Читать книгу: «Эффективность — наш курс»

Эффективность — наш курс

Часть первая. Перелет

Кофемашина опять ударила Глеба током. Не сильно — так, для порядка. Он дернул рукой, привычно, без огонька выматерился, и все-таки дождался, пока в стакан нальется бурая жижа, которую все называли кофе. Настоящего кофе в этом веществе не было уже лет пять, наверное, но все называли его так, и Глеб тоже делал вид, что верит.

— Глеб Андреич, — позвала Вика из рубки, — у нас навигатор опять.

— Что опять?

— Ну… снова.

Глеб вздохнул, взял кружку и пошел в рубку, задевая плечом переборку — коридор на “Ремонтнике-4” был узкий, рассчитанный, видимо, на каких-то альтернативных людей, более плоских.

Навигатор завис на экране загрузки. Логотип компании “Астра-Логистик” — стилизованная звезда с шестеренкой внутри — вращался уже минуты три, судя по таймеру в углу. Вика сидела перед консолью и пялилась в экран так, будто навигатору рано или поздно станет стыдно, и он продолжит загрузку.

— Перезагружала? — спросил Глеб.

— Два раза.

— А третий?

— Думаете, поможет?

— Не-а. Но потом техподдержка первым делом спросит, делали ли третий раз.

Вика послушно перезагрузила, не помогло. Глеб отхлебнул не-кофе, поморщился и сел в кресло пилота, которое при этом жалобно скрипнуло — с подшипником уже давно было что-то не так, но заявку на замену отклоняли уже полтора года. “Не создает угрозы персоналу и функционированию оборудования”.

— Ручками проведем, — со вздохом сказал он. — Не впервой. Кстати, где Сёма?

— В трюме. Что-то там с дроном.

— С каким?

— Да грузовой, который с формой.

А, этот. Глеб его хорошо знал, а точнее, он выделялся этой конкретной поломкой — дрон требовал подтверждение формы допуска каждый раз, когда его просили что-то перенести. Он не проверял содержание формы, просто ждал, пока кто-нибудь ткнет пальцем по сенсору “подтвердить”. Баг был в прошивке, давно известен производителю, и баг не чинили, потому что — цитата из техподдержки — “функционал работает в штатном режиме”.

Сёма появился в рубке минут через десять, когда они уже вышли на курс к астероиду. В руках у него был бутерброд, и, из чего он их делал, Глеб предпочитал не думать - на корабле был крайне ограниченный набор моделей в синтезаторе пищи.

— Починил? — спросил Глеб.

— Не-а. Зато теперь он требует форму только при переносе предметов тяжелее трех кило.

— Все наши запчасти тяжелее трех кило.

— Ну да. Но раньше он требовал ее на все, включая отвертки. А теперь только на тяжелое. Прогресс.

Сёма сел в третье кресло, которое не скрипело, но зато периодически самопроизвольно опускалось. Откусил бутерброд и умиротворенно уставился в обзорный экран, по которому неспешно плыли звезды.

— Кстати, что там по задаче? — спросила Вика. Она открыла планшет и листала файлы. — Я посмотрела заявку, там написано...

— Там написана хрень, — перебил Глеб. — Они всегда пишут стерильную корпоративную дичь: “Незначительное падение добычи”, “Логистический сбой”, “Неисправность транспортных узлов”. Знаешь, что это значит?

— Что?

— Что они понятия не имеют, что там происходит, и посылают нас разбираться.

Вика промолчала. Она работала с Глебом третий месяц — после института, по программе “молодой специалист” ее отправили сначала на “программу адаптации” где она сидела в безликом офисе с мотивирующими плакатами и смотрела видеоролики, а потом назначили сюда. Глеб был ее первым настоящим напарником. Ну, и Сёма, конечно, но он не считается, Сёма вообще отдельно от ремонтного корабля, кажется, не существовал.

— А что, по-вашему, там происходит? — спросила она.

Глеб пожал плечами:

— Узнаем. Платформа старая, автоматическая, управляется ИИ. Если там что-то серьезное — он нам по регламенту доложит, если несерьезное — сами увидим.

— А если нам не скажет, но серьезное?

Глеб посмотрел на нее и едва заметно усмехнулся, ответив тихо, скорее для себя.

— Тогда будет хоть немного интересно.

Перелет занял почти одиннадцать часов. Могло быть быстрее, но двигатель на “Ремонтнике” работал в режиме экономии уже черт знает сколько. Не столько потому, что топливо дорогое — хотя оно дорогое — а потому, что система охлаждения барахлила, и если дать полную тягу, то через час начинало пахнуть горелым пластиком. Техники при плановом осмотре сказали: не критично. Глеб сказал техникам много интересного и не очень цензурного, но план ремонта это не изменило.

Вика большую часть перелета читала техническую документацию на БУР-14 — вид модели управляющего ИИ на платформе. Документация была на триста страниц, из которых полезных — от силы страниц двадцать, остальное юридические оговорки и инструкции по заполнению форм. Сёма дремал, а Глеб смотрел в экран на приближающийся астероид и думал о том, что хотелось бы уже на пенсию, но к тому моменту, как у него подойдет возраст, начнут штрафовать за дожитие.

Астероид по бумагам имел длинный инвентарный номер, сокращаемый до Объект 447-11. Он был неправильной формы, средних размеров и с приличными запасами редкоземельных металлов. Запасы, по документам, еще оставались, но опыт Глебу подсказывал, что эта информация устарела.

Платформа “Надежда-7” прилепилась к астероиду как клещ — серая конструкция из модулей, труб, антенн и торчащие в разные стороны гигантские буры, четыре штуки, уходящие глубоко в породу. По крайней мере, должны были уходить по плану.

— Подлетаем, — сказал Глеб, садясь прямо. — Вика, запроси стыковку.

Девушка ткнула кнопку связи:

— Платформа “Надежда-7”, судно “Ремонтник-4”, запрашиваем разрешение на стыковку, прием.

Тишина.

Вика посмотрела на Глеба, тот покачал головой: подожди.

Примерно через минуту динамик ожил. Голос был ровный и приятный, с идеальной дикцией. Слишком идеальной для живого человека.

— Добрый день, судно “Ремонтник-4”. Ваш запрос принят и зарегистрирован. Номер заявки: РС-О-447-7734. Пожалуйста, ожидайте обработки.

— Обработки? — переспросил Сёма, который, оказывается, уже не спал. — Чего обрабатывать-то? Шлюз открыть и все дела.

— Одну минуту, — вежливо сказал голос. — Ваш запрос поставлен в очередь. Примерное время ожидания: семнадцать минут.

— В какую очередь? — Глеб нахмурился. — Мы единственный корабль в секторе.

Пауза, уже короче, но все еще заметная.

— Ваш запрос требует согласования с процедурами приема персонала. В настоящее время проводится оптимизация приемного сектора. Благодарим за понимание.

Глеб выключил связь и повернулся к остальным:

— Терпеть не могу инициативные станции.

— Почему? — не поняла Вика.

— Да ничего хорошего, нормальная автоматика молча шлюз открывает.

Они ждали двадцать три минуты вместо обещанных семнадцати. Потом голос сообщил, что для стыковки необходимо заполнить форму предварительного допуска. Глеб заполнил. Потом оказалось, что эта форма устарела и нужна новая, вот образец. Глеб покорно заполнил новую. Потом потребовалось подтверждение полномочий — он отправил коды. Потом — дополнительная верификация. Потом — согласование с графиком технических работ.

— Каких работ? — не выдержала Вика. — Мы и есть технические работы!

— Ваш запрос обрабатывается, — ответил голос все тем же вежливым тоном. — Благодарим за терпение. Ваш комфорт — наш приоритет.

В конце концов шлюз открылся — минут через пятьдесят после первого запроса. Глеб пристыковал корабль, проверил показатели, отстегнулся и вылез из кресла.

— Ладно, — сказал он. — Пошли посмотрим, что там за оптимизация.

Сёма нес сумку с инструментами, Вика — планшет с документацией. Глеб не взял ничего, кроме плохого предчувствия.

Часть вторая. Станция

Шлюз открылся с ушераздирающим скрежетом, как открываются только двери, которые давно не смазывали, или которые уже начали деформироваться. Глеб отметил это машинально — сказывались двадцать лет опыта: если переборки скрипят — значит, конструкцию ведет, а это значит, где-то проблемы с каркасом. Или с гравитацией. А чаще всего и с тем, и с другим.

Коридор за шлюзом был типичным для таких станций — серые стены, серый пол, серый потолок. Тусклое освещение — половина панелей не работала, остальные мигали кто во что горазд. В коридоре пахло, и Глеб не сразу понял, что это прогорклое, явно переработанное несколько раз машинное масло.

— Ого, — сказала Вика.

Она смотрела на стену, где висел плакат. Корпоративный, такие Глеб видел в офисах “Астра-Логистик”, когда приходилось бывать на встречах.

“ЭФФЕКТИВНОСТЬ — НАШ КУРС!” — гласила надпись, и под ней, шрифтом помельче — “Результат. Технологии. Люди”, именно в такой последовательности.

— А это зачем здесь? — спросила Вика. — Станция же автоматическая, персонала тут уже несколько лет как нет, для кого плакат?

Глеб пожал плечами:

— С тех времен и осталось, видимо.

Они пошли по коридору. Под ногами что-то хлюпало, скорее всего конденсат вперемешку с маслом. Вентиляция надрывно гремела где-то над головой, будто задыхалась.

Сёма внезапно остановился у одной из дверей — та была закрыта, но на ней висела аккуратная, выглядящая новой табличка” КОМНАТА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ РАЗГРУЗКИ ДРОНОВ. ВХОД ВОСПРЕЩЁН”.

— Что? — сказал Сёма.

— Психологической разгрузки, — ошарашенно повторила Вика, читая табличку. — Для дронов.

— Дронам не нужна психологическая разгрузка. Они дроны.

— Ну, — Вика пожала плечами, — может, это какая-то новая программа? Я слышала, есть исследования о влиянии рабочей среды на износ нейросетевых модулей, — закончила она неуверенно.

— Это все маркетинговая хрень, — отрезал Глеб. — Пошли дальше, нам нужен центр управления.

Искомый нашелся спустя два коридора и одну лестницу, которая почему-то вела вниз, хотя по схеме, скачанной перед полетом, должна была вести вверх. Глеб давно уже перестал удивляться таким вещам — добывающие станции строились по типовым проектам, но модифицировались на месте, и, в итоге, ни одна схема не соответствовала реальности.

Дверь в центр управления была открыта нараспашку, из проема лился мягкий голубоватый свет и доносилась негромкая музыка. Идеально правильный, ровный синтетический джаз.

Глеб вошел первым.

Центр управления выглядел как офис. Нет, серьезно. Кто-то — или что-то — превратил стандартное техническое помещение в подобие корпоративного офиса. Консоли управления были на месте, но между ними стояли кадки с пластиковыми растениями. На стенах висели еще плакаты: “КАЖДЫЙ СБОЙ — ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ РОСТА”, “ВМЕСТЕ МЫ — КОМАНДА”, “ТВОЙ ВКЛАД ВАЖЕН”. В углу обнаружился кулер с водой — пустующий, судя по всему, несколько лет.

— Добро пожаловать, — раздался тот самый голос, ровный и приятный. — Ремонтная бригада “Ремонтник-4”. Меня зовут БУР-14, но вы можете называть меня Борис. Я ваш помощник и координатор на время визита.

— Борис? — переспросил Сёма.

— Исследования показывают, что персонифицированное взаимодействие повышает уровень доверия на тридцать семь процентов, — любезно пояснил голос. Стало понятно, что идет он из динамиков, встроенных в потолок. — Я выбрал имя, которое, по статистике, воспринимается как надежное и дружелюбное.