Читать книгу: «Грани игры. Исповедь»

Глава

От автора

Дорогой читатель!

Я безумно рада, что после выхода первой книги «Грани игры. Искушение» получаю от вас столько тёплой и вдохновляющей обратной связи. Это бесценно — писать то, что трогает ваши сердца и вибрирует вместе с моим.

Совсем неожиданно для меня из тысячи рукописей в 2025 году книга попала сначала в лонг-лист, а затем — в шорт-лист конкурса «Любовь между строк» в номинации «Лучший современный любовный роман» на Литрес.

В июне на «Грани игры. Искушение» заключён договор с издательством: в следующем году книга выйдет в бумажном формате и появится на полках книжных магазинов и маркетплейсов. Я искренне надеюсь, что вся трилогия повторит успех первой части.

Вторая книга — «Грани игры. Исповедь» расскажет о последствиях пари. Здесь у каждого персонажа есть свои мотивы в совершении поступков, которые отразились на судьбе главных героев.

В течение трех месяцев я проживала эту историю, пропуская через свое сердце. Я работала по 10 – 15 часов в день, переписывая главы по несколько раз. Это была сложная, но увлекательная работа, которая приносила мне невероятное наслаждение!

Готовы ли вы отправить своё сердце в путешествие вместе с героями? Вам предстоит пройти по холодному льду, острым осколкам и раскалённым углям переживаний.

Заранее прошу прощения за финал! Он не прост, для его написания мне пришлось глубоко прочувствовать реальные человеческие истории.

Я пишу в первозданном виде, так как пролился свет вдохновения из недр Вселенной. Надеюсь, продолжение трилогии не оставит Вас равнодушными.

Третью, завершающую часть «Грани игры. Исцеление», я подарю вам к Новому году.

Еще раз благодарю за поддержку!

Обнимаю каждого из вас!

Для связи со мной, и чтобы одними из первых узнавать новости, приглашаю подписаться на группу ВКонтакте

https://vk.ru/olga.gordeeva.books

Дисклеймер

Данное произведение содержит эпизоды употребления алкоголя и сигарет, сцены насилия, упоминания и обсуждения слова «наркотики» и связанных с ним тем. Это используется исключительно в целях повествования, анализа или информирования и не направлено на пропаганду или одобрение употребления наркотических веществ.

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и ситуациями случайны. Поступки и мировоззрение героев могут не соответствовать вашим ожиданиям или моральным нормам.

Автор не ставит целью романтизировать деструктивное поведение, не пропагандирует и не призывает к действиям, описанным выше, а лишь рассказывает историю такой, какая она есть.

Приятного чтения!

ГЛАВА 1

ИГОРЬ

Музыка резко стихла.

— Что вы все застыли, будто привидение увидели? — Полина самодовольно улыбнулась и заполнила гробовую тишину зала стуком каблуков.

Я замер.

Я не верил своим глазам.

Я пребывал в тотальном шоке.

— Представляю вам свою жену Полину Разумовскую, — с гордостью произнес Марк, а сестра остановилась в центре зала.

Она медленно скользнула взглядом по гостям и раздвинула губы в высокомерной улыбке — никогда не видел такой на ее лице.

Я внимательно сканировал ее и не выпускал из виду. Сестра уверенными шагами прошла в сторону родителей.

— Папочка! Мамочка! Как я соскучилась по вам! — приблизилась она к их столу и ехидно добавила: — Надеюсь, вы по мне тоже!

Мама сидела за столом как окаменелая античная статуя. Папа стоял, не двигаясь с приоткрытым ртом и не мог ничего сказать. На полу рядом с ним официант убирал осколки разбитого бокала.

Полина приобняла замерших родителей и подошла к нашему столу.

— Дорогой брат, рада тебя видеть! Наконец-то нашел время для семейного торжества! — и меня сестра не обошла без едкого высказывания. Она превзошла всех членов семьи по уровню саркастичности.

— Что, черт подери, происходит?! — выпалил я и вскочил со стула. В голове вихрем кружилась тонна вопросов.

— Игорь! Потише, пожалуйста, — приказала Полина и подхватила бокал шампанского со стола. — А почему остановились музыканты? Продолжаем! — ее громкая просьба эхом раскатилась по залу. — У нас ведь свадьба, а не похороны! — она сделала глоток Dom Perignon1¹. Волны тихой мелодии заполнили зал.

— Полина!

— Что, Игорь? Подразумеваю, ты хочешь поговорить, как когда-то я с тобой. Да?.. — процедила она.

— Ты сбежала из ада? — я усмехнулся.

— Год назад, — с нескрываемой иронией ответила сестра, подхватила виноградинку с фруктовой тарелки и закинула в рот.

— Марк, может, ты мне все объяснишь? — обратился к нему, обжигая взглядом.

— Игорь, давай не будем портить свадьбу нашего брата! Поговорим позднее! — ответила Полина за своего мужа. — Может, лучше кто-нибудь принесет мне стул и приборы? — требовательно попросила сестра у официанта рядом.

Спустя минуту она сидела рядом с Марком, но гости по-прежнему молчали и не отводили от нее косых взглядов.

— Игорь, а почему не знакомишь со своей прелестной женой?..

— Еще успеешь познакомиться! Я сейчас сплю? И это кошмар? — изумлено бросил я, присел обратно и откинулся на спинку стула.

Я невольно рассмеялся как психопат, запрокинув голову назад, скрестил руки на груди.

Я не мог поверить в ее возвращение.

Я сплю?

Посмотрел на свою жену, она сжала губы и пристально наблюдала за спектаклем, как и остальные гости.

Напряжение нарастало.

Тишина заполнила зал.

Полина грациозно поднялась с места.

— Папа, ты, вроде, хотел поздравить молодоженов? Я не вовремя зашла, извини! Давай я сделаю это за тебя! — иронично протянула сестра.

— Полина, остановись… — послышался тихий голос отца.

— Папа! Дорогой! Не переживай! Присядь! — она повторила жест за отцом и ребром вилки постучала по бокалу, который изящно держала пальцами за ножку. — А почему все замолкли?

Музыканты тут же заиграли тихию мелодию. Сестра пересекла зал и остановилась перед столом брата.

— Никита и Стелла, поздравляю вас с днем свадьбы! Надеюсь, она не фиктивная! — ехидно ухмыльнулась она, сделала паузу и скользнула взглядом с отца на меня, затем обратно на молодоженов. — Я счастлива, что у меня появился еще один брат! Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе.

— Спасибо за поздравления! — в голосе Никиты слышалась неуверенность, смешанная с растерянностью. — Неожиданно видеть тебя среди нас!

— Иногда жизнь удивляет! Считай, что мое воскрешение — это подарок! — она осушила бокал шампанского и вежливо обратилась к ведущему: — Пожалуйста, продолжайте.

Гости потихоньку оживились, приступили к блюдам и перешептывались. Я огляделся — папа с мамой исчезли из зала.

— Ты случайно не видела, куда ушли родители? — спросил Вику, оглядываясь по сторонам.

— Нет, — отрезала она, глядя в одну точку на столе.

Я заметил, что жена, хоть и утверждала обратное, но с начала торжества была сама не своя — тень грусти на лице, обеспокоенность в глазах. Мы поговорим, когда вернемся домой. А сейчас я хочу услышать объяснения от Полины и Марка…

Я наклонился к Вике и прошептал:

— Нужно найти родителей. Пойдем.

Она кивнула и послушно поднялась из-за стола. Я обхватил ее руку и повел ее в холл.

Предполагал, что они ушли в кабинет папы.

— Как ты? — грустно спросила она, спускаясь по лестнице и придерживая длинное вечернее платье.

— Не понимаю, для чего сестра устроила весь этот театр, — нервно ответил я.

— Думаю, она скоро все расскажет.

— Очень надеюсь на это! А что случилось у тебя? — я резко остановился на одной из ступеней и недоверчиво прищурился, глядя на нее.

— У меня все хорошо, — выдавила она и натянула фальшивую улыбку.

— Не ври мне. Я чувствую твою тревогу.

— Небольшие проблемы на работе, но я разберусь в ближайшие дни, — она крепче сжала мою руку. Я знал, что она старалась успокоить меня, хотя интуиция подсказывала, что это ложь.

— Хорошо, — согласился я.

Я пока не стал настаивать и выяснять отношения. Сначала мне нужно разобраться с сестрой.

Сестрой…

До сих пор не мог поверить, что она жива!

Мы молча дошли до кабинета.

Я обхватил ладонью золотую металлическую ручку, открыл дверь, пропуская жену первой.

Родители сидели на кожаном двухместном диване. Мама дрожащими руками держала стакан, глотая воду с короткими паузами, а отец приобнимал ее.

Вика присела на край кресла рядом.

— Как вы? — я опустился на корточки напротив них и задержал оценивающий взгляд на маме.

Она не моргая смотрела в пол, лицо распухло от слез, а под глазами чернели подтеки туши. Несмотря на ежедневные походы по салонам красоты, истинный возраст проявился на лице. Я перевел обеспокоенный взгляд на отца.

— Нет слов… — выдохнул он еле слышно. — Нет слов…

Следом к нам присоединился Никита, аккуратно закрывая дверь за с собой.

— Извини, что испортили твое торжество. Как там обстановка? — я поднялся и повернулся к нему.

— Праздник продолжился, Стелла осталась в зале с гостями. Как вы? — взволнованно спросил он, изучая состояние родителей.

— Все на взводе, — отрезал я.

Брат прошел мимо меня и присел на подлокотник дивана рядом с папой, положив ладонь ему на плечо.

Неожиданно распахнулась дверь, и гордо вошли Полина с Марком, держась за руки.

— Тебя все внимательно слушают, — строго произнес я. — Рассказывай.

Мы стояли в метре друг от друга и пронзали палящим взглядом. Внутри я радовался, что сестра среди нас, но не мог забыть, что она обрекла всех на год душевных мук, погрузила в бездну страданий и оставила глубокую рану в сердцах.

— Может, присядешь? — ледяным тоном предложила она.

— Может уже начнешь?

— Присядь, — властно попросила она.

Я отошел и пристроился за креслом жены. Марк направился к камину, оперся плечом о стену и скрестил руки на груди. Я мельком переглянулся с ним.

Полина еще раз прошлась по каждому из нас холодным взглядом.

Темным.

Осуждающим.

— Почему ты так поступила с нами. Разве так можно? — на одном дыхании выпалил я.

Я устал ждать и хотел наконец получить ответы на рой вопросов в голове. Они, словно пчелы, жалили, терзали, кололи меня изнутри.

— Я не могла по-другому.

— Мне Марк рассказал твою историю с Давидом. Каждый из нас помог бы тебе разобраться, если бы ты попросила, — с сочувствием произнес я.

Полина истерично рассмеялась и обхватила ладонями шею.

— Ты серьезно, Игорь? — в недоумении спросила она и развела руками. — Посмотри на нашу семью, посмотри! — указала она пальцем на каждого. — Сколько раз я устраивала встречи и приглашала поговорить. Ты хоть на одну пришел? — Полина повысила голос. — Подойти к маме? Где мне ее искать, в каком салоне красоты или на курорте с подругами? Что она скажет? Иди разбирайся и обсуждай все с отцом. Подойти к папе? — выдохнула она и сложила руки на груди. — А знаешь, отец сам подошел ко мне, и мы поговорили. Да! Так поговорили, что после чего мне захотелось умереть! — последнее слово сестра практически прокричала.

Она презрительно посмотрела на отца, а он на нее.

— Давай, расскажи, папочка, что ты мне тогда приказал?

Полина сделала паузу и продолжила:

— Я напомню — выйти замуж за Давида, и это не обсуждается. Я ответила, что не люблю его, но тебе было плевать на мои чувства, — отец хотел было ответить ей, но сомкнул губы. — Послушай тебя, наверное, я лежала бы в сырой могиле вместо Эмилии. А я тебя предупреждала, папа, что семья Давида ведет темные дела. И в этой ситуации я выбрала себя и свою новую семью. Моего мужа Марка и нашего с ним ребенка!

Родители приоткрыли рты от удивления.

— Я знала, что не смогу справиться с договором о свадьбе и все равно окажусь у алтаря. Поэтому решила, что не буду никому больше противостоять. Мне хотелось душевной теплоты, гармонии и, главное, находиться подальше от вас, особенно от тебя, папа.

— Ты могла рассказать о своем плане, хотя бы мне! — нервно выкрикнул я.

— Тебе? — удивленно переспросила она и жестко отрезала, — Нет! Если не знает никто, значит, не знает никто.

— Ты хоть представляешь, как мне было плохо после твоей «смерти»?! Знаешь, что такое просыпаться каждую ночь от кошмаров в холодном поту?! — повысил я голос и всплеснул руками.

— Представляю! А ты задумывался, сколько пережила я? Ты об этом тоже не подумал. Но ты эгоистичный, и всегда думаешь только о себе, тебе мало до кого есть дело, — она шагнула в мою сторону и ткнула указательным пальцем в воздух между нами.

— Тебе ли сейчас говорить об эгоизме? — гневно парировал я, сжимая кулаки.

— Знаешь, я не жалею, что сымитировала свою смерть. Я спокойно родила дочку. Моя беременность проходила в любви и заботе, без нервного напряжения, которое постоянно присутствовало в нашей семье. Последний год я наслаждалась жизнью с Марком. Впервые.

— Ты не думала о моих чувствах?

— А ты как будто думал о моих! Кто-то из вас хоть когда-нибудь думал, чего хочу я? Начиная с детства, я будто всегда должна была всем сопереживать и помогать, а когда дело касалось меня, никто и никогда не углублялся в мои переживания.

Для мамы ты всегда был ближе, потому что она видела в тебе наследника семейного бизнеса, а, значит, и ее источника доходов. Она считала, что ты станешь лучшим руководителем компании, когда займешь место отца. — Полина взмахнула рукой в сторону родителей. — Мама постоянно твердила, что ты во всем превосходишь меня. «Ах, как Игорь прекрасно учится, а как чудесно играет на скрипке!» — с лёгкой насмешкой спародировала она мать. — Я всегда жила в твоей тени. Да, мы поддерживали друг друга в каких-то ситуациях, но я все время ощущала одиночество в глубине души. А после твоего безразличия к моим просьбам встретиться, я в один момент решила для себя, что промолчу о плане….

Я не мог поверить в то, что слышу.

Каждое ее слово впивалось в сердце.

Кусало.

Царапало.

Прижал ладони к лицу, глубоко выдохнул… Руки медленно сползли по щекам.

— Мне продолжать? — надменно спросила она.

— Да, с того момента, что произошло у вас с отцом, — строго ответил я, изо всех сил сдерживая гнев.

— Когда мы познакомились с моим женишком, на первый взгляд он даже понравился мне. Давид был вежливым и интеллигентным, красиво ухаживал. Но у меня появились сомнения, что он не тот, за кого выдает себя.

Моя интуиция не подвела.

Позднее я нечаянно подслушала разговор папы и отца Давида — Эрнеста. Папочка искал крупного партнера для слияния активов компаний, чтобы получить крупные международные контракты, а Эрнест сделал отличное предложение, но с условием, что я выйду замуж за его сыночка. После сделки для нашего папочки открывались перспективные проекты с девятью нулями. Наша встреча с Давидом произошла не случайно. Я дождалась, когда папа останется один и поговорила с ним. — Полина перевела осуждающий взгляд на отца, но он не смотрел на нее. — Помнишь, папа, как ты разорался и принуждал меня к браку с этим чудовищем? Помнишь? — спросила она уверенным металлическим голосом.

— Да, помню! — твердо ответил отец, по-прежнему обнимая маму.. — Давай, расскажи, что было дальше! — иронично усмехнулся он.

— А дальше в моей жизни появился Марк! И я поняла, что влюбилась, так же, как и он.

Полина с Марком обменялись нежными взглядами. Он робко улыбнулся, а сестра продолжила:

— Я не стала никому рассказывать о наших отношениях и без лишних подозрений приняла предложение Давида стать его женой.

Со временем я узнала, что он балуется запрещенными веществами. Я решила открыто поговорить с ним о наших отношениях, и приехала к нему в квартиру. Сначала я не поняла, что Давид принял эту дрянь, но потом он резко обхватил меня своими мерзкими руками и запихнул таблетку мне в рот. Я сильно испугалась, закричала, но никто не услышал. Никто, — подчеркнула она последнее слово.

Полина сделала шаг назад, уперлась спиной в стену и сложила руки на груди. Тяжело вздохнула и продолжила:

— Он всем телом повалил меня на диван и полез под платье, разрывая капроновые колготки. Этот подонок противно шептал: «Детка, не сопротивляйся, тебе понравится, скоро у нас будет свадьба». Я не могла глубоко вдохнуть, сердце выпрыгивало из груди… Меня спас звонок его телефона.

Полина остановилась, собираясь с мыслями. Марк поставил рядом с ней стул, она присела и ее задумчивый взгляд устремился в пол. У меня заиграли желваки на лице.

Я готов был сам придушить его!

Ублюдок!

— Давид приказал сидеть тихо и ушел в другую комнату. Пока он на кого-то нервно орал, я стремительно вылетела из квартиры. На улице, за мусорными баками, я засунула два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту и поскорее избавиться от этой дряни в желудке.

Как только села в машину, раз за разом набирала папин номер — наверное, раз сто, но он, как обычно, не отвечал. Впрочем, как и ты.

Утром я поехала поговорить с отцом, но он не поверил и сказал, что я все выдумываю. Да, папочка? — Полина ехидно обратилась к нему. — Молчишь? Потому что у тебя нет оправданий, — ответила она за него.

Все внимательно слушали ее.

— После этого я решила, что не оставлю все как есть. Я дала себе слово: больше никто не будет управлять моей жизнью. Особенно после того, как я узнала, что беременна.

— Марк говорил, что Давид извинялся перед тобой, — напомнил я.

— Да его извинения — круги по воде, если через две недели он уже захотел повторить. Ради своей безопасности, я договорилась с ним о встрече в особняке его родителей, чтобы спокойно обсудить тайные отношения с Эмилией и нашу предстоящую свадьбу.

Я пришла раньше, чем планировала. Горничная проводила меня в дом предложила подождать на террасе. Устроившись на кресле, я услышала, как из открытого окна доносились голоса Давида и Эрнеста. Они сильно ругались. Я поднялась, на цыпочках обошла террасу и подслушала их ссору.

Эрнест затеял грязную игру: он хотел не только спасти свой тонущий бизнес, но и стать частью нашей семьи. Он отчитывал Давида за отношения с Эмилией, ведь тот должен был жениться на мне и как можно скорее зачать ребенка. В таком случае, ты бы не отказал в финансовой помощи своему ближайшему родственнику, папочка. Давид решил выполнить просьбу отца ради денег и наследства, хотя не сильно разделял его интересы.

Их разговор подходил к концу, и я решила поскорее покинуть дом, но не успела. На выходе услышала приторный голос Эрнеста: «Ты куда—то торопишься милая?»

Я плавно развернулась, расплылась в притворной улыбке и уже открыла рот, чтобы солгать. Но Давид опередил меня, заявив, что я пришла к нему и пригласил подняться на второй этаж. Одного взгляда хватило ему понять, что я подслушала их разговор.

Не успели мы зайти в комнату, как он закрыл дверь на ключ. «Значит ты все знаешь!» — мрачно произнес он.

Я призналась и спросила: что дальше?

Давид ответил, что ради денег хочет угодить своему папаше. Про отношения с Эмилией он лишь упомянул, что для начала хотел поразвлечься с девушкой моего братца, «попробовать ее на вкус» и очень удивился, что эта стерва так быстро отдалась ему после клуба.

Я чувствовал, как внутри меня кипела кровь.

Заряженные разряды злости били по нервным окончаниям.

Молнии сверкали. Пронзали.

Яд предательства отравлял кровь в венах.

Полина откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и продолжила историю:

— Но между ними неожиданно возникла симпатия, а может, даже что-то большее и он предложил ей роль любовницы. Эмилия отказалась и пошла на шантаж: либо он решает вопросы со мной, либо она рассказывает то, чего о нем никто не знает.

В дверь постучала его мать. Давид впустил её, и, пока они ушли в гардеробную что‑то обсудить, я вытащила ключ из замочной скважины и выбросила его с балкона в сад. Внутри нарастал страх, что он захочет повторить то, что не закончил у себя в квартире.

Мама ушла, и я собиралась последовать за ней, но он резко обхватил меня сзади за талию и повалил на кровать. Я закричала, но опять никто не слышал. Этот подонок снова захотел накачать меня дрянью и изнасиловать. Каким-то чудом я дотянулась до мраморной статуэтки на прикроватной тумбе, и ударила его по голове. Он отключился.

Я испугалась.

Меня охватила паника.

Я выбежала из комнаты в слезах и стремительно пересекла весь дом, не встретив ни одной живой души. Предполагаю, Эрнест знал, что его сынок задумал. По пути я раз за разом набирала твой номер, Игорь. Тысяча раз. Каждый раз женский голос отвечал: «Абонент временно недоступен».

Тогда я поехала к Эмилии. Я думала, что она поддержит меня, бросит Давида и во всем признается тебе. Рассказала ей о поступках этого подонка, о том, что знаю об их тайных отношениях и изменах тебе. Я пригрозила: если она сама откровенно не поговорит с тобой, то скоро правду открою я.

Мы сильно поругались. Твоя бывшая орала, что у меня нет доказательств, и отказалась верить, что этот мерзавец принимает эту дрянь. Сказала, что я просто обезумела от ревности к нему и выдумываю гадости. И тебе о своих чувствах к Давиду она тоже не собиралась сообщать. Видимо, до конца не была в нем уверена и не хотела терять тебя.

Мне захотелось наказать Эмилию, поэтому перед аварией я подсыпала в шампанское не только снотворное, но и эту дрянь, а потом подбросила в её сумку «подарок» — пакет с тем же дерьмом. Я была уверена, что ты, брат, всё сделаешь за меня и упечёшь её в клинику. Так оно и случилось! — самоуверенно улыбнулась Полина и мельком взглянула на меня.

Я думал, такое бывает только в кино, но не в моей жизни.

Сжимал и разжимал кулак.

Нервничал.

Глубоко вдохнул.

В кабинете повисла трескучая тишина, воздух стал тяжёлым от напряжения. Я заставил себя взять ярость под контроль и спросил то, что уже слышал от Разумовского:

— В Питере ты узнала, что беременна и тогда решилась на этот план?

— Да, все верно, — кивнула Полина, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. — После очередной попытки изнасилования я сбежала к Марку в Питер. Привела мысли в порядок и собиралась вернуться в Москву, чтобы поговорить с тобой. По пути в аэропорт у меня открылось кровотечение. Мы чуть не потеряли ребенка. После этого Марк больше никуда меня не отпускал до нашего семейного отпуска в Испании.

В день, когда я инсценировала свою смерть, я уже знала, что Давид не приедет на вечеринку и останется с родителями в коттедже. Он боялся скандала и хотел его избежать. Поэтому я настояла на встрече, сказала, что соскучилась и хочу увидеть его, ведь по пути к нему была запланирована авария. Ты напоследок выпил виски со снотворным, а то, что ты увидел, как я передавала пакет с дрянью Эмилии, стало маленьким спектаклем, разыгранным специально для тебя.

— Как ты устроила аварию? Ведь я или Эмилия могли пострадать…

— Да, могли, — буднично бросила она с непроницаемым выражением лица. — Я заплатила денег профессионалам. Они обставили все в лучшем виде: вмятины, разбитые стекла, смог и водительское сиденье, облитое моей заранее подготовленной кровью. Сразу после аварии я улетела в Питер, заплатила нужным людям. Мы скромно поженились с Марком, и я сменила фамилию. Единственное, о чем вы не должны были узнать — это моя беременность, но в каких-то медицинских документах видимо остались упоминания, и вам сообщили. Хоронили вы меня в закрытом гробу, в панике и на эмоциях, никто ничего не стал проверять, да и не позволили бы.

— Ты вернулась с того света во плоти дьявола! — саркастично вспылил я.

Я не переставал удивляться ее хладнокровию.

Бездушности.

Высокомерию.

— Ага, такой-же, как и наш папа. Кстати, папочка, позднее я узнала, что ты вовремя заметил, что часть документов оказалась фальшивой и приостановил слияние активов. Твои мечты о перспективных проектах потерпели неудачу.

Каждое ее слово сквозило откровенным наслаждение.

— Папа, это правда?

— Да, Игорь. — отец развернулся и посмотрел на меня. — Эрнест хорошо проплатил юристам, аналитикам и нотариусу. Всем тем людям, которым доверял я. За несколько дней до финального подписания пакета документов я заметил расхождения и в тайне от него обратился к другим специалистам. Обман вскрылся.

— И где он сейчас?

— Наверное, в Испании.

— Ты его так просто отпустил? — Я удивился, зная, что такой подлости папа бы не простил.

— Тогда я потерял свою дочь и пребывал не в том настроении, чтобы наказать его за грязные игры. Этим делом занимались юристы в рамках закона.

— Потерял дочь! — вмешалась в наш разговор и цинично спародировала отца Полина. — Ты ее давно потерял. Лучше бы твоя империя рухнула вместе с тем контрактом, — не прекращала язвить сестра.

— Хватит! — рявкнул я, и в комнате повисла звенящая тишина.

Где моя добрая, отзывчивая сестра? Что с ней стало? Неужели равнодушие нашей семьи превратило её в циничное чудовище?

Мы в этом виноваты?

Да?

— Полина, я не могу поверить в то, что ты рассказала, — прошептала мама дрожащим голосом. — Как ты могла так поступить с нашей семьей? Как?

— Мама, неожиданно это от тебя слышать, — иронично ответила Полина.

— Почему? Я всегда любила вас с братом одинаково, — оправдывалась мама сквозь наворачивающиеся слезы.

— Мама, сколько я помню, наши отношения оставляли желать лучшего. Полные равнодушия, — подчеркнула она. — Ты всегда бросала меня и Игоря с няней или у бабушки с дедушкой. Тебя волновали только сплетни с подругами, тусовки на курортах и брендовые шмотки.

— Не смей такое говорить! — выкрикнула мать, смахивая пальцами слезы с щек.

— Не приятно слышать правду, да? Уязвляет самолюбие? А может, поэтому тебя отец и не любил никогда?..

Напряжение между ними нарастало, словно кабинет залили бензином и стоило бросить спичку — всё мгновенно вспыхнет.

Полыхнет.

Взорвется.

— Полина, не смей, — гаркнула мама, вскочила с дивана и ткнула в нее указательным пальцем.

— Да нет, когда я еще выговорюсь, если не сейчас? Позволь продолжить, — Полина поднялась.

Они пристально и с неприязнью смотрели друг на друга.

Сестра ядовито заговорила: — Отец любил тебя ради денег, как и ты его…

— Что ты знаешь о наших отношениях?! — прошипела мать.

Тут встал папа и вклинился в диалог:

— Полина, успокойся!

— Папа, я никогда не ощущала между вами искренних чувств.

— Лучше бы ты действительно умерла год назад! — с истеричным надрывом выпалила мать и выбежала в жгучих слезах. Дверь громко ударилась ручкой о стену. Папа бросился за ней в коридор.

— Полина, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — недовольно спросил я.

Мое возмущение росло с неукротимой силой.

— Не переживай, мы дойдем и до тебя, братец, — лицемерно отрезала она.

Отец вернулся в кабинет и остановился в двух метрах от сестры.

— Видимо, подошла моя очередь, дорогая дочь! — воскликнул он с сардонической ухмылкой. — Давай, я внимательно слушаю!

Полина, ироничным голосом заговорила:

— Тебе всегда важна выгода. Ты меркантильный на генетическом уровне … Даже на одре смерти ты начнешь торговаться. Я не простила то, как ты нагло меня продал семейке психопатов.

— Я всего лишь желал тебе счастья, — сдержанно произнес отец.

— Счастья?! — недовольно усмехнулась она. — Похоже, у нас разное представление о нем. Для тебя это взаимовыгодные сотрудничества, прибавляющие цифр на твоих банковских счетах. А для меня — душевная гармония, любовь и семья. Впрочем, твое представление о счастье схоже с моим братцем.

— Ты будто сатана в человеческом облике, — не унимался я.

Отец приоткрыл рот и собирался что-то сказать, но резко сомкнул губы, махнул рукой и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— А с каких это пор ты вдруг стал таким праведным? — она презрительно сузила глаза.

— Полина, каждый из нас пережил много страданий после твоей смерти. Я жалею, что тогда не смог встретиться с тобой. Прости меня, — искренне сказал я, игнорируя бурлящую злость и обиду внутри меня.

— Очень рада, что пробудила в тебе хоть какие-то чувства, кроме эгоизма, вспыльчивости и надменности, — не переставала она иронизировать.

— Может, перейдем к тебе? — язвительно ухмыльнулся я. Понял, что сейчас извинения ничего не значат и не нужны. Моё откровенное признание не вызвало в ней ни капли тех же чувств.

Я приблизился к ней — мы стояли в метре друг от друга и обменивались искрометными взглядами.

— Начинай, — с ехидной усмешкой ответила сестра и сложила руки перед с собой.

— Эгоизма? По-моему, это твое эго оказалось самым раздутым среди нас. Тебе было по барабану, что мы будем чувствовать после твоей липовой смерти, — я с каждым словом повышал голос, переходя на крик.

Внезапно Марк встал между нами.

— Хватит! На сегодня хватит! — гаркнул он и развернулся к Полине, застывшей с полуоткрытым ртом. — Мы уходим!

Марк осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.

— Игорь, завтра приезжай к нам домой и спокойно поговорим.

— Домой? — в недоумении переспросил я. — Можешь даже не ждать!

Скулы на лице напряглись, и я сжал кулаки.

Марк обхватил запястье Полины и повел к выходу, напоследок сестра метнула в меня острый взгляд. Никита задумчиво отправился за ними. Вика же мгновенно встала с кресла и обняла меня.

ВИКТОРИЯ

Я откинула гордость и обиду. Почувствовала, что он тяжело справлялся со своими эмоциями. Обвила руками его талию, щекой прильнула к груди. Слышала, как бешено колотится его сердце.

В этот момент Игорь нуждался в поддержке. Моей поддержке. Он крепко прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Не знаю, сколько времени мы так простояли. Муж заглянул в мои глаза — влюбленные взгляды растворяли нас друг в друге.

Грань реальности стиралась.

Мир исчезал.

Растворялся.

Я не заметила, как ощутила его нежные губы. Наш головокружительный поцелуй разгорался.

Полыхал.

Обжигал.

Языки искусно и страстно сплетались. Мое тело покрывалось огненными мурашками.

Я забыла о том, что услышала двумя часами ранее, пока он не отстранился. В уголках глаз собрались слезинки от осознания, что возможно это наш последний поцелуй. Неприятные воспоминания вспыхнули и разнеслись гулким эхом внутри меня.

— Ты плачешь! Почему?.. — ласково прошептал Игорь, едва касаясь моих губами моих губ и перекладывая руки со спины на мои горячие щеки.

— Очень эмоциональный день, — тихо ответила я и накрыла его ладони своими, сохраняя зрительный контакт.

— Поедем домой?

— А свадьба? — виновато спросила я.

Глубоко в душе я понимала, что когда-нибудь придется признаться Никите, что он мой брат. Хотелось его поддержать в такой день, но я чувствовала себя морально уничтоженной.

Испепеленной.

Истощенной.

Я старалась из последних сил сдерживать эмоции и не показывать их Покровскому.

— Думаю, он справится! — Игорь выпустил мое лицо, приоткрыл рукав пиджака на запястье, чтобы взглянуть на часы. — Уже одиннадцать, гости скоро будут расходиться! Поехали!

Он обхватил мою руку своей, и мы пересекли часть дома до крыльца. На выходе нас ожидал автомобиль Игоря.

Водитель распахнул мне заднюю дверь, я уже хотела садиться, как сзади появились Марк и Полина.

— Мы тебя ждем! — уверенно кинул напоследок Разумовский Игорю, проходя к их машине, которая остановилась за нашей.

— Можешь не напоминать ему, он как обычно не придет, — бросила очередную колкость Полина.

— Полина, еще слово!.. — вспылил Покровский и резко стиснул губы.

— И что? — надменно ответила она, не оборачиваясь, и скрылась в салоне мерседеса.

Складывалось впечатление, что Полина намеренно не упускала ни единой возможности уколоть Игоря в самое больное место. Я заметила, как у него снова заходили желваки, и мы одновременно сели в машину. Водитель закрыл дверь и занял место за рулем.

— Прости! — тихо сказал он, взял мою руку в свою, поцеловал и бережно вернул на бедро.

Игорь откинулся на кресло и сосредоточенно смотрел в окно всю дорогу до дома. Я тоже пыталась отвлечься от плохих мыслей и впустую пролистывала ленту социальных сетей, которая пестрила сенсационными новостями о триумфальном появлении Полины.

Войдя в квартиру, он прихватил бутылку виски из бара на кухне и последовал на террасу. Я прошла в ванную. Мы разошлись по разным сторонам дома без единого слова словно чужие. Каждый из нас витал в своих чувствах.

Разбитых.

Сломленных.

Искалеченных.

Не успела я захлопнуть дверь ванной, как вжалась лопатками в дерево и наконец разрыдалась.

Не сдерживая себя.

Не сдерживая шторм чувств, который уже несколько часов скрывала в себе.

Опираясь ладонью о стену, я поднялась и включила воду в душе, чтобы заглушить горькие всхлипы. Казалось, что шум потока не помогал, и я зажала рот ладонью, стоя посреди ванной.

Все вокруг плыло. Я зажмурилась. Пульс бил по вискам.

Дрожащими пальцами я смахнула слезы и начала судорожно стягивать с себя одежду. Меня трясло. К горлу подкатывал новый слезный ком.

Я встала под теплый душ, уперлась ладонями в мраморную плитку и наклонила голову. Жгучие слезы смешивались с водой, стекали и смывались потоком. Оттолкнувшись от плитки, я развернулась, прижалась спиной к стене и медленно сползла по ней вниз. Я присела и обхватила ноги. Наклонив голову к коленям, закрыла глаза и вновь прожила ужасные полчаса этого вечера, которые изменили мою жизнь.

Я не могла до сих пор прийти в себя оттого, что услышала за теми дверями. В голове до сих пор раз за разом прокручивался разговор со Златой.

Меня словно распяли на кресте.

Один гвоздь забили в запястье новостью о том, что Игорь мой сводный брат, а второй — Милена беременна от него и они развлекались в соседнем номере. Самым мерзким было то, что Игорь повторил поступок Влада.

Он развлекался с ней в соседнем номере.

Развлекался!

Неимоверная тяжесть в груди, будто камень, утягивала на глубокое безжизненное дно океана моей судьбы. Израненное в прошлом сердце получило новые увечья. Дядя оказался прав — мои крылья догорают в черном пламени.

Я ужасно хотела пойти и высказать все ему в лицо. Но не могла… Я видела, в каком подавленном состоянии находился Игорь. Даже сейчас я думала о его чувствах…

Все, Вика, соберись.

Ты больше не позволишь истязать себя. Покровский не должен ни о чем догадаться.

Завтра все закончится!

Упираясь ладонями о стену, я медленно поднялась на ноги и закрыла воду.

Когда вышла из душа, пытаясь прийти в себя, услышала грохот со стороны террасы. Я быстро накинула махровый халат на влажное голое тело и выбежала из ванной.

Игорь устроил погром.

Разбитый стеклянный стол погружался в бассейн, по декоративной каменной стене стекали капли виски, везде валялись осколки стекла.

— Что ты творишь?! — из последних сил крикнула я.

— Я ненавижу ее. Как так можно было поступить? Я настолько морально выжат, столько отстрадал! — во всю глотку орал муж о «воскресшей» сестре. — Почему она так жестоко поступила со мной?! — он нервно ходил из стороны в сторону, словно бешеный зверь по клетке.

— Игорь, успокойся. Вы завтра поговорите обо всем спокойно … — я встала на пути мужа и обхватила ладонями лицо, пытаясь достучаться до разума. Его изумрудные глаза горели диким пламенем.

— Спокойно? У нас не получится спокойно разговаривать, — с раздражением ответил он, обхватил кровавыми пальцами мои запястья, нырнул бешеным взглядом в глаза и скинул мои руки.

Игорь обошел меня и с силой ударил кулаком в стену.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, укутываясь в халат. Мокрые волосы прилипли к шее, тонкие струйки воды стекали по ним, впитываясь в ткань воротника.

— Остынь! — закричала я. — Хватит! Ее тоже можно понять!

— Можно понять? Ты ее поддерживаешь?.. — прорычал он, резко развернувшись ко мне и сузил глаза.

— Я никого не поддерживаю! Я не хочу лезть в ваши с ней отношения, но тебе стоит остыть, встретиться с ней завтра и поговорить еще раз, — я старалась разговаривать с ним сдержанно, глубоко скрывая свое опустошенное состояние.

Истощенное.

Раздавленное.

— Я не собираюсь с ней больше разговаривать. Для меня она умерла год назад.

— Делай, как считаешь нужным, — отрезала я, скрестила руки на груди и собралась уходить. У меня больше не оставалось сил продолжать разговор.

— А что с тобой? — настороженно спросил он, слегка наклонил голову и нахмурился.

— Со мной все нормально, — отчеканила я, стараясь скрыть скверное настроение. Но опухшие от слёз глаза предательски выдавали меня.

— Нормально? — он медленно двинулся ко мне, словно хищник, не отрывая пристального взгляда.

— Да.

— Точно? — настаивал он.

Игорь убрал выбившуюся мокрую прядь за ухо. Я взглянула на окровавленные костяшки пальцев и решила перевести тему:

— Давай я обработаю твои раны…

— Не нужно, — он опустил руку.

— Нужно, — увереннее сказала я.

— Не нужно… — тихо повторил он.

Злость постепенно угасала. Цвет глаз светлел, я уже видела изумрудные просветы в глубине зрачков.

— Нужно, — настойчиво произнесла я и аккуратно подхватила его пальцы. Муж опустил усталый взгляд на наши руки, потом поднял на меня.

Игорь потянулся поцеловать меня, но я сглотнула и слегка отодвинулась. Он нахмурился.

— Твои раны… — растерянно прошептала я. — Нам нужна аптечка.

Покровский убрал руки, а я прошла в гостиную. Игорь направился за мной, открыл шкаф и достал коробку с лекарствами. Я нашла перекись водорода и бинт.

Мы присели рядом на край дивана, едва соприкасаясь коленями. Я молча взяла его руку, обработала ссадины и начала осторожно перематывать ладонь бинтом.

— Спасибо, — тихо произнес он и виновато взглянул на меня исподлобья.

— Завтра вы обо всем поговорите. Надеюсь, поймете друг друга и найдете в себе силы простить, — слабо улыбнулась я.

— Как прекрасно, что ты у меня есть. Я безумно люблю тебя, как никого и никогда! — искренне прошептал он, обхватил мою руку и большим пальцем нежно поглаживал тыльную сторону ладони.

Мое сердце плавилось от его слов.

Растворялось.

Таяло.

Он приподнял подушечками пальцев мой подбородок и заглянул в глаза, которые я в очередной раз пыталась спрятать.

Я в миллионный раз сгорала в его темно-изумрудном взгляде, освещавшем мою душу. Глядя друг на друга, мы снова попали в сети гипноза.

Очарования.

Притяжения.

— Я тоже тебя люблю… — тихо сорвалось с моих губ. Но внутри мгновенно накрыла гигантская волна мучительной правды и я сухо добавила: — И очень хочу спать!

— Я еще немного посижу на террасе и скоро приду! — прошептал он и неохотно отпустил мои руки.

Я кивнула и прошла в спальню.

ИГОРЬ

Я очнулся от слепящих солнечных лучей, заливавших террасу. Приподнял свисающее с края дивана запястье и посмотрел на часы — время обеда. Голова раскалывалась. В горле пересохло. Я не спеша присел, провел ладонями по лицу и начал восстанавливать в памяти события вчерашнего вечера.

Вика!

Она вчера выглядела взволнованной. Я сразу направился в спальню к жене. К моему удивлению, ее там не обнаружил, как и во всей квартире. Тогда я прошел в кабинет, бухнулся в кожаное кресло и набрал ее номер.

— Привет! — грустно ответила она на звонок.

— Привет! Прости, я вчера сильно вспылил…— виновато сказал я.

— Понимаю! Но тебе надо съездить и спокойно поговорить со своей сестрой. Вчера всех переполняли эмоции.

— Ты права! Мы съездим.

— Извини, я не смогу! У меня много дел в галерее, — бросила Вика, а я почувствовал легкое напряжение между нами. — Да и вам надо поговорить наедине.

— Я через пару часов поеду на сделку с Матвеем, и перед встречей заскочу к Марку и Полине. А вечером украду тебя на ужин в ресторан. Ты же не против? — флиртуя спросил я, стараясь оживить разговор.

— Не против, — от Вики повеяло необъяснимым безразличием. — Извини, мне нужно идти. До вечера!

— Целую!

После разговора с женой я в недоумении смотрел на экран телефона, пока он не потух. Со вчерашнего вечера она пребывала в своих мыслях, вела себя отстраненно и сухо по отношению ко мне, пыталась скрыть свое тревожное состояние. Вечером мы обязательно поговорим и ей уже не уйти от правды.

Я ответил на несколько звонков, умылся, оделся, и отправился к Разумовским. Мне нужно было еще раз поговорить с Полиной до их отлёта в Питер. Я надеялся, что на этот раз нам удастся поговорить откровенно.

Подъехал к элитному жилому комплексу, прошёл охрану и ресепшен. Не успел выйти из лифта, как в мраморном холле меня уже ждал Марк.

— Привет! Пройдем!

— Привет.

Я зашел в их светлую трехкомнатную квартиру, скинул ботинки и отправился за Марком в гостиную. На кресле у окна сидела сестра и держала на руках малышку.

— Привет!..

У меня до сих пор пробегали мурашки по спине от того, что вижу ее и говорю с ней. У меня до сих пор не укладывалось в голове, что она жива.

Она здесь.

Она рядом.

Я неуверенно присел на край дивана напротив Полины, Марк опустился на другой конец.

— Здравствуй, Игорь! — холодно поприветствовала она.

Сестра старалась держать дистанцию между нами.

— Полина, может, мы искренне пообщаемся? — предложил я.

Несмотря на то, что обида и злость грызли меня изнутри. Несмотря на то, как она поступила, я решил поговорить. Решил поговорить открыто. Решил сделать первый шаг навстречу ей.

— Я думала, тебе хватило вчера, — высокомерно ответила она.

— Ты даже не извинилась за то, что так жестоко поступила со мной.

— Да? — приподняла она брови. — Прости, если тебя это утешит.

— Прекращай иронизировать! Пожалуйста! — закатил я глаза.

— Иронизировать? Наша семья состоит из иронии, — усмехнулась она.

— Почему ты вернулась сейчас?!

— Рано или поздно вы бы узнали обо мне.

— Ты что-то задумала?

— Нет. Я давно уже отошла от всех дел. Только знаешь, я единственного не понимаю — почему ты общаешься с папой? Он продал меня и компанию за твоей спиной ради перспективных проектов.

— Ты хочешь, чтобы я отомстил ему?

— Проучил! — надменно поправила она.

— Я не буду этого делать. Да и думаю ты преподала урок. Он запомнил. Больше я не позволю никому из вас разрушить мой бизнес и отношения с женой.

— Я тоже никому не позволю лезть в мою жизнь, — твердо произнесла она.

На секунду повисло неловкое молчание. Полина нарушила его и спросила:

— Кстати, где твоя жена? Почему не приехала?

— На работе много дел.

— Не думала, что ты сможешь снова доверить свое сердце после Эмилии. Та еще оказалась стерва.

— Я и сам удивлен не меньше твоего, — слабо улыбнулся я, представляя Вику.

— Тогда береги свое счастье. Чтобы сохранить его мы платим высокую цену, — мягче произнесла она.

— Постараюсь.

— Надеюсь, скоро вас станет трое, — Полина посмотрела на дочку — и от высокомерия с надменностью не осталось и следа. Она улыбнулась так, как улыбалась когда-то давно.

— Как назвали? — я задержал взгляд на племяннице.

— Мия. Миюша, — с нежностью произнесла та. — Моя сладкая девочка, — Полина склонила голову и улыбнулась, а дочка в ее руках умильно загулила. — Если бы я осталась решать проблемы и противостоять отцу, то потеряла бы ее. Посмотри, — она развернулась вполоборота, показывая личико малышки.

Девочка была копией Полины: голубоглазая, с темными волосами, пухлыми щечками и губками. Мия посмотрела на меня и сладко зевнула, хаотично взмахнув крохотными ручками. Сестра прижала ее к себе.

Я не мог поверить, что за один день все изменилось. У меня есть сестра и племянница, а мой деловой партнер стал частью семьи.

Я смотрел на Полину и не узнавал.

Она изменилась за этот год, повзрослела…Раньше я видел ее милой, искренней девушкой, но сейчас мне открылась вторая, темная сторона, так похожая на мою — саркастичность, невозмутимость, хладнокровие. Видимо, это у Покровских в крови.

— Прости, что оставил тебя одну… — тяжело выдохнул я.

— И ты прости, что оставила тебя наедине с кошмарами, — наконец искренне сказала она. — Понимаю, что нам нужно время, но, все же, как бы мы не злились и не обижались друг на друга, пора оставить все в прошлом.

— Пока мне трудно забыть то, что я пережил, — признался я.

— И мне, — тихо сказала сестра.

Мия захныкала. Полина крепче прижала ее к груди: — Извини, мне нужно уложить ее на дневной сон. Надеюсь, что мы еще пообщаемся и встретимся.

— Конечно! — выдал слабую улыбку.

Полина поднялась с кресла, держа на руках Мию, и оставила нас с Марком наедине.

— Марк, почему ты ничего мне не рассказал?

— Я люблю ее. Я обещал. Извини, — откровенно ответил Разумовский.

— Ты ведь так искусно играл, когда рассказывал о ней…

— Я не хотел тебе врать, но ради нее и ребенка готов на все. Ты должен меня понять, — он сделал паузу. — Мы осознавали, на какие риски и жертвы шли, чувства каждого из вас, но в приоритете была наша дочь.

— Да… Но ты видел, как я переживал ее смерть, — возразил я.

— Игорь, прости! — тверже сказал он.

— Ты бы мог сообщить, хотя бы мне.

— Нет. Это было решение Полины. Я поддержал.

— Ладно, — устало согласился я. — Главное, что вы счастливы.

— Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь нас. — Он приподнял уголок рта.

— Разве у меня есть другие варианты? — легко улыбнулся я.

— Может, чего-нибудь выпьешь? — вежливо предложил Марк.

— Пожалуй, не откажусь от чашки черного кофе.

Марк подошел к кофемашине, а я пересел за барную стойку у окна с видом на центр Москвы. Через пару минут он поставил передо мной чашку с темным напитком и стакан воды.

— Ты сегодня доделаешь документы по проекту? — спросил Марк, опускаясь рядом.

— Не успею, — ответил я. — Я встречаюсь с Матвеем в пять вечера. Он продает мне контрольный пакет акций.

— Ну, наконец-то! — приободрился Марк, помешивая ложкой свой капучино.

— Завтра вернусь в офис, — я поднес к губам кофе, не спеша сделал небольшой глоток и поставил чашку обратно.

— Это отличные новости! — воскликнул партнер.

— Когда вы обратно в Питер?

— На днях. После собрания акционеров и твоего возвращения в должность.

Еще с полчаса мы обсуждали основные рабочие моменты. Я допил кофе и вышел в коридор обуваться. Марк облокотился плечом о дверной косяк. К нему неожиданно присоединилась Полина.

— Увидимся! — мягко сказала она и обвила талию Марка, тот положил руку ей на плечо и прижал к себе.

Я поднялся, поправил брюки.

— Да. Удачи! — бросил я и удалился из их идеального семейного очага.

Неужели я и правда уже сегодня встречусь с Игнатьевым и верну свой контрольный пакет акций?

Кажется, я ждал этого так долго.

ВИКТОРИЯ

Через пару часов после телефонного разговора с мужем я вернулась в квартиру, чтобы забрать вещи. Сегодня я ожидала приглашения от Милены на казнь нашей любви — вечером она сообщит о своей беременности. А мы поставим точку в романтической истории.

Сегодня я уйду от него.

Этого уже не избежать.

В доме работала целая бригада клининга — прибирала ночной погром на террасе. Я прошла в спальню, достала чемодан и принялась со жгучими слезами укладывать свои вещи.

Нужно собрать все, ничего не оставить, чтобы Игорь смог быстро забыть меня. Забыть? Эти чувства невозможно забыть! И простить его я тоже не смогу!

В голове до сих пор звенел голос Златы.

Милена беременна.

Звонок телефона остановил мой поток мыслей, я посмотрела на экран.

А вот и она.

— Привет! — радостно поздоровалась она.

Милена явно находилась в приподнятом настроении.

— Привет!

— Хотела пригласить тебя на ужин в коттедж Игнатьева к восьми вечера. Думаю, ты догадываешься, по какому случаю.

От ее самодовольного голоса меня чуть не вывернуло.

— Догадываюсь, — спокойно ответила я, сдерживая вихрь эмоций внутри. Он облетал каждый орган, запутывал и стягивал в тугие узлы.

— С нетерпением жду! — ехидно произнесла она и отключилась.

Я швырнула телефон на подушку, побросала оставшуюся одежду в чемодан, присела на кровать и расплакалась.

По душе расползались глубокие трещины из них рассыпались мелкие осколки, оставляя за собой острую боль разочарования и предательства.

Она царапала.

Скребла изнутри.

Больно. Невыносимо больно.

Перед уходом я остановилась у прикроватной тумбы, бросила на нее ключи от подаренной машины и, с бешено колотящимся сердцем, медленно сняла с безымянного пальца помолвочное и обручальное кольца. Вытащила из сумки конверт с письмом и положила Игорю на подушку.

На экране телефона высветилось уведомление, что такси уже ожидает у входа. Я смахнула последние слезы и с мучительной тоской осмотрела спальню, задержав взгляд на кровати. Нахлынули теплые воспоминания, оставляя ностальгический шлейф печали.

Здесь мы смеялись.

Ссорились.

Мирились. Горячо мирились.

Здесь я верила каждому его слову.

К горлу подкатывал новый слезный ком.

Я резко прихватила чемодан и с тяжелым истерзанным сердцем покинула стены мрачной квартиры Покровского, наполненной самыми счастливыми днями в моей жизни.

Пока ехала к себе домой, смахивала бессильные слезы и морально настраивалась на вечерний скандал.

Этот сильный шторм будет трудно пережить…

Очень трудно…

ГЛАВА 2

ИГОРЬ

Я подходил к кабинету, где должна пройти наша сделка. Матвей встречал меня, как и всегда, с высокомерной улыбкой. Мы поприветствовали друг друга, пожали руки и зашли к нотариусу. Мужчина сидел в центре стола.

Мы опустились за стол друг напротив друга, каждый рядом со своим юристом.

— Я продаю тебе компанию раньше только лишь потому, что меня попросила Милена, — небрежно сказал Игнатьев.

— Что она пообещала за это? — я выгнул бровь.

— Это не так важно, — усмехнулся тот.

Нотариус разложил документы передо мной, а юрист показал пальцем на строчку, наклонился и шепнул, что акций не хватает.

Что?

Я вспыхнул.

Вскочил со стула и закричал:

— Какого черта сорок шесть процентов акций? Где еще пять? Ты с ума сошел?! Мы так не договаривались!

— Но и ты вроде как не разведен? Мы тоже так не договаривались, — дерзко ответил он и не спеша встал.

— Кому ты их продал? — гневно рявкнул я.

Мы игнорировали вопросы, сверля друг друга взглядами.

— Мне предложили солидную сумму, и я решил продать их, — сдержанно сказал Игнатьев.

— Игорь Александрович, давайте успокоимся, — услышал я недовольный голос нотариуса, но я не обратил на него внимания.

— Кому? — стремительно обошел стол, схватил Матвея за воротник пиджака, крепко прижал к стене и злостно потребовал ответов на вопросы. — Говори: кому?! Где мои пять процентов? Кому ты их продал?

— Давай ты сначала отпустишь меня, — с фальшивой вежливостью попросил он.

Друг обхватил мои запястья. Я неохотно убрал руки и теперь внимательно смотрел на него, ожидая объяснений.

— В документах числится имя девушки, но со мной приходил договариваться мужчина, — признался он.

Я замахнулся, но кулак замер в паре сантиметров от его лица.

— Сука… — процедил я и медленно опустил руку.

— Успокойтесь! — почти одновременно пробурчали юристы, стоящие позади нас.

— Если вы сейчас же не успокоитесь, я вызову охрану, и сделка не состоится, — нервно выкрикнул нотариус.

Я развернулся, снисходительным взглядом скользнул по мужчинам, выставил ладонь, давая понять, что нам нужно разобраться. Они хотели что-то сказать, но лишь молча прикрыли рты.

— Сука! — повторил я и понизил голос. — Зачем ты это сделал?

— За них предложили огромную сумму. Я подумал: почему бы и нет. Но если ты хочешь их вернуть, то сам и разбирайся, — он растянул губы в ехидной улыбке.

Кажется, он наслаждался моими эмоциями.

Я постарался успокоиться и вернуть самообладание.

— Разберусь. Продавай мне сорок шесть процентов и расходимся. Только теперь еще жду контакты того мужчины, — добавил я, понимая, что он больше ничего мне не скажет.

— Хорошо, скину, — выдавил он, поправляя пиджак.

Мы вернулись на места.

— Потом поедем ко мне, отметим сделку, — с нескрываемым удовольствием предложил Матвей и развалился на стуле, сложив руки на стол.

— Я не поеду к тебе, у меня вечером планы с женой, — мельком взглянул на него и взял в руки документы, чтобы продолжить изучать.

— Милена приготовила ужин в честь этой сделки. Давай не будем огорчать нашу подругу, тем более, туда уже едет Виктория.

— Вика? — от удивления я отложил бумаги.

— Да-да! Открою тебе маленький секрет, — он вжался грудью в стол, наклоняясь ко мне.

— Какой же? — нахмурился я.

— После ужина я сделаю Милене предложение. Хочу, чтобы она стала моей женой.

— И поэтому ты продаешь контрольный пакет акций раньше?

— Именно, — он не смог сдержать довольной ухмылки. Он весь светился изнутри. — Хочу, чтобы наш ужин в качестве друзей был последним в этом доме, а потом мы начнем готовиться к свадьбе.

— Я буду счастлив, если вы поженитесь, — криво улыбнулся я, взял ручку и подписал бумаги.

Через час я снова стал владельцем контрольного пакета акций, правда неполного, и это, откровенно говоря, сильно напрягало. В ближайшее время я верну остальное. Разберусь. Единственное, что тревожило меня отстраненное состояние Вики.

Пока я ехал к коттеджу Игнатьева, созвонился с Марком, поделился информацией о сделке, и мы поговорили о рабочих моментах.

Наконец-то грани игры разрушены, я победил.

Завтра я распахну двери своей компании и вновь переступлю порог как владелец. Но самый главный приз — Вика.

Я так сильно люблю ее...

Помимо этого, безумно рад, что моя сестра оказалась жива, и теперь у меня есть еще и племянница…

Прекрасный день. Я счастлив.

Надеюсь, мы быстро поужинаем и поедем домой наслаждаться друг другом.

ВИКТОРИЯ

На террасе дома Игнатьева с фальшивой улыбкой меня встретила Милена, скрестив руки на груди. На ней было белое облегающее платье ниже колен, добавь фату, и можно смело идти к алтарю с Покровским.

— Привет, дорогая! — иронично произнесла она.

В этом приветствии прозвучало столько злорадства и яда.

— Привет, Милена, — равнодушно сказала я.

— Рада тебя видеть. Проходи, пожалуйста, — она продолжила говорить в высокомерном тоне, развернулась и распахнула для меня панорамную дверь.

Я вошла в гостиную, Милена последовала за мной.

При виде ее в голове вспыхивали слова Златы.

Милена беременна.

Я огляделась. Комнату заливал дневной свет. Через стеклянную стену виднелась высокая изгородь из туй, и сквозь нее пробивались солнечные лучи, рассыпаясь полосками на мраморном полу.

Посреди стоял шикарно накрытый длинный стол.

— Присаживайся!

Она прошла к нему и гордо села на кресло как королева, а я опустилась напротив.

— Угощайся, — предложила Милена, театрально взмахнув рукой над столом.

— Спасибо, я не голодна.

— М-м-м, наверное, кусок в горло не лезет после той новости, которую тебе сообщила Злата, да? — с едким «умилением» произнесла та.

— Очень рада за вас! — сдержанно ответила я.

— А я буду рада, когда вы разведетесь! — по-прежнему фальшиво улыбаясь, она плеснула в стакан апельсиновый сок.

— Не переживай, скоро этот день настанет! — усмехнулась я, положила руки на стол и сплела пальцы. От одного слова «разведетесь» горечь просачивалась по клеткам.

Мы обменивались презрительными взглядами, пока не хлопнула дверь, и я не услышала голоса Игоря и Матвея.

— Девушки, поздравьте Покровского с шикарным приобретением, — радостно сказал Игнатьев, и игриво обхватил одной рукой шею моего мужа. — Будем праздновать! Наливайте виски!

Они подошли к середине стола.

Матвей скинул руку и подхватил бутылку. Пока он откупоривал односолодовый напиток, Игорь присел рядом со мной. Он выглядел счастливым и довольным.

Он взял мою ладонь, коснулся костяшек пальцев губами и прошептал:

— Все хорошо?

— Да ни черта не хорошо! — вспыхнула я, отдернув руку, и стремительно поднялась с кресла. — Как же я устала от этого цирка! Может, ты уже расскажешь, Милена, всю правду?

Я решительно нажала на кнопку детонатора.

До взрыва оставалась одна минута.

Время пошло…

Игорь сидел ошарашенный, желваки нервно заиграли на его лице. Игнатьев свел брови и поставил бутылку обратно на стол, а потом они посмотрели на Милену.

— Наверное, ты хотела грациознее сообщить такую невероятную новость? — я продолжила говорить на повышенном тоне, сдерживая бурлящий гнев внутри.

Милена метнула в меня негодующий взгляд.

— Я думала, что для начала мы поужинаем и выпьем, — она старалась говорить хладнокровно и невозмутимо.

— Да хватит уже этих игр! Либо скажу я, — возмущение нарастало с непреодолимой силой.

— Друзья! — она сделала театральную паузу. — Я собрала вас на этот ужин не только отметить возвращение компании Игоря, но и сообщить о том, что у нас с ним будет ребенок.

Девушка самодовольно улыбнулась.

Я по очереди наблюдала за каждым. Матвей смотрел на Милену, и в его потемневших глазах рушились надежды о воссоединении, а на моих подкрадывались слезы. Я изо всех сил старалась сдерживать их, чтобы не разрыдаться.

Игорь находился в полном смятении, и извиняющимся взглядом смотрел на меня.

— Что-о-о? —протянул Матвей, прерывая зависшее молчание. Он застыл, будто пытался понять, не послышалось ли ему.

— Последствия волшебной ночи в Питере, — ехидная улыбка не сходила с лица Милены.

— Тварь! — прорычал Матвей, и направил указательный палец сначала на Милену: — Ненавижу тебя! С этого момента забудь дорогу ко мне! — а потом перевел жест в сторону Игоря: — Ты же клялся, что ничего между вами никогда не было! Ты ответишь за это. Я убью тебя! — заорал он на всю комнату.

Матвей обхватил край стола двумя руками и в порыве злости опрокинул его вперед. Фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы с грохотом разбились о пол. Звук трескающегося стекла прорезал пространство и теперь эхом колыхался в воздухе. Я вздрогнула, закрыла глаза и плотно прижала ладони к вискам. Внутри меня до сих пор откликался этот разрушительный звон.

Сокрушительный.

Он словно острым клинком рассекал счастливое прошлое от болезненного будущего. Разрезал сердце на мелкие, кровавые куски.

Не успела я приоткрыть веки, как в одно мгновение, словно кровожадный хищник, Игнатьев накинулся на Игоря с кулаками. Он быстро повалил его со стула и резко нанес удар по лицу. Замахнулся снова, но Игорь увернулся и попытался скинуть обезумившего друга.

— Ненавижу! — в гневе рычал Игнатьев, продолжая размахивать кулаками. — Ненавижу тебя!

— Какого черта! — взорвался мой муж, хотел скинуть его с себя, но Матвей крепко вцепился в плечи, и они перевернулись.

Теперь Игнатьев лежал на спине, а мой муж сидел на нем, они, не останавливаясь, наносили кулаками увечья по лицу и телу друг другу.

— Сволочь! — яростно орал Матвей. — Ненавижу вас!

— Хватит! — Милена вскочила с кресла и закричала в полный голос. — Остановитесь!

Но они, погруженные в драку, не слышали ее.

Когда их пыл стал угасать, я набралась смелости и решила подойти. Игорь поднял было руку и хотел нанести очередной удар по красному и окровавленному лицу Матвею, но я положила ладонь ему на плечо.

— Успокойтесь оба! — приказала стальным голосом.

Он развернулся ко мне. Повисший в воздухе кулак разжался, а вторая мускулистая рука отпустила глотку Матвея. Тот тоже отпустил его шею.

Градус ярости, окутавшей их, понижался, давая одуматься. У каждого капала кровь из носа, и на лице выступали синяки. Тяжело дыша, Игорь слез с Матвея и молча ушел в ванную, прижимая к носу рукав.

Игнатьев стукнул кулаком по мраморному полу, глядя в потолок затуманенным взглядом. Спустя минуту медленно поднялся на ноги.

— Выметайся… — процедил он сквозь зубы Милене.

— Может, поговорим?

— Выметайся! — рявкнул он, вытирая кровь с лица о плечо.

— До встречи! — она сделала вид, будто ничего не произошло, подхватила сумочку с дивана и скрылась.

Стерва!

Мы обменялись с ним сожалеющими взглядами, и он ушел на второй этаж, накрывая ладонью распухший, окровавленный нос.

Игорь появился в гостиной, прошел на кухню и вернулся с пакетом льда, завернутого в салфетку. Он приложил его к переносице.

Покровский сел на пол, прижался лопатками к стеклянной стене и откинул голову назад. Я опустилась рядом и тоже оперлась спиной о холодную стену, разочарованно уставившись в одну точку.

— На этот раз мы точно разводимся!.. — тихо заявила я. От этих слов сердце болезненно надломилось.

Сжалось.

Заныло.

— Я не отпущу тебя! — уверенно заявил он.

— Отпустишь, если любишь, как бы банально это не звучало.

— Ты останешься моей женой!

— Потому что ты так хочешь? А про мои чувства ты забыл? — с негодованием произнесла я и посмотрела на него: — Ты не представляешь, как мне больно!

— Мы переживем это! — он с надеждой посмотрел на меня, убирая лед от носа.

— Мы ни хрена не переживем это. Ты соврал мне, и у вас с Миленой будет ребенок, — отрицательно качала я головой. — А самое омерзительное, что ты развлекался с ней в номере рядом, совсем как Влад!

Я нервно сглотнула.

Предательство жгло каждую молекулу моего тела.

Милена беременна.

Он поступил как Влад.

— Прости. Я знаю, что должен был признаться сразу, но я так боялся тебя потерять. Я готов заслужить твоё прощение и доверие любой ценой.

— Так просто? Ты думаешь, что так просто? — раздраженно возразила я.

— Вика…Все будет хорошо! Я все решу. И для начала нужно удостовериться, что отец именно я.

— Ты… Конечно ты. Вы проснулись в одном номере… — с дрожью в голосе сказала я. А на душе было паршиво. Я не могла и представить, как он касался ее. Трогал. Целовал. Ласкал.

Игорь сел на колени перед до мной.

— Вика, я не мог… — виновато прошептал он.

— Не нужно отрицать очевидное.

— Вика… Пожалуйста…Это ошибка, — умоляющим голосом сказал он.

— Ошибкой было доверять тебе… Любить… — Вика… Тебя не должно это заботить, я уверен, что мы разберемся с Миленой.

— У тебя все так просто…— повторила я и повысила голос. — А что мне прикажешь делать с твоим очередным враньем? Будешь папашей выходного дня?! — усмехнулась я.

— Если любишь, то простишь, как бы банально это не звучало.

— На днях я подам документы на развод.

— Ты не сделаешь этого, — строго возразил он.

— Игорь, все! Мы разводимся! — с горечью в голосе произнесла я. — Я не могу больше терпеть твое вранье, извини!

— Я люблю тебя! — сладко прошептал он.

— Я тоже, но этого, как оказалось, мало, — с сожалением ответила я и поднялась. — Больше не ищи со мной встреч, мне очень больно тебя видеть.

Слезы защипали глаза.

— Пожалуйста, — поймала его извиняющийся взгляд.

Игорь тоже поднялся, хотел прикоснуться к лицу, но я отстранилась.

— Давай успокоимся и все обсудим… — продолжила умолять он.

Я смахнула слезы, собралась с мыслями и твердо ответила:

— Нет, наша история закончится восьмого июня, как и прописано в брачном контракте.

Он заглянул мне в глаза, скулы напряглись. Я тут же отвела взгляд в сторону, лишь бы снова не попасть в новое притяжение между нами.

— Вика… — нежным тихим голосом произнес он.

Я развернулась и с каждым шагом отдалялась от него, и это заставляло мое сердце стучать сильнее. Я растворялась и задыхалась от любви к нему, и, возможно, в будущем я бы смогла проигнорировать наши родственные связи и поверить, что с Миленой в ту ночь не было близости. Я бы не допустила нашего развода, а тем более их свадьбы.

Но теперь это все бессмысленно.

Он станет отцом.

ИГОРЬ

Я провожал жену с сожалеющим взглядом. Стук её каблуков по полу постепенно стихал у двери и совсем замолк.

Я остался в гостиной. Тихой гостиной. Такой тихой, что тишина давила на уши и виски.

Глубоко вдохнул. Лицо и тело ужасно ныли. Но не так больно, как сердце словно кто-то выбросил его дорогу и по нему проехала вереница грузовиков. Лениво спустился Матвей и, не глядя на меня, прошёл к выходу на другой край гостиной.

Я сходил на кухню, выкинул окровавленный лед в мусорное ведро, прихватил со стола две бутылки виски и направился за ним.

Игнатьев сидел в кресле перед камином в летнем домике, пил водку прямо из бутылки и безжизненно смотрел на разгорающийся огонь. Искры трескались и взлетали вверх.

Я поставил виски на стол, опустился в кресло рядом и тоже отрешенно смотрел на пламя. Мы молчали, оба погруженные в свои мысли и боль.

Время словно застыло…

— Извини, — мой шепот оборвал тишину. — Поэтому я и не хотел тебе говорить про ту ночь в Питере, чтобы не разрушить твои чувства.

Я взял бутылку виски, откупорил и сделал глоток.

Матвей медленно перевел пустой взгляд с камина на меня.

— Извини? — с затаённой обидой усмехнулся он. — Ты не обо мне беспокоился, а о себе. Ты не хотел, чтобы Вика узнала. Хватит лгать.

Матвей встал, подошел к комоду в углу и вытащил маленькую черную коробку. Присел обратно, поставил ее на колени и небрежно скинул крышку на пол. Игнатьев смотрел внутрь коробки как пират на сундук с сокровищами. Он не спеша вытащил фотографию.

— Знаешь, этой фотографии двадцать лет, — с ностальгией сказал он, развернул ее и показал мне. На ней улыбалась восьмилетняя Милена в розовом платье. — Столько же я люблю ее. — Задумавшись он поправил себя: — любил, — смял фотографию в комок и бросил в камин. Она мгновенно превратилась в пепел.

— А здесь… — вытащил новый снимок, показывая мне. Они стояли вместе около фонтана в саду моего дедушки. — Нам по двенадцать лет, в этот день она поцеловала меня в щечку.

Фотография повторила судьбу предшественницы.

— Не надо. Оставь их, — полушепотом попросил я.

— Нет. Мне больше не нужны эти снимки. Ты разбил все надежды на отношения с ней и поставил жирную точку. — Его голос дрогнул, но каждое слово звучало с непреклонной решимостью. Он достал еще одну фотографию, глубоко вздохнул и передал мне: — А здесь нам шестнадцать…

Матвей с Миленой сидели на диване на одной из домашних вечеринок, девушка смотрела в камеру, а он — на нее. Я вернул снимок, а Матвей порвал его на мелкие кусочки и подкинул в воздух.

— Оказывается, так просто расставаться с прошлым, — он старался говорить уверенно, но получалось только с содроганием и надрывом.

Друг обхватил ладонью бутылку с алкоголем, сделал несколько глотков, сморщился и поставил обратно. Вытащил из коробки еще одну фотографию:

— А здесь нам двадцать два года. Я приехал поздравлять ее с окончанием университета.

Он смял фото в руке и выкинул в огонь к остальным, уже превратившимся в пепел. Достал последнюю фотографию…

— А эта сделана в прошлом году на вечеринке. Нас снимал мой брат Алекс, ты тогда путешествовал по Азии. Тем вечером мы в первый раз переспали. Она не помнит этого, но запомнил я…

Он мельком медленно разорвал снимок на две части и отправил в камин.

Матвей перевернул коробку.

— Больше никаких воспоминаний о ней, — прошептал он и швырнул ее в пламя, затем подхватил бутылку и отпил. — Ты уничтожил во мне любовь, самое прекрасное чувство… Как и в себе. Хотя бы это согревает мою искалеченную душу.

Я глубоко вздохнул и вспомнил Вику. Мы с Игнатьевым одновременно откинулись на спинки кресел и смотрели на догорающий огонь в камине, каждый думая о своем. Мое тело болело, но не так сильно, как сердце.

Веяло прохладой из приоткрытого окна, а из соседнего коттеджа ветер доносил отголоски песни:

В камине в шесть утра

Фотография твоя

Горят воспоминания

О тебе

У камина в шесть утра

Разбитая душа

И все твои обещания — пустота…2²

Делая последний глоток виски из недопитой бутылки и глядя на камин с оставшейся горсткой золы и дыма, я вытащил телефон из кармана брюк и вызвал такси. Матвей допил остатки алкоголя и быстро вырубился, откинув голову на изголовье кресла.

Покидая дом, я с грустью посмотрел на друга еще раз.

Да, в этом доме состоялся последний ужин, как ты и хотел…

В середине ночи я вернулся домой и обнаружил неприятный сюрприз в спальне. На тумбочке лежали кольца и ключи от подаренной машины, на моей подушке — конверт.

Не ожидал, что Вика так быстро соберет вещи.

Я нерешительно подошел, опустился на край кровати. С грустью взглянул на письмо. Медленно вытащил лист бумаги с аккуратным почерком:

«Я хочу признаться тебе. Вчера на свадьбе твоя мать сообщила о беременности Милены. Я до последнего не хотела верить в это…

К сожалению, наша история окончена. В любом случае я благодарна тебе за самые счастливые мгновения в моей жизни.

Пожалуйста, прошу, больше не ищи встреч — не причиняй мне боль. Надеюсь, в последний раз мы увидимся на разводе.

Вика»

Я нервно сглотнул, перечитал письмо еще раз и еще раз. Мне было сложно осознать, что наш развод состоится чуть меньше, чем через две недели.

От слова «развод» мое сердце разрывалось на части. В груди отдавалось мучительной, рвущей болью.

Неужели я вновь теряю ее?

Обессиленный, я опустил голову на подушку, лег на бок, прижимая к груди ее письмо. В сознании кружились счастливые моменты с Викой, медленно погружая в сон.

Приятный сон.

Поздним утром проснулся с пульсирующей головной болью, стянул телефон с прикроватной тумбы и позвонил семейному терапевту — через час она обещала заехать ко мне, осмотреть и обработать синяки и раны.

Не успел я отключиться после разговора с врачом, как мне позвонил Марк:

— Доброе утро! Я жду тебя в кабинете. Ты во сколько приедешь в компанию?

— Черт!

— Ни черт, а Марк, — выдал он смешок.

— Да, доброе, — сделал паузу, собираясь с мыслями. — В таком разбитом состоянии и паршивом настроении я точно не появлюсь на работе.

— Что случилось?

— Катастрофа! Милена вчера за ужином сообщила, что беременна от меня.

— Ого-о-о, — удивленно протянул Марк .

— А Вика подает документы на развод…

— Как у тебя получается вляпываться в такие истории? — недовольно усмехнулся он.

— Да черт его знает! Я перенесу собрание акционеров на следующую неделю.

— Хорошо, тогда вечером мы улетаем в Питер, а как будет известна новая дата, я вернусь.

— Договорились.

— Но мы заедем к тебе перед аэропортом…Если ты не против…— замялся Марк.

— Окей, — бросил я и отключился.

Не откладывая телефон, я приподнялся, упираясь лопатками в изголовье кровати и набрал номер Виктории.

Сука! Недоступен!

Я набрал еще раз.

Снова.

Похоже она поставила меня в черный список.

Я позвонил в цветочный бутик и попросил доставить к двери ее квартиры разных сортов орхидей в горшках.

Я не должен ее потерять. Нам нужно поговорить в ближайшие дни.

Какой развод?

О чем она говорит?

Я добьюсь ее прощения.

Добьюсь!..

Я с трудом поднялся с кровати, принял душ, хотел приготовить кофе, когда зазвонил телефон: с ресепшена предупредили, что ко мне поднимается врач.

Как только открыл дверь — она как раз подошла. Обменялись приветствиями и прошли в гостиную. Она осмотрела и обработала мои синяки, положила на стол лекарства и ушла.

Я не успел выйти из прихожей, как в дверь снова постучали. Я открыл — на пороге стояла семья Разумовских.

— Привет, — бросил им, вальяжно прошел в гостиную и устроился на диване.

— Привет! — поздоровалась сестра.

— Мы ненадолго заехали, — сказал Марк, шагая следом за ней.

— А где Мия?

— Она осталась в машине с няней.

Полина присела рядом.

—До сих пор не могу поверить, что ты жива.

Она кротко улыбнулась.

— Марк рассказал, что произошло с Матвеем. Как ты? — спросила сестра.

— Нормально все, — кинул я.

— По твоему лицу не скажешь!

— Немного повздорили с Игнатьевым.

— Милена правда беременна от тебя?

— Не знаю, сделаю тест на отцовство.

У Марка зазвонил телефон, и он ушел общаться на террасу.

— Ты не уверен, что он может быть от тебя? — Полина проводила мужа взглядом.

— Не уверен…

— Она столько лет тебя любила.

— Поэтому я и не верю.

— То есть ты думаешь, что она могла забеременеть от другого и сказать, что ты отец?

— Не исключено.

— Я знаю, что Милена еще та стерва, но, кажется, она бы не смогла тебе солгать. Она любила тебя и ждала этого момента всю свою жизнь.

— Даже если это и мой ребенок, я не женюсь на ней.

— И не разведешься с Викой?

— Нет, я не дам ей развода. Я смогу отпустить ее только в одном случае, когда пойму, что она охладела ко мне.

— Ты надеешься, что она тебя простит?

— Да. Когда это произошло, мы не были в отношениях. Это случайность…

— Игорь, ты тоже должен ее понять.

— Я понимаю.

— Родители знают?

— Знают. А ты разговаривала с ними?

— Нет, для этого нужно время. Никита вчера вечером приезжал в гости.

— С женой?

— Нет, она на неделю улетела в Эмираты, развеяться.

— И как тебе наш новый брат?

— Отличается от нас, но быстро учится.

— Да, он и правда быстро учиться, особенно сарказму и хладнокровию, — приподнял я уголок губ, вспоминая наш диалог на дне рождении компании папы в Питере.

— Этому не нужно учиться, это «похоже» у нас в крови, — иронично усмехнулась Полина. — Но отца он очень уважает.

— Конечно, он обрел его спустя тридцать лет…

— Но меня больше интересует ни наш брат, а Стелла. Не подпускай эту стерву близко, она до чертиков влюблена в тебя.

— Я все же надеюсь, что у них с Никитой завяжутся отношения.

— Пока повезло только тебе. Твой брак стал настоящим, — улыбнулась Полина.

— Дорогая, нам пора ехать, — Марк прервал наш диалог и направился в коридор.

— Хорошо, — она поднялась и послушно отправилась за мужем, а я поплелся следом.

— Ты перенес собрание? — спросил Марк.

— Да, написал ассистентке. Ксения уже решила этот вопрос.

— Отлично.

— Ты из дома будешь работать?

— Да, надеюсь, к концу недели синяки сойдут, и я выйду в офис.

— Работы очень много, — напомнил партнер.

— Я знаю. Не бубни, и так плохо.

Мы попрощались, обменялись слабыми улыбкам, и я захлопнул дверь и лег в постель. Голова раскалывалась. Тело ломило. Мысли о ней давили и не отпускали.

В ближайшем будущем меня ожидают сложные разговоры как с Миленой, так и с Викой. Я надеюсь, что смогу с каждой из них договориться. Подруга детства будет послушной и тихой все девять месяцев, а с женой мы избежим развода.

ГЛАВА 3

ВИКТОРИЯ

Остаток вечера и ночь утонули в нескончаемом потоке жгучих слез.

Слез отчаяния.

Предательства.

Обиды.

Я не помню, как добралась до дома, вокруг плыло как в тумане. В сознании, словно бегущая строка, проносились последние слова: «наша история окончена».

Целый вечер я звонила дяде, но его телефон оставался недоступным. Я хотела поговорить с ним о Никите, возможно, мама рассказывала ему что-то. Посреди ночи я получила от него сообщение: «Я улетел в Париж. После развода жду тебя в особняке в Сочи».

Ранним утром мне удалось уснуть на пару часов, пока не разбудил звонок от сотрудника. Голова болела и гудела, но всё же пришлось появиться в галерее хотя бы на несколько часов.

Я собралась, распахнула дверь квартиры и замерла в изумлении. В коридоре на кованых металлических стойках разной высоты расположились порядка тридцати горшков с разнообразными орхидеями. Слабая улыбка тронула мои губы, и я наклонилась вдохнуть цветочный аромат. В одном из горшков лежал конверт из плотной дорогой черной бумаги с инициалами моего мужа. Почти уже бывшего мужа. Я достала открытку: «Прости, давай поговорим».

Вернулась обратно в коридор, прихватила чемодан и решила поехать в отель. Покровский не выполнит мою просьбу. Он не успокоится. Он будет искать встречи со мной. Мне тяжело его видеть, одно нежное прикосновение и опасный взгляд, и я снова попаду в его притягательный плен.

Гипноза.

Очарования.

Магнетизма.

Выбрала отель недалеко от галереи, заселилась в номер и пошла на работу. Весь день я ходила молчаливая и рассеянная. Я отчаянно старалась игнорировать душевные терзания, но как только появлялась свободная минута его имя вспыхивало в сознании, словно разряд молний. Искрило по нервам. Ударяло по сердцу.

Зная, что работа — единственное спасение, я зарылась в ней до полуночи. Оставшуюся половину провела в постели, прижавшись спиной к изголовью кровати, пила красное вино, вспоминая счастливые мгновения с Игорем. Я смахивала слезы и смотрела на одинокую яркую луну, заливавшую комнату холодным светом.

Я не заметила, как опустошила бутылку. Алкоголь не помог мне забыться и уснуть. К утру приняла успокоительное, чтобы хоть немного отдохнуть и выбраться из ловушки мыслей о нем. На работе появилась ближе к обеду.

В таком режиме прошли пять дней, пока в дверях кабинета не показался его силуэт.

Притягательный.

Манящий.

Любимый.

Покровский как всегда выглядел превосходно — идеально сидящая белая рубашка с подвернутыми рукавами, элегантные бежевые брюки. От синяков на лице не осталось и следа.

— Поговорим? — непринужденно предложил он, захлопнул дверь и повернул ключ.

Я пожалела, что забыла вытащить его из замочной скважины. Игорь двинулся к столу, а я безмолвно наблюдала за его действиями. Стук сердца разгонялся. По спине пробежала холодная дрожь. Кровь в венах мгновенно забурлила.

— Я уже все сказала, — твердо ответила, стараясь не показывать волнения. Поднялась с кожаного кресла и скрестила руки на груди.

— Ты только и говоришь про развод, как будто других вариантов не существует. — Он говорил уверенно, у меня создалось ощущение, что это я изменила ему, а не наоборот. — Зачем ты хочешь разрушить отношения между нами? Зачем сбегаешь от любви? Ты же знаешь, что развод — это самое простое, что можно совершить? Разве ты не будешь жалеть о том, что сожжешь все мосты между нами? Ты же знаешь, я не отпущу тебя, не будь на это другой веской причины.

— Остановись! Пожалуйста, остановись! — умоляюще попросила я, отрицательно качая головой.

Покровский уверенно сократил расстояние между нами, проигнорировав мои слова. Встал прямо напротив, впиваясь в меня взглядом, полным искреннего сожаления, и продолжил:

— Нет, я понимаю, что вовремя не сказал тебе всей правды, — он тяжело вздохнул, — и я до глубины души жалею об этом, но я боялся тебя потерять и причинить боль. Мне хотелось оградить тебя от всех этих терзаний… Я не верю, что после той ночи могут быть последствия, я даже не помню ее!

— Пожалуйста, не надо… — с надрывом прошептала я.

Он стоял напротив меня так близко…

Очень близко…

Сводил меня с ума…

Я нежно дотронулась подушечками пальцев до его губ. Игорь замолчал и прикрыл глаза, будто запоминал прикосновения. Его ладонь скользнула по моей, и он с трепетом поцеловал ее тыльную сторону.

Я вдыхала пьянящий аромат его древесного парфюма и не двигаясь наблюдала за ним. Покровский любимым жестом подхватил прядь волос у моего лица и убрал за ухо.

— Я знаю, что нам нужно время. Давай откроем чистый лист, — бархатный низкий голос пронизывал мой слух, заставляя медленно таять как мороженое на солнце.

— У нас не осталось в альбоме чистых листов, — печально вздохнула я, с сожалением глядя в его глаза.

Игорь наклонился ближе, едва задел своими губами мои и застыл в сантиметре о них.

Кислород в моих легких резко исчез.

— Тогда может мы заведем новый альбом? — тихо спросил он, обжигая горячим неровным дыханием. Моя грудь тяжело поднималась и опускалась. Между бедер я почувствовала бешеную пульсацию. Соски затвердели.

Я ненавидела его за ложь, но мои чувства оказались сильнее.

Он скользнул ладонью от моей шеи к макушке и крепко прижал к своим губам. Я полностью потеряла контроль.

Самообладание.

Холодный разум.

За пять дней я безумно соскучилась по нему.

Наши языки страстно жадно сплетались. Подушечками пальцев одной руки я коснулась его шеи и ощутила сумасшедший пульс. Он потянул замок молнии на спине платья вниз. Рукав слетел с плеча.

Его губы переместились на шею, осыпали поцелуями мои оголенные ключицы. Сильные руки подхватили за талию и усадили на край стола. Он вернулся к губам и овладел ими. Мы сплетались в безудержном поцелуе.

Неистовом.

Безрассудном.

Он пользовался моей слабостью. Манипулировал моей уязвимостью. Мой разум предпринимал последние попытки остановить это безумие, но чувства накрывали словно безжалостный цунами.

Нашу одержимость прервал стук в дверь.

Я вздрогнула.

Неловко посмотрела на него.

— Я открою, — прошептала я, возвращаясь в реальность.

— Не надо, — тихо ответил около уха и продолжил прокладывать дорожку из поцелуев по щеке к уголку губ.

— Отпусти и отдай мне ключи, — настойчиво произнесла я и натянула рукав на плечо обратно.

— Нет. Я не отпущу тебя.

Стук стал громче.

— Остановись, все! — твердо попросила я и слезла со стола.

Покровский неохотно опустил руки и сделал шаг назад.

— Иду! — крикнула я, закинула руки за спину и застегнула замок.

Я протянула ладонь вперед, молча ожидая, когда он отдаст мне ключ.

Он вытащил его из кармана брюк, и в этот момент я заметила, как ткань в паху предательски натянулась. Я улыбнулась.

Покровский опустился в моё кресло и придвинулся ближе к столу, прикрывая возбуждение.

Я открыла дверь и увидела спину мужчины в конце коридора.

— Дмитрий …— громко обратилась я. — Добрый день! Прошу прощения, что заставила Вас ждать.

Он повернулся ко мне, приподнял уголок рта:

— Добрый день, Виктория! — воскликнул он, приближаясь ко мне.

Я сложила руки на груди.

— Я вам помешал? — вежливо спросил он, переступая порог кабинета. Его взгляд сразу устремился к Игорю. Покровский откинулся на спинку кресла и самодовольно улыбнулся. Дмитрий едва заметно кивнул ему в знак приветствия.

Я же была благодарна ему за то, что он вовремя остановил наше безумие.

— Нет, что Вы. Мой муж уже уходит, — с превосходством посмотрела на Игоря и криво улыбнулась. — Проходите.

Покровский в недоумении приподнял бровь, на скулах дернулись желваки, изумрудный взгляд заметно потемнел. Ревнует?

— Виктория, спасибо, но мы договаривались пообедать. Буду ждать вас в холле на первом этаже, — сдержанно сказал Дмитрий.

— Извините. Я совершенно потерялась во времени. Скоро буду.

— Понимаю. Жду.

Он развернулся и широкими шагами направился к лестнице. Я закрыла дверь, подхватила телефон и сумку со стола.

— Что? Пообедать? — недовольно переспросил Покровский, резко поднялся и подошел ко мне. — Какого черта ты собралась с ним встречаться? — при упоминании Дмитрия Игорь превращался в оголенный нерв.

— Рабочая встреча. Скоро аукцион, — зачем-то отчиталась перед ним. — Прошу тебя, подпиши документы на развод и больше не ищи встреч со мной.

— А я тебе еще раз повторяю, развода не будет. И какого черта ты, зная, что Милена беременна, не сказала мне ни слова? — строго спросил он.

— Какая разница — рано или поздно, это уже ничего не изменит.

— Мы могли бы утром все обсудить и решить.

— Это бессмысленно. Доверие между нами сломано, это суровая реальность.

— Починим.

— Мне пора, — проигнорировала его слова и взмахнула в сторону двери. — Выходи.

— Развода не будет, — жестко отрезал он.

— Выходи, — повысила я голос.

И он молча покинул кабинет, громко хлопнув дверью.

Я глубоко втянула воздух, прикрыв глаза. Мне нужно было успокоится. Мысленно досчитав до десяти, я направилась к Дмитрию.

За обедом я пыталась сфокусироваться на разговоре с Златопольским, но все мои мысли отбрасывало на полчаса ранее, когда я попала в ловушку гипноза и чуть не занялась любовью с Игорем на рабочем столе.

Надо держать себя в руках.

Интересно, когда он поймет, что наши встречи и отношения закончены и прекратит преследовать меня?

Когда он поймет, что развод неизбежен?

— Вика, вы меня слышите? — Дмитрий помахал перед моим лицом ладонью.

— Да, простите, задумалась… — растерянно ответила я и виновато посмотрела на него.

— Надеюсь, о том произведении искусства, которое я хочу приобрести на аукционе, — он строго посмотрел на меня и хищно ухмыльнулся.

— Нет, я плохо себя чувствую, — нагло соврала я.

Мне захотелось вернуться в номер, свернуться в позе эмбриона и сладко уснуть. Собраться с мыслями. Собрать себя по частицам. Стянуть хирургическими нитками свое расколотое сердце и больше не ощущать этой боли от предательства.

Он смерил меня взглядом, словно колеблясь стоит ли спрашивать. Златопольский сделал глоток вина, промокнул губы и решился задать вопрос.

— Может муж так действует на вас? — он цинично улыбнулся и неторопливо откинулся на спинку кресла. — Слышал, вы разводитесь!

— Дмитрий, извините, но я не хочу обсуждать с вами Покровского. Мы можем перенести встречу на завтра?

— Конечно. Может вас проводить? — любезно предложил он.

— Спасибо, не нужно.

— Вечером я напишу время и место.

— Хорошо.

Я поднялась из-за стола и направилась в сторону выхода. Как только я покинула ресторан, быстрый шаг перешел в бег. Я пыталась убежать от мыслей и воспоминаний о Покровском. Я боялась их. Я боялась, что они настигнут меня, как наводнение, и я буду тонуть и тонуть...

Тонуть и тонуть…

До самого дна.

Я пересекла аллею и залетела в свой номер. Запыхавшись, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной.

До сих пор я чувствовала прикосновения и поцелуи, стойкий аромат его соблазнительного древесного парфюма все еще обжигал ноздри. Мне нужно прийти в себя от его чар.

Немного успокоилась, сняла и убрала пиджак в шкаф. Хотела пройти в ванную, но тут постучали в дверь. Без раздумий открыла, полагая, что это уборка номера, но там стоял он.

Игорь Покровский.

Не успела ничего сказать, как мой муж обрушился на меня с жадными жаркими поцелуями, властно проникая языком в мой рот и плотно прижимая к себе. Он словно сумасшедший лев повалил меня на кровать. Внутри меня снова вспыхнуло пламя страсти. Дыхание участилось. В животе зарождался жар.

Его мягкие губы оторвались от моих и нежно прошептал:

— Мы не закончили.

У меня вырвался глухой стон. Покровский страстно целовал мою шею, сильно сминал талию.

— Ты сводишь меня с ума…

Ты тоже.

Я судорожно втянула воздух, собрала остатки самообладания и крикнула.

— Остановись!

Игорь не слушал меня, как и собственное тело, которое предательски возбуждалось на каждое его прикосновение. Его теплые подушечки пальцев проскользнули по внутренней стороне бедра под платье и отодвинули ткань моих трусиков.

Еще один глухой стон невольно слетел с моих губ.

Черт!

Пора заканчивать это безумие.

— Прекращай! — предприняла очередную попытку и небрежно скинула его руку. — Хватит! Хватит! — с надрывом выкрикнула я.

Он выполнил просьбу, привстал и с недоумением всмотрелся мне в лицо. Я присела на край кровати.

— Это ошибка… — прошептала я на выдохе, прикрывая ладонью часть лица.

— Нет! — твердо заявил он и посмотрел на меня.

— Мы все равно разведемся! — грустно произнесла я.

Я поймала его решительный взгляд.

— Мы же любим друг друга.

— Ты уничтожил доверие! — резко сказала я.

— Я заслужу его обратно.

— Ничего уже не будет как прежде.

— Прежде — нет, но в конечном итоге мы будем счастливы.

— Пойми уже и прими, вернуть ничего не получится! — повысила я голос и встала на ноги, но он успел схватить меня за запястье. Я вырвала руку, и он поднялся с кровати.

— Я хочу, чтобы ты простила меня.

Покровский встал напротив.

— Ты солгал мне, и ни один раз, — недовольно парировала я.

— Да, но я уже говорил, что сожалею, я боялся потерять тебя, сколько раз можно повторять?

— Завтра Катарина свяжется с тобой обсудить развод, — настаивала я.

— Ты серьезно? Ты думаешь, что ты так просто сможешь развестись со мной? — он хищно улыбнулся и подошел на шаг ближе, я отступила.

— Я не тот человек, который откажется от тебя, — понизил он голос и сделал еще один шаг, и я уперлась спиной в стену. Мы не сводили друг с друга испепеляющих взглядов.

— Я не останусь с тобой, — прошептала я, покачала отрицательно головой и сложила руки на груди.

— Если любишь, то простишь и останешься, — он упирается ладонями в стену по обеим сторонам от моих плеч. — Мы решим все вопросы вместе,

— Нет. Я не люблю и не хочу быть с тобой, — неубедительно произнесла я.

Я разорвала зрительный контакт, хотела убрать его руку и пройти мимо, но он ласково схватил меня за локоть и прижал обратно к стене.

— Да? Не любишь? — ехидно усмехнулся он. — Не верю. Твое тело с тобой не согласно, — низким манящим голосом сказал он, наклонившись ближе к моему уху. Большим и указательным пальцем нежно схватил за подбородок и властно повернул мое лицо к своему, наши губы оказались в считанных миллиметрах друг от друга.

Опасное расстояние.

Я сглотнула.

Он облизался.

Не отрываясь, он впился в меня глубоким пронзительным взглядом.

— Ты покрываешься мурашками от моих прикосновений, — томно прошептал он, провел тыльной стороной пальцев по трепещущей артерии на моей шее. — Один поцелуй, и ты готова последовать за мной в спальню, — в голосе звучали ноты доминирования.

Воздух наполнялся электричеством.

Мои слабые барьеры рушились.

Разваливались.

Рассыпались.

— Думаешь, я действительно поверю в эту ерунду, что ты не любишь меня? Ты знаешь, что я всегда добиваюсь чего хочу! — властно воскликнул он, воздушно коснулся моих губ своими, посмотрел в глаза и ласково скользнул по скуле большим пальцем. — Скоро увидимся! — внезапно разрушил гипноз и направился к выходу.

Приоткрыв дверь, он добавил:

— Кстати, возвращайся домой, полей орхидеи и вспомни наши прекрасные дни и ночи.

— Если только ты больше не будешь преследовать меня, — саркастично произнесла я.

— Я найду тебя везде, — твердо ответил он и вышел.

ИГОРЬ

Эта светловолосая бестия окончательно свела меня с ума. То она готова заняться любовью посреди дня, то требует развода. Я уже сам запутался, чего хочет моя жена.

Я не мог просто так отпустить её после разговора в кабинете и проследил за ней. Нам нужно было поговорить. Хотел, чтобы она дала нам ещё один шанс. Хотел, чтобы выбрала чувства.

Выбрала нас.

Но стоило ей открыть дверь, как я неожиданно для себя слетел с катушек. Я безумно хотел её. Жаждал. Я, как сумасшедший, соскучился по ней. Эти сильные чувства били по мозгам, по венам, по сердцу.

Разговор снова завершился неудачей. Я и не рассчитывал, что она сразу меня простит. Но я так мечтал об этом. Мечтал вернуть ее.

Спустя час я пересек порог своей компании как ее законный владелец.

Наконец-то.

Не успел зайти, как коллеги приветствовали меня и поздравляли с возвращением. Я поднялся на третий этаж в свой кабинет, следом заглянула бизнес-ассистентка. Мы расписали дела на две недели вперёд.

Я не заметил, как наступил поздний вечер, а на столе всё ещё лежала стопка документов, которую нужно было разобрать до конца дня.

Ранним утром я закончил разгребать бумаги и неохотно поехал домой. Квартира вновь стала холодной и бездушной, когда Вика забрала свои вещи.

Все мои мысли снова заполняла она.

Она. Одна.

В груди щемило от тоски и грусти. Я до сих пор не мог поверить, что Вика действительно сможет подписать документы о разводе. Неужели она не подарит еще один шанс нашим отношениям?

Неужели не будет сожалеть?

Неужели это конец?

С того дня, как она ушла, перед сном я заходил в спальню, где на мольберте стояла её недописанная картина, прикрытая белой простынёй.

На холсте были мы.

Счастливые.

Беззаботные.

Окрыленные.

Я каждый раз удивлялся, как проникновенно и точно изображены наши влюбленные взгляды.

В комнате ощущался слегка уловимый аромат ее цветочных духов.

Если я не смогу ее вернуть?

Нет, этого не может быть.

Я уверен, она не сможет подписать документы на развод.

Не сможет?

Я накрыл картину и ушёл к себе в комнату. Лёг в кровать и уставился на место, где ещё совсем недавно она лежала рядом. Звонко смеялась. Нежно мурлыкала. Страстно целовала меня. Стонала от удовольствия…

Чёрт!

Воспоминания пробирали.

Просачивались.

Не давали заснуть

Я вскочил, схватил подушку и ушёл на террасу. Там мне удалось подремать всего пару часов.

Не успел зазвенеть будильник, как я уже собрался и в девять утра сидел в кожаном кресле за столом своего кабинета и изучал новый проект на ноутбуке.

Через два часа в дверь постучали и показалась Катарина.

— Добрый день, Игорь Александрович! — серьезно сказала она. — Можно?

— Да! — я не ожидал ее увидеть.

Катарина уверенно прошла к моему столу и присела напротив.

Добрый день! — я поприветствовал Катарину и слабо улыбнулся. — Зачем столько официальности?

Я положил руки на стол, переплел пальцы и приготовился внимательно слушать ее.

— Я, адвокат Виктории, и буду представлять её интересы в вашем бракоразводном процессе.

Я грустно усмехнулся.

— Когда она хочет развод?

— Восьмого июня. Думаю, до этой даты мы сможем урегулировать оставшиеся между вами вопросы.

Я не хотел обсуждать эту тему. Я не мог поверить, что все случится так быстро. Задумался, глядя в одну точку на столе.

— Игорь? — тихо спросила Катарина, отвлекая меня от размышлений.

— Как она? — прошептал я.

— Игорь, не спрашивай меня, — тяжело вздохнула она. — Мне искренне жаль, что у вас не сложилось.

— Если бы она только дала мне еще один шанс, все могло быть иначе. На этот раз мы бы точно были счастливы.

— А куда ты денешь тот факт, что станешь отцом? — возразила Катарина.

— Я все урегулирую с Миленой. Тут дело в Вике, сможет ли она простить меня.

— Ты мог бы сразу рассказать про ночь с Миленой и про «задачку со звездочкой».

— Я боялся потерять ее. Она мне нужна как воздух.

— Игорь, пожалуйста, подпиши документы, — твердо попросила она.

— Нет, — я покачал головой. — Мой юрист свяжется с тобой в ближайшие дни.

— Давай не будем затягивать процесс. По брачному договору все условия выполнены, поэтому остались только формальности.

— Она в галерее? — мягко спросил я.

— Не знаю, но даже если и там, то больше не приходи к ней. Ваши встречи заканчиваются ее страданиями. Попытайся принять ситуацию.

— Вика настолько сильно хочет разойтись?

— Да, — без раздумий ответила Катарина.

Я похолодел.

— Тогда жду звонка от твоего юриста, — бросила она, поднялась с кресла и направилась к выходу, где внезапно распахнулась дверь и столкнулась с Миленой. Они приостановили смерили друг друга ледяным взглядом.

— Добрый день! — поприветствовала Милена.

— Добрый день! — бросила ей Катарина и скрылась.— Привет! — воскликнула она, глядя на меня и улыбнулась.

Цокая каблуками, она властно прошла к стеклянной панорамной стене, опустила жалюзи и присела на край стола рядом со мной.

Милена выглядела, словно ангел в белоснежном платье. Она была готова хоть сейчас пойти со мной во дворец бракосочетания.

— Могла не утруждать себя визитом, я сам планировал заехать к тебе и все обсудить, — жестко произнес я и откинулся на спинку кресла.

— Я ждала тебя. Понимаю, что у тебя много дел. Но… нам нужно как можно скорее обсудить твой развод и нашу предстоящую свадьбу! — непринужденно ответила она, разглядывая красный лак на ногтях.

— Я очень постараюсь, что бы этих событий не произошло в моей жизни!

— В этом ты ошибаешься!

— Почему?

— Во-первых будет либо свадьба, либо аборт, — серьезно сказала она и строго посмотрела на меня сверху вниз.

—Ты с ума сошла? — вспылил я, не ожидая такого мерзкого шантажа от нее.

— Дослушай, — повысила она голос.

Я резко поднялся из кресла, и оно откатилось чуть назад.

Милена закинула ногу на ногу и, вытянув руку, нагло поправила запонку на моей рубашке.

— Милена… — мрачно произнёс я.

Она опустила руки, обвила колени и сцепила пальцы в замок.

— Во‑вторых, ты получил свои акции — сорок шесть процентов, да? — спокойно продолжила она. — Мог бы и меньше, если бы я ласково не попросила Матвея. Я слышала его разговор с отцом и вовремя его остановила.

— Интересно как ты его ласково попросила? — иронично ухмыльнулся я.

— Мне не составило труда пообещать выйти за него замуж.

— И ты считаешь этого достаточно, чтобы я женился на тебе?

— Так ты сладко отомстишь Матвею за те проданные пять процентов. Представляешь, как все прекрасно складывается? — с наслаждением говорила она. — Ты выиграл пари, вернул бизнес, и обзаведешься чудесной женой, которая скоро родит наследника вашей семье.

— Только есть одно «но» в этой идеальной картине. Тебя не напрягает, что я люблю другую?

— Нет. И в-третьих, если бы Вика любила тебя, она бы так легко не отошла в сторону. Думаю, она преследовала меркантильные цели. А моя беременность — прекрасный повод развестись и выставить тебя палачом вашего брака.

— Она бы не поступила так со мной. Я не намерен больше обсуждать с тобой мои отношения. Тема закрыта.

— Тогда вернемся к вопросу о нашей свадьбе.

— Ее не будет.

— Значит я завтра записываюсь на аборт?

— Милена, — гаркнул я, ткнул указательным пальцем в воздухе в ее сторону, и с презрением произнес, — ты не сделаешь этого.

— Сделаю. Ты знаешь, — цинично отвела она.

— Разве ты не хочешь оставить ребенка от любимого мужчины?

— Возможно, если действительно его любишь.

— Я думал, у тебя есть ко мне чувства.

— Но точно не любовь.

— А любовь к деньгам моей семьи?

— Как минимум.

— Какая же ты…

— Сучка, стерва или тварь? — продолжила она с едкой улыбочкой. — В любом случае это звучит как комплимент.

— Я могу и без свадьбы переводить комфортную сумму денег для твоей жизни.

— Меня не устраивает. Я хочу большего! Прекрасную репутацию, твою фамилию, чтобы наши родители объединились в одну большую и дружную семью.

— Бред. Зачем это нужно?

— Ты хочешь откупиться, а я хочу семью и свадьбу.

— Зачем тебе такая семья?

— Для репутации. Знаешь, не хочется читать в прессе, что я мать-одиночка.

— Какая разница, если мы будем несчастны?

— Ты — может быть, а меня устраивает такой расклад.

— Милена…Что ты творишь? — в недоумении произнес я и отрицательно покачал головой.

— Что? Не нравится мое предложение? Хорошо, тогда аборт будет на твоей совести.

— Ты не сделаешь этого!

— Даю тебе пару дней, чтобы принять решение. И записываюсь к врачу. Можешь пойти со мной на УЗИ, послушать сердцебиение ребёнка… или больше никогда его не услышать.

Её слова прошлись по моей ещё свежей ране на душе. Однажды я уже разбил два сердца.

— Хорошо. Скоро я сообщу тебе о своем решении, — твердо ответил я.

— Жду пару дней. Надеюсь ты сделаешь правильный выбор, — она улыбнулась и встала на ноги.

— А если этот ребенок не от меня? — презрительно спросил я и хитро прищурился.

— Этот вариант невозможен, — усмехнулась она, нагло поправляя мой воротник пиджака, — Можешь провести тысячу тестов, результат будет один. Это банальная случайность, как и та ночь.

Она расплылась в победной улыбке. Я грубо перехватил ее запястье и аккуратно прижал руку к ее груди.

— Я не ожидал, что ты такая дрянь! — процедил я.

— Дорогой, какая есть! — воскликнула она, внезапно чмокнула меня в щеку и направилась к выходу.

Я провел ладонью по лицу, стирая поцелуй.

Не успела захлопнуться дверь, как я ударил кулаком по столу:

— Блять! Какого черта, я натворил!

Не ожидал, что Милена настолько цинична и расчётлива.

Я рухнул в кресло, нервно забарабанил по столу пальцами. Теперь меня волновал только один вопрос: как поступить.

Надеялся, что подруга детства откажется от аборта и мы все-таки сможем договориться. Но, с другой стороны, она была настроена решительно, что если она и правда решится?

Из мыслей меня выдернул звонок телефона, я вытащил его из-под бумаг, на экране высветилось «мама».

Только не сейчас…

Я отклонил.

Мобильный снова зазвонил.

Я не хотел отвечать, но он не умолкал.

— Да, привет! Говори, только быстро, — отчеканил я.

— Привет! Ты уже в курсе, что Милена планирует сделать аборт?..— сердито спросила мама.

— Да, мы поговорили, — прервал я ее. — Она только что покинула мой кабинет.

— И что ты думаешь?

— Я не буду жениться на ней.

— Ты с ума сошел! — рявкнула мать. — А если она действительно сделает его?!

— Может проверим?

— Игорь, не надо! — гневно произнесла она.

— Что? Я не хочу сейчас об этом говорить, — нервно ответил и скинул ее.

Чёртовщина.

Гребаная ночь!

Какого хрена я натворил? Зачем я сбежал после поцелуя с Викой? Мне нужно было прижать её к себе. Поцеловать ещё раз. Поговорить. Признаться, что схожу по ней с ума.

Я швырнул телефон, ударил кулаком по поверхности стола и смахнул на пол стопку папок.

В дверь раздался стук.

— Да! — рявкнул я.

— Игорь Александрович, — осторожно заглянула Ксения, — через час у нас встреча с руководителями отделов.

— Отмени, — грубо отрезал я.

— Хорошо… Что‑нибудь ещё? — послушно пробормотала она.

— Сообщи водителю, чтобы подъехал к главному входу. Сегодня меня не тревожить. Надеюсь, завтра я появлюсь.

Она кивнула, мельком взглянув на меня, и что‑то отмечала стилусом в планшете.

— Я поняла вас.

Захлопнул ноутбук, поднял с пола телефон и направился к лифтам.

Водитель уже ждал у входа и отвёз меня домой.

Я расположился на террасе, пил кофе и до поздней ночи обдумывал как решить ситуацию с Миленой.

Ранним утром я отправил ей сообщение с просьбой приехать ко мне в офис к 11:00.

В назначенное время я ждал ее на последнем этаже, где раскинулась летняя терраса. На улице стояла теплая солнечная погода. Легкий ветер покачивал цветы и не высокие кустарники в серых массивных вазонах по периметру. Сквозь стеклянное ограждение я смотрел на Москва-реку. За спиной послышался стук каблуков, Милена поравнялась со мной.

— Привет! — бросила она и перевела взгляд с меня на блестящую водную гладь.

— Привет!

— Что ты решил? — так уверенно спросила она, что стоило только позавидовать.

— Свадьбы не будет, — решительно и твердо заявил я.

— Значит и ребенка не будет.

Мы столкнулись гневными взглядами.

— Не надо со мной играть. Ты родишь и примешь мои условия, — властно произнес я.

— Нет, — строго ответила она.

— Да.

— Нет. Я записана к врачу на завтра.

— Если ты это сделаешь, то сильно пожалеешь, — грубо сказал я.

Она в недоумении свела брови.

— Для начала поговорю с папой и попрошу его приостановить подготовку документов по софинансированию бизнеса твоего отца. Я видел бумаги час назад и знаю, в каком плачевном состоянии он находится. Из элитного посёлка ты переедешь в затрёпанную однушку в старом доме, — хладнокровно продолжил я.

С каждым словом я видел, как в её глазах гасла решительность.

— Ты вроде дизайнер одежды, да? И скоро выйдет твоя коллекция? Забудь. Она будет провальной. И это только самое малое из того, что тебя ждет, — цинично ухмыльнулся я. — Похоже, ты перепутала кому здесь ставить ультиматумы. Надеюсь, ты снова станешь той хорошей девочкой, которую я знал в семь лет.

Я натянул высокомерную улыбку и перевёл взгляд на теплоход, медленно плывший по речной глади.

Боковым зрением я заметил, как Милена растерялась. Она начала теребить пуговицу на пиджаке. Видимо, не могла придумать, что ответить.

— Теперь мы договорились? — жестко спросил я.

— Да, — тихо выдавила она.

— Мы договорились? — повторил я, повышая голос.

— Да, — уже громче и увереннее.

— Отлично! Хорошего дня! Напиши мне, во сколько и в какую больницу поедешь на УЗИ.

Она собиралась уйти молча, но я схватил ее за локоть.

— Не услышал ответа, дорогая! — с лживым умилением произнес я.

— Напишу, — недовольно буркнула Милена. Я ослабил хватку, и она резко отдернула руку.

— Прекрасного дня! — с легкой улыбкой кинул я ей вслед, и девушка скрылась за дверью.

Уставившись вдаль, я завел руки за спину. Настроение поднималось. Как же приятно, когда все по-твоему. Осталось только разобраться с моей упрямой женой.

ВИКТОРИЯ

Сидя за рабочим столом, я листала каталог с лотами предстоящего аукциона. На телефоне высветилось сообщение от Дмитрия: «Сегодня в 18:00 в моем ресторане».

Я отправила подтверждение: «Хорошо. До встречи!»

Не успела отложить гаджет, как раздался звонок от Златы. Я отклонила его. Но эта женщина не унималась звонить, будто начался конец света и только от меня одной зависело спасение человечества.

Через полчаса я сдалась и ответила.

— Почему у вас до сих пор не состоялся развод? Чего ты тянешь? — не успела я ответить, как Покровская недовольно набросилась на меня вопросами.

— Во-первых, добрый день, Злата Леонидовна, — сдержанно ответила я. — Во-вторых сегодня Катарина, мой юрист, приносила Игорю бумаги на подпись. Развод назначен на восьмого июня.

— Он не подписал их, — возмущенно сказала она. — Не подписал.

— У нас будет развод, — жестко отрезала я, пытаясь успокоить ее.

— Ты недооцениваешь моего сына, — Злата повысила голос. — Игорь решительно настроен вернуть тебя.

— Тогда может расскажем ему правду о том, что он мой брат? Может это остановит его?

— Ты не до оцениваешь моего сына. Ему это не так важно.

— Что происходит?

— Милена поставила ультиматум: либо свадьба, либо аборт. В любом случае Игорь выберет тебя. Он как будто одержим!

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Вика, пойми, — ее голос смягчился. — Милена звонила мне вся в слезах и сказала, что если он выберет тебя, то она правда сделает аборт. Ты представляешь, если она натворит такое на эмоциях? Она лишит жизни ребенка! Ты должна понимать ее, как никто другой! — она искусно дергала за ниточки швов на моем сердце. — Только ты сможешь подарить ей и Игорю шанс на счастливую жизнь. Да, сначала больно, но время лечит!

«Шанс на счастливую жизнь» болезненно отозвалось глубоко внутри меня.

— Почему Вы считаете, что Игорь выберет меня?

— Мой сын сходит с ума от любви и не осознает серьезность ситуации.

Я не могла поверить, что он сможет сделать такой выбор.

— Или ты думаешь, — продолжила Злата, — что после всего, что случится вы будете жить с моим сыном так, будто все нормально? Ты понимаешь, что когда родится ребенок, Игорь будет разрываться на две семьи? Ты действительно этого хочешь? Ты готова постоянно читать в прессе гадости о том, что вы сводные брат и сестра? После того, как ты появилась, репутация нашей семьи и так пошатнулась.

— Что я должна сделать? Что? Что вы хотите от меня? — повысила я голос.

— Скажи Игорю, что не любишь его.

— Я говорила! Он не верит.

— Значит, заставь его поверить. Ты умная девушка. Скоро аукцион. Приди на него, например, с Дмитрием, и изящно намекни Игорю, что в твоей жизни появился другой мужчина.

— Я и так иду с ним.

— Отлично! Тогда пусть мой сын увидит откровенный флирт. Я тебя изначально предупреждала, что ваши отношения обречены на провал.

— Помню. Я вас услышала.

— Мы договорились?

— Я подумаю.

— Что значит, ты подумаешь? — взорвалась Злата, а я отключилась.

Слезный ком застрял в горле.

Я больше не смогла с ней разговаривать. Не хотела участвовать в её интригах и тем более причинять Игорю боль. Но понимала, что сейчас мы оба мучаемся от любви и не можем быть вместе.

Наши отношения сложные.

Запутанные.

Многогранные.

С каждым днём тучи над нами только сгущались, становилось темнее.

Новые качели между разумом и сердцем.

Звонок Златы поставил точку. Если еще и у Милены случится выкидыш, я не хочу быть причастной к этому, не смогу себя за это простить.

Никогда.

Я приняла решение — больше никаких отношений между нами. Все закончено. Но Покровский любой ценой хочет получить прощение и вернуть меня! Но я знаю, как забрать его самоуверенность и бросить в бездну отчаяния.

Если мы ходим на грани нежизнеспособных чувств, пора применять эвтаназию3³ и рубить все окончательно.

Бесповоротно.

Навсегда.

ГЛАВА 4

ВИКТОРИЯ

Пока я ехала на встречу с Дмитрием мне позвонила Катарина и сообщила, что все документы о расторжении брака готовы, но Покровский не подписал их. Подруга торопилась, и мы договорились, что она заедет ко мне поздним вечером.

Бизнес-такси остановилось у элегантного двухэтажного здания в стиле модерн. Ресторан отлично вписался на пристань у реки в окружении парка. Изысканный светлый фасад с плавными линиями и витиеватыми узорами, огромные окна, обрамленные изящными рамами.

Я вышла из машины и направилась внутрь. В мраморном холле меня встретила девушка приятной внешности.

— Добрый день! У меня встреча с Дмитрием Златопольским.

— Добрый день! Пройдемте за мной.

Пока я шла следом за девушкой, осматривала интерьер.

Стоит отметить, что у Дмитрия отличный вкус.

Каждая деталь была продумана до мелочей: от стильной мебели и каменного блестящего пола, отражающего свет массивных хрустальных люстр, до оригинальных художественных работ, украшающих бежевые стены.

Мы свернули к широкой винтовой лестнице на второй этаж, откуда сразу открывались витражные двери на просторную террасу, залитую вечерними лучами солнца.

Я резко притормозила. В центре за круглым столом ужинали семьи Покровских и Ланских.

Игорь сидел спиной ко мне, его руку накрывала ладонь Милены, которая, наклонившись, что-то шептала ему на ухо.

Пульс участился. Дыхание перехватило. Ревность сжирала меня.

Я судорожно втянула воздух.

Вика, успокойся!

Никита и Александр взглянули в мою сторону и молча кивнули в знак приветствия.

— Добрый вечер! — бросила им и непринужденно прошла за столик в углу, где меня ожидал хозяин этого роскошного заведения.

Дмитрий всегда выглядел стильно, будто только сошел с обложки модного журнала. Каштановые волосы убраны на бок, рубашка с запонками из белого золота, жилет и брюки темно-синего цвета из дорогой костюмной ткани, начищенная до блеска обувь из гладкой натуральной кожи.

— Виктория, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, встречая меня в приподнятом настроении, поднялся с места, галантно отодвинул кресло и вернулся.

— Здравствуйте. У вас чудесный ресторан, — любезно произнесла я, изо всех сил стараясь сдержать шквал рвущихся наружу эмоций. Натянула улыбку, ещё раз огляделась и почувствовала на себе прожигающий взгляд Игоря.

— Благодарю, — ответил Дмитрий и пододвинул ко мне меню. — Поужинаем? Выбирайте.

— Вы специально выбрали именно это место и время, чтобы я столкнулась с ними?

— Ничего подобного, — невозмутимо ответил он. — На днях Александр обмолвился, что собирается заглянуть в мой гастрономический рай, но я не имел понятия, когда именно они будут ужинать.

Я не сомневалась, что Златопольский лжёт.

— Чего вы добиваетесь? Хотите разозлить моего мужа?

— Ни в коем случае, — заюлил он, встряхивая хлопковую салфетку. — Только поправлю — почти бывшего мужа. Надеюсь, что мое приглашение на свидание после развода все еще в силе.

— Дмитрий, Вас не смущает, что я люблю его?

— Нет, и мы же договорились на «ты», — напомнил он. — Признаюсь, еще раз, ты давно нравишься мне. Я испытываю к тебе огромную искреннюю симпатию, даже несмотря на то, что ты отказалась выйти за меня замуж в прошлом году.

— Я встречалась с другим.

— Но скоро ты будешь свободна.

— Извини, я не готова к новым отношениям. Давай не будем больше тратить время друг друга. Я могу посоветовать вместо себя другого прекрасного искусствоведа.

— Виктория, если помнишь, мы с тобой заключили договор об оказании услуг в феврале, — резко изменил он интонацию на деловую. — Поэтому встретимся послезавтра на аукционе.

— Помню. Хорошо. Тогда, думаю, что лучше нам вернуться к общению на «Вы».

— Без проблем!

Я хотела продолжить разговор, но резко замолчала, когда на стол легла тень и почувствовала присутствие Покровского. По коже пробежал холодок. По позвоночнику заскребли мурашки.

Дмитрий поднял на него глаза.

— Добрый вечер! — сдержанно обратился Игорь к Златопольскому. От одного его низкого голоса внутри все замерло.

— Добрый вечер! — ответил ему Дмитрий и нервно забарабанил пальцами по столу.

— Вставай, нам нужно поговорить, — требовательно прошептал Покровский мне на ухо, опаляя кожу горячим дыханием. Игорь выпрямился за моей спиной.

— Извините, через пять минут я вернусь, и мы закончим обсуждение, — я предупредила Дмитрия и поднялась с кресла.

— Да, конечно. Я пока закажу для нас морепродукты и бутылку вина.

Я промолчала, кротко улыбнулась ему и последовала за Игорем.

Мы спустились на первый этаж и прошли в безлюдный тихий сад с видом на Москва-реку.

— Сегодня приходила Катарина с документами. Значит ты окончательно все решила. Почему? — тревожно произнес он, обхватил меня за плечи и внимательно вглядывался в лицо.

Я выдержала паузу и опустила глаза, собираясь с мыслями.

Пришло время окончательно убить в нас светлые чувства.

До конца.

До последнего.

— Потому что я больше не люблю тебя, — решительно сказала я, глядя ему прямо в глаза. Его зрачки растерянно забегали.

Он убрал руки, истерично рассмеялся и прошелся туда-обратно.

— Что ты сказала? Повтори! — тихо, мрачно сказал он и нервно улыбнулся.

— Я больше не люблю тебя, не хочу тебя видеть, что тебе непонятно? — с каждым словом голос усиливался, становился жестче, а в груди все разлеталось на миллионы мелких осколков.

Трещало.

Разбивалось.

Грохотало.

— Да мне ни черта непонятно! — с раздражением заорал он. — То ты дрожишь от одного моего прикосновения, то кричишь, что не любишь и требуешь развода.

— Подпиши завтра документы и поставим точку, — уверенно произнесла я и сложила руки перед собой.

— Точку? Ты действительно хочешь точку в отношениях? — до сих пор недоумевал он.

В его потемневших глазах разгорался огонь злости.

— Да. Очень сильно этого хочу, как и избавиться от тебя. Я не люблю тебя, — повторила по слогам последнюю фразу, разбивая наши пылающие влюбленные сердца вдребезги.

— Я не могу понять почему ты лжешь? Может ты уже признаешься, что тревожит тебя? — смягчился он.

— Я правда не люблю тебя, — спокойнее и серьезнее ответила я. — Мне следовало признаться раньше, когда ты только вручил мне документы на галерею. Но я слегка очаровалась тобой и слишком заигралась, не больше, — выдала я ложь за правду, которую он когда-то хотел бы от меня услышать. Я резала по его самому уязвимому месту. — Я рада, что ты получил пакет акций раньше и настал момент, когда я набралась смелости признаться в этом открыто. И да, считаю, что у вас с Миленой получится чудесная семья, — я старалась говорить высокомерно, не отводя взгляда.

Я собирала в кулак все оставшиеся душевные силы, лишь бы он поверил, что я остыла к нему.

— Слегка? Слегка очаровалась? — повторил он с хищной ухмылкой, его скулы напряглись. Он не сводил с меня острого взгляда видимо пытался осознать мои слова.

— Нечего серьезного. Или ты считал себя любовью всей моей жизни? — я развела руками, цинично задавая вопрос.

Мир во мне крушился.

Игорь по-прежнему не сводил с меня глаз, его желваки играли. Я готовилась к эмоциональному шторму между нами.

— Значит это правда? — понизил он голос.

— Да, — серьезно кивнула я, хотя внутри разрастались темные грозовые тучи. Еще немного и ливень будет неизбежен. Мне хотелось, чтобы наш разговор закончился, и Игорь быстрее ушел.

— Возможно, Милена оказалась права.

— В чем?

— Что ты получила то, что хотела, и так легко просишь развода и рушишь наши отношения?

— Разрушил их ты. Да, права, — как бы не хотелось мне это признавать. — И я могу тебе еще раз повторить, что преследовала меркантильные цели и больше не чувствую ни капли любви.

— Хорошо. Тогда это меняет всю суть, — вернулся прежний хладнокровный Покровский.

Он цинично приподнял уголок рта, наклонился губами к моим, оставляя пару сантиметров, и тихо произнес низким дьявольским голосом, испепеляя изумрудным пламенем своих глаз:

— Посмотрим, как ты будешь равнодушна, когда я через месяц женюсь на Милене. Пойду обрадую новую будущую жену.

Я разорвала наш пожароопасный зрительный контакт, но он грубо схватил меня большим и указательным пальцем за подбородок, заставляя вновь посмотреть ему в потемневшие глаза.

— Вечером я подпишу бумаги о нашем разводе. — Он неожиданно и властно поцеловал меня в уголок губ и добавил: — больше ни грамма любви ты не получишь от меня.

— Убирайся ко всем чертям! Не нужна мне твоя любовь, как и ты сам! — скинула его руку и истерично крикнула я вслед.

Как только Игорь скрылся за зданием, я обессиленная рухнула на скамейку, поставила локти на колени, накрыла ладонями лицо и разрыдалась. Я пришла в себя, когда почувствовала, как рядом кто-то присел.

Дмитрий.

Он приобнял меня и прошептал:

— Вика, успокойся! Он не достоин того, чтобы ты плакала.

Златопольский вытащил платок из кармана и нежно промокнул слезы на моих щеках.

— Пойдем в мой кабинет, — трепетно предложил он.

— Я не хочу появляться в ресторане, — сквозь всхлипы, глотая воздух и останавливаясь после каждого слова ответила ему.

— Мы зайдем через запасной вход, ты не встретишься с ними. Обещаю!

Он помог мне встать, и я направилась за ним.

В просторном светлом кабинете я опустилась на диван. Дмитрий вышел, но через минуту вернулся с бутылкой воды и пачкой салфеток. Он положил их рядом и присел на корточки перед до мной.

— Я вернусь через десять минут, и, надеюсь, ты успокоишься. Люблю, когда ты улыбаешься! — мягко произнес он и смахнул слезы с моих щек.

Потянув салфетку из коробки, я вытерла остатки влаги на лице, чувствуя, как глаза и нос опухли. Открыла бутылку и сделала несколько глотков, встала с плюшевого дивана и поставила ее на мраморный стол. Пройдя к зеркалу, висевшему на двери шкафа, я убрала салфеткой растекшуюся тушь под покрасневшими глазами.

— Твоя сумка, — появился в дверях Дмитрий и положил ее на диван.

— Спасибо.

Он улыбнулся.