Читать книгу: «Танго со Зверем»

Благодарность

С искренней благодарностью Марго и Антону за поддержку и терпение. Без вас эта сказка никогда не обрела бы жизнь.

Первая часть. Погружение

Пролог

Мир Даши рухнул в тот день, когда отец привёл в дом незнакомого парня — своего восемнадцатилетнего сына от умершей любовницы. Даша всегда думала, что у них маленькая, но дружная семья, где все любят друг друга. Оказалось, отец не так уж и любил её мать.

Даше тогда было 22 года. Она училась на четвёртом курсе медуниверситета, мечтала стать хирургом и даже подумывала о переезде в Москву. И вдруг в её жизни появляется единокровный брат, который два года провёл в психиатрической клинике с диагнозом «шизофрения».

После Диминого приезда на семью обрушились несчастья. Вскоре в один из душных летних дней мать Даши упала на ковёр — инсульт. В реанимации она так и не пришла в себя.

Брат и сестра сидели под дверью отделения, бледные, сцепив руки, и боялись поднять глаза. После похорон Даша молча забрала документы из института. Дима так и не начал учёбу, хотя отец мечтал видеть его врачом.

Отец ненадолго пережил жену — он словно высох изнутри. Его похоронили накануне Нового года, под тоскливый вой сибирской вьюги.

Наступил следующий год, пролетело ещё одно короткое сибирское лето. Даша решила вернуться в институт, а Дима — пойти в колледж. Они пошли искать работу, т.к. деньги, оставленные родителями, почти закончились.

В первый день осени улицы заполнили школьники с букетами и их родители, провожающие детей в школу. Город утопал в шумной зелени. Солнце напоследок старательно нагревало асфальт, стекло, железо и бетон мегаполиса. Весь день Даша провела в разъездах, ей нужно было успеть в деканат, потом в библиотеку и на собеседование. Ей предложили работу помощником риелтора со свободным графиком.

Вернулась она поздно. В руке – пакет с молоком. В ушах – наушники, а на душе – приятная легкость. У неё все получилось, она везде успела. Напевая, беззаботно пританцовывая, Даша открыла дверь с помощью домофона, легко пробежала предбанник подъезда и отворила вторую дверь.

Вопль возник и погас в глотке. На кафельном полу покоилось тело. Даша в ужасе прижалась к зеленой стене. В неверном свете экономной лампочки взгляд поочередно выхватывал отдельные детали. Вспышка: рыжие волосы, красная сумочка, неестественно вывернутые ноги. Ещё вспышка: черный вывалившийся язык, скрюченные руки у груди, красные провалы вместо глаз.

Даша медленно сползла на пол и замерла, парализованная ужасом, — как зверёк на трассе в свете фар несущейся машины. Сейчас собьет! А сдвинуться нет сил. Тяжело дыша, она дрожала всем телом и не могла понять, что ей делать?..

От противоположной стены отделилась высокая тень и приблизилась к ней, покачивая шилом в правой руке. Девушка в онемении смотрела на блестящую сталь, с которой застывающими каплями воска падала кровь. Закричать! Убежать! Но ноги и язык замерзли, спина не может отделиться от стены. Даша кое-как отвлеклась от шила и взглянула на убийцу: в подъезде стоял брат. Кровь на лице, бешеные и довольные глаза, радостная улыбка и тянущаяся к ней рука.

– Дима, – тихо позвала она, робко протягивая к нему руку. – Это же я, твоя сестра. Не узнаешь?..

Моргнул раз, два. Улыбка погасла. Глаза прояснились. Дима внезапно осознал, где он и что он.

Он рухнул на колени, задрожал и проговорил:

– Сестренка, это не я. Правда не я! Помоги!

Его умоляющий голос и ясные зеленые глаза переключили невидимый рычажок внутри девушки. Сейчас о помощи просит единственный родной ей человек. Потерять мать, отца... Нет. Брата она не отдаст.

Даша решительно встала и скомандовала:

– Быстро в дом, отмывайся! И принеси мне перчатки, мешки и много-много тряпок.

Им повезло, управились быстро. За полчаса вынесли тело до машины, спрятали в багажник и вытерли кровь. Никто их не увидел, а та рыжая девушка так и осталась без вести пропавшей. Они надежно замели следы и утопили тело в реке.

Даша пила неделю. Пила до чертиков, до пьяного бреда и сна на ковре. Дима всю неделю боялся к ней подходить, пока не выдержал и не пришел к ней рано утром.

– Вставай!

– Отвяжись, – махнула рукой Даша, повела мутными глазами по комнате, пошарила рукой под кроватью и вытащила полбутылки портвейна.

– Да прекрати ты бухать, – Дима с остервенением выхватил бутылку и залепил ей пощечину. Девушка бросила на него ошарашенный взгляд:

– А ты чего это на меня руку поднимаешь, а? Да я сейчас в полицию позвоню, всё расскажу — пусть обоих сажают!

С мазохистским наслаждением она ожидала угроз и запугиваний, после которых героически бы вырвалась и сдалась полиции. Но Дима отшвырнул бутылку и лег рядом, крепко обнимая и шепча на ухо:

– Прости, что ударил. Прости меня Лучше сдай меня в психушку обратно.

Даша разрыдалась.

– Нет, нет, – она мотала кудрявой головой. – Не сдам, мы найдем выход. Сами.

Она понемногу успокоилась, повернулась к нему и толкнула в грудь, заставляя лечь на спину.

– Ты единственная моя семья, я тебя не сдам.

Даша с тех пор стала свидетельницей и соучастницей осенних безумств. Иногда она ловила на себе помутневший глаз брата, будто демон внутри хотел убить настырную сестрицу, но девушка верила, что Дима этого не допустит, поэтому безмятежно засыпала рядом с печально известным и непойманным маньяком.

Она долго сомневалась в психическом здоровье единокровного брата. В научном мире единственное объяснение – болезнь, но эти странные перепады настроения, чужой голос в приступе злобы и тень. В глубине зеленых глаз кто-то жил, таясь до времени и выходя наружу строго по графику, желая убивать.

Даша втайне от Димы прочитала много книг по психиатрии, а отличные знания фармакологии позволили подмешивать ему в еду нужные таблетки. Но на демона современная химия не действовала, Даша чуяла его насмешку. Особенно осенью, когда природа готовится уснуть, а злобное существо желало напиться крови, чтобы спокойно перезимовать до следующего года.

1 Глава. Предчувствие

Сентябрь радовал последним теплом. Родион Стариков устроился на красной скамейке за больницей, наслаждаясь минутами тишины. Это был его маленький ритуал перед началом очередного дня.

Он прикрыл глаза, отпил дешёвый, но бодрящий кофе. Напиток помогал привести мысли в порядок.

Впереди ждал трудный день: сегодня он впервые вёл занятия как преподаватель гематологии. Родион улыбнулся, вспомнив свои студенческие годы. Его группа считалась самой сильной — им просто некуда было отступать. Большинство одногруппников приехали в большой город из маленьких городов и даже деревень.

Мимо прошли медсёстры, помахали ему. Девушки немного смущались, им обеим нравился молодой доктор восточной внешности, всегда чисто и опрятно одетый, вежливый, в строгих очках и с модной бородкой. Родион кивнул, выбросил сигарету и вошёл в старое здание клиники. Поздоровался с коллегами, спустился в цокольный этаж, где уже ждали студенты.

Родион с волнением подошёл к двери кабинета, неожиданно сам для себя перекрестился и вошёл. Судя по возгласам, студенты обсуждали грядущую вечеринку. Но при появлении на пороге преподавателя гомон мгновенно стих. Десять пар глаз уставились на Родиона.

— Добрый день. Я Родион Стариков, врач-гематолог. В клинике работаю с выпуска, недавно был на практике у Смирнова в Москве.

Студенты переглянулись: фамилия им ни о чём не говорила. Родион понял, что теряет аудиторию.

— В интернете почитаете. Если кто-то хочет стать гематологом — советую с ним встретиться. Ну, а если нет — надеюсь, я смогу вас заинтересовать.

Он открыл журнал.

— По плану вы должны были подготовить ответы на вопросы о кроветворении. Кто расскажет про костный мозг?

В аудитории повисла тишина. Студенты судорожно листали учебники, пытаясь выучить ответ на ходу.

— План был вывешен на кафедре, — слегка раздраженно проговорил Родион. Понятно. Не учили, вопросов не видели, задания не знают... — Если добровольцев нет, вызову сам.

Родион деловито открыл журнал и методичку, поднял голову и оглядел группу студентов.

Лохматый парень в помятом халате на первой парте быстро читал главу. Было видно, как судорожно бегут по строчкам внимательные глаза. Дочитав, он поднял голову и спокойно улыбнулся, не боясь отозваться на взгляд преподавателя. Сразу видно, готов отвечать.

Родион вздрогнул, черноволосый кудрявый студент с пронзительными зелеными глазами и большой родинкой на левой щеке кого-то сильно напомнил. Только вот кого?..

– Хорошо, отвечайте! – доктор нахмурился, поправил очки и показал рукой на молодого человека.

Тот встал, почесал шею, вздохнул и начал говорить, смотря куда-то вдаль над головой преподавателя:

– Выделяют два типа костного мозга…

Студент уверенно рассказывал тему хорошо поставленным голосом, глядя на стену. Родион даже повернулся, чтобы убедиться, не висит ли там плакат. Но нет. На чистой белой стене разместилась лишь скромная общая схема кровяных клеток. Никаких подсказок не наблюдалось.

– Достаточно, молодец, пятерку заслужили, – Родион кивнул, дослушав грамотный ответ. – Как Вас зовут?

– Анисимов Дмитрий Александрович, – отрапортовал парень и сел, закрыв учебник.

Точно! Анисимова Дашка! Вот кого напомнил кудрявый студент! Его сокурсница, неожиданно бросившая учебу на четвертом курсе. Родион прищурился:

– У вас есть сестра?..

– Да, Дарья зовут, знаете её? – Дима насторожился, горделивая улыбка пропала.

– Да, учились вместе. Она так же читала учебники только перед занятиями. Привет передавайте.

2 Глава. Затишье продолжается

Вечером Родион пришел домой уставший и голодный. Невкусный суп и пересоленный салат в столовой не в счет. Хотелось человеческой еды, но готовить некому. Мама уехала обратно в Вилюйск. Вторая по счету жена сбежала, обидевшись на его вечную занятость.

В пустой огромной квартире встречал Родиона только кот, чёрный как уголёк Барсик, подобранный два года назад у помойки. Взъерошенный тощий котенок вымахал в поджарого красавца с необычным пушистым хвостом.

Пельмени – доктору, Вискас – коту. Чисто мужской ужин на двоих закончился у компьютера. Родион по привычке просмотрел новые публикации и внёс правки в работу для кандидатской. Кот спал на коленях, во сне слегка подрагивая лапками.

Одна мысль не покидала Родиона с самого утра. Как там Дашка? Чем живет, чем занимается? Она была в друзьях в социальной сети, но мужчина не заходил на её страничку, стесняясь непонятно чего. Хотя чего ему бояться?

В университете они были близкими друзьями. Он часто бывал у подруги в гостях, втайне завидуя огромной квартире и достатку семьи Анисимовых. Молодые, полные сил студенты могли до ночи спорить на любые темы. Даша часто дарила книги из своей библиотеки, подписывая шуточными фразами. Эта коллекция сохранилась и стояла на отдельной полке, перечитывать некогда, но и выбросить рука не поднялась.

Даша училась без интереса, университет был для неё лишь формальностью. Про брата Родион ничего не знал. Он думал, что Даша была единственным ребенком у двух вечно занятых медиков.

Потом она просто исчезла. Говорили, что забрала документы.

Родион открыл свою заброшенную страницу и нашёл Дашу Анисимову. На фотографии — объявление о продаже квартиры. На стене — только риелторские посты. В личной переписке — лишь дежурные поздравления.

«Привет! Как дела?» – полетела первая фраза.

Через минут десять пришел ответ:

«Привет! Денег не положу, голосовать ни за что не буду. У тебя есть пять секунд для доказательства, что ты Родион. Иначе – бан!»

«Стой! Не блокируй! Это я, Родион! Это я тебя нес из клуба, когда ты пыталась танцевать на стойке и сломала ногу!» (смайлики).

«Ок! А то я решила, что и тебя взломали. Дела у меня отлично! Как твои? Что нового? Ты в медицине по-прежнему?»

«Да, в гематологии, в больнице на Ленина»э

«Ты крут! (Смайлики) Я тоже не жалуюсь на жизнь! Работаю риелтором, могу помочь с любым жилищным вопросом!»

«Да я уже и так в ипотеку влез, купил квартиру в новом комплексе, живу теперь на Обской улице. Знаешь, где это?»

«А то! Давно купил?»

«Четыре года назад»

«Так они сейчас дороже в среднем на пятьсот тысяч примерно, можно выгодно обменять…»

«У меня профессиональная деформация, прости! Давно наших ребят видел? Встречаетесь?»

«Да, только ты нас игнорируешь» – не удержался Родион от колкости.

Тишина.

«Дела, дела, простите великодушно. Ладно, мне пора, у меня клиент вредный. Он квартиру может смотреть только на ночь глядя. Я побежала. Всем привет!»

«Стой! Я хотел поговорить! У меня твой брат сейчас учится! Сегодня утром видел»

«Хорошо учится?»

«Так же хорошо как ты. Прочитал и ответил. Хорошая память, у вас это наследственное. Почему ты его скрывала?»

«Если что – пиши мне. Всё, я побежала, клиент ждёт. Спокойной ночи!»

Она вышла. Родион откинулся и перечитал переписку, раздражённо морщась. Чего он еще хотел? Столько лет прошло. Жаль, когда от хорошей дружбы ничего не остается, только пожелания спокойной ночи.

На следующий день Родион пришел на работу злой и не выспавшийся. Он сел на скамейку под деревом и закурил. Через минуту кто-то сел рядом, и Родион поднял взгляд.

Это был Дима — один, в больших наушниках. Он курил сигариллу, пока сокурсники неподалёку спорили и смеялись. Дима докурил, полез в сумку и достал таблетки в простой белой тубе со стёртой надписью. Родион усмехнулся про себя: наверняка что-то от головы после вчерашнего загула. Дима проглотил таблетку и лёгкой походкой направился к друзьям.

На занятии отсутствовала одна девочка. Родион её запомнил по кроваво-красной помаде и модной стрижке.

– И где у нас Валерия Николаевна?

Родион грозно нахмурился. Студенты растерянно переглянулись, пожимая плечами.

– Мы её со вчерашнего вечера не видели, – откликнулась староста, прямая и худая как жердь Мария Сомова. По изгибу тонкого рта было заметно, насколько сильно она ненавидит соперницу. – На телефон не отвечает, в сеть не выходит.

– Понятно, – вздохнул Родион, решив, что это очередная прогульщица.

В аудитории царил запах перегара, у половины студентов покраснели глаза. Да, они явно хорошо отметили начало семестра.

***

В столовой к Родиону подсела медсестра Маша, кокетливо поправив розовую форму.

– Можно к Вам, Родион Александрович?

– Конечно, присаживайся, – доктор пододвинул поднос.

– Вы знаете, у меня сестра работает в деканате, – помолчав, заговорила белокурая медсестра.

– Теперь знаю, – улыбнулся Родион. – У нее какая-то просьба ко мне?

– Нет, – стройная девушка с внешностью модели покачала головой и тихо шепнула. – Она мне рассказала про вашу ученицу, Громову Валерию… Ужасный случай!

– Что случилось?! Её сегодня не было, а студенты молчат как партизаны, дыша перегаром. Думал, девочка с похмелья болеет.

— Её убили. Вчера вечером, — тихо сказала Маша и побледнела. — В подъезде нашли... Глаза выколоты. Говорят, задушили удавкой.

Родион отшвырнул ложку и отодвинул суп, расплескав его по столу. Дыхание перехватило:

— Маша... Что говорят в полиции?

Девушка тряслась, на щеках выступил нездоровый румянец

— Будто бы это тот самый маньяк... Помните? Который пять лет назад убивал? Пятнадцать жертв! Девушки до двадцати пяти лет... Его вроде поймали два года назад, но...

Родион откинулся на спинку стула и обхватил голову руками. Он слишком хорошо помнил детали: его первая жена погибла так же.

— Значит, посадили невиновного, — глухо проговорил он.

Они замолчали. Вокруг гудела столовая, но для них мир сузился до этого страшного известия. Маньяк вернулся. И снова была осень...

3 Глава. Родион и Даша

Вечером Родион зашел в социальную сеть и сразу увидел новое сообщение. Сердце ёкнуло. Написала Даша:

«Привет! Вчера мне, правда, некогда было общаться. Сегодня Димкину группу вызывали по очереди к следователям. Димка молчит. Я переживаю. Может, ты мне что-нибудь про Леру расскажешь?»

Она висела онлайн и сразу прочитала ответ:

«Привет! Они у меня сегодня второй день на цикле. Я ни с кем толком не познакомился. Но у нашей сотрудницы сестра работает в деканате, она подтвердила, что случай очень похож на маньяка, Слепого…»

«Кошмар!!!»

Тишина.

«Можно я к тебе приеду? Мне страшно одной дома. Я закажу такси, а ты меня встретишь у подъезда?»

Родион удивился, но написал:

«Приезжай! Адрес …»

«Да я и так поняла, в каком доме ты живешь!» (Смайлики).

Мужчина заметался по квартире, пряча разбросанные вещи в шкаф. Кот бегал за ним, хватая за ноги в полной уверенности, что с ним играют. Родион привычно надел строгие черные брюки и белую рубашку и вышел во двор. Тихо, никого на скамейках нет. Горожане напуганы и попрятались по уютным квартирам за бронированными дверями, в пятне света от экранов мониторов. И страшно, и хочется оставаться в потоке новостей.

Желтая машина, раскрашенная в фирменные цвета известного такси, аккуратно заехала во двор и остановилась у подъезда. Из неё вышла Дашка, она ничуть не изменилась со студенческих времен – высокая и худая, с копной тёмных кудрявых волос, перехваченных красным платком. Она оглянулась и помахала рукой, заметив старого друга.

– Привет! – звонко пронеслось по пустому двору. – Сколько лет! Сколько зим!

Женщина легким шагом подбежала к Родиону и непринужденно обняла. Он учуял знакомые духи, свежие и пряные, неуловимым флером похожие на мужской одеколон. Даша оделась в джинсовые шорты и желтую рубашку, на ногах легкие кроссовки, в руках большая сумка, словно она всегда готова сорваться и ехать в ночь на другой конец города.

Они молча поднялись на лифте в квартиру Родиона. Первой молчание нарушила Даша. Она деловито вошла в квартиру и окинула её профессиональным взглядом.

– А ты молодец! Ремонт переделал, от застройщика лепили что попало. Захочешь продать, обращайся! Упакую как конфетку, – заученным движением из нагрудного кармана показалась лакированная визитка. Яркий ультрамариновый пластик подмигивал, обещая сладкую жизнь и радужные перспективы смены жилья. Родион взял в руки визитку и неожиданно вспомнил, что сокурсница обожала все оттенки синего цвета. Грустная улыбка мелькнула тенью и пропала в уголках губ.

– Хорошо, буду иметь в виду, – дежурная фраза, извиняющийся тон. Глаза невольно сделали круг по комнате, оглядев обстановку в уютном прованском стиле. – Это Вера все сделала…

Гостья покосилась на него:

– Я тебе сочувствую. Я знаю эту историю, видела по новостям. Извини, наверно, надо было позвонить тебе, поддержать, но у меня тогда своих проблем хватало. Мне жаль, извиняюсь, что потерялась и вела себя как свинья неблагодарная.

– Что было, то было… – замялся Родион. – Пойдем на кухню? Я чай сделал.

– Ой, Родя, – она поморщилась. – Ты совсем забыл, я не пью чай, только черный кофе.

– Кофе на ночь?! Это такая нагрузка на…

– Не надо меня грузить терминами и умными словами, я тоже училась на врача, – отмахнулась Дашка и тряхнула короткими кудрями. – На ночь кофе не пью, только коньяк, виски или ром… У меня ром с собой.

Из сумки Даша достала бутылку и лукаво подмигнула:

– Сегодня один благодарный клиент подарил вместе с конфетами, но их девчонки съели. Они и на ром покушались, но эту часть подарка я отбила. Будешь пить? За встречу?

– Давай! Пошли на кухню.

Красивая просторная кухня с большим столом дышала уютом, но покрылась пылью. Когда-то Вера придирчиво выбирала квартиру с расчетом на семью с тремя детьми, рисовала проекты дизайна и увлеченно подбирала каждую тряпочку и тарелочку с цветочками. Тряпочки и тарелочки остались, вот только хозяйской руки уже не было...

Даша села на стул у окна и приоткрыла створку, вытащив сигареты из недр сумки. Как всегда, её движения были резвыми, как у белки, порывистыми и завораживающими.

– Наливай скорее! – скомандовала она, щелкнув зажигалкой. Выпустила запашистый дым. – Родя, курить давно бросила, но сегодня как мы с тобой поговорили, так опять схватилась. Нервы ни к черту стали! Опять этот маньяк, сволочь. Тогда же вроде поймали кого-то?

– Поймали, да видать не того… – глухо ответил Родион, доставая стаканы и разливая ром.

– Может у тебя лимончик завалялся? А? Закуси нет? – с тоской посмотрела она на холодильник.

Родион покраснел.

– У меня есть пельмени…

– Вари! – вздохнула Даша. – На голодный желудок я быстро напьюсь, буду или рыдать, или песни петь. Извини, конечно, за мое любопытство, но у тебя после Вари никого не появилось?

К ней подошел Барсик и потерся об ноги, мяукнув пару раз. Даша наклонилась почесать его за ухом и затащила на колени.

– Ну я еще раз женился… На медсестре из нашей клиники. Пожалел сто раз, дура оказалась.

– Давай за Веру, не чокаясь, – Даша поднялась со стула и подошла к Родиону, схватив стакан со стола. Они выпили и выдохнули. Нашелся сухарь, который они по-братски разделили между собой.

Ночь прошла в пьяном угаре. Они допили ром, потом вытащили из бара виски, включали музыку и вспоминали учебу в институте. Сам собой разговор перетекал из темы в тему.

– Помнишь, как мы учили-учили фармакологию, а Иванчук как нас с тобой увидел на экзамене, так сразу автомат поставил?

– А помнишь, как Ленке синяк под глазом поставили микроскопом?

– А как нас декан застукал с сигаретами и водкой за главным корпусом?..

Хохотали и пили. Легко и непринужденно растворяются проблемы в хорошем алкоголе и душевной компании. Под конец бутылки с виски, когда на кухне было так накурено, словно пожар случился, Родион подпер голову рукой и спросил:

– Дашка, а скажи-ка мне лучше, откуда у тебя брат взялся?

Она икнула, прикуривая новую сигарету, прищурила пьяный зеленый глаз и выдохнула:

– Это папаня мой на стороне, оказывается, настрогал.

– Да ну?!

– Ага. Мы на четвертом курсе учились, когда по весне папаша мой приехал из очередной командировки. В этот раз из Черемхово, какой-то городок на Дальнем востоке. Около Иркутска что ли, – Даша загрустила. – Мы с мамой ждали, стол накрыли, – она водила пальцем по столу, размазывая пролитый виски. – Дверь открывается, стоит папаня и незнакомый пацан, ну вылитый я, как бы смешно не звучало! Мама моя в обморок, она сразу догадалась. Вот что гены делают, матери разные, а похожи мы как близнецы, – она с тоской посмотрела на свою грудь. – Хоть бы титьки у меня выросли что ли.

Даша пьяно рассмеялась.

– У Димы родная мама умерла, машина сбила в темном переулке. Водителя не нашли. Папа пожалел сына и забрал к нам в Новосибирск. А потом… Ты знаешь, нашу семью точно прокляли. У меня родители умерли в один год...

– Сочувствую. Я тебя понимаю...

– Ох, как тяжело! – Даша затушила сигарету и закашлялась. – Знаешь, мне очень жаль, что мы с тобой перестали общаться! Нам было бы проще пережить горе вместе… А теперь твоя очередь, расскажи про Веру.

– Что рассказывать… Мы такие планы строили на будущее! Она свою квартиру продала, я в ипотеку влез, купили вот это гнездо. Детей хотели… А потом этот маньяк… Задушил бы своим руками! Я был на работе... Мне позвонили, сказали, что нашли её в подъезде.

Он не выдержал и заплакал:

– Вера беременная была.

– Ужас какой, – бормотала Даша, пьяно покачиваясь и отвернувшись в сторону окна. – Какой ужас. И сейчас по новой. Как жаль девчонок. Говоришь, у тебя знакомая в деканате работает?

– Ну, почти знакомая, сама понимаешь!

– Там кто-то подозревается? Ищут?

– Да без понятия! Должны искать…

Они всплакнули, допили виски. Родион ушел спать в комнату, а Даша свернулась в клубочек на кухонном диване.

Утром, еле встав по будильнику, Родион несмелыми шагами дошел до ванны и припал к крану. Голова гудела пустым и гулким барабаном, во рту поселился отвратительный привкус. Он поднял голову. Из зеркала на него смотрело косматое чудовище с красными узкими глазами.

Воспоминания приходили урывками. Что-то они увлеченно рассказывали друг другу. Потом Родион даже пробовал приставать к подруге, но был послан витиеватой тирадой. От стыда он застонал в голос, так тяжко вспоминаются утром былые подвиги. Кое-как приведя себя в порядок, он вышел из ванны и направился на кухню, на запах свежезаваренного кофе и яичницы с беконом.

Дашка сидела за столом, свежа и подтянута, словно и не было бессонной ночи под излишки алкоголя.

– Доброе утро! Я тут в магазин сгоняла, теперь у тебя есть еда в холодильнике, – она пила кофе, говорила и в то же время что-то писала в телефоне. – Мне надо идти, через час встреча с клиентами на левом берегу, – она подняла взгляд и мягко понимающе улыбнулась. – Мы шикарно посидели! Выпей чаю с лимоном и имбирем, я налила в большую кружку. Быстро полегчает!

– Доброе утро, спасибо, – пробормотал Родион, присаживаясь за стол. Иногда проще сделать вид, будто неприятных моментов не было.

Подруга кивнула, допивая кофе.

Они распрощались. Родион сидел за столом, пил чай и медленно возвращался к реальности.

***

Студенты на занятиях вели себя подавленно, отвечали нехотя. Дима вообще не явился. Родион сделал заметку, написать Дашке и спросить про брата.

Когда Маша, главная зубрила курса, кое-как отвечала тему, пережевывая одну и ту же фразу по десять раз, Родион не выдержал и прервал вымученную речь:

– Хватит, я вижу – сегодня с вами бесполезно работать. Давайте начистоту! Я не был с ней знаком, но соболезную... вам всем. И её близким тоже... Давайте сделаем так, сегодня вас отпускаю, а в понедельник отработаем сразу две темы, договорились?

Студенты закивали головами, настроение у них приподнялось, отмена занятия – это повод улыбнуться даже в самое смутное время.

4 Глава. Как заметать следы

Даша приехала домой в обед и упала на кровать. Она безумно хотела спать. Кофе перестал действовать. Ночь вымотала, алкоголь высосал все силы. Утром она бодрилась лишь из упрямства, лишь бы не показать слабость.

В комнату зашел Дима и сел на кровать.

– Уйди, я спать хочу, – Даша зарылась в одеяло.

– Рассказывай, давай, – резко заговорил Дима. Он сидел вполоборота, нахмурив брови.

– Почему ты не на занятиях?! Родион на тебя пожалуется, – она сонно бормотала, зевая и проваливаясь в дремоту. – Эх, где мои двадцать лет?..

Брат вышел из себя и сдернул с неё одеяло:

– Сейчас! Поговори со мной сейчас! Ты сидела там всю ночь, от тебя перегаром воняет. И что? Зря?..

Увидев её испуганный взгляд, он осёкся и закрыл глаза рукой, словно пряча опасный огонек внутри.

Сон прошел, Даша в гневе поднялась на кровати и села в позе лотоса. Волосы темными пружинками стояли дыбом, зеленые глаза метали искры обиды и ярости:

– Ты как со мной разговариваешь?! Скажи спасибо, что вообще тебя прикрываю!..

Они помолчали. Дима вздохнул:

— Ты сама полезла. Инициатива наказуема.

– А ты и рад, – отрезала Дашка, комкая простыню в руке, остывая после вспышки гнева. – Короче, там тухло. Родион ничего не знает, кроме того, что группу вызывали на допрос, и это тот самый маньяк.

– Понятно, – Дима отвернулся. – Даш, я боюсь… Они подкрались близко, и в полиции наверняка запросили мое досье, там могут догадаться.

Она остыла и обняла его со спины, как всегда, принимая часть его груза на себя:

— Дима, прорвёмся! У меня есть пара идей... Ты точно пил таблетки?

– Да, – вздохнул он, горечь прозвучала в его голосе. – Но это не шизофрения, меня зря держали в психушке… А может, зря выпустили…

– Но ведь два года ты продержался! Значит, метод подействовал. Давай повторим тот обряд? Ну давай! – её рука сама гневно толкнула Диму в грудь. В этом жесте была вся бессильная ярость загнанного зверька.

Дима помолчал. Тишина висела в комнате, только тикали старые часы с кукушкой.

– Думаю, ты права. Давай завтра, будет новолуние.

– Договорились, – она ласково потрепала его за лохматую кудрявую шевелюру. – Иди, делай мне кофе, раз поспать не дал.

– У вас там точно ничего не было? – ревниво спросил брат, косясь на сестру за спиной.

– Точно! Иди!

Дима послушно ушел и загремел кофеваркой на кухне.

Даша откинулась на подушку, чувствуя, как дрожат руки. Ей искренне жаль брата. Да, они не росли вместе, оба были эгоистами и периодически ругались до истошного визга и угроз, но она не могла бросить его на произвол судьбы.

5 Глава. Дима, кто же ты?

Отец редко приезжал в гости. Дима по детской привычке винил себя, если бы он был нормальным ребенком, то папа бы жил с ними, выбрал их семью. От него не скрывали, что мать – любовница, женщина с ребенком на вторых ролях. Однажды Дима наткнулся в книге на слово "ублюдок". Прочитав значение, он замкнулся и долго ходил по комнате, разговаривая сам с собой. Ублюдок и есть, ребенок вне брака.

В 14 лет Дима начал замыкаться, уходя внутрь все глубже и глубже, тщательно запирая за собой двери. Вначале это списали на подростковый период и гормоны, но однажды одноклассники нашли Диму в лесу, где он сосредоточенно разрезал живую визжащую кошку. Кошку спасли, а Диму отправили в дурдом. Его самодельный деревянный алтарь с вырезанными рунами мать сожгла в приступе суеверного ужаса.

Два года его держали на стационарном лечении. В дальнейшем парня выпустили, признав ремиссию, а благодаря связям отца история болезни немного затерялась, чтобы не портить жизнь. Но в маленьком городке Диму запомнили как сумасшедшего, никто с ним не разговаривал, все его сторонились. Даже мать.

Мама, Анна Николаевна, — строгая моложавая женщина, терапевт из местной поликлиники. После случая с кошкой она ударилась в религию: замаливала грехи и считала болезнь сына наказанием за связь с женатым мужчиной. Вчерашняя атеистка теперь не находила себе места от страха перед собственным ребёнком. Он пугал её так, что казалось, в пальцах навсегда поселились колючки.

После выписки из больницы Дима продолжал принимать лекарства, но демон внутри него бушевал всё сильнее. Ему было мало животных. Он вожделел человечины, жаждал теплой крови и вкуса глаз. Парень знал мысли демона, заглядывал нечистому в мерзкую темную душу и видел бездну, куда тянул злой дух. И очередной осенью зов стал нестерпимым поводком, тянущим на охоту. Словно раскаленным прутом жгло руки желание душить. Словно после пытки жаждой глотка хотела напиться крови.

Первая в жизни охота началась и закончилась быстро. Дима взял из дома бельевую веревку и вышел с наступлением сумерек. Он шел не сам, его вел демон, который принюхивался и искал хорошую жертву. Ею стала танцовщица из местного клуба, маленькая и хрупкая девушка, идущая на работу легким пружинистым шагом. Она безбоязненно шла через парк, а там за деревом таился Дима… нет, не Дима уже. Демон в его обличии вышел на тропу и накинул удавку на шею первой жертвы.

Девица отбивалась неожиданно мощно, отчаянно напрягая натренированное тело. С виду такая хрупкая, она оказала достойное сопротивление, но демон был сильнее, придушил жертву и в полубессознательном состоянии положил на траву под кустом. Она стонала, понемногу приходя в себя, через полу раздавленную гортань со свистом заходил воздух, снова насыщая кровь кислородом. Демон вытащил из кармана шило и начал её ослеплять. От дикой боли девица пришла в сознание и заорала из последних сил. Демон испугался, оглянулся в панике. Где-то вдали откликнулись люди. Поэтому он быстрым движением проткнул острым шилом мозг через глазницу, прервав предательский вопль, и быстро ушел кустами. В тот первый раз полакомиться глазами ему не удалось. Поэтому через сутки демон снова вышел на охоту.

Полиция всполошилась после первого же зверского убийства, по городу ходили усиленные патрули, а в парке устроили засаду. Демон не любил рисковать и увел Диму подальше от города. Поздно ночью парень дошел до пригородных домов. В одном из них беспечно не закрыв по привычке дверь, спала юная белокурая красавица, совсем недавно окончившая школу. Демон принюхался, в доме царила тишина и пустота.

Они спокойно проникли в дом и прошли в её комнату. От жары окно оставили открытым, мирно под дуновением ветерка развевалась легкая ткань шторы. Девушка безмятежно спала, откинувшись на подушке.

Демон учел предыдущую ошибку, поэтому сначала сонной девушки заткнул рот, потом придушил. Поедая теплые глаза и наслаждаясь свежей кровью, демон сидел на полу и блаженно улыбался. Дима метался внутри собственного тела, запертый в глубине мозга, и истошно орал от ужаса…

Анна Николаевна так и не узнала всю правду про сына. В тот поздний вечер она решила срезать путь через дорогу — навстречу слепому року. Фонари горели в невыразительном режиме, у машины были выключены фары... Женщина погибла мгновенно...

На кладбище Дима зарыдал, услышав, как забивают гвозди. Этот звук говорил: человек ушёл навсегда. Смерть запирает засовы крепче любого замка. Она никого не выпускает из своих жадных лап.

Ночью Дима бродил по опустевшей пыльной квартире. Его сопровождали одиночество и страх. Он не выдержал и снял простыню с зеркала в прихожей. В темной глади отразилась лохматая шевелюра, запавшие глаза, скорбный рот и сутулые плечи.

Дима протянул руку и прикоснулся пальцами к холоду зеркала. Пустота. В отражении - чужой, сломленный человек. Молчит сытый демон. Даже злой дух не хочет с ним говорить, храня унылое молчание.

Дима отвернулся от зеркала и ушел в комнату, где свернулся, будто кот, на ковре и уснул. Ему ничего не снилось, только мрак и пыль. Утром его разбудил звонок в дверь — отец предложил продать квартиру и переехать в Новосибирск. Диме было всё равно, он машинально подписал документы.

Жизнь в большом городе ошеломила его после захолустного существования. Толпа, где легко затеряться; равнодушные соседи; широкие проспекты и манящие огни. Демон внутри радовался новым охотничьим угодьям, а Дима с тоской понимал: он обречён на одиночество, пока его не вычислит полиция.

Никто не поможет, лишь демон будет нагло скалить зубы, с удовольствием надевая его тело, будто пальто для прогулок по ночным закоулкам города.

В новой четырехкомнатной квартире с дизайнерским ремонтом он приготовился к бою за место под солнцем, ожидая ненависти мачехи и сестры. Но всё вышло иначе. Увидев Дашу, её изумрудные глаза, родинку на щеке и светлую улыбку, он пропал. Сердце ушло в пятки, потом вернулось, сделало кульбит и навсегда изменило ритм, подстроившись под сестру. Наверное, это высший пик нарциссизма, любить человека так похожего на себя! Он не мог воспринимать её как сестру.

Дима старательно избегал встреч, но жить в одной квартире и таиться по углам было невозможно. Боясь демона, осуждения и собственных мыслей, он стал наблюдателем.

6 Глава. Танго милонгеро

Знакомство шло медленно, шаг за шагом.

Однажды Даша протирала пыль и упала с табуретки. Грохот, звон разбитой вазы. Она вскрикнула и выругалась на всю квартиру.

Дима влетел в комнату:

– Что случилось?!

На полу валялась табуретка и книги, а рядом сидела Даша среди осколков.

– Ничего не случилось, просто отдыхаю, – буркнула девушка, пытаясь подняться, но нога подворачивалась. – Жива я...

Она отвернулась и начала собирать осколки. Одним неосторожным движением Даша порезала ладонь — кровь потекла на ковер.

– Да что за день сегодня, – она почти плакала.

– Давай помогу, – Дима подхватил её на руки и понес в ванну. Даша оказалась удивительно лёгкой. Он привык таскать тяжести, но сейчас его поразила не тяжесть, а хрупкость девушки в его руках.

– Меня мать за вазу убьет, – причитала сестра. – Это все полка виновата! Я на неё оперлась, а она раз… и хрустнула… и гвоздь вылетел. Это все косорукие рабочие виноваты!

– Конечно, рабочие виноваты, – машинально ответил Дима. Он посадил её на край ванны и включил воду, подавляя странное желание коснуться её кожи. — Давай руку. Где аптечка?

– Тут, под раковиной. Доставай йод и бинт. Заодно научу тебя перевязки делать.

Даша приходила в себя, голос снова стал жёстким. Дима молча наложил повязку.

– Не только ты из медицинской семьи, – бросил Дима и вышел. Вслед за ним выскочила Даша и тронула его за локоть:

– Я знаю, извини, если что не так сказала. Спасибо за помощь.

Она впервые открыто смотрела ему в глаза.

***

В ту ночь Дима не мог уснуть: перед глазами стояло её тело на руках и кровь на белой коже. Демон выл от голода, требуя жертвы. Утром в городе нашли трёх убитых девушек.

Весь день Дима пролежал больным, закрывшись в комнате. Его мутило, руки тряслись — зверь высосал все силы. К вечеру в дверь поскреблись. Сначала это был робкий шорох, который быстро перерос в настойчивый стук.

– Сейчас открою, – прохрипел он.

– Я сама могу открыть. Можно мне зайти? – глухо спросила из-за двери Даша.

– Можно...

Она вошла с подносом и тихо закрыла за собой дверь.

– Раз ты не выходишь, я решила покормить тебя. Не знаю, что ты любишь, так что тут всё на моё усмотрение: полезный куриный суп и чай...

Она прошла по комнате и поставила сначала поднос на письменный стол. Затем Даша нахмурилась, оценила состояние брата и переставила еду на стул у кровати.

– Спасибо.

– Это тебе в благодарность за перевязку. Ты отравился чем-то?

– Да... Беляш вчера съел…

– Кошмар! – ужаснулась сестра. – Никогда ничего не покупай на улице! Будто в доме еды нет!

– Она невкусная, – шепнул Дима, краснея.

Даша рассмеялась:

– Да, маман моя не умеет готовить, так что со мной договаривайся. Оцени! Сама варила.

Суп исчез в три ложки. Туман в голове рассеивался. Дима похлопал по кровати рядом:

– Мне уже лучше. Поговори со мной, а то скучно.

– О чем поговорим? – она спокойно села на его кровать.

– Не знаю... А ты хорошая, – вырвалось у него. – Ты единственная в этом доме, кто не боится смотреть мне в глаза.

– Ну да... ты же мне брат...

– Отец меня совсем не воспринимает, – задумчиво произнес Дима, взяв её за руку. – Твоя мать сильно меня ненавидит?

Даша дёрнула рукой, но Дима держал крепко:

— Да... Но это неправильно. Ты же ни в чём не виноват.

— Я готов с этим смириться, пока ты рядом... Просто посиди со мной...

Даша осталась. Они говорили о музыке и книгах — так началось их сближение.

7 Глава. Запах крови

Лера бесила до зубовного скрежета. Она была красива, но Дима быстро разочаровался в ней после пьяной ночи на вписке. А вот Лера уже строила планы. Она знала о квартире, о сестре-риелторе с дорогой машиной и фирменных шмотках самого Димы.

Вечером после гематологии студентов ждала очередная вписка. Лера зазывала его, намекая на беременность. У парня холодело внутри, а внутренний голос шептал: «Ты знаешь, что делать... Пора!».

Они отошли покурить. Ребята из группы ехидно переглянулись: история была у всех на слуху. Хваткая девица из деревни нацелилась на сытую жизнь.

– Димочка, – нежно промурлыкала Лера, прикуривая тонкую сигарету, – Ты чего такой мрачный? Сегодня гуляем…

– Не хочу я никуда, – Дима упрямо склонил кудрявую голову.

– Тогда пойдем к тебе. Или ты попользовался мной и всё? А если я беременна?

Дима побледнел. Демон внутри лишь посмеивался над людскими интригами. Шли века, но ничего не менялось.

– Хватит намеков. Ты беременна? – испуганно спросил он.

– Это твой единственный вопрос ко мне? – зло уточнила Лера.

– Да.

– А если я беременна, то что? Бросишь ребенка?

«Да очнись ты, ей нужны деньги!» – фыркнул демон.

– Тогда я дам тебе денег на аборт, – Дима хмурился и краснел. Ему было стыдно. Надо же было ему напиться до такого состояния! Как он так попал?.. Куда смотрел?

«А она ничего такая, красивая и моложе некоторых» – демон веселился на задворках разума. К его сестре он потерял интерес, ведь ей шел тридцатый год, а демон интересовался только свежим и молодым мясом. «Ты сильно не отпугивай. Не нужна тебе, так отдай мне».

– А если не пойду? – дерзко спросила Лера и затушила сигарету об стену больницы.

– Тогда докажи, что ребенок от меня, а не кого–то другого, – зло выпалил Дима.

– Ну, ты и тварь! – Лера накинулась на него с кулаками. – Ты мне обещал! Столько обещал! Обманул, сволочь!!

– Да ничего я тебе не обещал! Отвяжись, сука! – отбивался Дима от острых кулачков.

К ним уже бежали ребята из группы. Девчонки увели рыдающую Леру в сторону. Парни окружили Диму.

– Гад, он от ребенка отказывается! – доносились всхлипы.

– Козел!

– Они все такие!

– Найдем управу!

– Лучше найдешь!

– Родишь, на алименты подашь!

Парни переглянулись.

— Попал ты, Димка, — констатировал Ромка.

— Я твоей сестре во «ВКонтакте» напишу! Я видела её страничку! — выкрикнула Лера последнюю угрозу. Диму будто током ударило. Глаза помутнели, разум заволокло пеленой. Он готов был убить.

— Тихо-тихо, — парни схватили его за руки, испугавшись полубезумного вида. Он упирался, его было не сдвинуть с места.

— Не подходи ни ко мне, ни к сестре, убью! — орал он.

– Дима, ты аккуратней будь. Ты все что мог, уже сделал, – ухмыльнулся Ромка.

Слова Ромки немного остудили его пыл.

— Пойдём отсюда, — бросил Дима парням и, повернувшись к Лере, плюнул в её сторону. — Шалава. Сначала докажи, что я отец.

Оставив позади женский галдёж, парни купили пива и ушли в парк. Пиво было невозможно пить, Диме оно казалось сильно горьким. В голове крутился страх: что, если сестра узнает?

– Ты дальше ситуацию не обостряй! Лера та еще давалка, не факт что ребенок твой! – Ромка хмыкнул.

– Да-да! – кивнул Андрей, круглолицый весельчак. – Её видели недавно у Пашки с пятого этажа и у Кислого.

– Ого! – Ромка подавился пивом и закашлялся. – Я-то имел в виду рыжего с десятой группы, не помню, как его зовут. Он на прошлой неделе хвастался, как с Лерой в машине зажигал у озера.

– Требуй анализ ДНК! – поднял палец Женька (он обычно скромный, но после пива становился философом). – Медик ты или не медик? ДНК! Вот за ним будущее! Все преступления будут раскрываться по ДНК! В том числе и измены!

– И я о том же, – мельком глянул на него Дима и сделал для вида пару глотков. – Ну не сука ли?!

– Да не парься! Вон, у сестры попроси помощи. Так, мол, и так. Попал, выручай! Наверняка у неё и врач знакомый будет, – посоветовал Ромка.

Дима бросил на него бешеный взгляд:

– Вот еще! Не собираюсь я сюда Дашку приплетать! Меньше знает, крепче спит. Дома мне еще причитаний не хватало…

Парни переглянулись. Они видели его сестру: за очаровательной улыбкой скрывалась мёртвая хватка, а в зелёных глазах стоял арктический холод. Всем в их маленькой семье заправляла она. Дима же, сын отца-академика от другой женщины, был здесь на птичьих правах и мог в любой момент оказаться на улице без гроша.

— Лучше узнавай новости от своих, — посоветовал Ромка. — Лера обязательно настучит.

Разговор затих. Дима почти не пил — пиво не лезло в горло. Демон внутри него ёрзал и требовал крови. Он ждал ночи. Похоже, жертва выбрана. Сегодня Дима был с ним солидарен как никогда: он хотел похоронить эту позорную часть своей жизни. Парень ушёл домой раньше всех.

8 Глава. Вечеринка

Стемнело. Во дворе старого барака собралась молодёжь — смех, сигаретный дым, звон бутылок. Музыка уже гремела из распахнутых окон; кто-то танцевал прямо в коридоре, кого-то выворачивало у стены. Квартира давно привыкла к таким загулам.

Ромка валялся на диване с какой-то девчонкой, хлебал портвейн прямо из горлышка. Дима вошёл в залу, огляделся мутным взглядом. Ромка махнул ему рукой.

— Ну что, отпустило? Давно бы так! Плюнь ты на эту...

— Ага, — буркнул Дима и сел рядом. Шапку натянул ниже. Он будто прятал лицо.

Девушка потянулась к нему:

— Симпатичный... Как звать?

Ромка тут же взвился:

— Эй! Сашка, ты ж со мной вроде!

Дима отстранился:

— Отвали.

Саша фыркнула и ушла. Ромка хлопнул его по плечу:

— Чё ты её так грубо послал? Я бы поделился, не жалко... Тебе отвлечься надо.

Дима молча забрал бутылку у Ромки и тоже глотнул прямо из горла. Терпко-горький вкус портвейна, казалось, сжёг язык и глотку. Музыка била по ушам. В коридоре мелькнула чья-то тень — слишком быстрая для пьяного.

— Друг, ты молчаливый сегодня, — нахмурился Ромка. — Забудь про Леру! Ну беременна... Бери у сестры денег и откупайся. Наверняка Лерка уже сама на аборт собралась, только цену набивает... Короче! Давай я нам сейчас парочку симпатичных девчонок найду и оторвёмся...

Дима вздрогнул. Рома заметил его больной взгляд и тут же заткнулся, судорожно ища другую тему.

Свет погас. Остались только тусклые свечи, выхватывая из темноты мусор на полу.

— Белый танец! — заорал пьяный голос. — Дамы приглашают ик... этих самых...

— Кавалеров! — подсказка из темноты зала.

— Точно! И их тоже!

Заиграла красивая медленная мелодия. Саша вернулась и наклонилась над Димой, обдавая жаром молодого тела. Он поднял взгляд: её улыбка выдала стеснение, которое на миг затмил алкоголь.

— Потанцуй со мной.

Саша поманила его за собой. Рома заржал, наблюдая за своим другом. Дима словно загипнотизированный вышел на импровизированный танцпол в центре большой комнаты. Неоновый свет сменился: стало понятно, что его новая знакомая — весьма смелая девчонка с ярко-розовыми волосами.

Саша пьяно покачивалась, прижималась в танце, обнимала и шептала на ухо:

— Поехали ко мне... У тебя такие глаза красивые Я сегодня одна дома.

Жаркий шепот щекотал ухо, мягкие руки скользили по спине. Дима мечтал свалить отсюда.

Музыка сменилась на быстрый бит, свет вспыхнул снова. Не успел Дима опомниться, как его новая знакомая впилась ему в губы мокрым и требовательным поцелуем. От неё пахло вином и табаком. Дима чувствовал, как шею все сильнее сжимает петля красного галстука, который Саша сняла с себя в танце. Поцелуй затягивался.

Толпа взвыла от восторга.

— Пойдём отсюда! — Дима наконец пришёл в себя и грубо отстранился.

— Пошли...

Рома вырос рядом как из-под земли:

— Братан! Мне звонили! Надо ехать!

Он выразительно глянул на девушку: «У нас дела».

Саша хихикнула:

— На разборки? А можно с вами? У меня даже ствол есть!

Она выхватила из-за пояса пистолет — пневматика, но выглядела грозно — и пальнула в люстру. Лампочки брызнули осколками. Толпа решила, что это шоу: раздались аплодисменты и одобрительный свист.

Рома и Дима переглянулись: девчонка явно не в себе.

— Там всё разрулили без нас! — быстро сказал Рома. — Пошли дальше пить!

Саша спрятала пистолет:

— Боитесь меня?

Она улыбалась, но глаза стали строгими. Парни переглянулись.

— Мальчики, я туда больше не хочу, пошли в парк. Захватите только выпить.

Рома кивнул и пошел за бутылками. Дима стоял и сутулил плечи, смотря на асфальт, ему было крайне неуютно со странной девицей. Он закурил. Саша подошла ближе, взяла его руку и сделала одну затяжку от сигареты. Она улыбнулась:

– Какие холеные у тебя руки, как у девушки.

– Ничего такого, – бурчал Дима, пытаясь вырвать ладонь из неожиданно крепкого захвата.

– Какой ты пуганный, забавно, – улыбалась девица, она уже откровенно издевалась.

Вернулся Рома, похитив коньяк и колбасу. Они втроем ушли в парк и просидели до рассвета, распевая песни и катаясь на качелях. Саша расстреляла все патроны. Дима был молчалив, за них двоих отдувался Рома.

Где-то в период пьяного просветления и откровения Саша загрустила. Она упала на траву и смотрела в пыльное небо над городом. Звезд не видно, только луну, да и та сегодня ночью сильно похудела.

– А вы представляете, у меня папа следак. Круто, да? Только я его вижу так редко… Вот и сегодня он опять занят. Слышали про маньяка?

– Ага, жуть, – Ромка сел рядом. – У меня знакомую девчонку в прошлом году в этом парке убили… Встретил, придушил бы! Настька только в город приехала! Ей восемнадцать лет накануне исполнилось, она сюда прикатила в институт поступать… И ведь поступила!.. Эх…

Помолчали. Выпили за упокой.

– Дима, а ты чего молчишь? – спросил Ромка, кося карим глазом на друга. Тот сидел, сгорбившись на скамейке. Фонарь ярко освещал его фигуру и лицо, удлиняя тени, делая черты четче и взрослее. Дима медленно повернул голову в сторону парочки на траве:

– Вы такие смелые. А чтобы вы сделали на самом деле? Стреляли пульками? Убежали?

– Парни, – Саша поднялась и села, скрестив ноги, откинув волосы назад. – Давайте ловить на живца, – она раскинула руки. – То есть на меня. Устроим засаду.

– И чем ты меня слушала?! – хрипло возмутился Дима, он закашлялся.

– Тем самым местом, – фыркнула Саша. – Сейчас осень, у него обострение. Сегодня да, мы пьяные, сидим и собираем чушь. Давайте завтра встретимся днем и обсудим, а?

– Давай, – Ромка смотрел на неё влюбленными глазами. – Оставь номер телефона и скажи, как тебя найти «ВКонтакте».

– Меня нет в соцсетях, – презрительно вздернутый нос. – А номерок дам.

Вскоре они разошлись. Светало. Ромка радостно мурлыкал песенку под нос, Саша засыпала на ходу, а Дима мрачнел все больше…

***

Даша пришла домой и сразу на пороге стянула шапку с обрезанных кудрей. Эх, для маскировки и алиби пришлось наспех обрезать шикарные длинные волосы. Она стремительно зашла в комнату брата. Тот лежал на полу, сцепив руки и сжав их между колен. Она села рядом с ним. Дима открыл мутные глаза и прошептал:

– Ну как, все удалось?

Она с размаху закатила ему пощечину. Злые слезы катились по щекам, они ждали часа всю ночь.

– Не бойся, алиби обеспечила.

– Спасибо…

Опять пощечина. Дима открыл бешеные глаза и резко встал с пола:

– Да что с тобой?!

– Я все знаю, – горько улыбнулась Даша. – Ты сам понимаешь, что отдал демону беременную подругу?

– Не подруга! Она мне не подруга! А беременна… она спала с половиной курса. Кто знает, кто там был отец?!

– А если ты?! Ты убил собственного ребенка! Как я могу простить?! – Дашу колотила мелкая дрожь. Бил озноб, тряслись руки и ноги, даже нижняя губа тряслась, а глаза блуждали по потолку, боясь взглянуть на брата. Она хорошо умела сдерживать эмоции, но сегодняшняя ночь пробила брешь в обороне. Многолетняя броня треснула.

– Заткнись! – в зеленых глазах Димы прорезался вертикальный кошачий зрачок, в голосе послышалось шипение. – Идиотка! Ты мне столько раз помогала! Я уже со счёта сбился! А какой-то не родившийся ублюдок, значит, тебе дороже, чем я? Так?!

Даша оцепенела.

– Наверно, ты прав… – она его боялась до тошноты. Она сжалась в комок. В таком состоянии он мог кинуться и опять её избить, как уже случалось раньше. – Я не знаю, что на меня нашло… Но твои друзья мне проговорились про беременность Леры, и я разозлилась. Прости. Все хорошо. Все тебя признали, никто не догадался о подмене.

Дима молча смотрел на неё. Демон внутри него бушевал, требуя выхода, но сил сдерживать его почти не осталось.

— Ты бы знала, чего мне стоило его подавить — парень протянул руку и коснулся её лица ледяными пальцами. — Он хотел тебя убить.

В её глазах мелькнула тень надежды:

— Так ты можешь с ним бороться?!

— Нет... Не так... Я отдавал других... Много, — он пошатнулся. Глаза закрывались сами собой, тело стало свинцовым. Он сполз по стене и лёг прямо на пол.

— Спи. У тебя есть два часа до занятий... Не забудь выпить таблетки, — Даша наклонилась и поцеловала его в лоб.

Она стащила с кровати одеяло и укрыла брата. От него всё ещё пахло кровью — этот железистый запах забивался в ноздри и проникал в мозг. Он не выветрится никогда.

Мысль об убитом ребёнке засела занозой в её голове, наконец-то включая рассудок. Она взяла в руки флакон с таблетками и оглянулась на Диму. Тот вроде бы спал под одеялом. Его лицо было расслаблено, но под закрытыми веками глаза бешено вращались. Мышцы на руках то каменели в нечеловеческом напряжении, то обмякали. Сколько нужно таблеток?.. Одна? Две? Или горсть, чтобы они просто не проснулись?

Нет, она не может так поступить. Нужно искать план спасения, а не бегства.

9 Глава. Неясные образы

Трудно существовать в роли дочери полицейского. В жизни и быту отец был непреклонен. Петр Васильевич 22 года служил следователем, иногда мечтая уйти в преподаватели. Предложения были, но он не мог уйти с любимой работы, жадно поедающей все его время. Оставшись вдовцом с дочкой Сашей на руках, Петр не женился повторно, понимая, что вторую такую же терпеливую и понимающую жену не найдет.

Портрет Анны висел в зале на самом видном месте, над диваном. Красивая статная женщина навеки запечатлена маслом на холсте в голубом платье, с ниткой жемчуга на шее. Часто в минуты сомнения Саша ложилась спать на диване под картиной. Будто портрет матери на стене — это единственный свидетель, который видит её насквозь и никогда не повысит голос.

Саша с трудом поступила на юридический факультет, не понимая, зачем ей это нужно. Всю жизнь она рисовала, стремясь запечатлеть мир вокруг себя. Она втайне мечтала стать великой художницей, но нет, судьба распорядилась подать документы на юриста. Судьба по имени Петр Васильевич.

Продираясь сквозь сложные термины, зазубривая неуклюжие формулировки, Саша кое-как дожила до третьего курса, где застряла на третий год подряд. Отец злился, но поделать ничего не мог, а уступить не решался. Он искренне полагал, что Саша пропадет, уйдя в художники. Мужчина никогда не понимал богему.

Новый учебный год Саша отметила радикально: обесцветила волосы дешёвой краской, получив грязно-розовый оттенок. Покрутилась у зеркала и решила отметить это походом на вписку к соседке-медичке Вере.

Там она встретила Диму. И пропала под взглядом его зелёных глаз.

Вернувшись домой, она долго стояла под душем, смывая грязь ночи. Как же глупо она себя вела! Рассказала про отца-полицейского... И зачем-то ляпнула про маньяка? Предложила себя наживкой? А если кто-то из них — его сообщник?!

Она плакала навзрыд, стуча кулаками по серебристому кафелю. Как же вздорно она себя вела! От робости и сомнения Саша говорила и делала глупости, неистово коря себя за это. Но поздно, не вернешь сказанные слова, будешь с ними жить, иногда растравляя ими совесть.

Рассказала, кто её отец… Еще и зачем-то про маньяка сболтнула? Предложила себя наживкой?.. А вдруг кто-то из новых знакомых его сообщник?!

Хлопнула дверь, в квартиру пришел отец. Петр Васильевич сильно устал. Его жизнь давно превратилась в заполненный и подписанный протокол.

– Саша, ты дома? – зычно спросил он из прихожей.

– Да! Я в ванной! – крикнула Саша, выбираясь из душа. Руки затряслись. Сейчас её раскусят…

Она вышла, завернувшись в халатик, со словами примерной дочери:

– Привет! Папулечка, я омлет на завтрак жарила, он еще теплый. Будешь?

– Буду, – он заулыбался. Усталый и старый, он искренне радовался заботе. – А с чего такие перемены с волосами? У тебя точно все в порядке? Как институт? Занятия начались?

– Ой, папа, не начинай, – поморщила носик Саша. – Все хорошо у меня! У тебя как?

– И ты не спрашивай, – вздохнул мужчина. Его шатало от усталости после второй бессонной ночи подряд – Мне бы поесть да поспать…

Поесть он успел, а вот поспать – нет. Звонок. Труп. Парк. Выезд. И снова одинокая дочь сидит на подоконнике дома, рисуя в альбоме цветы. Молодости нужно совсем немного времени, чтобы отдохнуть и выспаться. На свежем лице уже не видно следов разгула прошедшей ночи. Сашу мог выдать только легкий запах перегара и сигарет.

Следом за цветами она решила нарисовать Диму. Открыла новый белый лист. Наточенный кончик карандаша замер в ожидании первой линии. Самое сложное – это начать. Свежий лист требует к себе особенного вдумчивого отношения.

Несмотря на все усилия, портрет не удался. Саша морщила лоб, перерисовывая лицо. Видимо, она плохо его запомнила, так как юноша получался слишком женственным. Вот только глаза... Глаза будто жили своей жизнью, подмигивая с альбомного листа. Девушка отбросила наброски в угол. Все. Вдохновение кончилось, переделывать на пятый раз сил не осталось, нужен чай для заправки организма.

10 Глава. Опять нет подозреваемых…

Петр Васильевич снова просидел до ночи. Зарекался уйти пораньше, но бумаги засасывали, как болото. Голова гудела от цифр и фактов, а нервный тик в углу глаза отстукивал азбукой Морзе сигнал бедствия.

Отделение гудело. Дело Слепого маньяка обрастало мясом: у последней жертвы, Валерии Громовой, был вспорот живот. Экспертиза подтвердила беременность. Петр курил уже третью сигарету, глядя на список студентов для допроса.

Разговор с группой превратился в фарс.

— Красавица курса... но училась так себе, — поджимала губы Мария Петрова. — Спала со всеми подряд. Может, кто-то из парней и не выдержал? Узнал про ребенка и... ну, вы понимаете.

Роман Черников ерзал на стуле так, будто тот был утыкан гвоздями:

— Мы просто гуляли. Я, Димка и эта... Саша. С розовыми волосами. Нас там много кто видел... Но я имен не помню.

Петр кашлянул. Розовые волосы. Дочь вернулась под утро. Совпадение? Он сделал пометку в блокноте: «Проверить связи дочери».

Но самым странным был сам Дмитрий Анисимов. Парень сидел идеально прямо, словно кол проглотил. Он вежливо отвечал на вопросы о ссоре с Лерой («Она меня довела»), но его взгляд был прикован к пятну на стене кабинета.

— ...А потом я до утра был с Ромой и Александрой...

Петр слушал вполуха. Что-то было не так с этим парнем. Слишком спокойный? Или слишком напряженный? От его вежливости по спине бежал холодок — такой же липкий, как тот, что появлялся у Петра при осмотре мест преступлений.

Он кивнул:

— Номер телефона девушки мы проверим.

Выходя из кабинета для допросов, Петр машинально потер ноющее плечо. Демона внутри Дмитрия его не видел, но следователь чувствовал: этот парень — не просто ревнивый любовник. Он — эпицентр бури.

Опера приносили доклады с опросами соседей студентов. У всех алиби совпадало. Девушка была убита в полночь. Петр чертил графики, но вывод приходил, что надо искать дальше. Маньяк, как всегда, случайно выбрал жертву.

В груди ныло. Дело пахло неправильно. Слишком много совпадений, слишком гладкие алиби... Он смотрел на фото Леры с вспоротым животом и чувствовал липкий, иррациональный страх, который не имел отношения к его работе

Ритуал был нарушен. Глаза... да, глаза он выколол. Но вспоротый живот? Это личное. Это пахло личной местью, яростью. Это ненависть, а не почерк. Значит, либо подражатель, либо... всё это время искали не того...

***

Круг опрашиваемых расширялся. В кабинет вошла Дарья Анисимова.

Петр вздрогнул от её взгляда. Тот же пронзительный зеленый огонь в глазах, как у Димы.

— Что вы делали в среду после десяти?

— Встречалась с клиентом по работе, — голос ровный, но пальцы на коленях подрагивают.

— Контакты?

Она подняла упрямый подбородок:

— Конфиденциальная информация. Ордер — и я дам вам всё.

Он кивнул, скрывая раздражение. Ордер так ордер.

— А ваш брат? Где он был?

Её рука, лежавшая на коленях, сжалась в кулак так, что побелели костяшки. Она встала.

— Ордер я жду по официальным каналам.

Голос был ровным, но Петр заметил, как она на секунду прикрыла глаза, словно от внезапной боли, прежде чем снова надеть маску ледяного спокойствия и выйти.

Все воскресенье Петр просидел в архиве полиции. Дела из деканата были пусты. А вот полицейские папки... К вечеру он нашел то, что искал. В папках нашлась информация Семёна Кислицына, студента пятого курса, больше известного под кличкой Кислый. Он жил в общежитии с прошлого года, совсем недавно встречалась с Громовой и вполне мог быть отцом. Он оказался бывшим наркоманом с кучей приводов. Его взяли на учет с 14 лет: мелкое хулиганство, хранение наркотиков, ограбление. У него за плечами был год условного срока и лечебница.

За скудными сухими данными Петр Васильевич видел трагедию семьи: непутевый сын матери–одиночки, избалованный, изнеженный, вставший на путь исправления. От радости мать купила ему место в медицинском университете, старательно оплачивала все экзамены, только не успела дожить год до окончания… Инсульт подкосил, умерла по дороге в больницу…

Сын после её смерти продал бизнес, квартиру сдал в аренду, а сам поселился в общежитии. Вопрос только: зачем? Что забыл Ромка Кислицын среди мышей, тараканов и серых стен? Он должен быть обеспечен под самую завязку. Неужели все спускает опять на наркотики?.. У наркоманов много неадекватных мыслей, он вполне мог оказаться убийцей.

Вот и еще одна версия в разработку.

Понедельник был посвящен опросу преподавательского состава. Все шло скучно и однообразно, пока не зашел Родион Стариков.

Молодой врач восточной внешности, холеный щеголь в строгих брюках, в очках с черной оправой и простыми стеклами, сел напротив. Но интуиция опытного следователя смотрела глубже. Петр смотрел на него и чувствовал странное оцепенение. Словно перед ним был не человек, а холодная рептилия под ярким солнцем. Но при этом он оказался самым говорливым из всех опрошенных.

– Нет, с Валерией Громовой вне занятий не общался. Видел её первый и последний раз на первом занятии. Об убийстве узнал из третьих рук, у нашей медсестры в клинике знакомая работает в деканате. В среду был дома, один с котом. Никуда не выходил, переписывался с Дарьей Анисимовой, сестрой моего ученика, Дмитрия.

– Во сколько это было? – насторожился следователь.

– Не помню… Темно уже было. Наверно около десяти вечера! Она опаздывала на встречу с клиентом, поэтому переписка была короткой, из серии «как дела?», «спасибо, все хорошо!»

– Почему Вы с ней переписывались? Дмитрия Вы видели в тот день первый раз? Он что-то сделал?

– Дмитрия я видел в первый раз, а вот с Дарьей учился в институте. После четвертого курса она ушла в академический отпуск, из которого не вернулась. Мы с ней не поддерживали отношений, а в среду решил восстановить общение, вспомнить молодость, так скажем, – Родион деликатно улыбнулся.

– Вы раньше хорошо с ней общались?

– Да, мы были близкими друзьями.

– Но вы сказали, что Дмитрия видите первый раз. Как так получилось? Вы же говорите, что близко общались? – Петр вцепился в доктора мертвой хваткой. В глухом деле нужно раскрутить все ниточки.

Родион вздохнул:

– Никто из сокурсников не знал, что случилось у Даши, чем она живет сейчас. Она пропала как-то... в один момент для всех нас, – он заходил издалека.

Петр слушал и кивал. В голове щелкали счеты. Переписка в 10 вечера. Ночной визит к любовнику (или другу). Сестра подозреваемого... Слишком много нитей сходится на этом холеном докторе. Совпадение? В его практике совпадений не бывало.

– В тот вечер мы кратко пообщались в интернете, а на следующий день она мне сама написала, что убили Громову. Тогда её брата вызывали к следователю. Дмитрий молчал, и она переживала. Соответственно, она через меня хотела узнать, что же произошло. Я ей рассказал про маньяка… После этого она приехала ко мне. Она извинялась, что потерялась, просила прощения. В общем, мы всю ночь проговорили. Я не все помню, если честно, так как мы пили.

Родион улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Они оставались пустыми и темными, как два провала.

– Но про брата запомнил. Получается, что она сама про него не знала. Это внебрачный сын её отца. Когда Даша училась на четвертом курсе, умерла мать Дмитрия, и их общий отец решил забрать его в наш город, чтобы не оставлять жить в каком-то маленьком городке… Название такое еще смешное, где-то под Иркутском находится! Вот так внезапно Дмитрий и появился в их жизни.

– То есть, вы с ней несколько лет не общаетесь, а потом она неожиданно приезжает и изливает душу?

– Она сказала, что ей не хватало общения, – пожал плечами Родион. – Мы еще мою первую жену помянули… Веру… Вера Старикова, она тоже в списке жертв… Мы учились все вместе, – голос начал срываться. – Извините, мне до сих пор тяжело это вспоминать. Она была беременна на тот момент.

Петр Васильевич сделал пометку. Еще одна беременная жертва? Надо уточнить по ней детали. Он не мог припомнить, чтобы в его деле маньяка фигурировали беременные.

– Что еще она рассказывала?

– Печальная история. Мама погибла в тот же год, как появился Дмитрий. Инфаркт. Потом через полгода умер отец, тоже инфаркт миокарда. Даша не восстановилась в институте, пошла работать, им нужны были деньги. У Дмитрия с возрастом появился интерес к медицине, он захотел пойти по стопам отца и в итоге поступил в институт. Правда, он самый старший на курсе. Я так понял, что он младше её на 4 года, соответственно ему где-то 25 или 26.

– Родион Александрович, Вам не кажется странным, что вполне взрослый мужчина до сих пор живет за счет сестры? По моим данным он нигде не работает.

Родион пожал плечами:

– Я не вникал, это их личное дело. После того вечера мы даже не переписывались.

– Почему?

Родион опять пожал плечами:

– Не знаю.

Следователь отпустил врача. Пока достаточно.

Что-то смущало старого следователя в маленьком семейном кругу Анисимовых.

11 Глава. Сомнения

Понедельник день тяжелый, после обеда пришлось ехать в полицию и отвечать на кучу вопросов. Разговор активно крутился вокруг Анисимовых. Родион начал переживать, неужели он каким–то неосторожным словом навлек подозрения на безобидную Дашку?

Смута в душе достигла пика вечером, и Родион не выдержал, без предупреждения приехал в гости.

Он подошел к старому четырехэтажному дому. Потертый годами желтый дом смотрел на мир новыми пластиковыми окнами, щетинился домофонами с видеонаблюдением. Родион с улыбкой нашел окна квартиры Даши. Окно на кухне светилось желтым светом, кто-то точно есть дома.

Начал накрапывать легкий дождь, и Родион скрылся под фигурным козырьком подъезда, набрал номер квартиры. Домофон пиликал долго, потом раздался прохладный голос Даши:

– Кто?

– Свои! Дашка, открывай, это я, Родион!

Пауза. Щелкнул магнитный замок и запиликал на всю округу.

Родион поднимался по широким пролетам, принюхивался к старым запахам. В подъезде пахло кошками, чем-то кислым и душной влажностью. Даша жила на третьем этаже и уже ждала его, выйдя из квартиры в синем халатике. Уставшие глаза, поникшие плечи, было видно, как она устала и вымоталась.

– Привет! Какими судьбами? – вежливо улыбнулась Даша, кутаясь плотнее в легкий халат. Из открытого между пролетами окна задувал прохладный ветер и слышался шум дождя. Мерцающая тусклая лампочка в подъезде мигнула пару раз и погасла. Из освещения остался только прямоугольник света из квартиры Анисимовых. Оттуда тянуло сытным запахом тушеного мяса — запахом дома и уюта, которого здесь так не хватало.

– Поесть, что ли забежал? – Дашка не удержалась и вполне искренне рассмеялась. – Как в старые времена!

– Пустишь? – робко спросил Родион, проклиная себя за то, что не догадался принести хотя бы букет цветов или коробку конфет.

– Проходи, – она махнула рукой, приглашая в дом.

Гостя встретила чистая квартира с кучей старых вещей. У детей не поднималась рука отнести на помойку вещи родителей. Даша и Родион прошли по длинному полутемному коридору в кухню. Там сели и закрыли дверь.

– Извини, Димка болеет, – тихо сказала Даша.

На столе стояла бутылка вина и один фужер.

– Пить в одиночестве – признак алкоголизма, – аккуратно заметил Родион, садясь на кухонный диван.

Даша молча достала второй фужер и загремела тарелками.

– Только давай не до такого состояния, как в прошлый раз? – шепотом предложил мужчина, вожделенно смотря на кастрюлю с мясом.

– Хорошо, – кивнула Даша, улыбаясь краешком не накрашенных губ.

Они сели за стол. Родион жадно накинулся на еду. Даша грустно вертела хрустальный бокал в руках, отпивая по глоточку. Тени под глазами, обострившиеся скулы, прорезавшиеся морщинки на лбу, она выглядела утомленной до крайности, до нервного срыва и истощения.

– Что у тебя случилось? – не выдержал и спросил Родион Он деловито отодвинул пустую тарелку и разлил остатки вина по бокалам.

Они закурили, выпуская дым под абажур лампы, свисающей над столом. Ажурный край давал причудливую тень по краям стола, выделяя его среди полутьмы кухни.

– Родя, ничего не случилось. Просто устала. Работа, коллеги подсиживают, клиентов уводят. Сами клиенты чудят. На допрос вон вызывали недавно, все выспрашивали где и с кем я была в ту ночь… Ну неужели я на маньяка похожа?

– Нет, совсем нет, – Родион не выдержал и протянул руку, взял её тонкую ладонь. В неверном свете лампочки показалось, будто его рука превратилась в когтистую лапу. – Послушай, меня тоже вызвали. Сегодня там был. Про вас спрашивали.

Испуганные глаза Даши расширились, поглощая свет, она закашлялась и резко потушила сигарету:

– А ты что им сказал?

– Только то, что ты сама мне рассказывала. Ничего криминального.

– Нас подозревают? Меня? Диму?

– Не знаю точно, но очень похоже. У тебя есть алиби на тот вечер?

– Нет, только клиент, не явившийся на встречу.

– Так свяжись с ним, пусть хотя бы подтвердит, что вы должны были встретиться!

– Он на связь не выходит, а доступ к своей базе не дам. Это конец для моей репутации, – Даша покачала головой. Она откинулась на спинку стула. – Буду надеяться на презумпцию невиновности, пусть сначала докажут, что я причастна и получат ордер на обыск, тогда пускай лезут в базу и звонят хоть всем подряд. Добровольно не отдам! Но все равно… Ох, Родя, я так старалась, моя репутация – это мой хлеб… Спасибо, что предупредил, – показалась слабая улыбка, чуть-чуть подсушившая слёзы.

В этом момент мужчина был готов сделать для нее все что угодно. Но не знал, чем он может ей помочь.

Они грустно распрощались, обнявшись на прощание. Выйдя под дождь, в ожидании такси, Родион оглянулся на темные окна знакомой квартиры. В одном из окон кто-то мелькнул за шторами, выглянул на секунду и спрятался.

Холодок пробежал под сердцем, мужчина поежился и отвернулся. Смутное чувство тревоги кольнуло и отпустило, оставив мокнуть под мелким дождем сентября.

12 Глава. Выгул Зверя

В ночь с пятницы на субботу, когда луна полностью скрылась за тенью, и демон мирно дремал, они с сестрой решились повторить обряд. Когда-то он помог, и зверь не выходил два года, спал глубоко внутри, в закоулках меченой души.

Они закрылись в квартире, отключили телефоны и занавесили все зеркала. За плотной шторой в комнате у Димы они сели друг напротив друга, расположившись на ковре. Помолчали. Им было очень страшно. Из освещения – одна свеча на письменном столе, отбрасывающая дрожащие робкие тени по углам. Кто там таится, в этих изменчивых тенях?

Он читал в глазах сестры немой вопрос:

«А ты переживешь эту ночь?»

– Все будет хорошо, не бойся, – Дима нарушил молчание и протянул ей веревку.

Даша крепко связала его и притянула к дубовой спинке кровати. Дима закрыл глаза. В прошлый раз он не был готов к дикой боли…

Сестра открыла старинную книгу, купленную в букинистическом магазине. Сборник преданий славян в красивом кожаном переплете раскрывал удивительные вещи о жизни предков. В одной сказке рассказывалось о злом духе, который вселяется в людей и заставляет творить черные дела. Его называли Зверем. Он убил великое множество людей, пока не пришла ученица старого волхва из чащи леса и не изгнала его. В книге приводилось заклинание, которое Даша начала читать нараспев, посматривая одним глазом на брата.

Вначале разливается тепло по телу, будто в баню зашел. Лёгкий пар, потом жар начинает ползти от сердца к конечностям, точно огонь запускают по венам. Сознание путается, тело сопротивляется огню. Боль нарастает. Кляп во рту не дает орать во всю глотку.

Диму медленно поджаривало на внутреннем пламени. Демон просыпался, чуя как на него опять покушаются. Зверь понял, что мелкие людишки хотят повторить старый фокус.

Древнее создание темного огня взревело, вырываясь из спячки. Хватит! Посмеялись уже один раз! Второго раза не будет! Они его рабы! И так будет во веки веков!

Дима чуял, как демон вырывается и захватывает его тело, душу, мозг. Он сопротивлялся, но Зверь сильнее: машет хвостом, тянет чешуйчатые лапы, растет, заполняя его изнутри.

Щелк. И нет Димы. Теперь он заперт внутри Зверя и в панике смотрит его глазами, больше не владея телом. Перед Дашей сидел демон, привязанный к спинке кровати. Он подогнул ноги и выпрямился, глядя ей в глаза. Темная тень покрыла тело парня, в её очертаниях угадывались острые уши, лысая голова, широкие плечи и длинные руки. За его спиной щелкнул дымный хвост, раздвоенный на конце.

Внезапно включился ноутбук, из его динамиков пошел резкий жуткий звук. Белый шум разрывал перепонки.

– Заткнись и слушай меня, тебе не победить, – прошипел демон. Его голос зазвучал через динамики на максимальной громкости, отражаясь в каждом кирпиче дома.

Даша замерла как каменная, не выпуская книгу из рук, понимая, с кем говорит.

– Как тебя зовут?

– Мое истинное имя я тебе и не открою… Нет! – демон скалил острые зубы. Глаза Димы стали желтыми, с вертикальным зрачком. – Называй меня господином и повелителем! – голос звучно грохотал из динамиков. – Или молчи.

В доме от шума начали просыпаться люди, где-то заплакал ребенок.

– Нет, – Даша медленно покачала головой. – Ты Зверь. Исчадие ада. Ты не господин мне.

– Да? – насмешливо спросил демон. – Ты столько лет прикрываешь меня в этом смертном теле!

Даша молчала. Ей нечего сказать.

– Смирись. Я не отдам тело! – демон заговорил вкрадчиво, гипнотизируя желтыми глазами.

Даша тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение:

– А я так просто не отдам брата. Убирайся! Может, тебе нужен обмен? Хочешь, я найду тебе другое тело?

– Ох, – демон закатил глаза. Темные руки, сотканные из другого пространства, отделились от привязанного тела и поднялись вверх, словно демон призывал кого-то в свидетели. – Наивная!

Тень отлепилась от Димы, встала на четвереньки и сделала шаг в сторону Даши. Женщина щитом подняла книгу, всхлипывая от ужаса.

Демон сгущался, наливаясь тьмой и отблескивая зеленым потусторонним цветом. Чешуйчатые руки бугрились мышцами. Короткие ноги кончались огромными лапами с загнутыми когтями. Он пополз на Дашу, раскачивая хвостом.

Нервы не выдержали. Она завизжала и трусливо бросилась в сторону выхода. Демон метнулся и перегородил дверь, нагло ухмыляясь во всю зубастую пасть. Длинный змеиный язык облизал губы.

– Тебе не вырваться! И твоему брату до конца жизни быть рабом! Поговорим? Я устал от ваших выходок, от всех наговоров и отваров. Они вызывают чесотку и чих, а мне это не нравится!

– Я не хочу с тобой говорить! – дрожа от ужаса, она отступала в сторону брата, безжизненно висящего на путах возле кровати. – Я хочу прогнать тебя. Раз и навсегда. Мучай кого-нибудь другого… – Даша посмотрела на Диму. – Не убивай его, – сорвалось с её языка, голос дрожал и обрывался.

– Я не собирался его убивать, – демон сел на хвост у двери, подогнул колени и поставил на них руки, раскинув в стороны. Он лениво щурился, прислонившись спиной к двери. – Хорошее тело – это редкость для таких существ, как я. Нужно выбрать правильное, подселиться, а потом еще выращивать нужное время. Нет, я его не отдам и не убью. Он будет моим рабом до самой смерти, а жизнь у него долгая. Поверь, я заинтересован в этом! Я лет сто ждал, пока он родится, скитался в тенях, ища нужного раба. И мне совсем не хочется так быстро с ним расставаться!

Даша хмурилась и брезгливо морщилась. Душу коробило от каждого слова черного духа, вольготно расположившегося у двери:

– Почему я тебе должна верить? Наши наговоры не бесполезны! Ты два года спал!

Демон взревел и одним прыжком пересек комнату. Он поднялся во весь огромный рост и встал рядом с ней, склонил голову и прошипел ей через колонки ноутбука:

– Молчи, девчонка! Не ваши это заслуги! Молча слушайтесь меня и будете жить долго и счастливо! И помни, если твой брат мне нужен, то ты – нет! РЗХГДШШШШШ!

Вспышка света ослепила. С полок попадали вещи, вне положенного времени начала куковать кукушка в старинных часах. Дом затрясся. Уши закладывало. Воздух сгустился, с трудом проходя в легкие.

Веревки упали. Дима встал. Его глаза горели желтым светом. Как марионетка, дергая руками и ногами, он шел к сестре. Демон вернулся в него, направив послушное тело убивать. Из открытого рта капала слюна, плечи перекосило, тело шло…

«Смерть»… – одна мысль осталась в голове. Демон шел убивать руками брата. Решение возникло моментально. Переступая через себя, через отвращение и животных страх, она стрелой метнулась навстречу брату, обхватила его за плечи, обнимая в последний раз.

– Прости меня, я не смогла помочь, – шепнула она и поцеловала прямо в резиновые безвольные губы. – Прости, Дима…

– Умри, – прошептали губы. Руки неотвратимо поднялись и обхватили её шею.

Дима сопротивлялся, как мог. Он все видел и понимал, сидя в собственном теле, как в каменной темнице. Его душа извивалась и корчилась в муках от бессилия. «Слабак, – подначивал он сам себя. – Ты слабак! Ты так слаб, что тобой вертит демон, заставляя убивать всех подряд. Ты и сестру убьешь, да?!»

Дима видел, как его руки вот-вот задушат сестру.

«НЕТ!» – одно-единственное слово осталось в его мозгу. Он повторял и повторял его, кидая в пустоту. Слово укатывалось во мрак сознания, не оставляя следа.

Вдруг оно ударилось о темную стену в глубине тьмы. Оно билось об нее, высекая золотые искры. Демон завертел башкой, недоумевая, что же так сильно царапает его изнутри. Раб принимается опять оказывать сопротивление?! Демон зашипел, оскалив зубы. Лед начал сковывать душу Димы, закатывая в болезненный ком. Холодные щупальца обвили душу, причиняя муки. Ему казалось, словно иглы втыкаются в тело, запуская стылую зиму по нервным окончаниям, замораживая мозг и душу.

«НЕТ!!!» – слово нарастало и билось все сильнее. Стена дрожала, демон метался в ярости, опуская руки. Щупальца сворачивались, отпуская добычу. «Убьешь её, я убью себя… Я найду способ!» – кричал Дима. Демон скалил острые клыки и шипел: «Тогда слушайся меня! Я не настолько тобой дорожу, чтобы подчиняться!!»

На этих словах демон свернулся в клубок и залег на донышко души Димы, ожидая следующей охоты.

Глаза парня снова позеленели. Воздух в квартире стал разреженным, будто высоко в горах. Даша упала на ковер, рыдая от пережитого кошмара. Уши заложило от громких динамиков. Дима аккуратно сел рядом и положил руку на её содрогающуюся спину:

– Ну, хватит… … Все хорошо… Все кончилось.

– Не кончилось…

Соседи стучали по батареи, требуя выключить фильм.