся потерять ценного сотрудника, ведь если лишить Стаса личной свободы он может просто сбежать.

– Да, брось! – Кирилл снова зло усмехнулся. – На самом деле служба в организации выгодна в первую очередь самому Тотскому. Ни у одного вампира в РФ нет столько прав и свобод. Он официально освобожден от составления ежемесячных финансовых отчетов, открыто пользуется своими способностями, и частенько нарушает закон, не опасаясь последствий. Тотский может позволить себе все, что захочет, от дорогих автомобилей до "отпусков" в Европе, длящихся порой по нескольку лет. Разве имел бы он все это, не будучи внештатным сотрудником? Конечно же – нет!

– Да. Это точно подмечено. – мрачно согласился Сергей. – Юлия Григорьевна, действительно, слишком многое ему позволяет. И, порой, Стас так зарывается, что переходит все границы.

– Совершенно верно. – подтвердил Симонов. – А знаешь, что меня бесит больше всего? То как этот смазливый пижон унижает крутых братков, заставляя их плясать под свою дудку подобно дрессированным мартышкам. На все мои протесты Николай отвечает, мол «такие люди не заслуживают уважения», но знаешь что? На мой взгляд, любой уголовник, даже любой подзаборный забулдыга, заслуживает большего уважения, чем это мерзкое противоестественное существо.

Он раздраженно сплюнул себе под ноги и продолжил:

– Я уверен, что полностью доверять вампиру: безрассудно, глупо и просто опасно. Ведь, недаром же есть пословица: «Сколько волка не корми, все ровно в лес смотрит».

Сергей на секунду задумался.

– Юлия Григорьевна мне сегодня сказала, что «Стас очень гордое и свободолюбивое существо», поэтому, якобы на него нельзя сильно давить. Но мне кажется, что ему уж слишком легко живется. Чтобы это понять достаточно взглянуть на его вечно-довольную физиономию.

– Да, ладно. – Кирилл вдруг резко помрачнел. – На самом деле, Тотский в долгу перед организацией, он у нас на поводке. И пусть Юлия Григорьевна и Николай сделали этот поводок длинным и шелковым, это все ровно поводок. И Тотский отлично это понимает. Именно поэтому он и старается показать всем, что абсолютно доволен жизнью, но, скорее всего, как любой дикий зверь, посаженный на цепь, ненавидит своих хозяев и только ждет возможности вцепиться в горло.

Сергей даже на миг опешил, смущенный таким сравнением, но накопившееся возмущение быстро притупило сомнения.

– Ну, не знаю, на счет «ненавидит», – сыронизировал он, – Но раздражать умеет, это точно. Честно признаюсь, сейчас я даже жалею, что тогда в Убежище, нас спасли прежде чем Стас успел получить хотя бы пяток плетей. Хорошая порка, наверняка, сбила бы с него спесь.

Симонов ехидно усмехнулся.

– М-да, брат. Пожалуй, я тоже с удовольствием бы посмотрел на такое. – с сарказмом заметил он.

В этот момент дверь открылась и на пороге появился Ник с большим пакетом в руках, внутри которого приятно позвякивали несколько бутылок пива.

Собеседование прошло как нельзя лучше. Согревшись и выпив бутылочку «Балтики», Кирилл пришел в самое доброе расположение духа, так что разговор с Никитой вышел вполне дружеский. Сергей был ужасно рад такому исходу дела и когда спустя полчаса они с братом вышли из штаба, он даже не мог сдержать счастливую улыбку, хотя и выпитое пиво, возможно, давало о себе знать. Что уж говорить о Никите! Парнишка буквально сиял от счастья. По дороге к метро он все продолжал восхищаться Кириллом, и Сергею даже стало немного обидно. Однако когда они уже спустились на станцию, Ник на некоторое время замолчал, задумался, а потом вдруг обернулся к Сергею и решительно заявил:

– Я понял, кто в отделении является осведомителем Воинов Света!

Донцов поперхнулся сухариком, который только что отправил в рот и с искренним удивлением уставился на младшего брата.

– Что ты понял? – наконец, переспросил он, стараясь перекричать шум идущего поезда.

– Все же сходится! – с азартом отозвался Ник, глядя прямо ему в глаза. – Кому угрожал самый могущественный вампир Европы? Кто в течение сорока лет манипулировал чувствами председателя московского отделения и извлекал для себя выгоду? У кого на пути к полной безнаказанности стоит лишь один Каспиан, ну и, возможно, еще какие-то вампиры, о которых мы просто не знаем.

Сергея вдруг осенило, все и вправду сходилось, сейчас он со всей ясностью осознал непреложность этой истины.

– Господи, Тотский! – хлопнув себя по колену, воскликнул он. – Да ты просто гений!

Ник тотчас просиял.

– А то! – с гордостью подтвердил он.

– Но как ты догадался? – Донцов все еще не мог понять, как сам не пришел к столь очевидному выводу.

– Прости, но я успел подслушать часть вашего разговора с Симоновым, – виновато взглянув на брата, признался Ник. – И мне все стало ясно.

– Черт! Все же, как на ладони… – Сергей с досадой закусил губу, он вдруг понял, кто прислал мальчишек с запиской, ведь Стас наверняка знал об операции заранее и просто предупредил сообщников. Да и вообще он имел доступ ко всем документам и картотекам. Находить жертв для "Воинов Света" труда бы ему не составило. Огорчало сейчас лишь одно: не было прямых доказательств вины Тотского, а без таковых Юлия Григорьевна и слушать его не станет.

– Что же делать? – вновь заговорил Сергей, – Мы не можем никому рассказать о наших подозрениях. Нам никто не поверит, уж Юлия Григорьевна точно.

– А Кирилл? Давай расскажем ему! – с энтузиазмом предложил Ник.

И снова его идея показалась Сергею простым и гениальным решением. Ведь Симонов точно отнесся бы к их подозрениям объективно. Но прежде чем идти к Кириллу с голословными обвинениями, было бы неплохо найти хотя бы одно прямое доказательство вины Тотского, а как это осуществить Сергей не знал.

– Слушай, Серега, я придумал! – снова заговорил Ник, стремясь перекричать шум поезда. – Когда Тотский уйдет сегодня в штаб, мы наведаемся в гости к его подружке, и пока ты будешь ее отвлекать, я быстро обыщу кабинет. Наверняка в квартире вампира припрятано что-нибудь интересное.

– Да, идея хорошая… – подумав немного, признал Сергей, – Но чем мне так отвлечь Киру, чтобы она не заметила, как ты роешься в их кабинете.

– Ну, поговори с ней, попытайся, например, переубедить становиться вампиром. Короче запудри мозги. – предложил Ник с неугасающим энтузиазмом. – Уверен, у тебя все получится!

– Да, ты прав! – не раздумывая больше ни секунды, согласился Донцов. Он вдруг почувствовал невероятный прилив сил, возникла твердая убежденность, что все пройдет именно так, как они задумали.

До выхода Тотского из дома оставалось примерно два часа, и Ник предложил скоротать время в Макдональдсе. Сергей охотно согласился, тем более уже начинало сильно хотеться есть.

Они заняли свободный столик и взяли себе по Биг Маку с картошкой, салатом и колой. Приступив к трапезе, Донцов не без удовольствия заметил, что брат ест с завидным аппетитом и расправляется со своей порцией вдвое быстрее его. При такой худобе и хрупком сложении это даже вызывало уважение.

"Ничего, походит со мной в спортзал, займется единоборствами и быстро наберет нужную форму". – наблюдая за пареньком, мысленно отметил Сергей. – "С таким аппетитом проблем с наращиванием мышечной массы возникнуть не должно".

После сытного обеда Ник сообщил, что отойдет в уборную, встал и вышел из-за стола. Донцов остался один, допивая колу, он бессмысленно смотрел в окно и вдруг ощутил странное чувство опустошенности. Эйфория прошла и его с головой накрыли сомнения. Он сидел и пытался вспомнить, что именно в поведении Тотского могло навести его на столь серьезные подозрения. Да, вампир, конечно, всегда был себе на уме, наверняка скрывал что-то из своего прошлого и, возможно, настоящего, но, чтобы истреблять себе подобных руками религиозных фанатиков. Похищать и пытать ребенка, пусть даже сына врага. Все это как-то не вязалось с образом того Стаса которого он знал. Или только думал, что знал?

Ведь, если вспомнить все поступки и слова Тотского, то становилось ясно, что он мог быть совершенно разным. От язвительного самовлюбленного мажора, до меланхоличного философа и нежного романтика, от перепуганного до дрожи невротика до расчетливого манипулятора. Разобраться в его личности было совсем непросто.

Сергей вспомнил, как во время расследования дела «Ангела смерти», Стас одновременно пытался выгородить своего брата-маньяка и подставить старого недруга. Выходило, что до конца непонятно, чего можно от него ожидать, а чего – нет.

Вернулся Ник и, заметив перемену в настроении брата, тотчас принялся убеждать его не мешкая ехать на Кутузовский проспект.

– Но еще рано, и потом я уже не уверен, стоит ли нам все это затевать, – невесело ответил ему Сергей, – Ведь, что если Стас тут вообще ни при чем?

– Если он ни при чем, то мы не найдем в его квартире никаких улик и просто забудем об этом. – продолжал настаивать Ник. – Вставай уже, нам нужно спешить.

Сергей поднялся из-за стола и нехотя пошел за юношей, все больше сомневаясь в целесообразности их авантюры.

Но, когда они спустились в метро и Ник начал восхищаться тем, как здорово, что они вместе ведут расследование и возможно, вот-вот раскроют дело, Донцов вновь ощутил прилив энтузиазма. Сейчас идея произвести тайный обыск в квартире коллеги уже не казалась ему такой уж безрассудной.

Ближе к четырем часам дня погода снова испортилась: небо заволокли свинцовые тучи сквозь которые с трудом пробивался солнечный свет, а поднявшийся ветер нещадно срывал с деревьев пожелтевшие листья.

Выйдя из метро, они быстро направились к дому двадцать шесть по Кутузовскому проспекту. Прежде чем приблизиться к подъезду Тотского, Сергей убедился, что его машины во дворе уже нет, только после этого он подошел к двери и набрал номер домофона.

После пары протяжных гудков из динамика раздался звонкий девичий голос:

– Кто там?

Сергей невольно улыбнулся.

– Это я – Сергей Донцов, открой, пожалуйста. – произнес он и тотчас услышал приветливое пиликанье.

Когда они поднялись на четвертый этаж, Кира, по своему обыкновению, уже ждала в дверях тамбура. Узкие белые брюки и шелковая блузка эффектно подчеркивали ее изящную фигуру, а в чуть раскосых зеленых глазах плясали озорные огоньки. По смазанной помаде и растрепанным волосам можно было догадаться, что девушка еще не привела себя в порядок после бурного прощания с возлюбленным.

– Привет, Сереж! – радостно воскликнула она и, подскочив к гостю, чмокнула его в щеку, после чего перевела взгляд на Никиту и удивленно спросила: – А кто это с тобой?

Когда Кира узнала, что Сергей привел к ней своего младшего брата, то почему-то пришла в жуткий восторг. Пригласив гостей в квартиру, она беспрерывно трещала, рассказывая им о своих братьях, оставшихся в Уфе, о сериале, который сейчас смотрит и даже о будущем путешествии по Европе, в которое они со Стасом собираются через пару недель.

Ник, тем временем устроился в гостиной у телевизора, делая вид, что крайне увлекся просмотром какого-то ужастика. Быстро забыв о нем, Кира переключила все внимание на Сергея. Было заметно, что ей не хватает общения и все же она выглядела очень счастливой.

Глядя на эту веселую и открытую девушку, в которой было столько энергии, столько жизни, Донцов вновь ощутил внутренний протест. Он не мог представить, что она навсегда застынет в одном мгновении своей юности, словно замерший кадр, словно восковая скульптура, прекрасная, но не живая.

Такое не должно было произойти.

– Кира, можно мне с тобой поговорить? – наконец, решившись, обратился он к девушке.

– Конечно. – она весело ему улыбнулась. – Торт будешь?

– Да, спасибо. – Сергей прошел вслед за ней в просторную светлую кухню с обилием встроенной техники и настоящей барной стойкой.

– А как же Ник? Он, наверняка тоже схомячил бы кусочек… – продолжая весело улыбаться, спросила она. – Торт просто офигенный, из ресторана. Я ему отнесу!

– Постой. – Сергей мягко взял ее за руку. – Пожалуйста, присядь.

Девушка подчинилась, но в зеленых глазах промелькнула тревога.

– Сереж, что-то случилось? – ее голос слегка дрогнул. – Со Стасом все хорошо?

Донцов вздохнул.

– Не волнуйся, я просто хочу поговорить. – он постарался ее успокоить, одновременно ощущая, как сердце ускорило ритм.

– Ну, говори. – Кира подняла на него взгляд, но теперь в нем скорее читалось любопытство.

– Понимаешь, то, на что ты хочешь пойти это вовсе не волшебная сказка. – серьезно начал Сергей. – Все твои близкие состарятся и умрут, а ты будешь жить. Мир изменится, а ты останешься прежней, подумай, разве это не ужасно?

В глазах девушки на миг возникло удивление, но затем они вновь вспыхнули радостью.

– Но рядом же всегда будет Стас. – уверенно возразила она. – Он никогда не умрет, и мы продолжим любить друг друга вечно. По-моему, это не прекрасно!

Донцов снова вздохнул и опустил взгляд, понимая, что не в силах найти нужные слова.

– Но ты все же подумай. – помолчав минуту, попросил он. – Любит ли он тебя, так же, как ты его. Просто подумай, пожалуйста.

Неожиданно Кира протянула руку и легонько коснулась его щеки:

– Не волнуйся, Сереж, – она нежно ему улыбнулась, – Я сильная, со мной все будет хорошо, обещаю.

– Да, конечно. – Донцов смущенно отвел взгляд, и поднялся на ноги, ощущая, как к щекам прилила кровь. – Прости…

Его душу вдруг захлестнули противоречивые чувства, которые он сам был не в силах понять.

Девушка тоже встала, и только сейчас Сергей заметил Ника стоявшего в дверях кухни, парнишка чуть заметно кивнул, давая понять, что все прошло успешно.

Попрощавшись с хозяйкой, они покинули квартиру и спустились в подъезд:

– Ну, как? Нашел что-нибудь интересное? – стараясь стряхнуть навалившуюся грусть, спросил Донцов.

– Разумеется! – Ник широко улыбнулся. – А ты во мне сомневался?

Сергей не успел ничего сказать, на его поясе запиликал мобильник, и он поспешил ответить:

– Слушаю.

– Ты где пропадаешь? – без каких либо приветствий рявкнул Губин. – Даже Тотский уже здесь!

– Простите, Николай Александрович, у меня возникло срочное дело, проблемы в семье. – Виновато соврал Донцов.

– Ясно, но к приезду Каспиана будешь? – Губин немного смягчил тон. – Ты нам нужен!

– Я постараюсь. – на этот раз искренне пообещал Сергей.

Добытые Ником улики было решено изучить дома и братья снова спустились в метро.

– Ну, ты хоть намекни, что нашел? – Донцов не мог больше бороться с обуревающим его любопытством.

Ник хитро улыбнулся.

– Ладно, так и быть, скажу. В основном документы, несколько фотографий и еще кое-что интересное. – Он торжествующе взглянул ему в глаза.

И тут Сергея вдруг осенило. Если Тотский окажется виновным или просто нечистым на руку, ему, наверняка, уже не видать разрешения на обращение Киры, и даже Юлия Григорьевна не сможет этого изменить.

Когда они добрались до дома было уже около шести часов вечера, погода окончательно испортилась и последние проблески солнечных лучей заслонили тяжелые тучи. Буквально дрожа от нетерпения, Сергей открыл дверь ключом и прошел в прихожую. Надежды Петровны дома не было, должно быть, она отлучилась в магазин. Быстро скинув кроссовки и куртки, Донцов и его юный напарник направились в свою комнату.

– Ну, показывай уже! – Сергей плюхнулся на кровать и включил лампу.

Задрав футболку, Ник извлек спрятанные под ней принтерные листы и веером кинул их на покрывало.

Донцов взял в руки самый верхний документ и напряженно сдвинул брови.

– Что это? Банковский счет?

– Да. – с азартной улыбкой, ответил Ник. – Ты только взгляни на суммы! Сотни тысяч долларов в срочных вкладах, в банках по всей Европе! Швейцария, Австрия, Нидерланды. Такого капитала хватило бы на несколько жизней. Но это еще не самое интересное…

Юноша подал брату следующий лист, на котором было несколько паспортных ксерокопий. Сергей внимательно рассмотрел изображения: удостоверяющие личность документы со всеми печатями, разные имена, разное гражданство и одно и то же лицо на всех фотографиях.

– Но зачем Тотскому столько фальшивых паспортов? – с нескрываемым удивлением пробормотал Сергей. – Он что, готовился податься в бега?

Глава 6
Чужой среди своих

Квартиру Арбатова Сергей покинул в самом удрученном расположении духа. Мысли путались, он даже представить не мог, что побудило Тотского пойти на столь отвратительное и кровавое преступление. Сначала убийство Лили, теперь это, каких еще жутких сюрпризов можно было ожидать от вампира оставалось только гадать. Донцов понимал, что нужно как можно скорее остановить жестокого убийцу, но как именно действовать в сложившейся ситуации не знал.

Наконец, пришла спасительная идея поехать в больницу к Нику. Необходимо было все ему рассказать, ведь у парнишки светлая голова, а полностью доверять сейчас Сергей мог лишь ему одному.

Никита лежал в отделении травматологии, показав удостоверение, Донцов беспрепятственно прошел через пропускной пункт и добрался до нужной палаты.

Брат страшно обрадовался его приходу, он уже не был бледен, даже напротив, казался полным энергии. И лишь гипс на правой руке напоминал о вчерашнем происшествии.

– Рука уже совсем не болит! – радостно объявил Ник, словно отвечая на не заданный вопрос. – Доктор сказал, что через неделю меня выпишут, но я мог бы уйти прямо сейчас. Ненавижу больницы!

Уже выкладывая на прикроватный столик принесенные фрукты и сок, Сергей осуждающе покачал головой.

– Нет, даже не вздумай! Сначала ты должен полностью поправиться. – он одарил брата испытующим взглядом и добавил: – Обещай, что если я расскажу тебе нечто важное, ты не наделаешь глупостей.

– Что-то случилось? – в глазах юноши вспыхнул живой интерес. – Выкладывай скорей, я обещаю!

Спустя несколько минут, Ник уже знал обо всех подробностях жутких убийств, произошедших сегодняшней ночью. Закончив рассказ, Донцов помрачнел и с досадой качнул головой.

– Я убежден, что Тотский убийца, но не могу этого доказать. По большому счету медальон единственная прямая улика против него. И я даже не знаю мотивов преступления.

– Серьезно? – удивился юноша. – Но это же очевидно! Тотский пришел навестить свою жертву и узнал из ее мыслей, что она раскрыла кому-то его маленький секрет. Разозлившись, он убил девушку, избавившись таким образом от свидетеля.

– Ну, это логично. Предположим, так и было. А причем тут профессор? Зачем Тотскому его убивать, да еще так… специфически. – Сергей мрачно хмыкнул, – Мне что-то слабо верится в их любовную связь.

– А никакой связи и не было. – тотчас подтвердил Ник. – Просто вампир узнал, что профессор вот-вот найдет сведения о его сообщниках и решил предотвратить угрозу. Воспользовавшись слабостью Арбатова к своему полу, он проник в его квартиру. Дальше все ясно как день. Жестоко расправившись с похотливым профессором, Тотский забрал все документы способные раскрыть членов братства, но в суматохе обронил свой медальон. Все это неукоснительно подтверждает мою теорию: Станислав Тотский – осведомитель Воинов Света.

Сергей невольно испытал чувство гордости за младшего брата, оказавшегося прирожденным детективом, теперь все действительно стало предельно ясно. Тотский никогда не был маньяком, он оказался расчетливым и жестоким убийцей, ведущим какую-то свою игру.

– И что же мне теперь делать? Как заставить вампира ответить за свои преступления, учитывая, что Юлия Григорьевна и Николай Александрович, наверняка, находятся под его влиянием?

Вопрос был, скорее риторическим, но Ник тотчас поспешил озвучить очередную идею:

– Во-первых, нужно все рассказать Кириллу Симонову, судя по всему, он влиянию не подвергался. А без посторонней помощи мы не справимся.

– Никаких «мы»! Ты остаешься в больнице, не забывай! – строго прервал его Донцов, но идея привлечь к делу Кирилла ему понравилась.

– Ладно, ладно, не кипятись! – Ник примирительно улыбнулся и продолжил развивать свою мысль: – Тотский знает, что про его медальон известно только тебе, ну и, скорее всего, вашему председателю. Однако он еще не в курсе видел ли ты эту улику. Возможно, вампир сам еще не обнаружил пропажу. Исходя из всего этого, я думаю, мы сможем заманить его в ловушку.

– Каким же образом? – с любопытством спросил Сергей, уже не заострив внимание на слове «мы».

Ник поудобнее уселся на своей койке, казалось он был крайне доволен произведенным эффектом.

– Нам понадобится помощь Симонова, без него ничего не выйдет. – уверенно заявил юноша. – Он должен будет позвонить Тотскому и сообщить о найденном медальоне, а также вскользь упомянуть, что в штабе никого нет. Вампир обязательно воспользуется моментом и явится забрать свою побрякушку, пока ее не увидела бывшая любовница. Вам останется только взять его с поличным. Ну а дальше уже, как говорится, дело техники.

Ник взял принесенное братом яблоко, широко улыбнулся и добавил:

– Так что, давай, звони своему боевому товарищу и договаривайся о встрече.

В эту минуту Сергей вдруг почувствовал, что не готов принимать настолько ответственные решения, но так и не успел ничего сказать, поскольку на его поясе запиликал мобильник.

– Слушаю. – ответил он в трубку и тут же услышал рассерженный голос Губина.

– Где тебя опять черти носят? У нас срочное совещание, немедленно приезжай в штаб!

Делать было нечего. Объяснив Нику, что должен немедленно отправиться в отделение, Донцов попрощался и вышел из палаты.

К счастью от восемьдесят третей градской больницы до штаба московского отделения ОБНВ путь был не долгий, и Сергей добрался до места всего спустя четверть часа. Остальные участники предстоящего совещания уже были в сборе, не хватало только Юлии Григорьевны.

– Донцов, наконец-то! Входи, садись. – скомандовал Губин, едва Сергей успел шагнуть за порог кабинета, а затем пояснил: – Юлия Григорьевна поехала с отчетом в министерство, убийство профессора Арбатова не осталось незамеченным. Если все пройдет хорошо, нам пришлют помощь из федеральных резервов.

Симонов заметно помрачнел и скептически взглянул на своего друга:

– Только федералов нам тут не хватало, мы уже привлекли к расследованию двух работников архива, и к чему это привело? Один убит «хватким» вампиром, другой пропал. – он саркастически хмыкнул.

– Что значит «пропал»? – озабочено спросил Донцов. – Николай Александрович, вы же отправили Наркевича домой, может, он просто спит и не слышит телефона?

– Дома его нет, уже проверили. – со вздохом возразил Губин. – Личных вещей и документов также недостает. Это наводит на подозрения, что с Михаилом что-то нечисто.

Сергей вспомнил бледного, заикающегося от страха парня и уверенно возразил:

– Не думаю, что Наркевич может быть хоть как-то замешан в этих преступлениях. Скорее всего, он просто насмерть перепугался и сбежал.

– Может быть и так. – задумчиво проговорил Губин и, достав из портфеля какую-то папку, плюхнул ее на стол. – Однако к делу. Пару часов назад коллеги из Подольска сообщили о ритуальном убийстве вампира, произошедшем на территории аккумуляторного завода. Жертвой стал Григорий Иванович Петренко тысяча восемьсот семьдесят третьего года рождения. Ветеран Великой отечественной войны, по отчету коллег: проживал один, очень скромно, последние пятнадцать лет служил на заводе, ни в каких нарушениях не замечен. Все детали преступления совпадают с эпизодами в Москве. Так что это точно дело рук наших «Воинов».

Сергей замер, как только услышал знакомое имя, он и так уже был убежден в виновности Тотского, однако сейчас его причастность стала просто очевидной. Ведь три месяца назад вампир уже пытался избавиться от старого недруга чужими руками. Теперь ему это, наконец, удалось.

– Взгляните на фотографии, – тем временем продолжал Губин, раскладывая на столе снимки, – На груди жертвы вырезан тот самый «Карпатский крест», голова отсечена. Если убийства в других городах повторятся, это уже точно будет дело федерального значения.

Донцов мельком глянул на фотографии. На первой был запечатлен труп погибшего: руки раскинуты, грудь залита кровью, отсеченная голова откатилась к мусорным бакам. Со второй, очевидно из личного дела, смотрело простое грубоватое лицо мужчины, на вид лет сорока. При жизни Григорий Петренко выглядел как самый обычный человек.

«И за этого несчастного бедолагу Тотский тоже должен ответить», – со злостью подумал Сергей, осознавая, что решился прибегнуть к плану брата. Теперь оставалось только поговорить с Кириллом наедине. И тут удача сама повернулась к нему лицом.

– Мне сейчас нужно срочно отъехать часа на три. – сообщил Губин, отрывая Сергея от раздумий. – Вы же свяжитесь с Тотским, пусть передаст Каспиану: встреча назначена сегодня в двадцать часов. И не забудьте напомнить, чтобы сам Стас не опаздывал.

– Обязательно напомним, Николай Александрович. – мрачно пообещал Донцов. – Не сомневайтесь.

Как только заместитель председателя покинул здание штаба, Сергей подошел к Симонову и, набрав в грудь побольше воздуха, произнес:

– Сядь, нужно поговорить.

Спустя несколько минут Кирилл уже был в курсе всего произошедшего, начиная со вчерашнего дня и включая план Ника. Внимательно выслушав младшего товарища, он задумался, минуту помолчал, а затем потянулся за телефоном.

– Стас? – ничуть не менее сурово, чем всегда обратился он к Тотскому, – У нас два убийства, Николай велел тебе передать, чтобы в семь был в штабе как штык. К этому времени все подъедут. А то дурдом какой-то: я сейчас у матери, Донцов с утра на дачу свалил, начальство вызвали в министерство, Арбатов убит вампиром, Наркевич пропал, а тут еще улика с места преступления. Золотая побрякушка с бабским портретом, нужно ее Каспиану показать, может, узнает чья. Так что передай ему, чтобы к восьми приходил. И не вздумай опоздать.

Кирилл прервал связь и, мрачно хмыкнув, пошел к сейфу за пистолетами.

На обсуждение деталей плана ушло не более десяти минут. Все важные улики хранились в кабинете Юлии Григорьевны, так что засаду было решено устроить именно там.

Завладев пультом от лаборатории, Сергей открыл автоматическую крышку люка, ведущего в глубокий подвал. Образовавшееся в полу круглое отверстие он снова аккуратно прикрыл ковром, так что отсутствие крышки стало совсем незаметно. Когда все приготовления были закончены, Симонов протянул ему пистолет с полной обоймой серебряных пуль. Приняв оружие, Донцов приготовился занять позицию за плотной портьерой, в то время как Кирилл должен был укрыться в кустах у входа в штаб, чтобы в случае чего отрезать вампиру путь к отступлению.

Уже стоя в укрытии, Сергей в очередной раз глянул в окно, из которого хорошо просматривался единственный подъезд к штабу, и его сердце пропустило удар. Глухо стукнула входная дверь, а несколько секунд спустя в кабинет вошел Ник.

Хуже, казалось, случиться ничего не могло.

– Твою ж, мать! – на миг, прикрыв ладонью лицо, выругался Сергей, понимая, что на уговоры сейчас просто нет времени.

– Я не опоздал? – возбужденно спросил парнишка, не обращая внимания на реакцию брата. Затем он заметил оружие в руках Симонова и в бесцветных глазах тотчас вспыхнул азарт: – А мне пушку дадите?

– Какого черта?! Я же велел тебе оставаться в больнице! – теряя самообладание, набросился на него Сергей. – Ты хоть понимаешь, как это опасно?! Тотский может одним движением свернуть тебе шею, ты и пикнуть не успеешь, ни то, что убежать! Тем более с одной рукой! Немедленно выгребайся отсюда и возвращайся в палату!

– Я не уйду! – упрямо сдвинув светлые брови, возразил Ник. – Разве я не заслужил право участвовать?

– Ладно, Серег, некогда спорить, пусть остается. – мрачно буркнул Кирилл. – Только, следи, чтобы не высовывался.

Донцов обреченно вздохнул, но делать было нечего, и он велел брату встать между сейфом и книжным шкафом, так как, со стороны двери это место вообще не просматривалось.

– По моим расчетам наш гость скоро уже будет здесь. – сурово глянув на товарищей, объявил Симонов. – Всем занять позиции!

Теперь оставалось только ждать.

Больше всего Сергей волновался за жизнь брата, а потому велел парню даже задержать дыхание, когда вампир войдет в комнату. Нужно было сделать так, чтобы Никиту он заметил в последнюю очередь.

– А вдруг Тотский не попадет в ловушку, что мы тогда будем делать? Убьем его? – полушепотом спросил Ник, было заметно, что он сильно возбужден.

– Во-первых, никаких «мы». Забыл? – строго одернул его Сергей. – Чтобы не произошло, ты вообще не должен вылезать из укрытия. А во-вторых, Тотский нужен нам живым, он должен рассказать, где находится штаб «Воинов Света». Поэтому, если первый вариант не пройдет, я попытаюсь его арестовать, а в случае необходимости стану стрелять по ногам. Но даже если Стасу все же удастся избежать моей пули, на выходе его встретит Кирилл, а он-то уж точно не промахнется.

Ник понимающе кивнул и замолчал.

Время тянулось очень медленно и Донцов уже начал сомневаться правильным ли был их расчет, ведь Тотский мог не решиться придти сюда днем. Ожидание становилось простое невыносимым, а главное Сергей все сильнее боялся за брата, ведь ему было рано участвовать в таком опасном мероприятии, как арест вампира-убийцы, тем более со сломанной рукой. После чудовищной расправы над Лилей и Арбатовым ждать от Тотского снисхождения не приходилось. Почуяв опасность, вампир непременно попытается их убить. Донцов отлично понимал это, как и то, что зря позволил Нику остаться. Но с другой стороны сознавал: парень все равно поступил бы по-своему, ведь он жутко упрям, впрочем, как и все в этом возрасте.

«Господи, только бы пронесло, если брат пострадает, я никогда себе этого не прощу». – мысленно попросил Сергей и стер со лба выступивший от напряжения пот.

В этот самый момент за окном раздался визг тормозов, серебристый «Ferrari» въехал во двор и лихо припарковался у самого края тротуара.

Вскоре негромко хлопнула входная дверь, а в коридоре раздались знакомые легкие шаги. Донцов замер, глядя в узкую щель между портьерами. В следующее мгновение дверь открылась, и в кабинет вошел Тотский. Он быстрым шагом приблизился к столу Юлии Григорьевны, благополучно миновав при этом приготовленную ловушку. Открыв один из ящиков, вампир принялся активно выбрасывать оттуда все содержимое. Было очевидно, что он сильно торопится.

Понимая, что первый вариант не прошел, Сергей решил перейти к плану «Б». Он снял пистолет с предохранителя и, вытащив из кармана золотой медальон, решительно шагнул вперед.

Стас тотчас обернулся, идеальные брови поползли вверх, такой встречи он явно не ждал.

Донцов направил дуло пистолета в грудь вампира.

– Ты случайно не это ищешь? – угрожающе спросил он, демонстрируя зажатый в левой руке медальон. Тотский застыл на месте, не сводя глаз с направленного на него оружия.

– Спокойно, сотрудник, не делай глупостей. Все совсем не так, как ты думаешь. – нервно облизав губы, проговорил он. – Пули серебряные, так что осторожнее. Не вздумай стрелять.

Донцов на миг замешкал, переступив с ноги на ногу, и в ту же секунду Стас, пригнувшись, сделал бросок вперед.

Вампир двигался так быстро, что Сергей просто не успел ничего предпринять. Он ощутил сильный толчок и, потеряв равновесие, рухнул на пол, приложившись затылком о трубу батареи. От удара его пальцы разжались, пистолет выскользнул и отлетел далеко в сторону. В глазах потемнело, но Сергей все же оставался в сознании. Подняв взгляд, он увидел стоящего над ним Тотского, который уже успел забрать свой медальон, и теперь, очевидно, собирался что-то сказать.

Превозмогая боль в затылке, Донцов попытался подняться и тут краям глаза заметил, что Ник выскользнул из своего укрытия и, с невероятной сноровкой подобрав пистолет, прицелился в вампира. При этом вся пластика его движений заметно изменилась, так сильно, что Сергей даже оторопел.

Тотский же уловил движение сзади и резко обернулся.

Остальные события происходили настолько быстро, что Сергею с трудом удавалось за всем уследить. Ник пару раз выстрелил, явно целясь вампиру в голову, но тот чудом успел увернуться, и пули угодили в стену.

– Стреляй по ногам! – в отчаянье крикнул Донцов, заметив, что парень снова прицелился. Ему еще не удалось осознать весь ужас происходящего.

Но Никита, казалось, не слышал его слов, он выстрелил еще трижды, по-прежнему метя противнику в голову. Пригнувшись, Стас отскочил, метнулся в сторону, и неожиданно попал прямо в приготовленную для него ловушку. Коротко вскрикнув, он провалился в люк. Сергей облегченно перевел дух и, наконец, смог подняться на ноги.

Но Ник все еще не успокоился: встав над люком, он принялся палить вниз, невзирая на царящую в лаборатории тьму. Из подвала донесся звук роняемых инструментов, звон стекла, затем пронзительный вопль, ругательства и снова грохот.

– Постой, что ты делаешь?! – в ужасе крикнул Сергей. – Все! Теперь он уже никуда не денется. Не стреляй!

Однако парень снова не отреагировал. И тут Донцов, наконец, осознал, что брат уверенно держит пистолет в вытянутых руках, а гипса на нем уже нет.

– Твоя рука… – ощущая, как на спине выступает холодный пот, севшим голосом прошептал Сергей. – Как же твоя рука?

На этот раз Ник его услышал. Он обернулся и, злобно оскалившись, направил оружие ему в грудь. Сергей вздрогнул: глаза парня стали угрожающе холодными, мимика полностью изменилась, теперь его лицо искажала презрительная ухмылка.

– Моя рука. Ну конечно. Как же я мог забыть. – с сарказмом произнес он.– Хотя, впрочем, теперь это уже неважно.

– Как, как это понимать? – потрясенно прошептал Донцов, отступая назад. В этот миг его уже охватил настоящий ужас.

– Тебе снова нужно все разжевать? Я не удивлен. – все с той же гнусной ухмылкой ответил юноша. – Элементарно, братец. Тотский оказал сопротивление, завязалась перестрелка, и ты в ней погиб. Но прежде чем пустить в тебя пулю, хочу признаться, я еще не встречал столь легко управляемых, тупых и предсказуемых людишек. А ведь мне пришлось пожертвовать ради тебя рукой.

Внезапно Ник резко приблизился, и Сергей ощутил, как его пальцы стальной хваткой сомкнулись на горле. Притянув брата к себе, парень зашептал ему в самое ухо:

– Знаешь, когда кости выходят наружу, разрывая плоть, ты испытываешь адскую боль, хочешь попробовать?

Онемев от ужаса, Донцов застыл, сейчас он не мог даже вздохнуть. Сердце бешено колотилось, а взгляд был прикован к искаженному злобной гримасой лицу монстра, который еще недавно был его братом. Он так и не успел полностью осознать происходящее. Ник прижал холодное дуло к его подбородку, и в ту же секунду раздался выстрел.

Сергей вздрогнул и зажмурился, ощутив на своем лице брызги чего-то горячего и липкого, а затем услышал глухой стук падающего тела. Когда он открыл глаза Ник уже лежал у его ног с зияющей дырой вместо виска.

Сергей поднял взгляд: в дверях стоял Симонов, все еще державший наготове пистолет.

Не отдавая себе отчета, Донцов опустился на колени перед безжизненным телом юноши и, протянув руку, коснулся его слипшихся от крови волос.

– Господи, как же это? – потрясенно прошептал он, и с ужасом взглянул на свои окровавленные пальцы.

Стоящий в дверях Кирилл убрал пистолет в кобуру и сочувственно покачал головой.

– Мне очень жаль, брат. – мрачно произнес он.

– Эй, господа Пинкертоны! Не желаете меня отсюда выпустить?! – донесся из лаборатории возмущенный голос Тотского. – Я, между прочим, ранен по вашей милости.

Сергей все еще не мог осознать, что произошло, почему его младший брат вдруг превратился в чудовище, и причин освобождать Тотского точно не видел.

Однако Симонов решительно взял пульт от лаборатории и, нажав кнопку, активировал выдвижную лестницу.

– Вылезай, живо! – грубо приказал он вампиру. – Нужна твоя консультация, консультант.

Спустя несколько секунд Тотский осторожно выбрался в кабинет, вид у него был изрядно помятый, а штанина на левой ноге разорвана до колена и запачкана кровью. Судя по неумело наложенной повязке, красовавшейся чуть выше лодыжки, он уже оказал себе первую помощь.

– Этого знаешь? – Кирилл ткнул пальцем, указывая на бездыханное тело Никиты.

– Да. – Стас присел на край стола и, слегка поморщившись, вытянул раненую ногу. – Этого молодого вампира звали Николя-Симон, он был родным сыном графини Стелы Сен-Клод. Тем самым пропавшим членом клана, о котором упоминал Каспиан во время своего первого визита. Судя по всему, именно Стела и подослала его к Донцову.

– Нет, не может быть… – Сергей с отвращением отшатнулся от тела убитого. И тут его сознание вдруг словно очистилось, он вспомнил, что у тети Нади росли две милые девочки: – Леночка и Анюта, а никакого сына и в помине никогда не было. Нападение вампирши у его дома, спасение брата, воспоминания детства, все чувства и эмоции, пережитые за последние три дня, оказались иллюзией, внушенной ему расчетливым вампиром. Всего лишь обманом. Донцов вспомнил Лилю и промелькнувшую на губах Ника порочную улыбку. Он содрогнулся, осознав, что невольно оказался причастен к ее страшной гибели. Кто прикончил Арбатова, украл и подкинул медальон Стаса, тоже уже стало очевидно.

Сергей прижал ладони к лицу и прикрыл глаза, никогда прежде он еще не чувствовал себя настолько мерзко, как в эту минуту. Ощущение гадливости и полного опустошения, вот лишь слабое описание захлестнувших его душу эмоций.

Тем временем Симонов приблизился к телу убитого и, опустившись на корточки, протянул руку, отводя с виска прядь светлых волос. Обнажившееся ухо оказалось слегка вытянутым и заостренным. Сергей ощутил, как к горлу подкатил ком, но это было еще не самое отвратительное.

Осторожно раскрыв пальцами сомкнутые веки вампира, Кирилл вынул из его глаз мутно-белые контактные линзы. Никаких сомнений не осталось. Тотский не лгал: глаза Ника оказались ярко-зелеными, точно такими же, как у Стелы и Ксавье Сен-Клод.

Едва сдерживая рвотный позыв, Донцов подошел к окну и, открыв форточку, жадно глотнул свежего осеннего воздуха. В его сознании постепенно начинала выстраиваться логическая цепочка событий, произошедших за последнее время. Теперь он понимал, что Николя-Симон был подослан к нему Стелой, специально чтобы избавиться от мешавшего ее планам Стаса, сразу после того, как ей самой не удалось это сделать.

«Но откуда же вампир все так подробно обо мне знал?» – подумал Сергей, и ответ не заставил себя долго ждать. – «Стела!»

Она проникла в его память и выкачала оттуда всю необходимую информацию во время первого визита в штаб. Все остальное было ясно, как день.

Сергея снова передернуло, он вспомнил, как искренне доверял мнимому брату, как, не задумываясь, готов был поверить любым его словам, избегая общения с настоящими верными соратниками.

– Ну, ты как, брат, нормально? – сочувственно спросил Симонов, положив руку ему на плечо. Сергей повернулся к нему и молча кивнул. От прикосновения горячей сильной руки друга на душе сразу сделалось значительно легче.

– Вот и славно, так и держи. – ободрил его Кирилл. – Я сейчас позвоню Губину и Юлии Григорьевне, доложу о случившимся. Полагаю, они не будут в восторге от нашей самодеятельности, но я возьму всю ответственность на себя. Ведь, в конце концов…

Он чуть заметно улыбнулся:

– Официально, ты еще не старший сотрудник.

Сергей вздохнул и покачал головой, он отлично сознавал, что их обоих ждут серьезные неприятности.

– Что ж, господа, раз все разрешилось, я, с вашего позволения, отправлюсь домой. – произнес Стас, осторожно соскользнув с председательского стола. – Пуля прошла вскользь, но это серебро, и мне все равно необходимо подкрепить силы для скорейшего выздоровления.

Вампир уже собирался направиться к выходу, но Симонов решительно преградил ему дорогу.

– Ну, уж нет. Все останутся в штабе и дождутся приезда начальства. – твердо приказал он. – Так что даже не надейся улизнуть.

– Я ранен, и мне необходимо уйти. – смерив коллегу надменным взглядом, заявил Тотский и попытался отодвинуть его со своего пути.

Но рука Кирилла угрожающе легла на рукоять пистолета.

– Это всего лишь царапина, так что потерпишь, ничего с тобой не случится. – сурово отрезал он.

Тотский стиснул зубы, так сильно, что обозначились желваки, однако возражать больше не стал. Наградив Симонова волной ледяного презрения, он развернулся и направился в комнату отдыха, заметно прихрамывая при ходьбе.

Сергей проводил вампира недоверчивым взглядом. Ведь ни смотря на то, что Стас оказался непричастен к убийствам, у него все же осталось к нему немало вопросов. Чтобы понять, как действовать дальше, необходимо было все прояснить.

– Ладно, Кирилл, ты пока звони, а я тоже пойду, немного отдохну. – негромко сказал Донцов и, с отвращением перешагнув через тело Ника, пошел вслед за вампиром.

Когда Сергей вошел в комнату отдыха, Тотский уже сидел в одном из мягких кресел, полу прикрыв глаза и вытянув поврежденную ногу. От чуть заостренных ушей к мобильному телефону тянулся проводок, очевидно вампир слушал музыку.

Теперь, оказавшись с ним наедине, Донцов решил, окончательно, расставить все точки над i.

– Ну, как твоя нога? – присев на соседнее кресло, серьезно спросил он.

Тотский поднял на него заинтересованный взгляд, при этом зрачки его пронзительно-голубых глаз оказались заметно сужены, так словно бы он находился под кайфом. Вынув серебряные бусины наушников, вампир отложил телефон в сторону.

– Благодарю, ничего. – с ноткой иронии ответил он. – А, если учесть тот факт, что я мог бы сейчас лежать с серебряной пулей в черепе, то просто отлично.

Сергей ощутил легкий укол совести, но все же продолжил:

– Извини, что все так вышло. Но ведь у меня действительно было много причин тебе не доверять. Сам понимаешь. И потом, – он строго взглянул на собеседника, – Я все еще хочу получить кое-какие ответы.

– Что ж, я мог бы догадаться, что твои извинения не что иное, как прелюдия к допросу. – невесело сострил Тотский, и слегка поморщившись, осторожно согнул ногу. Донцов нахмурился, сознавая свою вину, однако без ответов уходить он не собирался.

– Скажи мне, что ты делал во время Второй мировой войны?

Стас недоуменно изогнул бровь и откинулся на спинку кресла.

– К чему столь неожиданный вопрос?

– Это неважно, просто ответь и все. – помрачнев еще больше, буркнул Донцов.

– Ладно, пожалуйста. – вампир рассеяно пожал плечами. – Во время Второй мировой войны, я проводил время в очаровательном швейцарском замке в обществе столь же очаровательной бельгийской графини. Доволен?

– Значит, в войне ты участия не принимал? – испытующе глядя на собеседника, уточнил Сергей.

Тотский задумчиво взглянул на свою тонкую кисть и принялся философствовать:

– Нет. Если быть откровенным, я вообще никогда не любил войны, да и военных тоже. Армия обезличивает человека, лишает его всякой индивидуальности, так что ходить в строю, носить форму и отдавать кому-либо честь отнюдь не мое призвание. И потом, – он чуть заметно вздохнул, – Тебе, наверняка известно, что наше бессмертие вещь довольно таки относительная. Ведь если вампиру, скажем, оторвет взрывом голову или серьезно повредит мозг, регенерация будет уже невозможна. Поэтому не стоит лишний раз рисковать.

– Интересно, как же это так? – с недоверием спросил Донцов. – Ведь три месяца назад ты сам мне рассказывал, что встретил Григория Петренко во время гражданской войны, в которой сам принимал участие. Или я что-то не так понял?

– Нет, ты понял все верно. Весной девятнадцатого я действительно попробовал себя в роли офицера Белой гвардии при штабе генерала Деникина. – ничуть не смутившись, ответил Тотский. – Но тогда я был еще молод и наивно полагал, что эта компания может стать увлекательным приключением.

– Но послушай, как же тебе удалось притвориться боевым офицером, если ты, вообще, никогда не был военным? – нахмурившись, усомнился Сергей.

– Точно так же, как Николя-Симону удалось притвориться твоим кузеном, коим он никогда не являлся. – с легкой иронией парировал вампир. – Чтобы проникнуть в тонкости военной профессии, мне было довольно всего лишь провести вечер за карточным столом в обществе ее представителей. И вот уже молодой штаб-с капитан Станислав Юденьев-Тотский был представлен генералу Деникину, и тот сразу узнал в нем сына своего покойного друга детства.

Стас улыбнулся, словно вспомнив нечто приятное.

– Поначалу мне очень нравилась эта игра. Ведь русские барышни всегда имели слабость к мужчинам в форме. Но моя военная карьера оказалась короткой. Не прошло и двух месяцев, как я осознал, что эта битва обещает быть слишком долгой и, возможно, не принесет нам победы. Тогда я решил оставить наскучившую забаву и покинуть страну.

В голосе вампира появились нотки грустной иронии.

– Но по дороге в Одессу я нарвался на красноармейский отряд, которым, как раз и командовал бывший шорник Григорий Петренко. Меня взяли в плен без боя. Я был наивно убежден, что ни один из нас не станет без причины причинять вред себе подобному. Но Петренко оказался настоящим фанатиком. Для него не имело значения кем я являюсь, он видел перед собой лишь классового врага. – Стас вздохнул, достал сигарету, закурил и продолжил: – Несмотря на то, что, на первом же допросе я честно признался, что вышел из игры и просто хочу покинуть страну, он все равно приказал своим псам вывести меня в поле и расстрелять. Ни мольбы, ни уговоры, ни даже попытка подкупа не принесли результатов. Мне откровенно повезло, что ни одна пуля не угодила в голову.

В голосе Тотского появился неприятный холодок, казалось, он все еще таил зло на своего обидчика.

– Через пару часов я очнулся в грязной канаве, босой, полураздетый и сильно ослабевший. Всю ночь я пешком добирался до ближайшего поселка, спотыкаясь и стирая в кровь ноги. Это был самый гадкий и отвратительный день в моей жизни. – он на секунду прикрыл замутненные глаза, вновь затянулся и закончил: – И хотя потом мне все же удалось благополучно добраться до Одессы и уехать в Париж, встречу с Петренко я запомнил навсегда.

Дослушав рассказ, Донцов заключил про себя, что Стасу наверняка было бы приятно узнать, что его недругу отсекли голову, а потому решил об этом умолчать.

– Да, история познавательная. – хмыкнув, заметил он вслух, и вновь пристально взглянул на собеседника. – Вот только, скажи мне, пожалуйста, в роли офицера СС ты тоже искал приключений? Однако ожидаемого эффекта не последовало. Вампир лишь снисходительно улыбнулся и с явным наслаждением сделал очередную затяжку.

– Что ж, теперь я понял, к чему был этот вопрос. Благородный господин Донцов любит рыться в чужих вещах. Но мне вновь придется тебя разочаровать: документы на имя барона Ганса фон Ливенбаха были нужны мне лишь для того, чтобы беспрепятственно пересечь границу и уехать в Швейцарию. Ведь тебе известно, что национал-социалисты меньшинства не жаловали, а попасть на опыты в Аненербе мне совсем не хотелось. – Стас вдруг самодовольно улыбнулся и добавил: – Однако черная форма чертовски мне шла, этого нельзя отрицать.

– Мы с Кирой собирались сегодня поехать на дачу, чтобы завтра провести последний теплый день на природе. – учтиво сообщил он. – Надеюсь, мне вы позволите уйти?

Стас пристально взглянул в глаза Юлии Григорьевны, и она тотчас отвела взгляд.

– Всего полчаса, Станислав, и вы все будите свободны. – мягко, но настоятельно ответила председатель.

– Как вам будет угодно. – в голосе Тотского прозвучало легкое недовольство, – Я подожду в комнате отдыха. С вашего позволения.

Он коротко кивнул и, развернувшись на каблуках, вышел из кабинета.

Секунду помедлив, Донцов спросил разрешения покурить, и направился вслед за вампиром. Уж очень ему хотелось узнать как можно больше о невероятном даре главы клана д’ Бре.

Когда Сергей вошел, Тотский уже сидел в кресле и курил, одновременно пиликая клавишами своего навороченного мобильника.

Заметив коллегу, он поднял на него взгляд, дружелюбно улыбнулся и пояснил:

– Утешаю Киру, а то, после моего возвращения днем, она минут десять не могла отойти от потрясения. Ни под каким предлогом не желала меня отпускать.

Сергей не сдержал ответной улыбки, все же иногда Стас мог быть очень приятным собеседником.

– Слушай, я тут хотел спросить: – подбирая правильные слова, нерешительно начал он. – Как Каспиан может делать такое? Ведь другие вампиры не могут. Ты, например. Как он это делает?

Тотский вальяжно откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу.

– Каспиан обладает редким даром ментального воздействия на физические объекты. – лениво пояснил он. – Иными словами: владеет телекинезом.

– Он что один такой? – с любопытством уточнил Донцов. – Или есть другие… телекинезники?

Стас снисходительно усмехнулся.

– У большинства из нас дар ограничивается гипнозом и телепатией – чтением мыслей. Но чем старше мы становимся, тем сильнее наши способности. Однако на врожденную силу дара более всего влияет чистота крови. Чем чище кровь, тем более редким и мощным может оказаться дар.

Сергей нахмурился, вспоминая отвратительную сцену пытки.

– Но какой же должна быть сила, чтобы причинять настолько невыносимую боль, что даже вампир начинает скулить как беспомощный щенок? – он качнул головой, отгоняя неприятное воспоминание.

Тотский вновь слегка улыбнулся, казалось, эта беседа его забавляет.

– Каспиан один из немногих, кто способен воздействовать на представителей своего вида. – охотно пояснил он, а затем спросил с легким недоумением: – Однако, почему «даже вампир»?

– Ну, вы типа бессмертные, сильные, все у вас сразу заживает. – попытался объяснить Сергей свою мысль.

Стас внимательно посмотрел в глаза собеседнику, словно желая что-то понять, а затем произнес:

– К твоему сведению, вопреки мифам, большинство потомственных вампиров восприимчивы к боли куда как сильнее людей.

– Да? – искренне удивился Сергей. – А почему?

– Начнем с того, – Тотский поудобнее устроился в мягком кресле, – Что наше сенсорное восприятие вообще значительно острее человеческого. Плюс потомственные вампиры, особенно чистокровные, с рождения практически не испытывают болевых ощущений. Мы иммунны ко всем видам земных вирусов, наши кости крепче, суставы и связки более эластичны, реакция в разы выше, что исключает падения и случайные травмы. За двадцать лет такой жизни можно и вовсе не узнать, значения слова боль. Люди же, напротив, с детства привыкают испытывать болевые ощущения. От кишечных газов до ревматизма, вся ваша жизнь сопряжена с болью.

– Вот, значит как… – не удержавшись, хмыкнул Донцов: – Выходит, в разведку тебя лучше не посылать.

Это замечание Тотского нисколько не смутило, достав из пачки новую сигарету, он с явным удовольствием закурил и продолжил:

– В некоторых древних кланах, учитывая эту нашу слабость, было принято с юных лет воспитывать в своих сыновьях способность стойко выносить боль, дабы они могли смело сражаться в битвах и, попав в плен, не выдать под пытками тайн своего рода. В клане Пототских, к примеру, всех мальчиков признанных полноценными уже с восьми лет начинали готовить к мучительному и кровавому обряду посвящения в орден Рыцарей Милосердия. Их отрывали от матерей и воспитывали в суровых спартанских традициях, по коим даже за малейшую провинность полагалось жестокое наказание. Лишь глава клана имел право обращать сыновей, и то, если счел бы их в итоге достойными дара бессмертия.

Сергей нахмурился, с недоверием глядя на расслабленного собеседника.

– И с тобой тоже так поступали? – не скрывая удивления, спросил он. Как не крути, но, по его мнению, Стас меньше всего походил на юношу воспитанного в спартанских традициях.

Тотский медленно затянулся, на его губах возникла задумчивая улыбка, казалось, он что-то вспоминал.

– Нет, сотрудник. Мне посчастливилось родиться на закате эпохи «Рыцарей милосердия». Моя мать – сторонница прогресса и просвещения считала кровавый орден пережитком Средневековья, она воспитала меня сама, вдали от отца и братьев, так как полагала должным.

Он вздохнул и, взглянув на свою тонкую кисть, добавил с грустной иронией:

– И хотя я ношу перстень с фамильным гербом Пототских, меня так и не признали полноправным членом отцовского клана.

– А д’ Бре? – потрясенный услышанным, Донцов не смог сдержать любопытства. – Неужели Каспиан тоже стал бы истязать сына, чтобы сделать его достойным дара бессмертия?

Стас одарил его насмешливым взглядом, вновь затянулся и ответил с ноткой снисходительности:

– Разумеется – нет, сотрудник. Каспиан, конечно, не ангел, но своих детей бережет как зеницу око. Порой, даже слишком. Вообще, у всех кланов разные традиции, и д’ Бре нашли иной способ обезопасить себя. Уже несколько веков они практически не контактируют с людьми, а роль воинов-защитников у них выполняют стражи – спасенные от гибели бывшие смертные, специально обученные и верные до гроба слуги. Клан полагается на них абсолютно во всем. Стражи берегут покой, заботятся о своих господах и скорее умрут, чем раскроют тайны Убежища.

– Теперь все понятно… – пробормотал Сергей и на минуту задумался, вспомнив множество разных событий, произошедших с ним за последнее время. Сейчас безумный крик Ника, сломавшего руку, стремление Стаса любым способом избежать боли, и даже безвольность Ксавье уже не вызывали недоумения. Единственное, что казалось ему поразительным и действительно достойным уважения это мужество Александра Пототского. Ведь, по всей видимости, испытывая жуткие мучения из-за разъедающих плоть серебряных пуль, он почти не издал ни стона, и до последнего сохранял самообладание.

Погруженный в свои мысли, Донцов едва успел докурить первую сигарету, когда в динамике селекторной связи прозвучал голос Юлии Григорьевны:

– Ответ получен, господа! Прошу вас всех пройти ко мне.

Спустя пару минут они уже вновь расположились в председательском кабинете.

Мережко выглядела очень возбужденной, ее глаза горели, а голос не казался таким ровным и мягким как обычно. Она явно была взволнована, но радостным это волнение назвать было нельзя. Скорее азартным.

– После убийства Григория Петренко… – начала она. И Сергей тотчас глянул на Стаса, чтобы увидеть его реакцию. Но ни малейшего злорадства вампир не выразил, напротив, на его лице скорее отразилось смятение или даже разочарование.

– Я подала запросы во все города Подмосковья, – продолжала председатель: – Попросив поднять дела, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Так вот, результаты превзошли все мои ожидания.

Она достала из ящика карту и, разложив ее на столе, обвела круг красным маркером.

– Оказалось, что за последние тринадцать лет жертвами секты в этой зоне стали десятки семей легальных вампиров. Сами видите, где расположен эпицентр, не побоюсь громкого слова – геноцида. Коломна и ее область. – Юлия Григорьевна на секунду замолчала, перечитывая какой-то документ. Затем подняла глаза на подчиненных и потрясенно произнесла: – Это просто невероятно, господа, трудно поверить, но красная зона полностью «зачищена». На сегодняшний день там не осталось ни одного выжившего вампира!

* * *

Ясная сентябрьская ночь была необычайно теплой. На черном куполе неба сияли мириады восхитительно крупных звезд. Казалось, сам воздух пропитан предвкушением наивысшего торжества Света, величайшей победы над силами Тьмы.

Юдифь стояла на пустыре, освещенном лишь призрачным лунным сиянием. Стояла рядом с Учителем, в ожидании решающей битвы.

Принять бой с демонами в пик их могущества, когда свет солнца не умаляет дьявольских сил – величайший риск. Но Господь даровал Учителю мудрость перехитрить время, и отродья Дьявола уже ждала смертельная ловушка.

Юдифь заметила две темные фигуры, быстро идущие им навстречу. Демон и демоница, словно уродливая пародия на людей. Оскорбление Божьего взора.

Тварь мужеского пола была альбиносом, от чего казалась еще ужаснее, а женщину можно было даже назвать красивой, если бы не глаза, выдающие дьявольскую природу.

Подойдя достаточно близко, обе Твари остановились, демоница заговорила первой:

– Мы здесь, смертный, – ледяным тоном произнесла она, – Отвечай, зачем звал?

И в этот момент Учитель подал условный знак. Не прошло и секунды, как поляну озарил яркий свет ультрафиолетовых ламп, установленных на крышах огромных фур.

Твари зажмурились, на миг, потеряв контроль, и Учитель выстрелил в грудь демоницы капсулой с ядом. В ту же секунду Давид и Саламон разрядили обоймы пистолетов в красноглазого альбиноса.

Никогда прежде Юдифь еще не видела такого костра. Паленья, бревна и хворост образовали настоящий помост, на котором, прикованные к столбу, висели бесчувственные Твари.

К торжественной церемонии Очищения огнем все было готово еще час назад, но Учитель приказал ждать. Демоны должны ощутить на себе жар божественного пламени, ведь лишь тогда их души очистятся и с пеплом вознесутся в бескрайнюю высь.

На горизонте уже начал зарождаться рассвет, когда первый демон открыл глаза. Еще пара минут, и его самка тоже начала просыпаться.

– Пора! – торжественно объявил Учитель, и Давид тотчас подал ему запаленный факел.

Юдифь с отвращением наблюдала, как красноглазый демон пытается освободиться от посеребренных цепей. Он рычал, выкрикивал какие-то ругательства и рвался всем телом, в то время как огонь постепенно начинал разгораться. Прошло не менее трех минут, прежде чем языки пламени достигли ног тварей. Альбинос закричал первым, его вопль был похож на вой волка, угодившего в медвежий капкан: жуткий, протяжный, переходящий в хрип. А затем к нему добавился пронзительный визг демоницы.

Не отрывая взгляд, Юдифь взирала на адские муки Тварей, чьи истошные вопли постепенно начинали стихать. Огонь разгорелся уже в полную силу, почти поглотив почерневшие останки своих жертв. Это было жуткое, но величественное зрелище. Оранжевые языки пламени рвались все выше, и выше в небо, словно оповещая звезды о свершившемся правосудии.

Спустя всего полчаса они вернулись в штаб. Всю дорогу Юдифь ощущала победное возбуждение, но оно растаяло словно дым, едва она подняла тяжелую крышку люка.

Спустившись в подвал, женщина медленно прошла по узкому коридору, с каждым шагом все сильнее ощущая на душе гнетущую тяжесть. В ее руках, как уже повелось, был рюкзак с продуктами, привезенными для маленького заложника, но на этот раз она не спешила их передать. Хотя Юдифь понимала, что Учитель прав и следует задушить в себе зародившуюся привязанность, она все же продолжала носить ребенку еду, оправдываясь необходимостью поддерживать в нем жизнь.

Перед дверью камеры как обычно дежурили Исаак и Ной, но они не заметили ее приближения, так как были сильно увлечены электронной игрой, той самой которую она подарила Луи.

– Чем это вы заняты?! – вместо приветствия угрожающе прошептала Юдифь. – Кому из вас, идиотов, пришло в голову отобрать у ребенка игрушку?

Парни тотчас вытянулись по стойке смирно и Ной, протянув ей игру, поспешил оправдаться:

– Прости, Сестра, мы ничего не отбирали! Я взял ее погонять, пока мальчишка спит.

– Да, не злись, подумаешь! Бесенок и так живет тут как на курорте, а мы собирались утром ее вернуть. – поддержал товарища Исаак и, понизив голос, добавил: – К тому же скоро игрушки ему уже не понадобятся.

Внезапно поднявшийся в душе гнев затмила разум, женщине пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться.

– Твоего мнения никто не спрашивал. – сквозь зубы процедила она и, одарив парня уничтожающим взглядом, бесшумно отперла дверь.

Юдифь надеялась застать ребенка спящим, оставить продукты и уйти. Но мальчик не спал.

Поспешно отложив в сторону альбом и фломастеры, он вскочил с раскладушки и шагнул к ней навстречу.

– Здравствуй! – в его голосе явственно звучала радость.

– Здравствуй. – бесцветным тоном ответила женщина.

– Как хорошо, что ты пришла! – Луи доверчиво заглянул ей в глаза и улыбнулся. А затем его маленькая тонкая ручка коснулась ее ладони. – Иди сюда, я покажу тебе что нарисовал.

Ощутив в своих пальцах прохладную, почти невесомую детскую кисть, Юдифь невольно подчинилась.

– Смотри, это моя семья. – указав тонким пальчиком на раскрашенный фломастерами рисунок, объявил мальчик и тут же стал объяснять: – Вот это папа: он добрый, сильный, любит носить меня на руках, но у него много дел и часто нет времени со мной играть. А это Стела – она очень красивая, тоже добрая, постоянно дарит мне игрушки и сладости, но почему-то не разрешает называть ее мамой. А это моя любимая сестренка Амели – она всегда читает мне на ночь и умеет посылать самые интересные сны!

Юдифь моргнула и, отвернувшись от рисунка, шагнула к столу, ее сердце вновь кольнула жалость. Она поспешно выкладывала из рюкзака принесенные продукты, стараясь не смотреть на ребенка, а Луи все продолжал говорить:

– Совсем скоро мой день рожденья, весь клан соберется меня поздравить. Папа подарит мне настоящий детский электромобиль, Амели говорящего попугая, а Стела новую игровую приставку и вертолет с радиоуправлением. Я знаю, потому что они всегда угадывают, чего я хочу. А потом будет праздничный стол с кучей сладостей и огромным тортом, здорово, правда?

Женщина ничего не ответила, ей хотелось закончить и поскорее уйти.

Луи вдруг замолчал и опустил взгляд.

– Знаешь, я очень по ним соскучился. – неожиданно серьезно признался он и добавил: – Мне здесь плохо, я хочу домой. Пожалуйста, отвези меня к папе.

– Я не могу. – с трудом выдавила Юдифь, ощущая как нестерпимо защипало в глазах. – Прости.

– Но почему? Ты боишься этого вашего Учителя? – с ноткой жалости спросил мальчик. – Не бойся, когда я вернусь, папа так обрадуется, что обязательно позволит тебе остаться с нами. И мы всегда будем вместе. Чего ты молчишь?

– Мне некогда. – сухо отрезала женщина и сама не узнала свой голос. – Ложись спать.

Луи нахмурился, сдвинув светлые брови.

– Я так тебя ждал, почему ты больше не хочешь со мной говорить? – этот вопрос был задан с такой обидой, словно предназначался другу. – Ты ведь теперь мой страж!

– Нам больше нельзя говорить. – скрепя сердце, ответила Юдифь, повернувшись к двери.

– Постой! – мальчик догнал ее и внезапно крепко схватил за руку, в его глазах уже блестели слезы. – Побудь со мной еще. Пожалуйста!

Женщина вздрогнула и рывком высвободила ладонь.

– Мне пора. Спи. – резко приказала она плачущему ребенку и, оттолкнув его от себя, вышла из камеры.

Захлопнув за собой дверь, Юдифь прижалась к ней спиной и прикрыла глаза, стремясь унять нестерпимую душевную боль.

В этот миг лишь вера удерживала ее от греховного отчаянья, она знала, Господь непременно пошлет ей силы для дальнейшей борьбы, ведь они уже стоят на пороге победы. Скоро все города и села будут очищены от порождений Дьявола, и сегодня ее ждала еще одна битва.

Юдифь проснулась, когда зеленая Нива свернула с основной трассы на асфальтовую дорогу, ведущую к Николиной горе.

Утро выдалось по-августовски теплым и ясным, судя по всему, это был один из последних погожих дней. Женщина потянулась, расправляя затекшие мышцы, и стала смотреть в окно. После прошедшей ночи она чувствовала себя сильно измотанной, но долг оставался для нее важнее личных эмоций.

Юдифь была готова вновь вступить в бой с демоном, тем более что Учитель намекнул об особой важности этого задания.

Давид остановил Ниву в сотне метрах от старого элитного поселка, расположенного на живописном берегу. Юдифь вышла из машины и осмотрелась. В столь ранний час здесь было тихо и совсем безлюдно. Чуть ниже гравийной дороги за густыми зарослями ивняка плескалась река, а выше обнесенный решетчатой оградой стоял дом демона, по словам Учителя крайне коварного.

Юдифь достала пистолет из тайника под сиденьем, проверила обойму и прикрутила глушитель. Осенив себя крестным знамением, она сунула оружие в карман куртки и начала подниматься к дому по узкой заросшей тропе.

Достигнув ограды, женщина остановилась, но тотчас заметила, что кованая железная калитка не заперта. Мысленно возблагодарив Всевышнего за помощь, она осторожно вошла на задний двор большого ухоженного участка.

В тишине осеннего утра можно было отчетливо различить каждый звук, поэтому Юдифь еще издали услышала чьи-то приближающиеся шаги и надежно укрылась в кустах кубышника.

Вскоре из-за угла дома появился высокий светловолосый юноша в джинсах и темной рубашке, в правой руке он сжимал новенький топорик. Все приметы совпадали – это был демон.

Юноша-демон остановился в нескольких метрах от нее, напротив кучки аккуратных березовых поленьев. Примостив на пенек первую чурку, он занес топор.

Юдифь достала пистолет и, сняв с предохранителя, прицелилась в спину жертвы. Было необходимо, чтобы серебряная пуля вошла точно в сердце. К счастью Всевышний не позволял отродьем Сатаны использовать свою дьявольскую силу средь бела дня. Когда солнце начало припекать, ничего не подозревающий демон, снял рубашку, и сам облегчил ей задачу.

– Господи, благослови. – прошептала Юдифь, и спустила курок.

Раздался глухой хлопок. Юноша-демон, который в эту секунду как раз взмахнул топором для очередного удара, выронил его и повалился на спину. Выбравшись из своего укрытия, Юдифь поспешила к бездыханному телу жертвы, дабы закончить ритуал Очищения.

Юноша лежал на траве, запрокинув назад голову и приоткрыв рот. В его светлых глазах, устремленных в синеву неба, навсегда застыло удивление. А на обнаженной груди поблескивало маленькое серебряное распятье.

Потрясенная, Юдифь отпрянула назад: – это был человек!

Мгновение она стояла, оторопев, не в силах сдвинуться с места, а затем из-за дома донесся ласковый женский голос:

– Митя, Митенька! Иди завтракать!

Юдифь вздрогнула и, повернувшись, бросилась бежать к калитке.

Уже оказавшись за приделами проклятого участка, она услышала истошный женский вопль, наполненный таким отчаяньем, такой болью, что ее сердце едва не разорвалось на части:

– Митя! Сынок! Господи, что же это?! Митенька! Помогите!!!

Когда бледная, онемевшая от ужаса, Юдифь уже сидела в мчащейся по трассе Ниве, в ее ушах все еще звучал крик несчастной матери, у которой она только что отняла сына.

Глава 7
«Не упрекай весь свет, что розы вянут вновь»

Этим утром Донцов проснулся не рано. В полудреме, лежа в кровати, он слышал, как мама готовит завтрак и кормит Толяна. К счастью после вчерашнего вечера она ни словом не обмолвилась о лжеплемяннике и появилась надежда, что все, с ним связанное полностью стерлось из ее памяти. Повернувшись на бок, Сергей подоткнул под щеку подушку, было очень приятно хоть немного расслабиться и ненадолго забыть обо всех проблемах, ждущих его там – по ту сторону одеяла.

Он продремал бы так до самого завтрака, в предвкушении горячих блинчиков с малиновым варением, но из сладких грез его вырвала трель дверного звонка.

– Сережа, вставай! Кто-то пришел! – громко крикнула из кухни Надежда Петровна, – У меня блинчики подгорят, иди, открой!

Мысленно выругавшись, Донцов поднялся с кровати, сунул ноги в тапочки и побрел к двери.

– Кто там? – машинально спросил он, берясь за вертушку замка.

Когда Сергей открыл дверь, то так и замер на пороге в резиновых черных шлепках майке и трусах.

На площадке стоял Станислав Тотский, придерживая ручку огромной дорожной сумки на колесиках, с какими обычно летают на отдых.

Сергей удивленно моргнул, затем почесал живот и спросил:

– Ты, что, куда-то уезжаешь?

– Во-первых, доброе утро, сотрудник. – снисходительно улыбнувшись, поприветствовал его вампир, – А, во-вторых, скорее наоборот.

– В каком смысле «наоборот»? – заволновался Донцов, предчувствуя неладное. Ведь то, что Стас просто проснулся в десять утра, уже было странно. А учитывая, тот факт, что он успел еще и доехать на другой конец Москвы, вообще стоило ожидать апокалипсиса.

– Я уже приехал. – спокойно уточнил Тотский. – Немного поживу у тебя.

– Что? – Сергей удивленно вытаращил глаза, в глубине души еще лелея надежду, что все это шутка, однако Тотский смеяться не спешил, и надежда стремительно угасала.

– Утром произошли два убийства. – очевидно устав стоять в дверях, сообщил Стас и, отодвинув растерянного хозяина, прошел в прихожую вместе с гигантской сумкой.

– Какие убийства? Чьи? – Сергей уже начал терять самообладание, но тут за его спиной раздался голос Надежды Петровны:

– Сережа, кто там? Кто пришел?

Внезапный визит вампира грозил вылиться в настоящую катастрофу. Сергей уже слышал сзади приближающиеся шаги. Нужно было срочно что-то придумать.

– Вот что я сейчас матери скажу? – возмущенно прошептал он, – Что ко мне пришел коллега с работы? Взгляни в зеркало, какой из тебя опер? Я даже думать не хочу, что может придти ей в голову, когда она тебя увидит!

– Боже, сотрудник, – Тотский устало прикрыл глаза, – Просто представь меня, и я сам скажу все что надо.

– Сережа, кто это? – Надежда Петровна как раз вышла в прихожую и теперь с нескрываемым любопытством разглядывала странного незнакомца.

– Это Станислав Тотский, – стараясь говорить непринужденно, представил коллегу Донцов, – Наш консультант.

Стас тотчас улыбнулся женщине и, галантно приклонив голову, произнес:

– Мое почтение, госпожа Донцова, Сергей много о вас рассказывал.

Надежда Петровна ответила слегка растерянной улыбкой.

– Консультант? – с ноткой сомнения проговорила она.

– Консультант по вопросам культуры и искусства, – охотно уточнил Стас, – Только что прибыл самолетом из Питера. Но произошла накладка с бронью, и Сергей любезно предложил мне остановиться у вас на пару дней.

– Ах, вот как! – Надежда Петровна вновь улыбнулась, но на этот раз куда радушнее, – Раздевайтесь скорее, я дам тапочки.

– Благодарю, у меня все с собой. – также любезно ответил Тотский и полез в сумку.

Тем временем женщина все еще продолжала изучать нежданного гостя.

– У вас такие тонкие пальцы, – с немалой долей удивления заметила она, – Вы музыкант, я угадала?

– Да. Пианист. – быстро вставил Донцов, внезапно испугавшись, того, к чему может привести ход маминых мыслей.

– Пианист! – в голосе Надежды Петровны прозвучал неприкрытый восторг, – Это прекрасная профессия! Я так мечтала, чтобы Сережа научился играть, у нас и пианино есть. Но ему всегда было лишь бы в футбол погонять.

Она перевела взгляд на сына и осуждающе покачала головой.

– Ты почему еще не оделся? Перед гостем стыдно!

Сергей поспешил исправить оплошность, пока мама не начала жаловаться Стасу еще на что-то в его поведении, и услышал за спиной ее голос:

– Ну, что же я вас тут держу? Проходите скорее мыть руки и на кухню! Пока блинчики еще горячие.

Во время завтрака Сергей сидел как на иголках. Ему не терпелось узнать, о каких убийствах говорил Тотский, но мама никак не хотела оставлять гостя в покое и все продолжала заваливать вопросами:

– Вы так молодо выглядите, совсем мальчик. Признайтесь, сколько вам лет?

Донцов мысленно усмехнулся, а вампир проглотил кусочек очередного блинчика, промокнул губы салфеткой и невозмутимо соврал собеседнице:

– Двадцать пять. Недавно исполнилось.

– Вот как! – удовлетворенно улыбнувшись, она пододвинула к гостю вазочку с вареньем. – Скажите, а вы еще не женаты?

– Благодарю, ваши блинчики просто божественны. – ответив хозяйке улыбкой, Тотский положил себе в тарелку новую порцию и чуть заметно вздохнул: – Нет, пока, увы, не женат.

Улыбка Надежды Петровны стала еще радушнее.

– Станислав, вы такой милый молодой человек, а у вас есть девушка? – она, наконец, села на своего любимого конька. – У моей сестры дочка – Анечка: красавица, окончила школу с красным дипломом, студентка, поступила на педагогический. И, кстати, прекрасно готовит.

– У меня есть невеста, – вновь мягко улыбнувшись собеседнице, с ноткой сожаления признался Стас. И тотчас добавил: – В противном случае для меня была бы честь познакомиться с вашей племянницей. Убежден, она столь же очаровательна, как и ее тетушка.

– Вот что значит питерская интеллигенция! – с укором взглянув на сына, назидательно изрекла Надежда Петровна, – Поучился бы у коллеги, как разговаривать с женщинами.

Сергей лишь вздохнул и глянул на часы, они уже завтракали более получаса.

– Мам, а тебе на рынок не пора? Ты же хотела курицу к обеду купить. – будто бы невзначай напомнил он.

– Ах, и, правда! – женщина поспешно встала из-за стола и сняла передник. – Вы уж простите меня, Станислав, что заболтала. Обещаю загладить вину праздничным обедом, а вы обещайте, что вечером сыграете мне на пианино!

– Непременно, Надежда Петровна, с огромным удовольствием, обещаю. – в очередной раз мило улыбнувшись, заверил ее Тотский.

Когда за матерью, наконец, закрылась входная дверь, Сергей накинулся на вампира с расспросами:

– Теперь объясни мне, что случилось, о каких убийствах ты говорил?! И почему явился в мою квартиру?

Тотский достал пачку сигарет и, открыв дверь, вышел на балкон, давая понять, что в двух словах описать ситуацию невозможно.

– Когда я вчера вернулся домой, мы с Кирой передумали ехать на дачу. – глубоко затянувшись, заговорил он, – Хорошую погоду обещали до самого конца недели, а после известных событий мне требовалось расслабиться. В итоге из клуба мы вернулись только к утру. А затем мне позвонила Юлия. Она сообщила об убийстве. В семь тридцать на моей даче неизвестный преступник застрелил сына Крымовых – юношу двадцати лет. Одним выстрелом, точно в сердце.

Сергей резко помрачнел.

– Ты же обещал разобраться с криминальными проблемами, как ты мог допустить такое?! – не в силах сдержать гнев, воскликнул он, – Теперь из-за твоего легкомыслия погиб человек! Совсем мальчишка!

– Донцов, заткнись и слушай! – неожиданно резко прервал его вампир, – Криминал тут ни при чем, парень работал в моем саду, а пуля была серебряная. Понимаешь?!

Сергей опешил. Тоже достав сигарету, он закурил и сплюнул с балкона.

– Но зачем тратить серебряную пулю на садового работника? – растеряно спросил он.

Стас обреченно вздохнул.

– Неужели не ясно? – он явно начинал нервничать, – Дмитрий Крымов по приметам походил на меня: стройный, высокий, светловолосый. Его убили по ошибке.

Донцов мрачно сдвинул брови.

– Значит, они хотели убить вампира по всем своим ритуальным правилам, но когда поняли, что ошиблись, не довели дело до конца и сбежали?

– Да, только не просто вампира, а именно меня! – все еще раздраженно поправил Тотский. – Вспомни, что вчера сказал Ксавье. Я им мешаю, я первый в списке! И, да – Ксавье тоже мертв.

– Как мертв?! – на этот раз Донцов буквально ошалел от удивления. – Он же был заперт в штабе, в камере лаборатории.

– Юлия сказала, что кто-то пустил серебряную пулю ему в лоб. Прямо в камере. – выкинув вниз недокуренную сигарету, мрачно сообщил Стас. – Ты понимаешь, что это значит?

На этот раз Донцов все понял и теперь просто не знал что сказать, как реагировать на полученную информацию.

– Ксавье убил кто-то из сотрудников отделения. – наконец, решившись произнести это вслух, ответил он, – И этот кто-то сообщил сектантам, что ты утром будешь на даче.

– Именно. – саркастически усмехнувшись, подтвердил Стас. – Но и это еще не все. На пустыре под Коломной утром были обнаружены останки двух вампиров, мужчины и женщины. Их сожгли заживо. Пока точно неизвестно, но Юлия предполагает, что это Стела и Айзек Сен-Клод.

– Выходит, сектанты избавились от сообщников, а их человек в отделении им помог. – мрачно подытожил Сергей.

– Верно, сотрудник, а следующим должен стать я. – Тотский выкинул бычок вниз, достал новую сигарету и нервно закурил. В воздухе повисла напряженная пауза.

Сергей стоял, мрачно глядя в пронзительно-голубое небо, стараясь понять, как среди его товарищей мог оказаться предатель. И осознавая, что мир уже не станет для него прежним.

– И что же нам теперь делать? – спустя минуту, с горечью спросил он.

– Вам не знаю, а мне нужно как можно скорее покинуть страну. – сухо ответил Стас. – Юлия просила пока тайно побыть у тебя. По ее убеждению, тут точно искать меня не станут. Она срочно подготовит нам с Кирой документы на выезд, и послезавтра мы уже будем в Венеции.

– А как же сын Каспиана? – растеряно пробормотал Донцов, – Как без тебя мы сможем его спасти?

– А ты еще не понял? – в голосе Тотского прозвучала грустная ирония, – Его уже не спасти.

Спустя несколько минут Донцов неспешно шел к пивному ларьку. Нужно было хоть как-то отвлечься от чувства горького разочарования в том, что только вчера имело для него большое значение. Тотский улегся спать на его кровати, заявив, что не отдыхал почти сутки. Донцов оставил ему ключи и вышел пройтись.

Уже присев на низкий заборчик с бутылкой пива в руке, он ощутил вибрацию своего мобильника и поспешил ответить:

– Слушаю.

– Донцов, ты дома? – раздался в трубке голос Николая Александровича.

– Вышел из дома, только что. – мрачно ответил Сергей.

– Срочно езжай в штаб, у нас тут ЧП. – Губин тяжело вздохнул. – Михаил Наркевич приходил рано утром и выкрал из председательского кабинета деньги Каспиана. Его на входе камера засекла. Он уже объявлен в розыск, так что учти, если что о нем знаешь, сообщи сразу.

Сергей был потрясен этой новостью, но к своему удивлению испытал облегчение. Ведь предательство юного работника архива не представлялось ему настолько жутким, как если бы на его месте оказался кто-то из оперативников. Донцов даже готов был в чем-то его понять. В конце концов, у парня наверняка осталась серьезная душевная травма. Он остался сиротой по вине вампира, а значит, легко мог попасть под влияние секты. Выходило, что Наркевич пришел в штаб, убил Ксавье и забрал деньги. Неясным оставалось лишь то, откуда он узнал о поездке Тотского на дачу, если вчера в штабе не присутствовал. Возможно, кто-то ему передал. Но зачем?

И все же теперь стало очевидно – Михаил Наркевич осведомитель Воинов Света.

– Боже, как же пить хочется… – сипло посетовал он.

– Вот, держи! – Сергей кинул ему банку холодного пива. – Лечись, "пианист".

Стас на удивление ловко ее поймал и подарил в ответ благодарный взгляд.

Десять минут спустя они уже вместе ели завтрак, причем Сергей отметил, что аппетиту Тотского мог бы позавидовать даже борец сумо.

– И как в тебя – такого тощего, столько влезает? – он просто не смог удержаться от комментария.

– Ускоренный метаболизм. – прожевав кусок бутерброда с толстенным ломтем ветчины, пояснил Стас. – Клетки восстанавливаются очень быстро, необходимо много энергии.

– Ясно, тебя легче убить, чем прокормить. – усмехнулся Сергей, припомнив, что Юлия Григорьевна когда-то уже рассказывала нечто подобное.

Но в ответ на его замечание Тотский лишь иронически изогнул бровь, несмотря на помятый вид, он уже вернул себе прежнюю напыщенность. И все же сейчас вампир казался значительно человечнее, чем когда-либо раньше.

Наблюдая за поедающим завтрак напарником, Донцов вдруг осознал, что больше не испытывает к этим странным созданиям той неприязни, которая возникала прежде. Что-то изменилось в его сознании за последние несколько дней. Теперь он оценивал вампиров не как изначально враждебный людям вид, а лишь относительно их личных качеств и поступков. И сейчас, если бы Сергей был уверен, что Тотский действительно искренне любит Киру, он уже не был бы против их союза длиною в вечность.

Но Стас ее не любил, и более всего Донцов боялся, что это однажды разобьет Кире сердце, она потеряет контроль, лишится рассудка и тогда ему придется ее остановить.

А спустя четверть часа серебристый «VOLVO» уже летел по направлению к Москве, вновь безбожно превышая скоростной режим. Тотский включил авто магнитолу и поставил диск группы «Пикник», которую, очевидно, очень любил.

Сергей молча смотрел в затемненное окно, невольно прислушиваясь к словам песни:

Я следом за тобой пойду,

Меня не отличишь от тени.

А спрячешься в траву,

Я притворюсь растением.

Это я незаметно крадусь,

В час, когда ты отходишь ко сну.

Твое сердце должно быть моим,

Твое сердце вернет мне весну.³

Да, ты можешь отдать свою душу оранжевым демонам страсти,

И смотреть, замирая, как она превращается в дым.

Что душа мне твоя? Этот легкий затерянный ветер.

Нет, должно быть моим твое сердце, твое сердце должно быть моим.

Да, ты можешь отдать свое тело восьми носорогам,

И одев себя в пену и дрожь, в раскаленную падать волну.

Что до этого мне? И какое мне дело?

Нет, должно быть моим твое сердце, твое сердце вернет мне весну.

И тут Донцов неожиданно осознал, что Кира является для Тотского не просто очередной частицей нового времени, ее искренняя любовь, горячие сердце, ее жизнелюбие, все это нужно ему, чтобы удержать ускользающую весну. Она необходима Стасу рядам, как наркотик, как ежедневная доза человеческой крови. Он может без всего этого обойтись, но жизнь уже не будет казаться такой яркой и насыщенной. А отказывать себе в чем либо он не привык.

Сейчас, вспоминая вчерашнюю исповедь вампира, рассказанную в наркотическом бреду, Сергей, наконец, понял, что его так отвратило в этой истории.

В тот день, среди тел погибших товарищей, Тотский открыл не свой дар, а признал свой основной и, возможно, самый серьезный порок. Высшую степень эгоцентризма.

Стас понимал и ценил лишь самого себя «в превосходной степени, так как никто другой».

– Сотрудник, тебе нравится эта машина? – неожиданно спросил Тотский, выдернув Сергея из его мыслей.

– Машина? – с недоумением переспросил Донцов. – Ну, да, нормальная такая машина.

– Я дарю ее тебе! – дружелюбно улыбнувшись, сообщил Стас. – Приедем в Москву, оформлю на тебя бессрочную доверенность. Будешь сам маму на дачу катать. А потом и Алису.

– Ты это серьезно? – удивился Сергей.

– Конечно! – весело подтвердил Тотский. – В конце концов, подарок заслуженный. Ты принес в мою жизнь массу приключений, не давал соскучиться, подарил много ярких эмоций. Все это очень ценно, когда живешь больше века. И потом…

Стас иронически улыбнулся и бросил на собеседника насмешливый взгляд.

– Не может же муж сестры жены моего брата ходить на работу пешком.

Донцов нахмурился, он не знал что сказать.

– Но я не могу принять такой подарок, это как-то неправильно. – наконец, заявил он. – И вообще…

– Если не можешь принять в подарок, считай, что я оставляю ее тебе на хранение. – не прекращая улыбаться, перебил его Тотский. – Такой вариант тебя устроит?

Сергей ощутил, как кровь предательски прилила к щекам. Он чувствовал себя очень глупо, но снова не знал, что ответить.

– Иногда не нужно думать о последствиях. Просто делай то, что тебе хочется сейчас. Иначе жизнь вскоре станет невыносимо пресной. – одарив напарника беспечной улыбкой, посоветовал вампир. – Поверь, сотрудник, уж я-то это знаю.

– Спасибо. – вполголоса поблагодарил Донцов и отвел взгляд, затем помедлив секунду, добавил: – И все же, я хочу в последний раз поговорить с Кирой. Не думаю, что ей стоит соглашаться на твое предложение.

Тотский недоуменно изогнул бровь.

– Я же сказал, с тобой невозможно соскучится. – он саркастически усмехнулся и добавил: – Можешь говорить с Кирой хоть до самого рейса. Я не возражаю. Только зачем? Сам ведь знаешь, что она не сможет мне отказать.

«VOLVO» уже медленно полз по Кутузовскому проспекту, и даже такой любитель нарушать правила, как Тотский, не мог обойти столь протяженную пробку.

Последние двадцать минут Сергей сидел молча, вновь мрачно глядя в затемненное окно. Он думал о Кире, о том, что собирался ей сказать, но не мог подобрать нужных слов. Заявить прямо, что жених ее на самом деле не любит – не вариант. Девушка все равно не поверит. Да, если посмотреть правде в глаза, Донцов уже сам понимал, что их разговор ничего не изменит. Разумнее всего было бы выйти сейчас из машины и отправиться навестить Алю. Но отступать не хотелось.

«VOLVO» неожиданно затормозил напротив цветочного ларька, Тотский включил аварийные огни, открыл дверцу и, небрежно бросив спутнику: «Я на минутку», вышел из машины.

Сергей откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, он чувствовал на сердце необъяснимую тяжесть, которая давила все сильней, и сильней. Тем временем из колонок автомагнитолы зазвучали слова новой песни:

Не говори мне нет, не говори мне нет,

Ведь радуги моей так ненадежен свет,

А мне еще идти, теряя светлый след…

И снова молча ждать, не говори мне – нет.

Ты трепетный огонь, ты чистая вода,

О Боже упаси, не говори мне – да!

Что если лед в душе, растает навсегда,

Чем остудить смогу безумные года?

Не упрекай весь свет, что розы вянут вновь,

Их в тот же яркий цвет моя раскрасит кровь.

Увидишь за окном из этих роз букет,

Не торопись в мой дом, меня там больше нет.⁴

Дверца снова открылась, и Стас вернулся в машину с огромным букетом крупных бордовых роз. Он осторожно положил цветы на заднее сидение и посмотрел на Сергея:

– Итак, сотрудник, ты не передумал? – иронически улыбнувшись, спросил он. – Все еще надеешься ее отговорить? Сергей молча кивнул.

– Это бесполезно. – с обреченным вздохом констатировал вампир, резко выруливая на полосу движения. – Неужели ты сам не понимаешь?

Донцов помрачнел и решительно сдвинул брови.

– Я сотрудник ОБНВ, и сам разберусь, что мне делать. – он бросил на собеседника хмурый взгляд.

– Разумеется, ты волен поступать, так как тебе угодно. – снисходительно улыбнувшись, ответил Тотский. – Я просто уточнил.

Когда «VOLVO» остановился возле дома двадцать шесть по Кутузовскому проспекту, Сергей сразу заметил подозрительного мужчину в черной куртке. Он появился из-за угла и быстро направился в сторону Тотского, выходящего из машины.

Донцов напрягся и положил руку на кобуру пистолета. Мужчина в куртке, неожиданно полез в карман и вытащил оттуда…. сотовый телефон.

Сергей с облегчением выдохнул набранный в легкие воздух, но на сердце по-прежнему было неспокойно.

Они вошли в лифт вместе, Стас снял с букета серебристую полиэтиленовую упаковку и, осторожно сжимая шипастые стебли двумя пальцами, пояснил:

– Розы удивительные цветы, редкое сочетание идеальной формы и пленительного аромата. Любая упаковка лишь помеха их совершенству.

Сергей вздохнул, он отлично понимал, что у него нет, ни малейшего шанса переубедить Киру, но отступать уже было некуда.

Двери лифта открылись, и Тотский вдруг замер, переменившись в лице. Затем, оттолкнув напарника в сторону, он молниеносно выскочил на площадку.

Сергей на секунду опешил, однако тотчас опомнился и побежал вслед за вампиром. Вход в тамбур был открыт, и через мгновение он уже стоял перед железной дверью с золотой табличкой «333». Она тоже оказалась распахнутой.

В квартире было очень тихо, Сергей вошел в коридор, затем в комнату с огромным телевизором на стене. Там царил хаос: мягкое кресло и столик сдвинуты в угол, ковер скомкан, хрустальный графин разбит… Посреди комнаты спиной к нему стоял Стас, он словно оцепенел. Пальцы разжались и розы упали на зеркальный паркет, а опавшие лепестки застыли в липкой темно-бордовой луже.

Донцов шагнул в комнату: прямо перед Тотским на массивном стуле, уронив голову себе на грудь, сидела Кира.

Ее белая блузка спереди почернела от крови. Руки и ноги были зафиксированы веревками. Она не двигалась.

– Кира! – не отдавая себе отчета, Сергей бросился к ней и, упав на колени, попытался освободить хрупкие запястья. Они оказались холодными. Совсем ледяными.

– Нет… – он отпрянул назад, ощущая, как на спине выступил липкий пот.

Пальцы девушки были неестественно вывернуты и почернели от гематом. Глаза закрыты, рот плотно заклеен скотчем, на белых как мел щеках темнели ссадины.

Ее тело уже начало застывать.

Донцов вскочил на ноги, едва не поскользнувшись на жуткой луже. В комнате он остался один. На полу бесформенной грудой валялись розы, их запах вызывал тошноту.

В голове гудело, сердце бешено колотилось, Сергей выбежал из комнаты и инстинктивно рванул в ванную. Включил холодную воду. Подставил под струю окровавленные ладони.

Прижал их к лицу.

Минуту он не двигался, ощущая, как ледяные капли стекают за воротник. А потом пришла ярость.

Не осознавая, что делает, Сергей смел с полки у зеркала все тюбики и флаконы. Затем ударил кулаком сияющую белизной раковину, боли не ощущалось, он ударил еще, и еще.

Бил до тех пор, пока красные струйки не смешались с бегущей из крана водой. И тут пришла боль. Отчаянно застонав, он опустился на пол и закрыл руками лицо.

* * *

Северный ветер, пришедший на смену затишью, принес рваные облака. Солнце уже не светило так ярко, словно отвернув лик от погрязшей в грехах Земли. Юдифь много часов бродила по окрестному лесу, не ощущая усталости и не находя утешения. Чувство вины за совершенное зло невыносимо терзало душу, буквально рвало ее в клочья. В ушах снова и снова звучали крики несчастной матери, лишившейся сына.

Наконец, грязная и измотанная, Юдифь вернулась в поселок. К этому времени сковавшая душу тоска стала настолько невыносимой, что не давала вздохнуть. Сейчас от смертного греха ее удерживало лишь желание покаяться и принять заслуженную кару. Женщина буквально жаждала наказания, в надежде, что физические страдания помогут заглушить боль души.

Учитель прибыл в штаб лишь во второй половине дня, он казался мрачным, даже суровым. Но именно этого требовала сейчас ее совесть.

Юдифь решительно подошла к нему, заглянула прямо в глаза, опустилась на колени.

– Покарай меня, ибо я согрешила. – едва сдерживая дрожь, призналась она.

– Что случилось, Сестра? – Учитель озабоченно сдвинул брови. – Расскажи мне, я все пойму.

– Я заслужила твой гнев и гнев Господа нашего! Я замарала руки в крови невинного. Я убила человека! – ее голос дрожал, она едва не рыдала.

Учитель вздохнул и понимающе покачал головой.

– Встань, Сестра, мне уже известна твоя ошибка, но не убивайся так. Поверь, она ничтожна в глазах Создателя.

– Ничтожна?! – Юдифь не поверила своим ушам. – Я отняла жизнь юноши, совсем еще мальчишки. Убила его практически на глазах матери!

– Она видела тебя? – резко помрачнев, спросил Учитель.

– Нет. Но это не важно, я – убийца! Я отняла у нее сына! – ей не удалось сдержать слез. – Теперь я не смогу исполнять Священный долг! Моя душа запятнана, я больше не чувствую в себе Света…

Юдифь опустила голову, уткнувшись в его колени.

– Накажи меня, накажи так, как я того заслуживаю. Пусть моя кровь смоет хотя бы часть греха, я не могу вынести его тяжесть. Прошу тебя!

– Прекрати! – неожиданно грозно приказал Учитель. – Поднимись немедленно и слушай, что я скажу.

Юдифь подчинилась и, встав с колен, вновь взглянула в блестящие глаза мужчины. В них читался укор.

– Пойми, Дьявол очень хитер, Сестра. – с чувством произнес он. – Его козни направлены на то, чтобы отвратить тебя от исполнения Священного долга. Его демон специально послал вместо себя смертного юношу, дабы поколебать твою веру. Но ты сильная, ты не должна поддаваться! Твой грех лишь ошибка. Он ничто в сравнении с тем великим Благом, которое мы несем миру. Если ты отчаешься и отступишь, кто встанет на защиту людей от порождений Дьявола? Кто спасет ребенка от Твари, жаждущей его крови? Кто если не ты?!

Учитель положил руки на ее плечи и, быстро притянув к себе, поцеловал в лоб.

– Теперь ты прощена, Сестра, возвращайся к своим обязанностям.

Юдифь опустила взгляд. Она понимала, что слова Учителя полны мудрости, но ее душа не могла принять такого прощения.

– Разве я не заслужила наказания? – совсем тихо спросила она.

– Иди с миром, Сестра. – мягко ответил мужчина. – Забудь о случившемся. Господь уже простил тебе все грехи.

Юдифь вышла из тесного мрачного кабинета. Она все еще чувствовала себя подавленной, но теперь вместо боли в душе воцарилась тоскливая пустота. Машинально сунув в карманы, задеревеневшие от холода руки, женщина нащупала небольшой плоский предмет. Электронная игра, которую прошлой ночью она забыла вернуть маленькому заложнику. И в этот момент ей нестерпимо захотелось совершить нечто Светлое, хоть немного унять свою совесть. Юдифь вспомнила, как жестоко оттолкнула вчера плачущего ребенка, и ее сердце вновь ожило, болезненно сжавшись в груди.

Быстро сходив к холодильнику наверху, она взяла нужные продукты, и спустилась обратно в подвал. Как не странно у камеры пленника никого не оказалось, отодвинув тяжелый засов, женщина вошла в полутемное помещение.

Но на этот раз мальчик не выбежал ей навстречу. Он лежал навзничь на своей раскладушке, не подавая видимых признаков жизни.

Внутренне похолодев, Юдифь выронила пакет и кинулась к нему. К счастью ребенок дышал, тихо, ровно, как во время глубокого сна.

Но это был не сон.

Женщина сразу заметила темное пятно на сгибе тоненькой бледной ручки. Стало ясно: ребенку ввели какой-то препарат, но для чего?

Сердце пропустило удар, а зубы до боли впились в губу, когда взгляд упал на кисть мальчика, замотанную пропитанным кровью бинтом. На ней недоставало мизинца.

– Нет, Луи… Малыш, что с тобой сделали? – прошептала Юдифь и бережно коснулась мягких волос ребенка, прилипших к горячему лбу. Он был в испарине.

Слезы беззвучно потекли по щекам, пульс оттаивался в висках, глядя на искалеченного ребенка, она чувствовала что не может видеть в нем зло.

Решение пришло внезапно и тотчас полностью захватило все ее существо.

Схватить мальчика на руки, завернуть в одеяло и бежать. Бежать так далеко, чтобы никто не смог их найти. На край света. К тете Гале на Дальний Восток. В Приморский край. Там – в рыбацком поселке она найдет работу, снимет жилье, вырастит и воспитает мальчика, как своего сына. Он будет добрым и сильным, научится дружить с другими детьми, окончит школу, пойдет служить на флот. Станет настоящим человеком.

Юдифь быстро подняла ребенка на руки, он оказался таким легким. Луи едва слышно застонал, когда, укутывая в одеяло, она неосторожно коснулась изуродованной кисти.

«Только бы не было заражения!» – промелькнула в голове страшная мысль.

И тут за ее спиной вдруг раздался грозный мужской голос:

– Что ты тавришь, Сестра?!

Юдифь резко обернулась. В дверях стоял Учитель, он был в гневе.

– Я, я лишь хотела… – сбивчиво начла она, но затем чувства взяли верх над страхом. – Это просто малыш! Беззащитный ребенок! И я заберу его с собой!

– Дура! – Учитель шагнул к ней и грубо вырвал мальчика из ее рук. – Ты сама не понимаешь, что несешь! Смотри!

Он швырнул Луи обратно на раскладушку и резким движением рванул вниз его брюки, обнажив живот и худенькие бедра.

– Разуй глаза! Видишь это?!

Юдифь в ужасе отшатнулась и прижала ладони ко рту. Чуть ниже левого крыла таза, из живота мальчика выпирала недоразвитая младенческая голова. Сморщенная кожа, деформированный череп, единственный слепой глаз и вросшее в лоб заостренное ухо. Рядом – ближе к паху можно было различить еще скорченную ручку и пару совсем бесформенных отростков.

– Боже мой, Господи, сохрани! – дрожа всем телом, прошептала женщина, ее охватило смятение.

– Теперь ты видишь, что на нем лежит дьявольское клеймо?! И этого урода ты хотела спасти?! Отвечай! – гневно потребовал Учитель и, схватив ее за руку, выволок из камеры.

– Но я, я не знала… – не в силах сдержать слез, шептала она.

– Теперь ты заслужила наказание, Сестра! И мне придется его исполнить! – с этими словами мужчина втолкнул ее в свой кабинет. – Снимай рубашку!

Юдифь безропотно подчинилась. Обнажившись до пояса, она оперлась руками на стол Учителя, покорно подставив ему спину.

Он снял со стены короткую плеть и, размахнувшись, нанес первый удар.

Вспышка боли обожгла кожу. Она увидела светлые глаза юноши, лежащего бездыханным у ее ног. Второй удар, и истошный крик матери снова звучал в ушах. Третий удар – с губ сорвался первый стон. Четвертый – она вскрикнула в голос.

– Довольно. – Учитель отшвырнул плеть и, взяв женщину за плечо, развернул к себе. – Все, я прощаю тебя, Сестра. Ты прощена.

Его грубые руки страстно прошлись по обнаженной спине, коснувшись саднящих следов, опустились на бедра затем ниже.

Он взял ее прямо на столе, грубо, глубоко, до боли сжимая запястья.

Юдифь смотрела в замутненные страстью глаза Учителя, и испытывала искреннюю благодарность. Ведь он проявил сегодня наивысшую милость, собственноручно очистив ее от греха.

Глава 8
«Сам себе король сам себе судья»

Сергей смутно помнил, как позвонил Губину, как сбивчиво объяснил, что произошло. Он так и сидел на полу в ванной, пока не приехала оперативная группа. И только когда они поднялись в квартиру, нашел в себе силы встать и выйти в прихожую.

С Губиным прибыл уже знакомый эксперт-криминалист и теперь внимательно изучал место преступления. Также бесстрастно, как недавно на квартире Арбатова.

Застывшим взглядом Сергей следил за его действиями из коридора, не в силах пошевелиться.

– Донцов, ты в порядке? – озабоченно спросил Николай Александрович, положив руку ему на плечо.

– Да. – тихо ответил Сергей и сам не узнал своего голоса.

– Не похоже. – Губин вздохнул. – Тяжело терять тех, кого любишь, особенно когда уходят такие молодые.

– Кира была моим другом. – сглотнув ком, еле слышно поправил Донцов.

– Ну, да. – Николай Александрович участливо хлопнул его по плечу. – Можешь ничего не говорить. Я видел, как ты смотрел на нее вчера, в штабе.

Сергей вздрогнул и растерянно взглянул в понимающие глаза начальника. Затем поспешно отвел взгляд. К лицу прилила кровь. Сейчас он прибывал в таком смятении, что сам не мог до конца осознать своих чувств.

– Кто же здесь так пакостно наследил? – донесся из комнаты возмущенный голос эксперта. – Еще и цветы эти набросали. Никакого уважения к моей работе.

Николай Александрович направился к дотошному коллеге, а Сергей опустился на стоящий в прихожей мягкий диванчик. Он не мог заставить себя вновь взглянуть на место преступления.

– Жертва явно знала преступника. – начал докладывать Губину криминалист. – Она сама открыла ему дверь, затем они прошли в данное помещение, здесь он и совершил нападение.

Взгляните на эти синяки на ее плечах. Четкие следы пальцев. Наш убийца сильный, крупный мужчина, примерно вашего роста. Судя по всему, сначала он вырубил жертву, затем зафиксировал на стуле и дождался пока к ней вернется сознание.

– С какой целью, по-вашему, совершено преступление? – сухо спросил Губин. – Зачем было связывать и калечить девочку? На ограбление не похоже. Многие ценности остались нетронуты.

– Полагаю, наш убийца не является маньяком-садистом и месть тоже тут не причем. Я думаю, он что-то хотел у нее узнать. Что-то искал. – сосредоточенно рассматривая какую-то деталь, проговорил эксперт. – Взгляните на гематомы на кистях рук. Судя по их состоянию, преступник буквально выламывал ей пальцы. Планомерно. Один, за другим. Как минимум, в течение двух часов до наступления смерти. Он хладнокровно пытал жертву.

Сергей вновь закрыл руками лицо, к горлу подступил ком.

– Значит, убийца пытался узнать у девочки, где что-то находится? – мрачно подытожил Николай Александрович.

– Что-то или кто-то. – бесстрастно уточнил криминалист. – Но так и не узнал. Рот жертвы остался заклеенным. Значит, преступник не смог добиться желаемого ответа. Он провел в квартире более двух часов. Очевидно, понял, что задерживаться дальше опасно и совершил убийство. Горло перерезано одним уверенным движением, опасной бритвой или обоюдно острым ножом. Смерть наступила в результате потери крови.

Внутренне содрогнувшись, Сергей с трудом сглотнул подкативший ком. Он вспомнил искрящиеся счастьем чуть раскосые зеленые глаза девушки, открытую улыбку, звонкий живой смех. И осознал, что всего этого больше не будет. Никогда.

Кира ни встретит его в дверях в шелковом китайском халатике и забавных пушистых тапочках-зверушках, ни назовет «занудным коллегой». Ни обнимет, ни коснется губами его щеки.

Она никогда уже не уведет Венецию, и не станцует вальс на настоящем балу. В один миг, кто-то взял и безжалостно уничтожил все ее мечты. И теперь ее нет, просто нет.

Сергей ощутил под пальцами горячие капли, стало солоно на губах.

Внезапно он вспомнил последние слова Киры, то с каким чувством она их произнесла. И нестерпимую боль, обиду и злость в его сердце вдруг сменила неизбывная грусть.

«…Я все равно буду знать, что в моей жизни было настоящее счастье. Пусть совсем недолго, но зато самое настоящее!»

Ее больше не было, но Донцов вдруг осознал, что она покинула этот мир счастливой. С верой в горячем сердце, с верой в то, что жертвует жизнью ради любимого.

Но заслуживал ли Стас такой жертвы? Кира верила, что заслуживал. И, несмотря на всю горечь досады и неприятие, Сергей был готов уважать эту веру.

– Донцов, а ты пришел сюда вместе с Тотским? Я прав? – неожиданно спросил Губин, вырвав его из раздумий.

– Да, мы случайно столкнулись на улице. – мгновенно насторожившись, соврал Сергей. – Здесь недалеко дом моей невесты.

– Ясно. А где Стас сейчас не знаешь? – Губин достал сигарету и, закурив, испытующе взглянул ему в глаза. – Со вчерашнего утра не можем его найти. На звонки не отвечал, дома не появлялся.

– А зачем вы его искали? – стараясь не выдать настороженности, ровным тоном спросил Донцов.

– Сегодня днем Каспиан собирался сдаться сектантам. Он хотел, чтобы мы снабдили его отслеживающим устройством. Но до сих пор от него ни слуха, ни духа. – вздохнув, пояснил заместитель председателя. – Стас был нужен, чтобы связаться с Убежищем.

Сознавая, что уже не может никому доверять, Сергей вновь опустил взгляд.

– Я не имею ни малейшего понятия, где сейчас находится Тотский. – абсолютно честно признался он.

Спустя несколько минут Донцов уже спускался в метро. Губин отпустил его домой, посоветовав залить горе и на время забыть о работе. Сейчас, можно было бы навестить Алю, но Сергей чувствовал перед ней неосознанную вину, а потому решил поехать домой и последовать совету начальника.

Однако не успел он очутиться на станции, как на поясе завибрировал мобильник.

– Слушаю. – глухо ответил Донцов.

– Сынок, вы уже дома? – голос Надежды Петровны казался слегка озабоченным.

– Да, мам. Почти. – как мог жизнерадостно, подтвердил Сергей.

– Хорошо, слушай, я тут это, к Наташе поехала. До понедельника погощу у нее, соскучилась что-то, да и племянниц давно не видала. – смущенно пояснила женщина. – А ты не забывай цветы поливать. Я наготовила вам на два дня, так что голодными не останетесь. И передавай Стасику мои наилучшие пожелания. Ну, давай.

Она прервала связь, и Донцов вздохнул с облегчением, осознав, что никто теперь не помешает ему нормально выпить. И не станет задавать лишних вопросов.

Домой Сергей добрался только к шести часам вечера. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он отпер дверь и растеряно замер на пороге.

В квартире не горел свет, но из маминой комнаты доносилась чистая мелодия «Лунной сонаты».

Сергей медленно прошел в полутемную комнату. Там, за пианино сидел Тотский и, опустив веки, легко касался клавиш тонкими пальцами. Казалось, он вообще не заметил возвращения хозяина.

– Стас. – негромко окликнул его Донцов.

Вампир поднял на него взгляд. Пронзительно-голубые глаза были затуманены, он даже не смог задержать взор на лице напарника, и вновь опустил веки.

– Ты что, снова под кайфом? – мрачно спросил Сергей, хотя и сам уже все отлично видел.

– Сегодня не лучший день для трезвости, сотрудник. – с горькой иронией отозвался Тотский, не прекращая играть: – Не находишь?

Донцов тяжело вздохнул, но не стал возражать. В конце концов, ему самому хотелось утопить горе во хмелю.

– Ты все это время был здесь? – наконец, после минутной паузы, спросил он.

– Нет. – Тотский в последний раз коснулся клавиш и, захлопнув крышку инструмента, повернулся к напарнику. – Я встречался с Амели.

– Зачем? – растеряно спросил Сергей.

Стас чуть заметно дернул уголком рта.

– Я хотел, чтобы она остановила Каспиана. Не дала ему сдаться сектантам. – пояснил он бесцветным тоном.

– Но, почему? – еще больше удивился Донцов.

– Они убили бы его. Живым Каспиан им не нужен. – спокойно ответил вампир, затем опустил взгляд и тихо добавил: – Завтра я сдамся вместо него.

– Ты? – Сергей с трудом мог поверить своим ушам. – Ты сейчас это серьезно?

Стас иронически улыбнулся и встал на ноги. Его слегка качнуло, но он устоял и прошел к столу. Только теперь Донцов заметил сваленные там коробки с непонятными техническими устройствами.

– Я решил использовать план Губина. – отстраненным голосом пояснил Тотский. – Уже приобрел все необходимое.

Донцов с сомнением наблюдал за неуверенными движениями вампира, явно находящегося в сильном наркотическом опьянении. И спустя минуту, все же решился спросить:

– Но Киру уже не вернуть. Почему ты хочешь пойти на это именно сейчас?

– Она принадлежала мне. – с горькой иронией, отозвался Тотский. – Они забрали ее, и должны заплатить.

Он вдруг саркастически усмехнулся, взглянул Сергею в глаза и добавил:

– И потом: «иногда не нужно думать о последствиях. Просто делай то, что тебе хочется сейчас. Иначе жизнь вскоре станет невыносимо пресной». Кем бы я был, если бы сам не следовал своим советам?

Донцов помрачнел и, тяжело вздохнув, бросил взгляд на сложные технические устройства.

– Хорошо, обсудим все детали позже. – твердо произнес он. – А пока ляг, поспи. Тебе нужно придти в себя.

– Ты чертовски прав, сотрудник. – иронически улыбнувшись, подтвердил Стас. – Мне просто необходимо немного отдохнуть.

Сергей вышел на улицу, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Нужно было купить спиртного, впереди предстояла долгая ночь. По пути в магазин он вспоминал слова Тотского. И хотя его покоробила формулировка, в целом, он был согласен с вампиром. Сектанты должны заплатить. Должны ответить за все: за убийство Киры, похищение и пытки ребенка, за гибель десятков невинных существ. Но главное, необходимо было найти и наказать того, кто запустил эту адскую машину смерти. И Донцов был уверен, что он сам, не задумываясь, без малейших сомнений, рискнул бы раде этого жизнью.

На смену закату быстро пришли прохладные осенние сумерки. Сергей уже подходил к своему подъезду, когда между стволов тополей заметил невысокий силуэт в длинном темном плаще. Он сразу узнал это удивительное создание. Девушку настолько хрупкую и изящную, что с трудом верилось в реальность ее существования.

Амели приблизилась к нему так легко, словно не шла, а скользила над самой землей. Он увидел, как блестят в полумраке ее огромные влажные глаза и замер, не в силах оторвать от них взгляд.

– Добрый вечер, господин Донцов. – тихо и очень печально произнесла она. – Я пришла поговорить с вами.

Сергей невольно сглотнул, все еще не в силах оторвать взгляд от мерцающих изумрудных глаз.

– Добрый вечер, Амели. – с трудом выдавил он приветствие.

– Сегодня днем мы получили посылку от похитителей. – дрогнувшим голосом сообщила девушка. – Они… они отрезали Луи мизинец.

Сергей содрогнулся, внезапно вспомнив искалеченные руки Киры, в его душе вновь закипел гнев.

– Это чудовищно. Мне очень жаль, правда. – искренне, с чувством, произнес он. – Но, не отчаивайтесь. Завтра мы спасем вашего брата. Найдем уродов, которые это с ним сделали! У нас уже есть план.

Амели вдруг протянула тонкую ручку и легко коснулась пальцами его губ, словно прося замолчать.

– Я знаю. Выслушайте меня. – едва слышно попросила она. – Теперь вам известно, насколько это безжалостные и жестокие люди. Настоящие палачи. И потому я прошу вас, пожалуйста, обещайте, что вы сделаете все, чтобы Станис не пострадал. Он был не в себе, когда я его видела, не дайте ему пострадать.

В глазах девушки отразилась мольба, и вместе с тем неподдельный страх.

Донцов нахмурился и отвел взгляд.

– Ваш брат в смертельной опасности, а вы просите меня сделать все, чтобы не пострадал виновник гибели вашей сестры? – едва скрыв разочарование, с упреком уточнил он.

Вместо ответа Амели нежно коснулась его руки, слегка сжав ее тонкими прохладными пальцами.

– Вы благородный и храбрый человек, господин Донцов, – вновь заглянув ему в глаза, прошептала она. – Умоляю, дайте мне слово.

Сергей мрачно сдвинул брови.

– Вы любите его. Я прав? – удрученно спросил он.

На этот раз Амели сама смущенно отвела взгляд.

– Мы не можем быть вместе. Станис не откажется от свободы в мире людей, а я не могу пренебречь долгом и покинуть свой клан. Тем более отец его ненавидит. – она вновь подняла глаза на Сергея, теперь они были полны слез. – Но я не переживу, если Станис пострадает в плену! Вы просто не знаете, как мы чувствуем боль. Обладая столь тонкой душой, под пытками он потеряет рассудок. Прошу, поймите меня. Обещайте сделать все, чтобы его уберечь. Умоляю!

– Не дрейфь, никакой отвар тебе не понадобится. – с улыбкой заверил он. – Через пару часов уже будешь отмокать в ванне целый и невредимый.

Тотский бросил на него благодарный взгляд, улыбнулся и, снова поправив ворот плаща, бодро зашагал по направлению к парку. Сергей облегченно вздохнул и поспешил вслед за ним.

Поначалу Стас шел так быстро, что от него трудно было не отстать. Но чем ближе они подходили к назначенному сектантами месту, тем напряженнее становилась его осанка и медленней шаг. Наконец, пришло время расстаться, дальше вампир должен был идти один.

– Ну, что, готов? – ободряюще взглянув на напарника, спросил Сергей.

Тотский кивнул, сделал пару неуверенных шагов, затем остановился и обернулся к товарищу.

– Постарайся не опоздать, сотрудник, я рассчитываю пожить еще пару-тройку веков. – он попытался изобразить насмешливую улыбку, но она вышла несколько нервной.

– Все будет хорошо. – твердо заверил его Донцов. – Мы вытащим тебя, еще до того, как ты успеешь проснуться.

– Надеюсь, что так и будет. – иронически усмехнувшись, заметил Стас. – Мне как раз не помешает хорошо выспаться.

В очередной раз поправив ворот плаща, он повернулся и решительно зашагал по направлению к башне «Руине».

– Удачи. – искренне пожелал Сергей, уверенный, что вампир расслышал его слова даже, несмотря на сильный шум ветра и дождь, начинающий часто стучать по палой листве.

Донцов видел как стройная фигура Тотского, казавшаяся издали совсем маленькой, медленно двигалась между деревьев. Видел, как внезапно вздрогнув, она качнулась вбок и была тут же подхвачена двумя более крупными силуэтами. Все прошло точно по плану и, развернувшись назад, Сергей быстро пошел обратно к машине.

– Все. Стас в руках сектантов. – возбужденно сообщил он другу, плюхнувшись на водительское сиденье серебристого «VOLVO». – Можно звонить Юлии Григорьевне!

– Уже сделано, брат. – усмехнувшись в усы, ответил Кирилл. – Слышал бы ты ее голос, когда я сообщил кто у нас сегодня за «живца». Уверен, через десять минут на ногах будет не только выездная бригада федералов, но и весь московский ОМОН со спецназом. Лишь бы только с головы бесценного консультанта не упал ни один волосок.

– Вот и отлично. – удовлетворенно улыбнулся Сергей. – Теперь что? Будем ждать приезда бригады здесь?

– Еще чего не хватало! – вновь хмыкнув, возмутился Симонов. – И отдать им всю славу? У нас же машина Тотского на ходу. Давай сядем парням на хвост. Только держи дистанцию, чтоб не спалили.

Идея друга Донцову сразу понравилась, он и сам сильно нервничал, а потому сидеть на месте ему было до крайности тяжело. С пол оборота заведя двигатель, он рванул с места, желая поскорее нагнать машину сектантов.

Сигнал датчика слежения равномерно пикал на экране в руках Кирилла и Сергей видел, что все быстрее приближается к цели. Вскоре оказалось, что Стаса перевозят на грязной зеленой «Ниве» с областными номерами.

– Запиши номер. – попросил он Симонова. – И сообщи уже группе захвата направление.

– Да, подожди, успеем! – возбужденно отмахнулся Симонов. – Давай сначала проследим, куда они точно едут. Неужели тебе не хочется первому добраться до их базы?

Сергею хотелось, а потому он кивнул и немного прибавил газу.

Несколько минут спустя они въехали на территорию коломенской области. Донцов держал приличную дистанцию, ведь он не боялся потерять «Ниву» из вида. Наконец, машина сектантов въехала в город и, миновав железнодорожную станцию, свернула в жилой сектор.

Донцов притормозил, сейчас нельзя было спешить. Преступники могли заметить слежку, а потому ехать за ними дальше было опасно.

– Давай сделаем так. – обратился Сергей к другу. – Я пойду за ними с прибором, а ты звони Юлии Григорьевне: пусть бригада уже выезжает сюда. Я пока пробегусь, разузнаю точный адрес дома, куда они перенесут Стаса. Окей?

– Конечно, брат, иди. Только будь начеку. – согласился Симонов и, взяв мобильный телефон, принялся набирать номер председателя.

Донцов быстро шел под дождем, но совсем не чувствовал холода. Его сердце билось все чаще в азартном возбуждении, какое обычно возникает от предвкушения близкой победы.

И вот, он заметил знакомую зеленую «Ниву». Она была припаркована возле очень странного, стоящего на отшибе дома. Это было довольно большое бревенчатое сооружение квадратной формы, водруженное на непропорционально высокий фундамент.

Сергей осторожно обошел дом по периметру и, укрывшись за густыми кустами шиповника, достал свой мобильник. Нужно было позвонить Кириллу и сообщить точный адрес. Он уже представлял, как бригада скорой вынесет из дома несчастного ребенка. Как прекрасная Амели кинется благодарить его за спасение брата. Как спустя время, Стас очнется в машине и заявит, что ему срочно требуется «расслабиться». Донцов улыбнулся, потянувшись нажать кнопку вызова, и в ту же секунду затылок пронзила резкая боль. Потеряв равновесие, он рухнул на раскисшую от дождя землю, и все вокруг погрузилось во тьму.

* * *

Сгустившиеся свинцовые тучи погрузили сад в промозглый полумрак. Казалось, что все вокруг уже замерло в сырой тишине, приготовившись к началу затяжного осеннего дождя. Юдифь зябко поежилась, поднялась на высокое крыльцо штаба и привычным движением утопила кнопку звонка.

Несколько секунд спустя дверь открыл Ной, и по-военному четко произнес положенное приветствие. Но Юдифь не была настроена тратить время на бессмысленные разговоры и, не ответив ему ни слова, быстро вошла в дом.

Оказавшись в гостиной, женщина без посторонней помощи подняла тяжелую крышку люка и спустилась в подвал. Сейчас она совсем не чувствовала в себе Света, лишь только тоскливую муть вины и болезненную обиду на неумолимо жестокий, безжалостный мир. Ее душу терзали сомнения: что если «дьявольская печать» на теле их маленького пленника на самом деле просто неразвившийся брат-близнец? Ведь подобные аномалии, бывает, случаются и у людей. Мысль о том, что рядом в одной из сырых камер заперт искалеченный, обреченный на смерть ребенок, не давала покоя, заставляя болезненно сжиматься сердце. Пробуждала греховные подозрения, и горькое разочарование в самой себе. Юдифь понимала, что уже ничем не может ему помочь и в ее душе все сильнее нарастал гнев.

Из камеры для допросов ей навстречу вышел Давид. Завидев Юдифь, громила по своему обыкновению тупо заулыбался:

– Здравствуй, Сестра, – радостно пробубнил он, – Мы только что приволокли нового упыря. Учитель придет позже, он передал, ты можешь начать допрос, но велел не убивать демона до его прихода.

Это известие пришлось как нельзя кстати. Внезапно представившаяся возможность выместить гнев на одной из проклятых Тварей показалась Юдифь благословлением:

– Хорошо, я преступлю к допросу немедленно. – холодно ответила она парню и шагнула к двери.

– Ну ладно, ты тогда начинай, а я скоро приду. Мне по нужде надо, этот ведь все ровно еще в отключке. – снова расплывшись в тупой улыбке, сообщил Давид и побрел к лестнице.

Юдифь ничего не ответила и, открыв дверь, решительно вошла в камеру для допросов.

Там, к свисающим с потолка цепям был прикован худой мужчина с длинными золотистыми волосами, Давид уже успел сорвать с него рубашку, остатки которой бесформенным комком валялись на полу. Пленник не двигался, он безвольно висел на цепях: ноги в тяжелых кандалах подогнуты, голова опущена, сознание к нему явно еще не вернулось.

По своему обыкновению Юдифь подошла ближе, чтобы лучше его рассмотреть.

Светлая кожа, хрупкое сложение, на первый взгляд он казался совсем юным, но слегка вьющиеся локоны почти скрывали лицо. Юдифь сразу почувствовала, что в нем есть нечто особенное, отчего-то ее охватило волнение. Помедлив секунду, она протянула руку, отвела назад несколько шелковистых прядей, и невольно опешила. Лицо юноши-демона оказалось удивительно красивым, настолько, что скорее могло бы принадлежать ангелу. Аристократически тонкие черты, благородная бледность, он даже напомнил ей принца из любимого в детстве фильма-сказки. Юдифь сама не заметила, как подошла еще ближе, не в силах оторвать глаз от его лица. Казалось, юноша просто спит, под сомкнутыми веками покоились тени длинных ресниц, побледневшие губы слегка приоткрылись. Бесчувственный пленник выглядел почти невинным, и лишь дерзкий изгиб бровей мешал этому впечатлению.

Юдифь ощутила смятение. Она не могла понять, как человек, обладающий столь совершенной, изысканной красотой, без всяких сомнений дарованной самим Создателем, мог добровольно обратиться к тьме.

«Нет. Этого просто не может быть». – внимательно разглядывая юношу, размышляла она. – «Скорее всего, какая-то жестокая Тварь специально решила осквернить лучшее творение Господа, насильно обратив его в свою веру».

Юдифь медленно обошла вокруг пленника, скользнула взглядом по ногам, обнаженной спине, шее, тонким запястьям и вновь вернулась к лицу. У юноши была невероятно чистая гладкая кожа: ни одной родинки, ни татуировки, ни шрама, и только на предплечьях видны едва различимые золотистые волоски. Определенно при жизни он принадлежал к высшему обществу, да и сейчас не бедствовал, дорогая обувь и брюки были тому подтверждением. Она замечала каждую деталь, ей хотелось досконально изучить его тело, слишком хрупкое для взрослого мужчины, но отчего-то невероятно притягательное. Наконец, не в силах устоять перед искушением, Юдифь осторожно коснулась плеча юноши. На ощупь его кожа оказалась теплой, удивительно нежной и слегка бархатистой. Она опустила руку чуть ниже: подмышечная впадина была гладко выбрита, обоняние уловило тонкий аромат дорогого парфюма.

Нахмурившись, Юдифь опустила руку и отступила на шаг. На теле демона не обнаружилось ни малейшего изъяна. Безупречная ухоженность во всем, от бровей до кончиков тонких пальцев. Стало очевидно, что еще будучи смертным, он уделял повышенное внимание своей наружности.

«Нет, этот безупречный денди, все же не невинная жертва». – мысленно заключила она. – «Скорее всего, его погубило тщеславие. И подобно Дориану Грею Уайльда он добровольно продал душу Дьяволу, чтобы навечно сохранить молодость и красоту».

Юдифь захотелось узнать, сколько лет прошло с тех пор, как этот юноша отказался от Божьей благодати и превратился в кровожадного демона. Она вновь заглянула ему в лицо, стремясь выискать хотя бы тень порока, но в этот миг веки пленника дрогнули, и он открыл глаза.

Потрясенная увиденным, Юдифь невольно отпрянула назад и отвернулась. Его глаза были лазурно-голубыми с сапфировыми искорками вокруг зрачка. Такого она никак не могла предположить: очнувшийся демон оказался потомственным сыном тьмы.

Теперь ей стало ясно, почему Учитель приказал не убивать этого пленника до своего прихода. Он надеялся получить подробные сведенья о численности и месте проживания его клана. Юдифь вдруг сильно захотелось покинуть камеру, но ей был отдан приказ. Подавив в себе греховную слабость, она решительно повернулась к прикованному демону.

Он уже стоял ровно, а не висел на цепях, и тоже внимательно смотрел на нее. Их взгляды встретились, и к своему удивлению, Юдифь не увидела в его глазах ненависти.

– Как твое имя? – холодно отчеканила она привычный вопрос.

Юноша выпрямился, при этом слегка пошатнувшись, галантно кивнул и ответил:

– Граф Станислав Казимир Тотский, к вашим услугам. – его голос оказался очень приятным, но в нем улавливалась легкая ирония. – А как ваше имя, прекрасная мадемуазель?

Юдифь сдвинула брови, ответ пленника вновь вызвал у нее смятение. Он явно был еще ослаблен ядом, но говорил с ней так, словно находился на светском приеме, а не в камере пыток.

– Откуда ты родом, демон? – сурово спросила она, стараясь не показать эмоций.

Юноша поднял руки чуть выше и попытался переступить с ноги на ногу, очевидно стараясь принять более удобную позу.

– Боюсь, кандалы не способствуют ведению светской беседы, но если вам столь интересна моя скромная биография, извольте. Я родился в Польше, в северо-западной части страны, близь городка Быдув. – он обаятельно улыбнулся и, глядя ей прямо в глаза, добавил с оттенком легкого флирта: – Полагаю, я могу задать встречный вопрос? Признаюсь, польщен столь ярким сравнением, но все же, очаровательная незнакомка, позвольте полюбопытствовать, почему вы называете меня «демон»?

Внезапно кровь прилила к щекам, а сердце ускорило ритм, заставив Юдифь растеряться. В лазурно-голубых глазах пленника было нечто такое, что не давало отвести от них взгляд. Словно лишившись воли, она любовалась ими, как драгоценным камнем, находя все новые грани. Юноша тоже продолжал смотреть ей в глаза, и она вдруг явственно ощутила, что ему не место в этой ужасной камере. Однако минуту спустя ей все же удалось вспомнить о долге и найти в себе силы справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Вопросы здесь задаю я. – грубо одернула она пленника и, окончательно взяв себя в руки, продолжила допрос: – Где сейчас находятся остальные члены твоего клана? Нам известно, что, такие, как ты не живут в одиночку.

– Мне очень жаль вас разочаровывать, мадмуазель, но боюсь, я представляю собой редкое исключение. – печально улыбнувшись, возразил юноша. – Моего клана уже давно не существует. Его уничтожили.

Он на миг опустил длинные ресницы, а затем вновь заглянул ей в глаза, словно проникая в самую душу. Юдифь замерла, ощущая, как все сильнее учащается пульс, ладони вдруг стали влажными, дыхание перехватило. Она знала, что демон лжет, ведь никто из них добровольно не выдает свои семьи. А это означало, что ей, как обычно, придется применить пытку. Она не могла понять почему, но при этой мысли ее сердце сжалось. Юдифь не хотела видеть, как это прекрасное лицо исказит боль. Впервые ей отчаянно не хотелось заставлять Тварь страдать. Она просто не могла его ненавидеть.

И в этот момент внутри что-то сломалось: одна половина ее души начала съеживаться и медленно отходить на второй план. Теперь она снова чувствовала себя Татьяной, обычной женщиной, готовой заботится и любить, но долг перед Братством, все равно, оставался важнее личных желаний.

– Послушай, – дрогнувшим голосом обратилась она к пленнику, – Ты должен сказать мне правду, в противном случае я буду вынуждена прибегнуть к пытке. Ты понимаешь?

Юноша вновь пошатнулся, но благодаря цепям сумел сохранить равновесие.

– Я сказал правду. – печально ответил он, не отводя взгляда. – В этом мире у меня больше никого не осталось.

Татьяна почувствовала как предательски защипало в глазах. Душу одновременно захлестнули сострадание, нежность и непреодолимое влечение. Непривычные и совершенно неуместные чувства. Умом она понимала, что их прекрасный пленник далек от ее идеала мужчины, но тело почему-то буквально дрожало, сгорая от желания. Ничего подобного с ней не случалось никогда прежде.

– Таня, какое милое, доброе имя… – неожиданно, нежно прошептал юноша, затем обвел взглядом всю ее фигуру и, остановившись на запястьях, сдвинул идеальные брови. – Кто посмел сделать такое? Ты сильная, смелая женщина, настоящая амазонка. Никто не имеет права унижать тебя и причинять боль. Ты не должна никому подчиняться. Дай волю своим чувствам, делай лишь то, что хочешь сама.

На губах пленника появилась мягкая улыбка, его взгляд завораживал, а голос звучал так пленительно, что это невозможно было выносить. Поддавшись желанию, Татьяна шагнула к нему и, протянув руку, провела пальцами по гладкой щеке.

– Освободи меня, Тяня, пожалуйста, – все также нежно попросил юноша, – Ты же сама этого хочешь. Я исполню любое твое желание…

Он шагнул к ней навстречу, цепи громко звякнули, ударившись одна об другую, Татьяна вздрогнула и словно очнулась от сна.

Поспешно отпрянув от демона, она отвернулась и провела ладонью по лицу, словно снимая морок. Сейчас ее сердце билось так часто, что готово было вырваться из груди, в охваченной смятением душе происходила борьба.

– Ты лжешь мне, Тварь. – наконец, с болью в голосе заявила она. – Раз не желаешь добровольно признаться, придется испытать боль.

Шагнув к столу, Татьяна окинула взглядом знакомые инструменты, но так и не решилась взять в руки плеть. Она вдруг поняла, что не сможет планомерно пытать того, кого отчего-то так хотелось любить и защищать. Но отступать было нельзя, на ней лежала ответственность, результата нужно добиться любой ценой. Стиснув зубы, Татьяна включила газовую горелку, затем неуверенно взяла серебряный крест и поднесла к огню. Сердце все еще бешено колотилось, замирая при одной мысли, о том, что ей придется сейчас сделать. Она знала, еще минута и раскаленный металл коснется нежной кожи юноши, заставив его закричать. Рука предательски дрогнула, в горле встал ком, к глазам подступили слезы. Лишь с огромным усилием разуму удавалось обуздать чувства.

Судорожно сжимая деревянную рукоять креста, Татьяна повернулась к пленнику. Но не успела сделать и шага, как он вновь пристально взглянул ей в глаза.

– Таня, не нужно этого делать. Ты ведь сама не хочешь причинять мне боль. – лазурно-голубые глаза демона приковывали взгляд. Его голос звучал совсем мягко, почти ласково. Он буквально завораживал, заставляя забыть обо всех тревогах и погрузиться в мечты.

Окончательно поддавшись этому волшебному чувству, Татьяна опустила крест обратно на стол и погасила горелку. У нее возникло непреодолимое желание освободить ноги юноши от тяжелых стальных кандалов, растянуть наручники и немедленно вывести его из подземной тюрьмы. Но как только она отвела взгляд от лазурно-голубых глаз и потянулась за ключами, ее сознание вновь прояснилось.

«Это гипноз! Потомственный демон сильнее своих собратьев! – пронеслась в голове жуткая догадка, –Здесь: под землей, вдали от солнечного света, к нему частично вернулся дар влиять не человеческое сознание. Теперь ясно, что со мной происходит! Но боятся нечего, нужно просто включить ультрафиолетовую лампу, специально установленную Учителем, и наваждение исчезнет само собой».

Не глядя на пленника, Татьяна рванулась к выключателю и поспешно подняла рычажок вверх: комнату озарил мерцающий белый свет.

Юноша тотчас вздрогнул и болезненно зажмурился, а на светлой коже выступили быстро растущие розоватые пятна. Татьяна знала, что имитация солнечного света лишает Тварей способности подавлять человеческую волю. Но их пленник, очевидно, еще находился под воздействием попавшего в кровь яда, и поэтому ультрафиолетовые лучи причиняли ему вред.

Татьяна видела, как тонкие пальцы юноши судорожно сжались в кулаки, и ее сердце снова кольнула неуместная жалость. Пленник громко застонал, едва ожоги начали разрастаться. Сразу стало понятно, что он совсем не умеет переносить боль.

Безуспешно стараясь хоть как-то заслонить лицо от обжигающего света, юноша приоткрыл слезящиеся глаза и, взглянув на нее, принялся умолять:

– Таня, прошу, прекрати это. Выключи лампу. Я не причиню тебе вреда. Клянусь! Пожалуйста! Мне больно! – на последних словах его голос сорвался на крик, в нем уже звучало отчаяние.

Не раздумывая более ни секунды, она быстрым движением повернула вниз рычажок выключателя.

«Господи, почему я это делаю?» – мысленно спросила себя Юдифь.

«Потому что я не вижу в нем зла». – уверенно ответила Татьяна.

В этот момент дверь внезапно открылась, и в камеру вошел сам Учитель. На нем была длинная ритуальная мантия, а лицо скрывала маска. За ним шел Давид, толкающий перед собой крепкого молодого парня со связанными за спиной руками и заклеенным ртом. Татьяна сразу поняла, что это человек.

– Юдифь. Ты уже начала допрос? – каким-то незнакомым низким голосом, обратился к ней глава Братства.

– Да, Учитель. – Татьяна почтительно склонила голову. – Демон сказал, что его имя Станислав Казимир Тотский. Он утверждает, что граф, родом из Польши, а его клан уже давно уничтожен.

– Спасибо, Сестра, теперь оставь нас. – холодно распорядился Учитель. – Дальше допрос буду проводить я сам.

Татьяна покорно кивнула, но прежде чем направиться к выходу, в последний раз взглянула на прикованного юношу. Он был очень бледен и тяжело дышал, на длинных ресницах блестели слезы. Их взгляды снова встретились, и в прекрасных лазурных глазах пленника отразилась мольба.

Скрепя сердце, Татьяна вышла из камеры и осторожно прикрыла за собой дверь.

Глава 9
Обитель «Священного братства»

Первым из пяти чувств к Сергею вернулся слух. Он услышал, как где-то рядом звучат приглушенные мужские голоса, затем открыл глаза, но ничего не увидел. Вокруг была абсолютно непроглядная тьма. Донцов ощутил запах пыльной ткани и догадался, что ему на голову надели нечто вроде мешка.

Лежать на холодном полу было крайне неудобно, он попытался пошевелиться – движение немедленно отозвалось болью в затылке и тошнотой. Спустя еще пару секунд Сергей обнаружил, что его руки связаны за спиной, а рот заклеен широкой полоской скотча. Зато ноги оказались свободны, но это вряд ли могло существенно облегчить положение.

Собравшись с силами, он все же сел, привалившись спиной к холодной влажной стене, и постарался трезво оценить ситуацию.

Было очевидно, что когда он наблюдал за домом, кто-то из сектантов заметил слежку и, подкравшись сзади, оглушил его одним точным ударом.

«Но почему они сразу меня не убили?» – мысленно спросил себя Сергей.

Ответ был ему неизвестен, но стало ясно: положение сложилось незавидное. Собрав волю в кулак, он попытался встать на ноги, однако шум в ушах и тошнота не дали довершить задуманное.

Еще несколько минут без движения и дурнота отступила. Донцов не знал, сколько всего времени провел в этом каменном мешке, но подозревал, что прошло значительно больше часа. Нужно было срочно что-то предпринять, ведь Стасу, скорее всего, приходилось сейчас куда хуже. При мысли о том, что сектанты уже могли сделать с напарником, его вновь замутило.

В этот момент где-то рядом раздались тяжелые шаги и скрип открывающейся двери. Сергей напрягся, а в следующий миг чьи-то сильные руки схватили его за плечи и рывком поставили на ноги. Еще секунда и с головы сорвали мешок. Он зажмурился, привыкая к яркому электрическому свету, в голове зашумело с удвоенной силой, к горлу подкатил ком.

Наконец, тошнота утихла, открыв глаза, Сергей увидел, что перед ним стоит здоровенный коротко-стриженый парень примерно его лет. Тупо улыбнувшись, громила взял его за плечо и, толкая перед собой, вывел в узкий коридор с очень низким дощатым потолком.

Донцов не знал, куда его ведут, но ничего хорошего от этой прогулки не ждал. Единственное на что он еще надеялся, это то, что Кирилл успел сообщить федералом местонахождение секты. И помощь прибудет к ним до того, как «Воины Света» расправятся со своими пленниками.

Тем временем конвоир довел Сергея до конца коридора и рывком заставил повернуть за угол. Там, перед закрытой дверью, их ждал высокий широкоплечий мужчина, одетый в белую мантию и скрывающую лицо матерчатую маску с прорезями для глаз, на подобие той, что насилии члены легендарного ку-клукс-клана.

Громила почтительно поклонился мужчине в маске и открыл перед ним сварную железную дверь.

Все втроем они вошли в небольшое помещение с неоштукатуренными бетонными стенами и низким дощатым потолком. Только теперь Сергей догадался, что находится в подвале того самого странного дома. Но тут его ждало небольшое облегчение.

Посреди комнаты стоял бледный полураздетый Стас: его поднятые над головой руки были прикованы к свисающим с потолка цепям, а ноги обездвижены чем-то вроде стальных колодок. Он тяжело дышал, словно только что пережил сильное потрясение. На груди и плечах кожа местами покраснела и шелушилась, как от солнечного ожога, но в остальном вампир был цел. Стало ясно, что сектанты еще не успели причинить ему серьезного вреда. Однако медальона на нем уже не было.

У противоположенной стены рядом с деревянным столом, на котором лежали устрашающие орудия пыток, стояла высокая статная женщина. Красивое волевое лицо, волосы стянуты в тугой хвост, не по-женски мускулистые руки украшены татуировкой, на запястьях свежие синяки. На вид ей было не больше двадцати пяти и, судя по всему, здесь для нее отводилась роль палача.

При виде мужчины в белом, она тоже почтительно склонила голову.

– Юдифь. Ты уже начала допрос? – низким глухим голосом спросил он.

– Да, учитель. – покорно ответила женщина-палач. – Демон сказал, что его имя Станислав Казимир Тотский. Он утверждает, что граф, родом из Польши, а его клан уже давно уничтожен.

– Спасибо, сестра, теперь оставь нас. Дальше допрос буду проводить я сам. – холодно распорядился человек в маске.

Сквозь шум в ушах звуки различались нечетко, так что Сергею приходилось напрягаться, чтобы разобрать все слова. Однако голос мужчины все же показался ему смутно знакомым.

Тем временем женщина со странным именем «Юдифь» направилась к выходу, напоследок взглянув на прикованного к цепям Стаса. Пока Сергей смотрел в ее сторону, стриженый громила неожиданно резко сорвал с его губ скотч. Кожу обожгла боль, но дышать стало легче.

Когда дверь за женщиной-палачом закрылась, человек в маске повернулся к громиле и снисходительно произнес:

– Иди, Давид, посиди пока в щитовой, отдохни, когда понадобишься, я тебя позову.

На этот раз его голос прозвучал более естественно. Шум в ушах начинал постепенно рассеиваться.

– Да, учитель! – с готовностью подчинился громила и тотчас исчез за еще одной маленькой дверью, расположенной справа от стола.

Теперь в комнате они остались втроем. Сергей застыл, пристально глядя на человека в маске, сейчас он был почти уверен, что узнал голос.

«Господи, как же я сразу не понял… – мысленно упрекнул себя Донцов, – Губин не был осведомителем «Воинов Света». Он был их организатором!»

Это неожиданное открытие повергло его в шок.

– Николай Александрович, – с трудом выдохнул он, – Как же вы могли?

– Нет, сотрудник, это не Губин. – нервно облизав пересохшие губы, возразил Стас.

Глава секты обернулся в его сторону и угрожающе сжал кулаки.

– Ты сразу учуял кто я, конечно, ведь у вас – упырей волчий нюх. – с неприкрытым отвращением процедил он и сорвал с лица маску.

Сергей обмер, его тотчас бросило в жар, к горлу подкатил ком. Он даже моргнул, не в силах поверить своим глазам: перед ним стоял Кирилл Симонов.

Заметив реакцию друга, Кирилл пристально взглянул в его расширенные от изумления глаза и покачал головой.

– Да, признаться честно, я не хотел, чтобы наша первая встреча в этом доме оказалась такой. – он невесело улыбнулся. – Но ты проявил слишком много тупого энтузиазма и просто не оставил мне выбора. Прости, брат. Надеюсь, я не сильно тебя приложил?

Сказав это, Симонов протянул руку, чтобы хлопнуть Сергея по плечу, но тот отшатнулся:

– Кирилл?! Господи, почему? Зачем ты это делаешь?! – потрясенно глядя на друга, проговорил он.

Такое не могло привидеться даже в самом безумном кошмаре, на мгновение у Донцова вновь потемнело в глазах, он качнулся вбок, но все же устоял на ногах. Сейчас ему действительно хотелось, чтобы все происходящие оказалось лишь дурным сном. Но он не спал, и боль в затылке была тому весомым доказательством.

Симонов сдвинул густые черные брови и мрачно вздохнул.

– Зачем? Что ж, пожалуй, это верный вопрос. И я тебе отвечу. – сейчас его голос звучал очень серьезно. Заложив руки за спину, он прошел к противоположной стене, присел на край жуткого стола и вновь взглянул на Сергея. – Помнишь, что ты сказал при нашей первой встрече, когда твоего друга детства растерзала обезумившая кровососка?

Донцов молчал, он вдруг почувствовал, что веревка, стягивающая его запястья, немного ослабла, и теперь пытался незаметно освободить руки.

– Так вот, – не дождавшись ответа, продолжил Симонов. – Ты спросил, почему мы не остановили ее заранее, если все знали. Почему не предотвратили убийство. Вот, чтобы больше никогда не слышать таких вопросов, я и делаю свое дело. Понимаешь?

Сергей помрачнел и плотнее прижался к стене, все еще продолжая ослаблять узел. Он был настолько шокирован происходящим, что даже не мог до конца осознать весь ужас их положения.

– Но ведь ты и так служил в ОБНВ. – спустя минуту, непонимающе возразил он. – Боролся с опасными для общества преступниками, участвовал в ликвидациях. Для чего тебе понадобилось убивать ни в чем неповинных вампиров?

Услышав эти слова, Кирилл изобразил глубокое удивление.

– Ты сам-то хоть понял, что сказал? – презрительно хмыкнув, переспросил он. – Невинных вампиров не существует, запомни. Все они, рано или поздно, начинают приносить людям зло. Ведь тебе отлично известно, на что они способны. Разве нет?

– Но среди ваших жертв были абсолютно добропорядочные граждане. – вновь решительно возразил Сергей. – Такие, как Виктор Струганов. Он работал детским хирургом, у него была смертная жена и двое малолетних детей! Неужели ты думаешь, что он тоже мог стать убийцей?

– Разумеется, мог. – без тени сомнения подтвердил Симонов. – Ты ведь знаешь, что ему отказали в прошении обратить жену. Представь, что бы было, когда она постарела или, вдруг умерла от какой-нибудь болезни. Кто мог дать гарантию, что Струганов не сошел бы с ума и не начал резать пациентов прямо на операционном столе? Или не открыл бы охоту на сотрудников ОБНВ, «отнявших у него любовь»? Ведь ты знаешь, что упыри частенько съезжают с катушек, не в силах принять свое бессмертие. Представь, сколько могло бы погибнуть людей, прежде чем ОБНВ сумело бы его найти и ликвидировать.

– Но как можно казнить человека за несовершенные преступления? – потрясенно спросил Сергей.

– Во-первых, брат, они не люди. – Симонов харкнул и сплюнул себе под ноги. – Разве Юлия Григорьевна не делилась с тобой своей теорией происхождения этих тварей?

Донцов отрицательно качнул головой, ощущая, как веревка все легче поддается его усилиям.

Кирилл же расценил его напряженное выражение по-своему и удовлетворенно продолжил:

– Что ж, в таком случае рад сообщить: твари не имеют с людьми ничего общего. Много тысячелетий назад их далекие предки прибыли к нам из космоса и, подобно паразитам, распространились по всей Земле. Сначала они разительно отличались от тех существ, которых мы знаем теперь. Твари были уродливы, абсолютно не выносили солнечного света и, подобно крысам, покидали свои укрытия лишь по ночам. Но постепенно они ассимилировались, смешавшись с нашей расой. И всего пару тысячелетий спустя им удалось неплохо адаптироваться к новой среде обитания. Десятки сотен лет твари использовали свои способности против людей, внушая им разного рода страхи, дабы облегчить свое существование. Легенды о грозных богах, драконах, злых колдунах, волках-оборотнях и прочей нечисти, все это иллюзии внушенные ими нашим предкам. Таким способом они порой обретали над людьми неограниченную власть. Власть, основанную на страхе. В Египте, Ассирии и некоторых других древних государствах им удавалось править веками. Однако, – он вдруг взял со стола большой нож и повернулся к прикованному Стасу, – У них не достает одного важного фермента, находящегося в человеческой крови, плюс осталась аллергия на ультрафиолетовые лучи и серебро, которого, надо полагать, не было на их «далекой родине».

Громила встал за спиной жертвы и, перенеся свой вес на одну ногу, широко размахнулся: плеть мелькнула в воздухе, и в ту же секунду тишину разорвал…. грохот выстрела. С глухим воем Давид повалился на пол, судорожно хватаясь за простреленное колено.

Сергей оторопел от изумления: в проеме двери перед ними предстала та самая женщина, которую он видел здесь пару часов назад. Она стояла как солдат, расставив ноги на ширину плеч и уверенно сжимая рукоять пистолета. Ее глаза покраснели от слез, искусанные губы были плотно сжаты, но сейчас она уже не плакала. Еще секунда и женщина шагнула в камеру.

– В чем дело, сестра, что это значит?! – гневно воскликнул Симонов, вскочив на ноги.

Проигнорировав вопрос, женщина направила дуло ему в лоб.

– Таня, опомнись, что ты делаешь? – отступая назад, растерянно проговорил Кирилл. Теперь уже он выглядел испуганным.

– То, чему ты так долго меня учил, лживая тварь, – освобождаю мир от зла. – ледяным тоном отчеканила женщина и нажала на спусковой крючок.

Прогремел выстрел, голова Симонова мотнулась назад, и стену над жутким столом забрызгало кровью. Сергей невольно зажмурился и услышал, как тело убитого с грохотом рухнуло на пол, увлекая за собой несколько тяжелых орудий пыток.

Когда он вновь открыл глаза, то увидел, что темноволосая женщина спешно освобождает от оков смертельно-бледного Стаса. Очевидно, бедняга находился в состоянии шока, его по-прежнему била сильная дрожь, а дыхание оставалось учащенным. Когда запястья оказались свободны, Тотский с болезненным стоном опустил руки и осел на колени. Женщина на миг растерялась, затем шагнула к стене, погасила ультрафиолетовую лампу и, взяв со стола бутылочку с зеленоватой жидкостью, склонилась к обессиленному пленнику.

– Вот, выпейте, возможно, это поможет. – она выдернула зубами пробку и поднесла горлышко к его дрожащим губам.

Стас поднял на нее взгляд и послушно сделал несколько глотков, полностью опустошив бутылочку. Как и в прошлый раз, таинственный «травяной отвар» подействовал очень быстро, всего несколько секунд спустя дрожь начала утихать.

Убедившись, что вампир приходит в себя, женщина подошла к Сергею, в ее руке блеснул острый нож. Еще мгновение и она резко сорвала с его губ скотч.

Он не знал, что сказать, а потому молча смотрел, как нежданная спасительница разрезает веревки, освобождая его от ненавистного стула. Закончив с ним, женщина вновь обернулась к Тотскому, который уже смог вернуть себе самообладание и теперь стоял, растирая поврежденные запястья. Не глядя ему в глаза, она заговорила бесцветным тоном:

– Мальчик в соседней камере, он ранен, нуждается в медицинской помощи, забирайте его и уходите.

– Спасибо, Таня, я безмерно признателен. – мягко ответил Стас, затем протянул руку и, коснувшись ее щеки кончиками пальцев, добавил: – Не надо…

Женщина внезапно вздрогнула, отшатнулась и, повернувшись, выбежала прочь из камеры. Тотский проводил ее печальным, слегка замутненным взглядом и, вздохнув, нагнулся, чтобы поднять свой медальон.

В этот момент, лежащий на полу громила вновь застонал. Стас резко обернулся к нему и, жутко улыбнувшись, облизал пересохшие губы. Сергей никогда прежде не видел у него такого выражения, ему вдруг стало не по себе.

– Нет, нет! Не подходи ко мне, тварь! – пытаясь отползти к стене, завопил покалеченный палач. Теперь на его перекошенном лице отражался смертельный ужас.

За долю секунды оказавшись возле жертвы, вампир схватил его за горло одной рукой и с невероятной легкостью поднял над полом. Донцов вновь ощутил тошноту и поспешно отвернулся, чтобы не видеть отвратительного процесса. Но при данных обстоятельствах осудить напарника он не мог.

Спустя минуту крики стихли. Сергей поднял взгляд: Тотский стоял рядом с лежащим у его ног громилой, вытирая губы белоснежным платком. Его лицо вернуло естественный цвет, а с тела исчезли последние следы повреждений. Кожа вновь казалась идеальной, не считая брызг чужой крови, запачкавшей шею и грудь.

Донцов покосился на скорчившегося у стены, дрожащего палача. Громила хрипло дышал, прижимая ладонь к прокушенной шее.

– Он получил по заслугам, все справедливо. – с неприкрытым отвращением глянув на свою жертву, пояснил вампир. Затем шагнул к напарнику и протянул ему руку, чтобы помочь встать.

Сергей принял помощь. Превозмогая головокружение и тошноту, он неуверенно поднялся на ноги.

– У тебя сильное сотрясение, я могу помочь. – сообщил Стас и, не дожидаясь ответа товарища, прижал ладони к его затылку и лбу.

Донцов невольно прикрыл глаза, прикосновение мягких прохладных рук вампира принесло почти мгновенное облегчение. Ощущение было невероятно приятное: первой отступила тошнота, затем угасла пульсирующая боль, и стих шум в ушах. Тотский убрал ладони и заглянул ему в глаза.

– Так лучше? – с ноткой иронии спросил он.

– Да. Спасибо. – искренне поблагодарил Сергей.

– Не за что. – одарив его привычной насмешливой улыбкой, ответил вампир. – Мне ведь не к чему больной на голову напарник.

Донцов понял, что Стас вернул ему его собственные слова и смущенно опустил взгляд, чувствуя, что краснеет. Уже ощущая себя совершенно здоровым, он шагнул вперед и наткнулся на безжизненное тело Симонова. Глава «Священного братства» лежал в луже собственной крови рядом с серебряным крестом и чем-то вроде щипцов, в широко открытых и уже остекленевших глазах навсегда застыл страх, а во лбу чернело маленькое отверстие. Сергей наклонился и, протянув руку, сомкнул его веки. Сейчас он не мог отдать себе отчет, какие чувства испытывает к бывшему другу: ненависть, отвращение или сострадание? Ведь, по сути, Кирилл заблудился на пути к своей «Великой цели», однажды полностью перестав различать грань между добром и злом.

– Все, сотрудник, идем, нам нужно спешить. – поторопил Стас, заставив его распрямиться.

В этот момент откуда-то сверху донесся глухой выстрел, затем дверь камеры неожиданно распахнулась, и на пороге появился здоровенный коротко-стриженый парень, как две капли воды похожий на того, что лежал на полу. Его лицо искажала свирепая гримаса, а в руках был автомат.

Сергей сразу понял, что это конец, единственное, что он успел сделать, прежде чем услышал оглушительный треск автоматной очереди, это крепко зажмуриться.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Донцов понял, что все еще жив и по-прежнему стоит на ногах. Он осторожно открыл глаза, и увиденное зрелище показалось ему бредом. Примерно в десяти сантиметрах от его лица в воздухе висело пару дюжин маленьких серебристых цилиндриков: это были пули. Не в силах поверить своим глазам, он протянул руку, чтобы коснуться одной из них, но не успел. Внезапно пули градом осыпались на пол, с металлическим звоном раскатившись по всей камере. И лишь тогда Сергей заметил, что человек с автоматом лежит без движения рядом со своим двойником, а в дверях стоит высокий широкоплечий мужчина в длинном сером плаще. Мужчина сделал рукой едва заметное движение, и электрические приборы на стене угрожающе заискрили. В воздухе повис запах оплавленных проводов. И только после этого Каспиан шагнул в камеру. Ему преграждали дорогу бесчувственные тела братьев-близнецов: один взгляд и они мгновенно отъехали в дальний угол. При этом на лице самого могущественного вампира Европы не дрогнул ни один мускул.

Краем глаза Сергей заметил, как стоявший рядом с ним Стас опасливо отступил назад.

Каспиан подошел еще ближе.

– Приветствую, господин Донцов, простите что задержался, но сначала я должен был увидеть моего мальчика, убедиться, что его жизни ничего не грозит. – с почтением произнес он. – Надеюсь, вы сможете меня понять.

– Да, да, конечно, я понимаю… – растерянно пробормотал Сергей, все еще не отойдя от потрясения.

Каспиан благосклонно улыбнулся.

– Я верил, что вы именно тот человек, на которого можно положиться. И рад, что не ошибся. – стянув одну тонкую кожаную перчатку, он крепко пожал Сергею руку. Затем перевел взгляд на замершего в нерешительности племянника, разноцветные глаза похолодели, но гнева в них уже не было.

– Сегодня, поляк, ты загладил вину перед моим родом. – ледяным тоном произнес Каспиан. – Теперь я больше не считаю тебя врагом. Но учти, в следующий раз прощения тебе не будет. Смотри, не повтори свою ошибку.

Тотский опустил взгляд, но ничего не ответил.

– Послушайте, граф, но как же вы нас нашли? – ошеломленно глядя на своего спасителя, спросил Донцов, ему просто не удалось сдержать любопытства.

Каспиан протянул руку и неожиданно дотронулся до его груди. Под рубашкой по коже скользнул твердый овальный предмет.

– В медальоне, который дала вам Амели, был спрятан крохотный передатчик. – спокойно пояснил самый могущественный вампир Европы.

Сергей удивлено моргнул.

– Вы что сами его туда вставили? – окончательно растерявшись, спросил он.

Каспиан вновь едва заметно улыбнулся.

– А вы, конечно, считали нас кучкой безумцев, живущих одним лишь прошлым? Поверьте, господин Донцов, в жизни иногда все гораздо сложнее чем кажется на первый взгляд.

Сергей ощутил себя виноватым и, смутившись, почувствовал, как кровь прилила к лицу.

– Поднимайтесь наверх и свяжитесь с руководством. Мои стражи окажут вам любое содействие. – нарушил неловкую паузу Каспиан и, словно прочитав мысли собеседника, уточнил: – Все члены секты уже обезврежены, но не волнуйтесь, мы не отняли ни одной жизни.

– Спасибо. – наконец отойдя от потрясения, ответил Сергей.

– Это я должен благодарить вас, господин Донцов. И останусь перед вами в долгу до конца дней. – с неподдельной искренностью возразил вампир. – А сейчас, прошу меня простить, я должен вернуться к сыну.

Граф д’ Бре коротко поклонился, повернулся к двери и тотчас исчез из виду.

«Интересно, и как же он все-таки это делает?» – мысленно поразился Сергей, взглянув на сгрудившихся в углу близнецов.

– Я же уже говорил тебе, это называется – телекинез. Каспиан владеет им в совершенстве. – вполголоса пояснил Стас, ничуть не смущаясь того, что снова нарушил правила, затем покосился на свисающие с потолка цепи и, помрачнев, добавил: – Все, идем, сотрудник, я хочу скорее покинуть это мерзкое место.

Вслед за напарником, Сергей вышел в узкий коридор, а затем поднялся по приставной железной лестнице. Выбравшись через люк, он оказался в обыкновенном сельском доме с дощатым полом и большой русской печью. Здесь их встретили двое высоких стражей в одинаковых черных костюмах. Один из них отдал Донцову свой мобильный, другой снял с себя пиджак и, почтительно поклонившись, накинул его на плечи Тотскому. В проеме входной двери маячило еще несколько черных силуэтов, а вот самих сектантов нигде видно не было.

Внимательно оглядевшись, Сергей понял, что эта комната выполняла здесь роль гостиной. На столе стояли пару бутылок пива, а на большом старомодном диване напротив телевизора обнаружились два полулежащих молодых парня. Когда Донцов подошел ближе, то понял, что они спят, точно так же как и громилы-близнецы.

– Нужно позвонить Губину, вызвать сюда бригаду. – деловито сказал он напарнику, одновременно придумывая, какие подобрать слова.

В этот момент Стас толкнул дверь в соседнюю комнату, в которой царил голубоватый полумрак. Сергей замер: там, у окна, сидела та самая темноволосая женщина. В ее опущенной руке все еще был зажат пистолет. Казалось, она спала, как и остальные, уронив голову на письменный стол. Но когда он присмотрелся, то заметил, что на столешнице поблескивает черная зеркальная лужица.

– Господи, но зачем? Она ведь нам помогала… – потрясенно прошептал Донцов.

– Ее нельзя было спасти. Некоторые люди неспособны жить дольше, чем их идеалы. – с грустной иронией ответил Тотский. Сейчас он казался совершенно бесстрастным.

Сергей с горечью отвел взгляд от тела погибшей. Ему захотелось поскорее покинуть ужасный дом. И в эту секунду в дверях вдруг возник изящный силуэт девушки в длинном темном плаще.

– Станни! Слава Лилит, ты невредим! – воскликнула Амели и, бросившись к Стасу, прильнула к его груди.

Ее хрупкое тело дрожало, а глаза блестели от слез. Тонкие руки обвили его шею, и пальцы запутались в волосах. Казалось, сейчас для нее больше ничто в мире не имеет значения.

– Мой милый, я так сильно люблю тебя! Обещай, что никогда меня не отпустишь! – не сдерживая больше эмоций, сквозь слезы попросила она.

Тотский нежно взял кузину за плечи и, слегка отстранив, склонился к ее лицу.

– Обещаю… – прошептал он ей в самые губы.

Чувствуя, что краснеет, Сергей отвернулся от слившихся в поцелуе вампиров и поспешно вышел на высокое крыльцо.

В лицо ударил влажный прохладный ветер, он вдохнул полной грудью и вдруг ощутил, насколько дорога ему подмосковная осенняя непогода.

У самого дома стоял знакомый черный лимузин, один из суетящихся рядом стражей вдруг услужливо открыл дверцу. Услышав сзади шаги, Донцов обернулся и тут увидел Каспиана, бережно несущего на руках худенького спящего мальчика, правая кисть которого была забинтована. Бледное личико ребенка обострилось, а под глазами залегли голубоватые тени. Он выглядел изможденным, и лишь ровное дыхание выдавало в нем жизнь.

– Наверное, ему нужно в больницу? – с искренней жалостью, глядя на несчастного мальчика, предположил Сергей.

– Не волнуйтесь, господин Донцов, все будет хорошо, мы сумеем о нем позаботиться. – твердо заверил Каспиан. – А как только Луи окрепнет, я расскажу ему, что его жизнь спас один храбрый и очень достойный молодой человек. Хочу, чтобы мой сын знал – не все люди приносят зло.

Эпилог

Легкий осенний ветер играл с золотистой листвой. Заставляя ее, кружась, опускаться к подножью черных стволов и залетать на чисто выметенную асфальтовую дорожку, бесконечно петляющую меж разношерстных оград.

Сергей стоял молча, слегка склонив голову, абсолютно не замечая того что игривый ветер уронил ему на плечо один из золотых листьев. Он никак не мог отвести взгляд от юного девичьего лица. От искрящихся счастьем чуть раскосых зеленых глаз. От искрений живой улыбки, так неуместно смотрящейся на холодном граните. Сергей вновь прочел выгравированную на плите надпись, полускрытую огромным букетом бордовых роз.

Кира Керимова 1982-2002.

Аля тихонько всхлипнула и поплотнее прижалась к его плечу, он с удовольствием ощутил тепло ее прикосновения.

– Я очень благодарен, что вы пришли, ведь Кира считала вас самыми близкими друзьями. – негромко произнес Тотский и положил на могилу девушки последнюю оставшуюся в руках розу. – Я думаю, она бы хотела, чтобы здесь сегодня были именно вы.

Сергей нахмурился, почувствовав, как у него предательски защипало в глазах. Стас же напротив, казался сейчас абсолютно спокойным.

– Сегодня ночью у меня самолет. Я покидаю Россию и не знаю точно, когда вернусь, так что пришло время прощаться. – его губ коснулась печальная улыбка. – Но я был бы очень признателен, если бы вы, хотя бы иногда, приходили ее навестись.

– Да, конечно. Мы обязательно будем приходить. – сквозь слезы ответила Аля, и вытащила из кармана носовой платок.

Ветер зашелестел в ветвях ближайшего клена и опустил на могилу пару ярких резных листьев, словно желая тоже отдать свой прощальный дар.

– Сергей, прошу, отойдем на минутку, мне нужно тебе кое-что сказать. – мягко попросил Стас.

Донцов кивнул и покорно пошел вслед за напарником. Когда они отошли от могилы достаточно далеко, Тотский, наконец, остановился. Повернувшись к товарищу, он достал из кармана плаща уже знакомую бархатную коробочку.

– Вот, сотрудник, держи. Подаришь Алисе, когда придет время.

Сергей замотал головой.

– Нет, я не могу его взять, это не правильно.

Стас печально вздохнул.

– Прошу, возьми. Я знаю, что Кира очень хотела бы, чтобы ты взял. Считай это ее последний подарок.

Поддавшись нахлынувшим чувствам, Донцов бережно взял коробочку и сунул ее в карман куртки.

– Спасибо. – искренне поблагодарил Стас. – Теперь я сделал все, что хотел.

– Значит, улетаешь в Венецию? – помолчав минуту, уточнил Сергей.

– Да. – голос Тотского остался все таким же спокойным.

– Один? – Донцов испытующе взглянул в слегка замутненные пронзительно-голубые глаза вампира.

Стас меланхолично опустил длинные ресницы.

– Я не привык быть один. – с долей иронии признался он. – Ты же знаешь.

Сергей нахмурился, но не нашел, что сказать. На самом деле винить Тотского было, в общем-то, не в чем.

– Прощай. – наконец, твердо произнес он. – Счастливого вам пути.

Стас протянул ему свою узкую тонкую кисть и приветливо взглянул в глаза.

Донцов вздохнул, крепко пожал руку напарника и дружески хлопнул его по плечу.

– До встречи. – улыбнувшись, исправился он.

– До встречи, сотрудник. – мягко ответил Тотский и подарил другу привычную насмешливую улыбку. Затем повернулся и, вставив в уши серебристые бусины наушников, пошел вдоль ажурных оград. Ветер трепал его длинные волосы, а пронзительное сентябрьское солнце делало их почти такими же золотыми, как и падающие с деревьев листья.

Сергей грустно смотрел вслед вампиру, стройная фигура которого постепенно удалялась, становясь все меньше, и меньше. Он вдруг подумал о том, что точно так же Тотский переходит из эпохи в эпоху, неизменно оставляя за спиной все сожаления и длинную вереницу холодных могильных плит.

Сзади к Сергею подошла Аля и, прижавшись, положила голову ему на плечо. Он крепко обнял невесту и они вместе не спеша, пошли к выходу.

Конец.

(продолжение следует)