Вита

Филологическое упражнение. Так, наверное, и надо это воспринимать — как головоломку, разложенную по слоям: немного латыни, немного отсылок к тому и к этому (гипертекст как-никак!), немного сексуальных приключений, немного игры в безумие. Сшито хорошо. Будь текст костюмом, кто-то определенно захотел бы его поносить. Но мне вот не захотелось.

Валентин — главный герой повести (главный ли?) — скорее не человек, а диагноз. Тело, возраст, память, потенция, простата — как будто он существует не в мире, а в листке амбулаторной карты. Он как список симптомов, сдобренный теннисными кортами, назойливыми перелетами и абсурдной потребностью нравиться женщинам сильно моложе. Ему что-то около шестидесяти, но он все еще идет в бой. С возрастом. С женщинами. С самим собой, наконец. И все это с вялой, нудной, неизбывной скукой.

У Валентина несколько бывших. Он пытается восстановить память: описывает женщин, систематизирует, сортирует — так велел психотерапевт. Эта лучше всех занималась сексом, эта родила, эта предала. Много строк, но ни одного лица. Их почти невозможно различить, все сливаются в одну фигуру. И даже та самая Нина, которая единственная ему снится, но которую он не может вспомнить, выделяется разве что купальником и грудью: визуальная метка, не человек. Валентин копает, ищет связи, пытается сделать какой-то вывод из фактов и собственных фантазий, но интриги в этом нет. Потому что в Нине для Валентина по большому счету ничего и не было. Никакой эмоциональной связи не чувствуется. И остается ощущение не потери и не тайны, а опять же — скуки.

Может быть, кстати, скука тут и не промах. Может, это и есть основной художественный прием. Герой будто застрял внутри себя между воспоминаниями, физиологией и бесконечным самонаблюдением. И текст застревает вместе с ним. Он не развивается, не дышит, а как будто прокручивает одну и ту же пленку.

Но если это и правда прием, то он слишком удачный: читаешь и чувствуешь ту же вялость, что и герой. Ту же потерю формы при внешнем стремлении ее сохранить. В какой-то момент становится все равно: кто такая Нина, что за письма, когда будет сюжетный поворот. Скука становится атмосферой, структурой и финальной точкой одновременно. И да, это может быть изящно придумано. Но захочется ли в этом оставаться? Особенно учитывая, что объем текста всего-то 100 с небольшим страниц.

Все-таки постмодернистский текст — а автор работает именно в этой системе координат — отличает отсутствие центра. Его должно быть интересно читать как интеллектуалам, замечающим самые тонкие литературные аллюзии, так и тем, кто любит занырнуть в увлекательный сюжет просто ради для удовольствия.

Впрочем, любителям литературоведческих шарад как раз и может понравится то, как автор работает с отсылками. Хотя все они вполне узнаваемые и несколько нарочитые.

«Завороженный», которого пересматривает герой, один из ключей к чтению. И там, и тут история амнезии, страха, фиктивного преступления и попытки вытащить из памяти то, чего, возможно, никогда не было. Герой не уверен, жил ли он с Ниной, не уверен, убил ли, не уверен даже, существовала ли она, и тем самым становится одновременно и подозреваемым, и жертвой, и психоаналитиком для самого же себя. Прямо Хичкок, только без саспенса. Вся тревога — вялотекущая, почти беззвучная, потому не втягивает, а оседает.

Над текстом ощутимо стоит тень Набокова. Герой — теннисист, шахматист, собиратель женщин сильно моложе и собственных теней. Он пишет письма сам себе, строит вокруг себя фикцию, будто не живет, а составляется. Да и сам портрет Набокова, мимо которого герой проходит, возвращаясь домой, сам по себе уже эмблематичен. Это не стилизация, скорее желание встроиться в большую литературную традицию, где текст знает, что он текст.

Ссылка на «Женщину французского лейтенанта» вроде бы продолжает эту линию. Только если у Фаулза деконструкция была высказыванием, художественным жестом против предсказуемого нарратива, то здесь скорее просто метод, выставленный на витрину: «Смотрите, я тоже так умею». Но за этим не стоит ни конфликта, ни прорыва. Все работает по правилам формы, только чтобы показать, что правила известны.

Финал — постмодернистская игра в зеркало, попытка автора подмигнуть и сказать: «Ну вы же понимаете, это все не всерьез». Признается в авторстве, накидывает концовки, делает реверансы Фаулзу и Родари, как будто хочет сказать: «Да, я все контролирую, я знаю, как это должно работать». И он правда знает. Все сделано по канону: псевдорасследование, постмодернистская игра, рукопись в рукописи. Все на месте. Автор действительно понимает, как устроена литература. Вот только забывает, зачем она нужна.

В чтение «Виты» втягиваешься не сразу, но постепенно закручивающийся сюжет удерживает внимание и интерес. В целом текст в итоге оказывается совсем не тем, чем кажется в начале. В центре повести – проблемы главного героя с памятью, которые сначала кажутся надуманными, а потом начинают восприниматься не как простая забывчивость, а как постепенный распад личности, энтропия человека. Тяжелая, гнетущая атмосфера текста усугубляется ощущением, что все связи главного героя с людьми бессмысленные и хрупкие, и к его 60 годам постепенно распадаются вместе с ним.

Главный герой неприятен, но за ним интересно наблюдать. Вся повесть – это своеобразный экскурс во внутренний мир персонажа, с которым я никогда бы не смогла себя ассоциировать.

Стиль автора отрывистый и сухой, язык простой, без изысков, из-за этого часто возникает ощущение, что читаешь сценарий короткометражного фильма. Но это только добавляет глубины атмосфере повести.

В целом «Вита» – любопытное чтение как эксперимент и способ расширить свои читательские границы. Атмосфера выстроена очень хорошо, сюжет интригует и развязка получилась неожиданной для меня, могу сказать, что рекомендую прочитать.

Произведение отличается необычным повествованием. Читатель будто находится в голове главного героя, видит все его размышления, переживания, воспоминания. Рефлексия и обращения к прошлому составляют большую часть произведения.

Написано хорошо, понравилась некая рубленность фраз и передача образа мысли героя. Например, когда ход размышлений чередовался с ударами в теннисе. Приглянулось, что автор несколько раз упоминает важную для героя деталь — шумно или нет его спутница пьет чай/кофе. Необычным показалось использование латинских выражений, и то, как в конце изящно дополнили эту коллекцию имя и фамилия девушки.

Самая сильная ветка — история с Ниной. Эта тайна держит внимание читателя, а ее разгадка — хороший сюжетный ход.

Не понравилось обилие в тексте одно и того же грубого слова, описывающего многочисленные половые акты героя. Возможно, это оправдано, и так автор хотел во всей «красе» показать отношение героя к женщинам, но было неприятно.

Еще один минус — смазанная концовка. Не впечатлило упоминание автора и его размышлений, как завершить историю. Он приводит несколько вариантов, а в итоге выбирает самый размытый конец.

Книга довольно странная, и скорее скучная. Герой все время вспоминает всех своих женщин, когда и где с кем спал. Валентина очень беспокоит, что он начал терять память, и он тренируется вспоминать, ведет список женщин, пишет о своих чувствах к ним, к детям. Да, герой вспоминает, что у него есть дети, друг, занятия теннисом и сессии у психотерапевта. Но все это описано схематично, называется, а не показывается. Конечно, объем книги небольшой, но хотелось бы видеть больше жизни.

Но есть одна загадка, и она интересна, и разгадка необычная. Поначалу радуешься, как здорово придумано, но потом все же ловишь себя на мысли, что не веришь. Если эти действия привели автора к таким глобальным последствиям, он не мог все забыть.

Написано очень просто, читается легко, но в конце концов от этих коротких фраз начинает немного укачивать.

В целом впечатление такое, что автор что-то здорово придумал, и ему так понравилось, что он не захотел, чтобы читатель отклонился от его плана. Он жестко ведет за собой читателя. Все писатели манипулируют, но не все делают это так явно. Во время чтения хотелось бы большей свободы.

Роман написан чисто и очень плавно, так что текст сразу затягивает, несмотря на отсутствие даже намёка на остросюжетность. Эта история держит в напряжении за счет образа главного героя: меня он в начале немного раздражал, но раздражал не как странный, плохо слепленный или карикатурный персонаж, а как человек — он был очень фактурным и живым. Хотелось с ним поспорить и вообще как-то разобраться. В итоге я прочла весь роман на одном дыхании, не отрываясь, и не пожалела. Так что отзыв мой построен на ярких и свежих впечатлениях. Эта история для любителей проживать с героем игры его сознания, обманываться и переоткрывать себя заново. Основная интрига — небольшой и казалось бы незначительный зазор в памяти, который герой пытается заполнить. Я честно изумилась тому, что именно герой забыл, но была уже не в силах оторваться: его убедительность и харизма заставляли умолкнуть смутное “не верю" в голове, что со мной бывает нечасто. И да, это саморефлексия, но не в духе автофикшена, без исповедальности, — это очаровывает. Кроме того, текст технически построен достаточно интересно: без переусложнения, но с рядом посмодерниских приёмов, которые делают его на голову выше простеньких историй-воспоминаний. Я бы, пожалуй, написала подробнее и о приёмах и о том, как они работают в тексте, но здесь важно не сказать лишнего как раз для того, чтобы всё сработало как надо.