Читать книгу: «Харон»

Хочу убить. Детей не интересно, да и по одному они не встречаются. Электорат в самом расцвете сил может и убежать, чего я не желаю. Прямо-таки просятся старпёры, то есть великовозрастные дегенераты с пенсионным удостоверением, льготы дающим.

Бабки и дедки тоже любят ходить парами и группами, к тому же свидетелей я иметь не желаю. Как нельзя кстати, вспоминаются множественные встречи со счастливыми обладателями льгот во время моих поздних променадов по окраинным трамвайным путям, рядом с которыми, как бы с намёком, располагается озеро, а на озере, всё с тем же намёком, располагаются рыбацкие лодки.

Для того, чтобы подвиг мой остался незамеченным, надо минимизировать вероятность встречи с электоратом наблюдающим, то есть со свидетелями. Очень удачно подвернулся участок дороги метров двести, с двух сторон имеющий резкие повороты, сильно ограничивающие видимость для всякой шелупони, и обрамлённый с одной стороны лесом, с другой – обильной растительностью, кустарникового толка, достаточно густой, чтобы томным вечером, ничего из вне не разглядеть, и достаточно редким, чтобы можно было сопроводить дорогую жертву на круиз.

Вопрос об орудии почему-то даже не стоял, я сразу знал, что нужен мне именно кирпич. В последствии решил для перестраховки после кирпича воспользоваться ножом, который, по неясным для меня причинам, сразу я применять не хочу.

Но, не всё так просто. Надо убедиться в том, что место действительно не самое туристическое. Это сделать оказалось в исполнении элементарно. Пути пролегают в непосредственной близости ко всяким дачам, а значит бесхозные стройматериалы, при условии некоторой людности, долго там не пролежат. В общем, орудие убийства стало и орудием разведки.

На ближайшую к месту моего пребывания стройку кирпичи завозятся утром примерно в районе восьми утра, стандартным образом, на открытом прицепе, скрученные парой строп. Вряд ли кто-то сильно обидится на пропажу нескольких штук, но для перестраховки и поддержания навыка, надо бы сделать так, чтобы видели меня в тот день не более одного раза. Для этого можно уйти по крюку, но делать это с грузом тяжело и вредно в ортопедическом смысле. Посему, в некоторое утро, я водрузил на себя рюкзак, не самый большой и не самый маленький, обойдя стройку за квартал, подошёл к самому последнему в колонне грузовику с противоположной от стройки, я бы даже сказал с подветренной, стороны. Чинно снял рюкзак, расстегнул, неторопливо напихал в него целых шесть кирпичей, застегнул и, уже сам, старпёрам уподобляясь, скрепя потащил добычу в логово.

В течение пары дней эти шесть кирпичей были распределены по придорожным канавам у будущей сцены фатального спектакля. Я выждал две недели, проверил – всё на месте. А говорят одно ворьё кругом.

Итак, план мой, а равно и сценарий, следующий: как бы искренне фланируя поздно вечером, заприметить какую старуху, подобрать ближайший кирпич (располагаются они, как не трудно вычислить, примерно каждые шестьдесят семь метров), обогатить подобранный кирпич энергией потенциальной, посредством замахивания, и, уже посредством обрушивания на мозгосодержащую камеру, обратить энергию потенциальную в энергию совершенно кинетического толка. Особого окабанения со мной ещё не приключилось, посему, в целях перестраховки, проверю свои поверхностные знания анатомии ножиком. После чего помогу дорогому держателю пенсионного удостоверения добраться до лодки, взойти на борт и отправиться в путешествие.

Много думать вредно, от этого происходит неуверенность и тревога, нужно твердо решить один раз и действовать. Так я и поступил. Особых киллерских замашек за мной, как и окабанения, отродясь не наблюдалось, а значит для сокрытия следов стоит воспользоваться дождём, который должен пойти до того, как жертву начнут искать (пусть и случится это минимум через пару дней после окончания спектакля).

Очень кстати пришлись динамические погодные карты, которые нынче точны вопиюще. Я выждал однозначного увещевания в будущей под утро грозе и выдвинулся ближе к восьми часам вечера. Пару раз, без мелкой суетливости и лишней спешки, прошел выбранный участок и уже на третий, обнаружил одинокий божий одуванчик, шестьдесят лет с хвостиком (семьдесят восемь, не меньше), тащившийся с весьма подходящим для моего спектакля реквизитом: обширная тканевая сумка, ручки которой можно было без особой свистопляски сместить из рук на шею, что далее будет несомненно проэксплуатировано, без всяких сомнений, в мою пользу. Бабка обнаружилась у одного из краёв выбранного участка, шла она ко мне на встречу, я с ней разминулся, прошел пару метров до кирпича (прям проведение), поднял, уверенным и чрезвычайно целеустремлённым шагом её догнал, театрально замахнулся и весьма ординарно обрушил блок алюминиевой окиси на окись человеческую. Старуха охнула, и, не имея возражений, обрушилась на землю, повторяя за кирпичом. Я посмотрел на кирпич, грань его была в крови. Ужас какой. Не выпуская кирпич из руки, я перевёл взгляд на божий некогда одуванчик. Он тоже был в крови. Не то что бы я такого не ожидал, но всё же, я – натура тонкая. Я выпустил кирпич, он с глухим ударом упал на землю. Бабка зашевелилась, закряхтела. Я, окстившись, уже совсем суетливо вытащил нож, ногой повернул бабку и воткнул нож рядом с гортанью примерно по середине горла. Нож вошел почти полностью, хотя хватило бы пары сантиметров, видимо аффект. Я дёрнул его назад, забил фонтан яркой крови, бабка незамедлительно прекратила выделываться. Я обтёр нож об её одежду и убрал его, кинул сумку в канаву, посмотрел по сторонам – всё произошло как раз напротив лодок. Действительно проведение. Сначала я хотел взять эксльготницу со спины под руки, но ещё сильнее я не хотел пачкаться, а фонтан был весьма недурный, так что взял за ноги и с большим трудом оттащил и оставил между лодок. Всё-таки для дел таких, окабанение лишним не будет, но уж слишком элегантно удаётся жить без него в обыденное время. Я вернулся за сумкой и кирпичом, с ещё большим трудом взвалил бабку в лодку, кинул сверху сумку, на неё положил кирпич, столкнул лодку в воду и сам в неё залез. Видимо мне пришлось иметь дело с бессовестной тунеядкой, так что грести пришлось самому, благо таскать владельца пенсионного оказалось куда труднее. Спектакль близился к завершению. Кстати, о драматургии, сейчас была бы очень кстати баркарола Чайковского, но её я послушать ещё успею, в отличии от некоторых, нежелающих грести. Благо, махать вёслами особо не пришлось. Я остановился метрах в ста от берега, открыл сумку, выбросил всё, что тонуло, кинул в неё кирпич и закрыл. Накинул ручки на шею старухе, завязал так, чтобы укоротить и этим предотвратить гипотетическое соскальзывание. Хорошая, между прочим, привычка – одеваться в пятьдесят кофт при любой погоде, ибо они замечательно помогут затонуть. Перекинул ноги через борт, перекинул сумку. Пока, бабушка. Запачкаться конечно пришлось, да и на лодке остался биоматериал, но я отмоюсь, лодку отмоет грядущая гроза, а совесть моя, как всегда кристально чиста.

Я взял вёсла и повел судно к берегу.