Читать книгу: «Агония, или Писатель поневоле»

Пролог

… Сколько лет уже прошло с того момента, как произошла эта невероятная, местами даже жуткая, но захватывающая история, но мои воспоминания так и не отпустили меня. И по сей день я, уже будучи далеко не той молодой девушкой, какая пережила все трудности, не сломавшись и не пав духом, в мельчайших подробностях нахожу образы прошлого, наверное, навсегда отпечатавшиеся на обратной стороне моего цепкого сознания, и все думаю… Думаю о том, почему именно мне пришлось раз в жизни испробовать свои силы и примерить маску героини; думаю о том, зачем небеса дали мне еще один шанс в том огне, той пыли и дыму, когда ничего уже не могло спасти меня; несвязно и непоследовательно размышляю о всей череде бед, что друг за другом обрушивались на меня, стоило мне раз в жизни увидеть что-то священное и попытаться почтить память нашей общины, последовав древней традиции… Мне и сейчас трудно в своем одиночестве, окружающем меня сизой пеленой, глушащей весь иной мир, который продолжает цвести и ярко жить вне зоны моей слепой досягаемости, когда, казалось бы, совершенно все ушло в призрачный неуловимый свет минувших лет…

Мой внутренний цветок души вянет и медленно роняет свои пылающие страстью к жизни лепестки в бездну забвения, заставляя меня бессмысленно ронять на пустые безликие листы бумаги цвета зеленого чая живые образы и картины, созданные закоулками моего поврежденного жизнью чувствительного сознания, едва знавшего вкус реальной жизни… Путь мой сразу застлали облака и туманы, только я ступила на свою главную тропу. Они, можно сказать, определили мою судьбу, решив, кем мне суждено быть. То, что стоило для кого-то баснословной цены, стало для меня придорожным сором под копытами, по иглам которого я брела теперь… То, что все перестали видеть, превратив в витраж должного, стало для меня смыслом существования.

Я же не хотела, чтобы случайную книгу с именем «Геката» на обложке скупали из магазинов, читали и перечитывали, рассыпаясь в комплиментах. Я просто не нашла иного выхода остаться в собственном разуме, не теряя заветной нити логики, что бывает так трудно достать, кроме как замарать листы своей болью утраченной молодости и перепачкать их текстом пережитого. Я никогда не видела себя писательницей, тем более такой, но теперь не смогла иначе. Никто не был достаточно милосерден, чтобы просто выслушать мой скромный рассказ и позволить мне вновь вдохнуть, разделив с кем-то свою Агонию… Кругом был острый лед безразличия, под который я ушла, погружаясь в черные воды…

Да, я нашла свой выход, чтобы хоть кто-нибудь смог услышать мой слабеющий голос и спасти мои помертвелые окровавленные крылья, волочащиеся за мной непосильно тяжелой ношей, кажущейся кружевным легким шлейфом в чьих-то впечатлительных глазах…

В ответ они перевернули мой мир и прославили меня как эксперта в области научной фантастики, одарив литературными премиями…

Я лишь хотела немного сочувствия… Хоть чуть-чуть понимания… Лишь каплю осознанности…

«Моя Агония, или Писатель Поневоле»

Геката

Глава 1. Сказание Общин

Эта история произошла настолько давно, что лишь книжные страницы по сей день преданно хранят свои воспоминания об этом событии… В то время еще даже не существовало тех элементарных вещей, которые ныне считаются чем-то необходимым и повседневным… А немногочисленные жители, что разделялись тогда на несколько больших Общин, еще не ведали зависти, корысти и лицемерия. Они не искали роскоши и излишеств, но благодарно использовали дары окружающей их селения природы, находя все, что было нужно для лучшей жизни, и во всей огромной стране царила гармония. Пони стремились развести свои селения в разные места, дабы сохранить все разнообразие лесов и полей, дарующих им жизнь, однако не препятствовали свободному общению разных семей, продолжающему чистокровный род.

Раз в одну тысячу лет все жители разрастающихся с каждым годом селений собирались, следуя традиции своих предков-основателей, чтобы почтить память и отдать дань благодарности одному магическому растению, именуемому Цветком Кармона. Ведь именно этот Цветок, росший у истока Священной Реки, и давал жизнь трем селениям…

Я проснулась на рассвете с последними трелями соловьев и тут же покинула свою небольшую хижину. Сегодняшний день обещает стать для меня исключительным: я наконец-то смогу вступить в тот отряд, что хранит каждое наше селение, защищая в случае возможной угрозы. Но, как можно было предположить, особых опасностей здесь не встречалось, так что Воины-Хранители чаще всего занимались обороной наших хижин от случайно забредших сюда диких зверей, а также следили за состоянием нашего «Артефакта Жизни», как его прозвали несколько поколений спустя. Поэтому ничто не мешало моей необычной цели. Я и сама была чем-то необычным для нашей общины: среди нас не было еще одной такой же кобылки, которая не хотела бы пустить корни и заняться привычной традиционной работой. Спокойных и покладистых на генетическом уровне жителей отпугивали мои энергичность и любопытство, сочетающиеся с неуравновешенным и непредсказуемым, но все же добрым характером. Меня сторонились почти все не только в моем селении, но и в соседних… Но только не моя бабушка.

– Бабуля, ты здесь? – я заглянула в полумрак хижины и сразу же заметила пожилую кобылицу рядом с чашей, в которой миллионом световых крупиц лежала бирюзовая вода из Священной Реки.

Пони неторопливо водила по жидкости копытом, заставляя блеск красиво смешиваться абстрактными кляксами и полосами. Услышав мой голос, она обернулась и одарила меня искренней улыбкой.

– Доброе утро, Геката, – бабушка ловким движением пересыпала в чашу из черной плетеной корзинки, стоящей рядом, горсть розовых лепестков, а затем оставила свое таинственное занятие и приблизилась ко мне. – Волнуешься? Как-никак твой знаменательный день пришел… А вообще, не только твой!

– О чем ты? – я с интересом посмотрела на тростниковый календарь на стене ее хижины и увидела знак лотоса около аккуратного белого полумесяца, обозначающего сегодняшнюю фазу луны. – Что?! Не может быть!..

В хижину залетел по-летнему теплый ветерок, и над входной аркой мелодично зазвенели маленькие серебряные подковки, собранные в изящную связку. Бабушкины глаза загадочно и игриво сверкнули, подобно воде в чаше.

– Сегодня Ночь Легенд?! – я встрепенулась и еще раз глянула на календарь, будто бы боясь ошибиться.

– В точку. Ты абсолютно права, – бабушка кивнула и поманила меня копытом. – Именно сегодня вновь расцветет после стольких лет сна Цветок Кармона, который окутает наши селения Священной Аурой, что дает жизнь этому месту!

– Я думала, это просто Легенда… – я с благоговением покосилась на входную арку, откуда были видны верхушки кустарников, обрамляющих Священную Реку.

– Все наши Легенды хранят Истину. Предки оставляют в своих преданиях наставления для потомков, – мудро заметила пожилая кобылица. – Поэтому сейчас я ухожу за травами, чтобы провести Ритуал для одной молодой семьи, а ты отправляешься к Роще Кристаллов и выбираешь тот, который покажется тебе подходящим для кулона. В него будет заключена твоя Магическая Клятва, когда ты поклянешься оберегать селения от всех угроз и станешь одной из наших Хранителей. Если отряд Воинов примет тебя, то этот самый кристалл станет впоследствии твоим Оберегом на всю оставшуюся жизнь, так что не соверши ошибки.

Тронув меня за плечо и ободряюще улыбнувшись, бабушка прошла мимо меня и скрылась за стеной хижины, а я осталась одна в полумраке, освещаемом лишь голубым свечением чаши. Размышляя о том, о чем меня предостерегла бабушка, я вышла следом за ней. Однако едва моей спины коснулись лучи раннего солнца, мои тревоги улетучились, и я налегке поскакала к Роще Кристаллов через живописный лес, окружающий наше селение со всех сторон. На третьей минуте бега я отдалилась от берега Священной Реки и свернула на узкую каменистую тропинку, петляющую среди пестрых деревьев перелеска. Уже отсюда я ощутила звон магии, которую истончали Кристаллы, и где-то внутри меня пошевелились радостное волнение и предвкушение сегодняшнего вечера, щекоткой разошедшиеся по всему телу.

Сегодня моя одинокая жизнь наконец-то изменится, и я окажусь среди тех, кто примет меня такой… Отныне я буду трудиться на благо всех семей, а не только ради того, чтобы скоротать собственные сутки бездействия…

Глава 2. Удар Судьбы

Конечно, никто не мог знать, чем на самом деле может закончиться Ночь Легенд для всех собравшихся… По воле судьбы, благодаря злому року и сложившимся обстоятельствам, я поняла, насколько все-таки слаба и беспомощна…

Когда жизнь только начинается, так не хочется ее терять; хочется цепляться за нее до последнего, какой жалкой она бы ни была. В такие моменты истинная натура берет верх над любым пони, обнажая самую суть, как бы глубоко ее ни пытались спрятать. Малейший росток сомнения, зарождающийся где-то в глубине сознания, потерян и бесполезен… Если поддашься стадному чувству, то толпа просто уничтожит тебя, разорвет на части, растопчет и в конце-концов сотрет в порошок, дабы от тебя не осталось ни единого кусочка, с помощью ничтожной крупицы которого ты еще можешь продолжать влачить свое бессмысленное порой существование…

Оказавшись в дремучем лесу, в котором с каждым шагом становилось все темнее и темнее, я изо всех сил напрягала зрение, стараясь отыскать взглядом подходящий для моего кулона кристалл или хотя бы его фрагмент. Странно, что бабушка отправила меня сюда. Ни для кого не было секретом, что отдаленная Чаща была опасна, и входить в нее без сопровождения – не самое лучшее решение. Но, может быть, это и было первым моим испытанием, думала я, идя по прелой листве, маскирующей шаги. Древесные волки или бурые медведи, может и кабаны – определенно не то, что должно останавливать меня тогда, когда мне не дóлжно останавливаться вообще…

Итак, я искала цветные минералы для своего украшения. Удача почти сразу улыбнулась мне, когда лес вдруг прервался и я вышла на девственно-чистую полянку, – редкость для таких зарослей, – на которой не росло ничего, кроме цветов и низкорослых кустарников. Больше всего внимание привлекал раскинувшийся во всю ширь огромный горный грот, стены которого отражали горячие полуденные лучи солнца. Он манил меня своим свечением, так и прося зайти внутрь. Голос в голове подсказывал, что это, должно быть, и есть та самая пещера, которую мне предстояло найти. Про нее, наверное, говорила мне бабушка? Да и, в целом, все селение знало о ней, слагая легенды уже сейчас. Как-никак здесь бывали все, кто решал попробовать себя в роли Воина-Хранителя…

Войдя внутрь, я остановилась как вкопанная, восхищаясь масштабами открывшегося передо мной зрелища. Огромная пещера, своды которой сходились и заканчивались где-то в высокой темноте, освещалась мягким лучистым мерцанием, в котором летали микроскопические светлые пылинки. Те камни, которые подобно сталагмитам росли прямо из пещерного пола и являлись источником загадочного света, были поистине завораживающими. Прозрачные у концов, кристаллы словно бы хранили в себе сгустки акварельной бледно-розовой дымки, что придавала им нежный пастельный оттенок, отражая свет от стен грота и возвращая сияние играющими бликами на моих копытах. В гроте стояла таинственная тишина, быстро отражающая любой звук многократным эхом при его возникновении. Простояв некоторое время без движения, я задалась главным на данный момент вопросом: «каким образом мне добыть маленький осколок, и как с этой задачей справлялись предыдущие Хранители?»

Я обошла кристалл со всех сторон несколько раз, но не заметила ничего полезного для себя: грани минералов были слишком длинными и гладкими, чтобы получить небольшой фрагмент без ущерба для себя и не разрушить все остальное. Достать из этой композиции какую бы то ни было часть вообще не представлялось возможным… Следующим предпринятым с моей стороны шагом стало решение простучать камень, что могло бы помочь найти хоть какую-нибудь трещинку или скол, от которого можно было бы отколоть жизненно необходимый кусочек. Будь я пегасом, я бы непременно взлетела бы в воздух и оценила бы ситуацию сверху, но увы. Да и вряд ли это чем-то помогло бы.

Я легонько стукнула копытцем по кристаллу, от чего по нему прошла едва ощутимая вибрация, которая, правда, вскоре сошла на нет. Перейдя на противоположную сторону, я повторила действие еще раз. Дрожь внутри минерала немного усилилась, и я поняла, что отыскала верную грань. После нескольких неудачных попыток я все же нашла ту самую расщелинку, в которую можно было бы пролезть копытом и, приложив немного усилий, достать фрагмент. Подумала – сделала: взяв с пола какой-то камень, я стукнула по породе и поймала отлетевший осколок. Розовый драгоценный камень приятно лег в копыто так, будто бы он специально был создан матушкой-природой для меня. Еще раз осмотрев его со всех сторон и убедившись, что в нем нет грубых изъянов, которые могут помещать придать ему четкую форму, необходимую для моего кулона, я улыбнулась и покинула пещеру, бодро направляясь в сторону селения с хорошей для своей бабушки новостью.

Я была слишком погружена в свои мысли и не смотрела по сторонам, поэтому не могла увидеть нечто, притаившееся в кустах и неотрывно следящее за мной своими пронзительными желто-серыми глазами. Так что вместо того, чтобы насторожиться и морально приготовиться к любой выходке, на которую было только способно дикое непредсказуемое животное, сидевшее в кустах в каком-то метре от меня, я беззаботно прошла мимо, что-то напевая себе под нос. Какое мне было дело до того, что неконтролируемое никаким образом лесное чудище, способное одним взмахом своих смертоносных когтей лишить меня головы, таращило на меня свои глазищи? Я была слишком увлечена добытым минералом, изучая его со всех сторон. Удивительный кристалл не только притягивал внимание своей неземной красотой, но и начинал слегка менять свой цвет, словно бы подсвечиваясь золотыми нитями изнутри, стоило мне слегка наклонить его, сосредотачивая лучи солнца на какой-то определенной грани. Я уже чувствовала этот вкус победы: в силу своей неопытности и молодости я не задумывалась о том, что в эту самую Ночь Легенд от меня может потребоваться что-то еще, кроме традиционной накидки цвета лаванды, кулона и парочки красивых торжественных слов. Мне просто было невдомек, что эта Церемония должна была стать новым пробитым барьером в моей жизни. Для меня все это было лишь очередным праздником со своей неповторимой атмосферой древности, и Судьба не упустила удобного случая, чтобы жестоко напомнить мне о главной ошибке моей молодости…

***

Опустившийся на лес вечер расцветил чащу золотыми напылениями бликов, и солнце стало медленно клониться к горизонту, подобно величественной небесной ладье. Я сумела добраться до селения без происшествий и, как только мои копыта ступили на родную поляну, помчалась в хижину бабушки, чтобы похвастаться своей находкой и заранее заручиться одобрением старшей кобылы. Однако влетев в единственное помещение радостным вихрем, я обнаружила пожилую кобылицу у чаши и тут же поумерила свой пыл. Бабушка подняла глаза, глядя прямо на меня, и по моему хребту пробежал холодок. Такого строгого и серьезного взгляда я не видела на ее мордочке еще с тех времен, как мои родители покинули родное селение, оставляя меня на ее попечение.

– Я получила Знамение, – безэмоционально произнесла кобылица, указывая кончиком копыта на сияющую воду из Священной Реки, что теперь почернела и утратила свой свет, обратив цветочные лепестки в ссохшиеся скелетики прожилок. – Грядет какая-то беда… Большая беда.

– Ты знаешь, какая именно? Откуда угроза? – я тут же перепугалась, представляя себе самые красочные панорамы того, что могло обрушиться на Три Объединенные Общины…

В моих фантазиях то небеса падали на землю, превращая наш дивный маленький мирок, в котором мне суждено было прожить всю жизнь, в пыль… То дикие звери пробирались в сам Лесной Лагерь и терзали наших Хранителей, убивая их ради своей дикой первобытной забавы… То наши маленькие жеребята блуждали по лесу, пока не скатывались в скользкий овраг, из которого уже невозможно было выбраться…

Так или иначе, все мои кошмары перекликались с явью и были тесно связаны с моим видением нашей жизни, что немедленно внушило мне такой ужас, что я утратила стойкость копыт и чуть не потеряла совсем равновесие. Моя впечатлительность всегда была моим слабым местом. Однажды она по-настоящему едва не погубила меня… Я правда боролась с ней, но пока что тщетно, и она все равно умудрялась прорваться в какой-то момент и овладеть разумом.

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Мне следует быть внимательнее, если я хочу быть максимально полезной для своего селения.

– Я могу чем-нибудь помочь? Дело во всем селении… или в чем?

Бабушка задумчиво поглядела в чашу, а затем создала магическую сферу и отправила ее в почерневшую воду. Жидкость зашипела, разлилась через края дымом и окрасилась оттенком свежей крови. Я не отвлекала старшую кобылицу, а просто молча смотрела, как она колдует. В такие минуты себе дороже было отвлекать ее от ритуала, решающего чьи-то судьбы: взаимодействие со временем было опасно по своей природе и могло бы с легкостью закончиться катастрофой при навязчивом стороннем вмешательстве.

– Я вижу наш праздник… – таинственно сказала бабушка, закрыв глаза и углубившись в чтение рисующихся под ее веками образов. – Вижу Священную Реку… Вижу… Вижу Цветок Кармона…. Геката… Он поистине прекрасен!

Я встрепенулась, глядя на бабушку с восхищенной улыбкой: кобылица приоткрыла глаза и поймала мой взгляд, расплываясь в похожей улыбке в ответ.

Как бы я ни пыталась, воображение не рисовало мне Артефакт Жизни, который должен был выйти из-под воды в полночь и расцвести, омолаживая природу наших Трех Общин и даруя новую жизнь тому, что иссохло, если верить Легенде. Моя логика все так же старательно отрицала существование Цветка без вещественного подтверждения, хотя все факты уже подтверждали реальность. Я бы тоже хотела посмотреть на Артефакт… До полночи еще так далеко! Почти целая вечность! Смогу ли я дождаться?.. Бабушка никогда не одобряла того, что некоторые Прорицатели делились с кем-то еще своими видениями. При всем желании я не смогу уговорить ее показать мне Цветок хоть мельком. Она непреклонна в этом вопросе. Все против меня!

Бабушка вновь закрыла глаза и отдалилась от Настоящего, созерцая величественный Артефакт. Я же не могла усидеть на месте, кружа вокруг кобылицы и Чаши Прорицаний. Из всех молодых кобылок одна я недалеко ушла от непоседливого жизнерадостного и энергичного жеребенка, и в то время как все они постигали суть Дзена, занимались йогой и ходили на уроки чайных церемоний, я скакала по лесам и тренировалась в ловкости, выносливости и меткости, ничем не уступая жеребцам моего возраста. Да, я могла возиться с маленькими жеребятами, которые перебежками преследовали меня на тренировках, всей душой желая посмотреть на самую странную жительницу Трех Общин, но я никогда не была тряпкой при всей моей доброте и всегда могла постоять за себя. В жеребячестве я частенько вставала на сторону слабых и чувствительных сверстниц, защищая их от нападок хулиганов, но с возрастом все отдалились от меня, и уважение сменилось на избегание…

– … Я вижу твою Церемонию, – голос бабушки отвлек меня от моих размышлений и вернул в неустойчивое, как казалось теперь, настоящее. – Вижу, как ты даешь Клятву…

Нечто похожее на то, что я испытывала с утра, направляясь за своим кристаллом, вновь завладело мной.

– Что там?! – я вскочила и едва не сшибла старшую кобылицу с копыт, пытаясь вытянуть из нее правду раньше, чем она запретит мне вмешиваться в последовательность событий, как это и происходило всегда. – Как все идет?!

– Пока что хорошо… Да… Ты приближаешься к Цветку Кармона с Главным Хранителем… Геката, как же он прекрасен!..

– Кто? Хранитель?

– Да ну какой Хранитель? – со смехом фыркнула пожилая кобылица, приоткрывая один глаз. – Цветок!

Внезапно ее выражение резко сменилось, и она окончательно открыла глаза, уставившись на пол перед собой. Я почувствовала, что в хижину прокралась какая-то пустота, а что-то покинуло жилище Прорицательницы, словно бы огромный добрый зверь, что пробудился ото сна и теперь уходит обратно в лес, унося с собой животворящее тепло.

– Что там?! Что случилось?! – я все-таки переусердствовала и, споткнувшись, растянулась на полу поперек помещения, задев какие-то глиняные горшки и миски, встретившиеся боками с приятным шершавым стуком.

– Ты почти произнесла Клятву… – бабушка встревожено посмотрела на меня сверху вниз. – Когда вдруг пришла Тьма… Я больше ничего не вижу… Там темно как во сне без сновидения…

– А как прошла сама Церемония? – я попыталась перевести тему, пока кобылица окончательно не ушла в свои нерадостные мысли.

– Я не увидела ее конца… Послушай меня внимательно, Геката. Грядет Тьма. Будь готова защищать нас, если потребуется. Ты долго готовилась, упорно и прилежно тренировалась изо дня в день. Ты ничем не уступишь любому другому Ростку в уровне своей подготовки. Ты проделала такой огромный путь для того, чтобы стать Воином-Хранителем, поэтому будь готова направить свою энергию в правильное русло и применить ее для спасения, если будет нужно. Так велит твой долг.

– Хорошо, бабушка. Я сделаю все, что будет зависеть от меня.

– Наши Общины надеются на таких Хранителей, как ты, Геката. Отправляйся готовиться к Церемонии, и пусть Луна и Солнце освещают твой Путь. Что бы ни ждало нас, я верю, тебе под силу привнести Свет в нашу жизнь.

Я поклонилась Прорицательнице и вышла из хижины. Хотя я только что получила необходимые Слова Одобрения и заручилась поддержкой бабушки, прежняя несдержанная радость сменилась серьезностью и осознанием своей ответственности. В жеребячестве игра в Хранителя была моей любимой забавой, а теперь… Теперь это больше не игра, и я отвечаю за жизнь Трех Общин своей головой. Если все пройдет так, как сказала моя бабушка, то именно сегодняшняя ночь станет первым и далеко не последним моим испытанием…

***

Подготовка к Церемонии предусматривала в первую очередь приведение в порядок внешнего вида Ростка и создание собственного индивидуального кулона, поэтому я сразу же принялась за обработку кристалла.

Отполировав и огранив его в маленький аккуратный самоцвет с помощью магии, я отложила его на небольшую замшевую подставку, похожую на крошечную подушку, и занялась нитью. Выбрав тонкий серовато-лиловый шнур, я вставила самоцвет в серебряный держатель, повесила его на нить и начала творить. Только я успевала дорисовать в воздухе очередной элемент декора, как из магических лучей украшения делались реальными и сами занимали законные места. Я рисовала то, что помнила еще из жеребячества: изящные перья серой цапли по бокам, звезды и полумесяц посередине, ягоды диких лесных кустарников, слоистые облака, из-за которых выглядывало рассветное солнце… Когда все было готово, я решила оглядеть свое творение еще раз: весь декор сделался серебряным и расположился на держателе в безукоризненном порядке, украсив его затейливым сложным орнаментом. Немного подумав, я добавила рогом на шнур две серебряные бусины по обе стороны от кристалла… А поглядев на кулон еще, задумчиво дорисовала на самом видном месте раскрытый цветущий лотос. Готово.

Я знала, что в зависимости от результата, кончик самоцвета окрасится другим оттенком. Мой минерал перекрасился в бирюзовый, создав нежные переходы цвета, прямо у меня на глазах. Я улыбнулась. Бирюзовый – значит, результат превзошел все ожидания, и украшение вышло идеальным. Аккуратно отложив уже готовый кулон на подставку, я вспомнила и о своем внешнем виде.

Стойко прошла через ванну с лепестками цветов и расчесывание гривы, после чего перешла к более официальной части. Сперва я облачилась в традиционное пурпурное одеяние, напоминавшее древнюю накидку, какую носили все наши предки, расшитое золотыми нитками в форме различных небесных светил. Подол накидки украшала ровная пришитая лента того же цвета, что и нитки. Я старательно заколола волосы в традиционную прическу и украсила ее цветами и лентами. Крылышки, дарованные мне небесами при рождении, немного мешались, но я сумела решить эту проблему, просто поджав их и спрятав под уложенной гривой. Потом вспомнила об одной небольшой проблеме в виде двух прорезей на спине…

Все дело было в том, что в Воины всегда шли исключительно пегасы, вот и одеяние шилось так, чтобы не приходилось все время следить за положением крыльев. Мало того, что рассчитанная на рослого жеребца накидка была широка мне и постоянно сваливалась, так еще и эти прорези… Как хорошо, что я – единорог, который в совершенстве владеет своими силами: немного магии, и накидка села по телу, а прорези затянулись, сделавшись ничем не отличающейся частью общего полотна.

Я, стараясь остаться незамеченной, пробралась к Священной Реке и поглядела на свое отражение в блестящей воде. Придирчиво окинув цветной силуэт взглядом, к счастью для себя сделала вывод, что те украшения, которые я привыкла носить, почти не снимая, не портят образ, и у меня нет необходимости избавляться от них на время Церемонии.

Последним пунктом в моем списке приготовлений был раскрас. Да, странно, но все, кто проходил какую-либо Церемонию посвящения, должны были покрыть свою мордочку необходимыми рисунками, которые рисовались цветными вытяжками из разных ягод и цветов. Так что, завершив основные приготовления, я пришла обратно к хижине бабушки, чтобы получить красители. Увидев мой внешний вид и рассмотрев детально мой Оберег, старшая кобылица одобрила мои старания и скрылась за стеной, ища мисочку с цветной вытяжкой.

– Ты молодец, Геката, – с улыбкой сказала Прорицательница, беря меня за нижнюю челюсть и осторожно нанося узор под глаза и на переносицу.

Я ощущала прохладу, когда краска ложилась на шкуру сложным сочетанием полосок и пятен, которое бабушка знала наизусть, и терпеливо ждала.

– Спасибо, – я устремила на нее розовато-сиреневые глаза и фыркнула, когда холодный краситель коснулся моего носа.

Наконец раскрас подсох, и я смогла нормально двигаться.

– Теперь ты готова, – дала мне последнее напутствие Прорицательница. – Отбрось все волнения и иди вперед без страха. Помни, кто ты и чего хочешь.

На лес тем временем уже опустились сумерки, зажигая первые звезды. Время судьбоносного праздника неумолимо приближалось…

Глава 3. Начало наших бед

Наша Территория Трех Общин, точнее, наш «лагерь», всегда выглядела красиво, особенно в гаснущих лесных сумерках. Когда рядом с каждой хижиной загорался уютно освещающий теплым светом несколько метров в любую сторону фонарик, из которого изредка вылетали яркие живые искры, путаясь в полете с зеленоватыми светлячками, и дневные суета и шум стихали, уступая место ночным перешептываниям и шорохам леса… Жители проходили все три Общины и зажигали эти фонарики с помощью смолы и кремня, заставляя ночь мерцать разноцветными огнями. Лес в такие моменты будто бы становился еще ближе, обнимая три сияющих нежным вечерним светом селения. Обычно по вечерам все пони уже расходились по своим жилищам, проводя с семьей или в одиночестве последние несколько часов до того момента, когда шустрая жизнь окончательно замирала на некоторое время, отдыхая от изнурительного долгого дня. Редко кого можно было повстречать в темную половину суток, и эти тихие минуты чаще всего принадлежали исключительно Воинам-Хранителям, обходящим Территорию своим безмолвным дозором перед тем, как пламя покинет фонарики, взметнется в небо в последний раз и погрузит Общины в уютную бархатную темноту. Но сегодня все было иначе.

Я надолго сохраню в своем сердце теплые воспоминания о моей, должно быть, самой счастливой ночи… Торжественное волнение – примерно так можно было описать то, что творилось сегодня в наших лагерях. Повсюду сновали, путаясь под копытами, любопытные жеребята, не давая прохода с бесконечными расспросами; не отставали от них и матери-кобылки, которые с обожанием и восторгом глядели на своих повзрослевших Ростков, всячески оправляя растрепанные гривы, замятые одеяния, да и просто стирая наивные слезинки счастья. Все усердно готовились к важнейшей во всей истории Ночи Легенд, казалось, даже не ощущая смены дня на темное время суток. До празднования оставались последние часы, поэтому финальные приготовления становились все более нервными и дерганными.

Конечно, я знаю, что я должна быть счастлива сейчас: в конце-концов вершится моя судьба, сбывается моя мечта, и настает тот долгожданный час, когда передо мной будут открыты новые горизонты. Но я словно бы оставалась безразлична ко всему, что происходило на главной поляне; будто бы была отгорожена прозрачной, но реальной стеной от Поляны Пересечений и была невидима для всех остальных. Я смотрела на то, как вокруг Ростков вьются взволнованные родители и сиблинги, смотрела на обычные семьи, которые просто вышли на празднование вместе, как равноправные члены Общины… Меня не радовало даже то, что настоящих Ростков, – то есть, моих прямых конкурентов, проходящих ту же Церемонию, – оказалось необычно мало, если верить прошлым подсчетам. Я равнодушно глядела на чужую пеструю радость, но что-то во мне раскалывалось, словно бы хрупкий речной лед по весне. Нет, это была не зависть… А что-то иное…

Как-то само по себе пришло понимание того, что мои собственные родители, вопреки всем стараниям бабушки преобразить эту историю для меня, ушли вовсе не в путешествие для изучения природы, а просто-напросто бросили свою Общину, свою хижину, свою семью… И меня в том числе…

Через толпу я увидела взволнованный взгляд бабушки; она все равно, что поняла, о чем я думаю, и почувствовала мое волнение. Не дожидаясь, пока старшая кобылица подойдет ко мне, чтобы поговорить, я сорвалась с места и сломя голову поскакала в противоположную сторону; мне решительно не хотелось ни о чем говорить.

Может быть, на меня все-таки повлияли Знамение Прорицательницы и общее волнение на фоне ожидания, а может быть, я просто устала смотреть на то, как другие находят счастье у своего же порога и радуются простым вещам, не ощущая ничего позади… Почему кому-то все преподносится самой Судьбой на белом блюде, а кому-то приходится лезть за ним через бурьян и дебри, стирая копыта в кровь, а в итоге получая отказ? Где наша вселенская справедливость?..

Копыта сами принесли мне к отдаленному пригорку, находящемуся на самой границе охраняемой территории. Может, я втайне хотела вновь увидеть это место живым?.. Воины-Хранители уже давно не заходили сюда с дозором, и все тропинки к разваленной тростниковой хижине, как призрак ушедшего безвозвратного светлого прошлого, рисующийся на фоне неба черным кривобоким, словно бы раненным тоской, силуэтом, стерлись, позабывшись жителям Трех Общин… Точно так же давно, как мои родители бросили всех нас…

Пройдя несколько десятков шагов в высоких густых травах, я приблизилась к покинутому одинокому дому. Хижина на половину обросла диким плющом, но в ней все еще угадывался прежний очаг крепкой дружной семьи… Я вошла в жилище и остановилась, глядя на стену напротив входа. На рассохшихся тростинках, поросших мхом и лишайником, все еще висела пыльная фотография за разбитым стеклом в кривой рамке. Толстый слой пыли укрывал снимок целиком, но за ним все еще угадывались три фигуры в окружении жителей родной мне Общины. Пройдя по цветам, что уже пробрались за порог и устлали сплошным ковром пол, я протянула вперед одно копыто и сняла фото со стены, освобождая еще одну щель в развалившемся покрытии для света звезд, что резными лучами освещали брошенное помещение хижины со всех сторон.

Из моих глаз заструились слезы, когда я провела по рамке, стирая грязь. На старом снимке была я… Я и мои родители… Даже беглого взгляда на фотокарточку хватило бы для того, чтобы увидеть в рослом мускулистом жеребце и сильной поджарой кобылке, облаченных в нечто вроде доспехов и обнимающих свою маленькую дочь со всей любовью, на которую только можно быть способными, не только первых Воинов-Хранителей, давших начало Третьей Общине, но и прекрасных родителей… Хотя в моей родной Общине не было принято вспоминать прежнего главу и его первую помощницу, я, как их дочь, а значит, не просто внимательный любопытный жеребенок, но и та, с кем они проводили все свое свободное время, все же не могла просто вырвать и выбросить из своего сердца эту большую бережно хранимую часть.

Моя семья была первой из тех, что основали Третью Общину рядом с первыми Двумя. От нас пошло еще одно поселение, а значит, мои родители все равно оставались главой в нашей богатой истории… Пусть даже и очерненной их «побегом» с этих мест.

Я давно не приходила сюда. Наша семья с самого начала предпочитала жить в стороне от остальных. Помню, первое время, когда другие пони только-только изъявили свое желание идти за нами как за Главой Общины, в нашей хижине бывало столько гостей, пришедших со советом или с донесением… Я всегда с жадным интересом следила за важными встречами, на которых мама с папой решали вопросы, касающиеся жизни всего селения… Так весело было изучать взглядом приходящих посланников. Я даже не смела подумать, что когда-нибудь это может просто кончиться… Но папа все время пропадал на Территории Трех Общин, проводя совещания Глав, а мама тренировала всех, кто хотел научиться давать отпор возможной угрозе… Я же оставалась дома с бабушкой…

Когда они уходили, следуя за зовом приключений, оставив в моей крови такую же тягу бежать по миру, не имея необходимости вести оседлый образ жизни, моя бабушка была в ярости. Нет, она не устраивала скандалов и не лила бесполезных слез, не сыпала несбыточными угрозами. Она просто взяла Общину под свое крыло, подыскивая нового Главу и оставаясь с тем же Прорицательницей… Но тот взгляд, которым она провожала наших Первых Хранителей, пока еще могла видеть их у горизонта… Он говорил больше любых слов.

Никто больше не вспоминал своих прародителей, никто не собирался чтить их память ныне, в Ночь Легенд… Моя бабушка позаботилась о том, чтобы я была окружена заботой и вниманием, но все же держала меня под строгим надзором в силу моей неусидчивости и экзотичной для Общины энергичности. Она хотела, чтобы я выросла спокойной и покладистой, как мои сверстницы, в круг которых я ежедневно помещалась; чтобы выросла примерной кобылкой, впитав их характер; чтобы обо мне можно было без стыда рассказывать, и можно было бы гордиться. Я же устроила на корабле бунт: природа взяла свое, и я осталась похожей и на мать, и на отца.

Я теперь – Воин-Хранитель, а значит, я пошла по копытам своих предков. А еще это значит, что если не все, то, по крайней мере, я должна провести Ритуал в память наших прародителей.

Правду нельзя долго удерживать в тайне. Тайна всегда становиться явью, сколько времени ты ни пытаешься скрыть ее. Моя бабушка приложила достаточно усилий, чтобы забыть. Теперь мой черед. Я приложу столько сил, сколько будет нужно, но заставлю Общину вспомнить, кто именно даровал ей корни и все то, что мы имеем сейчас: новое селение, отряд сильных Хранителей, много новых связей и расширение Территории. Разве этого не достаточно, чтобы просто сохранить благодарную память?! Даже не обязательно поклоняться им, как божеству. Но когда исторически сложилось так, что все мы устраиваем Ритуал Почтения, то почему сами выбираем, кто достоин памяти, а кто – нет, даже ни взглянув на те достижения, что улучшили будущее подрастающих поколений?..

Я вытащила фотографию из рамки, свернула ее трубочкой и убрала в нагрудный карман майки, что всегда носила, так и не найдя достойной замены с достаточным количеством карманов. Теперь, права, моя поношенная невзрачная одежда была укрыта сверху роскошным парадным одеянием Воина, но это не делало фото в моем кармане менее реальным.

И я наконец-то поняла, что должна сделать до начала Церемонии Посвящения. Осознала, как сократить очередные часы бездействия.

***

Я пронеслась через толпу подобно сумасшедшей воронке торнадо… Быстрота реакции пони не позволяла различить меня в этом вихре, и жители едва успевали шарахаться в разные стороны, чтобы не оказаться на земле. А я не обращала внимания на то, что происходило вокруг меня, ведь сейчас было важно только одно: добраться до хижины Прорицательницы раньше, чем кто-либо встанет у меня на пути. Я опасалась, что кто-нибудь из Ростков окликнет меня, или что бабушка заметит меня раньше, чем я добегу до спасительной стены жилища, где начинался полумрак, в котором я могла бы легко затаиться, но у Судьбы были свои планы, поэтому я была поймана за плечо не каким-то там конкурентом, не кем-то из жителей лагеря и даже не бабушкой, а самим Главных Хранителем.

– Геката, – жеребец произнес мое имя таким тоном, что что-то внутри меня похолодело. – Мы сбились с копыт, разыскивая тебя во всей Территории. Где ты была все это время? Праздник на грани срыва.

Я промолчала, таращась на него. Не знаю, чего я ждала от этого взгляда… Может быть, мне стоило добавить немного магии и поджарить его? – Может и стоило. Просто я плохо представляла, какие проблемы начнутся с того момента, как Хранитель обнаружит меня рядом с хижиной Прорицательницы.

– Что ты здесь делаешь? – тут же задал вполне закономерный вопрос Хранитель, на что я вновь не смогла ответить.

Мне вдруг показалось, что моя суровость и самоуверенность, которые читались до этого в моих глазах, просто расплавились и испарились под строгим взором Воина; что мои истинные намерения, с которыми я явилась сюда, отражаются в моих глазах яснее луны в озере. Где-то на закорках мелькнула мысль о том, что прямо сейчас Хранитель схватит меня и потащит на Церемонию, ведь для него честь всей Общины гораздо важнее какой-то там «единичной» памяти глупой незрелой кобылки, вздыхающей по каждой даже самой незначительной мелочи.

Эта идея пронзила мое сознание подобно живому электрическому импульсу, всколыхнув во мне волну гнева, которую я так и не смогла объяснить. Негативная энергия черной цепью обвилась вокруг всей меня, сковывая движения, заслоняя белый Свет своими черными крыльями, блокируя сознание и лишая меня способности самостоятельно контролировать себе. Я рванулась, выворачиваясь из хватки Хранителя и, не успев даже обработать подсознательно собственные действия, вытянула из черных ножен, украшенных мелкой бриллиантовой крошкой, свой клинок со скоростью молнии.

Я отступила на шаг назад и занесла оружие, после чего отточенным движением рассекла воздух, заставив зубчатое лезвие сверкнуть магической синей вспышкой языков адского пламени, и направила клинок на Главного Хранителя. Раздался звон; я увидела, что жеребец молниеносно достал похожий, хоть и отличающийся своей наружностью и формой, тонкий изогнутый меч и отразил удар. В глазах жеребца горело сдержанное недоумение, смешанное с едва уловимым раздражением. В то время как моими действиями правили исключительно инстинкты, велевшие мне защищать честь своей семьи, пусть даже мои родители оставили и позабыли меня, мой оппонент слушал свой разум и действовал в рамках логики, хотя и не задумывался о воспроизведении движений, которые спасали его от моих не слишком умелых нападок. Я подчинилась вихрю эмоций и пылала, а он держался подобно льду.

– Прочь с дороги! – ни дрогнув, процедила я, и мой рог угрожающе заискрился.

– Что на тебя нашло, Росток? – глаза Хранителя сузились, и он крепче сжал рукоять клинка крылом.

Издав клич, я побежала на него, предпринимая попытку толкнуть, сбить, заставить хоть на мгновение потерять равновесие. Это мгновение могло бы дать мне многое… В силу своей опытности Хранитель сумел в момент обезвредить меня, сделав подсечку и заставив самой оказаться на земле. Удар был довольно сильным, поэтому встретившись с поверхностью поляны, я стряхнула наваждение, но пожертвовала ориентацией в пространстве.

– Что происходит, Геката? – Хранитель повысил голос и посмотрел на меня свысока.

Громко выдохнув, я поднялась на копыта и немного наклонила голову вперед, пристально смотря в глаза Воина. Сегодня та единственная ночь, когда я могу ощутить себя ближе к предкам, а значит и к своей семье, и просто несправедливо со стороны Общины было лишать меня этой возможности. Не в интересах трех лагерей было у всех на глазах устраивать выговор тому, кто представлялся в Воины-Хранители, и к тому же запрещать ему следовать древнему обычаю в тех краях, где традиции и устои трепетно охранялись. Не сегодня и не сейчас!

Я обратилась к самому своему сердцу; к тому, что живой птицей билось у меня в груди, жаждая раскрыть свои сильные длинные крылья и взлететь в бесконечно долгий небосклон. Я ощутила, как в душе что-то поднимается к небесным светилам, а воздух вокруг потрескивает и вибрирует. Стиснула зубы и открыла глаза, и в эту секунду пространство в радиусе нескольких метров в любом от меня направлении разошлось осколками. Светящаяся сфера, живущая в самом центре моего рога от рождения, излучила несколько волнистых огненно-рыжих магических полос, которые сплелись с брызнувшими во все стороны кристально-призрачными обломками и опали под мои копыта, превращаясь в снующий вокруг меня полукруг, танцующий языками высокого костра, что невыносимо больно обжег Хранителя, который закричал и выронил свой жалкий меч. Моя магия бесновалась, сфера плела ленты, которые парили надо мной, сворачиваясь наклонными кольцами; огненный полукруг дышал липкими искрами, с шипением пожирая воздух вокруг. Я сконцентрировалась на своей ненависти к тому, как этот жеребец, моя бабушка и все эти жители Общин вокруг пытались лишить меня моей веры и заставить забыть, кто я есть на самом деле… Щелкнув в воздухе своим гладким темным хвостом и указав острием клинка на Хранителя, на ком я решила разом выместить все, что накипело, потеряв над собой контроль, я отправила в него все проявления беспредельной силы своей магии, какую я прежде старалась не использовать без необходимости, опасаясь неодобрения своей бабушки, без коего моя карьера Воина завершилась бы, даже не начавшись.

Лишь боковым зрением увидела, как бедняга искривляется в судороге, а магия обрушивается на него, запуская по телу ослепительно сияющие разряды, рассыпающиеся в воздухе огнями всех цветов спектра, которые терялись в дыму, что шел от его тела; лишь смутно услышала электрическое шуршание… Все в глазах помутилось неясной рябью и поплыло, и я с трудом устояла на копытах, чувствуя, как с каждой энергетической волной, жалящей Хранителя, моя прежняя жизненная сила покидает мою собственную оболочку. И хотя я без усилий создала все это великолепие сейчас, постепенно остатки магии вернулись ко мне, словно бы прирученные голуби, принося с собой ужасную усталость. Это было странно; я даже не могла объяснить себе, что со мной происходит… Но это было так красиво…

Я бы потеряла сознание, если бы голос разума настойчиво не напомнил мне, что теперь мой путь свободен. Пока жители с ужасом смотрели на потерявшего чувства Главного Хранителя и пытались найти мою бабушку в толпе, я нетвердой походкой зашла в хижину Прорицательницы и перевернула там все, ища необходимые для Ритуала предметы. Глядя на все через стоящий перед глазами туман, я шарилась в вещах бабушки. Взяла миску с лепестками сакуры; отыскала Тотем Изобилия, который нужен был для всех ритуалов… Захватила Солнечные Камни, даже ни глянув на красные символы и письмена, начертанные старшей кобылицей несколько лет назад. Быстро подобравшись к Чаше Прорицаний, я опрокинула ее и выплеснула воду из Священной Реки прямо на пол, взметнув жидкий бирюзовый блеск, окрашенный ныне в красновато-бурую гущу…

За стеной раздались чьи-то быстрые приближающиеся скачки, и я, перепугавшись, что бабушка обнаружит меня сейчас в своей разоренной моими собственными копытами хижине, наскоро побросала все в чашу и выскользнула в ночь. Должно быть, моя непривычная сила слегка ослепила меня, ведь ночь показалась мне как никогда черной. Что ж, это имело свои плюсы, так как меня сложнее было заметить в этой непроглядной тьме. Закинув чашу с необходимыми предметами на спину, я поскакала по краю территории, держа курс на покинутое жилище моих родителей, больше всего подходящее для этого Ритуала, и не слишком умело поддерживая свою ношу магией, оберегая от падения на жесткую землю.

Когда я, наконец, прискакала к хижине и осторожно опустила чашу на цветочный пол родительского дома, меня ждал сюрприз. Вместо ожидаемой пустой и холодной тишины бесполезной теперь хижины, что погибала с каждым днем, я вдруг явно ощутила живое тепло и чье-то присутствие. Приняв решение немного осветить помещение, – вот уж странно, до полуночи здесь было значительно светлее, – я приложила усилие, чтобы зажечь на конце рога свет или хотя бы вновь «пробудить» свою сферу, но с кончика рога сорвалось только несколько тусклых искорок, что тут же упали вниз, погаснув даже раньше, чем успели коснуться земли. К этому моменту слабость уже прошла, сменяясь вполне бодрым привычным состоянием, так что я без затаенного страха попробовала еще раз. Спустя несколько бесплодных попыток, я все-таки сотворила много маленьких, но ярких огоньков, заставив их мягко парить в свободном пространстве разломившегося со временем потолка. Любуясь своей работой, я думала о том, что мне стоит посвятить некоторую часть своего свободного времени на изучение своей магии, чтобы в совершенстве овладеть ей и взять ее под контроль. То, что случилось сейчас… Стоит ли жизнь уважаемого Хранителя моей собственной, никчемной?.. Смогу ли я продолжить жить на территории Трех Объединенных Общин, или Судьба продумала ход моих будничных кинолент так, чтоб и мне стать изгоем и изгнанницей, подобно моим родителям?.. Обещает ли она в таком случае наше воссоединение, если я пойду по их же копытам, или я лишь зря тешу себя пустыми надеждами, не имеющими ничего общего с реальностью? А мое предназначение? Бессмысленно надеяться на то, что я смогу завоевать нормальное отношение жителей к себе после того, что натворила в Священную Ночь прямо на глазах у толпы… Нечего и говорить о том, чтоб мне близко подойти к Росткам, Словам Одобрения и Воинам-Хранителям. Что станет говорить бабушка, когда узнает, что я, возможно, покалечила Главного Хранителя с помощью своей магии?.. Что она сделает со мной, если это, не дай небеса, напомнит ей и о недавнем прошлом, давая понять, что все повторяется, и я обнаружила и это, а не только пробудила свои силы целиком?..

Я постаралась выбросить эти мысли из головы и не думать об этом хотя бы сейчас. Ведь у меня есть по-настоящему важное дело, которое нельзя откладывать на потом.

Значит, Ритуал… Солнечные Камни, разбросанные ровными линиями лепестки, Чаша Прорицаний посередине… Но что теперь? Я с ужасом поняла, что понятия не имею, что нужно делать дальше. Как бабушка действовала, когда проводила Ритуал?.. Паника накрыла меня с головой. Если я не успею провести Ритуал сейчас, то вообще не проведу его, и мне придется ждать еще неопределенно-долгое время до того, как календарь согласится с моими планами и подкинет подходящие месяц, число и фазу луны. Но меня решительно не устраивал этот вариант, поэтому я пододвинула Чашу Прорицаний копытом, чтобы установить ее ровно в центре, а потом принялась лихорадочно перебирать в голове идеи и воспоминания, силясь отыскать хоть какую-то подсказку. Медлить было нельзя ни в коем случае, поэтому я стремительно отматывала пережитое назад, просматривая каждую-каждую запомнившуюся картинку, совершенно позабыв про чужое присутствие в хижине. Однако тот, кто нашел это и пришел сюда именно сейчас, мириться с этим не собирался и принял решение напасть именно тогда, когда я меньше всего ожидала этого. Определенно наблюдая за мной еще с того момента, как я свернула на тропку, ведущую сюда, некто выбрал идеальное место для того, чтобы спрятаться и воспользоваться всей выигрышностью эффекта неожиданности.

Когда из темноты внезапно вылетела безликая черная тень, наскочив на меня со спины и отшвырнув в сторону, я подавилась криком и замолотила копытами в разные стороны, давясь собственной слюной и вытаращив глаза. Некто отступил обратно в умбру, ничем не выдавая свою личность. Звон чаши, которую я в панике зацепила, заставив откатиться в сторону, эхом отразился от стен, и по звучанию этого эха я поняла, где примерно стояла неопознанная фигура. Выхватив клинок, я перекатилась на живот и вскочила, принимая удобную позицию для атаки, если таковая потребуется. Силуэт угадывался напротив меня, и пони, которому он принадлежал, тоже приготовился, угрожающе стуча копытом по земле.

Я рванулась, словно бы серая молния; оппонент совершил выпад одновременно со мной. Внезапно свет необычайно тусклой для нашего небосклона луны выхватил из тьмы странный остроконечный головной убор в виде половинки конуса, свернутой дугой, сделанный из плотно переплетенных между собой трав и удлиненных листьев. Но было в этом странном аксессуаре то, что немедленно повергло меня в шок, насильно опуская копыта. Я отпустила клинок, который удерживала в магическом поле, и оружие плашмя упало в цветы.

Казалось бы, обычный головной убор для здешних пони. Я бы не удивилась, если бы на месте того, кто стоял передо мной сейчас, оказался бы любой другой житель: за все время, что я проводила здесь, в этих Общинах, я нашла достаточное количество врагов, превосходящее численность тех, кому я была хоть в какой-то мере симпатична. Меня не любили за характер, за мои из ряда вон выходящие проказы, за мое стремление идти за своей мечтой вопреки всем обычаям этих мест… Свою печать наложило также предвзятое отношение к моему прошлому – словом, было полно критериев, по которым жители находили меня сами, стремительно отказываясь от дружбы в пользу неприязни. Я бы ни капельки не удивилась бы, когда б это был кто-то из них, решивший, наконец, поквитаться со мной…

Но этот головной убор… Эти перья серой цапли, какие осмеливалась искать только я в свое время… Этот знак волны, нарисованный природной вытяжкой… Этот символ лотоса, сложенный из розовых самоцветов…

– Не узнала меня? – более хриплым, чем всегда голосом спросила пони, что стояла в двух шагах от меня, и эхо сделало ее голос таким властным, таким холодным и таким чужим…

Она подняла копыто и резко сорвала с себя головной убор, и тогда я увидела… Магический рог?! Такой же, как у меня, но без той светящейся сферы, хотя и немного изогнутый. Кобылица выступила из тени и усмехнулась моей реакции. Это была моя бабушка. Прорицательница Третьей Общины.

– Все это время… Ты ничего не сказала мне… – напряженным полушепотом произнесла я, глядя на нее в упор не в силах пошевелиться. – Я думала, что ты веришь и доверяешь мне… Ты не скажешь, что это было ошибкой…

Бабушка подняла голову.

– Что ты понимаешь! – почти спокойным на первый взгляд, но абсолютно точно угрожающим в действительности тоном ответила кобыла, призывая свою магию.

Я услышала похожий «электрический» звук, после чего ее рог засветился. В этой волшебной силе было что-то похожее, – тот же кристальный блеск, те же смены цвета, что делали ее магическое поле совершенно разноцветным, те же ржаво-рыжие ленты, вьющиеся спиралью вокруг нее, – но я видела, что она значительно слабее меня.

Она качнула головой, и стена хижины где-то справа от меня с тихим скрипом разошлась на две части, делая видимой темный проем, из которого выглядывала серебряная рукоять, с тонким изяществом отделанная розовыми самоцветами. Прорицательница извлекла из тайника что-то, что я не успела детально рассмотреть, и левитировала это к себе. Мое сердце замерло. Клинок моей матери. Более широкий, чем у меня, меч с изумрудным оттенком лезвия.

Пони развернула его рукояткой к себе, после чего рассекла им воздух и отвела кончик лезвия назад и вниз, подобно сложенному крылу пегаса, описав большую дугу в опасной близости от своего бока.

– Бабушка, я не буду биться с тобой, – я решительно оттолкнула свое оружие от себя и посмотрела прямо в ее глаза.

– О том же ты думала, нападая на Главного Хранителя? Или приходя сюда? Или устаивая в моей хижине разгром? – прошипела она в ответ, с каждым словом повышая голос. – Глупая девчонка! Неужели ты думаешь, что лишь тебе позволительно дать слабину?! Когда ты врешь мне, крадешь мои вещи! Чего ты добивалась?! Или ты ждала, что я не трону тебя?! Что буду смотреть со стороны и бездействовать?! Тебе ли не знать, что Объединенные Общины сделают с тобой, когда весть разойдется?! Посмотри Истине в глаза, Геката. Тебе не спрятаться от Судьбы, куда бы ты ни побежала. Дóлжно ли мне прикрывать собой твою паршивую шкуру? Или ты ждала, что я буду до конца дней своих скрывать тебя? Ты значительно облегчила мне задачу, сделав свой выбор, а теперь и показав свой Свет всем. Теперь я постою в стороне, пока с тобой не покончат… Но я никогда не дам тебе вернуть память! Можешь не сомневаться во мне.

– Я не буду биться с тобой! – твердо повторила я. – Ты не встанешь у меня на пути! Дай мне завершить начатое. Я не хочу причинять тебе боль. Почему ты не можешь просто дать мне исполнить то, что велит наша древняя традиция? После всего, что мы прошли за эти годы?!..

– Наивная глупышка! Ты никогда не узнаешь Истины о прошлом…

Я не успела увидеть, как она сорвалась с места. Увидела лишь блеск ее клинка, что ее и выдал. Я отразила ее удар, как делал только недавно Главный Хранитель, но даже не попыталась ударить в ответ. Я не понимала, что творится: с одной стороны я чувствовала, что сердце наполняется гармонией, а это могло значить только одно: Цветок Кармона начал пробуждаться и выходить на поверхность… Но с другой стороны что-то черное продолжало барахтаться где-то внутри меня, высвобождая разные мысли, которые я стремилась упрятать поглубже.

Я не могла объяснить, что за странное противостояние разыгралось в душе, когда я отбивалась от бабушки, ослепленной гневом и обидой… Что-то во мне как будто бы сломалось…

Вдруг по небу разлились какие-то блеклые белые переливы света, и наступила такая непроглядная тьма, что и я, и старшая кобылица синхронно замерли. На небе светился лишь тонюсенький белый обруч, оставшийся от всей луны, словно бы темнота закрыла ее целиком. Я напрягла зрение и увидела, что с неба частым-частым градом сыплются какие-то мелкие черные капли. Их становилось все больше и больше, пока небо не прошло крупной красной рябью, а землю не сотрясла дрожь.

– Что происходит? – крикнула я, пытаясь расслышать хоть что-то в оглушительном свисте ледяного ветра.

Земля содрогалась и содрогалась, все сильнее с каждым разом, пока не стало совсем темно, а издалека не раздался какой-то жуткий вой и рычание, от которого кровь застыла в жилах. Я упала на пол; бабушка упала на пол; мир будто бы перевернулся на сто восемьдесят градусов, стряхивая со своей шкуры все живое. Небо исторгало черный дождь, ветер рвал деревья из земли… Земля… Земля же словно бы сжалась и резко распрямилась и громоподобным хрустом разошлась исполинской трещиной. На какие-то секунды воцарилась тишина: ветер исчез, небо перестало опадать черным дождем, замерла земля. Бабушка посмотрела на меня. Я посмотрела на бабушку. Мы поняли друг друга совсем без слов.

Тьма пришла…

Глава 4. Час без Небес

Я потеряла осознание того, что живым существам нужен сон. Вот только когда? Как давно это произошло со мной? Несколько дней назад? Неделю?.. А может, больше?.. Я как-то слишком часто и слишком долго уже чувствую себя так, словно бы по мне одной пробежали все до единого жители подряд. С тех пор, как это началось, с той самой ночи, когда пирог нашего маленького уютного мирка, существующего от Истока всего несколько тысячелетий, благодаря благосклонности к нам Небес, давших этому месту Жизнь, – Цветок Кармона, – разломили на несколько частей и раскрошили бисквитные края так, чтобы уже нельзя было воссоединить их и вернуть утраченную Гармонию… С того времени, когда что-то во мне окончило жизнь и погибло с тем, как моя бабушка осквернила своей жеребячьей обидой память священного для меня рода… как она направила на меня фамильное оружие и почти что обагрила его родной кровью… Я сильно изменилась. Восприятие. Принципы. Меры.

Нет, я не перестала что-либо ощущать; не перестала приходить на помощь; все так же расставляла приоритеты значимости вечного и обретенного; не позабыла об элементарном уважении даже к той, из-за кого во всем обвинили меня… Просто нашла для себя другую точку опоры, установила свое собственное равновесие в нашей реальности, которая будто бы переключилась на новый режим, причем с легкого сразу же резко на невозможный. Будни, время суток, ежедневные обязанности, привычный ритм жизни Третьей и первых двух Общин – все это осталось где-то позади, утратило привычное значение, став песком, на котором больше ничего не растет. Я устала. Вынесла из произошедшего несколько важных для самой себя уроков, среди которых был и тот, что открыл мне глаза на то, что идеального мира не существует и не может существовать… Как и не существует уже сейчас тех, для кого никогда не наступит момент, когда придется отбросить все дальние мысли и пересилить свое отторжение, убив что-то живое… Может, неразумное по нашим меркам существо… А может часть самого себя глубоко внутри… ту часть, что навсегда изменит видение существования и саму сущность тебя… Хищники убивают для того, чтобы прокормиться. Зверь-мать бьется и убивает иногда для того, чтобы защитить своих детенышей и продлить эту вселенную. Естественный отбор убивает для того, чтобы жизнь продолжалась, и мир не угасал… Я же была вынуждена сражаться сутки за сутками для того, чтобы жители родных Общин могли пережить еще один земной день того временного отрезка, который прозвали тогда «Часом без Небес»…

Да, моя повесть действительно очень глупа и коротка. Мне так и не дались простые привычные слова, какими я могла бы рассказать о произошедшем книжным стилем. Та жалкая тетрадка, которую вы еще можете приобрести с магазинной полки, на которой указано мое имя… Она ничего не стоит. Не стоит совершенно ничего. Я должна была оказаться на месте тех, кто читает сейчас эти слова и мечтает о героических поступках и всевозможных красивых панорамах с собой в главной роли, но я довольствуюсь тем, что завещала мне Судьба. А она пришла тихой неслышной поступью, подкралась ко мне и вложила в копыта клинок… Она сказала, что я должна идти, должна пытаться сделать что-то… Что так будет лучше для всех… Я состарилась вместе с ней… И вместе с ней меня ждало сокрушительнейшее поражение… Я ждала, ждала долго и не отчаивалась до последнего… А теперь она пришла ко мне вновь, села на ступеньки дома сгорбленной беспризорной старицей, забытой самими Небесами… Мы обе жили так мало… Так мало, что почти целую вечность. И она набросила на мои плечи походный плащ, велев вновь идти вперед… И я пошла, спотыкаясь и падая временами, оставляя в бессмысленной пыли нетленные следы этой тянущейся за мной вечности… Моя глупая повесть действительно коротка… настолько, что бессмысленна, как прямо эта дорожная мертвая пыль. А моя жизнь… То обыкновенный мираж особенно мечтательного заблудшего в звездах сновидения, что растает в первых лучах.

Я – светилами небесными забытая картина, старый безликий портрет на стене древнего особняка, увитого все тем же ядовитым плющом. Я – минувший образ минувшего прошлого, что теперь смешон и одинок. Я – лишенная птичьего птица, что летит по воде и вышагивает по Млечному Пути. Я – восславленный гений, совершенно лишенный разума в каком бы то ни было его проявлении. Я – гибель, приносящая жизнь. Пожар, от которого под воду уходят другие миры. Невзрачность с неземным оперением всех оттенков спектра, что сияет при малейшем свете во сто крат ярче бриллиантов… А еще небо под землей, рай в аду, оазис под кромкой мирового океана, звезда на ладони, плавкое на морозе стекло, шедевр, лживо признанный безобразием и безобразие, признанное истинно шедевром…

И все же я в первую очередь Воин-Хранитель, которому, так или иначе, должно сохранить воспоминания, даже тогда, когда все утрачено. И теперь, – вот уж столько воды утекло, свернулась Священная Река, иссушив Цветок Кармона, – а я все же постараюсь вспомнить… Вспомнить и передать… Рассказ…

Я иду в черном дорожном плаще, опираясь на трость, украшенную перьями серой цапли и гравировкой раскрытого лотоса, по мертвой пустыне. Песок летит ровными полосами по ветру, заметая потерянные в этой золотисто-блеклой бесконечности отпечатки копыт даже раньше, чем я создаю тропу, касаясь погибшей земли. Весь этот лес, все эти луга, эти поля и эта Река… Это все рассыпалось тогда недвижимым песком. Ничего так и не выросло здесь, сколько ни старались другие. Песок тоже невозможно убрать: он сыпется и сыпется из самой земной корки, когда вычерпываешь его, неизменно принося даже больше, чем тебе удается забрать. Это место сохранило первозданную непоколебимость, но оно так же мертво изнутри, и с этим уже, увы, ничего не поделаешь. Солнце печет прямыми лучами, грозя сжечь, стереть в пепел, ветер отталкивает, пытаясь развернуть, прогнать с этого места чужаков… Но, как иронично, природа все-таки продолжает пропускать в эту пустыню тех, кто един с ней. Из всех Общин выжила только я, когда земля совсем смешалась с небом и разворотила существование на двух половинах, из всех оставив только одну меня у пропасти, но не в ней. Из-за меня теперь часть сегодняшнего мира просто не может продолжать существовать, но она принимает меня как родную. Теперь уже, когда и я завершу путь земной, ничего не изменится, только ветры и ураганы станут еще суровее. Сейчас же я вхожу на Безжизненно-Бессмертное Плато, и силы природы умеряют свой гнев и свою ярость, позволяя мне идти вперед. Только ветер срывает с головы темную шляпу, бросает ее в воздушных потоках, треплет играючи, а потом возвращает мне. Меня узнали.

Сквозь пески иду и иду… Даже мой дом был не в состоянии прижиться тут, и дело вовсе не в том, что Плато погибло… Просто эта земля еще не готова к тому, чтобы опять принять возрождение и жизнь в свои бескрайние пустующие владения. Когда-нибудь она сделает это… Когда-нибудь… но не сейчас. Я сделалась тогда другой, а значит я все еще едина с этими новыми песчаными угодьями, пока новую Черную Гармонию не перевернет и не раскрошит кто-то еще… Кто-то достаточно для того сильный. Пока я люблю приходить сюда и предаваться воспоминаниям, которые из дряхлой сумасшедшей старушки делают меня… Хотя, наверное, в принципе делают меня из меня. Я люблю медленно брести в песках и глядеть уставшим затуманенным взором на руины былых Объединенных Общин, люблю возвращаться к краям тех ущелий, что возникали при землетрясениях в ощетинившейся шкуре земной поверхности… Люблю иногда все-таки восстанавливать в памяти образы тех чудовищ, какие напали на остальной наш мирок, когда по земле простучал черный дождь… Много мы пережили и повидали тогда…

Наверное, каждый считает, что апокалипсис – это удивительное зрелище, особенно в том редкостном случае, когда катаклизмы не затрагивают твою собственную жизнь, обходя стороной то, что неимоверно дорого тебе. Каждый уважающий себя жеребенок, наверное, мечтает взглянуть на «последнюю крепость», что устоит под всеми ветрами перемен и позволит своим жителям спокойно переждать опасное время, не зная нужды. И, конечно, все это – обыкновенные усредненные фантазии, близко не стоящие от того ада, который берет себе главенствующее место в случае апокалипсиса…

Я тряхнула головой, смахивая гриву с глаз, сжала рукоять верного клинка в магическом поле, всегда держа оружие наготове, и обернулась. Воины-Хранители уже бежали ко мне, стараясь не отстать сильно. Когда они были уже достаточно близко, я отошла от края разлома, у кромки которого стояла, разбежалась и, оттолкнувшись от земляной корки, что от сильного толчка осыпалась в черный зев пропасти мелкой бурой почвенной крошкой, оголяя корни сухих деревьев, с которых опала от невыносимой жары вся, даже почерневшая, листва, выбросила вперед копыта, рассчитывая примерную траекторию прыжка. Увидела сзади себя столпившихся жеребцов, которые резко затормозили всей беспорядочной оравой перед раскрытыми крыльями Главного Хранителя, преградившего перьями путь. Все они внимательно наблюдали за мной, ожидая появления чего-то… Того нечта, если выражаться точнее, которое нам предстояло отловить.

Главный Хранитель был довольно быстро поставлен на копыта одной из Прорицательниц, и только многочисленные белые шрамы и поджившие ожоги напоминали нам всем о том, что с ним было. Из-за сложившейся ситуации ни он, ни бабушка не стали устраивать со мной разборок, заключив что-то вроде молчаливого договора, предписывающего слушать меня при необходимости так, как слушали бы, будь я хоть капельку разумнее в ту ночь. Мои лидерские черты, доставшиеся мне от моего отца, быстро обострились в силу моего склада ума и характера, так что я фактически повела за собой остальных так, будто бы я была рождена только для этого, став временной Главой Третьей Общины и совместив этот пост с постом Первого Хранителя, стоявшего даже выше нынешнего Главного Воина. В другое время я бы порадовалась и в шутку зловредно подколола бы его и бабушку, а заодно показала бы всем Росткам, но не теперь, когда наши лагеря стояли посреди выжженной пустыни под рыжеватым жарким небом, будто бы воспламенившимся тогда; когда высохла, оставив лишь среды прежнего русла и мертвый бутон Артефакта Жизни, Священная Река; когда днем стояла изнурительная жара, от которой не спасал даже густой дым, окутавший Солнце и все Небеса, а ночью – непроглядная тьма, лишенная Луны и Звезд…

Теперь Община, в которой я жила с самого рождения, полагалась и надеялась на меня, и я не могла не оправдать ожиданий и надежд… Может быть, роль также сыграло и то, что я и бабушка были единственными единорогами во всех Трех Объединенных Общинах? – Неважно. Мне остается только… Нет, даже не так. Я должна сделать абсолютно все, чтобы приблизить прежние дни, если только не вернуть их… Должна остановить или хоть замедлить гибель всего живого… Но как мне действовать? Что делать, если никто не имеет ни малейшего представления о том, что необходимо для изгнания тьмы, что происходит и как прекратить все это? Под силу ли мне одной, нашедшей опору только в маленьком отряде Хранителей, спасти весь наш мир? Что, если окажусь не той, кто нужна всем жителям? Что делать, если справиться мне будет не под силу? Этого ли заслуживают те, кто не имеют никакого отношения к моей семье? Героиня ли я?..

Сначала нужно было понять, как это началось, что уже не представлялось возможным: единственной, кто мог бы правильно истолковать произошедшее и с нужного ракурса взглянуть на все детали, была, конечно же, моя бабушка… которая подчинялась моим просьбам, пыталась помочь мне в спасении жителей, но говорить со мной категорически отказывалась. Мир гнил и ссыхался; я винила во всем себя и угасала; Жизнь отступала от Трех Общин и с каждым днем сдавала под натиском стремительно приближающейся Смерти…

Я старалась не смотреть вниз, когда перелетала пропасть с целью привлечь внимание существа, находящегося на дне разлома. Воины-Хранители без лишних расспросов побежали за мной всем Лагерем, стоило мне лишь вернуться с разведки и сообщить о том, что очередной монстр промышляет и шастает слишком близко от бывшей территории Общин, так что в интересах чудовища было произвести на Воинов неизгладимое впечатление. Мой план был предельно прост: стать приманкой и заманить его в ловушку, которой добить его представится возможным. Я рассчитывала на то, что, увидев «беззащитную» пони, не умеющую летать, прямо над собой, существо попытается атаковать меня, и мне удастся достать его на поверхность, заинтересовав светом своей магии. И план, вроде бы, ничего, если бы не одна деталь: я даже не знала, с чем сталкиваюсь. То, что могло таиться в пустоте разлома…

За тот короткий срок, что прошел с начала апокалипсиса, мы, Воины-Хранители, успели насмотреться на разных существ, что проникали в этот мир как раз через бреши в виде пропастей. Разброс, так сказать, был огромным: в этой темноте могло сидеть нечто, не превосходящее своим размером крупную кошку… Или же все могло обернуться встречей, описанной в самом плохом из возможных сценарии, подкидывая мне создание, что даже не вместилось бы хоть на половину в объем этого мира при всем желании. Если бы это существо оказалось бы на поверхности, что необходимо для того, чтобы обезопасить зону бывшего леса, то оно просто разорвало бы наш мир на мелкие кусочки, не оставляя в этой пустоте ничего… То есть то, на что мы устроили «охоту», пятьдесят на пятьдесят могло бы в теории оказаться китовой акулой по своим масштабам, если взять и обозначить весь мир песчинкой… Можете представить, в какой заведомо проигрышной ситуации мы все можем оказаться через мгновение-другое? Есть ли у нас какие-то шансы при таком раскладе? Понимаете, о чем я боюсь все это время?

Мне казалось, что течение минут совсем замерло: я уже бесконечно долго летела в неподвижном сухом воздухе, полном пустынной пыли, а пропасть подо мной все не думала кончаться. Сначала я ощущала странное сдержанное напряжение, – как раз то «пришибленное» состояние, какое успело стать моим постоянным компаньоном. Однако когда я поняла, что противоположная сторона по-прежнему ни капельки не приближается, почувствовала уже настоящую нарастающую тревогу. Это жуткое ощущение делалось сильнее и сильнее с каждым мигом, проведенным в застывшем воздухе, но пока еще не перерастало в ту панику, когда что-то захлестывает тебя с головой и отключает разум, заставляя совершать всевозможные глупости и неоправданно рисковать тогда, когда решение, безопасное решение, находится на расстоянии вытянутого копыта от тебя.

Однако недолго музыка играла, и я все-таки поддалась этой самой панике, когда ветер неожиданно сильно засвистел в ушах, и выбросила вперед копыто, будто бы в попытке ухватиться за невидимую опору. Я падаю в пропасть разлома… Падаю в пропасть! Как такое может быть?! Я просчитала все! Нет!..

Я судорожно задергала копытами и зажмурила глаза, безуспешно пытаясь сдержать отчаянный крик. В голове четко нарисовалась картинка того, что происходит сейчас сверху… Все Воины – испокон веков пегасы, им ничего не стоит спасти мою жизнь сейчас, это вполне реально и точно выполнимо. Они могут спасти меня… По-настоящему спасти… Но им не позволяет Главный Хранитель. Просто не может позволить. Он не дает им приблизиться хоть на шаг к пропасти, и сейчас он тоже по-своему, но прав. Как бы ни было больно это признавать.

Общины смогут перенести одну потерю, и у них все равно останутся шансы уцелеть в этой битве за жизнь… А взять противоположное развитие событий – и все перенесенные уже страдания выглядят до ужаса абсурдно: был и будет ли смысл и дальше так мучиться, если сейчас погибнут по глупости все?

В жизни надо уметь правильно расставлять приоритеты. Не получится жить совсем без потерь. Не получится выхватить из копыт Судьбы то, что принадлежит только ей. Это просто невозможно. Проще говоря, всегда нужно отдавать что-то взамен, жертвовать чем-то ради чего-то. Так случается, и это вполне естественно. Так было всегда… Будет и сейчас. Если я лечу в пропасть, и моя магия не срабатывает даже после десятой попытки, то это значит, что так тому и быть. Кому суждено погибнуть, тот не сумеет сбежать от своей собственной смерти. Я всегда понимала это; понимаю и сейчас. Когда я думала о том, что жизнь не вечна, я не представляла себе, что последние несколько моментов своей жизни буду лететь вниз в темноте, сожалея о том, что из-за меня начался апокалипсис и пострадали невинные пони. Не поверила бы, если бы кто-нибудь сказал бы мне, что в буквальном смысле провалюсь под землю, а потом приземлюсь… Стоп! Приземлюсь?!

Я распахнула глаза и дождалась, пока очертания окружающего меня ущелья станут хоть немного четче и перестанут двоиться, а потом с усилием поднялась на дрожащие копыта. Попыталась сориентироваться в темноте и понять, что именно не только остановило беспорядочное падение, но и предохранило от столкновения с земной корой. Не думала, что через брешь можно попасть в параллельный мир, условно говоря, «в обратную сторону», но не думала и о том, что дно ущелья может быть таким… теплым, мягким и склизким, хотя и бугристым. Какое-то время я простояла во тьме без движения, прислушиваясь к напряженной тишине, а потом подняла голову и поглядела на небо, ставшее таким высоким и далеким, будто бы я не просто упала в ущелье, а совсем ушла под землю и взглянула на него с обратной стороны. Дно бреши мерно поднималось и опускалось, а где-то под копытами в глубине шуршало что-то. Наверное, подземные воды, решила я, ведь подо мной, наверное, еще много километров почвы, раз я вижу небо…

– Кто-нибудь меня слышит? – приложив все усилия, закричала я так громко, как только могла. Мой голос эхом отразился от стен ущелья и улетел ввысь, и я взмолилась, чтобы хоть кто-то из Воинов услышал меня. – Хранитель! Кто-нибудь?! Ау!

Постепенно эхо растаяло, но никто так и не отозвался, вопреки всем моим надеждам. Вот теперь стало страшно…

– Хранитель! Вы еще там?.. – я предприняла еще одну попытку, только зря напрягая и без того болящее горло и едва не срывая голос.

Нет ответа… Зато вместо него откуда-то из глубин ущелья раздался рев. Да такой, что все внутри меня тут же похолодело, а сердце застыло. Я выхватила клинок и согнула копыта в коленях, занося оружие для удара. Замерла и приготовилась к атаке. То, что зарычало в темноте, явно не было настроено на дружбу, что бы это ни было. Странно, но даже будучи в меньшинстве и располагая только одним небольшим мечом, я все равно почувствовала себя увереннее с оружием в магическом поле. Несколько секунд растянулись на бесконечно долгие минуты, едва ли не складываясь в часы, но все было тихо.

«Нет, ну куда это годится!» – мысленно пожурила я сама себя. – «Ты, Геката, гарантированно копыта откинешь! Если не от своих фантазий, то от холода точно!»

Я хмыкнула, сосредоточилась на собственной магической силе и медленно приподнялась в воздух, тихонько толкнувшись от земли. Крылышки на моей голове сами собой вдохновлено зашевелились и принялись рассекать воздух длинными маховыми перьями, но мне это, честно говоря, ничем не помогало, ведь вся я была сосредоточенна на том, чтобы удержать скопление энергии, возникшее за плечами подобно очертанию крыльев, и не дать электрическим разрядам и лентам, которые привычно излучала сфера, разлететься и позволить мне упасть. Медленно-медленно я поднималась со дна ущелья, будто бы какая-то сила затянула мою шкуру и подняла меня из темноты за загривок. Наверное, будь атмосфера происходящего более расслабленной, я бы посмеялась потом с остальными, но рев внизу вдруг повторился, и мне стало совсем не до смеха. Раньше, чем я успела сообразить, из темноты выскользнула уродливая розовая морда без шерсти и перьев, похожая своей внешностью на новорожденного птенца. Чудовище издало вопль и щелкнуло челюстями в каком-то сантиметре от меня, со страшным грохотом, от которого дрогнула вся земля, разойдясь клубами пыли у трещин, падая обратно в разлом. Монстр по размеру проходил на слона, что не очень-то меня обрадовало. Видимо существо все-таки было слепым, так как и второй бросок оказался промахом, и уродливая кожаная морда только слегка задела меня, но этого «слегка» очень даже хватило, чтобы я к своему ужасу потеряла концентрацию и не только была откинута на пару метров в сторону, но и вновь стала падать.

Я пронзительно завизжала и только инстинктивно выставила вперед клинок, когда заплесневелые длинные когти чудовища рассекли воздух рядом со мной, с ужасным скрипом пройдясь по краю меча. По лезвию расползлась голубоватая субстанция, видимо, кровь, а монстр затряс лапой и заревел, разбрызгивая кровь повсюду. Я, конечно, ждала, что встреча не окажется простой, но что она окажется такой мерзкой?.. Однако что мне теперь еще оставалось, кроме как сопротивляться, но все же падать вниз… Чудовище бесновалось рядом, вскидывая округлую широкую морду с затянутыми слоем кожи синеющими на общем фоне глазами навыкате, разевало пасть, испуская приглушенные вопли…

Это создание не походило ни на одно из известных мне, ровно в такой же степени отличаясь от любого, что было бы привычнее для земного взгляда… Вряд ли этого монстра можно было бы описать так, чтобы текст передал все, что чувствовали те, для кого это зрелище было Истиной, а не просто глупым тетрадным повествованием, из которого можно просто вырвать конкретные непонравившиеся листы и позабыть, выкинув образы, вызывающие только отвращение, из головы.

Что-то начинаешь по-настоящему ценить лишь тогда, когда это отнимает у тебя Судьба. Зачастую то, что мы все привыкли считать должным, – например, мирное небо, любовь семьи, простые будни, элементарную романтику жизни, – на самом деле и является главным смыслом жить, главным сокровищем жизни земной, но мы не слышим важных слов, предаваясь запретной черноте, что тратит бесценное наше время на сущие пустяки… Тот мир, та реальность, что теперь развернулись перед нами… В этом существовании едва ли можно было выживать так, как выживали наши предки все это время. Осмелюсь даже дерзко заявить, что нам сейчас, в этой битве с неземным монстром, было куда тяжелее, чем им…

Палящее даже сквозь дым солнце заставляло голову кружиться; глаза слипались недостатка сна и кислорода; давала о себе знать и прошлая ночь, которую я провела за осмотром территорий, охраняя сон других. Перед глазами невольно встали картинки из недавнего прошлого, в котором мы только готовились к Ночи Легенд, и я потерялась в воспоминаниях, так и не осознав, что вопреки всем своим стараниям рассталась с сознанием. Может, оно и к лучшему: в ту же секунду острый хвост монстра располосовал мой бок и порвал шкуру в нескольких местах, глубоко прорезая плоть…

***

– Приказываю оставаться на своих местах. – Без тени эмоций повторил Главный Хранитель, поворачиваясь мордочкой к Воинам, которые устроили протест, увидев падающую меня; меня, которую еще можно было спасти из лап опаснейшего существа бывшего леса. Как-никак падение Главной Хранительницы завершилось атакой со стороны монстра, и теперь вместе со мной в пропасть летели и маленькие капельки крови, которые привлекали внимание своим блеском в низких солнечных лучах.

Когда жеребцы за спиной Первого Воина дошли до такой неслыханной ранее наглости, как копытами оттолкнуть своего предводителя в сторону и попытаться ослушаться приказа, пегас начал терять терпение. Такого не происходило очень давно: он уже привык к своей маске бесчувствия и полностью контролировал все свои мысли и эмоции, никогда не выказывая их на поверхности. И хотя сейчас ему удалось сохранить выражение на мордочке, внутри него все же треснул резервуар терпения, и что-то перевернулось, рассыпаясь внутренним гневом и необъяснимой тревогой. Фыркнув, Главный Хранитель отогнал лишние мысли и отступил на шаг назад, чтобы вернуть нарушенную дистанцию, считавшуюся в его понятии почтительной. Он с жеребячества не переносил не вынужденный физический контакт, и все это знали.

– Хранитель, мы не можем просто бездействовать!.. – вновь попытался возразить какой-то Воин, но был точно так же перебит командиром:

– Отставить. – И вся жизнь перед глазами на фоне умирающей меня.

Мы, на самом-то деле, похожи: стремление уберечь Общины, самоотверженное рвение, бесстрашие… Когда-то – и огненный характер… Просто он переборол это со временем, а я – нет. Теперь какая-то глупая выходка, которая, казалось бы, решит только судьбу самой Хранительницы, но самом деле – всех Общин. Благодаря мне ведь, как потом рассказывали, пони сплотились, чтобы выстоять в главном сражении, позабыли какие-то разногласия трех Глав и стали вновь Единой Общиной, как это было у самого Истока, одной большой семьей, которая сможет выжить сейчас, если будет идти через все испытания вместе. Но его дело – защищать всех остальных. Он не может вот так оставить все из-за секундной слабости, отбросить все, через что прошел, чтобы добиться нынешнего, позабыть про все свои достижения на пути и про их немалую цену. Он долго шел в одиночестве, надеясь только на себя, еще Ростком был вынужден пробираться наудачу через кромешную тьму, и никогда не знал тех, кто хоть как-то поддержал бы его, сказал бы хоть слово…

Что теперь велит его долг? – Остаться, дождаться удобного момента и повести Воинов-Хранителей за собой, чтобы защитить родной дом, не считая потери…

А что велит разум, впервые согласный с сердцем? – Разомкнуть давние цепи и то, что и должен – спасти жизнь.

Если посмотреть на все с другой стороны, то получается, что он будет прав в любом случае, что ни выберет.

А кто его потом осудит? – Да будет ли кому-то какое-то дело? Кто вообще управляет его жизнь и принимает за него решения, если не он сам? Долг всегда велит делать все, чтобы Общины процветали. А теперь осталось делать все, чтобы Общины не рухнули. Подумать, будет ли что-то дельное из него потом, когда Первая Хранительница умрет, чудовище одержит победу над той единственной, кто несет Свет в Час без Небес, вдохновляя жить дальше и бороться, а вера в него подчиненных рухнет? Так ли они смогут держаться в это время?

Ему же решать, что делать и как поступить при защите подопечных, значит, он фактически отвечает за то, кто выживет прямо сейчас: монстр или Хранители…

Ждать больше нельзя. Это – меньшее из всего, что он может предпринять сейчас.

Главный Хранитель достал из ножен клинок и раскрыл крылья. Голос Воина прозвучал так уверенно, как, наверное, никогда до этого; просто, наконец, пришло первое по-настоящему до последней точки правильное решение:

– Хранители, в атаку!

Он молниеносно сорвался с места; подчиненные взлетели вслед за ним. Монстр, кажется, уже заметил приближающуюся к нему вереницу пегасов, поэтому бросил растерзанную меня в ущелье и развернулся своей жуткой наружностью к нападающим. Хранители рассыпались в разные стороны, умело уклоняясь от медлительных выпадов кожистого существа. Уклонения; воздушные виражи; свист рассекающих воздух мечей; шум и крики – привычные звуки окружили Главного Хранителя, отгоняя последние возникшие запоздало сомнения, и тот быстро втянулся в сражение, работая сообща и нанося со своими подчиненными меткие удары по шкуре чудовища.

Главный Воин, может быть, и рад был бы потеряться в этих пестро мелькающих ловких отточенных движениях и этом мрачноватом удовлетворении, когда наносишь урон монстру, посмевшему жестоко поиздеваться над Первой Хранительницей и совершаешь сладкую месть, но разум напрочь отказывался оставить без внимания увиденное ранее, так что Хранитель оставил Воинов наедине с уродливы созданием и полетел туда, где расширялось ущелье, куда упала я, и где темнота встречалась с шипением с красным небом, создавая призрачно-теневые смерчи, уничтожающие все на своем пути. Вполне закономерно возник тут же вопрос: как же пробраться на дно пропасти через эти торнадо? На счету была каждая секунда, но стремительно убегающие мгновения даже сейчас не могли заставить Первого Воина пренебречь логикой и безопасностью и не давали права рисковать. К счастью, сама я не была намерена столько ждать спасения.

Сначала Главный Хранитель не понял, что произошло: тьма, поднимающаяся из бреши словно бы черный дождь наоборот, вдруг стала слабеть и разлетаться драными лохмотьями, пока не рассеялась совсем, сменяясь нежным золотисто-белым поднебесным светом, который порхал в воздухе крошечными световыми пятнами, распространяясь свободным полетом. Магических капель становилось все больше и больше, пока сияние не собралось в огромный световой столб, бивший в небо из пропасти. Ослепительный белый Свет резал красные облака, пробивал удушающий серый дым, который застлал солнце и разливался какими-то знакомыми лентами. Буквально на миг Хранитель даже успел разглядеть клочок привычного бесконечно-голубого небосклона, после чего Свет померк, и рыжие тучи вновь стянулись ровным пластом. А потом Воин увидел меня.

Моя белоснежная грива развевалась в воздухе, словно бы на локоны дул прежний летний ветер, все природные узоры на ее шкурке горели Светом, мои глаза даже из-под опущенных век светились той же Гармонией, – а ведь этот Свет и был чистой первозданной Гармонией и Свободой, – а магический рог со сферой истончал огненные ленты волшебной силы. Я открыла глаза, несколько секунд не двигаясь, поглядела на сражение за спиной Хранителя, потом перевела взгляд на самого жеребца, и мои глаза, – единственное из всего, – перестали светиться, прояснившись до привычного розовато-сиреневого цвета. Не сказав ни слова, я, не повелевая себе, проплыла по воздуху чуть вперед, склонила голову и отправила в неповоротливого монстра, все еще донимавшего Воинов попытками огрызнуться, магический луч, который сшиб чудовище в черноту разлома. Тотчас Хранители ринулись следом за опасным созданием, чтобы завершить начатое, а сама я перестала светиться и обмякла, начав бы падать, если бы Главный Хранитель вовремя не подхватил бы меня.

Смутно ощутив бьющие в мордочку встречные потоки сухого горячего воздуха, я с усилием приоткрыла глаза и спросила:

– Что происходит?.. Куда мы летим?..

Мой голос едва ли можно было расслышать за шуршащими взмахами крыльев Хранителя, но было все, на что у меня хватило сил. Я чувствовала себя совсем опустошенной. Но Воин все равно расслышал меня.

– К Прорицательнице. – Коротко отозвался он, больше не отвлекаясь от созерцания мертвых иссушенных земель, которые с незапамятных времен дарили нам все необходимое для жизни…

Глава 5. Дар Небес и утраченная Гармония

Огромное мертвое тело… Страшные, будто бы подгнившие изнутри глаза… Серые когти, на которых вырос салатовый пух плесени… Тупая рыхлая морда с торчащими, словно бы иглы дикобраза, зубами желтого оттенка… Длинный черный язык… Стоило мне увидеть монстра, которого мы все победили с таким величайшим трудом… Я, наверное, уже никогда не забуду это зрелище… Я пожалела, что увидела, но не забуду уже никогда… Теперь-то это чудовище – уже просто скелет посреди пустыни, однако через что мне пришлось пройти морально в тот день… Оно никуда не исчезнет и рассыплется под палящим солнцем и стопами времени.

***

Главный Хранитель не слишком ловко приземлился посреди лагеря Третьей Общины, взметнув пыль мертвой земли Поляны, и опустил меня на землю, поддерживая и не позволяя упасть и распластаться на условно ровной поверхности.

– Прорицательница! – резко выкрикнул жеребец, устремляя взгляд в сторону хижины, где обитала моя бабушка. Обычно она сразу же выходила на зов, зная единственную его причину, – в ходе землетрясения слишком много пони получили разные травмы, чтобы у нее была хоть секунда на что-то еще, как теперь казалось, бесполезное, то есть, на что-то вообще кроме исцеления, – но сейчас в ее жилище было тихо.

Несмотря на то, что голос Хранителя прозвучал как-то чуждо для тяжелого молчания умирающего мира и разнесся четким эхом во все стороны, заставляя многих вздрогнуть в ожидании плохих вестей, и бабушка просто не могла его не расслышать, порог хижины все так же пустовал. Сделав несколько аккуратных, но все равно неточных, шагов к тростниковому дому, Первый Воин заглянул в полумрак, но не обнаружил пожилой кобылицы на месте. Зато вместо нее на свет неожиданно выпрыгнула совершенно другая пони.

– Каррин ушла к границе защищенной земли, – быстро сказала самая молодая Прорицательница за все время существования Объединенных Общин, ныне принадлежавшая ко второму лагерю.

Называть Прорицателей по обычному их имени, не имея к ним прямого отношения – вот что было действительно невежливо и лишено уважения, так что прозвучало еще резче отклика. Эмерольда никогда не отличалась положительными для культуры и этикета качествами, к тому же считалась чудной, и Хранитель сейчас же развернулся бы, если бы эта странная кобылка не знала бы искусства исцеления, а прежний Прорицатель Второй Общины не умер бы вчера при землетрясении, не оставив последних слов о своем преемнике.

– Абельхарис, что случилось? – ровно так же невнятно пробормотала Эмерольда, смотря в землю.

Главный Хранитель едва ли не вздрогнул, услышав свое прежнее имя, каким его уже давно никто не называл. Обращение, неожиданное обращение, пришлось как внезапный удар. Вернув контроль над ситуацией, жеребец безэмоционально произнес:

– Первая Хранительница была атакована монстром и потеряла кровь, защищая Общины. Ей нужна помощь Прорицательницы.

Эмерольда кивнула, бросила в его сторону взгляд пронзительных глаз с зелеными крапинками, один из которых был синий, а другой – огненно-рыжий, и прошла мимо посторонившегося Воина ко мне. Я все же не устояла на нетвердых копытах и осела на землю, прилагая усилия для того, чтобы сидеть ровно и не терять пространства в глазах. Не знаю, что за заразу занес монстр своими когтями, но кровь, которая шипела, падая каплями на землю, и была слишком темного, для обычной, цвета уже не говорила решительно и о чем хорошем.

Пока молодая Прорицательница кружила вокруг меня, определяя все симптомы заражения, Хранитель стоял чуть в стороне. Хотя внешне он выглядел спокойно, как и всегда, я все же видела, что он не на шутку встревожен. Наверное, винит себя в том, что не взлетел раньше и не уберег подопечную, подумалось мне. Он ведь и сейчас считает меня все той же чересчур жизнерадостной, непоседливой, гиперактивной, но очень оригинальной кобылкой, даже вопреки тому, что я как бы морально выросла в Ночь Легенд и стала серьезнее. Должно быть, он по-прежнему считает, что стоит защищать меня как Воина-Хранителя в силу моего умения находить и притягивать всевозможные приключения. Глупо, конечно, с его стороны. Он поднял ясные глаза на меня и встретил мой взгляд, тут же давая фактическое подтверждение всем моим догадкам.

– Что тут происходит? – голос бабушки отвлек меня от задумчивости, и на моей мордочке расцвела необъяснимая благодарная полуулыбка, даже притом, что в глазах нещадно потемнело, а израненное тело отозвалось на перемену адской болью.

– Вот и Каррин, – все так же проговорила молодая кобылка, тут же отходя от меня, так и не начав лечение, а лишь потратив драгоценное время. – Кто там спрашивал?

Бабушка выглядела очень уставшей, даже если не брать в расчет то, что минуту назад она тратила все силы на то, чтобы возвести магическую преграду над оставшимся лагерем. А если не отбрасывать эту деталь… Сами понимаете.

– Первая Хранительница пострадала от когтей чудовища, – повторил Воин-Хранитель. – Ей так и не оказали помощь.

Только пожав плечами, Эмерольда удалилась к бывшей Второй Общине.

– Идемте, – серьезно сказала пожилая Прорицательница, взмахом копытами велев следовать за собой.

Приблизившись ко мне, Главный Хранитель помог мне встать и довел до порога хижины. Как только мы оказались в заветной темноте жилища, а я смогла сесть и хоть немного расслабить дрожащие копыта, бабушка резким движением махнула головой на входную арку и выпустила из рога электрический луч, яркой вспышкой и треском разрезавший пространство. Магия расширилась и непрозрачной сетью опустилась на порог, заволакивая весь проход прозрачной, будто бы ледяной пленкой. Когда эта пленка затянула всю арку, нас накрыла полная тишина. Теперь мы не слышали ни звука снаружи, а в лагере не слышали нас, так что подслушать разговор было невозможно.

Главный Хранитель даже не дрогнул, когда магический луч пролетел почти вплотную к нему, и теперь, когда Прорицательница подскочила одним рывком, остался так же неподвижен.

– Абель, ты в своем уме?! Ты не мог подумать своей головой?! – взорвалась бабушка. – Ты не мог сразу послать за мной, а не ждать, пока моя внучка умрет от кровопотери в присутствии этой дуры?! – она с невиданной прытью подбежала ко мне и осторожно прикоснулась копытом к плечу, заставляя лечь на пол. – Если б я не владела магией?!

– Рин, нам нужно поговорить, – только и обронил Хранитель, признавая свою вину.

– Потом! Позже! – Прорицательница склонилась надо мной и провела копытом по рассеченной коже, собирая немного крови, а потом поднося конечность к глазам.

Я попыталась заговорить, но получился глухой хрип, перешедший в кашель. Очень хотелось погрузиться в бессознательную пустоту, но я боролась, даже когда закрыла глаза. Под веками почему-то отчетливо нарисовались картины разрушенной территории Трех Общины в своем истинном Свете…

То, что произошло, все считали просто чудом. Когда начались эти ужасные землетрясения, повторяющиеся временами и сейчас, вся земля разошлась трещинами, и наша природа почти вся погибла. Жители Объединенных Общин, включая и Лагерь Воинов-Хранителей, единогласно думали, что та же участь ожидает и нас… Но именно тот «остров» земли, на котором наши предки выбрали построить первые от Истока жилища, не затронула ни одна трещина. Конечно, наши дома порушились, растительность вымерла, деревья попадали, завалив тропы на Поляне Пересечений… Но сама земля с теми, кто на ней находился, уцелела. Наверное, как раз благодаря этому мы продолжаем сейчас существовать… Не все в этот момент были в общем лагере, но, по сравнению со всей цивилизацией, потери все-таки были не такими значительными.

Бабушка приложила к моей ране рог и прикрыла глаза, и по хижине разлился мягкий белый свет. Свет Гармонии. Она тоже смогла призвать его тогда, когда было нужно. Свет прошел сквозь мою шкуру, заставив засиять все узоры окраса, прямо как во время сражения, и вернулся обратно, выплывая в воздух, ставший невесомостью для него, с целой тучей маленьких черных вкраплений.

– Я так и думала, – не то с удовлетворением, не то с содроганием произнесла безотносительно Прорицательница, рогом загоняя черные капли в Чашу Прорицаний и кидая свой головной убор туда же. – Черный Дождь.

Некоторое время я полежала с закрытыми глазами, а потом шевельнулась и приняла вертикальное положение. Все признаки отравления исчезли, будто и не было, оставляя мне прежнее, слегка усталое, но в целом превосходное состояние.

– Спасибо, – я поднялась на копыта и поклонилась пожилой кобылице, прямо как и в Ночь Легенд. – Спасибо, бабушка.

Впервые за долгое время она посмотрела прямо на меня, а потом подалась вперед и обняла меня…

– Абельхарис, значит? – с улыбкой спросила я у Главного Хранителя, когда бабушка вручила пегасу чашу, велев выплеснуть Черный Дождь в любую брешь между мирами, и мы вышли в лагерь.

– Меня так называли еще Ростком. Потом, когда стал Воином-Хранителем, уже перестали. Уже просто «Хранитель».

Мы помолчали. Во-первых, было как-то неловко продолжать непринужденную беседу тогда, когда вокруг продолжал умирать остальной мир, а во-вторых, у меня просто не укладывалось в голове все произошедшее. Я не просто случайно спасла Общины, но и, кажется, помирилась, наконец, с бабушкой, что не могло не радовать. Так, наверное, должно выглядеть мимолетное счастье в те моменты, когда рядом с тобой селится настоящее Горе?

– Что мы будем делать теперь? – спросил у меня Хранитель, когда мы подошли к Лагерю Воинов.

– Не знаю, – честно отозвалась я. – Трудно загадывать что-либо, когда не знаешь, что ждет тебя в следующую минуту…

Внезапно сорвавшись с места, я поскакала прочь в сторону леса. Боковым зрением увидела, что Абель понесся в другую от меня сторону синхронно со мной. И хотя где-то внутри, в самой душе, отдавалось притупленным жжением осознание того, что жить в этом умирающем мире осталось совсем недолго, я скакала по лесной чаще с какой-то легкостью на сердце. Может, и Абель тоже?..

***

Наступившая ночь и та жуткая кромешная тьма, какая стала царствовать в темное время суток, вновь обступили Общину со всех сторон. Те, кто мог спать в такое время, уже спали, другие же просто тревожно сидели на Поляне Пересечения, вглядываясь в призрачные тени бывшей чащи, а вот я шла по этой самой чаще в сопровождении бабушки и нескольких Воинов-Хранителей, вздрагивая и шарахаясь от каждого таинственного шороха.

– Ты все же открыла в себе Дар, Геката, – сказала мне накануне бабушка, когда мое волнение пережитого немного улеглось. – Редкий дар. Испокон веков у единорогов нашей семьи открывается это дарование. Умение найти в хаосе Гармонию, заставить Небеса петь и обрушить на Тьму Свет – так говаривали у Истока.

Твоя магия очень сильна. Я горжусь тобой. И твои предки… твои родители… Они…они

гордились бы тоже.

Сейчас же наш путь лежал к одной из границ защищенной территории. Необходимо было усилить магический барьер, надежнее Воинов с мечами охраняющий мнимый ночной покой. Мы быстро поняли, что вряд ли отобьемся от нападок неземных монстров одними клинками. Непременно нужно было придумать что-то, что могло бы помочь нам обороняться и не знало бы ошибок. И моя бабушка придумала это.

Мы подошли к плотной магической стенке и остановились. Поверхность, которая разворачивалась пластом во всю ширь, куда ни посмотри, как бы невесомо перетекала мягкими волнами, окрашивая то, что было отрезано от нашего маленького мирка, нежным светом оттенка бабушкиной магии. Пожилая кобылица ободряюще улыбнулась и кивнула мне, оказывая своего рода моральную поддержку. Мы прошли еще пару шагов, оставив двух Хранителей позади, и замерли перед самой перегородкой.

– Ты знаешь, что делать, – уверенно произнесла Прорицательница. – Помни, кто ты; помни, зачем ты.

Я вскинула голову, подняла мордочку к Небесам и закрыла глаза, вслушиваясь в окружающие меня звуки. Прошла минута, и мне показалось, что я, наконец, поймала нужную ноту сей неровной мелодии.

– Умение найти в хаосе Гармонию заставить Небеса петь и обрушить на Тьму Свет, – медленно произнесла я, и в ту же секунду шкура и глаза засветились, грива взметнулась в воздух, а копыта сами собой оторвались от земли, заставляя меня парить в воздухе.

Из моего рога вырвался луч Света, ударяя в небо, и нависшие над землей грозовые облака осветились моей магией изнутри. Луч рассеялся и разошелся ярким золотым блеском, который по дуге осыпался на уже существующий волшебный купол неровными линиями, окрашивая все рыжеватым. Открыв глаза, я увидела, как свет меркнет, а стены барьера делаются толще и надежнее, и выдохнула. Получилось. Я обернулась к бабушке.

– Блестяще, – с затаенным хитроватым смехом, каким он у нее становился, когда она рассказывала какую-нибудь смешную шутку, сказала Каррин, а потом ее речь зазвучала уже спокойнее:

– Ты правда смогла, а значит, освоила свой Дар целиком. Помни, что это большая ответственность и величайшая фамильная и семейная ценность. Этот дар не только защищает нас, нет. Это – еще и твоя личная способность к возрождению погибшего, – Прорицательница указала копытом на какой-то поникший цветок, что завял от жары, а потом осветила его похожим лучом, напитав магией, от чего растение тут же воспряло. – На этой земле уже ничего не растет; здесь нет того, что способно выжить. Но потом, когда все закончится, ты сможешь использовать свое дарование и для исцеления…

Внезапно в небе раздался какой-то тоскливый долгий вой, и от силы этого звука дрогнула и накренилась земля. Из-за облаков вынырнула огромная черная тень, размером и очертаниями напоминающая исполинского кита. Заверещав, она стала падать на землю, и я с ужасом поняла, что это еще один монстр, больше и очевидно сильнее предыдущего… А еще то, что каким бы мощным ни был мой щит, такого он выдержать точно не сможет…

Эпилог

Меня все еще узнают на улицах, а мои мемуары все еще числятся в классике. Мой век уже плавно подходит к концу, и я согласна с этим. Подводя итог всему вышеуказанному и вышеупомянутому? – Кому это интересно? Кому еще нужно в наше время прислушиваться к стенаньям дряхлой старушки, прозванной Черной Колдуньей (или просто Ведьмой), лежащей в придорожной пыли? Страны чудес не существует; райский уголок на этой беспокойной земле создать нельзя. – Вот и все мои главные мысли, самые жизнеспособные и связные, за последние пару лет. Ни о чем не думать очень сложно; фактически невозможно достичь того идеального состояния, когда назойливые идеи разбегаются бесследно, а навязчивые мысли отступают в глубинную тень сознания. Вот и у меня не получалось достигнуть этого самого состояния. Может быть, поэтому моя магия иссякла, мысли и идеи перепутались, а я начала говорить сама с собой и медленно, но верно сходить с ума? Может быть. Но, полагаю, мне простительно, хоть в силу того, что мы перенесли всеми Общинами… А еще в силу того, что рядом со мной так и не оказалось того пони, какой смог бы утешить меня, выслушать и хоть на время избавить от безумия…

Что есть любовь, что есть время, а что – безумие? – Нам не дано знать статически. И не будет дано. Никому не будет дела до научных формул… Никому нет дела до долгих философских размышлений. Этим занимались сотни и тысячи до меня, для этого приисканы и давно сказаны все существующие слова… Я не буду. Не буду вновь углубляться в пустые размышления. Сложно это и бесполезно, ведь от меня осталась Пустыня. Не то, чего все ожидали, но… У нее есть душа и музыка, этого ли недостаточно?

По сей день там, в дорожной пыли, еще лежит глянцево блестящая черная трость. На ней все еще стоит золоченая гравировка в форме распустившегося цветка лотоса… А вот перья серой цапли оторвались и улетели с ветром. Наверное, их унесло в пустыню?..

Где-то в пыльной полупустой комнате еще стоит печатная машинка, и еще лежат лохматые стопки пустых и исписанных листов. На столе так и лежит опрокинутая стеклянная банка, а вот полевые цветы давно ссохлись в клейкий порошок и прилипли к столу в области кляксы, оставшейся от испарившейся когда-то давно воды. Ветер уже не захаживает сюда…

Где-то… где-то все есть на свете. Где-то грозы величественнее, природа обширнее, а восходы и закаты великолепнее… Где-то, где царит пустота, вселенная еще прекраснее всего своего существа…

А есть ли где-то на свете тот, кто когда-нибудь сможет поднять из пыли ту трость, открыть ту дверь той комнаты и разобрать те старинные записи?

…А может, будет?..

…А может, того и не было никогда?..

…А может, все, что ни видели – просто долгий сон?..

28.07.2023