Читать книгу: «Канарейка Великого князя»

Глава 1. Побег

От автора:

Дорогие читатели, в книге есть герои, которые реально жили в 1825 году, но все описываемые события и диалоги - фантазия автора, опирающаяся на некоторые исторические факты.

В сюжете есть магия, это не исторический роман, а историческое фэнтези.

Глава 1. Побег

— Демидова, тебя зовут, — скривила гримасу Маринка, когда вошла в комнату для артистов.

— Кто? — насторожилась я, замерев, и посмотрела на коллегу.

— Тот обалденный блондин в костюме офицера, — девушка в пышном голубом платье подошла к соседнему зеркалу.

— Вот же невезуха, — прошипела я, пытаясь расстегнуть жёлтое корсетное платье, и посмотрела на брюнетку. — Помоги, пожалуйста.

— Давай сама, а. Я забежала только носик припудрить. Мне ещё романс петь через минуту, потом тоже домой поеду, — прильнула девушка к зеркалу и, достав пудреницу, демонстративно замахала широкой кистью для макияжа.

Больше ни за что не соглашусь работать с Маринкой на одном корпоративе. Никогда не дождёшься от неё помощи или какого-либо сочувствия.

Через мгновение бывшая сокурсница выпорхнула из комнаты, а я продолжала расшнуровывать корсет. Дурацкое платье! Дурацкого жёлтого цвета! Похоже, Маринка специально выбрала его для меня в прокате, чтобы я мучилась.

Кое-как справившись с платьем, я сняла его и скинула длинную нижнюю юбку с кринолином, аккуратно всё повесила на плечики и накрыла чехлом. Такие наряды носили чуть ли не две сотни лет назад. Если бы не юбилей одного богача, который решил устроить праздник в стиле «императорский бал», в жизни бы не стала носить такую неудобную одежду.

Быстро надела футболку и джинсы, в которых приехала сюда, натянула свитер. Разобрала высокую причёску, завязала свои светло-пшеничные волосы в высокий хвост. Влажными салфетками стёрла яркий сценический макияж, убрала вещи в рюкзак. Пора ехать домой, пока метро не закрыли. Гонорар завтра в клубе получу, не дождусь я нашего фронтмена. Денис сейчас вместе с остальными музыкантами на скрипке трели выводит в зале, где банкет проходит, не до меня ему сейчас.

Накинула косуху, обмотала шею шарфом и, взяв рюкзак, вышла из полутёмной комнаты. Праздник проходил в одном из питерских особняков, который отреставрировали и превратили в настоящий дворец девятнадцатого века. Не в первый раз мне приходилось тут выступать с нашей группой, но впервые довелось петь на костюмированной вечеринке в стиле императорского бала.

Я осторожно шла по коридору, где располагалась хозяйственная часть особняка. Здесь было не так шикарно, как в банкетном зале, но чистенько. Свернула вправо, чтобы выйти к служебному входу, и тут меня резко схватили за локоть и толкнули в тёмную подсобку. Я даже пискнуть не успела.

— Уже убегаешь, канарейка? — нетрезвый мужской голос вызвал во мне настоящую панику.

Ублюдок заломил мне руки за спину и прижал к холодной стене. Я чуть не ударилась носом о стену, но успела отвернуться, и моя щека впечаталась в шершавую поверхность.

— Пусти! Я кричать буду! — зашипела я на придурка. Голос я узнала. Это тот самый блондинистый мажор, сын юбиляра, который с меня глаз не сводил, пока я пела на сцене.

— Только пикни, и я проткну тебя, — угрожающе процедил он, и мне в бок уткнулось что-то острое и твёрдое. Чёрт! У него шпага настоящая, что ли?!

Урод сдёрнул рюкзак, отшвырнув его, и вцепился пальцами мне в шею, сильнее вдавливая моё лицо в стену. Зрение ещё не привыкло к темноте, и я не успела разглядеть насильника, но была уверена: этот мажор в костюме офицера времён Крымской войны настроен решительно. Стиснув зубы, я попыталась дёрнуться, и тут же куртку проткнуло стальное лезвие, достав до плоти.

— Тихо, канарейка, не рыпайся, — ехидно хохотнул мажор. — Отжарю тебя как следует и отпущу на волю. Если будешь послушной, то останешься цела и невредима.

Сердце бешено билось в груди, дыхание участилось, гормоны стресса вовсю разгоняли кровь. Закричу — точно заколет меня.

— Я сейчас ослаблю хватку, а ты не дёргаешься. Поняла?

— Да, — еле выдавила я, понимая, что придётся действовать быстро, как учили меня на уроках самообороны ещё в училище. Спасибо Савелию Николаевичу, нашему физруку.

— Умничка, птичка, — хмыкнул парень и осторожно убрал руку с моей шеи. Я отстранилась от стены, нагнула голову вперёд и ударила затылком насильника, угодив ему прямо в нос, а локтём со всей силы двинула в солнечное сплетение.

У меня получилось застать его врасплох. Мажор взвыл от боли, отступив от меня, и я кинулась к дверям, которые он не успел закрыть на ключ. Я выскочила в коридор и рванула куда глаза глядят. Вслед мне полетел отборный мат.

— Стой, гадина! — гнался за мной насильник.

Не оборачиваясь, я неслась по коридору. Чуть не сбила с ног официанта, который успел прижаться к стене, но поднос с пустой посудой обрушился на пол, задержав тем самым преследователя. Я опять свернула, не соображая, куда бегу. Крики и топот неслись следом. За очередным поворотом я уткнулась в тупик. Здесь не горел свет, но в конце коридора находилось высокое окно, сквозь которое расходились лучи работающего уличного фонаря.

— Чёрт! — выругалась я, увидев добротную решётку на окне, и кинулась к первой двери. К счастью, она не была заперта и впустила меня в последний момент. Хотя этот урод быстро догадается, куда я пропала.

Очутившись в тёмном помещении с окнами, через которые пробивался уличный свет, я первым делом стала искать задвижку или хоть какой-то замок. На двери висел только крючок, который не внушал доверия, но деваться было некуда, и я накинула его на петлю. И сразу удар сотряс деревянную дверь. Отпрянув, я уставилась на дёргающийся крючок. Нет, долго он не протянет.

— Открой! Я доберусь до тебя, мелкая тварь! — орал этот ненормальный, дёргая дверь на себя.

Я заметалась по комнате, заваленной каким-то хламом. Высокие шкафы, коробки, сломанные стулья, диван в чехле — я прикинула, что можно использовать в качестве затора. Попыталась сдвинуть с места диван, но тот словно из чугуна, даже не дёрнулся. Коробки оказались слишком лёгкие, в них лежали какие-то бумажные свёртки. А между тем дверь держалась на честном слове, сотрясаясь от ударов. Ещё немного, и этот придурок ворвётся сюда.

Вдруг слева что-то блеснуло. Присмотревшись, я увидела у дальней стены огромное зеркало в бронзовой оправе. Мне показалось, это просто рама, так как зеркало не отражало той комнаты, где я находилась. В нём виднелся проход в другое помещение, в котором дрожал свет от свечей и тени зловеще шевелились на стене. Значит, там есть люди или выход.

Я рванула к раме, пробираясь через хлам. Чуть не упала, запнувшись о ножку валявшегося стула, но упорно продолжила идти вперёд в надежде на спасение. Сзади раздался треск, и я бросилась в проход. Время стало растягиваться, словно в замедленной съёмке. Уши внезапно заложило, в голове зашумело, и тело провалилось в мягкую невидимую субстанцию, которая обволакивала каждую мою клеточку, словно вата. Яркая вспышка ослепила меня, а потом я провалилась в темноту.

Глава 2. Сон

— Оля, ты опять давишь на клавиши, — недовольно заметила бабушка назидательным тоном. — Специально это делаешь?

Я убрала руки с фортепиано и вымученно посмотрела на неё. Красивое бордовое платье, белая тонкая шаль на плечах, светлые волосы с проседью уложены в аккуратные букли. Точно на свидание собралась.

— Бабулечка, вы сегодня такая красивая, — ни капли не соврала я, глядя в её лучистые голубые глаза, — прямо как актриса. Вас, наверное, Вениамин Алексеевич на прогулку пригласил?

— Всё ты замечаешь, любопытная, — она немного смутилась. — Не отлынивай от занятий, ещё десять минут осталось. Скоро родители с работы придут.

— Я устала, в школе сегодня контрольная по математике была и в музыкалке по сольфеджио, — я обратила умоляющий взор на бабушку. Знаю, она строгий педагог, но любит меня, всё-таки я единственная внучка.

— Хорошо, отдыхай, но завтра занятие будет дольше на десять минут. Поняла? — и всё же уступила мне. — Родителям только не говори…

— И что нам не говорить? Опять строите коварные планы, мама? — ироничный голос отца раздался у порога, не дав бабушке договорить.

— Папа! — я кинулась к нему на шею. Он обнял меня, приподняв над полом на мгновение. До его двух метров роста я никогда не дорасту, в маму пошла. От него пахло больницей: смесью лекарств и хлорки.

— Инесса Михайловна, как позанимались сегодня? — вслед за отцом вошла мама, держа в руках коробку с шоколадным тортом. Её золотистые кудри рассыпались волной по плечам. Какая она у меня красивая, особенно сегодня.

— Хорошо, Леночка, — улыбнулась бабушка своей снохе. — Оленька старательная ученица, хоть кто-то пошёл по моим стопам, — и посмотрела на меня, изогнув левую бровь. Этот невербальный знак означал, что бабушка мне на что-то намекает. Неужели на то, чтобы я не раскрывала её маленький секрет? Можно подумать, родители не знают, что сосед из первого подъезда ухлёстывает за бабулей.

— Умница, — мама мимоходом погладила меня по голове, — значит, торт заслужила.

— Ура! — обрадовалась я, предвкушая чаепитие, и поспешила к столу. — А в честь чего торт?

— Сегодня ровно пятнадцать лет, как мы с твоей мамой поженились, — гордо сообщил отец, показав руку с обручальным кольцом.

— Ух ты! Точно ведь! Поздравляю! — и я кинулась обнимать маму и потом снова папу. — Я так рада за вас.

— Прекрасный повод посидеть всей семьёй за одним столом. Пойду чайник поставлю, — улыбнулась бабушка и направилась в сторону кухни.

— Как дела в школе? Написала контрольную? — мама взяла ножницы из серванта, которому было уже более ста лет, и ловко разрезала ленту на пластиковой коробке.

— Написала, на тройку, наверное, — удручённо вздохнула я, наблюдая, как она снова пошла к шкафу и достала оттуда фарфоровые тарелки.

— Троек нам не надо, — папа решил помочь маме и взял чашки, расставляя их на столе. — Ты же в следующем году собралась в музыкальное училище поступать. Не расслабляйся, Ольга Владимировна. Ты же Демидова, в тебе течёт дворянская кровь.

— Володя, не дави на дочку, — мама ласково посмотрела на мужа. — Ей и так нелегко совмещать две школы.

— Хорошо, не буду, — смягчился отец, — но помни, доченька, что мы, Демидовы, никогда не пасуем перед трудностями и всегда проходим все испытания жизни с гордо поднятой головой…

Слова папы эхом раздались в голове. Тот день был последним счастливым в нашей семье, он мне часто снился. Пятого мая родители погибли в авиакатастрофе, а спустя четыре года умерла бабушка от инсульта…

— Ты кого привёл? — возмущался мужской голос где-то на краю моего сознания. — Что это за нищенка в драных штанах?

— Высшие силы не ошибаются, — невозмутимый приятный баритон прозвучал уже ближе к моему восприятию. — Ты посмотри, Кондратий, она же вылитая Алединская: светлые волосы, красивая, телосложение такое же стройное и рост одинаковый.

Потихоньку я начала приходить в себя. Спину холодила каменная поверхность, руки и ноги были так крепко связаны, что я пошевелиться не могла. Что случилось? Где я?

Приоткрыла веки — всё расплывалось перед взором. Две тёмные фигуры маячили слева, бурно что-то обсуждая. Вокруг мрак, только несколько свечей освещали помещение, похожее на погреб. Влажный прохладный воздух пробирался через одежду.

— Внешность, может, и такая же, да только как она сможет заменить Алединскую? Манеры и воспитание магией не наколдовать, знания и умения в голову не вбить, — первый голос продолжил спор. — Зря я согласился на эту авантюру, да ещё в собственном доме.

— Ты слишком полагаешься на свой разум, Кондратий, и мыслишь человеческими штампами, — второй мужчина не поддавался на провокации своего оппонента. — Высшие силы лучше тебя знают, кто подходит на роль фрейлины великой княгини. Может быть, она и выглядит странно, но я уверен: моё заклинание привело к нам именно ту девушку.

Я слушала их странный разговор и понимала, что они говорят обо мне, но некоторые слова вгоняли меня в недоумение. Я, наверное, всё ещё сплю.

Пока мужчины разговаривали, не обращая внимания на меня, я пригляделась к ним, так как зрение начало проясняться.

Оба молодые, около тридцати лет, темноволосые, с похожими причёсками. И в какой-то старинной одежде, словно они только что пировали на том банкете в стиле императорского бала. Меня похитили? Может, тот мажор меня догнал, долбанул по темечку и спрятал в подвале особняка, приставив как охрану своих сообщников из числа гостей? Очень похоже на то. Паника подкатила к горлу.

— Наша барышня очнулась, — с фальшивой лаской проговорил тот, что повыше ростом. Шагнув, он наклонился надо мной, и я смогла разглядеть его лицо: чётко очерченные скулы, прямой нос и зелёные глаза, что с прищуром разглядывали меня. — Как вас зовут, милое создание?

— Оль-га, — еле слышно прошептала я, леденея от ужаса и пробирающего холода от каменной плиты. — Вы кто?

— Вот видишь, Кондратий, они даже тёзки, — обрадовался мужчина, растянув губы в довольной улыбке.

— Развяжите меня, — набравшись смелости, выпалила я.

— Меня зовут Пётр Григорьевич, это я вас сюда перенёс, — невозмутимо ответил мужчина и выпрямил спину. — И теперь вы в моей власти, Ольга. Как вас по батюшке, кстати?

Что?! Меня похитили маньяки!

Глава 3. Это не сон!

— Отпустите меня немедленно! — попыталась я вырваться из пут, но они держали меня, словно стальные.

— Успокойтесь, Ольга, — резко оборвал мои крики тот, кто представился Петром. — Я обязательно отпущу вас и даже верну туда, откуда выдернул, но после того, как вы выполните свою миссию.

— Какую ещё, к чёрту, миссию?! — процедила я, понимая, что этот больной не отпустит меня.

— Заменить графиню Алединскую и занять место фрейлины великой княгини Елены Павловны, — спокойно отвечал этот сумасшедший. Из какой психушки он сбежал?

— А дальше что? — я решила подыграть. С психами надо вести себя осторожно.

— Очаровать её мужа, великого князя. И если у вас это получится, убедить его сделать то, что нам нужно.

— И что вам нужно? — сглотнула я ком в горле.

— Пока не могу сказать, иначе есть риск, что вас раскроют, — Пётр говорил загадками. — У вас нет выбора, Ольга… Как вас там по батюшке? Так и не поведали нам.

— Владимировна. — Сердце бешено билось в груди.

— Ольга Владимировна, если вы не выполните миссию, домой не вернётесь. Вам ясно? Откуда вы к нам прибыли? — его зелёные глаза пристально посмотрели на меня.

— В каком смысле? — воздуха вдруг стало не хватать, и я чаще задышала. — Из Питера.

— Пётр, что ты с ней возишься! Ты же видишь, она из простолюдинок! — снова возмутился Кондратий.

— Зато я смотрю, вы самых благородных кровей, аристократ, девушек похищаете и в подвале держите. Я хоть в Питере сейчас? — меня взбесили его слова, но я решила выяснить, где вообще нахожусь.

— Да, мы в Петербурге, на набережной реки Мойки, — уточнил Пётр. Вот и славно, это не так далеко от дома. Метро по-любому уже закрыто, придётся бежать по улицам, да подальше отсюда. Только бы выбраться.

— Я, между прочим, из рода Демидовых, — решила я продолжить разговор. — И советую отпустить меня, иначе у вас будут большие проблемы.

— Что? — хохотнул второй мужчина. — Пётр, ты слышал? Эта оборванка дворянка?!

— Зато вы выглядите, как будто музей ограбили или сбежали из палаты, где вместе с Наполеоном лечились, — не выдержала и высказала всё, что о них думаю.

— При чём тут Бонапарт? Он умер четыре года назад, — с искренним недоумением ответил Кондратий. Намёка на психушку он не понял. Стоп! Что он сказал?

— И в каком году умер Наполеон Бонапарт? — я с опаской посмотрела на мужчин, чувствуя подвох.

— Он скончался на острове Святой Елены пятого мая, в одна тысяча осемьсот двадцать первом году — об этом всем известно, — Пётр сдвинул брови и призадумался, разглядывая меня уже более пристально. И тут я поняла, что говорят они вроде на русском, но как-то немного не так.

— Хотите сказать, что сейчас тысяча восемьсот двадцать пятый год? — нервно хмыкнула я.

— Именно, от Рождества Христова. Сегодня двадцать девятое октября, — Кондратий гордо взглянул на меня.

— Шутите? Чем докажете? — я решила прибегнуть к уловке, может, они меня всё же развяжут, и тогда я сбегу. — Хочу выйти на улицу и посмотреть на Питер девятнадцатого века.

— Ольга Владимировна, а там, откуда вы прибыли, какой сейчас год? — с прищуром посмотрел на меня Пётр.

— Двадцать первый век, пятнадцатое октября, две тысячи двадцать четвёртый год, — натянула я искусственную улыбку до ушей. Кажется, эти сумасшедшие не ожидали такого ответа.

— Не может быть… — сдавленно прошептал Кондратий, приложив ладонь к щеке. — Она из будущего? Пётр, как такое возможно?

— Возможно, как видишь, — задумался второй мужчина. — Хорошо, Ольга Владимировна, мы выведем вас на улицу только для того, чтобы вы удостоверились, какой сейчас век на дворе. Только прошу без глупостей.

Пётр взмахнул рукой, прошептав какую-то фразу, похожую на латынь, и я ощутила, как мои оковы пропали, точнее, просто испарились. От удивления я застыла на месте, потом медленно подняла одну руку и поднесла её к лицу. На запястьях совершенно ничего не было, никаких наручников или даже браслетов. Что это? Гипноз?

— Вставайте, вы же так рвались увидеть Петербург, — усмехнулся мужчина.

Аккуратно я села на каменной плите, свесила ноги и встала на кирпичи, что устилали пол подвала. Ноги еле слушались меня от долгого пребывания в одной позе, да ещё в странных кандалах. Взглянула на место, где лежала, — абсолютно ровная мраморная плита, установленная на четырёх каменных подпорках, и никакого намёка на кандалы или креплений. Рядом на полу была начерчена мелом странная пентаграмма, на которой остатки оплавленного воска прилипли к полу.

— Благо Наталья с дочкой в Батово уехали, — недовольно проворчал Кондратий, взяв один из подсвечников с полки. Я заметила большой старинный фолиант, лежащий на столе. Такое ощущение, что эти двое сумасшедших тут в магов играли. А может, они сатанисты?

Кондратий открыл скрипучую дверь и вышел в коридор.

— Барышня, не отставайте, — Пётр указал на проход.

Я шагнула за мужчиной, готовясь мысленно к побегу. Как только выйду наружу, рвану куда глаза глядят.

Мы поднялись по деревянной лестнице и оказались уже в доме на первом этаже. Тёмный коридор, никаких светильников, только свечи в руках моих конвоиров дрожали, отбрасывая движущиеся тени.

— Туда, — указал Кондратий на дверь.

Это оказался просторный холл. Мужчины поставили подсвечники на столик в углу.

— Не советую делать глупостей, Ольга Владимировна, — строго посмотрел на меня Пётр.

Кондратий толкнул массивную дверь, и ворох снежинок ворвался внутрь. Он вышел первым, за ним последовала я. Пётр дышал мне в спину.

Оказавшись на улице, я замерла и забыла о том, что только что хотела бежать. Улица была погружена в кромешную тьму, только пара одиноких тусклых светильников мелькали вдали у соседних домов. Поразительная ночная тишина давила на уши: не слышно ни машин, ни гуляющих прохожих. С неба сыпалась снежная крупа, застилая мостовую.

— Нет… нет… нет… — я попятилась, замотав головой. — Этого не может быть!

Глава 4. Миссия

— Ольга Владимировна, теперь вы убедились? — Пётр стоял возле стола, наливая из самовара в мою чашку горячий чай.

Мы сидели в кабинете Кондратия Фёдоровича. Я уже успела не один раз убедиться, что попала в прошлое. Вся обстановка в квартире говорила об этом: мебель старинного дизайна, хоть и выглядевшая новой, деревянные рамы вместо пластиковых окон, драпированные шторы из натуральных тканей, крашеные в светлый цвет стены, которые украшали картины маслом. По потолку вилась простая изящная лепнина, в углу висела божница из икон, свечи в канделябрах распространяли по комнате запах воска, в печке трещали дрова.

— Убедилась, — процедила я, сжав пальцы в замок. — Но почему именно я? И как вообще оказалась здесь?

— Я провёл древний ритуал, и Высшие силы послали вас нам в помощь, — строгим, но чуть высокопарным тоном объяснялся Пётр. — Теперь, пока вы не исполните миссию, не сможете вернуться домой.

— Тоже мне нашли мессию, — проворчала я, взяв фарфоровую чашку и грея свои озябшие пальцы. Посмотрела на мужчину. — Вы колдун?

— Да, получил дар от деда, — Пётр сел на соседний стул и спокойно принялся пить чай. — Не советую шутить со мной, Ольга Владимировна, тем паче убегать. На вашей руке моя метка, по оной я вас везде найду.

Я тут же отставила чашку на стол и схватилась за запястье, но ничего не обнаружила.

— Вот тут, — горячие мужские пальцы сомкнулись на моём левом предплечье, и на коже проступил чёрный рисунок в виде треугольника, в который был вписан открытый глаз. — Он исчезнет, когда вы выполните свою миссию.

Мужчина отпустил мою руку, а я сглотнула образовавшийся в горле ком, наблюдая, как знак исчезает с кожи.

— Его видно, только когда я прикасаюсь к вам, — заметил моё удивление колдун. — Вам не сбежать и не скрыться.

Голова шла кругом. Как вообще такое возможно?!

— Поведайте нам о себе, пожалуйста, — вдруг подал голос Кондратий, сидя напротив меня, и отхлебнул из чашки. — Владеете ли вы языками, какое у вас образование?

— Изучала английский и немного знаю французский, — вздохнула я, — но в совершенстве не владею ни одним.

— И не надо, этого будет достаточно, — кивнул Пётр. — великая княгиня немка и жаждет выучить русский в совершенстве. Требует от всех фрейлин говорить с ней только по-русски.

— В моём времени давно нет Российской империи, никаких царей, князей, княгинь и фрейлин. Я понятия не имею, что мне предстоит и как себя вести, — фыркнула я, посмотрев на мужчину.

— Нет?! — встрепенулся Кондратий, и на его лице расплылась одухотворённая улыбка. — Расскажите, как это произошло и когда?

— Давайте позже об этом поговорим, — Пётр резко прервал друга, посмотрев на меня. — Знать будущее интересно, но иногда весьма опасно. Пусть Ольга Владимировна расскажет нам, умеет ли она музицировать или петь? Это важнее сейчас.

— Я закончила в этом году музыкальное училище по классу фортепиано, занималась хоровым пением, — честно призналась я.

— Превосходно! — мужчина посмотрел на Кондратия. — Я же говорил, что Высшие силы прислали нам именно того, кого нужно, — потом он вернул взгляд своих зелёных глаз на меня. — Елена Павловна обожает музыку, у вас есть все шансы занять место её фрейлины, которая скоро выйдет замуж и покинет свой пост возле княгини.

— Безумие какое-то, — чуть слышно прошептала я, снова отпив из чашки. — Как я заменю ту самую графиню? Как там её зовут?

— Ольга Александровна Алединская, девятнадцать лет, выпускница Смольного института, владеет игрой на фортепиано. Внешне вы вылитая она, осталось вас только переодеть, причесать, снять эти ужасные фиолетовые накладные ногти, — покосился Пётр на мои руки.

— Почему ужасные? Это гель-лак, — нахмурилась я, взглянув на свои пальцы. — Мне через неделю к мастеру идти, чтобы сделать новый маникюр.

— Но вы же понимаете, что с такими ногтями тут не ходят.

— Ладно, — я вздохнула. Спорить с ним бесполезно. — Допустим, я заменю графиню. Но её родители и близкие догадаются о подмене.

— Матушка Ольги скончалась десять лет назад. Генерал Алединский отдал дочерей учиться в Смольный. Сам женился во второй раз, у него растут сын и дочь, помимо Ольги и Екатерины, которой в этом году исполнилось шестнадцать, — мужчина словно энциклопедию читал. — Ему не было дела до дочерей от первого брака, он редко с ними виделся, лишь обеспечивая их пансион. Единственный близкий человек Ольги Александровны это её сестра, которая сейчас учится в Смольном. Не беспокойтесь, вы с ней точно не увидитесь.

— Вы так уверены, что княгиня предпочтёт её? — нужно знать обо всём, прежде чем я приму решение, хотя выбора мне никто не давал.

— Во-первых, Ольга красива и очаровательна, во-вторых, довольно талантливая девушка, чем привлечёт внимание не только Елены Павловны, но и её мужа, — пристально смотрел на меня мужчина, как будто он сейчас говорил обо мне. — Но самое главное — генерал Алединский, воспитатель великих князей. Михаил доверяет ему, а значит, будет доверять и его дочери. Именно Ольга самая перспективная кандидатура в фрейлины. И вам предстоит заменить её. Через неделю состоится приём, на котором будут присутствовать все претендентки. Ваша задача — показать себя во всей красе.

— Что вы подразумевали под фразой «очаровать великого князя»? — вспомнила я слова, произнесённые колдуном ранее.

— То и подразумевал: привлечь внимание, очаровать и влюбить в себя, чтобы Михаил Павлович потерял голову, — сухо отчеканил Пётр.

— Стать любимой женщиной, ради которой он пойдёт на всё, — вкрадчиво добавил Кондратий.

— Вы хотите сказать, стать его любовницей?! — от возмущения я округлила глаза.

— В идеале да, — ухмыльнулся колдун. — Когда князь будет у вас на крючке, тогда вы, Ольга, и уговорите его сделать то, что нам нужно.

— Но ведь князь женат! За спиной княгини я буду крутить шашни с её мужем? — от возмущения я сжала кулаки.

— Будете, если хотите вернуться домой, с нажимом произнёс Кондратий. — Михаил по повелению матери в прошлом году вступил в династический брак, но он не любит свою жену. К тому же в феврале Елена родила ему дочь, чем немало расстроила князя. У вас прекрасные шансы стать любовницей Михаила Павловича.

— Сумасшедшие, — отчаянно процедила я.

— За неделю мы вас обучим азам этикета, — продолжил колдун, как будто не слышал моего ругательства. — Также необходимо выучить несколько танцев. Думаю, у вас получится, ведь вы сами говорили, что в вас течёт дворянская кровь Демидовых. Родовая память должна сработать.

— А если не сработает и у меня ничего не получится? — пыхтела я, злясь. Всё продумали эти ненормальные.

— Получится, иначе Высшие силы вас бы к нам не отправили, — невозмутимо ответил Пётр.

Вот заладил со своими «высшими силами».

— Уже слишком поздно. Пора ложиться спать, — Кондратий взглянул на окно, за которым по-прежнему царила непроглядная мгла. — Завтра у вас будет насыщенный день, Ольга Владимировна.

— Погодите, но я не дала своего согласия, — больше всего меня злила эта безысходность.

— Оное и не требуется, — ухмыльнулся колдун, и в его глазах заплясали зловещие зелёные огоньки.

Глава 5. Первое утро

Меня отвели в гостевую комнату. Пётр сразу предупредил, что дом находится под охранным заклинанием и мне отсюда не сбежать. Закрыл дверь, повернул ключ в замке. Я долго сидела на кровати, переваривая все события и слова мужчин, и не верила в происходящее. Может, я ударилась головой и нахожусь в коме? Или мне просто снится странный сон, похожий на реальность?

Я сняла с себя верхнюю одежду, оставшись в футболке, и легла в постель, укутавшись в одеяло. На улице завывал ветер, кромешная тьма зияла в окнах. Было страшно и жутко, но всё же сон сморил меня.

Проснулась я оттого, что замёрзла, съёжившись под одеялом. Открыла глаза. Белый потолок с лепниной сразу напомнил мне, где я нахожусь. Комнату заливал солнечный свет. Кажется, я долго спала. Подскочила с кровати, таща за собой одеяло, и кинулась к окну, которое находилось на третьем этаже и выходило на набережную. Это точно не сон!

За окном Петербург, но не тот, к которому я привыкла. Конные экипажи спешили по слегка заснеженной мостовой, прохожие в старинной одежде зябко кутались, спасаясь от холодного ветра. Никаких машин, электрических проводов, ярких вывесок магазинов. Значит, мне вчера точно не привиделось. Руки опустились плетьми, и одеяло соскользнуло с плеч на пол. Чувство безысходности накрыло меня.

«Держись, Ольга! Ты же Демидова! — мысленно твердила я себе, поджав губы. — Демидовы никогда не пасуют перед трудностями и всегда проходят испытания жизни с гордо поднятой головой».

Слова отца стали для меня молитвой, которую я часто повторяла после смерти родителей и бабушки. Именно она не позволила мне опустить руки, а также дала силы закончить училище, найти работу и подготовиться к поступлению в консерваторию.

— Вы проснулись? О, простите!

Я обернулась и увидела спину Петра Григорьевича, который топтался у двери. Сообразила, что на мне только футболка, еле прикрывающая ягодицы.

— Вы что это врываетесь без стука? — процедила я, хватая джинсы и свитер со стула.

— Думал, вы уже одеты, — ироничные нотки прозвучали в его голосе.

— И почему так холодно? — я уже дрожала вовсю от прохладного воздуха в комнате, натягивая одежду.

— Печь в вашей комнате не истопили ещё, не хотели будить вас.

— Чёрт, — прошипела я, посмотрев на высокую узкую печь, которые называли голландками. Забыла, что тут нет центрального отопления.

— Не ругайтесь. Пора завтракать и заняться делами, — строго напомнил мне мужчина о том, для чего сюда меня выдернули из моего комфортного мира.

— Какими ещё делами?

— Во-первых, вам нужна одежда, соответствующая нашему времени и статусу дворянки. Скоро придёт модистка и снимет с вас мерки, — будничным тоном ответил Пётр. — Во-вторых, начнём занятия по этикету и манерам.

— Скажите, вы хотите похитить Ольгу Алединскую? — пришла мысль в мою голову — ведь настоящую графиню придётся куда-то деть.

— Конечно, сообразительная вы моя, — усмехнулся Пётр. — В тот момент, когда карета повезёт юную графиню на приём в Михайловский дворец, мы вас и поменяем. Вы оделись?

Пётр обернулся, и его взгляд мазнул по моей фигуре.

— Неужели в двадцать первом веке женщины ходят в весьма неприглядной одежде? — изогнул он бровь дугой.

— Мало того, женщины полноправные члены общества и вольны сами выбрать свою судьбу, — язвительно фыркнула я.

— В интересное время вы живёте, — улыбнулся Пётр моей реакции. — Хватит болтать, время в столовую идти.

— Погодите, я хочу в туалет, и мне нужно умыться, причесаться, — потребности тела уже вовсю сигналили мне, что пора справить нужду.

— Вы имели в виду отхожее место? У вас под кроватью стоит ночная ваза. Слуга придёт, вынесет потом. На столике приготовлен кувшин с водою и блюдо, можете умыться тут.

— Шутите? — изогнула я брови дугой. — Здесь нет канализации?

— Есть, но не думаю, что вы захотите посетить сие место, — ухмыльнулся этот гад. — Запах и холод, знаете ли. Я подожду вас в коридоре.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты. Я нырнула под кровать и нашла там фарфоровый горшок, больше похожий на большой соусник или супницу. М-да, удобства тут тоже соответствующие времени.

Когда я справилась с основными потребностями, вышла в коридор, уже дрожа от холода. Здесь было гораздо теплее, и я решила оставить дверь открытой, чтобы воздух хотя бы немного нагрел спальню. Пётр улыбнулся мне и выставил локоть, чтобы я взяла его под руку.

— Учитесь, Ольга Владимировна, манерам. Вам с «папенькой» скоро предстоит войти в зал Михайловского дворца, — он строго взглянул на меня. — Ваше обучение уже началось.

Поджав губы, я ухватила его локоть.

— Полегче и более нежно, — расплылся он в мнимой мягкой улыбке, за которой чувствовалась настолько мощная сила и мужская энергетика, что у меня волоски на руках встали дыбом. Странный трепет охватил меня. Колдовство? Надо быть осторожнее с этим колдуном.

Так вместе, идя под руку, мы вошли в просторную столовую, где сам Кондратий Фёдорович накрывал на стол.

— Это никуда не годится, — проворчал он, окинув меня презрительным взглядом, и отставил тарелку с нарезанным хлебом. — Скоро придёт портниха, а вы одеты не пойми во что.

— Да, ты прав, нужно переодеть нашу гостью, — тут же согласился мой спутник. — Мы накроем на стол, а ты подыщи для Ольги что-нибудь из нарядов твоей жены.

— Придётся, — развел руками хозяин квартиры и вышел из столовой.

— Пойдёмте на кухню, посмотрим, что там стряпуха припасла для нас, — мужчина указал на смежную дверь.

Пока мы накрывали на стол, Пётр начал рассказывать про приборы и столовый этикет, показывая всё сказанное на практике.

— Как видите, ничего сложного, — улыбнулся он, указав на обычную сервировку.

— Меня бабушка учила хорошим манерам и этикету, — вздохнула я, вспомнив её уроки не только по музицированию. — Не думала, что мне пригодятся эти знания подобным образом.

— Замечательно. Я уверен, вы справитесь, Ольга.

— Иначе Высшие силы меня бы сюда не послали, — скривила я губы, повторив слова колдуна.

— Если мы найдём общий язык, барышня, вам же будет лучше — быстрее выполните свою миссию, быстрее вернётесь домой, — его глаза зловеще блестели.

— Всё, отыскал в гардеробе Натальи подходящее платье, — в столовую вошёл Кондратий. — Отнёс в вашу комнату. Переоденьтесь к завтраку, Ольга Владимировна. Не могу смотреть уже на ваш туалет.

— Ладно, — поджала я губы и пошла в сторону комнаты, где ночевала. Ишь какой нежный, туалет ему мой не понравился.

На кровати лежал целый ворох одежды: сорочка, корсет без жёстких вставок, пара нижних юбок, платье из тонкой бежевой шерсти, белая шаль с красной вышивкой, длинные панталоны, чулки и ботиночки. Взглянув на обувь, я сразу поняла, что она мне мала. Тут размер не больше тридцать шестого, а у меня тридцать восьмой.

Я смотрела на одежду и не понимала, с чего начать. Сорочка или корсет? А может, чулки?

Глава 6. О дамских нарядах

Я начала с панталон и чулок из тонкой шерсти, закрепив их выше колена специальными подвязками. Капец как неудобно, ещё и кожу немного колет пряжа. Потом натянула просторную хлопковую сорочку с глубоким декольте, которое еле прикрывало мою грудь, а сверху корсет без жёстких вставок. И вот тут начались проблемы.

Шнуровка была сзади, и у меня никак не получалось нормально затянуть его, чтобы он хотя бы держался на мне и не сползал с груди. Я уже и спереди шнуровку делала, чуть затянув её, а потом перекручивала корсет на место, но всё равно выходила какая-то ерунда.

— Да ё-моё! — психанула я в очередной раз, когда, изгаляясь таким образом, чуть не вывернула себе руки.

— Барышня, вам помочь? — шутливый тон Петра выбесил меня окончательно.

— Да уж, пожалуйста! — я обернулась и зло поджала губы. — Как вообще женщины одеваются? Это же невозможно просто!

— У них есть горничные, — ухмылка так и сияла на лице колдуна, а его зелёные глаза бесстыдно разглядывали мою еле прикрытую грудь. — Я вам помогу.

— Будьте любезны, — и повернулась спиной к Петру.

— На будущее, не позволяйте мужчинам видеть лишнего, как сейчас, — ехидно заметил он, и тёплые пальцы коснулись моей шеи, двигаясь вниз по позвоночнику. Мурашки тут же ринулись врассыпную по коже. — Для юной барышни это настоящий позор. Какие нравы царят в вашем времени?

— Свободные, — я сглотнула образовавшийся вдруг ком в горле и густо покраснела, когда сильные пальцы начали затягивать шнуровку на корсете.

— Настолько свободные, что сейчас заливаетесь краской? — ехидничал мужчина, заметив мой румянец. — Сколько у вас было любовников? Насколько вы искушены в искусстве обольщения, Ольга?

— Что? — аж дыхание спёрло от такого вопроса. — Вам какое дело?

— Хочу понять, сможете ли вы увлечь великого князя настолько, чтобы он голову потерял из-за вас? — Пётр неторопливо тянул шнуровку, двигаясь вниз по моей спине. И движения его были настолько приятными и умелыми, что сразу видно, кто тут из нас искушен в искусстве обольщения. — Я жду ответа.

— Ваши «Высшие силы» точно выбрали не ту кандидатку для соблазнения князя. Я не смыслю ничего во флирте, — язвительно заметила я и ойкнула, когда мужчина жёстко закончил работу, закрепляя шнур. Пётр резко развернул меня за плечо, и его пальцы вцепились в мой подбородок, вздёрнув его вверх.

— Хотите сказать, что ваше тело не знало радости любви? И вы ни разу не спали с мужчиной? — зелёные глаза пристально буравили меня.

— Не хочу, а говорю прямым текстом, — новая волна смущения захлестнула меня.

— Тогда Высшие силы точно не ошиблись, — ухмыльнулся этот наглец. — Михаил будет рад любовнице, у которой он окажется первым мужчиной.

— Вы меня запутали, — запыхтела я, вырываясь из его цепких пальцев, и схватила юбки, надевая их. — То ему подавай искушённую девицу, то невинную.

— Я не говорил, что князя заинтересует искушённая девица, — язвительно заметил мужчина. — Просто хотел узнать, насколько вы искушены. Михаил аристократ до мозга костей и офицер, придерживающийся строгих правил. Он не любит распущенность и вседозволенность. Только такая милая и невинная барышня, как вы, Ольга, сможет заинтересовать его.

— Расскажите о князе. Чем он интересуется? — я натянула платье и снова отвернулась от Петра, давая ему намёк, чтобы он застегнул на спине пуговицы.

— Михаил Павлович не ценитель искусств. У него одна любовь на всю жизнь — армия. И соперничать с ней бесполезно, — мужчина так же ловко, но не спеша застёгивал петельки вокруг мелких пуговиц. — Поддерживайте его в разговорах о прошедших войнах, великих полководцах, военных учениях. Искренне восхищайтесь им как русским офицером, командиром первой пехотной дивизии. И тогда вы покорите его сердце.

— Я вообще ничего не смыслю в военном деле, — покачала я головой.

— И не надо, вы же женщина, — хмыкнул колдун, застёгивая последние пуговицы возле моей шеи, и его пальцы опять коснулись моей кожи, вызывая странную реакцию. — Будьте милы, слегка наивны, восхищайтесь больше армией и в меру самим князем. Ясно?

— Вполне, — поджала я губы и подошла к зеркалу, разглядывая себя. Светло-коричневое платье было мне чуть маловато, талия располагалась выше обычной линии, рукава на плечах слегка объёмные, юбка-колокол держала форму за счёт нескольких нижних юбок. — По-моему, это не мой размер, талия не на месте.

— Сейчас такая мода. Платье вам впору, только бы юбку чуть подлиннее. А обувь? — мужчина посмотрел на чужие ботинки, которые стояли в стороне.

— Они мне маленькие, — скривила я губы. — Не мой размер. Придётся ходить в своих?

Я указала на чёрные боты из экокожи с декоративной цепью и застёжкой-молнией, которые я ещё не успела надеть. М-да, таких тут отродясь не носили.

— Не годится, очень странно они выглядят, — цокнул языком Пётр, рассмотрев внимательно мою обувь. — Подождите, я кое-что придумал.

Он выскочил из комнаты, а я облегчённо вздохнула, хорошо, что мужчина не затянул меня туго. В нескольких слоях одежды было тепло, только непривычно и неудобно, но деваться некуда.

Через несколько минут вернулся Пётр. В руках он держал валенки, расшитые шёлковыми узорами, и лист бумаги с угольным карандашом.

— Красивые какие! Чьи это? — улыбнулась я. — Предлагаете ходить в них прямо дома?

— Почему нет? — изогнул он бровь. — Пол довольно холодный, зато тепло будет. Кондратий сказал, это валенки сестры Натальи, она их тут оставила ещё прошлой весной. Давайте я сниму с вас мерку. Потом схожу к обувщику.

Пётр положил лист бумаги на пол, присев на корточки.

— Ставьте вашу ножку сюда, — и указал на лист. Я послушно поставила правую стопу. Мужчина ловко обвёл угольным карандашом мой след на бумаге.

— Попробуйте, наденьте, — он, оставаясь стоять передо мной на одном колене, аккуратно ухватил мою ногу чуть выше лодыжки, приподняв её, и опустил в валенок. То же самое он проделал со второй ногой, отчего опять вогнал меня в краску своими чувственными касаниями. Стопы сразу ощутили тепло — они успели замёрзнуть на полу. Печь в комнате так и не истопили.

— Пойдёмте уже завтракать, — мужчина поднялся и взял с кровати шаль, заботливо набросив её на мои плечи. Я невольно поёжилась под его пристальным взглядом. — Вот теперь полный порядок.

Трапеза оказалась простой: холодное запечённое мясо, соленья, хлеб, чай со сливками и свежей сдобой. Попутно Пётр и Кондратий учили меня поддерживать беседу за столом, но опять же незамужним девушкам не пристало много болтать, а следовало вести себя скромно.

Скоро появилась модистка, женщина средних лет, вполне хорошо одетая. Представилась она Надеждой Аркадьевной. Она строго разглядывала своим профессиональным взглядом мою фигуру. В спальне, где наконец-то топилась печь, женщина попросила меня раздеться до исподнего, и я осталась в одной сорочке. Она сняла с меня мерки, используя обычные ленты, делая на них узлы. Интересная у неё система. Потом она же мне и помогла надеть обратно корсет — снова просить Петра не хотелось.

На удивление модистка оказалась немногословной и лишних вопросов не задавала. Оно и к лучшему. Думаю, колдун и его друг знали, кого пригласить в дом. Надежда Аркадьевна пообещала прислать к вечеру кое-что из готовых нарядов, имеющихся у неё в салоне. Кондратий расплатился с модисткой.

Когда женщина ушла, Пётр вспомнил про обувь для меня и отправился в город, оставив меня с Кондратием.

Мы сидели в гостиной возле камина, в котором горел огонь. Я сняла шаль, так как в квартире стало довольно тепло.

— Завтра утром поедем на службу в храм, — мужчина пристально смотрел на меня.

— Зачем? — округлила я глаза.

— На воскресную службу. Там будут присутствовать семейство Алединских и другие люди, которых вам нужно знать в лицо. После литургии вы уедете с Петром Григорьевичем в усадьбу к нашим друзьям. Здесь вам нельзя оставаться. Вернётся прислуга, нельзя чтобы они вас видели. Не хочу расстраивать жену грязными сплетнями.

— Понятно, — ухмыльнулась я. О семье печётся. — Позвольте узнать, что за друзья у вас?

— Познакомитесь сегодня вечером с некоторыми из них, — огорошил меня мужчина. — Ужинать поедем к князю Оболенскому.

— Уже? Но я не готова! — вопль возмущения тут же вырвался из моей груди.

— Не переживайте. Князь в курсе наших дел, и ужин будет проходить в очень узком кругу, — спокойно ответил Кондратий.

— Устраиваете смотрины для своих сообщников? — поняла я, что за ужин предстоит. Будет меня, как редкую зверушку, показывать своим так называемым друзьям.

— Скорее, очередное собрание нашего тайного общества, — улыбнулся мужчина.

— Какого общества? — тут же напряглась я. В памяти всплыли уроки истории, к которым я, к сожалению, относилась пренебрежительно. Вспомнила только, что после Отечественной войны в стране как грибы после дождя появлялись тайные общества. Интересно, в какое именно входят Пётр и Кондратий?

Глава 7. Собрание за ужином

Пётр вернулся не с пустыми руками — с обувными коробками: туфли, обтянутые шёлком, с вышивкой, похожие на балетки; зимние сапоги из кожи с кучей пуговиц по голенищу; ботиночки из тонкой кожи и шёлка для повседневной носки в помещениях.

Вся обувь оказалась мне впору, и я искренне поблагодарила мужчину за удачный выбор. Пётр улыбнулся, ответив, что хорошенькие ножки достойны лучшей обуви. Ну вот, опять он вогнал меня в краску.

Ближе к вечеру прибыл посыльный от модистки и передал коробку, в которой были уложены мои новые наряды. Два повседневных платья, одно вечернее, сорочки, нижние юбки, корсет, панталоны, тонкие шёлковые и шерстяные чулки, шляпка-капор и длинный плащ, подбитый мехом, — всё новое, красивое, настоящая ручная работа. Я тут же принялась их мерить в своей комнате. Одежда и обувь сидели на мне отлично.

Я стояла перед зеркалом и любовалась вечерним платьем из светло-розового шёлка с длинными рукавами и глубоким овальным декольте. Всё же мода тех годов была красивой и романтичной, без кринолинов и жёстких корсетов. В детстве я мечтала стать принцессой, и вот смотрю на своё отражение, чувствуя себя настоящей аристократкой и леди.

— Вам очень идёт этот наряд, — вкрадчивый голос заставил меня вздрогнуть.

— Пётр, вас не учили хорошим манерам? — нахмурила я брови, скрестив руки на груди. — А если бы я стояла голой?

— Я помог бы вам одеться, — и на его лице заиграла хитрая ухмылка. — Вижу, пуговицы нужно застегнуть. Без моей помощи никак.

— Скорее бы у меня появилась горничная, которая будет помогать мне одеваться, — фыркнула я, поворачиваясь спиной к мужчине. Его пальцы, словно у талантливого музыканта, ловко и быстро застегнули моё платье.

— Будет у вас горничная уже завтра, как только приедем в особняк к нашим друзьям. Нам пора отправляться в гости. Вы готовы?

— Да. — И волнение забилось в моих висках.

— Прошу, — мужчина поднял со стула новый тёмно-синий плащ и помог мне надеть его.

До особняка князя Оболенского мы добирались в наёмной карете, ехали почти полчаса. Ноги у меня успели замёрзнуть в тонких ботиночках, больше похожих на закрытые туфли со шнуровкой.

Вышли у кованых ворот и проследовали к двухэтажному особняку. Я держала Петра под руку, осторожно ступая по тонкому слою снега, чтобы не поскользнуться в обуви на плоской подошве. Мужчина уверенно поддерживал меня. Чувствовалась в нём сила не только физическая, но и на энергетическом уровне. «Наверное, это из-за магии», — решила я.

Сумерки уже сгущались над Питером, таким знакомым, но в тоже время совершенно другим.

В просторном вестибюле нас встретил настоящий дворецкий в ливрее, помог мне снять плащ и забрал мою шляпку. Я огляделась. Да, это не восьмикомнатная квартира на Мойке, где живёт Кондратий с семьёй, а настоящий дворец. Широкая белая мраморная лестница ведёт на второй этаж, под ногами паркет, выложенный в геометрический узор.

Дворецкий проводил нас по полутёмному коридору в столовую, где также горели свечи в бронзовых настенных канделябрах и на широком столе, за которым собралось четверо мужчин. Трое из них были в офицерских мундирах.

— Добрый вечер, господа, — Кондратий вошёл первым. — Имею честь представить вам нашу протеже Ольгу Владимировну Демидову.

Мужчины тут же встали со своих мест и разом обратили свои взгляды ко мне. Все довольно молодые, не старше тридцати пяти лет, статные, сразу видно — белая кость.

— Рылеев, а ты, однако, не обманул, — нам навстречу шагнул невысокий русоволосый офицер с бакенбардами.

И тут я удивлённо покосилась на Кондратия, услышав фамилию, знакомую ещё со школьной скамьи. Неужели тот самый общественный деятель и поэт? Вот это да!

— Барышня чудо как похожа на Алединскую, — мужчина протянул руку, и я, как заворожённая, подала ему ладонь, на которой он оставил лёгкий поцелуй. — Я лично знаком с Ольгой Александровной. Вы с ней одно лицо. Евгений Петрович Оболенский к вашим услугам.

— Ольга, — еле вымолвила я, и мой взор переместился к другим мужчинам, которые с удивлением разглядывали меня.

Кондратий Фёдорович лично представил меня каждому из мужчин. Меня усадили за стол напротив хозяина особняка. Прислуги не было, и Пётр, сидевший рядом, ухаживал за мной, предлагая различные блюда.

— Кондратий, чем докажешь, что твоя протеже действительно из будущего? — молодой жгучий брюнет пристально взглянул сначала на меня, затем на Рылеева.

— Моё слово уже ничего не значит для тебя, штабс-капитан Бестужев? — поэт невозмутимо посмотрел на друга. — Я лично присутствовал, когда Пётр вершил ритуал, и видел собственными глазами, как из воздуха появилась барышня в странной одежде. Я даже сначала подумал, что наш колдун ошибся и вызвал какую-то простолюдинку в мужском наряде. Но потом узнал Ольгу Владимировну ближе и понял, что именно ей суждено стать той, что поможет в нашем деле. Я не сомневаюсь, что она из будущего. И уверен в успехе нашего дела.

— Ты порой слишком самоуверен, Кондратий Фёдорович, — отозвался симпатичный мужчина в форме офицера. Судя по его эполетам и более пышной бахроме, он был выше всех по званию.

— Сергей Петрович, дорогой, не сомневайся. Ольга прекрасно справится с этой задачей, — ухмыльнулся мужчина. А я вот удивилась перемене, с ним случившейся, раньше обо мне он так не думал. — Она владеет игрой на фортепиано и поёт. У неё дворянские корни. В том времени, откуда прибыла наша гостья, не существует монархии. Понимаете?

Мужчины разом обратили свои взгляды ко мне, и я чуть не поперхнулась куском жаркого.

— Раз так, пусть Ольга Владимировна нам сыграет что-нибудь, — штабс-капитан кивнул в сторону, и я заметила в углу чёрный рояль, который не увидела раньше из-за плохого освещения. — Посмотрим, насколько она хороша.

Я покосилась на Петра, ища почему-то в нём поддержки. Его рука вдруг накрыла мою ладонь, одобрительно сжав похолодевшие пальцы, и мужчина кивнул. Деваться было некуда, я встала. Собравшиеся тоже поднялись и с любопытством наблюдали, как я иду к инструменту.

Сев на стул, я подняла крышку и замерла, не зная, что играть. Пётр поставил на рояль подсвечник, освещая для меня клавиши.

— Спасибо, — кивнула я, не глядя на колдуна. — Что сыграть вам, господа?

— А сыграйте-ка нам «Марсельезу», — вдруг выдал кто-то из офицеров.

Меня несколько удивил его выбор, но руки взметнулись и плавно опустились на клавиши, выводя знаменитую мелодию. И вдруг мужчины хором запели по-французски:

— Вставайте, сыны Отечества!

Настал день славы!

Против нас поднят флаг кровавой тирании

Слышите ли вы в своих деревнях

Рёв кровожадных солдат?

Они идут прямо к вам,

Чтобы резать ваших сынов, ваших друзей!

К оружию, граждане!

Стройтесь в батальоны,

Идём! Идём!

Пусть нечистая кровь

Пропитает наши поля1¹…

Когда бравурная музыка утихла, раздался голос, одухотворённый и громкий:

— Первый нож на бояр, на вельмож. Слава! Второй нож на попов, на святош. Слава! А молитву сотвори, третий нож на царя! Слава2²! — продекламировал Кондратий Рылеев, гордо подняв бокал, и выпил его содержимое одним залпом.

— Слава конституции! — хором ответили ему друзья.

И тут меня осенило. Кондратий Рылеев, декабрист, Северное общество… значит, остальные гости… Боже! Куда я попала?

Я смотрела на мужчин и не могла поверить в то, что вижу. Неужели это правда те самые декабристы?

— Господа, вы что задумали? — я встала и ошеломлённо посмотрела на присутствующих. — Вас же повесят. Пострадают невинные люди.

В памяти всплывали уроки истории, и ужас охватил меня.

— С чего вы взяли, что нас повесят? — вышел вперед офицер — князь Сергей Петрович Трубецкой, хмуро смотря на меня.

— Вас, может, и не повесят, — указала я пальцем на него, потом взглянула на Рылеева, — а вот Кондратия Фёдоровича точно. Остальных отправят на каторгу в Сибирь или в ссылку.

— Вы же говорили, что в вашем веке нет монархии, — прищурился поэт. — Значит ли это, что нас ждёт успех?

— Пройдёт почти столетие после восстания декабристов, прежде чем от монархии в России ничего не останется, — мой голос звучал напряжённо.

— Кто эти декабристы? — усмехнулся Пётр.

— Вы, господа. Вас так историки назовут, потому что восстание на Сенатской площади произойдёт в декабре в одна тысяча восемьсот двадцать пятом году.

— А вот тут вы ошибаетесь, — усмехнулся князь Оболенский. — Мы не собираемся выступать в декабре. Восстание намечено на лето следующего года.

— Пока не собираетесь, — стиснула я зубы, не зная, рассказывать всё или не стоит.

— Что вы об этом знаете, Ольга Владимировна? — Рылеев подхватил меня под локоть и аккуратно усадил в кресло возле камина. — Просветите, почему мы решим выступить в декабре? Какого числа, не подскажете?

— Точно не помню, — пожала я плечами, — где-то в середине месяца, то ли четырнадцатого числа, то ли шестнадцатого.

— И что послужит причиной этого события? — продолжал допытываться у меня Кондратий.

— Смерть императора. Возникнет междувластие: на престол должен был взойти его брат Константин, но он подпишет отречение, — я сглотнула комок в горле, смотря на мужчин и не веря до конца, что передо мной стоят настоящие декабристы. — И до того как Николай объявит себя императором, пройдёт время. Вот вы и решите выступить с полками на площади, чтобы свергнуть монархию. Да только ничего у вас не выйдет. Восстание подавят, вас арестуют, а потом осудят и казнят как предателей.

В комнате воцарилась зловещая тишина, лишь свечи потрескивали и тени шестерых мужчин колыхались, словно призраки прошлого.

— Когда умрёт император Александр Павлович? — осторожно спросил меня кто-то из них.

— Точно не могу сказать, где-то в ноябре. В школе меня больше интересовала музыка, а не история, — я смотрела на офицеров исподлобья. — Больше я вам ничего не скажу, так как подробностей не помню.

— Думаю, этого достаточно, — выпрямил спину Кондратий. — Не зря всё же Высшие силы послали вас к нам. Теперь мы предупреждены и знаем, какие события нас ожидают.

— И вы ей поверили? А если она лгунья? — штабс-капитан сложил руки на груди и посмотрел на Рылеева.

— А вот это мы, Бестужев, проверим обязательно. Посмотрим, умрёт в течение месяца император или нет, — на полном серьёзе ответил ему сообщник.

— Интересно, зачем мне врать? — фыркнула я, злясь. — Выдернули меня из моего комфортного мира, где есть интернет, мобильная связь, электричество и центральное отопление. Ещё заставляют меня притвориться другим человеком и стать подстилкой для великого князя.

— Как грубо, — хмыкнул кто-то из заговорщиков.

— Говорю как есть, — я подскочила с кресла и рванула к выходу. Прочь отсюда! Но только я выбежала в полутёмный коридор, как запястье обожгло и мои ноги встали как вкопанные. Я не могла пошевелить и пальцем, даже губы онемели.

— Далеко собрались, Ольга Владимировна? — стальной голос прозвучал за спиной. — Я же сказал, что вам от меня не сбежать.

И вокруг шеи сомкнулись жёсткие пальцы, слегка надавив на сонную артерию, но потом отпустили меня. Колдун предстал перед моим взором с наглой ухмылкой на лице. Он провёл большим пальцем по моим губам, потом вниз по обнажённой шее.

— Вы забыли, что только я могу вернуть вас домой? Куда вы бежите? Ночью в холод? Собрались под мостом ночевать? Ведь у вас ни денег, ни документов нет, — его слова били по самому больному. Знает, гад, что мне не выжить без помощи. — Хотите сгинуть?

Вдруг он схватил меня за плечи, и его горячие губы прижались к моему рту, которым я даже пошевелить не могла. Кожу покалывало от его нежных прикосновений, мягкий вязкий поцелуй обволакивал, дурманя голову. Я даже потерялась в пространстве и времени, ощущая странное оцепенение.

— Вот и всё, — мужчина отпустил меня, на его губах играла самодовольная улыбка. — Теперь вы не никому расскажете о нас и о том, что мы задумали, в том числе кто вы сами и откуда.

«Что?!» — вопило моё сознание, но я по-прежнему не могла пошевелиться.

— Я наложил на вас чары, Ольга Владимировна. И пока вы не вернётесь в своё время, они не позволят вам наболтать лишнего. Возвращайтесь в гостиную. Вечер ещё не окончен, — Пётр слегка коснулся указательным пальцем моих губ и, развернувшись, проследовал в комнату.

Телу так же неожиданно вернулась подвижность, кулаки сами собой сжались. Ах так, значит, да? Вы ещё пожалеете, господин колдун, что выдернули меня из двадцать первого века! Я пока буду покорна, но не собираюсь быть вашей послушной марионеткой.

Гордо подняла подбородок, выпрямила спину и вернулась в гостиную.

Глава 8. Обустройство

Утром в храме собралось много народу. Пётр стоял рядом, самоотверженно крестясь перед образами, чему я была удивлена. Не думала, что колдун вообще может входить в храм божий. Я изредка осеняла себя крестом, разглядывая присутствующих из-под капюшона. Запах ладана, казалось, пропитал уже мою одежду. Хористы протяжно пели псалмы. Под их голоса Пётр шептал мне на ухо, указывая на некоторых аристократов, которых должна знать Ольга Алединская. Правда, не уверена, что я всех запомнила.

Он вдруг потянул меня за руку, пробираясь ближе к аналою. Мы остановились по левую сторону, мой спутник наклонился к самому уху и прошептал мне:

— Посмотрите направо. Высокий мужчина в офицерской форме, рядом с ним жена и дочь, с золотистыми локонами, в зелёной шляпке.

Я покосилась в сторону и увидела семью, на которую указал колдун, — мужчина, военный лет пятидесяти, женщина, намного его моложе, и девушка, да так и обомлела. Она же вылитая я!

— Хватит разглядывать, — Пётр слегка толкнул меня в бок, и я отвела глаза, пряча лицо под капюшоном. — Это и есть Ольга Алединская, её отец и мачеха. Взгляните ещё раз на них, запомните, и на этом закончим.

Я украдкой снова взглянула на офицера и его жену, запоминая их. Пётр развернул меня и вывел из храма на улицу. Я вдохнула полной грудью свежий воздух, приходя в себя. За оградой нас ждала карета, и мы поспешили к ней. Уже внутри салона я смогла расслабиться и скинула капюшон с головы.

— Она действительно вылитая я! — горячо выпалила, смотря на своего спутника. Карета тронулась в путь.

— А я о чем вам говорил? — ухмыльнулся мужчина.

— Что вы с ней сделаете, когда похитите? — судьба этой девушки меня волновала, ведь не бывает такого совпадения. Вдруг она мой дальний предок.

— Убивать мы её точно не будем, не волнуйтесь, — невозмутимо отвечал колдун. — Посидит дальней деревушке под присмотром. Потом, когда вы выполните свою миссию, я сотру её память и верну в отчий дом незаметно целую и невредимую.

— Обещайте, что Ольга не пострадает, — строго посмотрела я на мужчину.

— Обещаю, сердобольная вы моя, — усмехнулся он. — Лучше за себя переживайте. Скоро приедем в особняк к нашим друзьям. Там у вас будет отдельная комната, вам выделят горничную. После обеда займёмся вашим обучением.

Я ничего не ответила и отвернулась к окну, наблюдая, как экипаж движется по улицам Питера.

Где-то через час тряски я замёрзла и зябко куталась в меховой плащ, а ноги поджала, чтобы хоть как-то согреть их.

— Озябли? — Пётр заметил моё состояние. — Скоро приедем, но могу обогреть вас.

Он вдруг пересел на сиденье рядом со мной и обхватил меня за плечи одной рукой, второй взялся за мою ладонь в перчатке. Приятная волна тепла прокатилась по телу, моментально согревая. Я удивлённо взглянула на колдуна.

— Так лучше? — он тихонько сжал мои пальцы.

— Определённо, — мне хотелось вырваться, но снова мёрзнуть не было желания, поэтому я уставилась в окно и притихла.

Хорошо, что наш путь быстро подошёл к концу. Карета промчалась через ворота, которые, видимо, специально открыли, ожидая гостей. Пётр отстранился от меня, убрав руку с плеч, и сразу стало холодно без его объятий. Я невольно закусила губу, осознавая, что его близость не вызывала во мне отторжения, а даже наоборот, показалась приятной.

Экипаж остановился, Пётр помог мне выбраться. Перед нами возвышался двухэтажный белый особняк с колоннами и высоким портиком. Двери распахнулись, являя нам хозяина. Мужчина лет пятидесяти в круглых очках склонил голову и улыбнулся.

— Рад видеть дорогих гостей, — и он протянул мне руку, ожидая, когда я подам свою ладонь. — Позвольте представиться, сударыня: барон Штейнгель Владимир Иванович.

— Ольга Владимировна, — я всё же подала руку, и мужчина чуть коснулся губами моей перчатки.

— Милости прошу в мой дом. Скоро обед. Вы голодны, сударыня? — мужчина жестом пригласил нас войти.

— Если честно, очень, — призналась я, так как завтрак был на скорую руку, а дорога утомила меня.

Хозяин лично проводил нас на второй этаж, показал мне и Петру комнаты, которые оказались рядом. Слуга принёс мой скромный дорожный саквояж, оставив его в комнате.

— Располагайтесь, будьте как дома. Позову Глашу, пусть поможет вам переодеться, Ольга Владимировна. Через полчаса обед в столовой. Пётр Григорьевич, проводишь барышню к столу, — барон откланялся и чинно пошёл по коридору.

— Вот и отлично, всё лучше квартиры Рылеева, — огляделся колдун.

— Помыться бы, — с надеждой посмотрела я на мужчину.

— Это можно устроить. Горничная придёт, прикажите ей согреть воду для вас, а пока готовьтесь к трапезе. Мне тоже нужно привести себя в порядок. Я за вами зайду через полчаса, — с этими словами Пётр скрылся за дверями своей спальни.

Я тоже вошла в свои новые покои и была приятно удивлена. Просторная комната, две печки с изразцами основательно нагрели помещение. В алькове стояла широкая кровать, над аркой висели плотные голубые шторы, подхваченные витыми шнурами с кистями. Также тут имелись небольшая уютная гардеробная и уборная, где можно было умыться и принять ванну. Посередине помещения стояла овальная лохань, в которую я с лёгкостью помещусь сидя. Отлично, хоть помоюсь. Мне человеку, который каждый день принимал душ, очень тяжело давалось отсутствие привычных средств гигиены. Придётся привыкать к тому, что есть.

Обед прошёл спокойно, нас было всего трое, не считая слуг. Пётр во время трапезы и непринуждённой беседы мягко мне указывал на мои недочёты, но всё же в конце похвалил: осанку я держу, и у меня отлично получается быть графиней, а не простолюдинкой. За осанку я ещё в детстве от бабушки получала нагоняй, так что у меня это вошло в привычку давно. Помню, однокурсники надо мной иногда потешались и говорили, что я перепутала училище и мне нужно было поступать в балетное.

Когда закончился обед, Пётр увёл меня в библиотеку, где обучал меня нормам поведения в различных ситуациях. Порылся на стеллаже и протянул мне книгу. «Наставление девицам». Открыв её, я прочитала первую страницу и удручённо вздохнула.

— Что такое? — нахмурился колдун, увидев мою реакцию.

— Буквы, — ткнула я в слово, — в моём времени всего тридцать три буквы в алфавите. И очень тяжело читать, когда везде стоит вот эта буква, которая читается как «е», и в конце слов частит твёрдый знак.

— Интересно, — хмыкнул Пётр, — значит, буквы «ять» нет в вашем времени. Какие ещё отличия?

Я указала на палочку с точкой, один в один английская буква «i», и круглую букву «о», внутри которой была какая-то закорючка.

— Понятно, значит, вас ещё и письму придётся обучать, — мужчина закатил глаза. — Хорошо, что читать можете. Смысл слов доходит?

— В основном да, — я неопределенно пожала плечами.

— Уже лучше. Ладно, отдохните немного. Пойдёмте в бальный зал, будем упражняться в полонезе, — Пётр протянул мне руку и повёл из библиотеки.

В просторном зале с большими окнами, смотрящими на запад, было ещё достаточно светло. Солнце клонилось к горизонту, освещая расписные стены яркими лучами. В углу стоял белый рояль.

— Полонез открывает был, — мужчина вытянул руку вперёд и положил мою ладонь на свою. — Помните, что вы должны быть в перчатках. Ни в коем случае нельзя их снимать на протяжение бала.

— Вот как, — удивлённо приподняла я брови. — Мы будем без музыки танцевать?

— Придётся. Ничего особенного, танец простой, похожий на торжественное шествие, чем, в принципе, и является. Все присутствующие гости обязаны его танцевать, — улыбнулся колдун. — Правую руку чуть отведите в сторону на уровне талии.

Я приподняла руку.

— Пальцы вместе. Теперь шаг танца. Смотрим друг на друга. Глаза в глаза.

Мы одновременно повернули головы, встретившись взглядами. Какие всё же у Петра красивые зелёные глаза, точно колдовские.

Он объяснил мне шаг полонеза, который оказался несложным, показал базовые фигуры, такие как повороты, поклоны и смена позиций, объяснил рисунок танца. Чуть больше часа у нас шло на тренировку. Прикасались друг к другу мы только руками и держались на расстоянии, никаких объятий — и это радовало.

— Замечательно, у вас хорошо получается, — похвалил меня учитель и партнёр в одном лице.

— Это несложно, мне понравилось. Жаль, что без музыки. Всегда испытывала интерес к танцам, даже занималась ими в детстве, пока было время, — я была довольна своими первыми успехами. — Какие ещё танцы предстоит мне выучить?

— Вальс, мазурку, кадриль и котильон.

— Вальс? Люблю этот танец, но боюсь, не справлюсь, — сникла я.

— Не переживайте, будем уделять ему больше времени. Мазурку и котильон советую не танцевать, — Пётр строго посмотрел на меня.

— Почему?

— Их танцуют с хорошо знакомыми мужчинами, которые вхожи в дом дамы. К тому же после мазурки подают ужин, а значит, партнёр провожает даму за стол, и они рядом трапезничают и общаются, — назидательным тоном пояснил мужчина.

— Понятно. Надеюсь, на сегодня мы закончили обучение, — мне не терпелось пойти отдохнуть. К тому же в зале стало уже довольно сумрачно.

— Конечно, мы закончили. Не забудьте взять книгу, что я вам дал, упражняйтесь в чтении. И скоро будет ужин.

— Хорошо. Кажется, я оставила книгу в библиотеке, — я поспешила выйти из зала и освободиться уже от пристального взгляда зелёных глаз колдуна. Наверное, он как-то воздействует на меня своей магией.

Мне бы ненавидеть его за то, что он меня вытащил из привычного мира, поставил свою метку и заставляет вживаться в роль графини Алединской, но я испытываю злость на саму ситуацию и странный интерес к личности Петра и ко всему, что происходит. Оказаться в царской России и увидеть своими глазами императора, его братьев, прочувствовать эпоху на своей шкуре, узнать, как жили люди тогда, их нравы и законы. О чём думали, мечтали? Любопытство во мне кипело сильнее, чем негодование.

Ужин прошёл так же неспешно и за беседами. Барон оказался радушным хозяином. В конце трапезы извинился, сообщив, что уезжает завтра в Петербург к семье на несколько дней. Оказывается, зиму они предпочитали проводить в столице, в загородном доме жили только в летом. Ведь самые интересные балы и приёмы проходили как раз в холодное время года.

После трапезы в комнате меня ждали горничная и лохань с горячей водой. Глаша помогла мне раздеться, и я залезла в деревянную ёмкость. Это, конечно, не ванна — не полежишь и не расслабишься как следует, но всё же горячая вода сделала своё дело, и я с наслаждением помылась. Горничная порывалась меня намылить мочалкой, но я категорически отказалась, позволив ей только потереть мне спину.

Хорошо, что мыло уже в это время существовало, хоть и не такое ароматное, но со своей задачей справилось отлично. Потом Глаша поливала меня чистой водой из кувшина. Очень не хватало бальзама для волос, однако горничная удивила меня, в конце водной процедуры обдав мою шевелюру отваром ромашки. После него волосы стали мягче.

Горничная накинула на меня широкую простынь, потом уже в комнате указала на приготовленную на кровати ночную сорочку: рюши и кружевная отделка, длинные рукава, ворот с завязками под самое горло — как бы не запутаться в этом балахоне. Хотя зимой в ней будет тепло, особенно по утрам.

В печках трещали дрова, распространяя жар по комнате. Я лежала на кровати и пыталась читать при свете свечи. Глаза быстро устали всматриваться в буквы, да ещё освещение оставляло желать лучшего. Я бросила это занятие и отдалась во власть сна, который быстро меня сморил.

Разбудил меня грохот выстрела. Я подскочила на кровати, изумлённо оглядываясь. За окном почти растаяли утренние сумерки. Что это было? Сердце бешено билось в груди. Не могло же мне такое присниться.

Очередной выстрел нарушил утреннюю тишину. Это на улице!

Глава 9. Стрелок

Я подскочила с кровати и кинулась к окну. В саду среди серых стволов деревьев виднелась чёрная фигура. Трудно было разглядеть кто это, но мужчина стоял спокойно, вытянув руку вперёд. Бах! Снова раздался выстрел. Похоже, он стрелял в мишень, которая была прикреплена к дереву.

— Какому идиоту взбрело в голову с утра тренироваться в стрельбе? — прошипела я, понимая, что кроме Петра Григорьевич некому. Не слуги же будут пользоваться хозяйскими пистолетами.

Горничная, видимо, была занята своими делами, и я спешно оделась самостоятельно. Правда, пришлось корсет оставить на кровати, с утра можно без него обходиться.

Кутаясь в меховой плащ, я выскочила в сад, торопясь к тому месту, где колдун устроил стрельбище. Он, конечно, заметил меня ещё издалека, но только взглянул в мою сторону и снова вытянул руку, целясь в мишень. Бах! На этот раз выстрел показался уже более оглушительным.

— Какого чёрта вы тут устроили с утра пораньше? — тут же вспылила я. — Честным людям спать не даёте!

— Ого, честные барышни так не выражаются, — ухмыльнулся мужчина, повернувшись ко мне, держа оружие дулом вниз. — Местные дворянки, конечно, любят спать до полудня, но у нас с вами нет столько времени.

— Другого способа разбудить меня не нашлось? — продолжала я злиться и сложила руки на груди в защитной позе.

— Простите, если напугал вас. Не спалось, вот и решил поупражняться. Иногда ненависть и гнев овладевают мной, лишая покоя. Мне требуется выместить всё это, дабы дров не наломать, — мужчина спокойно рассуждал, хотя в его взгляде чувствовалось напряжение. Видимо, ещё не все эмоции погасил стрельбой. Рядом с ним на раскладном столике стояла коробка с пулями, лежал ещё один пистолет и какие-то непонятные аксессуары. Пётр начал ловко заряжать пистолет.

— И кого же вы так ненавидите? — наблюдала я за его профессиональными действиями. Не удивлюсь, если раньше он служил в армии.

— Царя и его приспешников, — злобно процедил мужчина, вгоняя шомпол в ствол пистолета с помощью небольшого молоточка. — Я хочу, чтобы в России было равноправие и справедливое законодательство, чтобы царствовала Конституция, а не император.

— Конституция это только книжка с главами и статьями. Главное то, в чьих руках она окажется и насколько честно будут соблюдаться законы, — решила я разговорить колдуна. Пусть поделится планами, чтобы знать, к чему мне готовиться в роли фрейлины.

— Не волнуйтесь, мы позаботимся о том, чтобы Конституция оказалась в надёжных руках, — Пётр принялся заряжать второй пистолет.

— В ваших? Или Рылеева? Может быть, Оболенского или Трубецкого? — перечисляла я уже известные мне фамилии. — Где гарантия, что человек, получивший власть в свои руки, не станет очередным ненавистным императором или диктатором? Как сказал один историк, чьего имени я не помню, власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно.

— Вы правы, Ольга Владимировна. Человек, который находится долго у власти, порой становится одержим своей избранностью и теряет связь с реальностью, как например, это случилось с императором Нероном, — рассуждал мужчина, закончив с оружием. — В нашей же России такого не произойдёт. Власть будет сменной, никто не успеет отравиться ядом избранности. Тем более главным в стране станет парламент.

Он повернулся к мишени и вытянул руку с пистолетом, прицеливаясь. Я только успела закрыть уши руками, как раздался выстрел. На круглой самодельной мишени, прибитой к дереву, появилась ещё одна дырка. Оказывается, Пётр меткий стрелок.

— Вы служили в армии? — решила я сменить тему.

— Да. Я ушёл в отставку в звании поручика.

— Почему?

— Карьера военного мне не светила. Я не вылезал из штрафов, которые мне выносил по своему высочайшему повелению Великий князь Константин Павлович, — мужчина горько усмехнулся.

— Наверное, было за что. Вы поэтому так ненавидите императорскую семью? — ляпнула я и прикусила язык.

Он взял второй пистолет и навёл его прямо на меня. Сердце ухнуло вниз, и я замерла на месте.

— Если не готовы выстрелить, не смейте на меня оружие поднимать, — процедила я. В висках тяжело бился пульс, сердце пташкой трепыхалось в груди.

— А вы смелая, Ольга Владимировна, — хмыкнул колдун и отвернулся от меня, прицеливаясь. Бах! И новая дырка образовалась в мишени. — Но не стоит играть с огнём, барышня. Можно обжечься и пострадать.

— Пока я вам нужна, значит, мне ничто не угрожает, — гордо вскинула я подбородок и зашагала к дому.

— Вот именно — пока нужна, — хохотнул мужчина и пробормотал себе под нос, но я всё же услышала: — Вот же задор-баба, даже пистолета не испугалась.

Завтракали мы вдвоём. Сидели и молчали, не пытаясь даже вести беседу. Хозяина особняка не было за столом, он на рассвете умчался в Петербург. После трапезы мы засели в библиотеке, и Пётр обучал меня орфографии русского языка его времени. На самом деле, правила были несложные и вполне понятные. Думаю, справлюсь, если придётся писать письмо или записку. Мужчина заодно и письменному этикету меня обучил, его основным правилам.

Когда у меня уже копчик заныл от долго сидения на стуле, Пётр заметил моё ёрзание и предложил размяться в бальном зале.

Повторили полонез пару раз. Затем мужчина решил обучить меня вальсу. Скрепя сердце пришлось слушать его разъяснения и танцевать уже в более близкой позиции, чем в полонезе. Через час совместных усилий я всё же смогла станцевать простые фигуры и шаги вальса. Держа руку на мужском плече и чувствуя горячую ладонь Петра на своей талии, я невольно смущалась первое время. Всё же расстояние между нами сократилось значительно.

Но когда у меня начало получаться, я вошла во вкус и с удовольствием танцевала под громкий счёт Петра — на рояле играть было некому. Он показал свои способности в качестве педагога и партнёра, умело кружил меня, не давая сбиться с шага. Иногда я чувствовала себя такой маленькой и ведомой в его руках, что порой становилось страшно от собственного ощущения безопасности и доверия к этому мужчине. Мысленно я надавала себе подзатыльников, чтобы не расслаблялась и была начеку.

— Прекрасно, Ольга Владимировна, — похвалил меня колдун, когда мы закончили танец, однако не спешил убирать руку с моей талии, продолжая удерживать возле себя. — Вы способная ученица. Уверен, у вас получится заменить Алединскую.

— Смею признаться, учитель вы хороший, — выдавила я улыбку, хотя говорила правду, но вот волнующая меня близость сбивала с толку.

— Благодарю. Предлагаю вам немного размять свои пальчики и потренировать голос, — он взял мою ладонь, преподнёся к губам, и оставил нежный поцелуй на моих пальцах, отчего мурашки в панике бросились по спине вниз.

— Хорошо, — я вырвала ладонь из его цепкого захвата и поспешила к роялю. Сейчас действительно не помешает музицирование, которое всегда помогало мне собраться с мыслями.

Сначала я дала волю своим чувствам и окунулась в Бетховена, исполнив сонату номер семнадцать, которую называют ещё «Буря». Пётр стоял рядом и молча слушал мою игру, но я не обращала на него внимания, нажимая на клавиши. Когда музыка утихла вместе с моими эмоциями, я подняла взгляд на мужчину.

— Прекрасно. Я восхищён, Ольга Владимировна, — в его голосе звучала искренность. — Уверен, великой княгине понравится ваш талант не меньше, чем мне. А поёте вы столь же прекрасно, как музицируете?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Спеть романс?

— Пожалуй.

— Что сейчас поют в лучших домах Петербурга? — я иронично изогнула бровь, смотря на мужчину.

— Честно говоря, не ведаю, — нахмурился Пётр. — Меня нечасто приглашают в лучшие дома столицы.

— Понятно. Пожалуй, спою романс «Не искушай меня без нужды», он как раз где-то в это время стал популярным, — вспомнила я свой репертуар из тех времён, когда была студенткой. — Только не судите строго, я без распевки.

Пальцы коснулись клавиш, полилась лирическая музыка, заполняя пространство зала. Я набрала воздуха в лёгкие и запела один из моих любимых романсов.

— Не искушай меня без нужды

Возвратом нежности твоей,

Разочарованному чужды

Все обольщенья прежних дней.

Уж я не верю увереньям,

Уж я не верую в любовь

И не могу предаться вновь,

Раз изменившим сновиденьям.

Немой тоски моей не множь,

Не заводи о прежнем слова,

И, друг заботливый, больного

В его дремоте не тревожь.

Я сплю, мне сладко усыпленье,

Забудь бывалые мечты.

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты.

В душе моей одно волненье,

А не любовь пробудишь ты3³.

Когда тишина окутала пространство, я долго не могла поднять взгляд.

— Вам не понравилось? — и всё же я посмотрела на Петра.

— Понравилось. Вы чудесно поёте, Ольга, — бесцветным голосом произнёс мужчина, на его каменном лице не промелькнуло ни одной эмоции. — Вот только вы сами ещё никогда не любили и не разочаровывались в ком-то — это чувствуется в вашем голосе.

— А вы сами любили хоть кого-то? — меня почему-то задели его слова, хотя он был прав. Мужчина не торопился с ответом, пристально смотря на меня. — По глазам вижу, что да. Это была безответная любовь или взаимная?

— Думаю, ваш вопрос неуместен, — нахмурился Пётр. — Пора передохнуть и отобедать.

Колдун развернулся и поспешил выйти из зала, оставив меня одну. Кажется, я сегодня обнаружила ещё одну больную ещё одно уязвимое место Петра Григорьевича — несчастная любовь.