Читать книгу: «Невеста для Магната»

Глава

Невеста для Магната

Ольга Игонина

Глава 1

***

Вхожу в шестой кабинет . За огромным столом сидит мужичок лет пятидесяти.

Мерзкая улыбочка, щербинка между зубов, рыжеватая бородка, прям Тараканище.

- Ну что, куколка, в передрягу попала?

Какая же у него противная интонация, я опешила от такой наглости.

- Меня Милада, отчество, к сожалению, не знаю, к вам отправила, сказала, что нужно документы какие-то подписать.

- И подписать, и отс***ть. Иначе никак, - улыбается гадкой улыбкой. - Комната переговоров свободна. А то ДэИ все думает, что ему только кисули попадают. Теперь только через меня.

Тараканище медленно встает из-за стола.

- Сейчас двери закрою, и нам никто не помешает, - потирает руки и мерзко хихикает. Проходит мимо меня и хватает за локоть.

- Руки! - слышу чей-то третий голос.

Пока мои мозги соображают куда бежать в такой ситуации, замечаю, что лицо Виктора меняется, кажется, даже борода из рыжей становится седой.

- Дмитрий Игоревич, здравствуйте. Милада вот женщину отправила ко мне, помочь нужно.

- А мы теперь документы через отс***ть подписываем? У тебя двадцать минут сдать документы, и чтобы ноги твоей тут не было. Бланки где?

- Дмитрий... - Одного взгляда было достаточно, чтобы Виктор умолк.

Дмитрий Игоревич, директор у которого я была пару минут назад, отталкивает Тараканище от меня.

- Юлия, так, кажется, вас зовут. Подпишите, где покажет этот кретин. А соглашаться ли на все остальное - ваше дело, но за периметром нашей компании. Но я вам настоятельно не рекомендую, - и этот похотливо-испепеляющий взгляд.

***

Уже пару недель я вижу, что отношение ко мне Паши изменилось. Он снова задерживается с работы.

— Ты достала! — его слова как хлесткая пощечина. А что я такого сказала-то? Только про ужин хотела спросить.

— Прости... — шепчет извиняющимся тоном. — Не вовремя ты позвонила. Михалыч орет опять, вот и я сорвался.

— Ужин остывает.

Бросаю трубку, не прощаясь. На меня тоже сегодня, может, Михалыч наорал. Но я же не переношу свою обиду на близких.

Я не понимаю, что происходит. Да, у нас нет пылкой любви, но он всегда приходил домой вовремя, спокойно относился к моим звонкам.

Когда мы только начали жить вместе, мама выдала мне некую памятку хорошей жены. Голова никогда не болит, настроение прекрасное, обед из трех блюд на плите. И самое главное правило, оно было подчеркнуто красной ручкой — не замечать и прощать мелкие мужские проделки. Мать всю жизнь закрывала глаза на роман отца с коллегой Людочкой или воскресные мужские посиделки, которые плавно перетекали в запой.

Поэтому, что бы ни случилось, я всегда жду Пашу домой, разогреваю ужин, выслушиваю, какие козлы работают рядом, и что его никто не ценит.

Сегодня домой Пашка пришел за полночь. Чуть подшофе, подхожу обнять — присутствием посторонней женщины не пахнет.

Мне кажется, что я могу закрыть глаза на все, кроме любовницы. Половая нечистоплотность — это ужасно.

— Я волновалась, вдруг с тобой что-то случилось, — хочу помочь снять куртку.

— Спи иди, что пристала.

— Ты ужинать будешь? Картошку запекла, как ты любишь, мясо в рукаве, салатик.

— Какой к черту салатик! Ты притворяешься дурой?

Когда-то мама мне сказала, что если муж пришел под градусом, смойся с его глаз, или скандала не избежать. И Пашка полностью подтверждает ее слова. Даже после бутылки пива в нем просыпается агрессия, и всегда в мою сторону. Утром он превращается в нашкодившего кота, и с грустными глазами просит прощения.

Я решаю не продолжать скандал, ухожу спать. Пару-тройку месяцев я расстилаю только одну сторону кровати. Пашка спит в зале, говорит, что со мной не удобно, а у него работа тяжелая.

Сначала я расстраивалась, чувствовала себя униженной. Раз даже при Пашке разрыдалась. И тогда мне показалось, что между нами ничего не кончено.

— Юль, ну ты чего, — он крепко прижимает меня к себе. — Работы много, я к вечеру, как лимон. Коть, ну не грусти.

Он идет на кухню, наливает мне большую чашку чая с бергамотом. Чай обязательно должен быть слабо заваренный, залил пакетик кипятком, досчитал до пяти и все, чай готов. По нему я понимаю, насколько Пашка помнит о том, что я люблю.

С кружкой возвращается в комнату. Мы садимся на диван, я пью чай, а Пашка гладит мои волосы.

Помню, когда я была маленькой, к маме часто приходили соседки на своеобразный девичник. Обсуждали всегда что-то интересное, и меня отправляли погулять. Один раз я подслушала их разговор.

— Мужик должен ходить с полным желудком и пустыми яйцами, иначе ладу в семье не будет, — мама доказывала тете Марине правила счастливой жизни. — Борщи вари, ноги по ночам раздвигай. Все, как жена состоялась!

Сегодня, после того как Пашка ушел на работу, я решила день посвятить изучению себя. Стою перед зеркалом, разглядываю себя с ног до головы.

Может, я сильно постарела, что стала противна мужу? Фигура прежняя, я до сих пор ношу брюки, которые надевала на защиту диплома. Не сильно я изменилась за нашу совместную жизнь.

Может, тогда я, наоборот, наскучила ему своим однообразием. Кроме подруги Аленки, звонить мне некому.

— Значит, Пашка куда-то, к другой бабе свои яйца носит, — подруга всегда говорит, что думает, и редко задумывается, что я в это время чувствую.

— Вряд ли. Мне кажется, он не способен на предательство, просто время у него тяжелое. На работе его не уважают, штрафуют. Он же лидер в душе, ему свой бизнес нужен.

— Ну так и пусть тебя завоевывает. Оденься соответствующе: бельишко откровенное, чулочки, томный взгляд. И, конечно, будь неприступной, подразни его.

Совет приняла к действию!

На следующий вечер готовлю ужин и посматриваю в окно, вижу, что Пашка идет, бегу переодеваться: черный кружевной комплект, чулки, хотела пояс к ним надеть, но не успеваю. И выхожу так встречать мужа.

— Ё-моё, что это у нас тут за маскарад?

— Все для тебя, любимый.

— Долбанутая, — Пашка закатывает глаза, вертит пальцем у виска и громко выдыхает.

Перегнула я с инициативой.

Пашка берет тарелку с жареной картошкой и уходит к компьютеру. А я со стаканом в руках остаюсь разбавлять компот слезами.

— Юль, чаю хочешь? — Пашка возвращается с пустой тарелкой. — Прости, я снова перегнул. На работе весь мозг выели, хотел просто пива попить под телек или в игрушку потупить. А тут ты, такая красивая и манящая, а я не в форме.

— Не хочу я никакого чаю, — шмыгаю носом. — Рявкать-то на меня зачем? Я для тебя старалась!

— Прости, любимая, Коть, ты же все знаешь, давай не будем ругаться.

Пашка крепко обнимает меня... и возвращается к компьютеру. А я вечером снова расстилаю только одну сторону кровати.

Снимаю это дурацкое белье и швыряю на самую дальнюю полку, чтобы глаза мои больше его не видели.

Утром я собираюсь на работу, звонят в дверь. Может, Пашка забыл ключи?

На пороге стоят три молодца, каждый под два метра. Черные костюмы, белоснежные рубашки и такие же улыбки. А в глазах — пустота. Смотрят хищно, оценивающе.

Первый уверенно кладет руку на дверь и распахивает ее сильнее. Второй, оттолкнув меня, проходит в квартиру.

— Что вообще происходит? — севшим голосом спрашиваю я.

Глава 2

— Юлия Анатольевна Филатова?

— Да, я, — пытаюсь судорожно вспомнить, куда я могла вляпаться и кто эти «прекрасные» люди.

— Коллекторское агентство «Кристалл интер». Мы можем войти, или вам от соседей скрывать нечего?

— Проходите, — у меня все дрожит внутри, страшно, вдруг они со мной что-то сделают, но не хватило сил и храбрости послать их куда подальше.

— У вас что-то случилось? По какой причине не платите кредит? — Мужчины толпились в прихожей. — Банк передал нам вопрос по вашему кредиту.

Я никогда не видела коллекторов, но по слухам, они крайне неприятные, хамоватые и ходят с битами. А здесь три красивых парня в костюмах, спортивного телосложения.

— А документы у вас какие-то есть? — спрашиваю я, заикаясь.

— Конечно, вот удостоверение.

— Знаете, это какая-то ошибка, я все платила, вернее, мой муж платил исправно. Кредит погашен, у меня и справка есть.

— А показать можете? — меня удивляет их вежливость.

— Минуту. Чай хотите?

— Нет, спасибо.

В минуты волнения у меня отключается мозг. Ну вот полностью. Стою посреди комнаты и не понимаю, что и где лежит.

— Вот, возьмите. Тут и печать, и подпись есть, — принесла документы из спальни.

Пару минут они изучают справку.

— А за подделку документов в нашей стране есть уголовная ответственность. Она не настоящая.

— В смысле? — кажется, мое сердце падает на пол, и я не успеваю его поймать.

— Подделка. Смотрите, вот печать нашего агентства, а вот печать банка, мы являемся их прямыми партнерами. А здесь подписи. И если кредит был взят на вас, никому другому справку не выдадут, только вам.

Чувствую, как к горлу подкатывает ком, дышать нечем, слезы вот-вот покатятся.

— Скрываться не советуем. Сумма у вас уже приличная, поэтому думайте, как платить будете. Лучше к нам в офис зайдите, заявление напишите, вам раскидают на более-менее подъемные платежи, тысяч по сто-сто двадцать.

— Сто тысяч? У меня зарплата тридцать.

— Сочувствую. Даже спрашивать не буду, как вам такую большую сумму дали.

Коллекторы вежливо прощаются и уходят. А я остаюсь в недоумении, как все, что происходит, может быть правдой? Лучше бы они меня прибили. Что теперь делать?

Я звоню Пашке.

— Я очень-очень занят, — он не дает сказать мне даже слова.

— Паш, коллекторы приходили, сказали, что кредит просрочен, как так?

— Дома поговорим, мне неудобно сейчас, — дальше в телефоне только гудки.

Весь вечер жду мужа, на звонки не отвечает, смс игнорирует. Я не могу лечь спать и не разобраться в долгах. Слышу, как ключ шурудит в скважине. На пороге Пашка, снова нетрезв.

— Паш, что это за справка? Где ты ее взял?

— Тебе какая разница, в банке. Печать есть. Спать хочу, что ты ко мне пристала.

— Такая же справка, как и о моих доходах? Ты же знаешь, что она поддельная. Кредит коллекторам передали. Ты деньги на платежи куда дел? — злюсь, понимаю, что он мне врет.

— Да развели тебя, как курицу тупую.

— Ты развел?

Он смеется мне в лицо и уходит в другую комнату.

Я сажусь на стул в маленькой и не очень уютной кухне. Кажется, остаюсь одна разгребать денежные проблемы.

Семь месяцев назад я взяла огромный кредит, чтобы Паша смог открыть свое дело. Он грезил небольшим автосервисом с современным оборудованием. Накануне вечером муж пил пиво с фисташками и мечтал.

— Вот представь, это сейчас я Пашка, а стану Павлом Семеновичем. У меня будет огромный кабинет, в нем большой стеклянный стеллаж. И штук триста моделек машин со всего мира.

— Мне кажется, что ты в таком кабинете будешь великолепно смотреться, — поддерживаю мужа как могу, но в то же время стараюсь направить его в нужное русло. — Но, может, сначала рабочую площадку оборудовать?

— Вот дура ты, недаром, что баба, — Паша, когда злится, фисташки не руками вскрывает, а щелкает зубами. — Площадку само собой, но и я должен выглядеть презентабельно. Иначе кто к нам на ремонт пойдет, чтобы не старые лады латать и днища переваривать. А нормальные тачилы.

— А площадку ты какую хочешь? — я заглядываю в глазки, как верный Дружок, верю, что мы можем жить счастливо.

— Ну нормальную такую, квадратов четыреста, может, немного больше. Технику новую я уже у поставщика на сайте посмотрел, — громко отхлебывает пиво из кружки. — Думаю заказать современные подъемники, чтобы не лазить в яму, когда нужно посмотреть дно машины.

— А кто ж на этом всем работать будет? Где мы найдем таких специалистов, чтобы ничего не сломали, в запой не уходили и своим перегаром не распугивали клиентов.

Пашка хмелеет, ход разговора ему нравится, настроение у него улучшается.

— Коть, ну так мы лучших найдем. Хорошие спецы не пьют на работе, хорошо соображают, зачем нам всякий сброд.

— Было бы здорово. А где мы капитал возьмем? Только если вместе по почке продадим, но боюсь, что и этого не хватит, — перевожу денежный вопрос в шутку, у нас в заначках по нулям.

— Куда ты спешишь! Я все продумал. Вот представь, Коть, как наша жизнь изменится. На море съездим, шубу тебе купим, брюлики. Оденем, как царицу, чтобы все вокруг знали, чья ты жена.

Я мечтательно поднимаю глаза. Мне нравится, когда Пашка думает о совместном будущем и в нем есть я. Любимая, хорошо одетая, лощеная. Не такая, как в жизни.

— Может, билет лотерейный купить, вдруг повезет. Или наследство откуда-то с неба на голову свалится.

— Коть, ну хватит в херню верить, ну лохотрон это все. Ты же у меня умница. А я еще умнее. Смотри, что у меня есть.

Пашка уходит в соседнюю комнату и возвращается с папкой бумаг.

— Ого, это бизнес-план или каталоги производителей?

— Смотри, вот справка с работы. Тебе.

— Мне? Я не заказывала в бухгалтерии.

— Твоих доходов только на фен и депилятор в кредит хватит. Это мне хорошие люди справочку сделали, настоящая, не подкопаешься. А вот свидетельство о разводе.

— О разводе? — сердце падает на пол и бьется в истерике. — Нас развели, а я и не в курсе?

— Коть, ну кто нас разведет. Говорю же, знакомства правильные нужно иметь, хорошие люди всегда могут помочь.

— Я жена, но не совсем.

— Ну успокойся. Ты же понимаешь, что с моей кредитной историей мне и копейки не дадут. Но я тогда дурак был, молодой и глупый. А сейчас все продумано. Смотри, у меня и бизнес-план есть, — Паша трясет перед моим лицом толстой папкой. На синей обложке надпись «Автомастерская. Бизнес-план с расчетами», три подписи и печать. Хотела рассмотреть, но в руки он мне ее не дал.

— Ого, то есть ты серьезно решил подойти к делу? Паша, так это сильно меняет дело! — я так рада. Пашка перестает быть пацаном из подворотни, а становится мужчиной, здраво размышляет, строит планы на будущее.

— Так что, Коть, послезавтра тебя ждут в банке. Вот эти справочки возьми, там тебя кто надо встретит и все как надо оформит. У нас все схвачено. Тебе только лицом посветить, и деньги потом из офиса вынести. Я с пацанами буду тебя под офисом ждать, не на метро же с такой суммой ехать.

— Ты хочешь, чтобы я взяла этот кредит. А сумма какая?

— Пара-тройка миллионов. Раскрутимся быстро, дело стопудовое. В идеале нам десятка нужна. Но могут не дать.

— Ну а вдруг дадут?

— Коть, дадут, бери! Мы ж не дураки от халявы отказываться.

— Не такая уж это и халява...

— Не дрейфь, отдашь все до копеечки!

— Отдам? — понимаю, что он шутит, но мне не нравится такая формулировка.

— Отдадим! — поправляет Пашка и крепко прижимает меня к себе.

В банке меня действительно встретили, все оформили. Девять миллионов девятьсот девяносто тысяч. Я в какой-то эйфории. Я произвела впечатление на сотрудников, поэтому сумму мне во много раз увеличили. Вот Пашка обрадуется, наверное, отгрузки от поставщиков уже скоро будут. Я уверена, что все у нас получится, что вот это такой переломный момент и начнется новая жизнь.

Глава 3

На часах уже пятнадцать минут четвертого, а я все не могу уснуть. Придумываю план спасения своей ничтожной жизни. Может, продать что-нибудь из органов, почку и кусок печени, например. Хочу расплакаться, чтобы стало легче, но организм настроился на выживание и копит энергию.

Лежу, уже семь утра на часах. В зеркале на меня смотрит какое-то чужое лицо, вернее, мое, но сильно уставшее и постаревшее. Сил на кофе и бутер нет. К девяти плетусь в банк.

— В связи с тем, что у вас огромная просрочка, наш банк был вынужден обратиться в агентство по взысканию долгов, — менеджер Анастасия чеканит речь без запинки.

— А можно как-то перекредитоваться? Может, под больший процент.

— К сожалению, вы попали в черный список. Банки, как правило, отказывают таким заемщикам.

— Как же мне быть?

— Обратитесь в коллекторское агентство, возможно, они пойдут вам навстречу и предложат какой-то приемлемый вариант.

Я еще дважды переспрашиваю про варианты. И понимаю, что попала. Кое-как добираюсь до дома, мои эмоции и чувства спят от истощения. Прям в одежде я ложусь на кровать и сворачиваюсь калачиком. Заплакать так и не могу, лежу и скулю, как брошенный щенок. Не замечаю, как засыпаю.

Даже два часа сна в совершенно безвыходной ситуации придали силы и включили мозг. А большая кружка сладкого чая до конца включила меня в реальность.

Набираю Алене, нужно срочно выговориться.

— Кажется, от меня Пашка ушел.

— Слава Богу, отвел от этого куска дерьма. Нормально-то хоть ушел или память на долгие годы оставил?

Вот за что я не люблю Аленку, она всегда в мужчинах лучше разбиралась. И Паша сразу ей не понравился, но из-за меня она старалась относиться к нему лояльно.

— Оставил. Долг. Огромный. Коллекторы приходили. Аалеееееен, — я сорвалась в рыдания.

— Не реви, я сейчас приеду. У тебя одежка нормальная есть, чтобы в коллекторское агентство идти?

— Конечно, я же на работу не голышом хожу. Два костюма — синий и черный.

— Ага, вот эти твои тряпки для прикрытия наготы одеждой вряд ли назвать можно.

Через час Аленка была у меня.

Я открываю дверь и чуть не падаю от удивления. Тонкая, изящная Аленка похожа на челночницу из моего детства. Огромная клетчатая сумка с вещами, в нее можно саму Алену спрятать целиком.

— Ты откуда с таким баулом?

— Будем сейчас из тебя человека, вернее, обольстительную красотку делать.

— Это еще зачем?

— Юль, кто работает в коллекторском? Скорее всего, одни мужики, правильно? А значит, ты должна выглядеть охренительно, соблазнять и манить.

— Кого манить? Коллекторов? Ты с ума сошла? — я в шоке от предложения. — Да и кому нужен мой внешний вид, я для них просто неблагонадежная особа, кто там меня рассматривать будет.

— Это мы еще посмотрим. Я еще с собой винишка привезла, будет твои душевные раны лечить.

— Ален, ты же знаешь, что я не пью. И какой алкоголь, если мне еще в агентство топать. Вот если после всего этого я еще живой останусь, тогда точно выпью.

— Раздевайся, — Алена многозначительно поднимает брови и громко смеется. — Будем из тебя красотку делать.

— Я в красном не пойду. И кружевное белье с чулками больше не надену.

— Боишься, что все мужики, которые тебя увидят, не могут устоять?

— Я все-таки учитель!

— Что ты, я на святое не посягаю. Но ты должна произвести впечатление, понимаешь. Ты сама детям рассказываешь, что первое мнение важно, или встречают по одежке. Ну, Юль Анатольевна, — проглатывает окончания моего имени, — не разочаровывай меня. И не спорь.

Вот чего нельзя отнять у Аленки, так это чувство вкуса. Ну и умение убеждать.

Аленка что-то мажет на мое лицо, замазывает синяки бессонной ночи. Смотрю на часы, уже сорок минут прошло.

— Юль, ты совсем слепая, посмотри, как природа тебя щедро одарила. Форма бровей идеальная, губы красивые, они прям созданы для крупного плана в фильмах для взрослых.

— Фуу! Алена!

Подруга громко смеется. Готово!

В зеркале, как выразилась Аленка, теперь отражаюсь не я, вернее, не училка, а эффектная телочка.

Кремовая блузка, кожаная юбка едва прикрывает зад.

— А туфли свои покажи?

Я вытаскиваю две пары из обувницы.

— Юль, а кроме бабушкиных тапочек, ничего нет? На каблучке?

— Ален, ты прекрасно знаешь, что красоте я предпочту удобство, а еще долговечность и качество.

— Ага-ага, с Черкизона.

Мы засмеялись. Я с Аленкой дружу уже много лет, и было время, когда за одеждой ездили на китайский рынок.

— Вот тебе нормальные лодочки, ну красотка! Теперь смело можешь коллекторов идти покорять.

Действительно, из зеркала на меня теперь смотрит роскошная девушка. Дурак Пашка, как он во мне этого всего не разглядел. Или я так глубоко все это спрятала, что и не найти.

— Ты там не о козле своем вспоминаешь?

— Он не козел, ты же знаешь, что у него обстоятельства.

— Давай о себе подумай, о том, как сейчас будешь с коллекторами вопрос решать и долг огромный выплачивать. Говори уверенно, не скромничай и не мямли. Юль, ты лучше меня в людях разбираешься!

Делать нечего, я отправляюсь в коллекторское агентство.

Глава 4

Коллекторское агентство далековато, карты показывают: на машине сорок минут, на метро два часа. На такси решаю не ехать, теперь каждая копейка дорога. И спешить мне пока некуда. Каникулы еще не закончились, и слава Богу, иначе приходилось бы постоянно отпрашиваться.

Добираюсь с пересадками, дорога заняла два часа. Бессонная ночь дает о себе знать, немного дремлю в метро. Чуть не проезжаю станцию, хорошо, что какой-то грузный мужчина на ногу наступил. Потом еще десять минут по каким-то подворотням, и вот передо мной это чудовищное здание. На парковке машины, стоимость каждой, как бюджет моего родного Череповца.

— Вы к кому? — вежливо обращается ко мне девушка с бейджиком «Лариса».

— Меня по поводу долга вызвали, — чувствую, как щеки полыхают. — Долг у меня огромный, муж подставил.

У меня начинается словесное недержание, раньше со мной такого не бывало, видимо, реакция на стресс.

— Знакомая ситуация, — тон Ларисы как будто из механического становится сочувствующим. — Сегодня директор на месте, попробуйте к нему напрямую подойти. Менеджеры только платежи вам раскидать смогут, а Дмитрий Игоревич и отсрочку в исключительных случаях может согласовать.

— А как к нему попасть? — у меня руки от нервного перенапряжения трясутся.

— Вы так не переживайте. Пойдете до конца коридора, потом направо. В кабинете-стекляшке и сидит директор. С виду он грозный, может повысить голос, советую его не бесить. Но и навстречу пойти тоже может. Как повезет. И да, лучше говорить правду, любую ложь считывает легко, плюс, если ваше дело уже у нас, то и документы с личным делом тоже.

И вот здесь начинается мандраж. До меня стало доходить, в какую историю меня втянул муж, а я даже не знаю, настоящий он или бывший. Руки трясутся, ноги подкашиваются, трижды пожалела, что надела каблуки.

Кабинет директора начинается с большой стеклянной двери, она так начищена, что я не вижу ни одного отпечатка пальцев. Может, они в перчатках ходят?

В центре комнаты за огромным столом этот Дмитрий Игоревич.

Кажется, я его где-то недавно видела, то ли в статье газетной, то ли по телевизору. Или в школу к нам на мероприятие приезжал. Но лицо точно знакомо.

Я робко здороваюсь, кажется, меня еле слышно, как рыбка, рот открываю, а звука нет. У меня такое на стресс бывает. Пожалуйста, только не сейчас.

Дмитрий Игоревич ничего не отвечает, взглядом указывает на стул. Присела, чувствую себя, как на детекторе лжи, ничего не скрыть. Пытаюсь натянуть рукава на руки посильнее.

Замечаю, что директор очень хорош. Видимо, мой мозг цепляется за что угодно, чтобы не сойти с ума. Черные глаза, густые брови, кажется, у него есть восточные корни. Красавчик, жаль, вижу его в таких обстоятельствах. Да и он внимания не обратит на меня. Юля, сейчас ты не о том думаешь!

— Дмитрий Игоревич, — начала я. — Я к вам за помощью. Мне сейчас сказали, что по моему кредиту есть огромная просрочка. Для меня и изначальная сумма была неподъемной, а с процентами... Совсем не знаю, что делать.

Я замечаю, как его взгляд скользит по моим ногам, потом останавливается на груди.

Может, надо было послушать Аленку, нарядиться в кружевное белье. Хотя чем бы оно меня спасло.

— Платить, — голос абсолютно равнодушный. — На что такую большую сумму брали? Если лечение за границей, например, или какое-то другое важное дело, то постараюсь вам помочь.

— Конечно, важное, — в душе радуюсь, что вопрос будет решен. — На открытие бизнеса брала. Для мужа… вернее, бывшего мужа, по документам.

Он не дает мне договорить.

— Ещё одна дура, на себя хомут повесила. Завтра ваш любимый забудет о вашем благородстве и уедет куда-нибудь. А эту семизначную сумму вам платить.

— Как семизначную, если я брала шестизначную?

— Проценты, — в интонации совсем нет эмоций.

Он так спокойно говорит про мой долг, как будто сообщает обыденную вещь, например, что лето за окном. А в глазах было раздражение, видимо, такие лохушки, как я, встречаются ему ежедневно.

— Вот вам бумага, пишите все подробно. Потом решать будем.

Мысли путаются, скачут одна за другой. А еще этот взгляд, мне кажется, он мысленно уже залез ко мне под юбку.

Он сидит, сложив руки, и внаглую рассматривает меня, то немного наклонит голову, то вправо, то влево.

Сбиваюсь с мысли, не могу ничего писать. Чувствую себя товаром на витрине, да и, честно сказать, нормального мужского внимания уже давно не было.

— Мне кажется, я смогу вам помочь. В личном деле написано, что вы учитель.

— Вашим детям репетитор нужен? — перебила я Дмитрия Игоревича.

— Что-то в этом роде. У меня есть не совсем обычное учебное заведение закрытого типа, и хороший преподаватель не помешает. Вы ведь хороший? — Он многозначительно подмигнул.

— Хороший, меня и на «Учитель года» от школы выдвигали.

Конечно, хороший. Мог бы и в личное дело глянуть, я одна из лучших учителей школы, и дети меня любят, и родители уважают, и с коллегами проблем нет. Может, в житейских вопросах я и не специалист, но работу свою хорошо знаю и люблю.

— Я вас не тороплю, можете еще подумать.

Кажется, он не только раздел меня взглядом, но уже и разложил на столе.

— Я согласна, мне нужно только пару дней, чтобы со школой вопрос решить.

— Вы приняли правильное решение. Вам нужно подойти к моей помощнице, ее зовут Милада. Она все расскажет. Вам на второй этаж, сразу налево, потом прямо по коридору, кабинет номер семнадцать.

Странное какое-то имя — Милада, как три пачки мармелада. Зачем это всплыло в моей голове?

Дмитрий Игоревич встает меня проводить, и как будто случайно касается моей задницы. Или мне кажется, что случайно.

Я принимаю предложение о работе, о которой не знаю ничего.

Глава 5

Надеюсь, Милада не будет говорить загадками. Учебное заведение, но не обычное, сразу вспомнила фильм про Гарри Поттера.

Ищу нужный кабинет, вот же он. Закрыт, Милада была на каком-то совещании, и я села ее ждать.

От ожидания я снова нервничаю, решаю немного походить, чтобы успокоиться. Замечаю, что работы у Дмитрия Игоревича прилично, и с долгами к нему пришла не одна я.

Какая-то бабулечка ревет белугой, просит высшие силы хранить этого почти святого человека. Оказывается, он разрешил ей не платить. А рядом маргинальная на вид пара проклинает всех его родственников до седьмого колена. Я устала, боюсь, ненавижу весь белый свет, но не намерена сдаваться. Выхода у меня нет.

Уже несколько часов жду Миладу. Есть хочу нещадно, но если я куплю себе какой-нибудь бутерброд, то домой я пойду пешком. Хорошо, у рецепции стоит кулер с бесплатной водой и стаканчиками. Допиваю третий стакан кипятка, и голод ненадолго отступает.

— Мне кажется, вы голодны, — Лариса, девушка с рецепции, протягивает чашку сладкого чая и три маленьких шоколадки с логотипом компании. — Милада звонила, сказала, что будет через 5–7 минут.

Я представляю себе Миладу. Как может выглядеть женщина с таким интересным именем. Наверняка она молодая брюнетка, скорее всего восточных кровей. В черном обтягивающем костюме и туфлях, как у стриптизерши.

— Вы, Юлия Филатова? — ко мне подходит ухоженная женщина лет пятидесяти. Стройная, красивая, одета без пошлости. Аккуратный макияж, явно дорогая сумочка бежевого цвета, туфли, я такие видела на витрине одного дорогого магазина. Может, конечно, реплика, но очень хороши они на вид.

Она жестом приглашает в кабинет.

— У меня скромная зарплата учителя, есть старенькая дача, но за нее больше трехсот тысяч не дадут. Родители — бюджетники были, пенсия копеечная. Машины нет. Мне никогда не выплатить этот долг. Я не знаю, как мне быть, — не знаю, зачем, но начинаю «плач Ярославны» с порога.

— Насколько я знаю, вы приняли предложение о работе от Дмитрия Игоревича.

— Да, простите. Он мне сказал, что ему нужен учитель в школу.

— Да, но это не совсем школа. Учениками у вас будут не дети, а взрослые девушки, совершеннолетние. Зарплата очень хорошая. Очень. Долг отдадите быстро.

— Я согласна, а в чем подвох? — терять-то мне нечего.

— Есть специфика работы. То есть вы работаете, как в обычной школе, только она закрытого типа.

— Как тюрьма?

— Нет, больше, как приют. Но вы тоже живете там, домой можете уходить по предварительному согласованию, не чаще, чем два раза в месяц. Еда и крыша над головой у вас будет. Коллектив нормальный, трепаться языками особо некогда. Алкоголь, табак и все запрещенное — под строгим запретом.

— А что я буду делать?

— Все, как в школе — уроки, домашки, упражнения. Группы небольшие, девушки умные, уроки не срывают. Им самим эти знания нужны, поэтому все впитывают, как губка. Среди них есть здоровая конкуренция, но и с этим, думаю, быстро разберетесь.

— Девушки? Выпускные классы?

— Ну как сказать... Давайте все незначительные подробности оставим на потом. Если согласны, я введу вас в суть дела. А если нет — то и незачем вам столько лишней информации в голове.

— Согласна, я же для этого к вам пришла. А это с криминалом никак не связано?

— Что вы. Девушки у нас все совершеннолетние. Попасть в наше заведение не так просто, не каждая достойна попасть к нам.

— А учатся они зачем? Заграницу учиться поедут?

— Чтобы удачно выйти замуж, — емко и без подробностей сообщает Милада.

— Тогда это скорее не приют, а притон, — размышляла я в голос.

— У нас с вами разное понимание этих слов. Девушек никто ни в какое рабство или, не дай Бог, проституцию не продает, а то мало ли что вы придумали. Наш магнат заботится об ученицах, чтобы у них было все самое лучшее.

— И сколько же это стоит, если не секрет, — думаю, Милада расположена со мной поговорить.

— Для девушек это абсолютно бесплатно.

— А кто же этот меценат?

— Бессонов, Дмитрий Игоревич Бессонов.

— Который из кабинета-стекляшки?

Милада кивком показывает правильность моего ответа.

— Если согласна, то сходи в шестой кабинет, — Милада переходит на «ты», — там Виктор, он бумаги на тебя оформит.

Я выхожу из кабинета в смешанных чувствах. Долг огромный, и в притон попасть страшно. Взгляд у этого мецената такой, что, может, он вообще «Синяя Борода», вот таких девушек в плен берет, а потом старушкам мелкие долги прощает. Для плюсика к карме.

Вхожу в шестой кабинет. За огромным столом сидит мужичок лет пятидесяти.

Мерзкая улыбочка, щербинка между зубов, рыжеватая бородка, прям Тараканище.

— Ну что, куколка, в передрягу попала?

Какая же у него интонация противная, я опешила от такой наглости.

— Меня Милада, отчество, к сожалению, не знаю, к вам отправила, сказала, что нужно документы какие-то подписать.

— И подписать, и отс***ть. Иначе никак, — улыбается гадкой улыбкой. — Комната переговоров свободна. А то ДэИ все думает, что ему только кисули попадают. Теперь только через меня.

Тараканище медленно встает из-за стола.

— Сейчас двери закрою, и нам никто не помешает, — потирает руки и мерзко хихикает. Проходит мимо меня и хватает за локоть.

— Руки! — слышу чей-то третий голос.

Пока мои мозги соображают, куда бежать в такой ситуации, замечаю, что лицо Виктора меняется, кажется, даже борода из рыжей становится седой.

— Дмитрий Игоревич, здравствуйте. Милада вот женщину отправила ко мне, помочь нужно.

— А мы теперь документы через отс***ть подписываем? У тебя двадцать минут сдать документы, и чтобы ноги твоей тут не было. Бланки где?

— Дмитрий... — Одного взгляда было достаточно, чтобы Виктор умолк.

Дмитрий Игоревич, директор, у которого я была пару минут назад, отталкивает Тараканище от меня.

— Юлия, так, кажется, вас зовут. Подпишите, где покажет этот кретин. А соглашаться ли на все остальное — ваше дело, но за периметром нашей компании. Но я вам настоятельно не рекомендую, — и этот похотливо-испепеляющий взгляд.

Вот это мужчина! Он не повысил голоса, кажется, у него даже мускул не дрогнул. А он смог поставить на место этого хама, мне помог. Кажется, он как Кай из «Снежной королевы», когда в его сердце попала льдинка. Холодный, неприступный, и, кстати, очень симпатичный.

Юля, говорю я себе, куда же ты встряла. А если в мои обязанности будет входить обслуживание Дмитрия Игоревича, или поведение Тараканища считается в притоне нормой? Это мне предстоит узнать совсем скоро.

Глава 6

Выхожу из коллекторского агентства воодушевлённой. Выход найден.

Меня еще немного потряхивает от ситуации с Тараканищем. Никогда так грязно ко мне не подкатывали, под юбку не лезли, а уж оральный секс и подавно не предлагали.

А что бы я делала, если бы меня не спас Дмитрий Игоревич? Я, конечно, понимаю, что соглашаюсь на работу в притоне, но чтобы он начинался прям у него на рабочем месте, прямо в переговорной…

Как представлю, что потные ладошки этого Виктора могли прикасаться к моей груди, прям фу!

А если бы на его месте был Дмитрий Игоревич? Его руки на моем теле? Ой нет, пока у меня есть Пашка.

Кстати, Пашка! Нужно все обсудить с ним, может, сбой в системе был, он все исправно платил, деньги на счёт не поступили.

Я пробую несколько раз до него дозвониться, но он сбрасывает звонок.

Возвращаюсь домой, на входе меня «встречают» две большие сумки.

На пороге обычно стоит несколько пар его обуви, а сейчас их не было. Куртка тоже висела только одна. Потом оказалось, что вещей в шкафу тоже уже не было.

— Паш, ты в командировку собираешься?

— Мне буквально на два дня надо уехать.

— Нам надо поговорить! Что с кредитом! Я сегодня была в коллекторском агентстве. Сумма выросла! Чем мы платить будем? — я решаю пока не сознаваться, что нашла выход. — Если ты не помнишь, то я деньги для тебя взяла. Куда ты их дел? Оборудования нет, денег нет.

— Не кипишуй! Ну перекредитуйся, займи у кого-нибудь.

— Займи? Несколько десятков миллионов? У тебя есть друзья, которые помогут?

— Ты ж взрослая, подумай, как решить вопрос. Ты на меня его что вешаешь! А деньги в деле, не ссы. Скоро дивиденды приносить будут. Вот тогда и рассчитаемся.

— Паш, у нас уже просрочка, не может быть никакого потом! Нужно прямо сейчас, — понимаю, что не верю ни единому его слову. Пашка врёт и уже не скрывает этого.

— Прости, устал сильно. Вернусь и займусь этим делом. Я к тебе в заначку залез, немного денег взял. А то я совсем на мели, а жрать мне на что-то надо.

— А мне?

— Юль, ты ж умная баба, придумай что-нибудь.

Немного — это почти все. Из тридцати тысяч, которые я отложила на черный день, осталось только семьсот рублей. Мозг кричит, что это грабеж и подстава.

— Коть, я по тебе скучать сильно буду, — Пашка смотрит на часы, посылает мне воздушный поцелуй и уходит.

Если Пашка говорит: «Коть», значит, где-то подстава. Это я хорошо усвоила за нашу совместную жизнь.

Вы когда-нибудь чувствовали себя пустыми, потому что вас вывернули наизнанку, вытряхнули все человеческое? Любовь слепа. Или как можно объяснить, что, прожив вместе столько времени, я так и не разгадала, какой человек рядом. Впервые подумала: хорошо, что Пашка от меня детей не хотел, не знаю, как бы я сейчас выкручивалась.

Грустить и плакать мне некогда, собираюсь всеми силами и еду к родителям. Нужно их предупредить, что я теперь не всегда буду на связи.

Когда я была маленькая, мне казалось, что мои родители зачарованные. Сейчас я понимаю, что просто инфантильные — дети родили ребенка. Нет, возраст у них был приличный, ближе к 30, но вот мозгами они не повзрослели. И я, кажется, тоже.

В пятом классе я всю зиму ходила в кроссовках, хорошо, что они были на размер больше — шерстяной носок можно поддеть. И не только потому, что у нас с деньгами было не очень, мама просто забыла, что на зиму нужны сапоги! Ну, я не напомнила, а она и не вспомнила.

Отец другой, но ловко подстроился под мамино поведение. То в командировку уедет, а денег нам оставить забудет, и мы неделю только соленые огурцы и вишневое варенье едим из нашего погреба. То мою еще нормальную единственную юбку коллеге отдаст, потому что его дочери не в чем ходить.

Я жила в некоем диссонансе. Дома огромная библиотека, мама всегда выписывала кучу газет и журналов, видимо, да, не хлебом единым. По вечерам родители декламировали Бродского, но ели мы за столом с дырявой клеенкой.

Видимо, поэтому и меня в культуру занесло. Зачем, только непонятно. Платят копейки, еще и в спину смеются: что же ты такая умная и такая нищая. А мне и ответить им нечего. Дура, потому что.

Когда на горизонте появился Паша, я подумала: вот оно, мое спасение! Своя семья — чем не повод начать новую жизнь, ну чтобы завтрак, обед и ужин по расписанию, сезонная обувь и другие житейские мелочи. Я верила ему, что все у нас будет. Да, он особо ко мне не тянулся: цветы и конфеты — лишняя трата, будем собирать на будущее. Не собрали.

Он и раньше от меня уходил — на второй год после свадьбы. Новую подружку себе нашел, перспективную, с коммерческой жилкой, не то что я со своими художниками и скульпторами. Как оказалось, новая пассия в Пашке не нашла этой самой жилки и вернула его мне через несколько недель.

Кольцо жалко. Мы на свадьбу кольца купили: ему большой золотой перстень, а мне серебряное с фианитами. Вот он свое в ломбард заложил. Я простила и на вторую работу устроилась — в такси диспетчером, как-никак копейка в дом.

Какая же дура я была. Думала, я у себя эту коммерческую жилку разовью, а нет — сделаю вид, что и у меня есть, и я не хуже. Вот и решили мы бизнес открывать, вернее, я деньги в банке возьму, а он-то поумнее — все оформит, склад снимет, людей наймет, и начнем жить, как люди. Ага, начали.

Хорошо хоть из квартиры меня выгнать не могут, ее отец перед пенсией получил. А то хоть на луну вой.

Еду к родителям, не могу дома одна быть.

— Юлечка приехала. Проходи, доченька, а мы сегодня в книжном были, смотри, что купили, — мама протягивает четыре книги. Сзади у каждой ценник — семьсот рублей, тысяча двести, четыреста и пятьсот двадцать. Почти три тысячи они просто выбросили.

— Пап, а вы лекарства на месяц купили?

Папа снова прячет глаза, значит, нет. Этот взгляд я хорошо знаю, в прошлом году они три месяца забывали оплатить коммуналку, пока чуть электричество не отрезали.

— Ну как? У мамы сахар не держится, давление скачет. Тебе капли в глаза нужны.

— У нас с прошлого месяца немного осталось. Не переживай, дочь, прорвемся.

Нет, мои родители не выжили из ума, и они не девяностолетние старики с деменцией. Им под шестьдесят. И так было всегда.

Пересчитываю последние деньги — те семьсот рублей, которые так «заботливо» оставил мне теперь уже бывший. Как раз родителям на лекарства.

Может, и хорошо, что я буду в какой-то закрытой школе работать? Квартиру сдам, кормить меня там вроде будут, крыша над головой тоже будет. Может, и форма какая-то есть, и сапоги новые не надо. Сплошные плюсы. А если и работы много, то голова будет занята, и о предателе этом думать не буду. Может, и зарплатой не обидят.

Решаю остаться у родителей на ужин, чтобы сказать, что теперь часто к ним приходить не смогу. Про телефон Милада, вроде, ничего не говорила, значит, звонить можно будет.

В квартире появился запах моего детства — разжаренные с яйцом макароны, на столе стоит щербатый заварник, а из него висит замызганная ниточка, бирки с названием чая уже нет, завариваем сейчас этот пакетик уже далеко не первый раз.

— Мам, у меня работа новая вроде. Это что-то вроде пансионата за городом, поэтому часто к вам приезжать не смогу.

— А Пашка как же?

— Он ушел от меня. Мы разводимся, наверное. Сейчас в командировке, но я уже не смогу с ним жить.

— Он тебя ударил, — вмешивается в разговор отец. — Вот подлец.

— Надо было тебе, доченька, его еще тогда не прощать. А нет, думала, что стерпится — слюбится.

— Давайте лучше не портить вкусный ужин неприятным разговором. Все обязательно наладится.

На самом деле ужин совсем не вкусный, да я почти его и не ела. Сослалась, что перед выходом поела, чтобы родителей не объедать. Им самим бы как-нибудь протянуть, а тут еще я. Стыдно, когда в почти тридцать ты себе даже полноценного трехразового питания и пары обуви на сезон обеспечить не можешь.

Выхожу на балкон, пишу Миладе, что уже завтра готова приехать, куда она скажет.

Глава 7

Дмитрий Игоревич

За пару дней до...

— Две девушки? Конечно, есть. Какие критерии? Рост, цвет глаз важен?

— Обязательно знание немецкого. Идеально, если знает, кто такие Маяковский и Гумилёв, разбирается в живописи и восхищается передвижниками. Понимаю, что запрос ого-го какой, но и цена за цыпочку золотая, — один из моих партнеров диктовал качества и умения девушек спокойно и безэмоционально, словно делал заказ в ресторане.

— Запрос понял. Сроки?

— Как всегда, еще вчера. Полтора месяца. Максимум.

Обычно заказы на девочек принимает менеджер, но определённые люди звонят сразу мне. В приюте, хотя многие называют его притоном, у меня до 20 шикарных девочек, умных, красивых. Они владеют не только парой-тройкой иностранных языков.

Чтобы уточнить детали, звоню куратору, она всё обо всех наших знает.

— Кто из наших любит Серебряный век и передвижников. Да, еще важен хороший немецкий.

— Марина и Вероника говорят на немецком, а вот с литературой дружит Марта и Натали. Про передвижников уточню.

— Из этих Марина. Пусть Милада найдет препода по этим дисциплинам. Цена хорошая.

У меня двойная жизнь. И в обеих ненавидят. Как директора коллекторского агентства проклинают должники, желают сдохнуть люди с огромными просрочками по кредитам.

Во второй — хозяин приюта для «благородных» девушек, который работает на поставку эскортниц для богатых мужчин. И за это ненавидят еще больше.

Рогатые жены, партнеры, папики, которые пользуются девочками.

Но мне на всё плевать.

Говорят, я хладнокровный, безэмоциональный, в голове только счетчик для денег. И прозвище вроде от фамилии, но полностью ему соответствующее — Бес.

Слышал, что знакомые поговаривают, что Дмитрий Игоревич, то есть я, держит публичный дом. Бордель. Но это не так.

День встречи

День ленивый. Посмотрел фотки потенциальных обитательниц притона. В пару часов клиентского приема на работе прошло столько людей. Два алкаша набрали долгов на пол ляма в микрозаймах. Потом рыдала сухонькая старушка, по незнанию в ноль спустила кредитку на тридцать тысяч, а платить долг нечем, решил сам ее закрыть.

Потом пришла «серая мышка», которая играет роль сексуальной кошечки.

Видно, что это не её: в короткой юбке непривычно, блузка отлично выделяет округлую грудь.

Вляпалась в любовь, а теперь лет триста пахать будет без перерывов и выходных, пока «любовь» куролесит с другими. Что ж бабам-то при рождении мозги не выдают? Подкупило, что не сбежала или простить долг не просила, а сумму раскидать, чтобы с учительской зарплаты платить.

Есть в ней что-то притягательное. Вроде серость, но вдруг ее принарядить, убрать этот дурацкий хвостик, и она окажется ничего. И уроки макияжа ей бы не помешали, выглядит так, как на трассу вышла. Видно, готовилась впечатление произвести. Произвела. Ну ничего, в моем «п» — приюте или притоне — из неё сделают человека.

— А чему детей учите? Математике? А сами считать не умеете?

— Нет, литература и МХК, ну то есть художественная культура, культурология. Гуманитарий я.

— Понятно, это, к сожалению, не является смягчающим обстоятельством.

«О-па, а на ловца и зверь бежит». И глаз мой радует, и препод она скорее хороший.

Задал несколько вопросов по нужным темам. Подходит. В эскортницы училка не подойдет — лоску мало, а вот подтянуть культурный уровень девушек за приличные деньги точно не откажется.

Сам я на такие диалоги не выхожу. Для этого есть Милада. Она грамотный психолог, знает, как ловко подойти к такого рода беседе.

— Милада, зайдите ко мне, — звоню ей, как только эта училка выходит из кабинета.

Не только чтобы дать указания, но и посмотреть на реакцию и действия училки.

— Дмитрий Игоревич, вызывали?

— Да, нам, кажется, в учебку нужен учитель.

— Да, я начала поиск, но одна проверку службы безопасности не прошла, вторая специалист такой себе: темы знает поверхностно, обширным кругозором не обладает.

— Кажется, я нашел нам сотрудника. Выполняю вашу работу, — шучу я. — У вашего кабинета девушка в жуткой блузке сидит, поговорите потом с ней. Все сразу не выкладывайте. Пока безопасники ее проверяют, пусть она вас подождет.

Пока Милада проводит окончательное собеседование, решаю еще раз увидеть эту Юлию Анатольевну. Смотрю, она уже идет к Виктору, в наш последний подписной пункт.

И тут я слышу то, что просто срывает мою крышу. Этот урод предлагает перепихнуться уже моей женщине, вернее, он ставит условие, что подпись в бланке она получит только после оказания интимных услуг. В быту я бы оторвал ему голову, в притоне, боюсь, что его вообще бы больше никогда не нашли. Но я в коллекторском сейчас, и нужно держать лицо.

— Климов, слушаю.

— А что за херня у нас происходит, Климов? — звоню начальнику СБ. Злость клокочет внутри.

— Дмитрий Игоревич, что случилось?

— Это я у тебя должен спрашивать! Кто у нас начальник службы безопасности, вы или я? Про Синявина Виктора Ивановича ничего мне сказать не хотите? Он буквально десять минут назад попытался склонить к интиму одну из наших должниц. Трахнуть, если сказать по-русски.

— Проглядели. Накажем. Полное досье на Филатову выслал вам на электронку.

Умная, компетентная в своей профессии, пишет какие-то работы, проводит экскурсии в музее и прочее. Все скучно и серо, как она сама. Но в ней есть что-то такое притягательное, сексуально-скрытое, что уже сводит меня с ума.

А вот муженек ее, тот еще крендель. По нему хорошая такая картотека собралась, уже на приличный срок тянет. Можно его, конечно, прессануть, ну да пусть пока живёт. Время покажет.

Глава 8

Юлия

Вытащила все вещи из шкафа, какой ужас! И в этом меня видят дети. Нафталин. Выбираю что-то поприличнее. Хорошо хоть два комплекта белья есть, мама всегда говорит, что для больницы всегда нужно посвежее держать. Вот и пригодилось. А спортивная сумка, оказывается, мне не нужна, в пакет сетевого магазина все влазит. Решаю всплакнуть от жалости к себе, но потом передумываю.

В 11.00 к подъезду приехала машина. Симпатичный мужчина выходит, чтобы забрать вещи в багаж, и удивленно смотрит на меня.

— Вот это и все, — приподнимает он бровь. — Вы же знаете, что в ближайший месяц, скорее всего, домой не попадете.

— Да, я привыкла обходиться минимумом вещей.

Мы едем какими-то дворами, закоулками, словно путаем следы. Потом на моих окнах «выезжают» черные глухие шторы, видимо, чтобы я не понимала, куда еду. А я и так не понимаю. Даже думать не хочу.

Мы подъезжаем к огромным воротам, за ними, должно быть, территория завода, не менее. Вот если меня тут убьют, то и никогда не найдут, — веселю я себя.

Несколько минут мы едем уже по закрытой территории. Подъезжаем к дому. Красный кирпич, как строили в 2000-х, всюду камеры. Красивый двор, лавки, но на улице никого.

У входа меня встречает Милада. Мне кажется, что она мне очень рада.

— Юля, рада вашему появлению в нашей компании. Пойдемте, введу в курс дела. Алексей, а вы вещи занести помогите.

— А у меня только пакет, — я как будто бы извинялась.

— Ну еще лучше, мне меньше проверять. А все необходимое я вам выдам.

Мы заходим в дом. У порога много женской обуви, пар двадцать, наверное.

Пахнет молочной кашей.

— Здесь, как в детском саду.

— Да у нас и есть сад, но для взрослых. Доращиваем и довоспитываем девушек до нужного уровня. Сейчас все расскажу.

Мы зашли в кабинет Милады. Строгая дорогая мебель, картины, на подоконнике цветы.

— Сначала прочитайте, подпишите, потом все расскажу.

Я пробую прочитать, но из-за волнения мысли скачут, никак не могу уловить суть даже первого абзаца. Ставлю в нескольких местах подпись и неловко шучу, что надеюсь не завещаю свои органы. Милада на шутку реагирует строгим взглядом.

— У нас образовательное учреждение закрытого типа. Мы не школа, не СПО и не институт. Лицензию на образовательные услуги мы не получали, дипломы тоже не выдаем. Наши ученицы уже взрослые девушки, которые хотят связать свою жизнь с состоятельным мужчиной. На сегодня у нас 18 насельниц, половине из них нужны знания в культурологии, искусстве и т. д. План каждой вы составляете индивидуально, книги, учебники и т. д. все купим. С девочками позже познакомитесь. По проживанию у нас тут строгие правила. Никого не приводить, адрес не называть, если что-то нужно, приносите мне список, вечером водитель привозит, что нужно. Врач на территории есть. Еда у нас, как в садике, по расписанию. Но в комнате есть чайник, чай, кофе. С ученицами только официальные отношения, никакой дружбы. Меценат наш бывает здесь не очень часто, с ним не разговаривать, если он только сам спросит, даже не здороваться. С другими преподавателями тоже только официальные отношения.

Пойдемте, покажу комнату.

У меня в голове появляется образ моей общажной комнаты, когда в педколледже училась. Серые обои, старая панцирная кровать, обшарпанная дверь.

В коридоре тишина, как столько женщин могут так тихо себя вести?

— Ваша комната номер девять. Ключ и у вас, и у меня. Но двери можно не закрывать, здесь на каждом шагу камеры, посторонних не бывает.

Передо мной была добротная деревянная дверь.

— Открывайте, на ближайшие полгода это ваше жилье.

— А потом?

— И потом тоже, если все будет нормально. Сейчас договор на шесть месяцев, раньше уволиться вы не можете, или будете платить неустойку, а она, поверьте мне, почти как сумма вашего займа.

У меня аж голова закружилась.

— Милада, простите, а здесь публичный дом? — вспомнила я «Яму» Куприна.

— Боже упаси, как вам в голову такое может прийти? Нет, и еще раз нет. Где богатым и очень занятым мужчинам искать спутницу жизни, так еще и красивую, образованную, с хорошими манерами? Ну иногда не на всю жизнь, а на сопровождение на мероприятие. Кого попало же с собой не возьмешь. А здесь — гарант качества. Вот наша задача им помочь.

— Почти как брачное агентство?

— Эскорт, вам говорит что-нибудь это слово? Не забивайте себе голову такими мелочами. Я вам гарантирую — никакого криминала, все девушки совершеннолетние, вменяемые, и знают прекрасно, зачем они здесь. С вашей стороны только повышение их культурного уровня. Мы в комнату заходить будем или в коридоре стоять будем?

Комната оказалась, по моим меркам, шикарной. Большая кровать, стол, компьютер, большой шкаф, что я в нем хранить буду?

— Книжный стеллаж пока пустой, если нужны какие-то книги, говорите. На первом этаже, в правом крыле есть библиотека. Санузел, — указывает пальцем с дорогим перстнем Милада. — Обживайтесь. Телефон для связи на тумбочке, но с большим миром придется пока общение отложить. Мобильный по правилам проживания тоже нужно сдать.

— У меня родители пожилые, как же я без связи?

— Я вам завтра другую трубку выдам, с другим номером. Скрывать не буду, он прослушивается, вот и сможете раз в день с мамой общаться.

— А вы тоже здесь живете?

— Конечно.

— Заходите вечерком на чай, — как-то не думая сказала я.

— Юлия, вы, вероятно, не поняли, никаких дружеских отношений. Ни с кем, даже со мной. Во всяком случае, поначалу. Первый урок у вас завтра в 9. Инструкцию по обучению принесут к вечеру, и учебный план тоже. Через час обед, я за вами зайду, а пока отдыхайте.

— А сколько за проживание и питание у меня из зарплаты будут вычитать?

— Ничего не будут вычитать, не волнуйтесь. Все двести тысяч вы будете получать на руки, при желании, часть денег сможете родителям переводить, и часть в счет погашения долга.

Моё сердце стучит, как сумасшедшее. Даже не могу понять, счастливый ли билет я вытянула, что меня здесь ждет. Не хочу ни о чём думать, через час меня точно ждет обед. А в моем нынешнем состоянии это уже многое.

В 13.00 заходит Милада, мы идем в столовую. В меню есть несколько блюд на выбор, у меня ощущение, что я пришла в кафе. А я так давно в нем не была.

Беру булгур, куриную котлету и салат из капусты.

Рассматриваю комнату, рядом около тридцати столов. За половиной по одной сидят девушки.

— Они все соперницы? — уточняю у Милады, она села за стол со мной, чтобы ввести в курс дела.

— Не могу сказать, что совсем нет. Здесь здоровая конкуренция, почти у каждой есть свой покровитель, и девочки знают, зачем они здесь, у них нет времени на разговоры. В сером спортивном костюме Эля, будьте с ней начеку. Она мечтает женить на себе нашего босса.

— Дмитрия Игоревича?

— И его имя в лучшем случае лишний раз вслух не произносить, без надобности. Ешьте, пока не остыло.

Глава 9

На меня смотрят красивые, очень ухоженные девушки. В конце каждой страницы есть цифры, и я пока не понимаю, что они означают. Мозг подсказывает, что это цена, но за что? За встречу, интим, годовое обслуживание. И телефона нет, чтобы информацию погуглить.

Пробую понять внутренне, как мне здесь, есть ли страх, ощущение опасности. Но, видимо, из-за того, что вчера меня вкусно накормили, спала я на хорошей удобной кровати, организм отказывается протестовать, а решает плыть по течению.

Я так вымотана всей этой ситуацией, что вечером не хватило сил, чтобы вдоволь пореветь, пожалеть себя и своё прошлое. Просто легла и уснула, даже странно. И на меня не похоже.

Быстро собираюсь и топаю на завтрак. Есть пока не хочется, я не привыкла завтракать, а тут просто надо делать всё согласно расписанию.

Подошла к раздаче, четыре девушки уже на месте, изучают меню.

— Я вчера на этой встрече чуть не уснула, то про биржу сначала разговаривали, то про крипту, потом юани сравнивали. Главное, рот открыть не дали, сказали, что девушки молчат и радуют своим присутствием. А потом все нажрались. Так что я не в убытке. — делится впечатлениями блондинка. Волосы собраны в пучок, за ухом маленькая цветная татуировка.

— Я буду только его сопровождать. Даже за очень большие деньги не пойду никуда, — фыркает Эля.

— Повезло тебе такого мужика отхватить, — восторгается русоволосая красавица. Мне кажется, что с неё можно было картины писать. Очень красивая.

— Цыплят по осени считают, вот как замуж её возьмёт, как и будем завидовать, а пока нечему.

— А к нам теперь стала брать бомжей и нищебродок? — на меня смотрит Эля.

Я и подумать не могла, что это в мой адрес. Я точно не была похожа на нищенку. На мне была твидовая юбка с рисунком «куриная лапка», да она не новая, но точно не из бабушкиного сундука. Блузка да, выглядит похуже, её начальная белизна исчезла, цвет немного сереет.

— Доброе утро. После завтрака поговорим, — я не хочу идти на конфликт, поставлю её на место аккуратно, на уроке.

У меня столько педагогического стажа, что вот таких бунтарей я щёлкаю только так. Но здесь необычная школа, поэтому сначала нужно присмотреться.

Даже кофе перехотелось, но нужно есть, до обеда далеко. И уйти из столовой сейчас я не могу.

— Что-то покровитель наш стал недальновиден. У нас здесь приличный пансионат, а не притон или приют для обездоленных. Интересно, сколько лет вот этой её блузке, на Черкизоне на распродаже покупала, наверно, — Эля вполголоса делится мнением обо мне с миловидной блондинкой.

На моих глазах уже слёзы, разве я здесь, чтобы меня унижали? Мне и в школе хватало косых взглядов, но я давно не школьница, я преподаватель! И относиться ко мне нужно с уважением. Но показывать слабость и ранимость я не могу.

— Эльвира, мне кажется, вам стоит извиниться перед Юлией Анатольевной за те нелицеприятные слова, которые были сейчас сказаны за её спиной, — откуда-то донесся мужской голос.

У меня чуть тарелка из рук не выскользнула. Я же вокруг осматривала обеденную зону, никакого мужчины не было. А тут! Я поворачиваюсь и вижу... Дмитрия Игоревича, директора «Кристалл интер».

Эля становится бледной, как побелка на бабушкиных стенах.

— Простите, Юлия Анатольевна. Этого больше не повторится. — И быстрыми шагами выходит из столовой.

Вот так ситуация.

Я стою, как дубовый пень. Речь отнялась, руки-ноги не шевелятся. Благо Милада говорила, что с Дмитрием Игоревичем нельзя разговаривать.

— Спасибо, не стоило. Меня со школы за бедный гардероб унижали, так что я привыкла.

У него и мускул не дернулся. Через секунду его уже не было — как появился, так и исчез. Я даже не поняла, в чём он был одет, как выглядел.

Больше никаких слов в столовой, тишина, слышно, как в посудомойке плещется вода.

Сижу и давлюсь кашей. Нет, еда вкусная, но после случившегося...

Каша рисовая с пшеном, в детстве её называли «дружба», но она такая нежная, молочная, словно не на молоке, а на сливках. Настоящий свежевыжатый сок, а не из тетрапака, и хороший кофе. Колбасы к бутеру я не нашла, видимо, все следят за фигурой.

До уроков осталось 30 минут. Случайно глазом зацепила зеркало. Сердце сжалось.

Время над женской красотой нещадно, но мне чуть больше 25, а выгляжу, как Людмила Прокофьевна из «Служебного романа».

О существовании косметолога я знаю только теоретически, как и о хорошем креме. Большая синяя банка крема для всех частей тела, он же от всего, вот мой вариант.

А эта Эля права, я как бомж. И юбка у меня ужасная. Может, правда, попросить Миладу, чтобы она мне что-то из одежды купила приличное. А то я на фоне девушек совсем убогая.

— Только появилась, а уже навела шороху, — постучала и сразу вошла в комнату Милада. — Какой у тебя размер одежды?

— Сорок два — сорок четыре, нога тридцать седьмого. Простите, я не хотела столько неудобств причинять. Эле досталось сегодня.

— Ну Эле давно было надо рот закрыть, она часто его не по делу открывает. Но тут дело до исключения, так как преподавателя оскорбила, ещё и при нём. Плюс нарушила одну из наших «заповедей», что все люди равны, никто никого не гнобит, не оскорбляет, унижает и т. д.

— Серьёзно? А это же Дмитрий Игоревич был?

— Юлия Анатольевна, вы слишком разговорчивы, помните, у нас это не приветствуется. Одежду скоро привезут. Я не думала, что ваша так неприглядна. Базовый гардероб я вам на скорую руку собрала, а потом всё необходимое уже сами закажете. И не волнуйтесь, пожалуйста, из зарплаты у вас за это не вычтут.

Пришло время урока. Милада проводила меня в кабинет.

Большая уютная комната, два огромных окна, стеллаж с книгами, большой круглый стол. За ним четыре девушки, лет восемнадцати — двадцати. Хорошенькие, такие с настоящей своей красотой.

— Добрый день, меня зовут Юлия Анатольевна, я преподаватель культурологии, — начала я урок.

Разговор начали с основ: с сотворения мира, отображения этого в произведениях искусства.

И я очень удивлена. Девушки начитаны, у них хорошо поставлена речь, нет слов-паразитов, они умеют приводить доводы, аккуратно вести дискуссию.

Следующими по расписанию два индивидуальных занятия.

Первое с Татьяной. Жгучая натуральная брюнетка с серо-синими глазами. На контакт идёт плохо, но видно, что в теме немного разбирается.

— Юлия Анатольевна, простите, я себя очень плохо чувствую, голова не соображает. Я вчера на сопровождении была, вернулась в пять утра. И если честно, то мне скорее всего не понадобится ваш предмет в будущем, ну не пользуюсь я спросом у таких мужчин. Это Эле повезло. А мои рангом поменьше, они то про деньги, то дебет с кредитом сводят.

— Я не очень понимаю, что значит в сопровождении. Поясните, пожалуйста.

— Вы как здесь тогда оказались? За нормальные деньги мужчины берут нас на мероприятия, в отпуск, иногда, сильно реже в жёны. Кому как повезёт. Вы не знали?

Про интим спросить не решаюсь, и других подробностей не хочу. Даю Татьяне большое задание, чтобы она сейчас начала, а «дома» доделала.

И последний урок, с моей уже «любимой» ученицей, с Элей. До урока ещё пять минут, а я уже предчувствую, что всё пройдёт не очень гладко.