Цитаты из книги «#После Огня», страница 2

Если не впускать в свое иссушенное сердце никого нового, то оно постепенно перестает болеть от тоски по всему ушедшему

Томас, что вёл их через пустыню, не обращая на неё ни капли внимания, Вестник второй ступени возрождения Города, Вожак, воин, был ей привычен и понятен. Но этот мужчина, таивший в себе боль прошлого, страх и жалость к самому себе, казался ей чужаком.

«Неужели смерть вот такая? — рассеянно думал Томас, пока гладил каштановые кудри, всматриваясь в любимое лицо, что первый раз за многие дни не искажало боль, страх и удушье. — Разве смерть — это покой? Разве она — исцеление, глубокий сон? Неужели умирать так нестрашно, неужели страшнее всего остаться по эту сторону?»

«Взлетая высоко, помни о тех, кто ждёт тебя внизу. А.»

Милый мой, не бросайся в омут, пока не узнаешь, как далеко спрятано в нём дно.

— Зажмурься, — сказал он девушке, — и считай до пяти. Медленно-медленно. Просто считай.

— Р-р-р-раз, — послушно прошептала Анабель, крепко закрыв ладонями мокрые глаза.

Томас подтащил тело Охотника к самому краю

— Д-д... два, — выдыхала Анабель у него за спиной.

Парень обошёл зверя со стороны и упёрся в него плечом.

— Три, — уже спокойнее произнесла девушка, сглатывая последние слёзы. Тело поддалось и закачалось на крае уступа.

— Четыре. — Голос Анабель уже не дрожал.

Огромное чудовище тяжело падало вниз, ударяясь о камни, разбивая их и шипя под каплями дождя.

— Пять, — выдохнул Томас, склоняясь над девушкой и целуя её в солёные губы.

спи, моя птаха, спи, солнце ушло за скалы.

в мире моей любви, пахнут так пряно травы.

спи, не видать огня, боли, печалей, страха,

там, где люблю тебя. спи, засыпай же, птаха.

Никому не нужна мудрость, Алиса, всем нужны власть и бессметрие

«Буря играет не с песком, она ворошит могилы тысячи тысяч сгоревших людей. Эта песчаная пелена, всё, чем мы дышим, по чему ходим день ото дня, что выплескиваем гадким осадком невыпитой воды, всё это — прах умершего мира», — думалось Алисе, и она смотрела на разыгравшуюся стихию с необъятным ужасом в глазах.

Перед Городом, перед Братством, перед солнцем, что уходило за скалы, перед этим безжизненным миром, который связал их однажды и навсегда, они стали в тот миг одним неделимым целым.