Цитаты из книги «Снег», страница 3

- Ты не боишься смерти?

- Если это угроза: не боюсь. Если дружеское любопытство: да, боюсь.

Если бы я мог быть писателем, я бы говорил только о том, о чём ещё не говорилось.

Я хотел жить как европейцы. Моя жизнь прошла вдалеке от религии. Я понял что не смогу одновременно быть европейцем и верить в Аллаха, который запахивает женщин в чаршаф и заставляет их закрывать лица. Уехав в Европу я узнал, что может

быть и другой Аллах, а не тот ,о котором рассказывают бородатые реакционные провинциалы.

-В Европе есть другой Бог?...

-...Я хочу Бога, перед которым не надо снимать обувь, или вставать на колени, или целовать кому-то руку. Я хочу Бога, который поймет мое одиночество.

-Бог един.... и если ты поймешь, что Он видит твое одиночество, ты не будешь чувствовать себя одиноким.

...- я не могу верить в Аллаха, потому что я один и не могу спастись от одиночества, потому что я не верю в Аллаха что мне делать?

Я Всегда искренне как ребенок хотел чтобы наша страна возрождалась чтобы люди стали свободными и современными, и я всегда считал что нашей религии против этого.

— Вы кто по знаку Зодиака?

— Близнецы, — сказал Ка. — Близнецы много обманывают, но я не знаю как.Коммунисты бывают двух видов: самодовольные, кто начинает заниматься политикой для того, чтобы превратить народ в настоящих людей и возродить государство; и идейные, кто начинает заниматься этим из чувства справедливости и равенства. Первые помешаны на власти, всех поучают, от них исходит только вред. А идейные вредят только себе, но именно этого-то они и хотят. И когда из чувства вины хотят разделить с бедными их страдания, начинают жить еще хуже.— Когда европейцы пишут стихи и поют песни, они говорят от имени всего человечества. Они — люди, а мы лишь мусульмане. А если мы пишем стихотворение, это считают этнической поэзией.

Если он [поэт] долго будет счастлив, то станет заурядным. А если он долго будет несчастен, то не сможет найти в себе силы сохранить свои стихи полными живых чувств... Настоящая поэзия и счастье могут быть вместе очень недолго. Через какое-то время либо счастье делает стихи и поэта заурядными, либо настоящая поэзия уничтожает счастье.

Здесь впервые за много лет я чувствую себя счастливым. Так почему бы мне не поверить в то, во что веришь ты?

Я вовсе не хочу быть героем. Мечта о героизме - утешение несчастливых людей. Вообще-то такие, как мы, либо убивают кого-нибудь, считая, что совершили героизм, либо убивают себя.

Здесь все хотят или умереть, или уехать отсюда навсегда.

Словно это было забытое всеми место и снег здесь шел безмолвно, долетая до конца мира.