Читать книгу: «100 великих драм и трагедий истории»

С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

© Непомнящий Н.Н., автор-составитель, 2024

© ООО «Издательство «Вече», 2024

Куда ушли неандертальцы?

Примерно 30 тысяч лет назад исчезли неандертальцы. До этого они благополучно жили на Земле четверть миллиона лет. Куда же они пропали? Современные исследования позволяют приоткрыть завесу тайны над этой исторической загадкой.

Неандертальцы появились в Европе и на Ближнем Востоке примерно 400 тысяч лет назад. Их с полным основанием можно назвать древними людьми. Внешне они отличались от современного человека более массивным строением скелета, наличием костных валиков над глазницами, выступающим носом, крупными резцами и отсутствием подбородочного выступа. Однако в целом они были очень похожи на нас, во всяком случае, одетый по последней моде, подстриженный и побритый неандерталец вполне мог бы пройтись сегодня по центру Москвы, не привлекая недоуменных взглядов.

Впервые останки этого древнего человека были обнаружены в 1856 году в долине Неандерталь вблизи Дюссельдорфа. Находка вызвала бурные споры среди исследователей: большинство археологов не согласились с мнением, что это останки древнего человека. Известный немецкий ученый Рудольф Вирхов, осмотрев фрагмент черепа с глазными валиками и кости, заявил: «Это не предок, а урод. Все его особенности – результат патологии, вырождения от сифилиса или алкоголизма…» Один из археологов даже принял эти кости за останки русского кавалериста, убитого в 1814 году при преследовании Наполеона…

В конце концов справедливость восторжествовала – неандертальцы получили статус древних людей. Но перед учеными сразу встали два вопроса: были ли они нашими предками и почему 30 тысяч лет назад таинственно исчезли?

А что говорит по этому поводу наука?

С.В. Дробышевский, кандидат биологическмх наук:

– О судьбе неандертальцев ученые отвечают по-разному. Существуют три основные версии. Первая: неандертальцы как прямые предки современного вида Homo sapiens, то есть одна стадия перешла в другую: такое мнение возникло еще тогда, когда были известны лишь европейские находки. Сейчас такой сценарий кажется почти невероятным и практически никем не рассматривается как реальный. Во-первых, установлен факт существования ранних людей, больше похожих на Homo sapiens, в Африке; во-вторых, последние европейские неандертальцы на протяжении как минимум 5 тысяч лет сосуществовали с кроманьонцами – первыми европейскими Homo sapiens, в-третьих, слишком велики различия в строении и культуре неандертальцев и кроманьонцев.

Вторая: неандертальцы могли ограниченно смешиваться с Homo sapiens. До недавнего времени такая версия считалась маловероятной. Генетики утверждали, что неандертальцы не оставили существенного генетического вклада в современное многообразие; исследование генотипа неандертальцев показало, что их отличия от Homo sapiens были весьма существенными. Однако в 2010 году в ходе исследования почти полного ядерного генома неандертальцев было показано, что неафриканские популяции современных людей имеют от 1 до 4 % неандертальских генов.

Третья: возможно, неандертальцы были истреблены кроманьонцами или вымерли, не оставив никакого потомства. Этой точки зрения еще недавно придерживалась, наверное, бóльшая часть современных антропологов. Впрочем, неандертальцы были лучше приспособлены к условиям ледникового периода, особенно учитывая тропическое происхождение кроманьонцев. Неандертальцы много тысяч лет жили в Европе и Западной Азии и были как нельзя лучше адаптированы к местной окружающей среде. Да и физически они были намного сильнее кроманьонцев. Некоторые ученые считают, что в борьбе за территории кроманьонцам помог более высокий уровень технического оснащения и социальной организации.

Новую версию исчезновения на Земле неандертальцев, которые считаются современной наукой тупиковой ветвью в процессе развития человека, предложил антрополог из Франции Фернандо Роцци. В статье, опубликованной в «Журнале антропологических наук», он утверждает, что неандертальцев просто съели. А сделали это обитавшие одновременно с ними предки нынешнего человека – кроманьонцы.

Неандерталец. Гравюра неизвестного автора

Все говорит о том, что неандертальцы были очень сообразительными и физически выносливыми людьми. Около 30 тысяч лет назад (после появления кроманьонцев) все следы их жизнедеятельности пропадают бесследно. Некоторые ученые полагают, что кроманьонцы могли принести с собой, подобно европейцам, «наградившим» Новый Свет оспой, болезни, ставшие причиной эпидемии среди неандертальцев. Однако последние жили небольшими обособленными группами на огромных пространствах, поэтому вряд ли могли заразиться все без исключения.

Считается, что последним пристанищем неандертальцев был юг Испании. В районе Гибралтара находится около 140 пещер, где археологи изучают жизнь этих древних людей. Африка располагалась от них довольно близко. Может, кто-то все же смог перебраться туда и когда-нибудь на этом континенте ученые обнаружат потомков так таинственно исчезнувших древних людей?

Проклятие Этци

Обнаруженная в альпийском Тироле в 1991 году мумия человека, пролежавшего во льдах 5300 лет, стала причиной появления странного предрассудка в умах ученых всего мира. Согласно суеверию, мумия, названная Отци, или Этци, насылает проклятие на ученых, имевших с ней дело. По крайней мере, уже семеро из них погибли странной смертью. И теперь многие ученые отказываются работать с Этци – из-за боязни навлечь на себя проклятие.

Профессор Том Лой всегда отличался пунктуальностью. Поэтому, когда заведующий лабораторией австралийского Института молекулярной биологии при университете Квинсленда не вышел на работу, сослуживцы забеспокоились. Сначала они попытались дозвониться до профессора, потом отправились к нему домой. На звонки в дверь 63-летний биолог не отвечал. Соседи, как выяснилось, тоже не видели его несколько дней. Вызванные коллегами Лоя стражи порядка взломали дверь. Мертвый Том лежал в постели. Очевидно, он умер во сне. На столе обнаружили стопку исписанных листов бумаги. Перед смертью профессор работал над рукописью книги, посвященной старейшей человеческой мумии. Именно Лой в свое время опроверг версию смерти древнего человека от несчастного случая на охоте.

Журналисты, прознавшие о том, что Том Лой работал с Этци, тут же написали, что он стал очередной, седьмой по счету жертвой проклятия мумии.

От чего же все-таки умер ученый? Оказалось, у него была наследственная болезнь крови, в результате которой образовались тромбы. Но выяснилась и еще одна любопытная деталь. Первые признаки болезни появились около 14 лет назад, вскоре после того, как Лой вернулся из Европы, где исследовал мумию Этци…

Мумия Этци

Первой же жертвой проклятия древней мумии стал 64-летний Райнер Хенн, один из крупнейших европейских криминалистов. Он погиб в результате автомобильной аварии, причины которой так и не были установлены. Хенн направлялся на конференцию, на которой должен был выступать с докладом по… Ледяному человеку. Трагедия случилась через год после находки мумии. Известно, что в свое время именно Хенн участвовал в процессе транспортировки мумии в ближайшую лабораторию.

Следующим был проводник Курт Фриц, помогавший перевозить Ледяного человека в Инсбрук на вертолете. Позже он погиб в снежной лавине. Странно, что произошло это в районе, который он знал как свои пять пальцев. Но самое удивительное заключается в том, что, кроме него, никто из находившихся в группе туристов не пострадал.

Австралийский журналист Рейнер Хольц прославился на весь мир фильмом о Ледяном человеке. Вскоре после его первого показа по телевидению документалист заболел, а спустя несколько месяцев умер. Врачи утверждали, что причина смерти – опухоль головного мозга. Однако родные журналиста утверждают, что за три месяца до премьеры фильма он проходил полное медицинское обследование, и тогда опухоли не было и в помине.

Не обошло проклятие, если оно, конечно, существует, и главного «виновника» сенсации – немца Гельмута Симона, обнаружившего Этци. Гельмут очень переживал, что за находку мумии получил от властей мало денег, и требовал материальной компенсации. После долгих разбирательств житель Нюрнберга отсудил у муниципалитета Больцано, итальянского городка в Северных Альпах, 50 тысяч евро, но получить их не успел. В середине октября 2005 года 69-летний Симон, большой любитель гор, решил взойти на расположенную недалеко от Зальцбурга гору Гармскар-когель. Высота горы составляет всего 2100 метров, поэтому восхождение было несложным. Однако вечером пожилой турист не вернулся. Замерзшее тело Гельмута нашли через восемь дней в ручье, протекавшем по дну ущелья.

Менее чем через час после похорон Симона совершенно неожиданно для всех скончался Дитер Варнеке, охотник, активно участвовавший в поисках и нашедший его труп. Смерть, по мнению врачей, наступила в результате сильного сердечного приступа. Однако на сердце Варнеке, по словам друзей и родных, никогда не жаловался…

«Вы еще скажите, что следующей жертвой буду я!» – рассмеялся Конрад Спидлер, отвечая на вопросы журналистов о проклятии Ледяного человека. И тем не менее этот исследователь, возглавлявший группу ученых, которые исследовали мумию, скончался в середине апреля 2005 года. Официальной причиной смерти названы осложнения, вызванные рассеянным склерозом…

Семь смертей – это, конечно, не шутка. Неудивительно, что в результате появилась зловещая теория очередного проклятия мумии. Ледяной человек, по мнению ее сторонников, разгневался на людей за то, что они потревожили его сон, длившийся больше пяти тысячелетий.

Что же касается проклятия мумии Ледяного человека, то совершенно очевидно, что оно не только не отпугивает потенциальных посетителей музея в Больцано, а, наоборот, привлекает. Как манит к себе и мумия Тутанхамона в Египетском музее Каира (о ней еще пойдет речь).

Гибель Содома и Гоморры

Библейскую историю о Содоме и Гоморре нетрудно принять за фантастику. Действительно, история о двух городах, уничтоженных «огнем и серой» за греховное поведение их обитателей, выглядит надуманной. Однако археологические исследования подтверждают факт существования этих городов и их ужасной гибели.

Рассказ о Содоме и Гоморре переносит нас в ранний период иудейской истории, задолго до того, как народ Израиля поселился на Земле обетованной. Предки иудеев вели полукочевой образ жизни, торгуя с соседями, переходя из одной области Ближнего Востока в другую в поисках новых пастбищ для скота. Их предводителем во времена Содома и Гоморры был патриарх Авраам, почитаемый как отец-основатель через своего сына Исаака всеми иудеями, а через другого сына Измаила – всеми арабами. Авраам играет видную роль как в Ветхом Завете, так и в Коране, где история его жизни, по сути дела, излагается одинаково. Если буквально интерпретировать библейскую хронологию, описываемые события имели место около 2100 года до нашей эры.

Авраам родился в «Уре халдейском», который обычно считается шумерским городом Ур в южной Месопотамии (нынешний Ирак). Его семья переселилась оттуда в Харран (северная Месопотамия), где умер его отец. Именно тогда, как сказано в Книге Бытия, Бог открыл Аврааму его судьбу. Авраам должен был покинуть Месопотамию и поселиться в Ханаане (нынешняя Палестина): «И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое». Взяв свою жену и родственника Лота вместе с их домочадцами, Авраам направился в Ханаан. После недолгого пребывания в Египте (пока в Ханаане был голод) Авраам с Лотом поселились на юге Ханаана и занялись скотоводством.

Между пастухами Авраама и Лота возник конфликт из-за права пользования пастбищами, поэтому Авраам предложил разделиться. Лот и члены его семьи откочевали дальше на восток, на равнину по другую сторону Мертвого моря (современный Иордан), и раскинули свои шатры возле города Содом. Равнина «орошалась водою как сад Господень, как земля Египетская». В наше время этот район представляет собой бесплодную пустошь с жарким климатом и скудными водными ресурсами. Однако во времена Лота на равнине находилось пять процветающих городов: Содом, Гоморра, Севоим, Адма и Сигор. Управляемые пятью царями, они были достаточно мощными и богатыми, чтобы напасть на коалицию месопотамских правителей и нанести им поражение.

Если верить Книге Бытия, все это должно было измениться за один день. В Библии постоянно упоминается о «порочности» жителей пяти городов, особенно Содома и Гоморры. Природа этой порочности, которую обычно принимают за склонность к половым извращениям, остается не вполне ясной. Но среди грехов содомитов негостеприимность занимала одно из первых мест, и их падение лишь ускорилось из-за грубого обращения с двумя ангелами, которых Лот пригласил в свой дом как почетных гостей. Жители Содома потребовали, чтобы Лот вывел их на улицу, и стали ломать дверь, но были ослеплены ангелами, которые объявили Лоту, что Бог послал их покарать город; он же должен немедленно собрать свою семью и искать убежища в горах, ни в коем случае не оглядываясь.

Лот взял жену и дочерей и покинул город, который вскоре превратился в дымящиеся руины. Его жена, как известно, нарушила запрет, обернулась посмотреть и превратилась в соляной столп. Дочери Лота со своим отцом нашли убежище в горной пещере; они боялись, что остались единственными живыми людьми на свете.

Потом следует один из красочных, но непристойных пассажей, которые часто встречаются в текстах Ветхого Завета. Дочери Лота напоили своего отца и поочередно переспали с ним; в результате обе зачали от него сыновей. Эти сыновья стали предками моавитян и аммонитян – иорданских племен, которые впоследствии превратились в заклятых врагов израильтян.

После этого мы больше не слышим о Лоте. Что касается Авраама, то он наблюдал катастрофу с безопасного расстояния из Южной Палестины.

Уничтожение Содома и Гоморры. Художник Д. Мартин. 1852 г.

Как к этой истории ни относиться, она изобилует красочными подробностями. Эпизод о Лоте и его дочерях явно представляет собой древнееврейскую «нравоучительную историю», выдуманную с почти комичной целью: объяснить, какими «нечестивцами» в прямом и переносном смысле были враги израильтян из племени моавитян и аммонитян. Нетрудно угадать и происхождение идеи о превращении жены Лота в соляной столп. Мертвое море так богато солью, что рыба не может выжить в нем, и его побережье усеяно колоннами кристаллической соли самой разнообразной формы. Случайное сходство между одной из таких колонн и человеческой фигурой вполне могло породить историю о человеке, превратившемся в соляной столп. Эта местность также очень богата самородной серой, которую иногда находят в виде маленьких шариков. Могло ли это обстоятельство породить легенду о том, что Бог некогда обрушил на землю серный (огненный) дождь?

Аналогии с рассказом о Содоме и Гоморре можно найти в мифах других народов.

В 1924 году команда археологов, возглавляемая Уильямом Фоксуэллом Олбрайтом, в местечке под названием Баб-эль-Дахра обнаружила остатки поселения бронзового века. Но лишь в 1970-е годы археологи начали осознавать истинное значение открытия. Под песками и пылью пустыни находилось крупное поселение, датируемое ранним бронзовым веком (примерно 3100–2300 годы до нашей эры). Еще до раскопок стало ясно, что Баб-эль-Дахру погубил огонь – куски губчатого древесного угля были разбросаны повсюду в окрестностях поселения. Впоследствии Баб-эль-Дахра оставалась заброшенной в течение двух тысяч лет, до начала эллинистической эпохи.

Это не единственное палестинское поселение, которое постигла такая участь. Вскоре после начала раскопок в 1975 году археологи Уолтер Рэст и Томас Шауб обнаружили Нумерию – другое поселение раннего бронзового века в 11 километрах к югу, тоже усеянное губчатым древесным углем, который можно было собирать пригоршнями с поверхности земли. Уничтоженная огнем примерно в то же время, что и Баб-эль-Дахра, Нумерия тоже оставалась заброшенной в течение двух тысяч лет.

Итак, в раскопках возникла некая закономерность. К 1980 году Рэст и Шауб представили предварительные выводы: обнаруженные ими поселения были пятью «городами на равнине», о которых говорилось в Книге Бытия.

Что же было причиной разрушения пяти процветающих городов?

Два видных специалиста, Д. Негев из геологической службы Израиля и К. Эймери из океанографической лаборатории Вудсхолл в штате Массачусетс, посвятили целую книгу участи Содома и Гоморры. По их словам, с геологической точки зрения вполне возможно, что в истории о погибших городах сохранились отголоски народной памяти о мощном сейсмическом катаклизме в конце раннего бронзового века. Негев и Эймери полагают, что основным топливом для пожара были углеводороды, выливавшиеся из разломов в почве. Следует обратить внимание на тот факт, что битумы в этом районе очень богаты серой. Потоки горячей соленой воды, разлившейся в результате землетрясения, могли привести к образованию смертоносной смеси горючих газов с большим содержанием серы и сульфида водорода.

Выяснилось также, что одновременно с землетрясением в районе, расположенном к юго-востоку от Мертвого моря, произошли резкие климатические изменения. Земли, которые некогда обильно увлажнялись и были достаточно плодородны, внезапно стали более сухими и жаркими. Вот почему после гибели городов эти места так долго не заселялись. Жестокая засуха продолжалась около трехсот лет, и за это время образовались бесплодные пустоши.

Таким образом, многократно осмеянная история о Содоме и Гоморре, уничтоженных «небесным огнем», может быть любопытным образчиком человеческой реакции в одном маленьком уголке мира на катастрофу глобального масштаба.

Ядерный апокалипсис над Мохенджо-Даро?

В 1922 году в долине реки Инд проводились научные раскопки. Их целью был древний город, легенды о котором сохранил индийский эпос. Весомых зацепок и четких ориентиров, которые бы указывали на точное месторасположение города, не было. Зато был энтузиазм ученых, и в результате кропотливого труда они в один прекрасный весенний день наткнулись на уникальную находку.

Им удалось обнаружить комнату в огромном строении. В этой комнате были упокоены заживо тринадцать человек. Тела их размещались таким образом, что ученые пришли к выводу – люди ожидали свою гибель, они сидели, обнявши друг друга, и это говорит о том, что катастрофа, которая погубила их, была ожидаема.

Чем глубже археологи погружались в раскопки города, тем больше они понимали, что он был уникальным в своем роде. Постройка его датировалась III–II веками до нашей эры. В те времена поселения наших предков не отличались монументальностью и уникальностью, они имели простое строение и не были похожи на современные города.

Но только не Мохенджо-Даро (Холм мертвецов), как назвали обнаруженный город ученые. Он имел квадратную форму и состоял из многоэтажных домов. Высота некоторых достигала высоты современных семиэтажных зданий. Для того времени, в которое строился город, это была уникальная структура строений. Что еще удивило ученых? Наличие канализационных стоков. Это означало, что город был цивилизованным, в нем даже были административные здания и общественные туалеты.

Чем больше ученые узнавали о Мохенджо-Даро, тем больше они удивлялись. Им и в голову не могло прийти, что такие же города, как у нас сейчас, существовали несколько тысяч лет тому назад. Ученые разделились в своих точках зрения на несколько научных лагерей, каждый из которых пытался отстоять свою позицию в этом вопросе.

Кварталы города Мохенджо-Даро.

Рисунок, созданный по археологическим раскопкам

Кроме уникального строения города, ученых также заинтересовала причина его гибели. При раскопках было обнаружено зеленое стекло, которое усеивало весь город в буквальном смысле слова. Такое стекло встречается на местах ядерных взрывов. Но ученые отказались принимать теорию о том, что виной гибели города несколько тысячелетий тому назад мог стать ядерный взрыв. Они стали искать дальше разумные объяснения всему, что могло произойти с городом. Но в пользу теории ядерного взрыва говорило и то, что в радиусе сотни километров практически все здания и все живое было просто выжжено. Это не мог быть пожар, который одновременно охватил весь город, потому как люди умерли в ожидании своей гибели. И прямых признаков горения, таких как зола и огарки, ученые не обнаружили.

Ученые в недоумении разводили руками и не хотели верить в возможность наличия ядерного оружия во времена Мохенджо-Даро. Тогда они стали изучать древние индийские рукописи и наткнулись на описание битвы богов. В нем повествовалось, как боги на огненных колесницах спускались с небес и над землей разразилась настоящая война. Один за другим в воздухе раздавались взрывы, и после долгих военных баталий на Земле прозвучал всего один взрыв – и все погибло.

Ученые наткнулись на еще одно уникальное описание, в котором говорилось о «черных молниях», имеющих огромный радиус взрывного действия. Это были не шаровые молнии и не обычные грозовые. Это были молнии, возникающие в верхних слоях атмосферы и долго громыхающие над Землей. Зачастую они не спускаются на поверхность Земли, но весьма вероятно, что гибель Мохенджо-Даро – это уникальный случай, когда природа за несколько секунд уничтожила целую цивилизацию.

Как указывают ученые, черные молнии имеют огромный радиус взрывной волны и огромную мощность, также они не уничтожают все дотла в эпицентре взрыва. Такая картина взрыва характерна для разрушений Мохенджо-Даро. Таким образом, теория о природном разрушении древнего города стала ключевой.

(По материалам info@salik.biz)

О чем молчат истуканы Пасхи

Остров Пасхи, или, как его называют сами аборигены, Рапа-Нуи, располагается на востоке Полинезии и является одним из самых маленьких обитаемых островов на Земле.

Рапа-Нуи – маленький и холмистый островок, на котором почти нет деревьев. Бóльшая часть острова покрыта лавовыми извержениями вулкана Теревака. Рапа-Нуи поднялся на поверхность океана в третичный период, то есть в промежуток времени между гибелью динозавров и последним ледниковым периодом. Площадь острова составляет 163,6 квадратных километра. От острова Пасхи до Чили приблизительно 3700 километров, а чтобы добраться до ближайшего к Рапа-Нуи населенного пункта, острова Питкэрн, надо преодолеть 1819 километров.

Можно только предполагать, как нелегко приходилось местным жителям, которым даже топливо для того, чтобы согреться в период холодных, влажных и ветреных рапануйских зим, найти было затруднительно.

Правда, по всей вероятности, остров не всегда производил такое унылое впечатление. По крайней мере, совсем не такого мнения был о нем первооткрыватель – голландский путешественник Якоб Роггевен. Сделал он это аккурат в пасхальное воскресенье апреля 1722 года, так что над названием острова долго размышлять не пришлось – так и превратился никому не известный до той поры Рапа-Нуи в знаменитый на весь мир остров Пасхи.

Американские исследователи Терри Хант и Карл Липо провели радиоуглеродный анализ восьми образцов древесного угля, который показал, что остров был заселен приблизительно в 1200 году, что на 400–800 лет позже, чем предполагалось ранее. Заселение произошло всего за 100 лет до того, как на острове начали исчезать деревья.

Открытым остается вопрос не только о времени, но и о путях заселения острова.

Каменные статуи моаи, выполненные из вулканического туфа

Сказать точно, какова доля правды в легендах о заселении, невозможно. Аргентинский ученый Хосе Имбеллони считал, что остров заселили меланезийцы. С ним соглашался Генри Белфур, который обращал особое внимание на сходство рапуанской и меланезийской культур.

Самым же распространенным предположением о первооткрывателях острова Пасхи является теория полинезийского заселения. Кстати, знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал полагал, что острова Полинезии в те времена населяли американские индейцы. Выводы путешественника основывались на сопоставительном анализе письменности и технике строительства церемониальных сооружений. По его мнению, именно с островов Полинезии и прибыли первые поселенцы на Рапа-Нуи. Придерживающиеся теории полинезийского заселения ученые полагают, что первые жители острова Пасхи прибыли с Маркизских островов.

Надо сказать, что именно анализ письменности в большинстве случаев является отправной точкой для создания теорий заселения острова Пасхи. Но только с письменностью в этом случае не все так просто. Известно, что местные жрецы использовали оригинальное письмо – ронгоронго. Сейчас сохранилось лишь 25 деревянных фрагментов, разбросанных по музеям мира. Некоторые также сохранились на бумаге, в рукописных книгах конца XIX – начала XX века, однако эти образцы признаны островитянами более поздней формой письменности.

На острове есть целая система пещер-тайников. Система эта очень разветвленная и размерами сопоставима с целым городом. В пещерах есть подземные сады, в них и до сих пор растут банановые кусты. Причем, надо заметить, растут они только там, на поверхности не приживаются. Кроме того, в этих пещерах все сделано так, что в случае необходимости люди могут уйти туда с поверхности и прекрасно устроиться. Там есть гигантские печи, в которых спокойно можно готовить пищу. Там есть комнаты такого большого размера, что одновременно в них могут жить до сотни человек. А еще под землей есть целая система ходов-лабиринтов, которые позволяют перемещаться от одной пещеры к другой, если человек, конечно, знает дорогу.

Развивалось на острове и изобразительное искусство. Например, в жерле вулкана обнаружен пузырь из застывшей лавы, внутри которого лежала базальтовая фигурка рожающей женщины. Благодаря анализу удалось установить возраст фигурки – V век. Интересно это потому, что остров был заселен никак не раньше VIII века. А особенно интересно то, что вид базальта, из которого фигурка изготовлена, встречается только в Африке.

Самое знаменитое свидетельство развития культуры Рапа-Нуи – это, конечно, моаи. Это каменные статуи. Вырубали их из мягкого вулканического туфа на склонах вулкана Рано Рараку. После изготовления статуи спускали вниз по склону вулкана и расставляли по периметру острова. Все расставленные на побережье статуи смотрели в глубь острова, а еще семь, расположенные в глубине острова, – в сторону берега. Высота этих статуй 5–7 метров, хотя встречаются экземпляры по 10–12 метров. Вес большинства из них – около 5 тонн, однако имелись и гиганты по 20 тонн весом.

Якоб Роггевен заявлял, что видел, как местные жители разводили перед каменными изваяниями костры, а потом садились на корточки и преклоняли головы. Они складывали руки и то поднимали их вверх, то опускали вниз, что сильно походило на молитву. Так что, по воспоминаниям Роггевена, в идолах заключался сакральный смысл.

Когда в 1774 году на остров прибыл Джеймс Кук, он увидел, что большинство статуй уже не стоят, а лежат. Это событие совпало с закатом острова Пасхи. В 1830 году моаи снова подняли.

Всего на острове обнаружили около 700 статуй на расстоянии от нескольких сот метров до 16 километров от места изготовления. Некоторые статуи были поставлены на специальные церемониальные площадки (аху). Аборигены острова верили, что аху – это связующее звено этого и потустороннего миров.

Тур Хейердал полагал, что создателями моаи было племя длинноухих. На острове Пасхи жили два племени – длинноухих и короткоухих. Длинноухие назывались так потому, что тяжелыми украшениями удлиняли себе мочки ушей, а короткоухие такой «ерундой» не занимались. Длинноухие и короткоухие, разумеется, враждовали (люди во все времена не выносили тех, кто от них отличается), поэтому первые хранили секрет создания моаи от вторых, что и привело в конечном итоге к возникновению мистических суеверий в стане короткоухих.

Так что же случилось с рапануйской цивилизацией? Есть теория, что произошло это из-за экологической катастрофы, начавшейся с исчезновения деревьев. Именно тогда население и перебралось в пещеры, а те, кто не захотел там жить, был вынужден строить дома из тростника – не самого надежного материала. Из-за того, что древесины для изготовления каноэ больше не было, жителям острова пришлось практически отказаться от рыболовства, что сократило их и без того небогатый рацион. Еще не было больше возможности плести рыболовные сети из шелковицы – она также была уничтожена. Началась эрозия почвы, и это сказалось на сельском хозяйстве. Так как все животные, которых можно было съесть, уже были съедены, рапануйцам остались только куры. Стихийно возник культ кур, что и неудивительно в такой ситуации. Кур стали почитать и охранять от воров. Экологическая катастрофа привела к резкому снижению количества жителей. Затем возникло рабство и начал процветать каннибализм.

Что ж, теория более чем правдоподобная, но далеко не единственная. Американский антрополог Терри Хант высказал точку зрения, что в исчезновении деревьев виноваты не местные жители, вырубившие все что можно, чтобы строить дома и каноэ, а полинезийские крысы. Крысы поедали семена, не давая возможности вырасти новым деревьям.

Какова бы ни была настоящая причина, результат налицо – самобытная культура острова ушла в прошлое. Современные жители острова Пасхи, конечно, уже совсем не напоминают тех рапануйцев, которые создали уникальную письменность и подарили миру одну из его вечных тайн – истуканов моаи.

(По материалам книги «Мифы, предания и легенды острова Пасхи». М., 1978)

Трагедия гладиаторов

Бои гладиаторов, которые вспоминаются всем туристам, побывавшим в римском Колизее, в Древнем Риме были не только и не просто развлечением. Обратимся к мнению на этот счет Людвига Фридлендера, виднейшего ученого начала века, знатока и страстного исследователя эпохи Римской империи: «С какой бы стороны ни подходить к изучению культуры Рима, невозможно обойтись без всеобъемлющего обозрения игр гладиаторов: не потому, что они имели в тогдашней жизни такое уже великое значение, но потому, что в них, как в фокусе, наилучшим образом выразилась духовная и нравственная атмосфера Вечного города».

В день игр амфитеатры римских цирков заполняли ремесленники, потерявшие работу, разорившиеся торговцы, разжалованные легионеры – словом, все, кого империя безжалостно выбрасывала из жизни общества за ненадобностью, так как их функции передавались рабам. Когда пошло в Риме гулять словечко «плебс» по отношению к этим людям, трудно сказать, но это, безусловно, жаргонная модификация слова populus (народ). Презрительный оттенок впечатан в это слово, как клеймо, говорящее о принадлежности плебея к низшим слоям общества. Но сколько ни презирай потерявших жизненные ориентиры бывших полноправных граждан Рима или уроженцев других стран, когда-то понадеявшихся найти в могущественном Риме свое место под солнцем, да потерпевших крах, а управлять ими все равно как-то надо. Это римские патриции и императоры прекрасно понимали. И взяли на вооружение принцип, который впервые был сформулирован неким неизвестным истории поэтом в описании Александрии: «Этому народу, имеющему власть над всей землей, нужно дать еще только хлеба и зрелищ, а остальное его не волнует».

Но кто же были эти люди, своею кровью вскармливающие это чудовище – толпу, одержимую жаждой лицезреть убийство? Герои и жертвы толпы, гладиаторы, стали называться так от латинского слова gladius (меч). Сами себя они еще чаще называли morituri («идущие на смерть»), во времена Юлия Цезаря в процессе пышного пролога игр гладиаторы подходили к почетной ложе, где сидели принцепс и его окружение, и скандировали: «Ave Ceasar, imperator, morituri te salutant!» («Здравствуй, Цезарь, император, идущие на смерть приветствуют тебя!»). Вряд ли самонасилие над человеческим естеством получало еще когда-нибудь более драматичное выражение: они гордились своим искусством умирать. Но, пожалуй, еще страшнее то, что никто вообще не считал гладиаторские игрища чем-то из ряда вон выходящим.

Римские гладиаторы сражаются насмерть в амфитеатре.

Иллюстрация XIX в.

Многие римские императоры так или иначе пробовали себя в роли гладиаторов, но император Калигула, взошедший на трон в 25 лет, был выдающимся «фракийцем», яростным и агрессивным, – именно в этих не самых симпатичных человеческих качествах находила себе выход душевная болезнь тирана.

От восхваления к унижению, от оваций к побоям, от торжества к отчаянию – жизнь гладиаторов, особенно рабов, раскачивалась маятником между крайностями, а вехами в ней были лишь смерти противников. Естественно, психика многих гладиаторов не выдерживала такого напряжения, но на этот случай имелись контрмеры: за любую ошибку во время фехтовальных упражнений гладиатор получал палочные удары, если пробовал симулировать болезнь – наказывался штрафом, попытки побега из школ гладиаторов или покушение на свою жизнь карались пытками, а если гладиатор забывался настолько, что нападал на своего учителя или мастера, его распинали на кресте.

Правда и ложь о детском крестовом походе

В XIII веке хуже жестоких засух и сильнейших наводнений накатывали на средневековую Европу опустошающие волны голода, когда от нехватки провианта одинаково умирали и обитатели феодальных замков, и нищие жители хижин. В некоторых странах, например в Германии, голодоморы объединяли представителей разных сословий, предпочитающих делиться друг с другом куском хлеба либо картофелиной, чтобы хоть как-то продержаться, не очутиться на кладбищах, не снизить катастрофически деторождение.

В таких странах, как Франция, дело доходило до крайностей. Отмечались случаи людоедства, сопровождаемого бунтами и бегством поодиночке в леса, где можно было прокормиться кореньями, грибами и травой.

Англия, самая скудная из стран, введя режим предельной экономии, стояла словно неприступная крепость, не пуская чужаков-едоков на свою территорию. И если следовать теории испанского историка Альфонсо Герро, крестовые походы, когда тысячи людей, срываясь с насиженных мест, отправлялись в чужие страны, дабы мечом и крестом насаждать христианство или искать Гроб Господень, провоцировались прежде всего тем, что дома просто-напросто нечего было есть.

В хрониках XIII века, как подсчитали современные историки, пятьдесят один раз упоминается этот таинственный поход, который получил впоследствии название «крестового похода детей». Многое в этих сообщениях кажется настолько фантастичным, что напоминает скорее легенду. С другой стороны, многое в этих хрониках выглядит столь достоверно и даже натуралистично, что нельзя в это не верить.

Рубеж XII–XIII веков – время напряженных духовных исканий и страшных заблуждений. Сотни тысяч людей, как и в наши дни, увлекаются учениями различных еретических сект.

Детский крестовый поход. Художник Г. Доре

В самом конце XII века для борьбы с сектантами учреждается инквизиция. Появляются официально разрешенные секты – орден францисканцев (1210) и орден доминиканцев (1216). Казалось, весь христианский мир пришел в движение, спеша избавиться от грехов и обрести утраченную было веру. Поколение фанатичных родителей породило поколение обезумевших детей.

В считаные недели всколыхнулись все земли в низовьях Рейна. Все пришло в движение. Много было сочувствующих. Народ наперебой предлагал детям-крестоносцам помощь. Если где-то их «армию» и не пускали в город, то горожане выносили в поле питье и еду, щедро угощая всех, пустившихся в путь.

Лишь немногие умы остались стойки к такому искушению. Авторы некоторых хроник неодобрительно отозвались о всеобщем увлечении, называя самого Николаса и тех, кто пошел за ним, латинским словечком stulpi, «глупцы», или даже именуя их «орудиями дьявола». Однако эти упреки тонули в море энтузиазма.

…В субботу 25 августа 1212 года в Геную, один из крупных портовых городов того времени, вошли необычные странники. Их взорам открылось море, которое они жаждали перейти или хотя бы переплыть.

Хронист Огерий Панис пишет, что насчитал семь тысяч мужчин, женщин и детей. На их одеждах были нашиты кресты; на спине они несли котомки; некоторые сжимали в руках трубы или посохи, как принято у пилигримов. Панис сообщает, что многие на следующий день покинули город, чем-то удрученные. Он не написал, что расстроило их.

Другой генуэзский хронист сообщает, что Николас со своими сторонниками направились на побережье. Настал «момент истины». Все собравшиеся ждали великого чуда. Вот-вот Николас «прострит руку на море и раздвинет его». Вот-вот пилигримы двинутся посуху вплоть до Святой земли. Все ждали и ждали, но чуда так и не произошло. По некоторым данным, часть этого безоружного «войска Христова» добралась до Рима.

«Обратный путь уничтожил почти весь остаток этого детского войска, – писал Б. Куглер. – Сотни их падали от истощения в странствии и жалким образом погибали на больших дорогах. Нескольким удалось найти приют в добрых семьях и своими руками зарабатывать себе пропитание, но большинство погибло». Увы, большинству из них не суждено было попасть в Святую землю.

Александр Невский: шаги на Восток?

Александр Невский – фигура противоречивая, неоднозначная и при этом невероятно популярная. Именно этот образ Александра закрепился в массовом сознании граждан России. Действительно, фильм Сергея Эйзенштейна создал образ идеального князя, победителя над теми силами, которые угрожают Руси, близкого к народу, доброго и в то же время достаточно жесткого – да, идеальный князь. Но, правда, таким он был только у Эйзенштейна. И его биография по-прежнему хранит немало загадочного и даже трагичного.

В апреле 2017 года исполнилось 775 лет одному из самых известных и великих событий нашей истории – победе русских войск над крестоносцами в битве на Чудском озере, получившей название Ледового побоища. Всем известно имя победителя – новгородского (впоследствии великого владимирского) князя Александра Ярославича. Сегодня фактическая сторона этого события, как и в целом политика князя Александра по отношению к Западу, несмотря на различные оценки и симпатии, хорошо известны и оцениваются в общем достаточно объективно, чего, к сожалению, не скажешь об отношениях Александра Невского с Ордой. Вокруг темы взаимоотношений Александра с татаро-монголами образовалось множество спекуляций и небылиц. Чего стоит одна только запущенная Л. Гумилевым версия об «“усыновлении” Александра Батыем» (или, как вариант, «братание» его с Сартаком). И это еще не самое главное в «евразийской теории». В частности, часто приходится слышать ставшие модными высказывания о том, что именно Александр Невский был тем князем, во время правления и при непосредственном участии которого было установлено ордынское иго! При этом одни называют его «создателем “союза” Руси и Орды» и оценивают это со знаком плюс, другие обвиняют святого князя Александра в «протатарской» политике и «пособничестве» завоевателям, но по сути позиция и тех и других заключается в том что, что главным виновником установления ига и проводником ордынской политики на Руси представляется именно он.

Князь Александр Невский.

Миниатюра из Царского титулярника (Царская книга названий). 1672 г.

Но так ли это было на самом деле? Можно ли считать Александра «союзником и даже пособником Орды»? Какое отношение имеет Александр Невский к установлению ига? Была ли у Руси во второй половине XIII века реальная альтернатива той политике, которую проводил по отношению к Орде великий владимирский князь Александр, и как в реальности действовал Александр Невский в условиях монгольского ига?

Для начала следует признать, что в условиях «феодальной раздробленности», когда Русь была разделена на полтора десятка независимых государств – великих княжеств, каждое из которых в свою очередь также делилось на уделы, правители которых постоянно находились во враждебных отношениях друг с другом, ни о каком эффективном сопротивлении многократно превосходящим силам татар и речи быть не могло. Так, по данным современных исследований, численность войска Батыя доходила до полутора сотен тысяч человек, в то время как отдельное Русское княжество могло противопоставить Орде лишь несколько тысяч воинов княжеской дружины и ополчения. Только в случае объединения воинских сил всей Руси (что было абсолютно нереальным в то время) численность русского войска едва могла достигнуть 100 тысяч. Таким образом, на равных выступить против Орды могла только единая Русь, однако, как показали события времен Батыева нашествия, объединение пред лицом врага, когда страна находилась на пике феодальной раздробленности, было явно нереальным. Тем более сопротивление было невозможно в первые годы ига, после гибели значительной части княжеских дружинников, уничтожения или пленения огромного количества мирного населения, разорения городов и сел. Даже если бы князья объединились, военные силы Руси и Орды были бы явно несопоставимы. Альтернативой временной покорности Орде могли быть только окончательный разгром и даже возможное уничтожение государственности и включение русских земель в состав Золотой орды, как, например, это произошло с Волжской Болгарией…

Практически все правители, подвергшиеся монгольскому нашествию русских княжеств, осознавали невозможность открытой борьбы с Ордой и после возвращения Батыя из центральноевропейского похода посетили Орду, признали себя вассалами Батыя и обязались платить дань. Первым в 1243 году посетил орду великий владимирский князь Ярослав Всеволодович (отец Александра), в следующим году в Орде побывали удельные князья Владимирской земли – Владимир Углицкий, Борис Ростовский, Василий Ярославский. В 1245–1246 годах у Батыя побывали Святослав Суздальский, Иван Стародубский, а также южнорусские правители Михаил Черниговский и Даниил Галицкий. После этого начались регулярные выплаты дани: «При архиепископе Спиридоне Великаго Новаграда и Пскова, великий князь Ярославъ Всеволодовичь, благоверного великаго князя Александра Невскаго отецъ, началъ дань давать въ Златую Орду» (ПСРЛ, т. 3, Новгородская третья летопись, с. 220), а наши князья отныне вынуждены были утверждать свою власть у монгольских ханов, получая соответствующие ярлыки. Так на полторы сотни лет на Руси была установлена та система отношений русских княжеств с Ордой, которую принято называть татаро-монгольским игом.

Какую же роль в этих событиях сыграл Александр? А Александр все это время княжил в Новгороде и в первый раз отправился в Орду, а затем и в Монголию, со своим братом Андреем в 1247 году, т. е. уже после того, как все остальные князья северо-восточной и южной Руси побывали у татар и признали себя ордынскими вассалами и данниками. Как написал автор «Жития Александра Невского», «тот царь (Батый), прослышав о такой славе и храбрости Александра, отправил к нему послов и сказал: “Александр, знаешь ли, что Бог покорил мне многие народы. Что же – один ты не хочешь мне покориться?”». При этом ярлык на Великое Владимирское княжение Александр получил не сразу, а только через три года после возвращения на Русь, в 1252 году, когда Андрей Ярославич, получивший в Монголии ярлык на Владимир, по непонятным до конца причинам был отстранен Батыем от власти. Таким образом, верховным правителем северо-восточной Руси и Новгородской республики Александр стал уже после того, как русские княжества, подвергшиеся нашествию Батыя, попали под власть Орды, следовательно, нет никаких оснований объявлять Александра виновником установления ига (или «“союза” с Ордой», по версии евразийцев). Александр, будучи правителем одного из великих княжеств Руси, в отношениях с Ордой всего лишь продолжил ту политику, которую проводили его предшественники на великом владимирском княжении, а также правители большинства других великих и удельных русских княжеств того времени.

Теперь посмотрим на некоторые события, произошедшие после возвращения Александра из Золотой орды и Монголии, а именно: получение им ярлыка на Великое княжество Владимирское и его действия во время монгольской переписи населения Руси в 1257 и 1259 годах. В связи с тем, что в источниках практически ничего не говорится о причинах Неврюевой рати, существует масса предположений и версий о том, что могло побудить Батыя свергнуть с великокняжеского стола Андрея Ярославича. Нет ни одного источника, который бы сообщал о каких-либо антимонгольских планах Андрея, также как нет в известных нам исторических документах ни одного упоминания о том, что Александр якобы являлся инициатором отстранения от власти своего брата и «навел на Русь татар». Скорее всего, правы те исследователи, которые связывают свержение Андрея с внутримонгольскими противоречиями: известно, что Андрей был утвержден великим князем в Монголии, в то время как Батый, стремясь отделиться от монгольской империи, решил избавиться от ставленника Каракорума.

Что же касается событий, связанных с переписью, когда на Русь «приехаша численицы, исчетоша всю землю Суждальскую, и Рязаньскую, и Муромьскую» (Лаврентьевская летопись, ПСРЛ, т. 1, с. 203), то прежде всего не следует забывать о том, что, во-первых, Александр был отнюдь не единственным князем, во владениях которого монголы провели перепись населения – как сказано в летописи, кроме Владимиро-Суздальского княжества, перепись была проведена еще в Муромском и Рязанском княжествах, а ранее, в 1245 году, по сообщению Плано Карпини, монголы переписали и обложили данью население южнорусских земель: «…в бытность нашу в Руссии был прислан туда один саррацин, как говорили, из партии Куйюк-кана и Бату, и этот наместник у всякого человека, имевшего трех сыновей, брал одного, как нам говорили впоследствии; вместе с тем он уводил всех мужчин, не имевших жен, и точно так же поступал с женщинами, не имевшими законных мужей, а равным образом выселял он и бедных, которые снискивали себе пропитание нищенством. Остальных же, согласно своему обычаю, пересчитал, приказывая, чтобы каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец, или бедный, или богатый, платил такую дань», и никто из местных князей не выступил против этого. Восстали лишь не подвергшиеся нашествию Батыя новгородцы. Однако, как уже было сказано, успешно противостоять монголам в то время было практически невозможно, в случае отказа от переписи Новгород неминуемо подвергся бы нашествию и разделил участь Владимира, Козельска, Москвы, Киева и других городов, взятых ордой… Естественно, что при таком раскладе у Александра не оставалось выбора.

(По материалам Е. Оаро)

Тамплиеры: ушедшие в неизвестность

История ордена храмовников наполнена множеством загадок – об их появлении, деятельности на Востоке и финансовых операциях в Европе. Тайны тамплиеров становятся поводом для разного рода мистификаций – от «Кода да Винчи» до «Железного рыцаря» и «Последнего тамплиера». Существовал ли орден после роспуска? Куда пропали его сокровища?

Основная проблема, которая в разное время беспокоила как историков, так и любителей приключений, – судьба сокровищ тамплиеров.

На своем гербе рыцари изображались настолько бедными, что даже не могли позволить себе иметь коня. Два всадника сидели на одной лошади. Но в действительности к моменту роспуска ордена благодаря успешной финансовой деятельности они скопили значительные богатства, часть из которых, по легенде, оказалась вывезена и спрятана ими где-то за пределами Парижа. Богатства так и не нашли, но сама идея их существования породила множество других легенд – о финансировании тамплиерами масонских организаций, английских банков и даже освоения на эти средства Нового Света.

С Американским континентом изначально связан другой цикл легенд – об источниках богатства ордена. По гипотезе Жака де Майе, с тамплиерами еще в XII веке были хорошо знакомы американские индейцы – как коренные жители Северной, так и Южной Америки. Рыцари якобы плавали к противоположным берегам Атлантики и активно осваивали там местные серебряные копи. Путь к Американскому континенту был их основной тайной, сокрытой от «непосвященных». А серебро, привезенное из Нового Света, буквально затопило Европу, в которой прежде ощущалась его сильная нехватка.

Главное же знание, владение которым часто приписывают тамплиерам, – место нахождения святого Грааля и пользование благами, которые он приносит. К числу последних относят неиссякаемое изобилие и вечную жизнь. Из жертвенной чаши, по библейской легенде, на Тайной вечере вкушал Христос.

Другой легендарный реликт – Ковчег Завета. С легендами о нем связаны реальные исторические обстоятельства. В период основания и начала своей деятельности орден тамплиеров пребывал на Востоке – в храме Соломона. Именно там, согласно Библии, хранился Ковчег. Знаменитые скрижали с десятью заповедями, манна небесная, которой еврейский народ кормился в пустыне, и посох Аарона якобы были вынесены тамплиерами из храма по возвращении в Европу.

В конце XII века тамплиерам, по другим версиям, досталась и частичка животворящего креста, и голова христианской святой Евфимии Всехвальной, которую особенно почитают в православной церкви. По легенде, во время одного из раннесредневековых соборов мощи этой святой использовали, чтобы определить, кто разделяет верные убеждения о природе Христа – монофизиты, которые отрицали его человеческое начало, или православные. На тело Евфимии положили свиток. После того как гроб повторно открыли, он оказался в ее правой, заранее установленной для православных, руке.

С религиозной составляющей связан третий, наиболее крупный блок загадок тамплиеров. Были ли они католической или оккультной организацией с элементами древнеязыческих, собственных или восточных учений? Основанием для разного рода мистификаций стали сами материалы дела, в которых тамплиеры «отрекаются от Христа», «плюют на распятье» и подают множество других «знаков» о принадлежности этого духовного ордена к сатанинским культам. Но так как арест тамплиеров был в интересах короля, а способ обвинения в ереси и связях с дьяволом добыт под пытками, то доверять этим версиям нельзя. Многие основатели оккультных учений эксплуатировали символику и тайны тамплиеров в обосновании своих доктрин.

Еще возможна связь тамплиеров не только с исламом, но и с европейскими христианскими сектами. Особенно часто им приписывают манихейство и согласие по ряду позиций с катарами, которые исповедовали дуалистическое учение о борьбе в мире доброго и злого начал и о возможном спасении от земной «дьявольской» жизни через ниспослание Христа.

Однако большинство историков сходятся на том, что тамплиеры были католическим духовно-рыцарским орденом с использованием каких-то мистических практик.

Как и у многих других средневековых орденов, у тамплиеров существовала своя система знаков, с помощью которой они передавали друг другу различные, в том числе и секретные, сведения.

Так или иначе, тамплиеры к началу XIV столетия обладали огромным военным и финансовым могуществом, вполне достаточным, чтобы орден смог создать тайную священную империю – сверхгосударство, выходящее за рамки обычных стран того времени. Результатом чего явилось бы образование единой Европы еще лет 600 назад! Так считал замечательный французский историк Роже Амбелен, и именно эта политическая идея подвигла короля Филиппа IV срочно избавиться от ставшего опасным ордена. Ну а сказочные богатства тамплиеров наполнили бы королевскую казну, ибо король Франции давно уже был их должником.

19 марта 1314 года последний великий магистр тамплиеров Жак де Моле, а также Жоффруа де Шарне, командор Нормандии, были заживо сожжены на костре. А сам орден был запрещен специальной папской буллой. В течение года умерли и Филипп, и папа – как и обещал им это Жак де Моле. А через два десятка лет началась Столетняя война с Англией и бесчисленные бедствия постигли Францию.

Но сверхъестественных богатств, которые приписывали тамплиерам, не нашли. И стали бы те заниматься с «наличкой», когда в совершенстве владели банковской системой, изобрели векселя, счета и прочее? Скорее всего, тамплиеры знали, что их ждет, – служба безопасности у них была на высоте, но изменить они ничего не могли – королевская сеть была уже раскинута. Но вот что интересно: если бы Жак де Моле со своими соратниками отказался бы приехать во Францию по приглашению короля и не явился бы в Париж, а остался на Кипре, где была в то время штаб-квартира ордена, – состоялся бы тогда этот страшный разгром тамплиеров?

Сожжение на костре тамплиеров в присутствии Филиппа IV.

19 марта 1314 г. Средневековая миниатюра

Конец их во Франции известен – руководители тамплиеров были сожжены на костре, орден распущен папой Климентом V. Но ведь в других странах рыцари почти не пострадали. В Шотландии они даже помогли королю бороться за независимость своей страны от претензий Англии. А в Испании стали рыцарями Христа. И португальские каравеллы весь XIV и XV века уходили в далекие океанские экспедиции под флагами с красным крестом тамплиеров. Не там ли, по ту сторону океана, искать следы этого загадочного братства?

Месть Крысолова

Давным-давно в небольшом средневековом немецком городке Гаммельне появилось печальное предание, согласно которому в городке погибло несколько сотен детей. Легенда гласит, что вначале город заполнили тысячи диких черных крыс, которые опустошали запасы продовольствия и нападали на жителей. Горожане пытались бороться с жутким нашествием, но ничего не смогли поделать. Тогда была объявлена большая награда тому, кто избавит Гаммельн от крыс. Такой человек нашелся подозрительно быстро, он представился Крысоловом, хоть и был разодет в цветастые одежды и вооружен лишь флейтой. Однако при помощи музыки он заставил всех крыс следовать за собой и в итоге утопил их в реке. Когда же Крысолов вернулся за щедрой наградой, что была обещана, он понял, что его обманули. За свой обман жители Гаммельна заплатили ужасную цену.

Точная дата – 26 июня 1284 года – дает основание предположить, что в основу сказки легли реальные исторические события, которые со временем обросли домыслами, фантастическими подробностями и стали больше похожи, действительно, на сказку, чем на быль.

В городе Гаммельн и вправду развелись крысы. Они буквально заполонили город, и от них не было спасения. Грызуны обнаглели настолько, что начали нападать на кошек, собак, кусать детей в колыбелях. Магистрат, отчаявшись своими силами избавиться от крыс, объявил щедрую награду тому, кто сможет избавить город от мерзких животных. И тогда в Гаммельне появился одетый в яркую пеструю одежду флейтист. Никто не знал, кто он такой и откуда взялся. Этот человек явился в магистрат и заявил, что просит за свои услуги столько золота, сколько он сможет унести.

Гаммельнский крысолов. Мемориальная доска. Бронза

Отцы города без промедления согласились – ради избавления от крыс они были готовы пообещать все что угодно. Тогда музыкант вынул из кармана волшебную флейту, на ее звуки со всего города сбежались крысы. Он провел их через городские ворота, дошел до реки Везер и утопил всех животных в ее водах. Магистрат облегченно вздохнул – флейтист выполнил свою миссию. Но теперь следовало выплатить ему приличную сумму, расставаться с которой очень не хотелось. И когда музыкант пришел за наградой, ему отказали.

Обиженный флейтист покинул город, но спустя некоторое время вернулся уже в костюме охотника и вновь заиграл на волшебной флейте. Однако теперь он призывал отнюдь не крыс – со всего города на звуки флейты сбегались дети, а околдованные взрослые не могли этому помешать. Так же как и крыс, флейтист вывел около 130 детей за город и утопил в реке.

Есть и другие версии окончания сказки: флейтист увел детей в ущелье на горе Коппен или в глубокую пещеру, и дети пропали там все до единого. Или же дети нашли выход и обосновались где-то в Трансильвании. Более поздние варианты сказки говорят, что от шествия детей отстали два мальчика, потому что очень устали. Они увидели, какая страшная участь постигла их товарищей, и вернулись домой. Но вскоре после этого один из них ослеп, а другой потерял дар речи. Еще один вариант уточняет, что отставших детей было трое: слепой мальчик, которого вел его глухой товарищ, и еще один мальчишка, который выскочил на звуки флейты из дома почти без одежды, а потом застеснялся своего неприличного вида и вернулся домой, потому и остался жив. Как видим, вариантов легенды довольно много, но они не противоречат друг другу в самом главном – практически все дети, ушедшие за флейтистом, не вернулись домой. Какие же исторические события могли породить такую сказку? Что же произошло в Гаммельне на самом деле?

Исследователи предлагают несколько версий тех событий, которые могли стать основой этой истории. Первая версия говорит о том, что дети могли присоединиться к крестовому походу детей, о котором мы уже рассказывали. Сторонники этой версии полагают, что в реальной истории роль музыканта сыграл некий проповедник, который сумел уговорить детей примкнуть к крестовому походу; поверить же в реальность этой версии мешают несовпадения в хронологии событий, ведь дату крестового похода и указанную в сказке разделяют более 70 лет.

Другая теория о происхождении сказки пытается объяснить ее с историческим фактом – битвой при Зедемунде, произошедшей в 1259 году. Тогда гаммельнское ополчение вышло на бой против армии епископа Минденского, чтобы отстоять права на спорные земельные участки. Гаммельнцы в этой битве потерпели поражение, потеряли около 30 человек погибшими, а пленников победители увели «через горы» – что совпадает с легендой. Через некоторое время они вернулись домой через Трансильванию. Однако эта история зафиксирована в летописях Гаммельна раньше истории о крысолове, и количество погибших не совпадает.

Следующая версия о причинах гибели 130 гаммельнских детей утверждает, что ребятишек погубила… чума. Эпидемия чумы пришла в Европу в начале XIV века с востока и в 1347–1348 годах превратилась в пандемию, от которой погибло около трети населения Европы. Сторонники этой версии ссылаются на популярный в ту пору символизм «пляски смерти», причем смерть часто изображают как скелет, наряженный в разноцветные лохмотья или яркую одежду.

Интересную версию событий, происшедших в Гаммельне, предложила немецкая исследовательница Вальтраут Веллер. Она отметила, что несчастье случилось вскоре после дня летнего солнцестояния, когда по древней, еще языческой, традиции было принято устраивать веселые праздники с танцами, музыкой и игрищами. Основываясь на версии, что два мальчика так устали, что отстали от основной группы детей, она предположила, что путь они проделали неблизкий и, возможно, попали в местность, где есть болото, или в ущелье, славившееся частыми оползнями. Такая местность действительно нашлась в 15 километрах от города, неподалеку от современного поселка Коппенбрюгге, названного по имени замка, когда-то здесь расположенного, – Коппенбург. Путь к Коппенбургу проходит у подножия горы Кальвариенберг, о которой говорится в преданиях и хрониках, посвященных нашей истории. Недалеко от поселка Чертова Дыра – болотистая котловина, подойти к которой можно только через узкое горное ущелье. Веллер выдвинула версию, что дети направлялись к замку на праздник и их мог вести за собой музыкант в ярком костюме. В ущелье детей мог застать врасплох внезапный оползень, или, сбившись с тропинки в темноте, они могли попасть в трясину и погибнуть. Спастись удалось только отставшим, которые могли услышать крики несчастных, попавших в беду, и убежать домой. Вызывает сомнение опять же расхождение в датах. Дети ушли за крысоловом из Гаммельна в 1284 году, а замок Коппенбург основан только в 1303-м.

Теперь предлагаем вашему вниманию наиболее достоверную, хотя и не доказанную до конца, теорию, откуда взялась легенда о крысолове. Дело в том, что в средневековой Европе действовал закон майората, по которому все имущество отца доставалось старшему сыну, а младшие дети должны были сами устраивать свою судьбу. Потому многие молодые люди отправлялись на восток, на отвоеванные у славян земли, чтобы устроить там свое хозяйство или начать собственное дело. Если рассматривать легенду в этом ракурсе, становится понятным, что флейтистом был, скорее всего, вербовщик, которому нужно было уговорить как можно больше юношей, девушек, а также молодые семьи с детьми переселиться в еще не обжитые регионы. Ведь в немецком языке слово «дети» – Kinder – может обозначать не только собственно детей, но и уроженцев определенной местности. Есть предположение, что инициатором переселения выступил Николас фон Шпигельберг, местный знатный феодал, который сам повел переселенцев к морю. Немецкий криптолог Ганс Доббертин согласен с этой версией толкования легенды. Он также уверен, что Шпигельберг с детьми отправился на северо-восток на корабле, который затонул недалеко от польской деревушки Копань. Яркий красивый наряд, в который якобы был одет крысолов, вполне мог принадлежать богатому сеньору.

Крысы, как полагают защитники эмиграционной теории, были добавлены в легенду позднее, поскольку в городах средневековой Европы они были большой проблемой и достаточно часто для борьбы с ними нанимали профессиональных крысоловов.

Хотя теория эмиграции выглядит наиболее убедительно, в ней тоже есть несогласования, ведь в средневековом городе существовали цеховые организации, которые не позволяли молодежи уйти.

«Великий мор», унесший жизнь миллионов

Ужасная болезнь Средневековья – чума, которую называли «великим мором» или «черной смертью», – уносила миллионы жизней. Спасения от нее не было, она опустошала Европу, сея страх в сердцах живых.

В истории чумы известны три колоссальные пандемии. Первая – «чума Юстиниана», возникшая в VI веке в эпоху расцвета Восточно-Римской империи, во время царствования императора Юстиниана, самого погибшего от этой болезни. Чума пришла из Египта и опустошила почти все страны Средиземноморья. За период с 532 по 580 год погибло более половины населения империи – почти 100 миллионов человек.

Вторая и самая зловещая в истории Западной Европы «черная смерть» середины XIV века открыла период эпидемий, не оставлявших континент в покое на протяжении пяти столетий. Грязь, нищета, отсутствие элементарных гигиенических навыков и скученность населения создавали условия беспрепятственного распространения заболевания. «Черная смерть» 1346–1348 годов была завезена в Европу через Геную, Венецию и Неаполь. Начавшись в Азии, она опустошила Фракию, Македонию, Сирию, Египет, Сицилию, территорию современных государств Италии, Греции, Франции, Англии, Испании, Германии, Польши, России. Гибель заболевших наступала через несколько часов после заражения.

Триумф смерти. Фреска XIV в.

Трагическую картину эпидемии чумы в 1348 году в Италии нарисовал Джованни Боккаччо в первой новелле «Декамерона»: «Славную Флоренцию, лучший город Италии посетила губительная чума… От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья… Так как для великого множества мертвых тел, которые каждый час подносили к церквам, не хватало освященной земли, то на переполненных кладбищах при церквах рыли огромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы».

Третья пандемия чумы, начавшаяся в 1892 году в Индии (где погибло более 6 миллионов человек), отразилась эхом в XX веке на Азорских островах, в Южной Америке и других районах земного шара. Болезнь начиналась с невыносимой головной боли, которая сменялась лихорадочным жаром. Затем появлялись так называемые бубоны. Они вздувались чаще всего под мышками и в паху, увеличиваясь до размеров апельсина. Невыносимые страдания несчастного чаще всего заканчивались мучительной смертью.

Во время средневековых эпидемий чумы населению оказывали помощь специальные «чумные врачи». Появление их в городах означало приход «черной смерти». Они следили за соблюдением строгой изоляции районов, пораженных эпидемией. Одежда выглядела зловеще: длинный и широкий плащ и специальная маска, закрывавшая лицо. Считалось, что маска с клювом, придававшая врачам вид древнеегипетского божества, предохраняет врача от вдыхания зараженного воздуха. «Клюв» маски наполнялся сильно пахнущими лекарственными травами, которые облегчали дыхание при постоянном чумном смраде. Врач помещал в ноздри и уши ладан на специальной губке и для профилактики постоянно жевал чеснок. Чтобы не задохнуться от всего этого букета запахов, в клюве имелись два небольших вентиляционных отверстия.

Природа болезни оставалась неизвестной, но уже тогда медики понимали, что для прекращения распространения болезни необходимо разобщение больных и здоровых. Так был придуман карантин.

Слово «карантин» происходит от итальянского quaranta – сорок. В Венеции в 1343 году для приезжающих были построены специальные дома, в которых они содержались сорок дней, ни при каких обстоятельствах не выходя на улицу. Морскому транспорту, прибывавшему из опасных мест, также предписывалось стоять на рейде сорок дней.

С чумой боролся и великий Нострадамус. Он предлагал больным употреблять родниковую воду, как можно больше находиться на свежем воздухе и использовать лекарства, которые он изготавливал сам на основе целебных трав.

Не обошла «черная смерть» стороной и Россию. На протяжении XIII–XIV столетий она посещала Киев, Москву, Смоленск, Чернигов. В Смоленске из всех жителей города осталось в живых пять человек, которые выбрались из города, закрыли городские ворота и ушли. В XIV веке в Пскове и Новгороде чума уничтожила две трети населения, а в Глухове и Белозерске вымерли все жители.

По одной из версий, чума пришла с Востока, и татары принесли ее в Крым. Хроники свидетельствуют, что в 1346 году в Крыму погибло около 85 000 человек.

К 1351 году, по утверждению средневекового историка Фруассара, в Европе погибло более 25 миллионов человек, треть всего населения. Затем «черная смерть» миновала, но болезнь осталась. Чума возвращалась еще в 1361, 1369 годах и давала о себе знать все реже до конца XV столетия.

Реальный возбудитель чумы был обнаружен лишь в 1894 году, во время третьей пандемии, когда французский бактериолог Александр Йерсен выделил бактерию Yersinia pestis, чумную палочку, названную его именем. Выяснилось, что переносчиками бактерий чумы стали блохи, живущие на черных крысах. Сами крысы обладают иммунитетом к возбудителю заболевания. По мнению других ученых, не крысы, а другие грызуны – песчанки – переносили чумную палочку на домашних животных и торговцев, путешествовавших по Великому шелковому пути.

Первую вакцину против чумы получил ученик И. Мечникова микробиолог Владимир Хавкин в 1897 году. Лекарство активно применялось по всему миру до 40-х годов XX века. Эта вакцина могла снизить заболеваемость в 2–5 раз, смертность – в 10. Более эффективная вакцина была создана в СССР при ликвидации чумы в Маньчжурии в 1945–1947 годах, когда впервые использовался антибиотик стрептомицин.

(По материалам top-voprosov.ru)

Жиль де Рэ: серийный убийца или герой Франции?

26 октября 1440 года на центральной площади города Нанта при большом стечении народа был казнен Жиль де Лаваль, барон де Рэ. Даже страшный список преступлений, зачитанный представителем церковного суда (среди них были и убийства детей, и занятия алхимией, и – самое ужасное! – связь с князем тьмы), не мог служить оправданием способу казни: Жиля де Рэ повесили над горящим костром, а затем его обгоревшее тело бросили в простой гроб и с позором провезли по улицам города. Правда, преступник принадлежал к одному из знатнейших родов Франции, поэтому похоронили его в Нантском монастыре со всеми полагающимися почестями.

Всегда интересно узнать, существовал ли реально человек, обвиняемый почти что во всех смертных грехах, и насколько соответствовал он препарированному народной молвой и биографами образу. Ибо ни для кого не секрет, как создаются ангельские портреты злодеев и очерняются достойные личности.

Так существовал ли в действительности Синяя Борода или нет? На этот вопрос можно ответить однозначно – да. Но дело основательно запутал Шарль Перро – создатель всемирно известной сказки. Судьба, видимо, решила жестоко подшутить над героем нашего рассказа – к женщинам-то он как раз относился вполне нормально. В истории можно найти более достойных прозвища «Синяя борода» для представителей знати и венценосцев, например Ивана Грозного, Генриха VIII и т. п., отличавшихся особым отношением к женщинам. Тем не менее в Бретани, Вандее, Анжу и Пуату – там, где находились владения нашего героя, – именно его и называли Синей Бородой!

Процесс по делу Синей Бороды стал самым известным судебным разбирательством по обвинению в чародействе в средневековой Франции. Подробности его стали доступны общественности только в начале XX века благодаря публикации материалов судебной комиссии.

Портрет Жиля де Ре. Рисунок Д.А. Смита

Жиль де Лаваль, барон де Рэ, родился в 1404 году. Благодаря заботам родителей мальчик получил превосходное образование, выучил древние языки, стал библиофилом. Когда Жилю было 11, его отец умер, а мать вскоре снова вышла замуж, так что мальчика воспитывал дед по отцу – отважный воин. Жиль увлекся фехтованием, соколиной охотой и верховой ездой. В 1420 году барон де Рэ вступил в брак с богатой и знатной Катрин де Туар.

Шла Столетняя война. Отважный барон не мог остаться в стороне от судьбоносных событий. Он на свои средства содержал воинский отряд и во главе его отчаянно сражался с англичанами. Получив задание охранять знаменитую Жанну д’Арк, он прошел с ней весь путь от Орлеана до момента ее неудачи под Парижем. После коронации Карла VII в Реймсе Жиль был возведен (в 25 лет) в звание маршала Франции и в сентябре того же года получил разрешение украсить свой герб королевскими лилиями.

После гибели Жанны Жиль теряет интерес к происходящему, покидает двор короля и возвращается в свое родовое владение Тиффож. Там в компании флорентийского священника Франческо Прелати он занимается алхимией, что не очень типично для представителя аристократического класса и воина. Но барон де Рэ не чурался и более привычных для его круга развлечений: охоты и пиров в шумной компании красавцев пажей и знатных соседей.

Жизнь на широкую ногу, а особенно его занятия наукой, требовали расходов: деньги постепенно таяли, и он был вынужден продавать леса, пастбища и даже некоторые из замков. Впрочем, все проданное де Рэ, согласно заключенным договорам, могло быть в любое время до смерти барона выкуплено обратно. А покупателей, и в их числе епископа Нантского, герцогского казначея Жоффруа Феррона и самого герцога Бретонского, это условие не устраивало. Выход был прост: нужно, чтобы Жиль де Рэ умер. А поскольку он был еще не стар и полон сил, ему следовало… помочь. Отравить? Но кто из преданных и обожающих своего господина слуг возьмется за такое грязное дело? Подослать наемного убийцу? Но в замке Тиффож полно воинов, да и сам маршал Франции способен за себя постоять. Остается одно: оклеветать, да так, чтобы дело не ограничилось слухами и сплетнями, а дошло до судебного процесса. Столь знатная особа подсудна только самому королю, который еще помнит воинские заслуги Жиля. Значит, нужен процесс, где король не сможет за него вступиться, – суд инквизиционный.

К сожалению, повод для начала преследований дал сам барон. Продав очередной замок Жоффруа Феррону, он отказался принять его брата, явившегося за бумагами, а когда тот стал настаивать, Жиль, будучи в сильном подпитии, избил его и заключил в тюрьму. Против барона де Рэ было начато инквизиционное и уголовное дело, а судебную комиссию возглавил епископ Нантский. Жиль де Рэ был официально объявлен оскорбителем церкви, еретиком и детоубийцей. Такое обвинение давало суду право конфисковать его собственность. Недоказанную вину сочли столь очевидной, что за 15 дней до начала суда герцог Бретонский уже распоряжался землями барона де Рэ.

Обвинение, собственноручно написанное епископом Нантским, состояло из 47 пунктов. Основными были: оскорбление служителя церкви (за совершение насилия над братом Феррона), вызывание демонов; сексуальные извращения с детьми и человеческие жертвоприношения, а также хранение и чтение запрещенных магических книг. Говорилось также, что Жиль де Рэ приказал «сжечь тела вышеназванных невинных детей и выбросить их в рвы и канавы вокруг упомянутых замков и в выгребные ямы».

13 сентября 1440 года подсудимый был официально вызван в гражданский суд города Нанта, куда и явился. Заметим: добровольно и не сделав попытки бежать! На закрытом заседании прокурор ознакомил Жиля де Рэ с обвинением и предложил представить свои оправдания, на что самонадеянный маршал тут же согласился. Он даже не напомнил о своей неподсудности судам города Нанта! Это была роковая ошибка. В самом деле: духовный суд мог судить его только за действия, направленные против церкви; у него к Жилю имелись претензии только в связи с оскорблением священства, ведь избитый Феррон – лицо духовное. Обвинения же в ереси были сформулированы так невнятно, что барон, скрывавший свои занятия наукой, легко мог отпереться.

8 октября в Нанте состоялось уже открытое заседание по тому же делу. Теперь барон де Рэ, поняв, что натворил, попытался заявить, что неподсуден суду епископа. Протест отвергли, во-первых, на основании предыдущего согласия де Рэ выступить в качестве ответчика, во-вторых, из-за обвинения в ереси и колдовстве, то есть в преступлениях, которые теперь выдвигались обвинением на первый план. Епископский суд передавал барона в руки инквизиции.

После пятого заседания барон де Рэ, отвергавший возводимые на него обвинения, был подвергнут пытке, после чего сознался «добровольно и свободно» (формулировка суда). Духовные суды завершились решением о передаче барона светским властям для наказания. Тем временем гражданский суд под председательством канцлера бретонского парламента снова предъявил обвинение в убийстве (чего не могли сделать церковные суды) и вскоре осудил маршала и за это преступление. Но судьи продолжали настаивать, что подсудимый что-то скрывает, и продолжали терзать его пытками. Наконец доведенный до отчаяния маршал воскликнул: «Разве не возвел я на себя таких преступлений, которых хватило бы, чтобы осудить на смерть две тысячи человек!»

В итоге «объективный и беспристрастный» суд признал барона де Рэ «еретиком, вероотступником, вызывателем демонов, повинным в преступлениях и противоестественных пороках и осквернении неприкосновенности святой церкви» и приговорил к смерти через повешение с последующим сожжением трупа.

Разбирательство по делу де Рэ даже его современникам казалось незаконным. Ни один из пяти тысяч слуг барона не был вызван в суд для дачи показаний, а его приближенные подвергались жестоким пыткам, в результате которых двое соратников умерли.

Чтобы барон не отрекся от сделанного в минуту отчаяния признания, ему была обещана «милость» в виде удушения перед сожжением. Один уважаемый хронист высказался так: «Большинство дворян Бретани, особенно те, что находились с ним в родстве, пребывало в величайшей печали и смущении от его позорной смерти. До этих событий он был более знаменит как доблестнейший из рыцарей».

Заставляет насторожиться странный факт: когда «садиста и детоубийцу» вели на казнь, его приветствовала толпа. А за гробом «страшного преступника» шла, рыдая от горя, его жена – Катрин де Туар, все эти годы жившая с ним в любви и согласии.

Основные свидетели на суде, некие Анри Гриар и Пуату, путались в числе якобы убитых бароном детей: в протоколах суда зафиксированы цифры 140, 499 и 800. Однако ни в замках маршала, ни в указанных свидетелями местах захоронения не нашли ни одного трупа. Доказаны были лишь занятия барона алхимией.

До сих пор историки спорят о том, был ли виноват Жиль де Рэ в тех злодеяниях, которые инкриминировала ему инквизиция, стремившаяся заполучить его богатства.

Один из тени Колумба

В центре португальской столицы Лиссабона установлен монументальный ансамбль, посвященный 32 великим мореплавателям этой страны. Один из них – Педру Алвариш Кабрал, которого мир знает как первооткрывателя Бразилии. Однако историки не без оснований полагают, что первым на бразильский берег ступил совсем другой человек – испанец Висенте Яньес Пинсон…

Как известно, к своей цели – плаванию к берегам Индии – Христофор Колумб шел почти семнадцать лет. Еще в 1475 году он предлагал правительству и купцам родной Генуи профинансировать это мероприятие, но отклика не нашел. Потом были обращения к португальскому, английскому и французскому монархам, и только 30 апреля 1492 года кастильская королевская чета пожаловала Колумбу титул «дон» и дала благословение на плавание. Однако «живых денег» от короны Колумб так и не получил, король лишь позволил ему собрать средства за счет недополученных государственных налогов. Неизвестно, состоялось бы то плавание, если бы Колумбу не помогли братья Пинсон – Мартин и Висенте.

О том, что настырный генуэзец собирается искать на западе новую землю, Мартин Пинсон узнал от настоятеля монастыря, где в то время жил сын Колумба. Пинсоны встретились с Христофором и договорились вместе пробивать интересный проект. Через знакомого советника Мартин устроил Колумбу протекцию королевы Изабеллы, а также оплатил одну восьмую часть расходов на плавание. Еще он предоставил будущему первооткрывателю Америки свое судно «Пинта», став его капитаном. Младший брат Висенте возглавил команду «Ниньи», на которой позднее Колумб триумфально вернулся в Испанию. И, наконец, под поручительство того же Мартина Пинсона средства на экспедицию в счет налогов дали местные мараны – крещеные евреи.

В порту Палос, где стояли три судна экспедиции, еще задолго до их выхода в море ходили слухи, что приезжий чужеземец набирает команду, чтобы отправиться в логово к морскому дьяволу. Некоторые моряки откровенно смеялись, считая, что плавание бессмысленно и землю на западе найти нельзя. И только авторитет братьев Пинсонов сумел сломить недоверие охотников за приключениями. 3 августа 1492 года укомплектованные корабли отплыли из Палоса.

В отличие от старшего брата Мартина, который 21 ноября 1492 года оставил Колумба возле Кубы, чтобы найти свой остров, Висенте не выказывал своенравия. Более того, на судне «Нинья» он привез Колумба обратно в Испанию, невольно перегнав корабль брата. Мартин хотел первым сообщить монарху об открытии Нового Света, но из-за бури опоздал на несколько часов. Узнав о вероломстве Пинсона-старшего, монарх разгневался и через посыльного запретил ему появляться при дворе. Несмотря на солидный груз привезенного жемчуга, немилость короля заставила Мартина искать утешения в вине, от злоупотребления которым в 1493 году он и умер. Главным из братьев Пинсон стал 33-летний Висенте.

Мысли почившего Мартина, а также его брата Висенте, были хоть и неблагородны, но вполне объяснимы. Именно благодаря их энергии и связям реализоввалась идея Колумба. Но, в отличие от Христофора, ощутимых дивидендов они не получили. Висенте видел, как к берегам открытой им «Индии» устремились десятки авантюристов, и почти каждый привозил оттуда целое состояние.

Заняв у родственников деньги, Висенте решил вновь отправиться за океан, чтобы открыть свою землю. 1 декабря 1499 года флотилия из четырех судов командора Пинсона вышла из Палоса. Экспедиция взяла курс на юго-запад, отклонившись от уже известных маршрутов. Неудивительно, что именно Пинсон стал первым испанцем, преодолевшим экватор западнее островов Зеленого мыса.

26 января 1500 года, после двухнедельного плавания, взору мореплавателя открылся неизвестный мыс, названный им мысом Утешения (позднее – мыс Сан-Роки). Ступив на землю современного бразильского штата Пернамбуку, Пинсон стал первым побывавшим здесь европейцем. Произошло это на три месяца раньше, чем сюда прибыл португалец Кабрал, которого все считают первооткрывателем Бразилии.

Висенте и его команду удивило, что в этом устье вода пресная, а не соленая – ведь вокруг было море. Тогда испанцы еще не знали, что это не море, а огромное устье Амазонки, вливавшей свою воду в океан. За два дня стоянки Пинсону не встретилось ни одного индейца. Установив два деревянных креста, Висенте объявил «безлюдное» побережье собственностью испанской короны, а себя – наместником короля. Тогда он еще не знал, что его открытие обречено на провал, а этот берег заранее объявлен португальским.

Дело в том, что открытие Колумбом Нового Света всерьез обеспокоило португальскую корону, так как еще за полвека до этого римский папа пожаловал Португалии все будущие открытые ею западные земли. Испания же не признавала папских жалований, ссылаясь на свое право первых открытий. Назревала война. Разрешил конфликт новый папа Александр VI, сумевший примирить стороны на условиях, что все земли, которые Испания открыла или откроет западнее меридиана, проходящего в 100 лигах западнее Островов Зеленого Мыса, должны принадлежать ей, а новые земли, которые будут открыты в районах восточнее этой линии, – Португалии.

Папская схема стала основой испано-португальских переговоров, которые в июне 1494 года завершились Тордесильясским договором.

После мелкого ремонта Пинсон двинулся вдоль побережья на северо-запад. Дойдя до устья неизвестной мелководной реки, командор выслал вверх четыре лодки. Через трое суток разведчики встретились с ярко раскрашенными индейцами, ходившими без одежды. Вероятно, испанцы были напуганы видом аборигенов, потому как без столкновения не обошлось. Восемь испанцев были убиты, остальные едва унесли ноги.

Продолжая путь на северо-запад, флотилия на несколько дней потеряла из виду землю. Зачерпнув в очередной раз воду из-за борта, моряки нашли ее пригодной для питья, а значит, где-то рядом было устье реки. Используя примитивный прибор, моряки обнаружили, что на глубине 12 метров напротив островов дельты вода все же соленая. До берега пришлось плыть почти 200 километров. В конце концов Пинсон нашел эту реку и повторно после Веспуччи открыл устье реки Пара (это правый рукав дельты Амазонки).

За рекой испанцы обнаружили остров Маражо. Путешественников на нем встретили индейцы, ошибочно посчитавшие бледнолицых друзьями. Но когда «друзья» пленили 36 человек, племя разбушевалось. Однако Пинсону удалось вовремя унести ноги.

Продолжая плыть на северо-запад вдоль побережья, флотилия достигла побережья Гвианы. Отследив три тысячи километров берега, Висенте логично решил, что только континент может иметь такую береговую линию. Находясь в плену всеобщего заблуждения, он решил, что этот континент – Азия.

Памятная медаль с изображением Висенте Яньес Пинсона, Хуана де Ла Коса и Христофора Колумба

Двигаясь прежним курсом, в апреле 1500 года путешественник обнаружил дельту другой огромной реки – Ориноко. Преодолев залив Пария, Пинсон направился к Эспаньоле вдоль Малых Антильских островов и случайно наткнулся на остров, названный им Майским. Историки предполагают, что то был остров Гренада. Но и там Висенте не нашел никаких богатств и направился к Багамским островам за невольниками.

Во время перехода на Багамы корабли попали в сильный шторм, в результате Пинсон лишился двух из них. Но именно на них находилась вся небогатая добыча. 29 сентября 1500 года оставшиеся два корабля причалили в Палосе с тремя рабами и ничтожным грузом бразильского дерева. В результате Пинсон разорился, а кредиторы начали против него процесс.

Однако, помня прошлые заслуги командора, испанский король в 1505 году назначил его губернатором Пуэрто-Рико и дал субсидию из королевской казны. Правда, этих денег не хватало, чтобы погасить долги. Лишь в 1508 году при помощи связей при дворе Пинсон добился заморозки требований кредиторов. В том же году в составе экспедиции Хуана Диаса де Солиса он отправился на поиски пролива из Атлантического в Восточный (Тихий) океан. Однако испанцев в этот раз опять ждало фиаско. Открыв полуостров Юкатан, желанного пролива путешественники не нашли.

По одним источникам, Висенте Яньес Пинсон скончался в 1514 году, по другим – в 1523-м, оставив миру остров, названный в честь него и брата Мартина – остров Пинсон. Для Испании же Висенте Пинсон навечно стал первооткрывателем Бразилии.

драма жизни Влада Цепеша

Если верить преданию, у Дракулы были выпученные глаза. Скорее всего, дело в базедовой болезни, которой нередко страдают жители горных районов. Но, может быть, причиной были его гипнотические способности. Впрочем, тайной окутано почти все, связанное с именем этого человека, вплоть до места его захоронения: могилу в Снаговском монастыре многие считают кенотафией, то есть памятником без тела.

Место и время его рождения точно не установлены. Средневековая Валахия была далеко не самым уютным уголком Европы, и даже толща монастырских стен не обеспечивала надежной защиты ни людям, ни документам. Пламя бесчисленных пожаров истребило подавляющее большинство рукописных памятников, и год, когда родился будущий повелитель Валахии, мы можем определить лишь приблизительно: между 1428 и 1431-м. Но дом, построенный в начале XV века на Кузнечной улице в Сигишоаре, до сих пор привлекает туристов – считается, что именно здесь увидел свет мальчик, названный при крещении Владом, чья кровавая слава ужасает людей даже через полтысячелетия.

В этом доме жил его отец, князь Влад Дракул. «Дракул» по-румынски означает «дракон» – князь Влад состоял в ордене Дракона, целью которого было покорение неверных с последующим обращением их в христианство. И было у князя, как в сказке, три сына. Но прославился лишь один из трех.

Портрет Влада III.

Неизвестный художник. Около 1560 г.

По мнению современников, Влад-младший был самым безобразным из братьев. Единственный аутентичный портрет, сохранившийся в тирольском замке Амбрас, скорее всего, приукрашен; однако жесткая линия рта и холодные глаза все же дают некоторое представление о характере человека, изображенного на полотне.

При среднем росте он отличался огромной физической силой, а его слава великолепного кавалериста прогремела по всей стране – и это во времена, когда люди с детства привыкали к коню и оружию.

Надо заметить, что по меркам той эпохи Влад был истинным рыцарем: храбрый воин и умелый полководец, глубоко религиозный, всегда руководствовавшийся нормами долга и чести. А как государственный деятель он держался принципов, против которых едва ли можно что-нибудь возразить даже сегодня: освобождение страны от иноземных захватчиков и ее объединение, развитие торговли и ремесел, борьба с преступностью.

Хроники повествуют, что во времена его правления можно было бросить на улице золотую монету и подобрать ее через неделю на том же самом месте. Никто не осмелился бы не то что присвоить чужое золото, но даже прикоснуться к нему. И это в стране, где за два года до того воров и бродяг было не меньше, чем оседлого населения – горожан и земледельцев! Как же произошла такая невероятная метаморфоза? Оказывается, очень просто – в результате проводившейся князем политики планомерного очищения общества от «асоциальных элементов». Суд в его времена был простым и скорым: бродягу или вора, независимо от того, что он украл, ждали костер или плаха. Та же участь была уготована всем цыганам как заведомым конокрадам и вообще людям праздным и ненадежным.

Для дальнейшего повествования важно знать, что означает прозвище, под которым вошел в историю Влад Третий, он же – Влад Цепеш. «Цепеш» (или «тепеш») – имя существительное и в буквальном переводе значит «сажатель на кол». Заостренный кол в качестве орудия казни – одно из самых жутких изобретений Средневековья, позаимствованное европейцами у турок. Кол загоняли в тело лежащей жертвы ударами молота. Иногда, наоборот, осужденного, привязанного за ноги к упряжке лошадей, «насаживали» на неподвижно закрепленное острие. Поднаторевшие в своем ремесле палачи умели провести эту процедуру столь ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не задев сердца, и описаны случаи, когда несчастная жертва корчилась на вкопанном в землю бревне несколько суток, пока смерть не обрывала страдания.

Именно это средство было любимым орудием Влада Третьего, с помощью которого он проводил свою внутреннюю, а иной раз и внешнюю, политику. Десятки тысяч людей приняли по воле Влада Цепеша мученическую смерть, не менее ужасную, чем распятие.

Надо отдать Цепешу должное: в палаческом усердии он не давал поблажки никому, независимо от национальности или общественного положения жертвы. Всякого, кто имел несчастье навлечь на себя княжеский гнев, ждала одинаково страшная участь, будь то турок, немец, румын, цыган или серб.

Интересно, что в народе Влад был, судя по всему, довольно популярен. Причины этого – в основном психологического свойства. Во-первых, он враждовал с боярами – вековечными и исконными угнетателями простонародья. Во-вторых, противовесом ужасу, который Цепеш внушал своим подданным, была гордость за его военные победы над могущественным и ненавистным врагом – турками. В-третьих, всему населению страны были понятны и близки идеи, вдохновлявшие Влада на его кровавые деяния. И был, наконец, еще один очень важный фактор: религия.

Правитель, известный своей набожностью и пользующийся поддержкой духовенства, всегда мог твердо рассчитывать на покорность народа. А благочестие Влада Третьего граничило с фанатизмом, ничуть не умаляя, однако, его жестокости.

А теперь покинем Валахию и бросим взгляд на другую, пограничную с ней, страну, которая сыграла решающую роль в судьбе нашего героя. К северу от Бухареста сегодня тянутся на десятки километров бесконечные кукурузные поля. Но во времена Влада Третьего здесь шумел лес – от Дуная до предгорий Карпат расстилались зеленым морем вековые дубравы. За ними начиналось плоскогорье, пригодное для земледелия.

Венгры называли эти места Трансильванией – «Страной по ту сторону лесов», а саксонские купцы, построившие здесь укрепленные города, – Зибенбюрген, то есть «Семиградье». Все больше людей стекалось в эту свободную область, спасаясь от ужасов войны и гнета феодалов.

За какие-нибудь полсотни лет Трансильвания расцвела. Ее самоуправляющиеся города-республики, такие как Шесбург, Кронштадт, Германештадт, росли и богатели. Географическое положение Трансильвании было очень выгодным – как только край стал обитаемым, по нему пошла одна из основных ветвей Великого шелкового пути.

Но все имеет свою оборотную сторону. Богатство и благополучие Трансильвании делало ее в высшей степени лакомой добычей для соседей, самым могущественным и алчным из которых была, конечно, Османская империя.

Трансильванские города вели тонкую и сложную политическую игру, подчиненную единой стратегической цели: соблюдать такой баланс интересов, при котором большинству окружающих княжеств и королевств было бы выгоднее иметь Трансильванию в качестве благожелательного посредника и щедрого кредитора, чем в качестве пленника – непокорного и далеко не беспомощного.

Но империя Мухаммеда I была слишком крупным противником. Никакие хитроумные доводы семиградских политиков не смогли бы убедить турок добровольно отказаться от экспансии на Север. Имелись и соображения высшего плана, вообще не подлежавшие обсуждению: ислам – религия завоевателей. Поэтому безопасность Трансильвании оказалась тесно связанной с замыслами и действиями валахских господарей. Маленькое княжество Валахия лежало между Семиградьем и мусульманским колоссом, играя роль своеобразного буфера. Прежде чем обрушиться на семиградские города, туркам требовалось покорить Валахию, и в интересах семиградцев было поддерживать такое положение дел, чтобы султан дважды подумал, прежде чем начинать новую войну с ней.

Одним из компромиссов было сохранение государственного статуса отдельных княжеств при условии их вассальной зависимости от султана. Каждому устанавливалась ежегодная дань – например, Валахия выплачивала ее серебром и лесом. А для того чтобы тот или иной князь ни на минуту не забывал о своих обязанностях по отношению к повелителю правоверных в Стамбуле, он должен был отправить заложником к султанскому двору своего старшего сына. И если князь вдруг начинал проявлять строптивость, юношу ждала – в лучшем случае – смерть.

Такая судьба была уготована и молодому Владу. Вместе с несколькими другими «высокородными отроками» – боснийцами, сербами, венграми – он провел несколько лет в Адрианополе в качестве «гостя».

Впечатления, приобретенные в этот период, стали решающими при формировании характера будущего господаря Валахии. Нетрудно представить, что происходило в душе не по возрасту угрюмого подростка, наблюдавшего все ужасы жизни изо дня в день. Вероятно, именно отроческие годы Влада, омытые реками крови, превратили его в нравственного калеку.

В 1452 году он вернулся на родину и вскоре занял опустевший валахский трон. Теперь наконец можно было сбросить оковы лицемерной покорности. Правил он около десяти лет. Очень скоро ему пришлось столкнуться с противодействием бояр, мешавших проведению единой политической линии. Влад повел с ними безжалостную борьбу.

На четвертом году княжения Влад разом прекратил выплату всех форм дани. Это был открытый вызов туркам. Детей у князя не было, а потому не было и заложников. Султан Мурад, проявив явное легкомыслие, ограничился отправкой в Валахию карательного отряда в тысячу всадников – преподать непокорному вассалу хороший урок и привезти его голову в Стамбул в назидание прочим.

Но вышло иначе. Турки попытались заманить Влада в ловушку, однако сами попали в окружение и сдались. Пленных отвели в Тирговиште. По случаю небывалой победы там состоялось праздничное торжество, кульминацией которого стала… казнь пленников. Их посадили на колья – всех до единого, в течение одного дня. Пунктуальный всегда и во всем, Цепеш даже в казнях соблюдал своего рода субординацию: для командира отряда, турецкого аги, был заготовлен кол с золотым наконечником.

Разъяренный султан двинул на Валахию огромное войско. Решающая битва произошла в 1461 году. Турки, превосходившие валахов по численности в несколько раз, снова потерпели сокрушительное поражение.

Безумная ярость и отвага Влада встревожила дальновидных саксонских купцов. Они предпочли бы видеть на валахском троне более сдержанного государя. Да и большая война с Османской империей никак не отвечала их интересам.

Видимо, примерно так рассуждали семиградцы, начиная дипломатическую кампанию с целью устранения Влада с политической сцены. В качестве кандидата на престол в Тирговиште называли одного из фаворитов венгерского короля Дана Третьего. Королю такая идея, естественно, пришлась по душе, и в результате отношения между Венгрией и Валахией заметно осложнились.

Влад негодовал. Его возмущение усиливалось тем, что трансильванцы, как назло, продолжали вести оживленную торговлю с турками. Стерпеть подобную дерзость было невозможно, и грозный князь начал войну – его армия двинулась на север.

Покарав Трансильванию, Влад вернулся домой. Звезда его кровавой славы стояла в зените. Но уже, казалось бы, поверженный противник нанес Цепешу неожиданный удар.

То, что оказалось не по силам всей турецкой армии, сумела совершить немногочисленная, но влиятельная прослойка образованных людей – торговая элита Семиградья. Способ, использованный ими, выглядит удивительно современным. Это – воззвание к общественному мнению с помощью печатного слова. На средства нескольких торговых домов в Саксонии был напечатан памфлет, в котором анонимные авторы подробно описали все зверства Влада. Не ограничившись изложением фактов, они на всякий случай добавили от себя некоторые подробности, касающиеся чувств и планов Цепеша относительно Венгерского королевства.

Книга принесла ожидаемый результат. Образ действий Влада вызвал единодушное возмущение при европейских дворах, а король Дан Третий пришел в ярость и решил перейти в наступление. В результате Влада взяли в плен.

Двенадцать лет провел он в замках Буды и Пешта. Вряд ли эти годы способствовали смягчению его характера. Но он смирил гордыню и даже перешел в католичество, руководствуясь, безусловно, политическими соображениями. Наконец король, окончательно уверившись в покорности Цепеша, освободил его, дав согласие на его брак со своей племянницей, и даже разрешил набрать войско, чтобы снова занять пустующий престол Валахии.

Осенью 1476 года Влад вернулся на родину во главе отряда венгерских наемников. Но военная удача навсегда покинула князя: боярское войско разгромило его дружину. Бояре потребовали выдачи ненавистного душегуба. Участь Влада Третьего решилась – король не собирался ввязываться из-за него в изнурительную войну с соседями. Но Дракуле не была суждена позорная казнь от рук прежних его подданных. Узнав, что король согласился выдать его, он бежал – и принял смерть в бою. Бояре, найдя тело Дракулы, изрубили его на куски и разбросали окрест. Потом монахи Снаговского монастыря, не забывшие щедрости покойного, собрали останки и предали их земле.

(По материалам А. Случевского)

Гений и одиночество Леонардо да Винчи

Можно без преувеличения сказать, что нет ни одной отрасли науки, в которой Леонардо не наметил бы новых путей. Но человечество воспользовалось минимальной долей того, что предлагал Леонардо, ибо все то, что он писал, осталось погребенным в его записях. Вышло так, что большая часть его открытий и изобретений прославила других ученых.

Необычайная разносторонность натуры незаконнорожденного сына юриста Пьеро да Винчи и крестьянки (возможно, русского происхождения) Катерины обнаружилась еще в раннем возрасте. Леонардо с легкостью овладевал знаниями, ему не нужно было целыми днями не разгибая спины сидеть над книгами, чтобы научиться рисовать, читать, вычислять и слагать стихи. У мальчишки, которого npиpoдa щедро одарила множеством талантов, оставалось достаточно времени для того, чтобы стать великолепным пловцом, заправским наездником и ловким фехтовальщиком. В 14 лет он навсегда покинул родную деревню Винчи и переехал во Флоренцию, чтобы стать учеником в мастерской художника Верроккьо, а уже в 20 лет он был провозглашен Мастером.

Во Флоренции ценили не только неподражаемое искусство молодого художника, но и божественное совершенство его облика: «Он был высок, строен, прекрасен лицом и необыкновенной физической силы, обворожителен в обращении с людьми, хороший оратор, веселый и приветливый. Он и в предметах, его окружающих, любил красоту, носил с удовольствием блестящие одежды и ценил утонченные удовольствия». Леонардо считался самым красивым мужчиной Флоренции и самым сильным, ведь он с легкостью гнул подковы. Волшебник – такое прозвище придумали флорентийки, очарованные его многочисленными достоинствами.

8 апреля 1476 года по городу разнеслась весть, что да Винчи и три его приятеля арестованы, их обвиняют в развратных действиях. Леонардо с детства не мог видеть птиц, сидящих в клетках, он перекупал крылатых арестантов и выпускал на свободу. И вдруг сам попал в тюрьму.

Иоанн Креститель.

Художник Леонардо да Винчи.

1513–1516 гг.

В то время никого не удивляли загримированные и переодетые в женское платье мужчины, которые прогуливались по городским садам, нежно обнимая друг друга. В высшем свете к противоестественному сожительству относились терпимо, но согласно судебному кодексу оно считалось тяжким преступлением, за которое полагалась смертная казнь. Во Флоренции существовала своего рода полиция нравов, которая состояла из нескольких офицеров «Тьмы и святой обители». Блюстители закона гонялись за преступниками по темным закоулкам; для выявления грешников на улице был установлен специальный ящик, называвшийся «уста истины», – каждый добропорядочный гражданин мог опустить туда анонимное заявление, в котором уличал нарушителя законов природы. Обвиняемого арестовывали, сажали в тюрьму, а далее он сам должен был представить суду оправдывающие его обстоятельства, иначе несчастного ожидал костер на городской площади. Такая незавидная участь грозила Леонардо и трем его друзьям.

В «устах истины» была найдена записка, в которой сообщалось, что семнадцатилетний натурщик Якопо Сальторелли, позировавший в мастерской художника Верроккьо, был изнасилован. Сам Якопо показаний дать не мог, поскольку он был умственно отсталым. «Я рисовал божество в виде мальчика, а оно заперло меня в тюрьму», – записал Леонардо в своем дневнике.

9 апреля 1476 года на первом заседании суда все подозреваемые были оправданы, но их оставили под стражей до окончательного разбирательства. Содержание в тюрьме не прошло для Леонардо бесследно: он стал страдать клаустрофобией, боязнью закрытых помещений. Видимо, не случайно первым изобретением гения стало устройство для выламывания металлических прутьев из окон, «пригодное и для того, чтобы открыть тюрьму изнутри».

В 1481 году Леонардо решает покинуть Флоренцию, поговаривали, что из-за разочарования в любовных отношениях. Сохранилась записка, в которой да Винчи выражает желание начать новую жизнь вдали от родных мест.

Через тридцать лет после смерти Леонардо да Винчи был опубликован монументальный труд Дж. Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Из этого источника можно почерпнуть сведения о важнейших событиях в жизни мастера: «В Милане же был принят на воспитание миланец Салаино». Кто же этот таинственный Салаино? Леонардо отметил это важное в его жизни событие, сделав запись в рабочей тетради: «В 1490 году в день Святой Марии явился мне Джакомо; ему 10 лет». Сын местного сапожника с юного возраста пользовался среди миланцев дурной репутацией, и к десяти годам наглый воришка и неисправимый лгун получил прозвище Салаино, что означает «дьяволенок». Этот Дьяволенок и повстречался с Леонардо да Винчи вечером 22 июля 1490 года.

Но оказалось, что ему явился сам дьявол, который преследовал его 25 лет.

Сорокалетний холостяк Леонардо привел в свой дом грациозного красивого мальчишку с пышной шевелюрой, заказал для него четыре рубашки, пару штанов и плащ, а Салаино тут же украл кошелек с деньгами, которые были приготовлены для того, чтобы заплатить за обновки.

Несмотря на невыносимый нрав Салаино, Леонардо стал его учителем и покровителем, он баловал его и потакал прихотям мальчишки. Со временем Дьяволенок превратился в заправского щеголя.

Любимый ученик мастера был чертовски красив и в богатых одеждах, и без них. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на картину Леонардо да Винчи «Иоанн Креститель». Евангелие гласит, что Иоанн Креститель, предсказавший пришествие Мессии, жил в пустыне, носил нищенскую одежду из верблюжьей шерсти, подпоясанную кожаным ремнем, питался диким медом и акридами, то есть саранчой. Леонардо изобразил изнеженного, не знающего лишений юношу. Его длинные, вьющиеся кольцами волосы придают фигуре утонченную женоподобность, холеная рука указывает в небеса, а в глазах есть что-то дьявольское. Глядя на такого Иоанна Крестителя, трудно себе представить, что он ел насекомых, а к его великолепному телу прикасалась грубая ткань. Натурщиком для «Святого Иоанна Крестителя» был порочный Салаино. И этот факт многое объясняет.

Да Винчи обожал комфорт и роскошь, но призывал людей к умеренности во всех ее проявлениях. Перед плотским грехом Леонардо испытывал величайший страх, утверждая, что «кто не может удержать в узде все свои желания, связанные с распутством, тот уподобляется животным», а к физической стороне любви относился с отвращением.

Салаино был непременной частью леонардовской вселенной, однако через шестнадцать лет после их первой встречи все изменилось. Зимой 1506 года Леонардо гостил в загородном доме семьи Мельци и познакомился там с пятнадцатилетним сыном хозяев. «Мессир Франческо» – уважительно обращался к нему Леонардо, ведь юноша принадлежал к богатой знатной аристократической семье. Франческо Мельци, ангельски прекрасный и благовоспитанный юноша, был полной противоположностью Салаино. Дьяволенок сразу почувствовал опасность и стал противиться тому, чтобы Франческо был принят в число учеников. Салаино угрожал Леонардо, что лишит его своей любви и покинет учителя, а да Винчи всегда призывал к перемирию.

Леонардески… Эти юноши были его настоящей семьей, но мальчики вырастали и уходили в самостоятельную жизнь. В 1516 году да Винчи дал Салаино денег и разрешил построить дом на винограднике, который был подарен ему одним из меценатов. Теперь «мессир Франческо» в леонардовской вселенной стал ближайшей к нему планетой. Верный друг и талантливый ученик относился к учителю, как к родному отцу, а забота и участие были нужны Леонардо как никогда, ведь здоровье мастера сильно пошатнулось.

Записи, сделанные в рабочей тетради за 1515 год, пестрят замечаниями о том, что ему надо постоянно тепло укрываться и следует купить себе жакет из меха. Видимо, Леонардо страдал от ревматизма или «зародышей чумной болезни», так тогда называли малярию.

Живя уже во Франции, в замке Кло-Люсе на Луаре, 25 апреля 1519 года Леонардо решил составить завещание. Там от даровал почти все, что у него оставалось, Франческо Мельци. Что-то досталось и Салаино – ему отошли портрет Моны Лизы и половина виноградника. До сих пор остается неясным, почему да Винчи так и не отдал картину заказчику, флорентийскому торговцу шелком Франческо дель Джакомо, ведь это его жена Лиза изображена на портрете. Салаино построил дом, женился на девушке по имени Бьянка, и все бы было хорошо, но скверный характер сыграл с ним плохую шутку. Через пять лет после смерти своего покровителя Дьяволенок был убит в драке…

После смерти Леонардо его друг и спутник по жизни Франческо Мельци писал сводным братьям да Винчи во Флоренцию: «Пока не распадется мое тело, я буду постоянно чувствовать это горе, которое должны разделять все люди, потому что не во власти природы создать еще одного такого человека».

И действительно, после смерти мастера мессир Франческо почти не занимался живописью, посвятив себя систематизации и сохранению наследия своего великого учителя. Он разобрал огромный ворох разрозненных бумаг и соединил отдельные записи Леонардо в единый манускрипт – «Трактат о живописи». Во многом благодаря усилиям Мельци леонардовские мысли, открытия и предвидения стали известны и доступны человечеству.

Пока Мельци был жив, не затерялась ни одна записка, ни один набросок, ни одна из картин, которых касалась рука Леонардо. Мессир Франческо скончался в 1568 году. Для его наследников весь этот старый хлам не представлял никакого интереса, и они принялись распродавать архив да Винчи по частям. Из-за глупости и жадности этих людей часть великого наследия была утрачена безвозвратно.

Дьяволенок Салаино завещал «Мону Лизу» своим сестрам, которые жили в Милане. Однако каким-то сверхъестественным способом картина переместилась во Францию и оказалась в коллекции короля Франциска I. Дальше ее ожидали другие приключения, но это уже совсем другая история.

(По материалам Н. Дементьевой)

Роанок: колонисты исчезли без следа

В 1587 году в Северной Каролине, на острове Роанок, при входе в Албемарлский залив, по поручению сэра Уолтера Рейли, который получил королевскую привилегию от Елизаветы I, Джоном Уайтом была основана английская колония. Она должна была стать первой постоянной колонией Англии на восточном побережье Северной Америки.

Летом 1585 года сэр Ричард Гренвилл, двоюродный брат Рейли, уже предпринимал попытку основать колонию на Роаноке. Оставив на острове более 100 человек, Гренвилл в конце августа отплыл в Англию и пообещал вернуться к Пасхе на следующий год.

Колонисты, среди которых был и Джон Уайт, выполнявший обязанности художника и картографа экспедиции, под предводительством губернатора Ралфа Лейпа исследовали местность, искали полезные ископаемые, но скоро у них возник конфликт с индейцами и стало труднее добывать пропитание.

Отчаявшись дождаться возвращения Гренвилла, поселенцы воспользовались возможностью вернуться в Англию с сэром Фрэнсисом Дрейком, который в июне 1586 года сделал неожиданную остановку на острове после налетов на испанские колонии в Новом Свете.

Две недели спустя, но уже слишком поздно, на Роанок вернулся Гренвилл с припасами и 15 новыми колонистами. Он оставил этих людей на острове Роанок, чтобы они удерживали позиции до прибытия подкрепления из Англии…

Прибывшая 22 июля 1587 года группа колонистов во главе с Джоном Уайтом обнаружила только одного из 15 оставленных человек – вернее, его останки. Укрепления были разрушены, но некоторые дома сохранились, хотя и заросли плющом. Уайт хотел двигаться дальше, но этому помешал старший капитан экспедиции, лоцман-португалец по имени Симон Фернандес. Фернандес вдруг объявил, что высаживает колонистов на Роаноке и возвращается в Англию на самом большом из трех кораблей. Новым поселенцам оставалось лишь надеяться на щедрость местных индейцев: что-либо сажать было уже поздно. Однако местные индейцы, которые были напуганы и оскорблены поведением англичан, прибывших сюда ранее, покинули остров…

И вот уже губернатор Джон Уайт, оставив поселенцев – более ста мужчин, женщин и детей – на Роаноке, 28 августа 1587 года отбывает на одном из двух небольших оставшихся судов в Англию, чтобы привезти необходимые припасы.

Перед отплытием губернатор Джон Уайт отметил знаменательное семейное событие: 18 августа у его дочери Элинор родилась девочка, которую он назвал Вирджинией. Это был первый ребенок, который родился у европейских поселенцев в Северной Америке за пределами испанских владений, и малышка получила подобающее имя в честь колонии и в честь «королевы-девственницы» Елизаветы I.

После отъезда губернатора колонисты должны были, оставив на Роаноке группу из 25 мужчин, которые по возвращении Уайта указали бы ему дорогу к новому поселению, воспользовавшись третьим кораблем, перебраться на север, к Чесапикскому заливу.

17 августа 1590 года английский капер «Хоупвелл» подошел к острову Роанок. Чтобы известить жителей острова о прибытии губернатора Джона Уайта, капитан капера Абрахам Кок дал залп из пушки.

«Хоупвелл» и «Мунлайт» бросили якоря у острова, отделяющего Албемарлский залив от Атлантического океана, и две шлюпки устремились к берегу. Одна из них, с «Мунлайта», была перевернута прибойной волной, и капитан с шестью матросами утонули, а остальные матросы, высадившиеся на берег, были очень удивлены, обнаружив, что поселок пуст…

Куда же исчезли колонисты, приплывшие на Роанок в 1587 году?

Губернатору Уайту, вернувшемуся в Америку в 1590 году, показывают слово «КРОАТОН», вырезанное на дереве у ворот опустевшего поселения Роанок. Один ключ к разгадке все же был найден – это два одинаковых знака: на дереве у ворот обнесенного частоколом поселения было вырезано слово «КРОАТОН», на другом, у дороги, ведущей к причалу, всего три буквы – «КРО», что, по всей вероятности, было сокращением того же слова.

Перед отъездом Уайта колонисты давали обещание, что, если они будут вынуждены покинуть Роанок, они оставят на видном месте знак, объясняющий, куда они ушли, а в случае опасности они должны были добавить к этому знаку крест.

Но так как креста ни на одном дереве не было, это могло означать только то, что поселенцы по собственной воле перебрались на Кроатон, остров, который находится в 80 километрах южнее и населен дружественными индейцами.

Губернатор Джон Уайт собирался немедленно плыть туда, но внезапно испортилась погода, а «Хоупвелл» сорвался с якоря, и его начало сносить в открытое море. Из-за этого Уайт так и не преодолел короткого расстояния до Кроатона, и оба корабля взяли курс на Англию.

24 октября они вернулись в Плимут, а 117 мужчин, женщин и детей, которые остались в 1587 году на острове Роанок, никто никогда больше не видел…

Какие же есть версии исчезновения этой английской колонии? По одной из них, английские колонисты были уничтожены испанцами…

В 1586 году прославленный английский пират сэр Фрэнсис Дрейк, разграбив самое северное испанское поселение в Америке – Сан-Аугустин во Флориде, направляясь в Англию, пошел на север вдоль побережья. Педро Менендеса Маркеса, испанского губернатора Флориды, достигли слухи, что англичане строят на севере форт, а может быть, даже собираются основать колонию, что позволило бы английскому флоту оставаться в Новом Свете на зимние месяцы.

До сих пор испанцы получали временную передышку от пиратских набегов, так как в конце лета англичане были вынуждены возвращаться на родину.

Но Менендес Маркес не мог знать, что на этот раз Дрейк всего-навсего сделал остановку в Вирджинии и забрал терпящих бедствие колонистов Гренвилла с Роанока. Скорее всего, испанец не знал и о второй группе поселенцев, оставленных на Роаноке Уайтом в 1587 году. Но тем не менее он был полон решимости выяснить, что замышляли англичане, и в июне 1588 года послал на разведку небольшой корабль под командованием Винсента Гонсалеса.

Обследовав Чесапикский залив, на обратном пути испанцы наткнулись на остров Роанок, где они нашли причал для шлюпок и несколько бочек, но ни поселенцев, ни укреплений не увидели. С этим известием Винсент Гонсалес вернулся в Гавану.

Губернатору Уайту, вернувшемуся в Америку в 1590 году, показывают слово «КРОАТОН». Иллюстрация XIX в.

Но Менендес Маркес, узнавший про колонию на Роаноке, уже получил приказ от испанского короля уничтожить ее при первой же возможности, которая ему так и не представилась. Английские пираты не оставляли испанцев в покое, и приходилось использовать все имевшиеся боевые корабли для охраны судов, перевозивших из Америки в метрополию золото и серебро. Таким образом, можно смело утверждать, что испанцы не виноваты в исчезновении английской колонии.

По другой версии, английская колония и колонисты были уничтожены индейцами. Какую опасность в реальности представляли для английских поселенцев жившие в тех местах индейцы?

Джон Уайт помнил, какой теплый прием оказали белым людям туземцы. Только благодаря их поддержке и гостеприимству англичане смогли пережить первую зиму: индейцы дали им семена, научили выращивать кукурузу, помогали делать запруды, чтобы ловить рыбу.

Поселенцы по-своему отплатили за эту доброту: когда из одной лодки пропал серебряный кубок, сэр Ричард Гренвилл сжег индейскую деревню и уничтожил посевы кукурузы. Может быть, исчезнувшие колонисты Уайта поплатились за это и другие аналогичные преступления англичан? Но ведь на деревьях, на которых колонисты оставили знаки, не было креста, означавшего, что им пришлось бежать с Роанока, спасаясь от опасности. К тому же, прибыв на остров в 1590 году, Уайт не обнаружил ни трупов, ни сожженных строений…

Другими словами, нет никаких свидетельств, которые подтверждали бы, что поселенцы стали жертвами мести со стороны индейцев.

Так что же все-таки произошло? Вероятно, большая часть колонистов, руководствуясь начальным планом, двинулась на север, чтобы основать поселение у входа в Чесапикский залив, в месте под названием Скикоак, где индейцы из племени чесапик могли дать им какую-то защиту от враждебно настроенных индейцев, живших дальше на север и на запад, во главе которых стоял вождь Поухатан.

Но небольшая группа английских поселенцев, может быть, как и было договорено, осталась на Роаноке. Столкнувшись со все усиливающейся враждебностью индейцев, боясь испанцев и потеряв надежду на возвращение губернатора Уайта, они могли переселиться на расположенный южнее Кроатон, где с годами они неизбежно должны были принять образ жизни индейцев и в конце концов стали неотличимы от коренных жителей… Проверить эту версию могли бы генетические исследования, которыми, насколько нам известно, еще никто не занимался.

Пропуск в Либерею

Загадка исчезновения библиотеки (либереи) Ивана IV, первого царя Московии (1530–1584), вот уже много столетий будоражит умы многих людей. По различным сведениям, среди книг его библиотеки были редкие даже для того времени экземпляры рукописей, о которых на Западе знали только понаслышке: греческие пергамины, латинские хронографы, древнеегипетские и монгольские манускрипты, книги Востока и Африки. В подземных хранилищах и тайниках находятся летописания древних славянских, скифских и других народов нашей страны до XV века, а также богатейшие собрания книг, вывезенных из Новгорода, Твери, Владимира, Суздаля, Пскова. Член голландского посольства в Москве Николас Витсен свидетельствует, что в государевой библиотеке находились книги из знаменитой Александрийской библиотеки и собрания древних географических карт, изучение которых могло бы перевернуть всю сегодняшнюю географию и поставить с ног на голову историю Великих географических открытий.

Книги этой библиотеки в хранилищах видели приближенные царя, которые оставили письменные свидетельства. Группы энтузиастов различных специальностей (инженеры, геологи, археологи, писатели, краеведы) на общественных началах искали следы загадочной библиотеки. Исследования велись с применением различной геологической техники, археологических, биолокационных и других экстрасенсорных методов поиска. Применялись интрагеоскоп и глубинное радиоволновое просвечивание аномальных объектов через скважины.

Комплексные исследования позволили определить не только расположение подземных аномалий, но и качественно оценить их состояние, не производя трудоемких земляных работ и финансовых затрат. Работы проводились в Москве, селе Коломенском, городе Александрове, Верее и многих древних центрах страны.

Поиск следов легендарной библиотеки в Александрове был не случаен. Здесь с декабря 1564 по 1581 год находилась опричная столица Грозного, окруженная дремучими лесами и монастырями-крепостями. Здесь же находились иностранные посольства, принимались послы. В опричной столице, как и в Москве, велось бурное наземное и подземное строительство.

Государев двор Александровской слободы

В слободе царь со своим окружением срочно готовил новые реформы, переделывал летописи, историю страны, свою родословную, устанавливая связь с иностранными дворами. Книги, архивные материалы царю нужны были под рукой. В древней описи царского архива, состоявшего из 231 сундука, ящика, короба, записано, что царь лично отобрал и увез в Александрову слободу книги, летописи, включая и «коробья Новгородские». Царь хранил книги рядом с постельными хоромами в трех двойных сводчатых подвалах за двойными коваными дверями и крепкими запорами. Здесь английский купец Джером Горсей летом 1581 года получил от Ивана IV Остроженскую библию, извлеченную из хранилища, которая сейчас находится в Лондонском музее.

В 1650 году на месте Александровского кремля был основан Успенский женский монастырь. Вплоть до его закрытия в 1919 году монахини ревностно присматривали за обширными подземельями. Местный житель города В.А. Александров в 1953 году 12-летним пацаном трижды проникал в богатые подземные хранилища с книгами. Об этом он писал в 70-х годах в Исторический музей. В конце 50-х годов в Министерство культуры СССР на прием к министру приезжала из Александрова женщина по просьбе умершей последней игуменьи с сообщением о судьбе библиотеки. Но к министру попасть не удалось, а аппаратные работники отнеслись к этому беспечно. Появлявшиеся провалы в городе и Александровском кремле над подземными ходами без обследований замуровывались до лучших времен.

Плановые археологические раскопки проводились в 1951 и в 1960—1970-х годах без проникновения в подземелья. Последние археологические раскопки были проведены в 1981 году и выявили мощные фундаменты грозненских дворцов, подземный ход и другие интересные находки. Раскопки подтвердили правильность биолокационных показаний, но из-за недостатка времени проникновения в подземелья не проводилось.

О результатах исследований в городе Александрове делались доклады в Институте археологии АН СССР, в ЦК КПСС, на Межведомственной комиссии по проблемам биолокации при НТО РЭС им. А.С. Попова. В конце мая 1979 года вышло постановление Совмина РСФСР, предусматривавшее проведение работ в Александровском кремле. Выделялись средства. Сделано многое, но до серьезных работ по проникновению в подземелья дело не дошло из-за начавшейся перестройки.

Объем и состав легендарной библиотеки сегодняшние исследователи представляют по-разному. Обычно в небольшом объеме, замурованной где-то в кремлевской стене, в подземельях Теремного дворца и Чудова монастыря у Спасской башни. Местоположение хранилищ библиотеки связывают иногда также с Ваганьковским холмом в Москве, с Троице-Сергиевым, Кирилло-Белозерским и другими монастырями. На самом деле ее подземные хранилища представляются куда более многочисленными, с огромным числом единиц хранения.

Предания сообщают, что в различных хранилищах Московии и области находилось около 400 тысяч единиц хранения письменных источников (копий) из знаменитой Александрийской библиотеки, а других материалов было в несколько раз больше. Книги Софьи Палеолог, являвшейся реальной домашней царской библиотекой, похоже, составляют малую часть в сравнении с общим объемом имевшихся книг до ее приезда в Москву.

Известно, что задолго до Ивана Грозного на Руси и в Московии были своеобразные энциклопедии «Азбуковники толковых словарей», «Сказания (словари) о неудобопонимаемых речей» и другие. Царь и церковь в 1551 году ввели запрет на продажу книг, не соответствовавших христианскому мировоззрению (первая на Руси цензура), что позволяло изымать или уничтожать книги и скрыть от народов многие исторические и культурные ценности их предков.

Обычно в мире запрятывание книг, исторических и культурных ценностей было связано с реформой письменности и приходилось на период смены религиозных воззрений, социально-экономического и династического строя. Так произошло в Китае в 221 г. до н. э. После создания империи Цинь Шихуанди заявил, что история Китая начинается с него, и вместе с уничтожением книг было казнено 460 ученых, философов, поэтов, писателей Поднебесной империи.

Подобная волна, но в гораздо большем масштабе, прокатилась по всем континентам земли в связи с самоутверждением новых религиозных воззрений. Уничтожались древние храмы, книги и носители древних верований и знаний, памятники, историческая связь с прошлым. В большой мере это коснулось мусульманского мира.

Волны реформ настигли и Русь. Все ценное оказалось в подземельях. Легенды сообщают, что в тайные хранилища были отправлены также говорящие куклы Якова Брюса и его книги по магии. Все это предстоит найти и открыть заново. И пусть даже не все, а хотя бы какой-нибудь маленький «филиал» – уже этого будет достаточно, чтобы понять, что поиски нужны и обязательно должны быть продолжены.

И лекарь, и отравитель: драма Бомелия

В XVI веке в России образовалась одна из жесточайших деспотий, связанная с именем царя Иоанна IV Грозного. Противоречивая фигура предпоследнего российского правителя династии Рюриковичей даже в наши дни окутана ореолом тайн. В основном он возникал вокруг незаурядных личностей, окружавших грозного царя. Одним из таких людей был личный врач и астролог Иоанна Грозного Елисей Бомелий. Как известно, далеко не все эскулапы оставили чистый след в истории, руководствуясь принципом «не навреди». Были среди них и нечистоплотные дельцы, и корыстные интриганы, и неумелые «мясники», без зазрения совести отправлявшие пациентов на небеса одним неправильным движением скальпеля. Но придворный лекарь русского царя превзошел многих коллег.

В самый разгар Ливонской войны в 1570 году в Москве объявился маг и «сердцевед», звездочет и знахарь по имени Елисей Бомелий. Сам он величал себя на латинский манер Бомелиусом. Как пишет историк К. Валишевский, по одной из самых распространенных версий, Бомелия из Лондона привез русский посол в Англии Савин. Прошлое лекаря и мага было и остается туманным.

По одним данным, Елисей был блудным сыном московской купчихи Елисеихи. Его мамаша успела за свою полувековую жизнь провести с десяток лет в татарском плену, затем была продана западным купцам, поднаторела в Генуе в нескольких иностранных языках и искусстве предсказания.

Другая версия говорит о том, что родина Бомелия – вестфальский городок Везель, в университете которого он обучался и был оттуда изгнан за увлечение чернокнижием, блуд и винопитие. Третье предание утверждает, будто Елисей долгие годы являлся воспитанником одного из римских пап, затем бежал в Индию. Там он по примеру мага и философа Аполлония Тианского – современника Иисуса Христа – изучал древнюю мудрость гималайского братства Махатм.

Фрагмент картины «Алхимик в своей лаборатории».

Художник Д. Рейкарт. 1649 г.

Четвертая версия происхождения Бомелия, которую он сам охотно поддерживал, гласила, что Елисей был побочным сыном французского короля.

Несмотря на разные толкования биографии первой половины жизни Бомелиуса, доподлинно известно, что в конце пятидесятых годов XVI столетия он появился в Лондоне, где параллельно с изучением в Кембридже медицины занимался астрологией. Именно это увлечение стало причиной его заточения в тюрьму по приказу лондонского архиепископа, откуда Бомелия и вызволил русский посол.

Появление в охваченной чумой Москве заморского лекаря, который во всеуслышание заявлял, что не боится ни чумы, ни огня, ни клинков, ни стрел, ни даже самой смерти, было воспринято суеверным Иоанном как знак свыше, дававший ему шанс на избавление от многих бедствий. Велеречивый, сыпавший латинскими словечками, знавший секреты приготовления многих ядов и целебных снадобий, Бомелий сразу расположил к себе царя.

Влияние новоявленного лекаря и звездочета стало практически безграничным после того, как Бомелий заявил Иоанну Грозному, что на том лежат черные чары, а две его супруги были погублены придворными завистниками и чернокнижниками.

Какими именно средствами Бомелий лечил царя, летописцы тех лет умалчивают. Зато хорошо известны результаты экспертизы, проведенной после вскрытия и обследования гробницы Иоанна Грозного в Архангельском соборе Московского Кремля. Специалистами из НИИ судебной медицины Минздрава СССР были проведены химико-токсикологические исследования останков. В костях Иоанна Васильевича обнаружили ртуть, содержание которой в пять раз превышало норму!

Откуда она взялась в таком количестве? Во времена Иоанна Грозного европейские и русские медики использовали сулему для дезинфекции, каломель как слабительное и, опять же, мази, содержащие ртуть и ее соединения. Лучшим средством от кишечной непроходимости тогда считалось принятие внутрь большой ложки металлической ртути, дабы тяжелый по весу текучий металл расправил перекрутившиеся кишки… Представьте себе, какой ужасный токсический удар получал и без того предельно зашлакованный организм!

Но от какого же недуга Бомелий мог лечить своего царственного пациента ртутьсодержащими препаратами? Поскольку Иоанн Васильевич запечатлелся в истории как воплощение зла и пороков, то немедленно возникла версия, что болезнь та была нехорошего свойства, а попросту – сифилис. Кстати сказать, это венерическое заболевание пытались лечить ртутью аж до начала XX века!

Царь мог использовать ртутные мази от болей в суставах, ведь эксперты обнаружили на его останках явные признаки остеохондроза.

С того времени Елисей Бомелий стал неотлучно находиться при грозном царе. На скоморошьих пирах и во время кровавых казней, на охоте и во время приемов заморских послов приближенный лекарь неотступно следил за здоровьем своего господина, давал советы и предостерегал от влияния потенциальных недругов. Ночи напролет Бомелий проводил на Сухаревой башне, куда временами заглядывал и сам царь. Ссылаясь на звезды, Елисей объяснял Иоанну Грозному, какое влияние на события оказывает Луна, что значит Марс в жизни царственных особ и томная Венера – в делах сердечных.

Окружение Иоанна IV ненавидело Бомелия, так как астролог и чернокнижник, ссылаясь на звездные расчеты, называл царю имена его тайных врагов, которых немедленно ждала мученическая смерть или позорное бегство из страны. Нередко в своих расправах над неугодными Иоанн Грозный использовал яды, которые весьма искусно изготавливал Бомелий. Он подозревался современниками в отравлении князей Прозоровских, второй жены сына Иоанна – Параскевы Михайловны Соловой, стрелецкого воеводы Федора Мясоедова.

Об удивительных способностях Бомелия-лекаря весьма красноречиво свидетельствовал факт чудесного воскрешения им придворного шута Осипа Гвоздева. Как-то во время разгульной трапезы Гвоздев допустил шутку, которая вызвала недовольство Иоанна Грозного. Недолго думая, разгневанный царь вылил на шута миску горячих щей, а когда тот кинулся прочь, нанес несчастному удар ножом в спину. Гвоздев, истекая кровью, рухнул на пол и забился в предсмертных судорогах. К умирающему шуту подбежал Бомелий, наложил руку на рану и дал испить некоего снадобья. Гвоздев немедленно забылся крепким и долгим сном, после которого, как утверждали после придворные царя, быстро пошел на поправку. Уже через неделю Гвоздев как ни в чем не бывало отплясывал на шумных царских пирах.

Сколько ни шептались украдкой люди московские, а Елисей Бомелий продолжал оставаться государевым любимчиком. Однажды Грозный повелел Бомелию немедленно предсказать судьбу всему царскому роду. Астролог струхнул, но деваться было некуда. А знаки небесные, как назло, не благоволили, предрекали беды и потери. Сколько ни старался смягчить истину Бомелий, царь впал в ужас и гнев одновременно. А это сулило опалу и самому предсказателю… И тут Бомелия осенило. Он предложил Иоанну выставить вместо себя эдакого «подменного» царя, как практиковалось у древних язычников. Вот и получилось, что с осени 1575 по август 1576 года на русском престоле сидел хан Саин-Булат, прозванный на русский манер Симеоном Бекбулатовичем. Сам Грозный все это время называл себя лишь удельным князем и жил в «опричном дворе», а, приезжая в кремлевские палаты, скромно сидел среди прочих бояр. Когда же звезды приняли более благоприятное положение, Иоанн вернулся на престол.

Благодаря своим тайным знаниям Бомелий сумел быстро нажить немалое состояние и приобрести дурную славу, которая гремела не только по Москве, но и в ее окрестностях.

В один из поздних вечеров, играя с Бомелием в шахматы, Иоанн Грозный спросил звездочета о том, что же ждет его и весь царский род. Как описывают историки, Елисей подошел к магическому хрустальному шару, обхватил его руками и закрыл глаза. Вдруг лицо его исказила гримаса ужаса. Когда же Бомелий открыл глаза, то, потрясенный увиденным, сообщил самодержцу: старший сын его примет смерть от руки царской, средний безвременно умрет, а младший заколется в припадке неизлечимой болезни. Держава же Иоаннова будет лежать во прахе. «И буде Русь мучиться в корчах, аки роженица, производящая на свет новое и чистое дитя» – таковы были последние слова Бомелия, ставшие для него роковыми.

Разгневавшись на Елисея, царь ударил неосмотрительного прорицателя по голове серебряным кубком. Три дня Бомелий лежал без памяти между жизнью и смертью, однако врачам Иоанна IV удалось спасти раненого звездочета.

Оправившись от раны, нанесенной царем, Бомелий стал задумываться о своем пошатнувшемся положении при дворе. Серьезные противники из числа окружения Иоанна Грозного докладывали царю о мнимых и действительных кознях «Елисейки без роду без племени». Вскоре тот действительно вступил в сговор с ненавистными Иоанну Грозному псковскими боярами. В одну из ночей, прихватив нажитое золото, Елисей бежал из Москвы. Но уже через сутки на пути к Пскову он был схвачен и в цепях привезен в Первопрестольную. После жестоких пыток, во время которых звездочет выдал всех сообщников, он подвергся мученической казни. По воспоминаниям современников, опального мага вначале вздернули на дыбе, вывернули все суставы, вывихнули ноги пятками вперед, а затем заживо сожгли на вертеле посреди Болотной площади.

Перед смертью Бомелий проклял своего недавнего благодетеля и всех, кому достанется самая ценная вещь из лекарского имущества. Такая вещица действительно у него была: старинные часы со знаками зодиака на циферблате, изготовленные, по преданию, самим Гербертом Аврилакским, знаменитым механиком и алхимиком, получившим, несмотря на свое свободомыслие и образованность, сан папы римского.

Действительно, через несколько лет внезапно скончался Иоанн Грозный, и конфискованные им часы вернулись к вдове Бомелия. Та увезла их в Англию, продала антиквару, но вскоре и сама женщина, и коллекционер впали в нищету и умерли. Часы переходили из рук в руки и губили своих владельцев и в Англии, и в Европе, и в России, куда были снова привезены в XVIII веке. Согласно поверью, прекратилась эта зловещая череда смертей лишь после того, как молодой и простодушный нижегородский купец по дешевке купил сломанные запыленные часы на барахолке в Петербурге и увез к себе домой. Говорят, что ожил сломанный механизм ровно в тот час, когда по соседству на свет появился будущий гениальный изобретатель Иван Кулибин.

(По материалам С. Кожушко, healthy-mag.ru)

Кровавая графиня: драма жизни Эржебет Батори

Стоит в современной Словакии полуразрушенный старинный замок, и если здесь появляется случайный прохожий, он поневоле ускоряет шаг. Местные жители уверяют, что над этим местом витает зло: порой слышатся такие стоны, что леденеет душа. Место действительно зловещее: в XVII веке в стенах замка умерло более шестисот невинных девушек, а его хозяйка вошла в книгу рекордов Гиннесса как серийный убийца, оставивший наибольшее количество жертв.

В 1729 году один ученый монах-иезуит случайно наткнулся в будапештском архиве на странный документ, который из-за своего жуткого содержания пролежал погребенным под другими бумагами еще целый век. То были судебные материалы по делу графини Эржебет Батори, которая уверовала в то, что кровь убитых ею молоденьких девушек сохранит ее молодость и красоту! В чем была причина кровавых оргий этой женщины? Было ли это одним из проявлений вампиризма или садизма? А может быть, целого комплекса патологических свойств ее натуры? Специалистам еще предстоит ответить на эти вопросы, ведь до сих пор о деяниях Кровавой графини было известно ничтожно мало.

В то время Словакия принадлежала Венгрии. Обладательница замка с дурной славой была из старинного знатного рода и красива как ангел: изящная фигура, пышные волосы, молочная бледность лица, огромные темные глаза. Но вместе с дивной красотой Эржебет, графиня Чахтицкая, являла собой пример невиданной жестокости.

Эржебет Батори родилась в 1560 году. Род Батори дал Европе немало достойных мужей, воинов и… злодеев. Бесстрашный Стефан Баторий, приходившийся по одной версии дядей, а по другой – двоюродным братом Эржбет, стал правителем Трансильвании. Князь Влад Тепеш был известен своей свирепостью и дальним родством с Батори. Еще один родственник графини снискал себе незавидную славу сатаниста. Тетя была лесбиянкой и по совместительству убийцей двух своих мужей, а родной брат стал распутником и пропойцей.

Возможно, этому виной были частые родственные браки: без свежей крови род быстро вырождался. Сумасшествие, эпилепсия, приступы неконтролируемой ярости были настоящим проклятием славной некогда семьи. Похоже, не пощадили гены и юную графиню.

Эржебет росла умной девочкой, несмотря на эпилепсию и приступы ярости. В пятнадцать лет владела тремя языками, считалась первой красавицей в округе и забавы ради секла своих горничных. С детства была предоставлена сама себе, поэтому ничего удивительного в интрижке с собственным лакеем не было. От преступной связи появился ребенок. Правда, лакей быстро исчез с горизонта, равно как и сын, а ее саму выдали замуж за Ференца Надащду, знаменитого военачальника и обладателя прозвища «Черный витязь».

Елизавета (Эржебет) Батори.

Художник А. ван Блокладт. 1580 г.

В супружестве родилось пятеро детей: четыре дочери и сын, наследник фамилии. Материнскими чувствами графиня не пылала, поэтому быстро избавилась от отпрысков, отдав их на воспитание в знатные семьи. Впрочем, этот поступок не противоречил духу времени. Супруг тоже не стал обузой для молодой жены: дома бывал нечасто, проводя время в походах на турков, где и умер в 1604 году.

Для молодой вдовы наступили черные времена: она отчаянно скучала в глуши. Средством от тоски графиня избрала занятие, вполне подходившее по духу: служанки трепетали перед ней не зря. Любая провинность каралась жестоко. От вида крови хозяйка становилась сама не своя. Но Рубикон перейден не был. Эржебет пока не убивала.

Трудно сказать, когда появилась первая жертва. Графиня, как и все женщины, боялась старости. Неожиданная встреча со старухой поселила в ее душе панический, безумный страх. И, по легенде, Эржебет Батори решила прибегнуть к услугам знахарки, которая и посоветовала ей принимать кровавые ванны. Причем жертвы должны были быть непременно невинными. Согласно другой легенде, на кожу Батори попало несколько капель крови служанки: графиня разбила ей нос за какую-то провинность. Когда кровь оттерли, Эржбет изумилась: кожа была бархатистой, гладкой и словно светилась.

Так или иначе, источник вечной молодости был найден, и в близлежащих деревнях на много лет поселился ужас. Слухи о непомерной жестокости графини распространились быстро. Но крестьяне ничего не могли сделать: жаловаться в ту пору было бессмысленно. В подручные графиня избрала двух служанок, а также горбуна Фицко, который выискивал новых жертв хозяйке.

…Когда появилась в доме новая забава – железная кукла, сказать теперь сложно. По одной версии, ее заказала в Пресбурге сама Батори, по другой – это был подарок ее мужа. Фигура девушки, сделанная по образу и подобию госпожи. У статуи был жуткий секрет: когда новая служанка по приказу графини приближалась к ней, она попадала в объятия железной девы, из которых вырваться было невозможно. Выползали шипы и насквозь пронзали обреченную.

Получив порцию адреналина от мучений жертвы, Эржбет ложилась в ванную, куда кровь текла потоками.

Поначалу женщину тошнило от вида целого озера алой жидкости. Правда, недолго. Красота требовала жертв. И Эржебет заглушила брезгливость с помощью истязаний полуживых крестьянок. Со временем в замке появилась не то штатная колдунья, не то любовница графини Анна Дарвулия. По жестокости она не уступала приятельнице. Именно она придумала новую забаву: заставлять горничных прислуживать обнаженными, затем обливать их водой и выгонять на мороз. Заледеневшими статуями любовались, а потом избавлялись от тел погибших.

Впрочем, делать это становилось все сложнее. Сначала их даже отпевали, потом просто выбрасывали в реку. Близился конец. Кровавые ванны перестали помогать, и старость неотвратимо надвигалась. Нужна благородная кровь! Эта мысль внезапно пришла в голову одной из служанок. Следуя совету, Эржебет заманила в замок двадцать пять девиц из обедневших дворянских семей, якобы для уроков хорошего тона. Все они были убиты, и снова потоки крови лились рекой.

Родители девушек забили тревогу. Началось следствие. От тел графиня избавиться не успела. А наутро в замок ворвались с обыском…

Схватили и сообщников: горбуна Фицко, служанок Илону и Дороту. Под пытками они вспомнили пятьдесят убийств. Но дневник их госпожи противоречил показаниям: много лет она методично и подробно записывала свои злодеяния. Она знала не все имена своих жертв, поэтому частенько попадались такие записи: «№ 303, полная». Всего там было сделано шестьсот пятьдесят записей.

…Служанок сожгли, перед этим вырвав пальцы, горбуна обезглавили. А графиню Батори замуровали в ее покоях в замке Кахтице, оставив в стене лишь узкую щель для передачи пищи. Там она прожила три с половиной года. 31 июля 1614 года ей было разрешено подписать завещание и выказать свою последнюю волю. Спустя три недели, 21 августа, один из тюремщиков, захотевший своими глазами посмотреть на «чудовище», заглянул в щель в стене и увидел распростертое на полу бездыханное тело кровавой графини.

Говорят, что и сегодня по ночам из проклятого замка доносятся протяжные стоны, отзывающиеся эхом по всей округе. Местные жители полагают, что стоны принадлежат Кровавой графине, которая не может найти покоя уже четыре столетия.

Жизнь и смерть астронома Тихо Браге

Он тайно тратил карманные деньги на учебники по астрономии, которые, как он впоследствии напишет, читал украдкой, «чтобы не заметил главный наставник». Заодно приобрел небольшой глобус звездного неба и менее чем за месяц полностью освоил расположение всех созвездий. Следующим шагом стало изучение планет, и он купил таблицы, позволяющие рассчитать планетарные позиции на много лет вперед. Таков был Тихо Браге, «астроном с металлическим носом», любимец и недруг королей…

Тихо Оттесен Браге родился в 1546 году в семье дворянина; по традиции, он должен был получить юридическое образование и служить королю. Неполное солнечное затмение, случившееся в 1560 году, потрясло подростка, и он стал лелеять мысль о том, чтобы стать астрономом и изучать звезды. Однако, с точки зрения его семьи, это было бесполезнейшим занятием. Так что когда в 1562 году Тихо отправили в Лейпциг изучать юриспруденцию, ему строго-настрого наказали штудировать исключительно своды законов. 16-летний датчанин и в самом деле добросовестно изучал правовые вопросы – днем. Но как только наступала ночь, Браге приступал к другим занятиям: наблюдению за звездным небом.

Летом 1563 года произошло событие, повлекшее за собой серьезные последствия не только для Тихо Браге, но и для развития науки в целом. В августе этого года в соответствии с планетарными таблицами орбиты Юпитера и Сатурна должны были пересечься в ночном небе, и это событие юноша ни за что не хотел пропустить.

Квадрант Тихо Браге. В центре изображен сам астроном.

Книжная миниатюра

С помощью одного только циркуля Тихо рассчитал позиции двух планет, вершину циркуля располагая как можно ближе к глазу, а обе его ножки направив на два небесных тела. К своему великому удивлению, Браге заметил, что в планетарных таблицах, составленных учеными, содержалась, по его мнению, «недопустимая ошибка». В одной из них была указана дата с ошибкой на целый месяц, во второй несовпадение составляло двое суток. Эти серьезные расхождения свидетельствовали о том, что астрономия была еще далека от того уровня, на который рассчитывал юный астроном, и работы, считавшиеся авторитетными, не стоили того, чтобы тратить на них бумагу.

Открытие стало решающим для дальнейших поступков Браге: он осознал, что не только не может полагаться на накопленные знания, но именно ему предстоит выстроить с нуля астрономию как науку.

Осенью 1572 года в жизни астронома произошло еще одно потрясение. За год до этого, окончив пятилетние курсы университета, усвоив все доступные в то время знания по астрономии и заодно придав своему датскому имени Tyge латинизированную форму Tycho, ученый поселился у дяди в монастыре Херревад провинции Сконе. Здесь он занялся алхимией, или «земной астрономией», как сам это называл, но однажды после захода солнца вечером 11 ноября Браге стал свидетелем небесного явления, которое заставило его забыть о химических опытах.

Пересекая монастырский двор, он неожиданно обнаружил новую яркую звезду в созвездии Кассиопея. Не поверив собственным глазам, Тихо позвал других обитателей монастыря, которые подтвердили, что необычное зрелище, описанное Браге, – это «величайшее чудо природы со времен сотворения мира».

В последующие месяцы астроном пристально наблюдал яркую звезду. С помощью собственноручно сооруженного секстанта и стержня Якоба он выполнял замеры и расчеты для так называемой Stella nova («новой звезды») и обнаружил, что она находилась не между Землей и Луной, а далеко в небесном пространстве. Данное наблюдение противоречило всем известным учениям, опиравшимся на идею о том, что все в небесном пространстве за пределами Луны было неизменно и являлось творением Бога. Сегодня мы можем констатировать: то, что увидел Браге, было сверхновой, то есть старой, умирающей звездой, которая взорвалась, резко увеличив свою яркость, но в XVI веке никто понятия не имел о том, как можно трактовать это явление.

Браге решил издать книгу, основанную на собственных наблюдениях. В этом труде «De nova stella» («О новой звезде»), опубликованном в мае 1573 года, он отметил, что светило от Земли было дальше, чем от Луны, что однозначно свидетельствовало: перед нами – новорожденная обитательница звездной сферы.

Издав книгу, Браге зарекомендовал себя одним из ведущих астрономов мира и вскоре стал востребованным преподавателем в европейских университетах. Во время одной из своих многочисленных поездок за границу он побывал в швейцарском Базеле, где был встречен с такими почестями, что даже стал подумывать о возможности перебраться туда насовсем. Поэтому, когда до датского короля Фредерика II дошли сведения о планах Браге эмигрировать, он сделал знаменитому астроному предложение, от которого последний не смог отказаться. Зимой 1576 года в частной беседе в охотничьем замке на острове Зеландия король рассказал Браге, что во время своего пребывания в замке Кронборг, возводившемся в Эльсиноре, он заприметил из окна маленький остров Вен, расположенный в окружении 30-метровых скал в водах между Сконе и островом Зеландия: «Мне пришла в голову мысль, что остров этот мог бы стать наиболее подходящим местом для проведения ваших научных исследований в области как астрономии, так и химии, ибо расположен высоко и находится в уединении. Там, разумеется, негде жить, на строительство необходимы средства, но это я могу вам устроить. Так что если вы захотите обосноваться на острове, я с удовольствием предоставляю его в ваше распоряжение».

После непродолжительных раздумий Браге согласился на предложение, и 8 августа 1576 года на небольшом клочке суши был заложен фундамент астрономической обсерватории и замка Ураниборг. Здесь Браге приступил к осуществлению своего проекта: с помощью систематических наблюдений и новейших инструментов он решил детально исследовать Вселенную и объяснить, как она устроена.

Тем временем тучи сгущались над головой ученого: крестьяне острова беспрестанно жаловались на Браге-землевладельца. Например, он бросал крестьян в темницу, если они уклонялись от выполнения своих обязанностей. Браге же был подданным не самым добросовестным: положение королевского наместника обязывало его заботиться о состоянии маяка на оконечности Куллен и о королевской гробнице в кафедральном соборе города Роскилле. Но даже когда маяк погас, а потолок в часовне готов был вот-вот обрушиться, он не стал вмешиваться.

Со смертью короля Фредерика II в 1588 году власть Браге на острове Вен пошатнулась. Потоком сыпались жалобы, а наследник престола Кристиан IV не пожелал потакать высокомерному астроному.

В 1599 году Тихо был назначен придворным астрономом императора Рудольфа II, резиденция которого находилась в Праге, но в скором времени ученый убедился, что золотые горы, которые сулил ему император, – всего лишь пустые обещания. Разочарованный Браге пригрозил, что найдет другого покровителя, но прежде чем ему это удалось, судьба настигла его.

Во время званого обеда у друга 13 октября 1601 года Браге, по словам его ученика Иоганна Кеплера, сел за стол, «не сходив по нужде, что обычно делал всегда». Несмотря на то что он выпил достаточно много, ради соблюдения этикета ученый предпочел пренебречь здоровьем. По возвращении домой он почувствовал себя плохо. После пяти бессонных суток ему удалось облегчиться, но с большим трудом и со страшной болью. К бессоннице прибавилась лихорадка, а затем еще и бред. Привычки в питании, отказаться от которых ученый не смог, только усугубляли боль. В ночь на 24 октября 1601 года Браге, по словам Кеплера, бредил, но иногда наступали моменты просветления, когда он неоднократно восклицал: «Жизнь прожита не напрасно!» К утру жизнь покинула его, и «небесные писания Тихо Браге были прерваны, а 38 лет наблюдений завершились», как написал впоследствии Кеплер.

С тех пор загадочная смерть Браге не давала покоя историкам. В 1996 году датские ученые произвели анализ усов и волос Тихо Браге, которые были привезены из Чехии после предыдущего вскрытия гробницы ученого в начале прошлого века. В волосах было обнаружено высокое содержание ртути, и в связи с этим выдвинута теория об отравлении. Предполагается, что Браге мог отравить его помощник, математик Иоганн Кеплер, или что это сделал агент датского короля Кристиана IV из-за якобы существовавшей любовной связи Браге и матери короля.

И вот из подземной гробницы Тынского храма на Староместской площади в Праге, накрытой гранитной плитой с именем Тихо Браге, снова извлекли оловянный гроб с останками ученого. Специалисты из Дании, Швеции и Чехии собирались открыть гроб в антропологической лаборатории Национального музея Чехии и провести исследование. Анализы волос, одежды и костей помогли бы объяснить причину смерти Браге. Согласно наименее правдоподобной версии, во время обеда при дворе императора Священной римской империи Рудольфа II он, по этикету, не посмел встать из-за стола и умер от разрыва мочевого пузыря. Другая, заслуживающая большего доверия, версия смерти Браге: он болел 11 дней и умер от почечно-каменной болезни – ему не помог даже лучший врач императора. Отчет о проведенных исследованиях планировалось опубликовать в 2011 году, однако из-за недостаточного финансирования завершение работы затянулось.

Ученые и сегодняшние поклонники Тихо Браге очень надеются узнать, носил ли он золотой протез носа, как показано во многих музеях, или же протез был медный. Свой настоящий нос он потерял в одной из дуэлей, до которых был великий охотник, рассказывает чешский археолог Зденек Драгоун.

P.S.

Профессор Страсбургского университета Петер Андерсен, датчанин по происхождению и германист по образованию, обнаружил в Стокгольме документы, предположительно проливающие свет на обстоятельства странной и мучительной кончины датского астронома Тихо Браге в Праге в 1601 году. Профессор Андерсен разглядел в этой истории политическую интригу чуть ли не континентального масштаба. Выводы профессора пока не подкреплены вескими доказательствами, то есть публикациями, но построенный им сюжет тянет на увлекательный роман.

Петер Андерсен утверждает, что в стокгольмской Королевской библиотеке ему удалось найти дневник графа Эрика Браге, шведского дипломата, бонвивана, мота и дальнего родственника Тихо Браге. (Надо сказать, что Браге – это старая аристократическая семья, исторически тесно связанная с несколькими североевропейскими династиями. Есть сведения, что граф Эрик поправлял свое финансовое положение, состоя на тайной службе сразу у нескольких королевских домов.)

Так вот, дневник графа состоит из 600 страниц, большая часть которых содержит записи на латыни, но встречаются и страницы с шифрованными сообщениями. Профессор Андерсен нашел указания о секретной миссии, порученной графу Эрику в начале 1601 года.

Граф спешно покинул свой замок в Швеции и отправился сначала в Копенгаген, а затем в Гданьск, где тайно встречался с доверенными лицами датского короля Кристиана IV. Самым высокопоставленным собеседником графа был принц Иоганн, или просто Ганс, младший брат короля. Именно он передал Эрику приказ отравить Тихо Браге, в то время уже несколько лет жившего в Праге при дворе императора Рудольфа II.

Что ж, могло быть и так.

Угличская драма

15 мая 1591 года в Угличе погиб при загадочных обстоятельствах царевич Дмитрий. Это случилось через семь лет после смерти его отца Ивана IV. Вступивший на престол царь Федор Иванович был человеком недалеким, почти слабоумным, и потому, умирая, Иван Грозный учредил нечто вроде регентского совета при своем глуповатом наследнике. Один из членов этого совета, шурин Федора Борис Годунов, вскоре стал единоличным правителем. После смерти отца полуторагодовалого Дмитрия отправили вместе с матерью – Марией Федоровной Нагой – в Углич.

После смерти Ивана Грозного осталось всего два представителя основной ветви Рюриковичей – слабый здоровьем Федор и младенец Дмитрий, к тому же рожденный в браке, который по церковным канонам считался незаконным. На матери царевича Дмитрия – Марии Федоровне Нагой – Иван IV женился за четыре года до смерти. Дмитрий родился в 1582 году, и ко времени смерти отца ему было всего полтора года. Воспитывали молодого царевича мать, многочисленная родня и обширный придворный штат.

Дмитрий мог считаться незаконнорожденным и исключенным из числа претендентов на престол. Однако из опасения, что Дмитрий может стать центром, вокруг которого соберутся все недовольные правлением Федора Иоанновича, его вместе с матерью отправили в Углич. Формально Дмитрий получил этот город в удел, но реально мог распоряжаться только получаемыми с него доходами и фактически оказался в ссылке. Реальная власть в городе находилась в руках московских «служилых людей», и в первую очередь дьяка Михаила Битяговского.

По официальной версии, 15 мая 1591 года царевич с дворовыми детьми играл в «тычку» «сваей» – перочинным ножом или заостренным четырехгранным гвоздем. Во время игры у него случился приступ эпилепсии, он случайно ударил себя «сваей» в горло и умер на руках у кормилицы. Однако мать царевича и ее брат Михаил Нагой стали распространять слухи, что Дмитрий был убит «служилыми людьми» по прямому приказу из Москвы. В Угличе тут же вспыхнуло восстание. «Служилые люди» Осип Волохов, Никита Качалов и Данила Битяговский, обвиненные в убийстве, были растерзаны толпой.

Памятник Царевичу Дмитрию.

Скульптор А. Рукавишников. 2015 г.

Угличский кремль

Через четыре дня из Москвы была прислана следственная комиссия в составе митрополита Сарского и Подонского Геласия, боярина князя Василия Шуйского, окольничего Андрея Клешнина и дьяка Елизария Вылузгина.

Из следственного дела вырисовывается следующая картина того, что произошло в Угличе в майские дни 1591 года. Царевич Дмитрий давно страдал эпилепсией, сопровождавшейся внезапно возникавшими частыми, длительными приступами-припадками. Современная медицина рассматривает эпилепсию как нервно-психическое заболевание, в некоторых случаях приводящее к распаду личности. История знает много примеров эпилепсии у знаменитых людей: Ю. Цезаря, Ф. Достоевского, Ван Гога, Г. Флобера. Все они, страдая «падучей болезнью», сохраняли интеллектуальный и творческий потенциал.

12 мая, незадолго до трагического события, припадок повторился. 14 мая Дмитрию стало лучше, и мать взяла его с собой в церковь, а вернувшись, велела погулять во дворе. В субботу 15 мая царица опять ходила с сыном к обедне, а потом отпустила гулять во внутренний дворик дворца. С царевичем были мамка Василиса Волохова, кормилица Арина Тучкова, постельница Марья Колобова и четверо сверстников Дмитрия, сыновья кормилицы и постельницы Петруша Колобов, Иван Красенский и Гриша Козловский. Дети играли в «тычку». Во время игры у царевича начался очередной припадок эпилепсии.

Множество угличан давало показания о последовавшей затем трагедии. Судя по протоколам допросов, все следствие велось публично. После расспросов свидетелей комиссия пришла к однозначному выводу – смерть наступила от несчастного случая. Но слухи о насильственной смерти Дмитрия не утихли. Прямой наследник Ивана Грозного, пусть и незаконнорожденный, был конкурентом узурпатору Борису Годунову. Действительно, после смерти Федора Иоанновича тот де-юре взял власть в свои руки. На Руси началось Смутное время, во время которого имя царевича Дмитрия стало прикрытием для множества самозванцев.

В 1606 году Василий Шуйский, расследовавший дело об убийстве царевича Дмитрия, занял трон после убийства первого самозванца – Лжедмитрия I. Он поменял свое мнение относительно Угличской трагедии, прямо заявив, что Дмитрий был убит по приказу Бориса Годунова. Эта версия оставалась официальной при династии Романовых. Из склепа в Угличе был извлечен гроб с телом царевича. Мощи его были обнаружены нетленными и помещены в Архангельском соборе в специальную раку около могилы Ивана Грозного. У раки тут же начали происходить многочисленные чудесные исцеления больных, и в том же году Дмитрий был причислен к лику святых. Почитание Дмитрия как святого сохраняется по сей день.

В спасение Дмитрия верили (или хотя бы допускали эту возможность) крупный специалист по генеалогии и истории письменности Сергей Шереметев, профессор Петербургского университета Константин Бестужев-Рюмин, видный историк Иван Беляев. Книгу, специально посвященную обоснованию этой версии, «Дмитрий Самозванец и царевна Ксения», выпустил известный русский журналист Алексей Суворин.

Авторы, считавшие, что в 1605–1606 годах на русском престоле сидит подлинный Дмитрий, обращали внимание на то, что молодой царь вел себя поразительно уверенно для авантюриста-самозванца. Он, похоже, верил в свое царственное происхождение.

Сторонники же самозванства Лжедмитрия подчеркивают, что, по данным следственного дела, царевич Дмитрий страдал эпилепсией. У Лжедмитрия же в течение длительного срока (от появления в Польше в 1601 году до смерти в 1606-м) не наблюдалось никаких симптомов этой болезни. Эпилепсию не удается излечивать и современной медицине. Однако даже без всякого лечения у больных эпилепсией могут наступать временные улучшения, тянущиеся иной раз годами и не сопровождающиеся припадками. Таким образом, отсутствие эпилептических припадков не противоречит возможности тождества Лжедмитрия и Дмитрия.

Сторонники версии о том, что в Угличе был убит не царевич, а посторонний мальчик, обращают внимание на то, с какой легкостью мать царевича инокиня Марфа признала сына в Лжедмитрии. Кстати, еще до прихода самозванца в Москву, вызванная Годуновым, она, по слухам, заявила, что верные люди сообщили ей о спасении сына. Известно также, что Лжедмитрий, объявляя князю Адаму Вишневецкому о своем царском происхождении, предъявил в качестве доказательства драгоценный крест, усыпанный бриллиантами. По этому же кресту мать якобы узнала в нем своего сына.

До нас дошли и те грамоты самозванца, в которых он объявлял русским людям о своем спасении. В наиболее четкой форме эти объяснения сохранились в дневнике жены самозванца – Марины Мнишек. «При царевиче был доктор, – пишет Марина, – родом итальянец. Сведав о злом умысле, он… нашел мальчика, похожего на Дмитрия, и велел ему быть безотлучно при царевиче, даже спать на одной постели. Когда же мальчик засыпал, осторожный доктор переносил Дмитрия на другую постель. В результате был убит другой мальчик, а не Дмитрий, доктор же вывез Дмитрия из Углича и бежал с ним к Ледовитому океану». Однако русские источники не знают ни о каком враче-иностранце, жившем в Угличе.

Важные соображения в пользу самозванства Лжедмитрия приводит немецкий ландскнехт Конрад Буссов. Неподалеку от Углича Буссов и немецкий купец Бернд Хопер разговорились с бывшим сторожем угличского дворца. Сторож сказал о Лжедмитрии: «Он был разумным государем, но сыном Грозного не был, ибо тот действительно убит 17 лет тому назад и давно истлел. Я видел его, лежащего мертвым на месте для игр».

Все эти обстоятельства полностью разрушают легенду о тождестве Лжедмитрия и царевича Дмитрия. Остаются две версии: закололся сам и убит по наущению Бориса Годунова. Обе версии имеют сейчас сторонников в исторической науке.

Ну а что говорит нам современная судебно-медицинская экспертиза?

Практика знает немало случаев смертельных исходов у эпилептиков, которые в момент приступа держали в руках колющие и режущие предметы. По этой причине Положение об охране труда запрещает лицам, страдающим эпилепсией, работать на производствах, связанных с механизированным трудом. А могла ли так быстро, как в случае с царевичем Дмитрием, наступить смерть при ножевой ране на шее? Медицина на этот вопрос отвечает положительно: смерть наступает от воздушной эмболии сердца, то есть от попадания воздуха в правый его желудочек, при травмах сосудов шеи. Количество воздуха от 20 до 100 мл способно вызвать смертельный исход раненого. И при быстром попадании даже сравнительно небольшого количества воздуха в сосудистое русло смерть обычно наступает немедленно, что и произошло, по-видимому, с царевичем Дмитрием.

Многочисленные факты судебной медицины и данные экспертной практики говорят за то, что он мог погибнуть при повреждении сосудов шеи ножом, который держал в руке, во время приступа эпилепсии.

Учитывая подтвержденную современными научными исследованиями достоверность материалов тщательно проведенного после трагедии «обыска» в Угличе и возможность нанесения себе при случаях эпилепсии смертельных уколов, что подтверждается современной практикой судебно-медицинской экспертизы, смерть сына Иоанна Грозного царевича Дмитрия большинство историков трактуют как несчастный случай.

Марина Мнишек и три ее мужа

На одной из московских площадей честной народ стал свидетелем необычного зрелища. Казнили малолетнего мальчика. Мать его звала Иваном Дмитриевичем и считала законным наследником русского престола. Судьи называли его Воренком и приговорили к смертной казни как опасного государственного преступника. В Московском царстве ворами называли убийц и разбойников. В чем же заключалось преступление четырехлетнего мальчика? Почему он считался столь опасным для власти? Допускало ли тогдашнее московское законодательство умерщвление беззащитного ребенка-несмышленыша?

Матерью Ивана Дмитриевича была Марина Мнишек, «первая леди» Московского царства в течение восьми дней. Она была дочерью сандомирского воеводы Ежи Мнишека, имевшего десять детей, в том числе пять девочек. Ее отец – в высшей степени честолюбивый человек – мечтал видеть своих дочерей замужем только за богатыми и знатными людьми. У себя на родине он не гнушался ничем ради достижения своих целей: никто лучше не умел угождать склонностям польского короля Сигизмунда II, отличавшегося слабостью к прекрасному полу. Мнишек умудрился выкрасть для владыки девицу из монастыря бернардинок, похожую на покойную жену Сигизмунда. А когда король «погиб смертью храбрых» в объятиях девицы, воевода вывез из замка множество набитых сундуков. Беднягу-короля оказалось даже не в чем достойно похоронить. Бешеное честолюбие, неразборчивость в средствах и любовь к богатству и роскоши передались от отца к дочери.

Маринкина башня.

Башня Коломенского кремля, где, по легенде, находилась в заключении и скончалась Марина Мнишек

Ко времени знакомства с Григорием Отрепьевым Марине исполнилось всего пятнадцать, что, впрочем, тогда никого не смущало. Чем же пленила панночка будущего самозванца? Судя по старинным изображениям, была она невысокого роста, черноволосая. Лицо почти аскетическое, взгляд как у человека, глубоко погруженного в свои мысли. Острый нос, тонкие сжатые губы и узкий подбородок. Портреты не выдают особенного женского обаяния. Однако внешность, как известно, бывает обманчива. Впрочем, не исключено, что придворный художник намеренно подчеркнул главные свойства ее натуры – сильную волю, обостренное честолюбие, шляхетскую гордость. Иначе как объяснить, что у Марины не было недостатка в кавалерах, причем самых знатных? Но паненка словно ждала принца, что поможет ей достигнуть самого высокого на земле престола – царского.

Знала ли она о самозванстве своего будущего мужа? Скорее всего, да, но честолюбивую и склонную к авантюризму Мнишек это не смущало. Она верила, что он «далеко пойдет». Их брак открывал путь к огромной власти. А кроме того, по условиям брака с Дмитрием следовало, что царь «будет промышлять всеми способами привести к подчинению римскому престолу свое Московское государство». Таким образом, будущая царица получала в глазах католиков высокое апостольское призвание.

Надо сказать, что у Лжедмитрия имелся богатый выбор невест, и Марина Мнишек не была среди них первой. Польский король Сигизмунд III хотел выдать за самозванца свою сестру, княжну трансильванскую. Впрочем, были соперницы и посильнее. В период жениховства Дмитрия московскому царю «подарили» несчастную, единственно уцелевшую из всей семьи дочь Бориса Годунова, царевну Ксению Годунову. Она по знатности, красоте и образованности ни в чем не уступала Марине Мнишек. Но ревнивая полька, великая мастерица интриги, с помощью одной только переписки умудрилась оклеветать соперницу, и самозванец в итоге насильно постриг Годунову в монахини и сослал в Белозерский монастырь.

Дмитрий и Марина познакомились в имении ее отца, Самборе, весной 1603-го. Сватовство длилось около года, поскольку будущий тесть долго торговался с будущим зятем.

В мае 1604 года Мнишек дает согласие на брак дочери. В ноябре за Мариной приезжает от имени московского царя (самозванец к тому времени уже сидит на престоле) посол Афанасий Власьев и обручается с Мариной, изображая жениха-царя.

3 мая 1606 года Марина наконец въезжает в Москву. В свадебном кортеже находился известный львовский художник Шимон Богушович, который оставил на память потомкам свои исторические картины «Венчание Марины» и «Коронация Марины Мнишек». При взгляде на эти полотна просто не верится, что на них изображена женщина, которой только что исполнилось семнадцать лет, – взрослое надменное лицо.

Марина въехала в Вознесенский монастырь, где жила царица Марфа, вдова Ивана Грозного – она признала самозванца своим сыном Дмитрием, и поэтому невеста царя делала первый визит его матери. 8 мая Марина с царем в торжественной процессии прибыли в Успенский собор Кремля. Патриарх возвел ее на трон, затем – помазание на царство, венчание и, наконец, свадебное торжество. На одни дары жене Дмитрий потратил в эти дни около четырех миллионов рублей!

По преданию, после венчания, когда молодые удалились в спальню, из перстня на пальце царя выпал дорогой камень, и его не могли отыскать. Зловещее предзнаменование.

…Потекли веселые дни пиров и праздников. Марина по требованию царя хотя и являлась в русском платье, когда принимала поздравления от русских людей, но в остальном предпочитала все польское, и сам царь одевался по-польски, когда веселился и танцевал с гостями. Марину пленяли удовольствия: маскарад с великолепным освещением дворцов, инсценированный штурм крепости, рыцарский турнир в честь новобрачных…

Но торжество семнадцатилетней Марины оказалось чудовищно коротким – на царство ей было отпущено всего восемь дней…

«Сердце мое, измена!» То были последние слова Лжедмитрия, которыми он попытался предупредить о смертельной опасности свою молодую жену, перед тем как выпрыгнул из окна с пятнадцатисаженной высоты.

В ночь с 16 на 17 мая 1606 года с царствованием Марины было покончено. Первого Лжедмитрия убили в результате заговора, и ее едва не растоптала хлынувшая в царские покои озверелая толпа. По счастью, худенькой польке удалось спрятаться под юбкой придворной дамы. Марина укрывалась в своих покоях до тех пор, пока не пришли бояре и не поставили стражу около бывшей царицы. Затем у нее потребовали вернуть все, что потратил на нее влюбленный супруг. Марина указала на свои драгоценности:

– Вот мои ожерелья, камни, жемчуг, цепи, браслеты… все возьмите, оставьте мне только ночное платье, в чем бы я могла уйти к отцу. Я готова вам заплатить и за то, что проела у вас с моими людьми.

– Мы за проесть ничего не берем, – сказали москвичи, – но вороти нам те пятьдесят пять тысяч рублей, что вор переслал тебе в Польшу.

Марина ответила, что уже истратила на путешествие сюда не только то, что присылали, но еще и много своего. Она мечтала вернуться на родину, обещая затем вернуть долг. У ее отца забрали десять тысяч рублей деньгами, кареты, лошадей и вино, которое он привез с собой.

Марину, обобранную дочиста, отослали к родителю, а на другой день привезли ей на посмеяние пустые сундуки. К отцу и дочери приставили стражу.

Недавнее царственное величие, радость родных, поклонение подданных, пышность двора, богатство нарядов – все исчезло! Из венчанной повелительницы народа, так недавно еще встречавшего ее с восторгом, она стала невольницей. Честное имя супруги великого монарха заменилось позором вдовы обманщика, соучастницы его преступления. Марину с семьей привезли в столицу. Она должна была отказаться от титула московской царицы, а ее отец дал обязательство не называть вора зятем. Затем их отправили в Ярославль, где Марина просидела еще два года. После этого ее решили отпустить на родину.

Восьми дней царствования хватило, чтобы понять – ничего на свете нет слаще царской власти. В скромном Самборе Марина ощущала себя словно в темнице. Но судьба ее еще не была свершена. Вскоре из неизвестности возникает фигура второго Лжедмитрия, чаще всего называемого в народе полуцарем или цариком. В истории он известен под именем Тушинского вора. Марина была нужна ему позарез, чтобы все поверили – он ее муж, он и есть спасшийся от смерти царевич Дмитрий. Второй Лжедмитрий посылает за ней гонцов. Марина не видела трупа первого Лжедмитрия, поэтому поверила поначалу, что он мог спастись. И так была рада, что, едучи к нему в карете, веселилась и пела. К ней подъехал князь Мосальский:

– Вы, Марина Юрьевна, песенки распеваете, оно бы кстати было, если бы вы в Тушине нашли вашего мужа; на беду, там уже не тот Димитрий, а другой.

Его слова были для гордой польки страшным ударом: она уже боялась ехать к тому, кто назывался ее мужем.

1 сентября Марину Мнишек едва ли не против воли привезли в Тушино. Она кричала, что не поедет ни за что к самозванцу. Везти ее насильно оказалось неудобным, потому что нужно было, чтобы все видели нежную радость супругов при свидании. Пять дней ее уговаривали, но она не поддавалась. Любящий папаша Мнишек отправился к вору, а тот пообещал ему триста тысяч рублей и Северскую землю с четырнадцатью городами. Тогда отец дал согласие на повторное венчание, то есть просто-напросто продал свою дочь.

Вор на другой день приехал к Марине. Она отшатнулась, и паны принуждены были приставить к ней стражу. С помощью нежного родителя, наконец, уговорили. К этому присоединились убеждения какого-то иезуита, который уверял, что с ее стороны это будет высокий подвиг в пользу церкви. Марина согласилась играть комедию с условием, что называвший себя Дмитрием не будет жить с нею как с женою, пока не овладеет московским престолом.

Но второй Лжедмитрий во всем проигрывал первому. Жилось полуцарице после второго венчания в Тушинском стане неважно – московская корона была далеко, многие ее бросили, в том числе и отец, не дав благословения и уехав обратно в Польшу. Одна, без денег, без мужниной любви (после ряда воинских неудач царик, опасаясь бунта поляков, тайно бежал в Калугу, «забыв» сообщить об этом жене), Марина оставалась в пьяном таборе, не имея никакой защиты, кроме собственной гордости.

Через месяц она бежит из стана сама, переодевшись в гусарское платье и оставив письмо тушинскому войску: «Без родителей, без кровных, без друзей и покровителей мне остается спасать себя от последней беды, что готовят мне те, которые должны были бы оказывать защиту и попечение. Меня держат как пленницу. Негодяи ругаются над моею честью: в своих пьяных беседах приравнивают меня к распутным женщинам, за меня торгуются, замышляют отдать в руки того, кто не имеет ни малейшего права ни на меня, ни на мое государство. Гонимая отовсюду, свидетельствуюсь Богом, что буду вечно стоять за мою честь и достоинство. Бывши раз московскою царицею, повелительницею многих народов, не могу возвратиться в звание польской шляхтенки, никогда не захочу этого».

Этим все сказано.

На уговоры короля Сигизмунда она гордо и даже дерзко отвечала:

– Ни с кем так счастье не играло, как со мною: из шляхетского рода возвысило оно меня на престол московский и с престола ввергнуло в жестокое заключение… Если счастье лишило меня всего, то осталось при мне одно право мое – на престол московский, утвержденное моею коронацией, признанием меня истинною и законною наследницею, – признанием, скрепленным двойною присягою всех сословий и провинций Московского государства.

Она черпала энергию и силы в своем праве, не зная, что в России никогда и ничего не делалось по праву, по закону, если только это не отвечало интересам момента!

Гордячка все надеялась вернуть себе московский престол. Ненадолго она воссоединилась в Калуге с мужем, но вскоре потеряла его навсегда: второй Лжедмитрий был убит татарами, которые расправились с ним за то, что царик утопил их повелителя, касимовского царя, тайно ему изменившего.

Марина находилась на последнем месяце беременности. Но, услыхав о смерти мужа, она разыскала его тело и, привезя в Калугу, ночью бегала по городу с факелом, в разодранном платье, с открытою грудью, с распущенными волосами и громко молила о мщении. Преданные ей казаки перебили всех татар в городе. Так или иначе, эта маленькая женщина умела властвовать!

Даже с потерей второго супруга Марина Мнишек не успокоилась и от своих честолюбивых планов не отказалась. Вскоре родился сын. Новорожденного назвали Иваном, и Калуга тотчас присягнула этому новому царевичу. Никто тогда не предполагал, что сын Тушинского вора, вошедший в историю под прозвищем Воренок, окончит свои дни на виселице в возрасте четырех лет.

Проходит время, и в третий раз Марина играет ва-банк, связывает свою судьбу с казацким атаманом Иваном Заруцким. Тот не претендовал на роль московского царевича – теперь разыгрывалась карта наследника Лжедмитрия. Вместе с князем Трубецким, казацкими атаманами Ляпуновым и Просовецким Иван Заруцкий присягнул младенцу. Не исключено, что на этот раз бывшая московская царица руководствовалась не одним честолюбием. Как уверяют некоторые очевидцы, сердце холодной и расчетливой польки дало слабину. Похоже, она и в самом деле полюбила Заруцкого, коли решилась завести от него второго ребенка.

Но время было упущено. За пять лет, проведенных ею в России, само имя Мнишек стало уже позорным. В Нижнем Новгороде против Марины Мнишек и казаков Ивана Заруцкого поднимается Земское ополчение во главе с Мининым и Пожарским. Вместе с атаманом Марина с ребенком бежит на Волгу, в Астрахань. Там нашли они последний приют. Марину провозгласили царицей Астрахани.

Казаки Ивана Заруцкого убили астраханского воеводу Хворостинина, склонили на свою сторону ногайских татар и затевали широкое дело: вооружить против Руси персидского шаха Аббаса, втянуть в войну и Турцию, поднять волжских казаков, возбудить всех удальцов на Руси, привыкших к смутам и потому недовольных восстановлявшимся порядком. С этой целью они разослали так называемые «прелестные письма» к волжским и донским казакам.

Но за это время на Руси избирают нового царя Михаила Романова, и от него и всего Священного собора идут грамоты к астраханцам, призывающие отстать «Маринкина злого душепагубного заводу и умышления». Поднимается на Марину и Казань. Вновь бегство. Путь ее заканчивается на Яике, где стрельцы схватили и Мнишек с сыном, и Заруцкого.

…В Москву ее везли связанной. Так и прибыла в столицу, куда восемь лет назад въезжала с великолепием, надеясь царствовать и принимать поклонение.

Четырехлетнего сына Марины повесили всенародно за Серпуховскими воротами, Заруцкого посадили на кол. По сведениям русских, переданным полякам при размене пленных, Марина умерла в Москве в тюрьме, от болезни и «с тоски по своей воле». Было ей всего 25 лет.

В народной памяти она долго жила под именем «Маринки-безбожницы, еретицы». Народ воображал ее свирепою разбойницею и колдуньей, которая умела при случае обращаться в сороку.

Когда она узнала о казни сына, то прокляла Романовых, предсказав, что ни один из них не умрет своей смертью и что в их семье не прекратятся преступления, пока они вовсе не погибнут…

Судьба этой женщины поразительно трагична. Она сводила с ума многих мужчин – тогдашних сильных мира сего. И многие из них, все поставив на карту ради нее, поплатились жизнью.

(По материалам П. Глинской)