Читать книгу: «О, где же ты, Барт?»

Глава 1. Явление Пучеглаза

Ужаснее всего было то, что глаз шевелился. Если бы он просто лежал, было бы до жути противно, но все-таки терпимо. Однако он медленно полз по бетонному полу, оставляя после себя клейкий след из мерзкой прозрачной жижи.

Не менее странным был и адрес его временной прописки: город Снегирев, собачий приют “Дружок”.

Судя по всему, прятаться глаз не умел, и поэтому мгновенно стал центром внимания. Местный волонтер Костя первым обнаружил аномалию и сообщил боссу – молодой управляющей по имени Юлия Андреевна.

- Костя, ты тоже это видишь? - заикаясь, спросила она волонтера со шваброй в руках.

- Все видят, Юлия Андреевна, - сказал Костя и оглядел собак в вольерах, которые с неменьшим удивлением следили за объектом.

- Почему он ползет, Костя… Блин, еще быстро так.

- Видать, торопится.

Костик теребил в руках швабру, как Гарри Поттер перед игрой в квиддич, что говорило о предельной степени его беспокойства. На нервах были все, включая собак в длинной галерее вольеров: одни выли и метались в своих клетках, другие впали в транс.

Псу было ясно – происходит то, чего происходить не должно.

- Что будем делать, а, Костя? - сказала Юлия Андреевна и отошла еще на шаг от ползучей угрозы.

- Предлагаю снять эту штуку и выложить на Ютуб, Юль Андреевна. Гарантированно соберем просмотры.

- Ладно, с тобой все понятно, - отрывисто сказала Юлия и махнула рукой, а затем громко, что есть мочи крикнула:

- Азама-а-ат!

Из сторожки неподалеку вышел шегольского вида пожилой человек в светлом пальто, джинсах и при галстуке. Выданную ему типовую форму сторожа он отрицал.

- Да быстрее, у нас ЧП!

Вскоре вокруг ползучего демона образовалось три эмоциональных центра: меланхоличный Коля, перепуганная до смерти Юлия Андреевна и настороженный Азамат.

- Давно он тут? - спросил сторож.

- Не знаю, - ответил Костя. - Я его заметил, когда вольеры чистил.

- Отойдите и не трогайте его, - скомандовал Азамат. - Он думает, что мы его боимся. Как бы не так.

- Думает? Эта хреновина думать умеет? - глаза Юлии Андреевны, казалось, были готовы выскочить от удивления и тоже зажить своей жизнью.

Тем временем, Азамат открыл ближайший вольер, взял с пола собачью миску и аккуратно накрыл ей глаз.

- Попался.

Все замерли в ожидании: поймать адское создание это вам не волос из супа достать. Спустя пару секунд Азамат ловко перевернул миску, и глаз оказался внутри.

- Пучеглаз, место! - скомандовал он глазу. Глаз послушно лежал и не проявлял ненужную инициативу.

Костик тут же устроил Азамату овацию, но Юлия Андреевна не разделяла его радость.

- Уничтожь. Это. Немедленно, - сквозь зубы процедила она и, не в силах больше смотреть на кошмарный глаз, удалилась к себе в кабинет.

За свои двадцать пять лет Юлия Андреевна пережила развод и семь переездов, но сегодняшний эпизод выбил ее из колеи. Настолько, что она поспешила к себе в кабинет прежде, чем убедилась, что глаз действительно уничтожен. А он по-прежнему лежал в миске, накрытый ладонью старика и был не менее живым, чем обитатели вольеров.

Когда Юлия ушла, Азамат обратился к Костику, который смотрел на него с нескрываемым уважением:

- Никому не рассказывай, что случилось, Костя. Незачем дурные слухи о приюте распускать.

- Да не вопрос, Азамат, - ответил Костик. – Ты же знаешь, я могила. Никому не скажу. Даже матери с отцом, даже Герману. Но ты реально крут, уважаю. Может, ты в курсе и куда Барт подевался?

- Нет, пока не знаю. Но разберусь, не волнуйся, - отрезал старик. - Я все-таки не первый день этим занимаюсь.

- А эта штука… Ты как-то странно ее назвал. Лупоглаз, или типа того.

- Да первое что в голову пришло. Ты главное Юльке не говори, что он у меня. Я его изучу хорошенько.

Азамат кивнул Костику, эффектно развернулся в стиле молодого Майкла Джексона и вскоре исчез в своей каморке.

Костик проводил его взглядом. Прошлое Азамата было для него тайной: то ли военный, то ли следователь, то ли артист. Костик не сильно бы удивился, если бы Азамат объявил себя межгалактическим воином с планеты Магратея. Но и укротителем ползающих буркал быть ничем не хуже. Одно слово – талант.

Костик устало вздохнул и поплелся в раздевалку. Работать он сегодня больше не планировал.

Глава 2. Беги, Герман, беги

С экрана телефона на Германа смотрела симпатичная брюнетка Таня, чей взгляд так и говорил ему: “хочу замуж”. Приглядевшись, он понял, что это взгляд “хочу денег”: в анкете было указано, что будущий муж Тани должен зарабатывать не меньше миллиона рублей в месяц.

Герман стабильно зарабатывал миллион, но не в месяц, а раз в пять лет, если сложить вместе всю его стипендию. Проведя пять лет без еды, воды и одежды, он мог бы себе позволить шикарный месяц с Таней, но, учитывая инфляцию, она запросила бы уже два миллиона, а то и три – за ней было не угнаться, как собаке за собственным хвостом. Поэтому Герман решил провести следующие пять лет сытым, одетым и без Тани. Свайп влево.

Пролистав с тысячу подобных анкет и не найдя той самой, Герман встал с кровати и направился на кухню, где его уже ждали. Серый упитанный кот по имени Мяу Цзедун внимательно следил за каждым движением хозяина. Герман, он же Великий Кормчий, немного запоздал с кормежкой, и Мяу Цзе готовился устроить ему революцию.

Мятеж удалось предотвратить засчет удвоенной порции корма. Оставив кота у миски, Герман вышел на пробежку по знакомому маршруту: мимо невысоких домов, старой церкви и гордости Снегирева – Дома культуры имени Ленина. С утра у ДК уже расположились любители культурного отдыха. Судя по тому, что они лежали на скамейках среди бутылок вина, это были философы.

Пробегая мимо памятника вождю (какой же ДК без памятника вождю?), Герман услышал позади себя характерное жужжание. Он оглянулся – то была девица на электросамокате. Ну девица и девица, мало ли… Герман вернулся к своим мыслям, но жужжание продолжилось. Спустя минуту девица все еще ехала за ним.

Да что она себе позволяет?

Герман свернул во дворы, но “хвост” не отставал. Резко остановиться было нельзя, в таком случае его бы просто сбили. Пока Герман соображал и судорожно менял маршруты, сталкерша, наконец, поравнялась с ним и затараторила:

- Итак, что мы имеем? Рост примерно метр семьдесят восемь, глаза серые. Симпатичен, но не смазлив, что скорее в плюс, а не в минус. Одевается неброско, что скорее минус. Возможно, секонд-хенд – имею ввиду одежду объекта, а не сам объект. Но это не точно.

Все это она произнесла, не сбавляя ход, пока Герман бежал, регулярно уворачиваясь от деревьев и прохожих.

“Если это такой способ познакомиться, то во-первых, это возмутительно, а, во-вторых, продолжай, кто бы ты ни была” - успел подумать Герман, задержав внимание на девице, а в следующую секунду на полном ходу врезался в столб.

Если бы это был фильм, экран бы погас, а через пару секунд на экране появилось бы лицо девушки – первое, что увидел Герман, когда очнулся, лежа на тротуаре.

Несмотря на головокружение, он сразу понял, что девушка красивая. Уж точно симпатичнее, чем Таня за миллион. Взгляд ее можно было описать междометием, но не скромным, типа “ой” или “ах”, а дерзким “эй”, “слышь”, “кыш”, “марш!” или даже “ну-ка, ну-ка”.

Ко взгляду прилагались полные губы, изящный овал лица и бонусом – выразительный нос, завершавший образ обаятельной хулиганки. Одета она была так, словно совершала ритуалы черной магии не реже, чем закупалась в “Пятерочке” – тотал блэк и обилие странного вида побрякушек.

- Просыпайся, Нео. Извини, если напугала, - сказала она, сойдя с самоката и склонившись над Германом. - Но по-другому было нельзя. Таковы правила моего клуба.

- Клуб? Че еще за клуб? - Герман едва очухался и все еще не понимал, кто перед ним – маньяк-психопат, клоунесса, фанат аниме или все вместе (что не редкость).

- Тебе придется в него вступить, если хочешь найти Барта.

- Стоп, что? Откуда ты знаешь про него? - сказал Герман, перейдя из положения “лежа” в положение “сидя, но с трудом”. - И вообще, кто ты такая? Ни здрасьте, ни до свидания, сначала преследуешь, потом…

- Элира.

- Эльвира?

- Э. Ли. Ра. Квест на произношение моего имени вы провалили, молодой человек. Впрочем, остался еще один, самый главный. Посмотрим, как вы себя проявите, ну а сейчас – гудбай. До следующей встречи.

Герман окончательно запутался, но был заинтригован.

Она оставила его таким же, как и встретила – в недоумении – и вскоре перемешалась с прохожими. Спустя несколько секунд Герман нашарил у себя в кармане бумажку, на которой были непонятные латинские символы и цифры, то ли пароль, то ли просто белиберда.

Девушка-энигма его вконец запутала.

Глава 3. Железная Барби

Говорят, мужчина способен думать о женщине бесконечно – до тех пор, пока не встретит другую женщину. Не был исключением и Герман. Его жгучий интерес к Элире пылал ровно до конечной остановки. Выйдя из автобуса, Герман увидел вдали очертания собачьего питомника и напрочь забыл о девушке на самокате.

Серое одноэтажное здание приюта “Дружок” встретило его подозрительной тишиной, будто все псы разом разучились лаять.

Только один из них не умолкал. Элвис, пес породы ноунейм, поступил в приют после ужасной аварии. Переломанный во всех возможных местах, Элвис представлял из себя набор “собери сам”, из которого волонтерам только предстояло вылепить изначальную версию. Нереальная задача обернулась успехом, благо пес регенерировал не хуже Россомахи.

Теперь он только хромал и был счастлив, радуясь каждой минуте, проведенной с людьми. Этим утром его выгуливал Костик.

- Привет, Герман, прикинь, у нас тут… - начал было рассказывать Костик, но, вспомнив, что обещал Азамату молчать, прервался. - у нас тут ничего не случилось. Да, совсем ничего.

Элвис получил свою кличку не просто так. Его кости срослись не идеально, и теперь при ходьбе он усиленно вилял бедрами, напоминая поп-короля из Миссисипи. Пес игриво накинулся на Германа, изображая радостный танец в манере Короля.

“Эврибади летс рок!” - как бы говорил он всем, кто находился в этот момент во дворе. Но другие обитатели приюта не спешили на его вечеринку. Они до сих пор были напуганы инцидентом, о котором пытался умолчать Костик.

- Странно, а что ж собаки притихли? Не похоже на них.

Костик пожал плечами. Видно было, что ему физически тяжело хранить тайну, но он как мог сдерживал свою болтливую натуру.

Попрощавшись с Костиком и его неунывающим компаньоном Герман, наконец, добрался до приюта. Но не успел он потянуть за ручку, как дверь сама распахнулась ему навстречу, и в него на полном ходу влетела Грудь – именно так, с большой буквы. Ощущение было, будто он попал в ДТП, но сработала мягкая подушка безопасности.

То была грудь управляющей приютом Юлии Андреевны Ф.

- Герман, аккуратнее! Смерти моей хочешь?

- Дико извиняюсь, Юлия Андреевна, - пробормотал Герман, хотя из них двоих скорее он был жертвой дорожно-телесного происшествия.

Нет, никто бы не назвал Юлию Андреевну толстой. Во-первых, она сразу бы за это убила, а во-вторых, ее полноту компенсировал высокий рост и гармоничные пропорции. Сама она всячески подчеркивала это и носила деловые костюмы, которые были ей откровенно малы и малость откровенны.

Масштаб ее личности проявлялся не только в комплекции, но и в амбициях. Всего на пару лет старше Германа, ментально Юлия Андреевна настолько преисполнилась, что могла бы управлять и корпорацией – к чему и стремилась – но пока оставалась управляющей сети приютов “Дружок”.

- Стой, - сказала она, будто Герман не стоял перед ней как вкопанный. - Ты-то мне и нужен сейчас. Пойдем.

Вот он, момент истины. Наконец-то он ей расскажет о своих чувствах, а она ответит взаимностью, и приложения для знакомств будут забыты навсегда.

Или нет.

Ее кабинет располагался в деревянном пристрое и был похож на кукольный набор “деловая Барби”. Кремовые стены, увешанные картинками из Пинтереста, розовый ноутбук и мышиный коврик в виде сердца – все это указывало на то, что внутри железной леди таилась нежная натура. Но спрятана она была глубоко и, если и выходила на свет божий, то только в особых случаях.

- Герман, у меня к тебе серьезный разговор. В приюте творится дичь, и я пока не представляю, что с ней делать. Позавчера, как ты знаешь, пропал пес, а сегодня…

Она протянула ему телефон с записью утреннего кошмара, но Герман его не оценил.

- Ползучий глаз? Это какой-то мем?

- Мем, Германус, это ты. А то, что на видео – реально. Я сама видела. Поэтому, если тебе дорога твоя работа, иди и разберись, будь мужиком, - она грациозно встала с кресла и взяла с полки две розовые чашки.

- Чай? Кофе? - предложила она Герману.

- Вариант “потанцуем” есть?

- Да. Танец уволенного Германа, если не перестанешь паясничать.

- Вы не можете меня уволить, Юлия Андреевна. Я волонтер.

- А я здесь главная. И волонтер ты до тех пор, пока я разрешаю. Иди и опроси сотрудников. В первую очередь Азамата – мне кажется, он что-то знает. И поторопись, вдруг этот ползучий паразит заразу распространяет.

- Кто? Азамат?

- И он тоже. Никакого толку от старика. Все, задание ты получил, иди и делай. А я попробую выбить деньги на установку камер, сейчас нам это жизненно необходимо.

Герман был уверен, что басни про «выбитые» деньги – преувеличение, так как сердобольные хозяева приюта и так готовы были отдать своему детищу все кровно заработанные. Но Юлия обожала создавать миф о себе как о решале любых вопросов. Каждое пристройство питомца она освещала у себя в соцсетях, в неизменно вызывающе-элегантном наряде с убийственным декольте. Некоторые втихаря называли приют “Озабоченный дружок”, ибо поток посетителей-мужчин после таких постов резко возрастал.

- Есть, Юлия Андреевна. Обещаю вам, что найду Барта.

- А еще?

- Выведаю у Азамата про ту штуку, которую вы мне показали.

- Ну вот. Хороший мальчик.

- Вопрос, Юлия Андреевна. Почему я?

- Ну а кто еще. По сравнению с Костиком и Азаматом ты здесь самая разумная форма жизни. Впрочем, не обольщайся, до меня тебе далеко. Все, иди.

Покинув кабинет начальницы, Герман приободрился. Во-первых, он “разумная форма жизни”. Получить комплимент от Юлии Андреевны – событие сродни чуду. Теперь он еще больше поверил в себя. Если кто и способен найти Барта, то только он, Герман.

В приюте его знала каждая собака, и за каждую он чувствовал ответственность. Но за Барта – особенно.

Герман вспомнил, как принес его однажды на порог приюта – исхудавшего, дрожащего. Юлия Андреевна тогда проворчала, что свободных мест нет, и все же распорядилась выделить ему отдельный вольер и усиленное питание. Барт выздоровел, вымахал так, что едва помещался в будку и вообще был максимально хорошим мальчиком. А два дня назад он пропал.

Тщательное обследование вольера ничего не дало. Его подстилка была аккуратно сложена в углу: Барт был перфекционистом. Миска с остатками корма, теннисный мячик, который он грыз в любое время суток. Все было на своем месте. Барт был умным, аккуратным псом со своим характером и привычками. Он жил в приюте, но не унывал.

И два дня назад эта повседневная жизнь хорошего хвостатого парня была прервана. Он уже не доест свой ужин, не поиграет с мячиком, не сложит в углу кровать-подстилку. И от этого становилось тошно. Нужно было что-то делать, чтобы его найти, но Герман пока не понимал что.

Для начала он решил опросить Костика.

- Костик, ты все-таки ничего странного не замечал в последнее время?

- Ты про глаз? - забылся Костик и с досады прикусил губу.

- Ага. Но, честно говоря, меня больше Барт интересует.

- И меня. Его, кстати, Антоха видел незадолго до пропажи. Говорит, буквально на пять сек отвернулся, а Барта уж нет. Нехорошо это.

- Да, и собаки это чувствуют. Видел, как приуныли?

- Ну если бы у тебя друга забрали непонятно куда, ты бы тоже приуныл. У меня, кстати, так было.

- У тебя друг пропал?

- Ага, и не один, - с горечью сказал Костян. - Была у нас компания. Шашлыки, баня, то, се. А потом они все как будто вирус подхватили: один женился, второй, третий, и в итоге я один остался… Вот и маюсь теперь без друзей. Никакого праздника. Еще эта хтонь глазастая объявилась. Она, кстати, у Азамата в сторожке.

- Опа. А зачем она ему?

- Не знаю, но Ю.А. не говори, а то она его уволит.

- А сам он где?

- В сторожке на кушетке, где ж еще? Но как шустро он эту штуку ползучую поймал – ты бы видел…

- Ладно, заметишь еще что-то – скажи мне, хорошо? Но больше никому.

- Ты меня знаешь, Герман – я могила. Никому не скажу, даже отцу с матерью, даже Азамату.

Оставив Костяна наедине со шваброй (которую тот взял скорее от скуки, чем от намерения поработать), Герман отправился в каморку Азамата. Этот крохотный уголок у самого входа в приют был идеальным местом для хранения гостайн, ибо ни один шпион в здравом уме сюда бы не заявился.

В этом царстве чеснока и вареных яиц властвовал Азамат и больше никто.

Глава 4. Конфуз на исповеди маркиза де Парфаньяка

Задержав дыхание, Герман зашел в каморку и огляделся. Помимо дремлющего на кушетке Азамата в комнате располагался холодильник, старое ободранное кресло и телевизор с системой видеонаблюдения (на экране, правда, был не приют, а политическое ток-шоу, в котором очередной эксперт забрызгал слюной всех, кроме ведущего – тот предусмотрительно спрятался за стойкой). Над кушеткой висели ключи от вольеров и отрывной календарь за 1999 год, зависший на четвертом июня.

Герман помнил, что раньше сторожку украшал плакат эротического фильма «Глубокая страсть», но Юлия Андреевна попросила его убрать, потому что «у нас тут не бордель». Азамат в ответ сказал, что она не понимает искусство, но плакат все-таки снял, а затем аккуратно спрятал его под подушку.

Разглядывая каморку в поисках цели, Герман ощутил на себе чей-то взгляд. Он посмотрел на Азамата: тот спал, посапывая и улыбаясь, будто ему снились лучшие моменты фильма «Глубокая страсть».

Внимательнее осмотрев сторожку, Герман заметил внизу, под кушеткой что-то светлое, то ли вареное яйцо, то ли… Он наклонился и увидел то, за чем пришел: под кушеткой в стеклянной поллитровой банке с плотно закрытой крышкой томился одинокий глаз.

Нужно было признать: если это розыгрыш, то он удался. Многочисленные нити капилляров были выполнены качественно, как настоящие. Поверхность глаза блестела, а зрачок поглядывал то на Германа, то на дверь сторожки.

— Привет.

От неожиданности Герман вскрикнул и снова огляделся: обладателем странного голоса был явно не Азамат, но кто?

— Вообще-то меня зовут Виконт Симон де Парфаньяк III, но ты, так и быть, зови меня Пучеглаз.

— Симон де… Маньяк? — вслух сказал Герман, все еще не понимая, откуда шел голос.

Сам ты маньяк. Мой род происходит от Пьера де Парфаньяка, французского маркиза и винодела, которого отправили на гильотину за непотребства на исповеди. Бедняга. Родись он позже, он заклеил бы веб-камеру скотчем, и все его непотребства остались бы в тайне. Но в XVI веке все было иначе. Стоило священнику приоткрыть шторку, как он увидел…

С ужасом Герман осознал, что слышит голос у себя в голове. Неужели шизофрения…

Вижу, что вы уже познакомились, — донеслось сверху. Слава богу, хоть этот голос Герман знал хорошо.

Азамат приподнялся на своей кушетке, нацепил очки и посмотрел на Германа сверху вниз.

— Азамат, ты тоже это слышишь?

— Конечно. И тебя, и Пучеглаза. Но к тебе у меня встречный вопрос, Герман. Как думаешь, каков был твой шанс родиться человеком? Не букашкой, не амебой, а продвинутой обезьяной с доступом в интернет.

— А? — не понял Герман.

— Думаю, что бесконечность в минус десятой степени будет наиболее точным ответом.

— А может, и меньше.

— Тем не менее, ты здесь, в моей сторожке. Из триллионов частиц родился мир, а в этом мире возник ты. Случайность? Нет. Математика. В бесконечной рулетке за бесчисленное число раундов фишки рано или поздно улягутся так, что на свет появишься не только ты, но даже такая образина как Пучеглаз.

— Кхе-кхе. С моей точки зрения нормой здесь являюсь именно я, а вот образинами… Думаю, намек ясен.

Поэтому я не сильно удивлен, что он существует, — сказал Азамат. — Но меня терзает вопрос – как именно он сюда пробрался?

— Ты уже спрашивал об этом, Азамат. Напомню, что я подписал соглашение о неразглашении.

— Вот видишь, Герман? Молчит, бумажками прикрывается.

— Стоп, да объясни уже, что происходит!? — сбитый с толку Герман сидел на полу и смотрел то на Азамата, то на Пучеглаза, все еще не в силах осознать простую истину: если долго сидишь на холодном полу – рано или поздно простудишься.

— А он, это, не очень сообразительный у вас, да?

— Все Герман соображает, — сказал Азамат. — просто он еще не привык к телепатии. Ну и к тебе, Лупоглаз.

— Я Пучеглаз.

— А мне ты говорил, что ты Виконт Симон де Парфаньяк Третий.

— Да. В первую очередь я Виконт.

— А я – Дебора Фиорентино из фильма «Глубокая страсть»! — воскликнул Азамат и громко рассмеялся.

Старик необычайно ловко для своих лет вскочил с кушетки, взял с крючка пальто и, перешагнув через Германа, снова обратился к Пучеглазу:

— Ладно, глазастый, людям пора переговорить без свидетелей. А ты пока побудь здесь, подумай о своем поведении. Молодой, а ты вставай. Айда прогуляемся.

Виконт Симон де Парфаньяк III телепатически хмыкнул, но промолчал.

Глава 5. Тревожная Кнопка

Гуляя по внутренней территории приюта, Герман немного успокоился. Простые радости вроде весенней травки и гуляющих с собаками волонтеров казались ему возвращением на Землю после путешествия в чокнутый мир сторожки. Сюрреализм действовал на него плохо, а свежий воздух – хорошо.

— Что это было, Азамат?

— Я сам пока не понял. Этот глазастый засранец завелся у нас с месяц назад, и явно не от сырости. Не знаю, что это и откуда. Будем наблюдать. Но если говорить начистоту, то это не самая большая странность, произошедшая в приюте.

— Живой глаз, который изображает французского аристократа и владеет телепатией – это не самое странное? — Герман оторопел.

По пути им встретилась дворняга Кнопка, которую все считали туповатой, но интуиции ей было не занимать. Герману казалось, что она смотрит на него с благоговением и надеждой – как смотрят жители Нью-Йорка на Человека-паука. Возможно, она видит в нем героя – того, кто найдет Барта и спасет остальных. Почувствовав, что с большой силой к нему пришла большая ответственность, Герман потрепал собаку по холке и дал ей немного корма, припрятанного в рюкзаке. Кнопка в ответ завиляла хвостом и моментально слизала корм с ладони.

Тем временем, Азамат продолжал рассказывать:

— Юлька куда-то по ночам шастает.

— К любовнику? — машинально спросил Герман.

— Нет. По приюту бродит, как лунатик, а потом исчезает. Пытался я за ней проследить, но упустил – поскользнулся на ровном месте, представляешь? А она к тому моменту уже все – тю-тю. Чертовщина какая-то.

— Да, бесцельно блуждать – это на нее непохоже. А еще что странного?

— Барбосы наши как заколдованные в последнее время, ей богу. Ты ж знаешь, они никогда не замолкают. А тут сидят как пришибленные, ни звука не издают. Элла тихонько завывала, и все.

Овчарка Элла была легендой приюта. Собаки столько не живут, а она жила. Взгляд у нее был такой, будто весь мир ей абсолютно понятен, и она ждет только перерождения в тибетского монаха, чтобы, достигнуть Нирваны и слиться с бесконечно-вечным. Уж если Элла завыла, значит, и правда, в приюте по ночам происходили странные вещи.

Азамат закурил что-то дешевое без фильтра и с удовольствием затянулся.

— Может, у Юлии Андреевны напрямую спросить, зачем она по ночам бродит? — спросил Герман.

Азамат прищурился.

— Так она тебе и сказала. Нет, тут надо тоньше работать, Герман. Слежка, допрос, экзорцизм.

— Экзорцизм?! — Герман аж подпрыгнул от неожиданности.

— На случай, если окажется, что ее обуял демон, а бедного Барта она принесла ему в жертву.

— Азамат, если Юлия не повышает тебе зарплату, это еще не значит, что в нее вселился демон. И почему только она? Барта мог похитить любой из нас.

— Кроме меня. Я слежу за порядком и поэтому априори невиновен. Или ты считаешь по-другому?

Герман подумал, что старик, который держит у себя в сторожке говорящий глаз – не «априори невиновен», но промолчал.

— Красивое слово «априори», правда? Итальянское, наверное. Apriori, — произнес Азамат с акцентом.

— Я загуглил, оно не итальянское.

— Люблю итальянские фильмы. «Глубокая страсть», «Грязная девчонка 3», «Грех Деборы», «Искушение Деборы», «Наказание Деборы», «Дебора и семь гномов». Вот это классика, не то что сейчас…

— Азамат, ты говорил про Юлию Андреевну.

— Да, да. И при Юльку Андревну и про всякое другое, про которое тебе знать пока рановато.

— В смысле рановато? Я что, похож на ребенка?

— Да в том смысле, что сейчас ты ничего не поймешь. И посчитаешь меня идиотом.

И что мне сделать, чтобы понять?

Азамат подмигнул ему сквозь дым. В этот момент он выглядел как живая иллюстрация заговорщика из тайного общества.

— Приходи завтра вечером в приют и узнаешь.

Герман вздохнул. Еще недавно в приюте все было как обычно: собаки не пропадали, глаза по полу не ползали, незнакомцы не шастали, Юлия Андреевна не пила корвалол и не страдала лунатизмом, а Азамат был просто дедом-охранником. Куда все это делось? И что будет дальше?

У Германа перехватило дыхание. Казалось, из легких выкачали воздух, и каждый вздох стал кратким, как дефис вместо длинного тире. Прошла минута, прежде чем он смог полноценно раздышаться.

— Герман, с тобой все оукэй? Тебя что, паника атакует?

— Фух. Да не, все норм, Азамат. Дыхание сбилось, не страшно.

На самом деле ему было страшно. И не ему одному. Герман подумал, что у людей, в отличие от животных, есть психологическая защита от неведомой фигни: у Юлии это непробиваемый характер, у Костика его придурковатость и эскапизм, у Азамата – эксцентричность. Даже у Пучеглаза было второе Я. А что есть у собак?

Герман оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на Кнопку. Вдруг ей страшно прямо сейчас. Вдруг она смотрит на него, ищет поддержки и защиты в этом странном, опасном мире. Вдруг она чует, откуда исходит таинственная угроза

Ожидания не оправдались. Кнопка забыла обо всем и оживленно играла со своими фекалиями.

Глава 6. Майнкрафт и темная материя

В дверь кабинета просунулась лохматая голова. Подождав секунд пять, голова издала неопределенный звук, требуя внимания.

Начальница приюта отвлеклась от монитора и бросила усталый взгляд на голову, торчащую в проеме:

— Чего тебе, Костик?

— Юлия Андреевна, я пойду?

— Ты все сделал, Костик? Убрался везде, собак накормил, повязку Элвису сменил? — ласково-ледяным тоном спросила Ю. А. По опыту она знала, что Костик, скорее всего, не сделал за день ничего, а если и сделал, то через пень колоду.

— Да-а, — неуверенно протянул Костик.

— А если я проверю?

— Ладно, что проверять-то сразу, сейчас все сделаю, — затараторила голова и исчезла за дверью.

Юлия Андреевна покачала головой и снова погрузилась в Эксель. Цифры, таблицы и графики успокаивали ее, придавали жизни смысла. В мире таблиц все было ясно: вот доход, вот расход, вот уход от налогов. Изящная уловка, чтобы дебет с кредитом сходился не как в реальности, а как надо. Красоту и изящество она любила во всем, но больше всего — в самой себе.

Она любила тот образ, который создала на работе, и часто засиживалась допоздна. Дома она была одинокой девушкой в розовой пижаме, а на работе — бизнес-леди в деловом костюме, которая может дать фору любому мужику.

Однажды она уже пыталась снять с себя доспехи Амазонки и стать Розовой Принцессой, но ничего не вышло. А раз не вышло, то и не надо. Замужем Юлия Андреевна была один раз и больше не планировала. Ей стало ясно, что мужчины просто избегают таких, как она — с умом и характером. Или боятся. Ну и пусть. Зато она образцовый менеджер и благотворитель, а приюты «Дружок» никогда не окажутся на грани выживания, как это часто бывает с подобными заведениями.

Но была еще одна причина ее трудоголизма. Этой причиной был он, и ради него она была готова свернуть горы.

От мыслей о нем ее отвлек телефонный звонок.

— Юлия, я здесь, — послышался знакомый голос из трубки.

Юлия Андреевна знала, что его источник находился далеко, в странном месте, которое не найти на Гугл мапс, если оно вообще существует на бренной земле. Она торопилась туда, хотя знала, что ее подождут (там, куда она направлялась, время шло по-другому, если вообще умело ходить). Взглянув в зеркало в розовом обрамлении, с досадой отметила у себя мешки под глазами — вероятно, от недосыпа — и быстро покинула кабинет.

— Юлия Юлия Андреевна Я жду, — повторял полночный голос.

И она следовала за ним.

Чем ближе она была к источнику голоса, тем абстрактнее становился мир. Он медленно исчезал, погружаясь в океан густой темной материи. Юлия Андреевна понимала, что эта кроличья нора может увести ее в такие дебри, о которых она и не подозревала, и, чтобы не сбиться с пути, следовала за голосом, как за маяком. Шаг, еще шаг Характерные для приюта запахи исчезали, вольеры, собаки и прочие атрибуты знакомого мира уступали место чему-то новому, и это новое становилось все ближе и ближе.

Каждый раз Юлию Андреевну удивлял даже не сам путь, а место, где она оказывалась в итоге. Безвкусная мебель, обшарпанные обои и вышедшие из моды, чуть ли не советские шторы — обстановка напоминала дешевый мотель. Но когда ей показали план оздоровительных процедур на день, все встало на свои места.

Нахлынули воспоминания из детства.

У ее родителей не было денег на заграницу, поэтому каждое лето ее встречал неизменный санаторий с дешевым евроремонтом и скучными процедурами, из которых самой унылой была та, где надо дышать якобы полезным воздухом — и больше ничего. Следуя своей упрямой натуре, она задерживала дыхание и сидела в соляной комнате до победного, пока глаза не лезли на лоб, а кожа не становилась темно-бордовой.

Однажды она подружилась в санатории с девочкой и предложила состязание: кто больше продержится без воздуха? Маленькая Юля держалась три минуты и выиграла, а подругу пришлось откачивать: выяснилось, что у нее изначально были проблемы с легкими, и недостаток воздуха для нее смерти подобен. Из санатория Юле пришлось съехать и заодно получить Большую Взбучку от родителей.

В тот день она потеряла подругу, но приобрела важное знание: оказывается, людей можно заставить делать что угодно, даже если это противоречит их интересам. Более того, у нее это получается. Главное, найти правильный подход.

Незнакомец, который привел ее сюда сквозь темную материю, особого подхода не требовал. Он был похож на весь основной состав ее бывших и парочку запасных. К примеру, у него были глаза Эдика, ее первой любви. Зализанные назад волосы, как у Артура, который называл себя криптомессией, а на деле оказался супермудаком (чего и следовало ожидать). Манера растягивать гласные и непрерывно улыбаться — как у мелкого чиновника Эльдара Маратовича, который настолько ей надоел, что она решила устроить ему худшее свидание в жизни и добавила слабительное в коктейль (намека он не понял и через неделю сделал ей предложение).

Но, несмотря на сходство с людьми из прошлого, запомнить лицо незнакомца она не могла.

— Привет, Юлия Андреевна.

— И вам не хворать.

— Присядешь? — он указал на потрепанного вида кресло в углу.

Юлия Андреевна отказалась. Она не любила это место и приходила сюда исключительно по одной причине. Оставаться надолго она не собиралась.

— Как он?

— Он в детской, играет со сверстниками. Явно идет на поправку, еле уследишь за ним. Привести его сюда?

— Не надо, я сама.

Странно, до попадания в санаторий он был тихим и необщительным. Может, на него так повлияла местная атмосфера? Надо выяснить.

В сопровождении безликого хозяина Юлия Андреевна шла по длинному коридору в детскую комнату. Было тихо, только стук ее каблуков эхом отражался от стен.

Она заметила, что интерьер обновили: стены были выкрашены уже не в унылый зеленый, а в приятный кремовый цвет, а коридоры освещали изящные светильники в виде лепестков. По-прежнему ретро, но более уютное. Наверное, Юлия не отказалась бы провести в таком санатории недельку-другую, но этот чудила с застывшей на лице улыбкой говорил, что это место только для детей. Еще одна странность в дополнение ко всем прочим. Ну хоть ремонт в этой сумеречной зоне сделали, и на том спасибо.

Наконец, они пришли.

Юлия сразу заметила его, хотя в комнате было много детей. Он собирал из кубиков пещеру, как раньше, до приезда в санаторий, делал это в Майнкрафте.

— Лев!

Он обернулся и, побросав кубики, подбежал к ней.

— Ну как ты? Все хорошо?

Он, как обычно, молчал. Но по его глазам она прочитала, что все отлично, здесь у него друзья, тихий час и майнкрафт. Выглядит как идиллия. Жаль, что он за все время пребывания здесь не проронил ни слова. С другой стороны, по сравнению с прошлым это был явный прогресс.

Он показал ей пещеру, которую собирал с друзьями — высотой ему по пояс, в разрезе она выглядела весьма внушительно со всеми этими водопадами и потоками лавы Так, погодите, ему одиннадцать, разве не поздновато для кубиков?

— Вы что, не знаете молодежь? — пояснил хозяин санатория. — У них один Майнкрафт на уме. К тому же это полезно для восстановления умственных функций.

— Когда я смогу его забрать? — задала она свой традиционный вопрос.

— Точно сказать не могу, Юлия Андреевна, — вежливо ответил собеседник. — Пока Лева у нас, все хорошо, но я не могу ручаться, что за пределами санатория он будет в порядке. Вы же не хотите, чтобы он снова впал в бессознанку?

Этого Юлия Андреевна боялась больше всего. Она ясно помнила, с чего все началось.

В тот день Льва на перекрестке сбила машина. Домой его привел друг, сказал, что его просто зацепило, ничего страшного. Друг был рассудительный и подчеркнул, что это «не авария и даже не ДТП, но пусть лучше Лев отдохнет дома». Сам Лев выглядел немного ошарашенным, но держался молодцом, только жаловался на небольшой ушиб в районе затылка и боль в плече. Впоследствии Юлия винила себя в том, что сразу же не приехала в тот день домой, а осталась у себя, но со Львом были родители, и к вечеру казалось, что все обошлось.

На утро он не проснулся. Когда она, сломя голову, прибежала в больницу, родители передали ей слова врача: ничего страшного, такое бывает, временная отключка на фоне стресса. Организму нужен отдых, вот и все. Скоро проснется.

Они с родителями посмотрели в ГАИ запись с камеры, и ужаснулись. Было видно, что Лев отлетел от капота иномарки, как теннисный мячик от стола и приземлился в траву у обочины. Номер машины удалось зафиксировать, но в тот момент они об этом не думали.

К вечеру второго дня стало понятно, что младший брат Юлии в коме. В тот момент она как раз приступила к обязанностям в приюте, но после каждой смены приезжала в больницу, часами сидела со Львом. Спустя неделю после происшествия врач только пожимал плечами и ничего конкретного сказать не мог. Спустя месяц к ней в приют заявился владелец санатория и сказал, что знает место, где Льву станет лучше. И предложил перевезти Льва в санаторий.

Брату действительно стало лучше. Правда, выяснилось, что навещать его можно раз в неделю, а когда выписка — неизвестно.

— И что, вы предлагаете держать его здесь?

— Нет. Скажем так, есть некий процесс, который требует времени. И лучше, чтобы Лев был у нас. Как видите, другие дети тоже в восторге от пребывания в Санатории.

В этот момент раздались счастливые детские крики и визг, но было это так внезапно, словно кто-то нажал на кнопку. Юлия ясно осознавала, что до этого в комнате было тихо, и нахмурилась.

С момента знакомства с хозяином санатория ей постоянно казалось, что ее держат за дуру, а этого она не любила. Что, если все происходящее в приюте — это иллюзия или кошмар, страшный сон, который прорвался наружу?

Но как только Юлия Андреевна видела Льва — живого, веселого, бодрого — она готова была поверить во все, что угодно, пойти на любой риск.

— Сожалею, но детям пора ложиться спать, — сказал человек, не переставая вежливо улыбаться. — А вам пора уходить.

— Но

Глазами он указал ей на дверь.

Делать нечего, властная и непоколебимая Юлия Андреевна повиновалась. Перед уходом она бросила взгляд на Льва. Он снова погрузился в игру, казалось, забыв о ней и всем остальном в мире. Что ж, пусть так. В непонятном месте, в которое даже попасть нормально нельзя — только через задний двор реальности.

Зато он жив. Как только дверь закрылась, детские голоса умолкли. Ощущение, что Юлию Андреевну держат за дуру, осталось.

Обратный путь был таким же туманным. Она не могла бы сказать, откуда пришла и где находится это место. Тем не менее, у нее еще остались силы на удивление, когда по возвращении в приют она увидела Германа у двери своего кабинета.

Глава 7. Благие намерения

7. Благие намерения.

Музыка сопровождает Германа повсюду. Если она не звучит из наушников, значит, голова Германа генерирует ее сама, как ревнивец – причины для ссор. Это может быть всё что угодно, от хауса до Штрауса, от «Охоты на волков» до «What is love?», зависит от настроения. Во время сессии по ушам Германа долбит Металлика, чтобы не расслаблялся, в метро – минимал-техно, которое тоже долбит, но помягче, а если ему хочется чего-то особенного, то он включает альбом The Best ансамбля «Золотое кольцо», и ничего вы с ним не сделаете.

Ну а сейчас в ушах у Германа звучал заряжающий на подвиги свинг The Benny Goodman Orchestra — Sing Sing Sing. Отличный выбор, если вы собираетесь идти на дерзкое преступление. А Герман собирался. Хоть и в качестве сообщника, а не главного заводилы.

Казалось, что ключ к интересующей их с Азаматом тайне совсем близко. И все-таки вломиться в чужой кабинет – это нарушение закона – морального и уголовного. Герман был решительно против, когда узнал, что скрывалось за словами «приходи завтра вечером в приют и узнаешь».

Но когда Азамат переступил порог кабинета Юлии Андреевны, стоявший на стреме Герман ощутил странное облегчение. Больше не надо было думать, как поступить. Он уже на чужой территории, там, куда его не приглашали и где его быть не должно. Единственное оправдание – их с Азаматом благая цель. Но благая цель есть всегда, даже у каннибалов есть цель вкусно пообедать.

Наверняка страшные преступления так и совершаются: человек просто разрешает себе больше, чем обычно, а вовсе не ставит цель устроить что-то ультразловещее, думал Герман. Например, человек говорит себе «я человек маленький – что сказали, то и сделал» или заявляет, что «данное решение соответствует интересам нашего общества», либо объясняет свои действия простым «ну а че он?» Главное – аккуратно вывести себя из-под прицела совести, а затем уверенно перейти дорогу с улицы «нельзя» на улицу «можно». Сделав первый шаг на этом пути, разрешать себе новые пакости становится проще и проще.

Мысль, как обычно, завела Германа далеко, и он не заметил, как на горизонте замаячила цель, которую он должен быть выслеживать. Увидел он ее только когда она подошла совсем близко.

— Германус, ты что забыл возле моего кабинета? Да еще в такой час, — сказала она скорее растерянно, чем недовольно. Перед ним была Юлия Андреевна лайт, почти мирная, почти пушистая, будто пришибленная неким событием, но Герман не понимал, каким.

— Я, э-э-э…

Никогда Герман не был так близок к провалу, как сейчас. В кабинете его начальницы в эту минуту был Азамат, а он, Герман, оказался крайним. Нужно было держать оборону и ни за что не пускать Ю.А. в ее же кабинет.

Выхода было два: сознаться во всем или силой не пускать ее.

Он выбрал третий путь.

Глава 8. Что ж ты, Герман, сдал назад

Шоковая терапия. Дьявольская уловка. Нечеловеческая хитрость. Да, чтобы ее отвлечь, Герман выбрал поцелуй.

Не самый очевидный вариант для отвлечения персоны, которая называет вас Германус с ударением на «а». При попытке нарушить личные границы ваша цель может запросто послать вас, да еще влепить громкую пощечину. И будет права. Но, к удивлению Германа, его начальница отреагировала неожиданно. Может, это был тот самый один шанс из бесконечности, но он сработал.

В первую секунду Юлия Андреевна отстранилась, но без особого отвращения, что было большой удачей. Герман решил не останавливаться и показать, кто здесь тренировался на помидорах и неопытных первокурсницах. По его мнению, в поцелуях он был хорош и, кажется, сейчас его мнение разделяли. Удивительно, как далеко завела его разведка Азамата. Он почувствовал, что уже стал гангстером: вломился с напарником в чужой кабинет и забрал себе лучшую девчонку.

Поцелуй, по его ощущениям, длился бесконечность, помноженную на райское удовольствие. В голове взрывались фейерверки, Земля вращалась с неописуемой скоростью, а крылатые единороги слились в едином хоре с легендарными музыкантами и Деборой Фиорентино в ее лучшие годы.

«Если ты меня заведешь, я никогда не остановлюсь», пел старина Джаггер, и Герман не останавливался. Он еще крепче обнял Юлию Андреевну и как бы невзначай положил руку ей на бедро, но это было уже слишком. Глубокой страсти не случилось: в следующую секунду она охладила его единорога и мягко, но решительно оттолкнула Германа от себя.

— Ну все, все, ты меня задушишь, Герман. И что на тебя нашло…

Какое-то время они стояли и разглядывали друг на друга, будто видели впервые. Когда Герман вернулся в реальность, он осознал, что проблема не решена, и Азамат по-прежнему рылся в чужом кабинете. Но делать было нечего. Повинуясь судьбе, Герман последовал за Юлией, ожидая, что его вот-вот настигнет кара за самую короткую в мире гангстерскую карьеру. К счастью, кары не случилось – Азамат исчез так же незаметно, как и вошел.

— Герман, ты чего за мной прешься? — сказала Юлия недовольным тоном, увидев его у себя в кабинете.

Все вернулось на круги своя, будто и не было с минуту назад их взаимной страсти. Неужели это и правда ничего не значит? — мелькнуло в голове у Германа. Да, он, возможно, был чересчур напорист, но в первую же секунду стало ясно – она как минимум была не против, если не ждала этого все это время. И результат их обоих удовлетворил. Все-таки немало помидоров он израсходовал перед тем как стать КМС по поцелуям.

Видимо, вопрос отпечатался у него на лице, потому что она, помедлив, все-таки решила прояснить ситуацию:

— То, что произошло… Ничего не произошло, ясно, Герман?

— Ничего? То есть, Барта не похищали?

— Я не про это.

— А про что?

— Сам знаешь.

— Про наш сочный, яркий, нескончаемый…

— Герман!

— Рабочий день в приюте! Вот что я хотел сказать. Но знаете, Юлия Андреевна, некоторые рабочие дни запоминаются больше других. И сегодняшний день лично я не смогу забыть никогда.

— Можешь делать, что хочешь, — отстраненно сказала Юлия, внимательно изучая выключенный монитор. — Но найди мне Барта. И я надеюсь, что Азамат выбросил этот, прости господи, ползучий глаз. Если нет, уволю вас обоих.

— Будет сделано, Юлия Андреевна, — сказал Герман и покинул кабинет.

Выражение «пьяный от любви» и так было избито до полусмерти, но Герман нанес ему новый удар. Именно так он чувствовал себя после произошедшего — будто в одиночку употребил ящик «Гиннеса», запивая вином и шампанским. Проблемы все еще существовали, но в тот момент они были где-то далеко. Герман верил, что с Юлией Андреевной у них все только начинается.

Танцующей походкой он направился к Азамату, размышляя о том, какое кольцо преподнесет Юлии Андреевне в день их помолвки.

Глава 9. Узник Азамата

— О, вернулся мой вертухай, — послышался знакомый голос в голове Азамата.

— Вы откуда таких слов понабрались, ваше Пучеглазие? — сказал Азамат вслух. — Сидели, что ли?

— Я и сейчас сижу. Как граф Монте-Кристо. Ни за что ни про что посадили братка, и теперь его жизнь нелегка, нелегка…

— А нечего было шпионить, Д’Артаньян.

— Де Парфаньяк.

— Да хоть армянский коньяк. Ты ж не хочешь говорить, зачем в наш мир пришел. Вот и сиди теперь. Скажи спасибо, что я тебя не допрашиваю.

— А ты, начальник, сначала докажи мою вину. Может, я к вам с дипломатической миссией прибыл. Налаживать дружеские связи между мирами. А ты меня – в банку.

— Что-то я не вижу при тебе удостоверения МИДа, дипломат ты хренов. А пустой вольер Барта – вижу.

Азамат достал банку с Пучеглазом из под кровати и поставил на стол.

— Кстати, а почему бы мне, собственно, тебя не допросить?

— Допрашивалка не выросла. У тебя архетип не тот, Азамат. Ты, может, и вертухай, но не пыточных дел мастер.

— А это мы сейчас проверим, — сказал Азамат и достал из стола булавку. Ее острый край блеснул в свете лампы и навис над банкой с глазом.

— Ну что, будешь правду говорить?

Глаз лихорадочно вжался в дно банки, да так сильно, что принял овальную форму. Его расширенный зрачок уставился на крошечный блестящий кончик булавки, а красные капилляры распространялись по белку, словно паутина.

А булавка все опускалась и опускалась…

— Азамат, ты ч-чего от меня хочешь… — прошипел голос у Азамата в голове. — Я не знаю ничего, отстань от меня!

— А ну говори, где вы его прячете!

— Кто – мы? Кого прячем?!!

— Барта!

— Нахрена мне твоя собачатина! Сам ее отпустил, а теперь меня обвиняешь.

— Врешь!! Говори, где пес!

В момент, когда Пучеглаз телепатически издал истошный визг, близкий к ультразвуку, в сторожку вошел Герман.

— Азамат, ты чего делаешь? — спросил он, глядя на согнувшегося над банкой старика.

Истязатель прекратил экзекуцию. Глаз снова принял округлую форму и издал звук, напоминающий громкий выдох.

— Провожу следственный эксперимент.

— Он мучает меня! Я буду жаловаться в ЮНЕСКО на жестокое обращение! Я его засужу! Я вас всех засужу! — завопил Пучеглаз так, что Герман от неожиданности прикрыл уши, хотя голос монстра прорывался изнутри.

— Цыц! — Азамат снова пригрозил булавкой, и Пучеглаз умолк. — Этот засранец знает, где Барт, и не хочет говорить.

— Да не знаю я!

— Такими методами ты от него точно ничего не добьешься, — сказал Герман. — И почему ты думаешь, что глаз в принципе что-то знает про Барта?

— Да потому что он кипер, вот почему, — мысленно сказал Пучеглаз.

— Кто? — не понял Герман.

— Молчи, образина. Герман, здесь же все ясно априори: странные штуки стали происходить после появления Пучеглаза. Он наша единственная зацепка.

Германа ответ не устроил. Его беспокоил уже сам Азамат. Старик был ходячим редфлагом: общался с монстром, держал его у себя в комнате, вломился в кабинет Юлии и вдобавок оказался неким кипером.

Слишком много улик для одного деда.

— Азамат, мне кажется, ты недоговариваешь.

— Да ты посмотри, что я у нее нашел, — Азамат достал из кармана до боли знакомый предмет – ошейник Барта.

Герман на мгновение оцепенел, но затем сомнения вернулись.

— Откуда я знаю, что он из ее кабинета? Может, ты хранил его у себя.

— Ты что, мне не доверяешь? Я априори на стороне добра, Герман, — сказал Азамат недобрым тоном. — Не забывай.

— Кто такой кипер?

— Никто. Не твое дело.

— Знает он все, — подначивал Пучеглаз. — И собака ваша наверняка из-за него пропала, Герман. А теперь ему стыдно, вот он и сваливает на других.

— Да заткнись ты! — закричал Азамат, метнулся к банке с глазом и поднял ее, угрожая разбить об стену. Но старик не учел, что банка была открыта. А глаз умел не только ползать в стелс-режиме, но и преодолевать гравитацию.

В следующий миг Пучеглаз выпрыгнул из банки, шлепнулся на пол и поскакал к двери.

— Держи его, Герман!

Герман и Азамат разом выскочили из сторожки, но Пучеглаза уже и след простыл. Они лихорадочно стали обыскивать приют: заглядывали во все закоулки, проверяли будки и вольеры.

— Германоид, ты все еще здесь? — удивленно сказала Юлия Андреевна, встретив пятую точку Германа, торчащую из вольера собаки Кнопки.

Время было уже позднее, гораздо позже, чем длится смена Германа. У вольера напротив копошился Азамат, что тоже выглядело подозрительно – обычно он в это время, как и в любое другое, спал у себя в каморке.

— Ты что-то ищешь? — спросила, глядя на Германа сверху вниз.

— Улики, Юлия Андреевна. Мы тщательно исследуем каждый вольер, — ответил ей Герман. — Авось, найдем зацепку, которая выведет на след Барта.

Герману внутренне стало противно, то он прикрывается поисками Барта, но ничего не поделаешь: она застала их врасплох, и надо было быстро придумать что-то правдоподобное.

— Хм. Ну ладно, если так. Но почему сейчас? Не могли до утра подождать?

— Утром многое может измениться, — вмешался в себеду Азамат. В тот момент он не представлял, насколько пророческими будут его слова.

— Ладно, делайте, что хотите, а я домой. Двенадцатый час уже. Герман, не забудь потом выключить свет.

— Есть, Юль Андревна!

После ее ухода Герман с Азаматом обследовали каждый уголок приюта, но так и не смогли ничего найти. Пучеглаз словно сквозь землю провалился, что, учитывая его происхождение, было вполне вероятно.

…Наутро приют огласил очень, нет, ОЧЕНЬ громкий крик, переходящий в истошный визг. Причина была проста: глаз обнаружился в ящике стола Юлии Андреевны. Задыхаясь от гнева напополам с ужасом, она забилась в угол кабинета и приказала вынести тумбочку с Пучеглазом, отвезти ее на городскую свалку и сжечь дотла.

Тем же утром Герман и Азамат были уволены. На уговоры и оправдания Германа Юлия Андреевна ответила, указав пальцем на дверь – вон!

— Вон из моего кабинета!

Глава 10. Причем тут СССР

Вот так, в один день Герман потерял главный смысл своей жизни. Он любил собак, а собаки любили его. Но теперь вход в приют ему был заказан по самой неудобоваримой причине из возможных: он упустил живой ползающий глаз с французской фамилией.

От осознания сего факта Герману вдруг стало ужасно весело. Он расхохотался, сидя на крыльце приюта.

— Чего веселишься, молодой? — спросил его Азамат, присаживаясь рядом. — Его уволили, а он хохочет.

— Ты, Азамат. говорил что-то о вероятностях. Вот я и думаю, какова вероятность быть уволенным при таких обстоятельствах, как у меня?

— Очень небольшая. Но ты же волонтер, а не сотрудник. То, что не нанимали, нельзя уволить. Ты можешь по-прежнему приходить в приют, если захочешь.

— Ага, и видеть эту истеричку. Да она меня с землей сравняет в следующий раз.

— По-моему, она тебе нравилась, — усмехнулся Азамат и легонько толкнул Германа в бок. — Вы даже нашли общий язык, насколько я мог видеть. Не ожидал от тебя такой прыти, Герман. Настоящий джигит.

— То, что я сделал, было неправильно. Да и неважно это уже, Азамат. В любом случае, назад дороги нет.

Старик посмотрел на него с выражением «джедай разочарован в своем подаване».

— И что, ты бросишь все на полпути?

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю тебе быть безжалостным. Как меч, который не остановится ни перед чем на пути к цели, — на этой пафосной фразе Герман чуть не рассмеялся, но сумел себя сдержать. Все-таки старик пересмотрел слишком много фильмов.

— Это не конец, Герман, — добавил Азамат и многозначительно поднял палец. — Я тебе точно говорю: твой путь еще очень далек от финала. Ты максимум в начале второго акта.

Неожиданный поворот от пафоса к основам драматургии удивил Германа, но что еще ожидать от эксцентричного старика? В любом случае все это просто слова, а словами делу не поможешь. Герман попрощался со стариком-киноманом и пошел домой.

Вернувшись в тот день со смены, Герман никак не мог успокоиться и решил прибегнуть к испытанному средству релаксации. Вода была его стихией. Ванная — местом силы, в котором регулярно плавала резиновая уточка силы и бурлящие бомбочки силы, которые утешали его уставшую двадцатитрехлетнюю душу.

Только в ванне можно было по-настоящему расслабиться и поразмыслить. В момент самых глубоких размышлений о Юлии Андреевне Герману на телефон пришла ссылка.

[ elira.chtoto.znaet.org ]

Через секунду пришло следующее сообщение:

[Привет, квест продолжается]

Не было сомнений в том, что сообщение от Элиры, но Герман до сих пор не знал, кто она и что от него хочет. Вход на сайт требовал пароля – тут вспомнилась бумажка, которую Элира передала при их первой встрече у ДК. В поисках бумажки пришлось, конечно, выйти из обожаемой ванны, но то, что ему открылось, того стоило.

Элира не была мошенницей. Она и правда что-то знала. Ее сайт был выполнен в виде доски с расследованием, знакомой некоторым по сериалу от HBO «Настоящий детектив» или сериалу от НТВ «Ментовские разборки 3» – зависит от вашего вкуса.

В центре электронной доски висела фотография приюта «Дружок», от которой тянулись тонкие разноцветные полоски.

Синяя нить соединяла заметки о Барте. Все то, что Герман и так знал, но откуда это могла знать Элира? Если только у нее в приюте был осведомитель… И, кажется, красная нить вела к нему. Она была посвящена Азамату — «Дед. Бывший следователь, уволен за „излишнее усердие“. Интересно, дед в смысле старый дед или родной дедушка? Это предстояло выяснить.

Но самые интересные факты объединяла желтая нить. Здесь, например, была черно-белая фотография некоего А. Миллера – по виду из советского прошлого. Рядом фотография какой-то тетрадки и подпись – «ВАЖНО». Еще были фотографии некоего помещения, по виду тоже привет из СССР. Судя по всему, это была вырезка из передовицы, так как под фото был заголовок «Советские ученые приручили непокорны й квант». А еще там был тот самый глаз! И подпись к нему: «Собственность деда».

И, конечно, там была Юлия Андреевна…

Короче, дело принимало некий оборот, но Герман не понимал, какой именно… Барт, Азамат, загадочный глаз, теперь вот какие-то ученые. Глаза Германа бегали по экрану в поисках телефона или адреса. Должна же она была оставить контакт для связи.

В правом верхнем углу Герман заметил иконку в виде письма, которую до сих пор не видел то ли из-за невнимательности, то ее попросту раньше не было. Нажав на нее, он увидел входящее сообщение:

ну что, Германоид, готов поднять попу с дивана? :)))

Герману показалось, что смайлик ведет себя пассивно-агрессивно.

Но что поделать, если уж Герман сам не смог найти Барта самостоятельно и не понимал, что вообще происходит. Нужно было объединяться с профессионалами. Или, по крайней мере, умелыми любителями.

Написав в окошке чата «да», Герман увидел следующее сообщение:

Тогда встретимся в пятницу в 6 вечера в кафе «Шоколад». Если, конечно, у тебя нет других дел (думаю, что нет)

Хорошо. Значит я уже в твоем клубе?

Нет, пока нет. Остался финальный квест. До встречи в шоколаде, Германус!

Черт, она что, и правда знает о нем все? Тогда почему бы ей уже не найти Барта самостоятельно и завершить расследование, если она такая умная?

Пока что Элира только бесила его, но нельзя было не признать, что сайт она забабахала отменный. Герман еще раз тщательно изучил все его закоулки и пришел к выводу, что Элира знала жизнь приюта «Дружок», как свои пять пальцев. И все-таки, зачем-то ей понадобился помощник.

Что ж, он был не против помочь. В конце концов что может пойти не так?

Глава 11. Сиреневые капибары, и где они обитают

А все. Все может пойти не так. В назначенный день Герман слишком долго выбирал, в чем пойти на “свидание”, затем сел не на тот автобус, и в результате приперся в “Шоколад” на час позже. Когда он, запыхавшись, вбежал в кафе, Элиры уже и след простыл. В уютном интерьере формата “да, это дешевые стулья, но они вписаны в концепцию” сидели вечерние посетители: парочки, воркующие о чем угодно, но точно не о похищении собак, подруги с жадными до сплетен взглядами, семейная пара с подозрительно тихим ребенком (он точно жив?), девица цвета фуксии, пара дединсайдов в черном (Герман присмотрелся – Элиры среди них не было), короче, обычный вечер трудного дня городских пижонов.

“Какой же я растяпа, упустил единственный шанс”, с горечью подумал Герман. Он придушил музыку в ушах, заказал кофе и угрюмо вполз за столик. Огляделся на предмет повышенной концентрации Элиры в помещении – тщетно. Ее сайт тоже не подавал признаков жизни. Неудавшемуся детективу оставалось лишь попивать кофе в интерьере кафе, цветовой гаммой напоминающем кабинет Юлии Андреевны.

Спустя минуту к Герману подошел официант и вручил ему бумажную записку со словами “просили вам передать”. Записка гласила: “Последний шанс”. И больше ничего.

Герман повертел листок в руках, но так и не понял, в чем, собственно, заключается шанс. Через пять минут официант вручил Герману новую записку: “Последний-распоследний шанс. А ты тугодум, Герман”.

- Стойте, от кого это? - оживился Герман .

- Вон та о девушка просила вам передать, - официант показал куда-то вглубь кафе.

Герман смотрел во все глаза, но по-прежнему не понимал, что должен увидеть. Ну парочки, ну девица в ярких шмотках цвета парижского варьете…

Стоп, что?

Половину ее лица скрывали ярко-розовые очки в виде сердец, но Герман узнал ее. От былой готичности не осталось и следа. Теперь перед ним предстала повзрослевшая Лолита, глянцево-карамельно-розовая девица с двумя разноцветными косами. Ведьмины артефакты на ней отсутствовали, зато была майка и розовая курточка с надписью “аниме войска”.

Когда он подошел к нужному столику, трумф на ее лице уступил место смущению:

- Извини, что чуть не убила тебя тогда. Мой психиатр говорит, что я весьма эксцентричная особа. Но ты не бойся, в быту я почти нормальная.

С этими словами она нанесла тяжкое ножевое ранение жареной курице у себя на тарелке. Хорошо, что курица к этому моменту была уже мертва.

У Германа к Элире была тысяча вопросов, но, растерявшись, он задал первый попавшийся:

- Азамат тебе и вправду родня?

- Азамат? Мне? Родня? - сказала она так, будто Герман сморозил невероятную глупость, а затем подтвердила. - Ну да, родня. Он многому меня научил. Азамат ведь бывший следователь, а я - настоящий детектив. Слушай, Герман, а ты с какого факультета?

- На журфаке учусь.

- Не, я предлагаю пофантазировать. Я, например, училась бы в Когтевране. Люблю загадки разгадывать. А ты, мне кажется, с Пуффендуя.

- Почему сразу с Пуффендуя… - замялся Герман. Он считал Пуффендуй факультетом, в который попадают те, у кого ну совсем нет талантов и интересных свойств.

Продолжая жевать, Элира склонила голову вбок, оценивая его.

- Ты эмоционально устойчивый, как все пуффендуйцы. И довольно адекватный. Во всяком случае, адекватнее меня.

“Это несложно” - подумал Герман.

- Такой напарник мне и нужен.

В финале трапезы Элира устроила птице суровое фаталити, оставив на тарелке то, что лучше не показывать в передаче для цыплят. А Герман смотрел на ее разноцветные волосы и никак не мог угадать, какой трюк она выкинет следующим.

До этой встречи он считал себя не таким, как все. Необычным, интересным. Если кличка кота, то Мяу Цзе Дун, если хобби, то коллекционирование пластинок, вышедших из моды еще при прадедушке. В школе Герман какое-то время ходил с тростью, сверкая набалдашником в виде бульдожьей головы (но перестал ее носить, когда понял, что трость, как волшебная палочка, оградила его ото всех девчонок).

Встретив Элиру, Герман понял, что по сравнению с ней он – турбонормальный. Омерзительно обычный. Эксцентричность не надо было искать в словаре, она сидела перед ним и с аппетитом дожевывала ужин.

- Ты думаешь, что я – маниакальная девушка мечты? - спросила она его? - Та, что спасает главного героя от скуки и меняет его жизнь, да?

- Вообще, да. Ты типичная manic pixie dream girl. Прям как из фильмов.

- Да иди ты, Герман. Но спасибо за честность. Да, я и правда такая. Это мой крест: быть все время яркой, умной, стильной, веселой и спасать людей от скуки. Смирись. Но хватит обо мне, нам нужно провести обряд посвящения.

Герман нервно сглотнул, надеясь, что обряд посвящения не включает употребление его вслед за курицей.

- Да. Итак, готов ли ты содействовать расследованию, рисковать и ни перед чем не останавливаться?

Тут он не сомневался в ответе.

- Готов.

Она положила нож плашмя сначала на его левое плечо, затем на правое.

- Посвящаю тебя в частное детективное агентство “Двойное дно”! Девиз: “Дошел до дна – спускайся ниже”.

- Над девизом надо поработать, Элира.

- Знаю.

Люди вокруг не обращали на их маскарад никакого внимания. Подумаешь, обычный обряд посвящения в детективы летним вечером в кафе “Шоколад”. С кем не бывает.

- Поздравляю тебя, Герман. Теперь ты среди лучших.

- Э-м-м… Спасибо?

- За это не благодарят. Теперь ты готов, сыщик, и я надеюсь, что ты в полной мере осознаёшь всю степень своей ответственности.

Герман осознавал только, что вляпался в новую историю.

А теперь, когда ты готов, я должна выдать тебе главную тайну. Но не здесь. Я не уверена, останешься ли ты в адеквате после моих слов, - сказала Мисс адекватность, взяла сумочку в виде сиреневой капибары, развернулась и двинула к выходу. Затем вернулась к столику, аккуратно положила нож на тарелку и заново промаршировала до двери.

Герман расплатился, перекрестился и вышел.

Глава 12. Старики не то, чем кажутся

На улице его ждала приятная летняя прохлада и розово-карамельный детектив с сиреневой капибарой в качестве сумки.

— Азамат — не то, чем кажется, Герман, — с ходу начала Элира.

— В каком смысле?

— Он занимается какой-то странной фигней.

«Ну это у вас семейное» — подумал Герман, а вслух спросил:

— Что ты имеешь ввиду?

— Он связан с чем-то потусторонним… Так, напарник, предлагаю прямо сейчас положить конец этой тайне, — Элира резко возникла перед лицом Германа и зашагала задом наперед, пока он шел по тротуару. — Кажись, я знаю, где находятся твои собаки.

— Откуда? — Герману оставалось только задавать вопросы.

— Чтобы раскрыть замыслы деда, нужно думать, как дед, а я все-таки его внучка. У нас с ним ментальная связь. Всё, по коням!

Конем в данном случае был знакомый Герману самокат, из-за которого он чуть не попал в реанимацию. Электрический, покрытый стикерами, сквозь которые проступал оригинальный цвет спелой малины, он стоял неподалеку, дожидаясь хозяйки.

Пока Элира колдовала над его разблокировкой, Герман с любопытством разглядывал ее обувь: огромные, черные, угловатые монстры смотрелись в ее новом, белом и пушистом образе, как два танка на детской площадке. Видимо, остались от готического стиля. А еще они делали ее на полголовы выше.

— Прикольные боты.

— Ага. Туфельки Золушки. Мои любимые.

Он встал позади Элиры на самокат и аккуратно положил руки на ее талию. Дабы сгладить неловкий момент, задал «серьезный» вопрос:

— Так ты мне по пути расскажешь ту самую тайну? Про НИИ, Пучеглаза, и так далее?

— Ты сам все увидишь и поймешь. Если мы выживем.

— Что?!

Удача — это то, что бывает с другими, считал Герман. Ему все в жизни доставалось с большим трудом, и он не ждал, что они вот так просто возьмут и раскроют тайну приюта. Скорее уж его ждет какая-нибудь сверхъестественная гадость, тем более что слова Элиры о выживании подтверждали это.

Однако он все равно надеялся на то, что найдет собак. Или хотя бы узнает тайну параллельного мира. Или, как минимум, не умрет.

По пути словесный поток Элиры внезапно иссяк, а Герман был из тех, кто экономит слова, как нищий — копейки. Значительная часть его жизни протекала в голове, и он не всегда хотел ей делиться. В начале пути он строил догадки о том, куда и зачем они едут, но, как обычно, мысли его перескакивали с одного на другое, в зависимости от настроения и трека в ушах.

Ремикс песни «Зеленоглазое такси» вызвал у него приятную ностальгию по чужим воспоминаниям и чувствам, которые он мог воображать у себя в голове, но в реальности не испытывал. По-настоящему Герман никого не любил, включая Юлию Андреевну, но ему нравилось ощущение легкой меланхолии, которую дарила музыка. Не той меланхолии, которая отнимает душевные силы, а ее симуляции, как в кино, когда смотришь на что-то ужасное, но при этом ощущаешь комфорт мягкого кресла. Все было в этот вечер каким-то ненастоящим, как в компьютерной игре: и наряд Элиры, и быстрая, но не слишком, езда, и легкий ветерок, и грусть, и конечная цель их поездки.

На меланхоличной волне к Герману пришла крамольная мысль: а вдруг он не любил собак по-настоящему? Старался выглядеть хорошим для окружающих, но на самом деле таковым не был? Ведь он бездействовал все это время. Он бы и сейчас ничего не делал, если бы Элира его не вытянула.

И правда, он будто отыгрывал свою роль — персонажа без свойств, которого используют в своих целях другие. Определенно, надо это менять, подумал Герман и переключился на следующую волну в своей голове — философскую.

Добро ничтожно, если оно не способно сопротивляться — к такому он пришел выводу. Бесхребетное добро еще хуже зла, потому что оно стремится сохранить статус кво, а значит, рано или поздно протухнет. Единственная надежда в этом случае — на хороший пинок. Получил ли его Герман? Да, получил. Может, хоть сейчас что-то изменится, думал он, глядя на пролетавший мимо Снегирев. Может, он, наконец, перестанет быть второстепенным персонажем.

Финальной точкой их поездки оказался пустырь с натыканными тут и там гаражами. Буквально — никакой застройки, только одинокие гаражи, кусты и редкие деревья. Постапокалипсис в Восточной Европе.

— Вон там гараж моего деда, — указала Элира на один из гаражей.

— И что? Ты собираешься найти в его гараже пропавшего пса? Или говорящий глаз? — грубовато спросил Герман, осматривая непримечательные окрестности. Несколько далеких домов казались отсюда туманными призраками из соседнего мира.

— Я допускаю такую возможность, — ответила Элира на полнотки менее уверенно. — Но сначала нам нужно туда попасть.

Если бы гаражи были людьми, то гараж Азамата был бы типичной дворовой шпаной. Ни разу не американский гараж из фильмов — серьезный семейная дядя. О нет, то был приземистый, облицованный металлом кирпичный «пацан», свой в любом дворе еще с советских времен. Дверь его надо было не грациозно поднимать вверх, а тянуть на себя. Короче, все по классике.

Когда они подошли к гаражу, Элира вдруг повернулась к Герману и с очень серьезным лицом сказала:

— Обещай, что не сдрейфишь. Несмотря ни на что.

Герман удивился. Звучало так, будто они решились на что-то опасное, а не на поиск собак в гараже деда.

— Конечно. А несмотря на что именно? Это же просто старый гараж… Так, стоп, ты чего делаешь?

Пока он сосредоточенно прокручивал в руке березовый листок, Элира уже вовсю взламывала дверь гаража, энергично орудуя какой-то железякой — явно не ключом. По всему выходило, что взламывать чужие помещения — это у них семейное.

— Ты что, это же частная собственность! — завопил Герман, который только вчера совершил подобное и не хотел повторять криминальный опыт.

— Я его родная внучка, поэтому это и мой гараж тоже. Вышла погулять шесть лет назад и вот, вернулась — с кем ни бывает.

В замке что-то лязгнуло, и Элира потянула на себя железную дверь без ручки. Взломщица вошла внутрь, попыталась включить свет, но тщетно. Пришлось светить фонариком телефона. Герман вошел вслед за ней, готовый ко всему на свете. Но явно не к тому, что случилось с ними дальше.

Глава 13. Балда

Собак внутри, конечно, не было. Как и всего остального, что ожидаешь увидеть в гараже: ни полок с инструментами, ни старых канистр, ни покрышек, ни велосипеда, ни даже хлама, разбросанного по полу. Восемнадцать квадратных метров пустоты, огороженной кирпичными стенами.

Словно Скалли и Малдер на месте преступления, Элира и Герман интенсивно водили фонариками туда-сюда, но ничего не находили. Казалось, даже пыль испарилась из этого места.

Пока Элира с недоумением рассматривала стены в поисках улик, Герман исследовал пол. Несколько рядов деревянных досок от одной стены до другой…

Стоп. А тут что? Герман пригляделся. В одном месте зазор между досками был шире, причем настолько, что можно легко просунуть пальцы между досок, потянуть вверх и…

Когда Герман откинул замаскированную часть пола, под деревянными досками обнаружился люк. Металлический люк с неясным назначением, но щекочущими воображение перспективами.

— Ох-ре-неть. Герман, ты гений, — Элира навела на Германа свет от фонаря, так, что он зажмурился.

— Ха. Ну кто теперь невнимательный, а?

— Беру свои слова обратно. Что ж, теперь осталось его открыть… Ба, да тут пароль! — Она показала на небольшую панель с кнопками, как у сейфа.

— Для начала попробуем самый очевидный вариант, — воскликнула Элира и ввела дату своего рождения.

Ничего не щелкнуло и не лязгнуло. Герман потянул за край люка, но тут и не думал открываться.

— В смысле не мой день рождения?! — обиженно воскликнула Элира. — А что тогда?

Герман попробовал код 123456, но результатом была только усмешка напарницы.

— Ну да, мистер гений, а теперь попробуй обратную последовательность. Ну и напоследок шесть нулей. Это тебе не домофон, тут особый подход нужен. У меня есть одна программка…

Она поднесла телефон к панели на поверхности люка.

— Не думаю, что это работает как QR-код.

— Цыц, Герман. Не мешай работать.

— Ладно, ладно, миссис хакер.

— Вообще-то мисс.

На минуту они оба замолчали. Но тишина не наступила. Гараж наполнили басовые вибрации, будто вдалеке зазвучал музыкальный ритм.

БА БУ ДУМС, БА ДУ БА ДУМС.

Слышен был только бас, но не было сомнений — это музыка.

— Это у тебя?

— Нет.

— Я тоже музыку не включала.

— Может, это на улице?

Они переглянулись и синхронно прильнули к крышке люка — так, что чуть не столкнулись головами. Через несколько секунд сомнения отпали: звук шел оттуда.

— Это что, рэп?!

— Похоже на то. Причем русский.

— Надеюсь, Азамат не включает животным русский рэп.

— Ну нет, он же не живодер.

Герман постучал по крышке люка.

— Есть там кто? Откройте, мы ищем пропавшую собаку.

Ритм внизу сменился тишиной.

— Блин, кто бы там ни был, кажется, ты их спугнул, — сказала Элира.

Спустя несколько секунд напряженного ожидания послышался электронный писк. Герман и Элира на всякий случай отошли на пару метров: шанс, что ты встретишь Пеннивайза, невысок, но никогда не равен нулю. Кто-то внизу имел конечности, чтобы обращаться с кнопками, и жил под землей — сочетание не из приятных…

Наконец, крышка откинулась и грохотом упала на деревянный пол, взметнув гору пыли. Из темноты подвальных недр вылезла огромная волосатая рука…

Страшно? Было бы, если б эта рука не держала милого джек-рассел-терьера, который смотрел на Элиру и Германа взглядом, говорившим «а что вы здесь забыли, граждане?» Ступив на землю, пес, не спеша и со здравым скепсисом направился к новым людям и деловито обнюхал их.

— О-о-ой, а кто у нас тут такой красивый! — при виде пса Элира моментально потеряла бдительность и начала сюсюкать. Герман старался не сводить глаз с люка, хотя пес и правда присвоил себе все внимание.

Из люка показалась вторая рука, а затем и тело — увесистый, крепкий, чутка побитый временем корпус бородатого мужичка средних лет, в поношенном и местами запачканном джинсовом комбинезоне, с рюкзаком за спиной и синей каской на голове. Подземный пришелец довольно быстро и ловко для своих лет вылез наружу, схватил поводок и скомандовал собаке:

— Ко мне, Джек.

— Вы назвали джек-рассел-терьера Джеком? — вместо приветствия спросила Элира. — Оригинально.

— Нормальная кличка. А вы, ребята, кто, стесняюсь спросить?

— А вы не стесняйтесь, спрашивайте, — ответила девушка. — Я вам разрешаю. В конце концов, это вы в моем гараже, а не я в вашем.

Сказав это, Элира премило нахмурилась и бесстрашно шагнула навстречу джинсовому бармалею, оказавшись с ним лицом к лицу. Глядя на нее, Герман ощутил легкое покалывание в области сердца, но понадеялся, что это предвестник инфаркта, а не, боже упаси, влюбленность.

— Должен сказать, гражданка, что данный гараж я законно арендую, и не у вас, а у третьего лица. Вас я в первый раз вижу и не обязан отчитываться. А теперь позвольте пройти.

Громила легонько толкнул мощным плечом преградившую ему путь Элиру и двинулся к выходу, придерживая Джека на поводке. Последней преградой на его пути оставался щуплый Герман — шутка для такого громилы.

— Нет, — пугаясь собственной смелости, сказал Герман и скрестил руки на груди. — Извините, но сначала вам придется ответить на наши вопросы.

— Да ну? — мужик ухмыльнулся и демонстративно хрустнул пудовым кулаком. И кто мне помешает выйти — может, ты, выкидыш таракана? Джек, закрой глаза, сейчас будет жестокая сцена.

Медленно, но неумолимо мужик двинулся на Германа. Элира быстро огляделась в поисках колюще-режущих предметов, но единственным, кто мог колоть и резать, был их рассерженный оппонент. И остановить его было невозможно.

Бежать? Это было бы лучшим решением — не самым красивым, но идеальным для экономии нервных клеток и денег на лечение выбитых зубов.

Но Герман не побежал.

Он первым бросился на противника, но тот неожиданно ловко для своей комплекции увернулся, и Герман полетел вглубь гаража. Почти одновременно с Германом бородача атаковала Элира, но он легким движением корпуса отбросил ее в сторону, словно пакет с мусором.

За пару секунд все было решено: двое молодых, подтянутых зумеров лежали по разным углам гаража, а один громоздкий, неповоротливый бумер победно возвышался над ними, как скала.

— Ну вы че, молодежь, мозги дома забыли, что ли? Зачем на людей бросаетесь?

Герману стало стыдно. Сначала они с Элирой вторглись в чужой гараж, затем атаковали незнакомого человека, который в общем-то ни в чем не виноват, кроме того, что слушает русский рэп и гуляет по подвалам.

— Ладно. Мне все это надоело. Пойдем, Джек. — Мужик развернулся и направился к выходу.

Но пес отказаться повиноваться.

Натянутый, как струна, он безотрывно смотрел на открытый люк, а затем подал голос.

— Р-р-р! Р-р-р-р-ав! — рычал Джек, пока его хозяин соображал что к чему.

Недоумение на лице мужика вдруг сменилось страхом.

— Люк! Закрывай люк! — крикнул он Герману, который еще не до конца оправился от падения.

Когда стокилограммовый крепкий дядя на твоих глазах превращается в испуганного ребенка, ты понимаешь, что дела плохи. Герман, потирая ушибленную поясницу, устремился к люку, но не успел.

Оттуда показалась голова. Вернее, головой она была весьма условно. Это было месиво в стиле Пикассо: расположенные в неправильных местах нос, рот и лишь один глаз умещались на желеобразной круглой массе, но неустойчиво. Они ползали по «лицу» то туда, то сюда, будто слизни. На месте рта мог появиться глаз, нос уезжал туда, где до этого было ухо, а рот и вовсе периодически исчезал в недрах головы, чтобы затем всплыть в другом месте. Голова почти не издавала звуков, лишь что-то хлюпающее и харкающее вырывалось из зубастого рта.

Зрелище произвело на Германа такое впечатление, что он застыл на месте и на несколько секунд перестал дышать от сей красоты. Элира оказалась более проворной. Она подбежала и резко долбанула по крышке своим ботинком-танком. Черты на физиономии существа зашевелились быстрее, широко раскрытый глаз метался в разные стороны, стараясь найти возмутителя спокойствия и, казалось, готов был спрыгнуть на деревянный пол, как Пучеглаз.

Элира снова ударила крышкой по инфернальной башке — не помогло. Та лишь на секунду скрылась, но вскоре выскочила и с силой стала давить на крышку снизу. Герман с ужасом осознал, что тела у головы не было, а вместо шеи торчали щупальца, которыми она цеплялась за поверхность. Зубы существа громко клацали с противным металлическим звуком.

Тут Герман наконец-то спохватился, подбежал к Элире и тоже навалился на крышку люка.

КЛАЦ!

Башка не сдавалась.

— Ы-ы-ы, — Герман пыхтел от напряжения, Элира давила на крышку всем телом, упираясь ногами в стену — тщетно.

— КЛАЦ! КЛАЦ!

Закрыть люк не получалось. Башка чавкала, харкалась своим зубастым ртом и, кажется, становилась лишь сильнее.

В какой-то момент Герман подумал, что, если умрет в борьбе с потусторонней башкой, это будет даже круто. Возможно, о нем, напишут в газетах или в конспирологическом телеграм-канале. Но все-таки доводить до этого — до публикации своей эпитафии на ресурсах плоскоземельщиков и любителей НЛО — очень не хотелось.

Джек по-прежнему истошно лаял, а значит, и его хозяин был где-то поблизости.

— А ну навались! — послышался низкий мужской голос.

Бородач, наконец, решил, что надо помочь.

— И раз, и два, и…

Под оглушительный победный рев Джека совместными усилиями они, наконец, додавили башку. Крышка грохнула с металлическим лязгом, и существо исчезло где-то внизу. Больше звуки из преисподней не доносились (за исключением русского рэпа, который бородатый громила включил чуть позже).

Герман и Элира хором выдохнули.

Глава 14. Слово о НИИ Игоревом

— Надеюсь, эта штука не знает пароль от люка, — только и смог говорить Герман. — А то нам кирдык.

— Фух! — тяжело вздохнул бородач. Он встал, отряхнулся и смотрел на парня и девушку, которые выглядели живой иллюстрацией слова контузия. — Ребят, вы в порядке?

Элира первая отошла от шока.

— Что. Это. Мать его. Было?

— Это? Балда. Некоторые называют такие штуки Пикассо, ну, из-за красоты невероятной. На вид безобидная, но плодиться умеет, сволочь.

— Плодиться?

— Да. Бывало, прибьешь ее, а нос, там, или рот возьмет да и отскочит, а потом уползет тихонько в угол, так, что и не заметишь. Подождет пока все уснут, а ночью залезет в человека, через пупок, скажем. Ну и все — скоро у того человека башка сама в Балду превращается, и все по новой.

Элира больше не строила из себя детектива, она была в простом человеческом шоке:

— Да что это вообще такое? Подвал, ползучие головы, глаза которые живут сами по себе? И кто вы такой?

Мужик сел на пол возле Джека и доверительным тоном произнес:

— Меня зовут Феофан Фисташкин. Прошу не комментировать мое имя. И фамилию тоже, а то были шутники.

Элира и Герман представились.

— Очень приятно, — он крепко пожал руку Герману, затем — Элире, но галантнее. — Я кипер.

«Знакомое слово» — пронеслось в голове у Германа.

— Сторож, значит, — пояснил Азамат. Только не простой. Я сторожу это подземелье.

— Под нами есть подземелье?

— Ага. Откуда ж, по-твоему, Балда вылезла? Подземный объект секретного назначения АМ-42 «Прорыв» там располагается, если я правильно помню.

— Да ну нафиг, — ошарашенно сказал Герман.

— Вы говорите о НИИ? Который еще в советское время был построен? — взволнованно спросила Элира. Ниточки ее расследования вот-вот должны были связаться воедино.

— А ты откуда… Понятно. Азамат рассказал. Кто ж еще. Он говорил, что у него есть внучка бешеная.

— Вы знаете моего деда?

— Есть немного, — ухмыльнулся Феофан. Непонятно было, он и вправду едва знает Азамата, или же они с ним друзья не разлей вода. Элира хотела спросить еще что-то, но он жестом ее остановил. — Допрос окончен. Устал я отвечать на ваши вопросы, ребят, по крайней мере в этих четырех стенах. Айда на улицу.

Через пятнадцать минут они втроем сидели у костра, который ловко разжег Феофан. Джек гулял неподалеку. В бездонном рюкзаке у Феофана, помимо зажигалки, фонарика, корма и кучи принадлежностей для похода, обнаружилось аж два небольших складных кресла хитрой конструкции, на которых теперь сидели Герман и Элира. Сам Феофан лежал на траве и вдыхал запах костра, периодически сладко причмокивая. В отличие от эксцентричного Азамата это был простой мужик на самых базовых настройках. Или хотел таким казаться. Под его каской обнаружились курчавые русые волосы, которые в свете костра казались рыжеватыми.

— Ну-с, ладно, задавайте свои вопросы. Но правильные ответы я вам не гарантирую. Я знаю далеко не все, а все, что знаю — слухи да обрывки чужой памяти.

— Что такое НИИ?

— Советское НИИ изучения проблем реальности. Засекреченное похлеще ядерных и космических испытаний, а все потому что работали тамошние ученые с самой жизнью. Применяли известные на тот момент технологии — не бог весть какие, конечно, но ученые-то были советские, а, значит, они умели добиваться результата в условиях нехватки ресурсов, технологий, одобрения начальства и иногда еды.

— И что им удалось найти?

— А хрен его знает, Герман. Что-то о самой сути жизни. Ну, как я это понимаю. В дневниках Игоря Миллера, тамошнего главного инженера про это много чего понаписано, но уж очень путано. Например, мир сам себя генерирует каждую секунду, у него нет прошлого и будущего, и всякая подобная лабуда. Я не вчитывался, честно говоря.

— У вас есть этот дневник?

— Он там, — Феофан показал пальцем на землю и посмотрел с выражением «лучше вам туда не соваться». — Его можно потрогать и почитать, но на поверхность тащить не советую. Ничего оттуда выносить нельзя, кроме себя любимого.

Объяснять, почему нельзя, он не стал.

— Так, а в каком моменте в дневнике появляется нос, который через пупок залезает в человека?

— Понятия не имею. Знаю только, что в конце восьмидесятых там, под землей, что-то зашевелилось — в буквальном смысле. Оттуда начали выползать результаты экспериментов и пугать местный народ. Балда, Ходуны, Самоеды, Лупоглазы — наши люди быстро придумали для них названия. Государству все это надо было как-то замять, а то ситуация некрасивая получалась. Передовые исследования вроде как, а тут нате: из-под земли персонажи Мамлеева вылезают. Ну и замяли. Говорят, тогда истребили почти всех обитателей НИИ, включая человеков. Но тут нагрянули девяностые, и всем стало как-то не до Балды. Для минимального контроля этой территории наняли нас, киперов. В то время модно было по-иностранному называть, так название и прижилось.

— Получается, раз НИИ здесь, а глаз объявился в приюте, то есть за несколько километров отсюда… Там тоже есть НИИ?

— Ага. Это один большой бункер. По типу парижских катакомб, только с отечественным, как вы говорите, вайбом.

— Это ж насколько оно должно быть огромное, это НИИ! — прикинул Герман.

— Ага. и это только первый уровень, а по слухам, оно уходит далеко вниз… Ладно, молодежь, вы меня конкретно уже утомили. И поздно уже, всем спать пора, — заключил Феофан на самом интересном месте и потянул Джека за поводок. — Я и так вам рассказал и показал больше, чем выдерживает человеческая психика.

Он встал, отряхнулся и недвусмысленно намекнул, что ребятам пора сваливать. На дополнительные расспросы ответил, что больше ничего не знает — «лучше звоните Азамату».

— Значит, мой дед рискует жизнью, спускается в эти катакомбы, но ради чего… Нет, вы хотя бы дайте свой контакт, Феофан. Вдруг нам понадобится ваша помощь.

— Теперь вы знаете, где меня искать. Но делать этого я вам не советую, — сказал Феофан и громко включил альбом Гуфа на портативной колонке — этого было достаточно, чтобы Герман и Элира отошли подальше.

К их удивлению, Феофан снова направился в гараж.

Глава 15. Дэнс, дэнс, дэнс

Было уже совсем темно, и друзья — а после такого невозможно было не стать друзьями — решили какое-то время пройтись пешком. Элира уже не выглядела такой бойкой, как раньше. Встреча с Балдой не входила в ее планы, как и родной дед, лазающий по катакомбам вместе с другими «киперами». Оставался шанс, что все это лишь сон или галлюцинация, но Герман был живым доказательством, что это не так. Они оба в это вляпались, и были теперь на перепутье.

— Герман, и что же нам делать? — спросила Элира. Выглядела она уставшей и совсем не похожей на бесстрашную амазонку, какой была раньше.

— Узнать у Азамата все детали и самим спуститься в подземелье, — неожиданно легко ответил Герман. Он не был храбрецом, но после всего произошедшего у него как будто отказали внутренние тормоза. Герман устал бояться. Появился даже азарт — а что, если он, наконец, станет не второстепенным героем своей жизни, а главным?

— И все ради собаки? Ради Барта? — спросила Элира.

— Да. Ради него и других собак. А, может, и ради человечества.

— Скажешь тоже.

— Сама посуди, там, внизу, происходит нечто нехорошее. Знает об этом, по ходу, только горстка стариков и мы. При всем уважении к старикам, они не защитники. Если та хрень полезет из всех щелей, как сегодня, людям не сдобровать.

Герман приготовился было защищать свою точку зрения, но на нее никто не торопился нападать. Элира заговорила совсем о другом — о его увлечениях.

— Ну, я в игры играю. Кино смотрю, — озвучил Герман ответ человека, у которого нет особых увлечений.

Он ожидал, что Элира скажет в ответ что-нибудь в своем духе, вроде того, что она в свободное время коллекционирует пауков или рисует картины кровью бывших. Но она, как всегда, оказалась непредсказуемой.

— А я танцую. Ну-ка, подержи мою сумку. — Она села на скамейку, сняла обувь, затем розовые чулки. — Надо заземлиться.

Движения ее были немного хаотичными, но плавными и изящными. Герману было с чем сравнивать. Он видел студенческие выступления у себя в вузе и узнавал в танце Элиры то контемп, то хип-хоп, то чуть ли ни балет, но вместе все эти элементы рождали совершенно новый, присущий только Элире стиль. Ему казалось, что он теперь понимает ее гораздо лучше, чем минуту назад, даже учитывая все их приключения. Танец раскрывал в ней то, что было спрятано глубоко внутри: настоящую свободу, страсть — то, что было скрыто за маской сумасбродства. Только сейчас она по-настоящему открылась ему. Это была совершенно другая Элира, нежная, хрупкая, существующая в гармонии с собой и миром.

Были в ее танце и «спецэффекты». Пару раз она сделала изящный оборот вокруг столба, как в «Танцующих под дождем» — только зонтика не хватало. Оттолкнувшись от скамейки, она довольно высоко подпрыгнула, а затем приземлилась на одну ногу, совершив вдобавок несколько эффектных фуэте. В общем, устроила Герману целое выступление. Он наблюдал за ней будто в забытьи, отбросив все посторонние мысли. А она танцевала, танцевала…

Из транса его вывел телефонный звонок. Скомканно поблагодарив Элиру (вообще-то он хотел устроить ей овацию), Герман ответил. На проводе был Костик.

— Герман, у меня две новости, по классике — хорошая и плохая.

Голос у Костика был тревожный, но сначала Герман не обратил на это внимания.

— Начинай с хорошей.

— У Элвиса прошел запор.

— И ты мне звонишь ночью, чтобы это сообщить?!

— Я же сказал, есть еще новость.

— И какая же?

— Кнопка пропала.

— Но я же на днях ее видел! С ней все было хорошо.

— Да, но сегодня тебя не было, и мы ее весь день искали. Так и не нашли.

— Уф… Ладно, я с утра подъеду. Это все?

— Нет.

— Ты же сказал, только две новости.

— У плохой новости есть подпункты. Как в дипломной работе.

Герман окончательно растерял остатки вдохновения после победы над Балдой и танца Элиры. Тяжело вздохнул и спросил:

— Ну и? Что случилось-то?

— Юлия Андреевна тоже пропала.

— Твою ж… Но почему ты так уверен? Может, она взяла выходной?

— Может. Но на звонки она не отвечает. И дома ее нет.

— Жесть. Надеюсь, это все новости, Костик?

— Нет.

— Гребаный контрабас, Костик! Что еще случилось?!

— Азамат. Он тоже пропал.

Глава 16. Я хочу сыграть с тобой в одну игру

Да что этот Герман себе позволяет? — думала Юлия Андреевна, нервно перекладывая карты Таро на своем столе. Он улучил момент, воспользовался ее слабостью, когда она была сама не своя после визита в санаторий. Да, она не против мужского внимания, честно говоря, его даже маловато в ее жизни, но то, что он сделал, было неприемлемо. Взял и сгреб ее в охапку, как кучу белья!

Да у них же нет и не может быть будущего! Теперь она точно это знает, так как сделала соответствующий расклад — просто так, на всякий случай — и карты показали, что Герман ей не пара. На сто процентов. Карты, как известно, не врут, а если врут, то всегда можно сделать другой расклад. Герман — ужасный абьюзивный тип, с которым они не проживут и месяца. Что и требовалось доказать.

Может, подать на Германа в суд за домогательства? Нет, у нее категорически нет времени на такие штуки, достаточно того, что он больше не переступит порог ее приюта. Не посмеет, уволен! А поцелуи свои пусть в зад себе засунет. Нашелся Казанова.

Юлия Андреевна пригубила коньяка — и почему его считают «мужским» напитком? Как будто женщина не может позволить себе градус покрепче. Отлично нервы успокаивает.

А понервничать ей сегодня придется. Голос опять звал ее в санаторий, и она знала, что на этот раз заберет Льва, чего бы ей это не стоило.

— Ю-ю-юлия… — послышался завывающий, с намеком на таинственность голос хозяина санатория. — Я жду тебя!

— Слушай, Каспер недоделанный, ты можешь нормальным голосом говорить? Мы не в кино, — резко обратилась Юлия к невидимому собеседнику.

— Хорошо, хорошо, — его тембр стал нейтральным и деловым, — так ты придешь в санаторий сегодня, Юлия Андреевна? Есть новости.

Юлия новостей не любила, их и так в последнее время в ее жизни было слишком много. Но санаторий — это другое. Тут речь шла о важном.

— Слушай, человек из санатория…

— Почему ты думаешь, что я человек?

— Вот именно. Я даже не знаю, кто ты. Было бы неплохо знать, кто ты и что это за санаторий. На картах его нет. Его вообще нигде нет.

— Сегодня ты получишь ответы на некоторые вопросы, Юлия Андреевна.

— Хотелось бы на все, а не на некоторые. Но для начала скажи, как тебя звать? Имя же у тебя есть, человек из санатория?

— Зови меня Рафаэль.

— Татарин, что ли?

— Кто?

— Ладно, забудь. Рафаэль. Скоро я приду в твою обитель, и лучше бы тебе ответить на все мои вопросы.

Ей показалось, что Рафаэль усмехнулся. Противный тип. Как и все мужики. Не зря он похож на всех ее бывших сразу. Но делать нечего, придется снова собираться в санаторий. Ее согревала мысль о том, что сегодня она снова увидит брата, целого и невредимого, играющего в Майнкрафт или во что-то еще.

Удостоверившись в том, что ни один человек ее не видит, Юлия зашла в подсобку и спустилась в подвал приюта. Вернее, в то пространство, которое раньше им было. С приходом Рафаэля подвал несколько расширился.

Ее взору открылась та самая темная масса, в которой, тем не менее, улавливались очертания стен, пола и потолка. С каждым разом ей все проще было здесь ориентироваться. Она уже знала, где свернуть, в какую дверь войти и как долго идти по длинному коридору.

Пройдя привычный путь, она встретила Рафаэля. Он и правда выглядел несколько необычно. Точнее, его манеры были другими. Немного дергаными, отрывистыми. Неужели он был способен волноваться?

— Так, Рафаэль, как там вас по батюшке. Сегодня я забираю Льва, — начала она с места в карьер.

— Юлия Андреевна, мы ведь уже говорили…

— Хватит! Мне надоели твои россказни. Лев уже вполне нормально себя чувствует. Приведи меня к нему, и мы уходим сегодня же. Если надо заплатить, я заплачу.

— Дело в другом, Юлия Андреевна. Дело в том, что Льву грозит опасность, — сказал Рафаэль, и его незапоминающееся лицо нахмурилось.

— В каком смысле?

— В прямом. В нашем мире есть вещи, которые тебе не понять. И одна из таких вещей — охотники за детьми. Такими, как Лев. К сожалению, существо, которому нужен Лев, ни перед чем не остановится. Оно может проникнуть даже в ваш мир, Юлия Андреевна.

Юлия побледнела. Какое-то время она не могла соображать. Но потом собралась с мыслями и спросила:

— Что это за существо?

— Не вдаваясь в подробности, скажем просто: это монстр. Монстр, который питается детьми.

— И как его остановить? — глаза ее округлились, сердцебиение ускорилось.

— Правильный вопрос. И, к счастью, у меня есть ответ на него. В компьютерной комнате.

Он отвел ее в помещение, разительно отличавшееся от всех прочих. В нем было темно, и только в углу ярко горело что-то сиреневое. Подойдя поближе, она увидела на столе монитор, рядом — системный блок с подсветкой. Возле стола стояло современное игровое кресло — а неплохо они тут обустроились в этом своем подземелье, подумала Юлия. Чем не компьютерный клуб? Но с какой стати он привел ее сюда? Они что, в игры будут играть? Словно услыхав ее мысли (чему она бы ни разу не удивилась), Рафаэль произнес:

— Я предлагаю тебе сыграть в игру. Только последствия ее будут вполне реальны, — в голосе его снова появились пафосные нотки. Ему явно нравилось отыгрывать таинственного мага, призрака или кого он там из себя изображал.

Он показал на экран монитора, где горела надпись: «Хранитель подземелий».

— Серьезно? — бровь Юлии Андреевны приняла форму вопросительного знака.

— А ты присмотрись.

Он нажал «Начать игру» и на экране появилась комната — та самая, где он обычно встречал Юлию на пороге санатория. Прокрутив колесо мыши, он показал ей другие помещения игры. Потолок в них не отображался, что позволяло в деталях рассмотреть интерьер комнат.

Графика у игры была весьма реалистичной. Не было сомнений — это тот самый санаторий, где она находится. Он оказался даже больше, чем она думала. Настоящий курортный комплекс. Помимо номеров была столовая, процедурные комнаты и даже небольшой фонтан посреди широкого холла — здесь она никогда не была. Только людей в санатории почти не было. Лишь иногда на экране появлялись дети — кучкой и по отдельности, да в некоторых комнатах дежурили врачи.

— Покажите мне брата.

— Без проблем.

Хозяин санатория прокрутил карту еще немного вниз, и на экране появилась игровая комната. Снова кубики, дети и Лев, который строил очередное архитектурное сооружение.

— Почему он все время здесь? — спросила Юлия.

— Дети любят играть. Скоро тихий час, и его отведут в комнату отдыха.

— Я хочу его видеть. Не на экране, а вживую.

— Вы, конечно, можете сейчас к нему пойти, но советую вам поскорее начать игру.

Она с негодованием посмотрела на Рафаэля, но была не в состоянии спорить. В санатории она всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Из нее будто высасывали часть энергии, а вместе с ней и волю.

— Да объясните, наконец, что все это значит?

— Ваша цель — остановить монстра. Он появится здесь, у самого входа и начнет продвигаться к игровой комнате. Он не знает, где Лев, поэтому будет плутать, заходить не туда, но в итоге он все равно найдет вашего брата.

— И что мне делать?

— Управлять. Вы не одни в этой игре. На вас работает целая команда профессионалов. Вот они, посмотрите.

Он нажал на какую-то кнопку в интерфейсе, и на экране появился длинный ряд «профессионалов». Это были не люди и не животные.

Это была… какая-то херня.

— Что это за хрень? — спросила Юлия.

— Я бы не стал так резко отзываться о наших наемниках. Это элитные бойцы. Парни из разных миров, но дело свое знают.

Наемники, а, точнее, монстры, попеременно возникали на экране, пока Рафаэль крутил колесико выбора. На вид они были не очень. Так могли бы выглядеть покемоны, если бы их рисовал человек с больным чувством юмора.

Один из потусторонних бойцов имел вид человеческой ноги, обмотанной черной кожей с торчащими тут и там стальными шипами. Обута нога была в грубый армейский ботинок, а на поясе располагался мини-пулемет, раскрашенный в оранжевое хаки. К ноге он крепился хитроумным приспособлением с многочисленными шестеренками, гайками и стальными фиксаторами. Половые признаки у боевой ноги отсутствовали, и слава богу.

Юлия не могла не прокомментировать этот сон Филиппа Дика (или Филиппа Киркорова?) при температуре сорок:

— Это что, блин, нога?

— Это Джон.

— Джон?

— Джон «Большая пушка», если быть точным.- У них и имена есть?

— Конечно. И документы. Не забывайте, что мы набираем сотрудников легально. Так вот, если говорить о бойцовских качествах, то Джоны идеальны в качестве статичного оружия. Расставьте их в укромных местах и увидите, как от противников места живого не останется. Ах да, патроны надо докупать отдельно.

Он продолжал скроллить «сотрудников», которые были один другого краше. Были тут и огромные грибы на моноколесах, и человекообразные туши, в телах которых застряли фрагменты автомобильных двигателей и прочей техники. Трехногие, семирукие, восьмиглазые уродцы разных цветов, которым самое место в воображении пьяного семиклассника или трезвого азиатского художника.

Был здесь и тот, кого Азамат назвал Пучеглазом. Юлия его сразу узнала, что было, впрочем, несложно. Рафаэль пояснил, что эти особи выполняют роль шпионов из-за своего компактного размера и умения быть скрытными («что-то я не заметила особой скрытности, таскался по приюту как у себя дома» — подумала Юлия).

— А еще у них, как кошки, десять жизней.

— У кошки девять жизней.

— Вам врали.

Остановив эту карусель абсурда, Рафаэль вновь вернулся к карте.

— Что ж, настал ваш черед, Юлия, — елейным голосом сказал он. Ваша задача — расставить этих красавцев по карте. Для этого у вас есть мышь, мозг и мои советы. Впрочем, можете сделать это и без моей помощи. Но мозг советую применять.

— По окончании этой вашей игры я смогу забрать Льва?

— Конечно. Монстр будет уничтожен, а Лев — спасен. Идиллия.

Юлия допускала, что игра никак не соотносилась с реальностью, и все-таки, если она могла приблизить возвращение Льва домой, заботливая старшая сестра готова была ее пройти.

Она долго скроллила категории бойцов в надежде найти хоть что-нибудь человекообразное. Наконец, ей открылся любопытный раздел «Психоиллюзии». Фантастические твари, которые там обитали, ходили на двух лапах, а внешне были похожи на рептилий. Одеты они были как на пляж: гавайская рубашка и шорты, не хватало только шлепанцев на ногах — их заменяли стильные белые кеды.

— А это что за покемоны?

— О, это элитное подразделение, Юлия Андреевна — с явным удовольствием проговорил Рафаэль. — Действуют на самом глубоком уровне, проникая в голову врага и рождая в ней образы, которые как минимум, сбивают с толку, а, как максимум, сводят с ума. Они способны вытянуть из подсознания такие вещи, о которых человек и подумать боится.

— И что, с тем монстром, о котором вы говорите, это тоже сработает?

— О, разумеется. Психика работает одинаково и у людей, и у монстров. Главное, подобрать ключ.

Юлии пришло на ум, что Рафаэль сам мог быть таким психоиллюзионистом, и все, что она видела — глаз, санаторий, даже выздоровевший Лев — было не более чем иллюзией. Но это бы означало, что ее брат по-прежнему в коме, и она не в силах ему помочь. Нет, она видела его, живого и здорового, пусть и в этом странном санатории. И она сделает все для того, чтобы он покинул это место, неважно, в какой складке бесконечного одеяла Вселенной оно существует. Любовь Юлии к брату реальна, и это главное.

Ей приглянулись два психоиллюзиониста с именами под стать этому перевернутому миру — Розенстерн и Гильденкранц. Долговязые полулюди-полурептилии были выглядели настоящими аристократами среди своих сородичей, носили шелковые смокинги и поставлялись исключительно в паре.

— Ставьте их в самое начало лабиринта, — посоветовал Рафаэль. — Эти ребята работают на совесть. Сведем нашего монстра с ума, и дело с концом.

Юлия кликнула на сладкую парочку и перенесла их прямиком ко входу в санаторий. Охота на монстра началась.

Интерлюдия. Дневники И. И. Миллера

12 июня 1975, суббота.

Продолжаем работу на объекте Ц-33 Ф. Две недели никаких результатов, так что товарищи загрустили, особенно молодежь. Им бы только результат поскорей получить, никакого терпения. Федоров принес книжку под названием «Сумма технологии», чем немного разбавил всеобщее уныние. Читаем по очереди.

Польский фантаст пишет о будущем. Интересно, но несбыточно, особенно у нас. Нет, океаны информации, которые передаются по проводам — это меня не удивляет. Смущает другое. Информация, которая доступна каждому? Чтобы наши дорогие товарищи из известных инстанций разрешили каждому читать и смотреть то, что ему хочется? Вот это уже из области несбыточной фантастики, ей богу.

21 июня 1975, понедельник.

Товарищ Алексеев пропал. Это уже не шутки. Алексеев работал в зоне Ц-33Ф. На прошлой неделе там была обнаружена волновая активность. Товарищи радовались, говорили это открытие всесоюзного уровня. Говорил им, что радоваться рано. Те, кто там работал, теперь жалуются на головные боли, даже на галлюцинации.

Организовал совещание, распорядился обыскать весь НИИ. В зоне Ц-33Ф в северной части института на потолке и стенах обнаружен серебристый грибок. Науке не известен. Распорядился входить только в защитных костюмах. Продолжаем поиски Алексеева.

27 июня 1975, воскресенье.

Алексеева так и не нашли. Сообщил в центр, велели пока искать своими силами. Не разглашать. Продолжаем поиски, товарищей попросил не вешать нос, Алексеев обязательно найдется. Может, он покинул НИИ по какой-то причине, и вернулся наверх? Но диспетчер это не подтверждает.

Грибок, который мы нашли, весьма занимателен. Мало того, что он обладает гипнотическими свойствами, так еще имеет в составе ряд неизвестных нам элементов. Откуда они здесь? Можно ли их применить в советской науке? Вот вопросы, которые нас волнуют. Но поиски Алексеева, конечно, в первую очередь.

Глава 17. Без дна и без совести

За день до инцидента в гараже.

Азамат открыл камеру на телефоне и начал запись.

— Меня зовут Азамат Абдуллаев. Если вы смотрите это видео, значит, меня уже нет в живых.

— Ой, как сентиментально, — раздался голос Пучеглаза у него в голове. — Драмы больше, чем в дневнике восьмиклассницы.

— Не мешай, образина, — сказал Азамат и громко выругался на казахском. — Ты мне видео испортил.

— Ты хоть побрился бы, Азамат, перед тем, как снимать. Еще меня образиной называешь. На себя посмотри, венец природы.

Странная парочка, старик и глаз, припарковалась в старом драндулете французского происхождения недалеко от приюта.

Дул теплый летний ветерок, прохожих вокруг почти не было. Из приюта не доносилось ни звука. Люди в округе либо разъехались по дачам, либо сидели дома, предоставив улицы самим себе. Даже преступники сидели по норам, делая свои преступные дела в телефоне, а не в подворотне — этакий уютный хюгге-криминал под пледиком. Идеальная обстановка, если готовишь секретную операцию по внедрению в чужой враждебный мир.

— Меня зовут… — начало было Азамат, но глаз снова прервал его. Пучеглаз удобно устроился на приборной панели и вполне мог сойти за массажер для рук. Насильно его больше не удерживали, однако он не стал уходить.

— Знаешь, почему я тебе помогаю, Азамат?

— Ты мне что?

— Да-да. Помогаю. Вношу немного разнообразия в твою одинокую стариковскую жизнь.

Глаз одним прыжком перескочил на рулевое колесо и тихим голосом продолжил:

— Мне грустно. Я потерялся среди миров и, думаю, что никогда уже не попаду домой.

— Ну и где твой дом? — Азамат отложил телефон.

— Далеко отсюда. Как ты там сказал? В бесконечной рулетке за бесконечное число раундов есть шанс, что я рано или поздно вернусь домой, но, увы, я столько не проживу. И все-таки надежда умирает последней. Может, если я спущусь в НИИ…

— Ты знаешь про НИИ?

— Еще бы. Думал, ты один такой умный? Строго говоря, это никакой не НИИ. Под нами — бездна, Азамат.

— Но ты оттуда. Поможешь мне сориентироваться, когда я туда спущусь?

— А что взамен? Опять будешь тыкать в меня иголкой?

— Прости. Я не собирался… Просто я хочу как можно быстрее найти способ закрыть эту бездну на замок. Раньше, чем туда ломанется моя внучка, а она точно рано или поздно это сделает.

— Закрыть на замок? А ты оптимист, Азамат. Не могу сказать, что я хорошо там ориентируюсь. Бездна блуждает. Ты можешь зайти в одном месте, а выйти… Черт знает где.

— Получается, против лома нет приема…

— Не вешай нос, старикан! — глаз на секунду прикрыло веко, но было непонятно, моргнул глаз или подмигнул. — Бездну таки можно заткнуть, чего не скажешь о моей жене. Та затыкается только на пару минут после оргазма, а затем снова начинает меня пилить. Это, кстати, главная причина, по которой я делю с вами грешную Землю. Уж лучше тут, чем с этой тупой мымрой…

— Ты сказал, что бездну можно заткнуть. Как это сделать?

— Да тут опять как с моей женой, — сказал Пучеглаз, и Азамат закатил глаза. — Да, да. У них с адской бездной много общего. Нужно дать ей что-то, и тогда она отстанет. Но ненадолго — потом ей понадобится новая жертва. Слава богу, в отличие от моей жены бездна не просит денег. Ей достаточно живых организмов — от собак и людей до таких вершин эволюции, как я.

— Нет, так не пойдет. Мы не можем отдать ей нового пса, только чтобы успокоить, — ответил Азамат. — Нужно действовать по-другому.

Старик откинулся в кресле, заложил руки за голову и закрыл глаза, о чем-то раздумывая. Ровно через три минуты он захрапел. Пока он спал, Пучеглаз неслышно сполз с руля на приборную панель, а оттуда к магнитоле. Дотянулся слизистым основанием до регулировки звука, раскрутил колесико до предела и врубил play. Тишина салона взорвалась оглушительным джинглом местной радиостанции:

— СНЕГИРЕВ НЬЮС — НОВОСТИ НАШЕГО ГОРОДА!

Азамат подпрыгнул в кресле и в первую секунду ошалело глядел по сторонам.

— А? Что? Откуда звук?

— Проснись и пой, Азамат! Ты, кажется, хотел спасать мир или типа того. Время настало.

— Ах, ты образина, меня чуть удар не хватил! — вопил Азамат. Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой, и только Пучеглаз знал, кому адресованы его проклятия. Их источник вскоре иссяк, Азамат вышел из машины и энергично зашагал к приюту. Пучеглаз сидел у него на плече и тихонько посвистывал.

Глава 18. Спуск в бездну

Глава 18. Спуск в бездну.

По дороге им встретился Костик. Он это умел — внезапно оказываться на пути, когда о нем совсем не думаешь. Костик вытаращился на Азамата, как на зомби и произнес:

— Азамат, ты, это… Тебя же уволили.

— Именно поэтому я могу теперь делать, что захочу. Нельзя уволить то, что уже уволено.

— Но Юлия Андреевна…

— Кстати, где она?

— Ее нет с самого утра. Я уже все морги обзвонил.

— И как?

— Что как?

— Нет ее там?

— Да вроде нет. Может, еще не завезли.

— И в кабинете ее нет?

— Нет. Я проверил.

— Проверил? То есть, ты вломился к ней в кабинет, пока ее не было? Нехорошо, Костик, ой нехорошо, — укоризненно покачал головой Азамат. — Никогда так больше не делай.

Костик виновато потупил взгляд.

— Пропала, кстати, не только начальница, — сказал Костик. — Пока тебя не было, еще и Кнопка исчезла. Как и с Бартом, концов не найти. Вот она была — и вот ее уже нету.

— Может, ну ее, эту бездну, а, Азамат? — вмешался в их разговор Пучеглаз. — Она скоро у вас тут всех к себе перетаскает.

— Вот именно поэтому я туда и иду. Чтобы прекратить эти безобразия.

— Кто это сказал? — испуганно спросил Костик. Телепатия пока что была ему незнакома.

— Позвольте представиться…

— Потом представляться будешь, — прервал Азамат Пучеглаза, а затем обратился к волонтеру. — Короче, Костик, у тебя есть удивительный шанс заглянуть за плинтус реального мира, найти собак и вообще стать лучшей версией Костика. Но для этого тебе нужно спуститься вместе со мной в подвал. Прямо сейчас.

Костик ничего не понял и только моргал. Но был заинтригован. Азамат всегда внушал ему уважение, и оказаться в качестве его напарника в некоем новом деле было пределом его мечтаний. Подумав, Костик согласился. Подвал так подвал.

В самом деле, что плохого может случиться в подвале?

Единственным условием Костика было присутствие с ними Элвиса. За то время пока пес выздоравливал, Костик успел к нему привязаться и не хотел оставлять его одного. Азамат согласился — «лишний нюх нам не помешает». Выпустив Элвиса из вольера, они направились в подсобку, где располагался подвал. Костик, правда, ни о каком подвале не слышал, но Азамат все-таки был аксакалом и знал больше, чем рядовой волонтер. Тем более что у него был советник — мрачный глаз, сидящий на плече, словно попугай.

Первым в подсобку вошел Азамат и достал из-за пояса продолговатый объект, который тут же растянул, как антенну. Пока Азамат водил ей по полу, Костик спросил:

— Ты что делаешь?

— Сейчас увидишь, — отозвался старик.

— Это у него особое приспособление для входа в бездну, — голос Пучеглаз снова проник в сознание волонтера. — Кипер-палка называется. Чтобы найти вход в параллельный мир, надо иметь какую-либо вещь оттуда, и эта антенна — нечто вроде ключа.

— Понятно, — ответил Костик. — Стоп. Ничего не понятно. Кто это говорит? Азамат, ты тоже это слышишь?

Пока Пучеглаз представлялся, в очередной раз рассказывая историю об исповеди, Азамат, наконец, нащупал лаз. А, может, каким-то образом создал вход в него — Костик не понял. Как бы то ни было, Азамат с Пучеглазом на плече уже начал спускаться. Элвис пролаял несколько раз и потянул Костика с собой. Все-таки он был бесстрашный малый.

Вход в подвал был на удивление комфортно устроен. Бетонная лестница вела в небольшое помещение, почти пустое, но по-своему уютное. Воздух сухой и теплый, без примесей. В углах валялись какие-то коробки, у стены стояла примитивная этажерка, но на таинственное НИИ или бездну это не было похоже.

Азамат продолжал стучать своей кипер-палкой, теперь уже по стенам в надежде найти выход из глухого подвала.

— И что дальше? — спросил Костик.

— А дальше тупик, — прокомментировал Пучеглаз. — Бездна не хочет нас видеть. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

— Помолчи, Пучеглаз, ты меня сбиваешь, — сказал Азамат, продолжая постукивать по стене. Элвис внимательно следил за каждым его движением и даже перестал вихляться, что случалось редко. — Здесь должен быть вход, я знаю.

Костик смотрел на его потуги и размышлял о том, как это круто, отправиться с друзьями в путешествие, пускай и недалеко, в подвал. После того как его друзья переженились и обзавелись ипотеками, Костику стало очень одиноко. Собаки, безусловно, были его друзьями, и все-таки с собакой пива не выпьешь и в боулинг не сыграешь. Он надеялся найти тех, с кем можно будет весело проводить вечера, не думая ни о чем и просто наслаждаясь дружеским общением. Попить пива с мужиками — в этом было его жизненное предназначение, и он ему следовал.

— Азамат, может лучше пива попьем?

— Дельное предложение, хоть я и завязал. Ну ее, эту бездну с ее кошмарами.

Азамат в недоумении посмотрел на него и снова продолжил поиск. Чертов подвал! Неужели это не вход в НИИ… Но Юлия Андреевна заходила именно сюда, а потом исчезала. Значит, это одна из точек входа. Но почему она не работает?

Дзынь!

Неожиданный звук заставил их вздрогнуть.

Через пару секунд звук повторился, волнами откатываясь от стен — так, что было трудно понять, откуда он исходит.

Дзынь, дзынь!

Азамат, Костик и Элвис вертели головами в поисках источника «дзыня». Колокольчик звучал чаще, словно извещал о чем-то или звал в неведомые дали, как пионерская труба.

— Это что, телефон? — спросил Костик, озираясь.

— Это сигнал электросамоката. Самоката моей внучки.

Азамат был уверен в своей версии, как в том, что Земля крутится вокруг солнца: сам не видел, но знал с абсолютной точностью.

— Откуда здесь самокат?

— Не знаю. Но звук идет… вон оттуда, — Азамат показал в сторону зеленой двери с осыпавшейся кое-где краской и ручкой под золото.

— Плохо дело, Азамат, — с тревогой обратился к нему Пучеглаз. — Здесь не может быть никаких самокатов. Бездна нас заманивает.

Словно в подтверждение его слов из-за двери послышался голос:

— Азамат!

Тут уже уже нервы старика не выдержали.

— Да, внучка! Ты где?! Где?

Он заметался было, но затем остановился, сделал несколько вдохов и аккуратными шагами стал прокладывать путь к цели. За зеленой дверью никого не было, но голос Элиры вел старика дальше по коридору. Делать нечего — Костик и Пучеглаз последовали за ним.

— За мной, ребят, степ бай степ. Я априори знаю, где она.

Азамату казалось, что он бредит, но товарищи слышали то же самое, что и он — голос внучки, которая каким-то образом оказалась замурована здесь, под землей. Ее голос играл с ними в кошки-мышки: как только старик с товарищами приближался к источнику звука, голос уводил их еще дальше вглубь подземелья. Казалось, что они преследуют призрак. Проблуждав не менее двадцати минут, искатели наконец, пришли к источнику звука. Глухой стене.

— Да успокойся, Азамат, там ее нет и не может быть, внучки твоей, это иллюзия… Эй, ты что делаешь?!

Азамат аккуратно снял с плеча Пучеглаза и постучал по стене.

— Тук-тук, есть тут кто?

— Азамат, ты же не собираешься…

Недолго думая, старик снял пальто, разбежался и с криком «за внучку!» протаранил стену плечом. «Седой сокрушитель», «великовозрастный бульдозер», «истребитель стен», «подземный аннигилятор», «морщинистый терминатор» — такие эпитеты могли бы использовать журналисты местных газет, если бы видели его рывок, настолько это было мощно и красиво.

Ба-бах! Звук, похожий на сотню лопнувших пакетиков с чипсами, разорвал тишину подземелья.

Из стены посыпалась штукатурка, мелкие камешки и целая гора пыли, в которой лежал старик — целый, невредимый, и очень довольный собой. Казавшаяся неприступной, стена уступила хилому на вид старику и сдалась на милость победителя. Обрушилась, оставив после себя дыру, высотой и пропорциями напоминавшую Азамата. Через несколько секунд старик уже бодро стоял на ногах, стряхивая пыль с элегантного вельветового пиджака. Нет, пиджак теперь точно придется сдать в химчистку.

— Айда за мной! — скомандовал он Костику.

Элвис оказался проворнее. Он вприпрыжку побежал в образовавшееся в стене пространство.

— Меня подождите! — взвизгнул позади Пучеглаз и запрыгал по пыльному полу вслед за товарищами.

Элиры за стеной, конечно, не было. Но и тупика — тоже. Волонтерам приюта открылся длинный коридор, напоминавший то ли отель, то ли санаторий. Потолочные лампы разливали по всему пространству мягкий свет. Пустое безлюдное помещение внушало чувство легкой тревоги от того, что в коридоре и его ответвлениях никого не было. Если бы вокруг бродили ужасные монстры, и то не было бы так тревожно. Все-таки живые существа. Но подземный лабиринт был абсолютно пустым.

Словно издеваясь над дедом, в воздухе снова прозвенел колокольчик.

— Вы это слышите? — с энтузиазмом спросил Азамат.

Костик покачал головой. Пучеглаз телепатически фыркнул и вновь посоветовал Азамату не вестись на столь очевидную ловушку, но старик был непреклонен. Он энергично шел по нескончаемому коридору, не подозревая, что за ним все это время наблюдает его непосредственная начальница, Юлия Андреевна Ф.

Глава 19. Про чудовищ и людей

— Пр-рекрасно, Юлия, прекрасно, — Рафаэль навис над девушкой, наблюдая за ее действиями. Юлия как раз установила первую пару — Розенстерна и Гильденкранца — и сейчас изучала их способности и необходимое для их воплощения количество игровой энергии. — А вот и наш монстр. О! Да он не один.

Юлия увидела на экране размытые силуэты, по которым нельзя было сказать вообще ничего. Монстры? С таким же успехом это могли быть люди. Она-то думала, что увидит на экране нечто подобное тому, что было в меню игры «Хранитель подземелий»: корявых многоруких монстров, а в результат был как в японских фильмах для взрослых — размытое пятно. Чувство, что ее обманывают, вспыхнуло с новой силой.

И главный вопрос: а вдруг все, что происходит в игре — реально? Тогда ставки резко повышались. Если за размытым пятном таился человек, она могла его покалечить, а то и убить. Юлия была сильной женщиной, но не убийцей.

— Почему они размыты? Покажите мне, как они выглядят, — на мгновение к ней вернулся тон, с которым она отчитывала Костика за плохо убранный вольер. Тон железной барби.

— Дело в том, Юлия Андреевна, что внешний вид этих монстров может вас смутить. Вы натура чувствительная, и можете проявить ненужную жалость.

— Чушь! Покажите мне, на кого я натравливаю ваших монстров. А вдруг это люди? Вдруг я их убью?

— Уверяю вас, что это самые ужасные монстры в известной Вселенной, которые поедают детей. И если вы не вмешаетесь, Льва ждут очень нехорошие последствия.

— Покажите. Мне. Их. Уберите размытие и покажите, как они выглядят.

Юлия демонстративно встала с кресла, уперла руки в боки и с вызовом посмотрела на Рафаэля.

— Вы совершаете ошибку, Юля… Я же говорил, что вы должны мне доверять. Что ж, смотрите, — он наклонился к экрану и нажал на иконку с изображением глаза. Размытые пятна на экране превратились в Азамата, Костика и Элвиса. На плече у Азамата белел Пучеглаз.

— Вот он, монстр, — пытался объяснить Рафаэль. — Ужасный глаз, который вы видели в приюте, загипнотизировал этих людей и заставил искать вашего брата.

Широко раскрыв глаза, Юлия наблюдала за своими сотрудниками и не могла поверить тому, что видит. Нет, монстр тут был не причем. Пучеглаз был, конечно, существом не из приятных, но никого он не загипнотизировал в тот первый раз, когда она его увидела. Так, какая-то дичь бесприютная, особенно по сравнению с монстрами, которые водились в санатории. нет, Рафаэль врал ей, использовал, чтобы устроить ловушку для ее пусть и нерадивых, но все-таки неплохих сотрудников.

— Бред. Я не знаю, кто ты и что это за место, но Лев здесь не останется.

— Тогда я покажу тебе, кто такие эти твои Азамат и Герман, — с этими словами Рафаэль еще раз кликнул по экрану, и на нем появилась картинка — та самая, которую нельзя было ни с чем перепутать.

Юлия ошарашенно смотрела в экран. Их с Германом поцелуй. И Азамат, крадущийся, как вор, за спиной Германа после того. как покинул ее кабинет. Этого она никак не ожидала увидеть. Так, значит, и поцелуй был всего лишь отвлечением… Ей стало противно, что ее использовали, настолько, что она отвернулась от экрана, чтобы не расколотить его на месте. Юлия глубоко вздохнула несколько раз и постаралась вернуть себе спокойное расположение духа. Теперь она уже не могла воспринимать Германа и Азамата. как раньше. Один вломился к ней без разрешения, второй и вовсе… Оказался мудаком.

И почему все мужики такие?

Она посмотрела на Рафаэля, который внимательно за ней наблюдал. Впервые она заметила у него на лице эмоцию, отличную от вежливой ухмылки. В глазах хозяина санатория горела ненависть и что-то еще, возможно ощущение собственного превосходства над глупыми людьми.

Нет, все-таки этот крендель еще хуже, чем Азамат. Если он поддержит его сейчас, то, может, и накажет Азамата, но потеряет себя. Что-то жуткое было в глазах Рафаэля, то, по сравнению с чем проказы старика из приюта казались спектаклем на детском утреннике.

— Я не буду вам помогать. Верните Льва, и вы меня больше не увидите.

— Ты не знаешь истинное назначение этого места, Юлия. Без него твой Лев…

— Тюрьма, вот его назначение! Я требую, чтобы ты вернул мне моего брата! — она готова была наброситься на него с кулаками — за родного брата Юлия готова была сделать вещи и похуже.

— Хорошо, — неожиданно сказал Рафаэль. — Воля твоя. Если ты хочешь, чтобы твой брат никогда не вернулся к жизни, можешь его забирать. Но с одним условием.

— Каким?!

Несколько секунд они стояли в безмолвной тишине, а затем впервые на памяти Юлии произошло действительно невероятное: то, что не спишешь на странные совпадения или гипноз.

Пол, обыкновенный пол, покрытый дешевым ламинатом, начал стремительно менять свои свойства. Став мягким, клейким, вязким, будто жвачка, он деликатно, но неумолимо начал всасывать в себя девушку, и противостоять этому настойчивому приглашению в ад было нельзя. Юлия потеряла равновесие и упала на одно колено, став еще более незатейливой добычей для прожорливого пола. Теперь уже ее руки утопали в жиже, а левая нога исчезла в полу уже почти по бедро. От шока Юлия не могла даже вскрикнуть, только сдавленно хватала ртом воздух и опускалась все ниже и ниже.

Рафаэль торжествующе навис над ней, но постоял так недолго и, не досматривая финал «шоу», удалился к компьютеру. То, что происходило на экране, явно увлекало его намного больше. Он выбрал двух мастеров иллюзий, Розенстерна и Гильденкранца, и поставил их на пути у шедших по лабиринту санатория людей.

Тем временем, Юлия Андреевна исчезла уже полностью. Пол засосал ее макушку и снова обрел твердые очертания.

Глава 20. Зеленые колготки

Голос Элиры становился громче и громче. Азамат ускорил шаг.

- Да не беги ты так, Азамат, - взмолился Костик.

- Надо спешить, вдруг она в ловушке. Нам каждая секунда дорога, - задыхаясь, сказал Азамат.

- Как говорил мой пращур Пьер де Парфаньяк: на гильотину всегда успеешь. И он успел, - вставил свое слово Пучеглаз. - И наш Азаматик, пожалуй, тоже очень хочет попасть в ловушку. Что ж, мы не в праве ему препятствовать.

Азамат вдруг резко остановился – так, что Костик чуть в него не врезался .

- Голос стал тише. Значит, нам надо вернуться. - Азамат сделал несколько шагов по коридору и оказался очередной двери, на вид ничем не отличающейся от других. Прислушался и потянул за ручку.

- Стоп, я туда не пойду! - завопил Пучеглаз, спрыгнул с плеча и прилепился к стене.

- Зачем же ты пошел с нами, если не хочешь помогать?

- За компанию. Но я не ожидал, что ты будешь настолько безрассудным, а, точнее сказать, безнадежно тупым…

- Отчасти ты прав, Пучеглаз. Костику не стоит рисковать. Все-таки мы не санатории, а в непонятном месте под землей. Костик, останься за дверью. Стой на стреме. В случае чего, не знаю, каратэ примени.

Старик вошел в помещение. На вид обычная комната. Кровать, стол, светильник, шкаф в углу… Стоп, это же…

- Это моя квартира. Комната Элиры, - с ужасом осознал Азамат. - Но как она здесь оказалась?

Он пригляделся. Да. Все было так, как шесть лет назад, когда Элире было шестнадцать. Плакаты на стенах, недоеденный пакет чипсов на кровати. Выглядело так, будто Элира вышла на пять минут и вот-вот вернется.

Под кроватью он нашел книги по программированию, которые подарил ей в детстве. Но она их не читала. Все, что ей было нужно для программирования, было в интернете. Интернет… Азамат вспомнил, как винил всемирную сеть в том, что она подвергает Элиру опасности. Азамат вспомнил все.

Вспомнил, как родители Элиры фактически оставили ему внучку на попечение, когда ей было семь лет. Отец, амбициозный менеджер чуть-выше-среднего звена по имени Алексей пропадал на севере, работая на нефтяную компанию, и домой заезжал нечасто. И хотя каждый его приезд был праздником для Элиры, все-таки он был от нее далек во всех смыслах. Азамат подозревал, что на севере у Алексея есть еще одна семья, но что тут сделаешь? Мать Элиры, Зульфия, невысокая грациозная женщина, красотой пошедшая в супругу Азамата, была вечно занята на съемках или в театре. Гулящей она не была, но вечное отсутствие мужа в конце концов привело к поиску нового партнера и разводу.

По мере того как отношения между родителями Элиры портились, Азамат проводил с внучкой все больше времени. Азамат стал опекуном в том смысле, который предполагал сам корень этого слова – опекал внучку чрезмерно, контролируя каждый шаг. Порой был до смешного боязлив, закрывая любые щели, из которых могло дуть. На улице не отпускал Элиру ни на шаг, а вечерами следил за ней из окна, пока мать играла на сцене очередную пьесу, а отец руководил командой в Якутске.

Вспомнил он и то, что внучка подкидывала ему столько веселухи, что скучать не приходилось. Постоянно куда-то исчезала и затем оказывалась в самом неожиданном месте (например, в стиральной машине), два раза чуть не утонула (один раз в ванне, в другой раз, исследуя какое-то деревенское корыто), а ушибы и царапины были чуть ли не ежедневной нормой.

Но худшее ждало Азамата впереди.

В 11 лет Элира открыла для себя компьютер, а через три месяца написала первую программу. Дед подумал было, что юная дебоширка наконец-то нашла безопасное увлечение, но не тут-то было. Проходя мимо экрана, он каждый раз обнаруживал на нем непонятные символы на черном фоне. Черт его знает, что это, наверное, в школе задали, наивно думал он, пока ему не позвонил разгневанный Артем Вячеславович Калачев, директор школы, в которую иногда ходила Элира. По голосу он напоминал истеричного принца Лимона из «Приключений Чиполлино», разве что после каждой фразы не взвизгивал «Молча-ать!» Загадочные символы на черном фоне оказались кодом, который обеспечил Элире доступ на школьный сервер, в результате чего на главной странице сайта школы целый день красовалась набранная огромным шрифтом стихотворная строфа:

«Директор школы Калачев

Явился в школу без трусов!

Он обещал поставить пять

Тем, кто их сможет отыскать».

За этим, конечно, должно было последовать исключение из школы, но в этот же день (совпадение?) пришли результаты городской олимпиады по информатике, в которой Элира разбила оппонентов в пух и прах. Выгонять лучшую ученицу было бы нелепо, тем более что на кону была олимпиада федерального масштаба. И здесь товарищ Калачев, какую бы злость он не питал к юной хакерше, все же надеялся на ее гениальность и, вследствие, на укрепление статуса школы как элитного учебного заведения. Элира заняла на главной страны олимпиаде второе место, страшно расстроилась («у них там всё куплено!») и тут же потеряла интерес к олимпиадам — но не к информатике. Возможность влиять на мир, нажимая кнопки на клавиатуре — великий соблазн, и Элира ушла в него с головой. Не будем перечислять все локальные организации, электронную защиту которых она опробовала на зуб, скажем лишь, что пару раз Азамату пришлось вспомнить старые связи, дабы отвести от внучки неминуемое уголовное наказание за совсем не детские хакерские проказы.

Однажды, после особенно дерзкой выходки Азамат аккуратно сложил в мешок все составные части компьютера и не менее аккуратно сложил в мусорный бак во дворе дома. Дед «девушки с татуировкой дракона» твердо решил — не бывать больше этой проклятой вещи в их доме. Ничего, смирится, найдет себе новое увлечение.

Но она не захотела искать. Элира просто ушла из дома и не вернулась, несмотря на мольбы деда и обещания вернуть компьютер. Жила у друзей, то там, то тут, перешла на светлую сторону хакерства и через пару лет стала зарабатывать больше, чем Азамат. Ему бы радоваться, что внучка, наконец, нашла себя, но он отчего-то был не рад. Он помнил день, когда выбросил ее компьютер на помойку, и ее взгляд, полный искреннего удивления — не в том, что компьютера нет, а в том, что дед ее предал.

…Теперь Азамат стоял в той самой комнате. Судя по тому. что компьютера на столе не было, это был день Икс. День, когда Элира ушла. День, который придется пережить заново…

Стоп, стоп, стоп. Это же не взаправду. Это иллюзия, обманка подземелья, смекнул Азамат. Он не сошел с ума, за дверью его ждет Костик, а все, что было, то прошло.

— Дед, а ты чего здесь делаешь?

Азамат был не из пугливых, но от знакомого голоса он дернулся, словно от удара тока. На пороге стояла Элира — та, какой он помнил ее, когда ей было шестнадцать. И ее первый вопрос был именно таким, как в тот день. От неожиданности он позабыл, что это иллюзия и стал оправдываться:

— Внучка, да я тут просто…

— А где мой комп? — юная Элира быстро подошла к столу, оглядела комнату, и, не найдя компьютер, снова обратилась к Азамату.

— Дед, где комп? Ты его унес, что ли? — в ее глазах читалось сомнение вперемешку со страхом — неужели он тронул ее жемчужину?

— Да я тут в ремонт его решил унести…

— Ремонт? Какой ремонт, комп нормально работал! — громко сказала она. Он знал выражение ее лица, когда она начинала кипятиться. Нижняя челюсть немного подрагивала — не менее хорошо знакомая ему деталь, означавшая, что Элиру прямо сейчас очень БЕСИТ какая-то несправедливость.

Она что-то сообразила и кинулась к окну, из которого был виден двор и тот самый мусорный бак, в который Азамат когда-то закинул системный блок и монитор. Сейчас он бы так не поступил, но перед ним разыгрывался сценарий шестилетней давности, и изменить уже было ничего нельзя.

Они жили на третьем этаже, и она без труда увидела «подарок», который преподнес ей дед. Обернулась, посмотрела на него тем самым взглядом, который он запомнил навсегда — с долей ненависти, но больше разочарованным, что было еще хуже. Проживать эти секунды вновь оказалось не легче, чем в первый раз, а, может и труднее. Сколько раз за эти годы укорял себя за содеянное! И вот, это происходило снова. Неужели подземелье отправило его в прошлое?

Элира подошла к нему совсем близко.

— Дед, в этом компьютере была вся моя жизнь. Ты… Я не ожидала от тебя…

— Прости, внучка, прости, — Азамат растерянно попятился. — Я сейчас принесу его обратно.

— Не надо, дед. Ты уже сделал то, что сделал.

Азамат беспомощно сел на кровать и заплакал. Из-за своего вечного желания контролировать все и вся он взял и лишил внучку единственной опоры — не компьютера, нет. Можно купить новый компьютер, монитор, все, что угодно. Но ощущение, что твой родной дед не разделяет твои интересы и готов буквально уничтожить их — это ощущение породило в ней чувство отверженности и одиночества. Он хотел защитить ее от риска, а в итоге искалечил похлеще, чем любой инцидент, от которого ее оберегал.

Азамат готов был в этот момент кинуться ей в ноги, прыгнуть с третьего этажа и забрать из мусорного бачка то, что разделило их. этот проклятый компьютер, лишь бы она перестала смотреть на него вот так. Лишь бы снова начала общаться. Эти шесть лет в полном одиночестве…

В этой комнате Азамат будто смотрел на себя со стороны. Раздавленный, сгорбленный, жалкий старик. Разрушенный до основания, и по-прежнему не способный ничего изменить. И в первую очередь себя самого, ведь он по-прежнему хотел контролировать внучку. В глубине души он мечтал, чтобы Элира тоже стала кипером: они бродили бы по подземелью, сражались с монстрами, исследовали тайны НИИ. И главное, она оставлась бы под его присмотром.

Иллюзия это была или нет — прошлого не вернуть. Вот она перед ним, как в тот самый день. В зеленых колготках. Но почему в зеленых? Да, она любила яркие цвета, одевалась соответственно, все эти постеры, стикеры, мишура вокруг, но зеленые колготки?

Глава 21. Земляничные поля навсегда

Азамат поднял голову и увидел перед собой здоровенную зеленую морду ящерицы. Выходит, это были не колготки, а лапы огромной двуногой прямоходящей ящерицы. Печаль как рукой сняло: Азамат вернулся в реальность, где он был под землей, рядом не было Элиры, зато были монстры подземелья, один из которых предстал перед ним во всей красе: в смокинге и с сигарой в зубах.

Ящер широко, с присущей только пресмыкающимся холодностью, улыбался, оскалив острые зубы, которые, казалось, вот-вот сойдутся у него на затылке.

— Позвольте представиться — Гильденкранц, — зеленый чешуйчатый монстр немного шепелявил и регулярно облизывал пасть длинным языком — А вы, как мне сказали, Азамат?

Азамат резко встал с кровати, но двуногий ящер оказался проворнее. Он ловко увернулся от удара, и Азамат по инерции отлетел к двери.

— Амиго, в вашем возрасте не стоит делать резких движений, — сказал ящер и с наслаждением затянулся сигарой. — К тому же никто не собирается на вас нападать. Наша цель — ввести вас в иное состояние. Помните, как в песенке: я отведу тебя на земляничное поле, туда, где ничего не реально и ничто не важно. На самом деле все нереально, Азамат. И здесь — тоже.

Старик попытался было снова наброситься на противника, но с той же легкостью, как и в первый раз, был остановлен — уже другим ящером, который материализовался справа, возле стола Элиры.

— Я что, схожу с ума? — мелькнуло в голове у деда.

Ему ответили.

— Что, если вся эта история лишь твой сон, Азамат? Сон одинокого, на самом деле еще не старого мужчины, сломленного тем, как повернулась его жизнь? И нет ни монстров, ни киперов, ни Пучеглаза и прочих чудес. А есть лишь спящий калачиком дед в сторожке, в уме которого смешалась реальность и картинки из телевизора.

Две зеленые морды слились в одну, а она безумным фейрверком распалась на тысячи осколков, каждый из которых продолжал говорить с ним:

— Спи, Азамат, спи.

Ящер выдохнул облако дыма ему в лицо.

Дым приятно обволакивал сознание, вводил в дрему, в которой было так хорошо… Не надо было никуда идти, как в детстве, когда не хотелось ранним утром вылезать из-под теплого одеяла и идти в школу. Как в годы службы иногда совсем не хотелось на работу, ведь следующий день явно не принесет ему ничего хорошего. Снова трупы, снова дела… Остаться бы здесь, на земляничном поле, под мягким одеялом из забвения, укутанным в этот сладкий дымок, который уходит куда-то вверх, в космос, а, может, в саму вечность… Еще немного, и Азамат забудет, кто он такой, забудет свою жизнь, забудет даже Элиру…

Эм.

Нет.

Ну уж нет.

Хрен вам, твари чешуйчатые, ваш гипноз на меня не подействует! Я могу забыть все что угодно, но только не внучку! — сознание Азамата напряглось, оттолкнулось и, совершив двойное сальто с переворотом, выпрыгнуло из бескрайней темноты уютного сна.

— Охренеть, крыса! — Азамат широко раскрыл глаза и посмотрел в дальний угол комнаты.

Прием старый, как мир, но он сработал. Двуногие монстры одновременно посмотрели туда, куда указывал Азамат — то есть, в угол позади себя.

А потом произошло то, чего Розенстерн и Гильденкранц, эти доблестные мастера иллюзий, умеющие проникать в сознание и строить там грандиозные миры по своему плану, просто не могли предотвратить. Они были так уверены в своем успехе, что не учли один маленький, но эффективный фактор, который предусмотрел Азамат. Фактор, который полностью уравнял их шансы и превратил чешуйчатых любителей сигар из охотников в жертв.

Этим фактором был ГРЕБАНЫЙ ПИСТОЛЕТ АЗАМАТА.

Двуногие ящеры удивились такому повороту не меньше, чем Азамат пять минут назад удивился им. Когда старик выхватил из пиджака свой Макаров, пресмыкающиеся вдруг потеряли все свое хладнокровие. На их чешуйчатых зеленых мордах отразился дикий ужас вперемешку с удивлением, приправленным разочарованием («как мы могли так лохануться!»), а через пару секунд все было кончено.

БАХ! БАХ! От ящериц остался лишь прах! — мог бы сказать Азамат, если бы был поэтом или, на худой конец, рэпером. Но Азамат был бывшим агентом — каких спецслужб, не скажем, ибо они слишком засекречены — и просто сделал два точных выстрела. В финале не смог обойтись без эффектного жеста и провернул пистолет на пальце, словно Клинт Иствуд.

Подошел, измерил пульс поверженных врагов. Несмотря на всю нереальность происходящего, ящеры были вполне осязаемы. У одного из них, того, кто назвался Гильденкранц, от выстрела распахнулась гавайская рубашка, открыв незащищенную чешую. В том месте, где у людей находится сердце, была дырка, из которой струилась красная кровь. Азамат вспомнил картинки, которые ему попадались в журнале «Дальние странствия»: ящерица стреляет в противника кровью прямо из глаз. Азамат поежился, но не от вида крови, а от понимания, что эти ящерицы-мутанты проникли к нему прямо в сознание, и, более того — в память.

Гильденстерн от выстрела упал и распластался по столу Элиры и лежал кверху пузом, словно препарированная лягушка. Азамат подошел, чтобы удостовериться, что тот мертви заметил, что стол потерял сходство с тем, что был у Элиры в комнате. Да и вся комната вдруг стала безликой. Иллюзия внутри иллюзии? Азамат никогда толком не понимал, что за место этот НИИ или, как его называет Пучеглаз, бездна. Как не назови, ясно одно: сюда лучше не соваться. Однако ясно и то, что его внучка рано или поздно сюда доберется, а, значит, ему надо о ней позаботиться. Ну почему она всегда выбирает риск?

Азамат еще раз оглянулся на побоище, которое устроил, и спокойно вышел из комнаты иллюзий.

— Фух, Азамат, я услышал выстрелы, но дверь заклинило, и я не смог…

— Спокойно, Костик. Твоя задача сейчас — сопровождать мою внучку. По моим расчетам, она явится сюда довольно скоро. Вернись, пожалуйста, на поверхность и прегради ей дорогу в подземелье. Впрочем, кого я обманываю, остановить ее не получится, это настоящий мини-танк на колесиках. Просто сопровождай ее и сразу звони мне, как она появится.

— Хорошо, Азамат. Я позвоню Герману, вдруг он тоже захочет принять участие в нашем предприятии.

— Ладно. Я пока тут подожду, может, еще пару подземных тварей пришмякну. Все мир чище будет.

— Но почему ты сам не хочешь встретить внучку?

— Мы с ней… В общем, она не будет мне рада. Я буду наблюдать за вами стороны и прикрывать вас. Не говори, что я здесь.

— Понял. То есть, ничего не понял. Иду исполнять.

— Вот и славно.

Костик выбрался из подвала на удивление легко, хоть и решительно не помнил обратного пути. По лабиринтам его вел Элвис. Благодаря его собачьему чутью они находили нужные повороты, и, казалось, Элвису нравится быть в роли поводыря: он шел вприпрыжку, как обычно, повиливая бедрами и пребывая в отличном настроении.

По прибытии в приют Костик первым делом дал Элвису самую вкусную кость, а затем позвонил Герману:

— Герман, у меня две новости, по классике — хорошая и плохая.

Глава 22. Розенкранц и Гильденстерн мертвы

— Азамат. Он тоже типа пропал.

— Что значит, типа пропал, Костик? — Герман почти закричал в трубку. Элира стояла рядом и слышала их разговор. На словах о пропаже деда она подошла ближе.

— Совсем пропал, да, — ответил Костик. — Короче, приезжай, как сможешь, Герман.

Когда Герман повесил трубку, Элира уже надевала перчатки и шлем.

— Поехали прямо сейчас.

Герман не спал уже почти сутки и ощущал себя паршиво, особенно учитывая, что они только что сразились с непонятной хреновиной и узнали, что та — из другого мира. Но делать нечего, на кону стояли жизни дорогих ему людей и собак. на мгновение у него мелькнула мерзкая мысль, будто в мозг проползла личинка той твари из НИИ: а что, если никуда не ехать?

В конце концов, ну кто ему Юлия Андреевна? Начальница, которая никогда его не ценила и относилась в лучшем случае как к полезному инструменту. Да, она ему интересна, как может быть интересен величественный дракон, который тебя съест, если ему понадобится закуска к пиву. Азамат тоже не входит в число самых приятных людей, которых он знает. Только за последнее время он вламывался в чужое пространство, пытал инопланетного монстра, бесконечно курил и рассуждал о порнофилмье из восьмидесятых. Стоит ли ради него спускаться в место, где обитают головы со щупальцами вместо шеи? Вопрос спорный. Единственным железным аргументом были собаки, хотя не было до конца понятно, исчезли они в НИИ или просто потерялись за территорией приюта. Когда нам страшно и неуютно куда-то идти, мозг может придумать тысячу оправданий, и все они будут справедливы. Именно поэтому и существуют нерушимые принципы, которые позволяют идти напролом даже когда совсем страшно. Герман подумал, что он не из тех людей, у которых есть такие принципы, но и размазней быть не очень хотелось. Тем более что рядом была Элира, у которой ставки были выше — как-никак, родной дед.

Герман уже привычно приобнял Элиру за талию — ничего личного — и они отправились на поиски друзей: властной начальницы, странноватого деда и двух собак. Элира, видя, что Герман подустал за ночь и клюет носом, решила его подбодрить:

— Смотри, Герман, рассветает! Какая красота, — рассвет за низкорослыми домами был и вправду красив, но Германа он не вдохновлял.

— Ага, идеальное утро для того, чтобы умереть.

— Не болтай ерунду, с нами будет Феофан, а, значит, мы всех вздрючим. Вперед! Дорога вдаль и вдаль ведет! — весело сказала она и дала газу.

— Может, хотя бы выспаться сначала?

— Времени нет. По дороге купим энергетик, или нет, лучше чай, я один китайский сорт знаю, просто убийственный… — ворковала она как ни в чем не бывало, а Герман удивлялся, откуда у некоторых людей столько сил. Будто полоска энергии у них постоянно регенерировала, а у него она просто заканчивалась в какой-то момент.

В какой-то момент своим нытьем Герман утомил даже себя и решил, что лучше все-таки настроиться на позитив. Может, они и не умрут сегодня мучительной смертью храбрых в катакомбах под ударами мерзких тварей из параллельных измерений.

Может, и нет.

Глава 23. ПЭВМ "АГАТ-7"

Феофан Фисташкин не любил рассказывать о себе. Он считал, что в этом нет необходимости. Мир существует сам по себе, Феофан — сам по себе, так он думал. Никаких вопросов ни про его прошлое, ни про настоящее, да и кому он об этом расскажет — Джеку? Он просто делал свою работу, за которую ему никто не платил, да получал пенсию. Человеку на пенсии надо чем-то заниматься, так почему бы не исследовать развалины старой научной станции.

Он шел по северному корпусу НИИ, там, где повсюду были разбросаны старые газеты, научные журналы и книги. НИИ снабжали печатной продукцией в изобилии: здесь были издания, которых было не найти во всей стране. Но были и другие: на непонятных языках, которые не были похожи ни на один из известных Феофану языков, ни даже на иероглифы. На страницах некоторых книг были рисунки, напоминавшие фэнтези-иллюстрации, с непонятными существами, силуэтами континентов, которых не было на планете Земля. В другом месте Феофан посчитал бы их творчеством земных фантазеров-художников, но здесь более правдоподобно звучала версия о внеземном происхождении.

БУМ-БУМ-БУМ! Вдали послышался знакомый уже грохот.

— Да чтоб вас! — воскликнул Феофан и мрачно выругался.

Опять они, подумал он, больше некому. Теперь так и будут к нему стучаться? Он решил проигнорировать незваных гостей, но те не смолкали. Уйти так далеко, чтобы не слышать стук, Феофан побаивался. Он никогда не уходил от люка дальше, чем на километр — а вдруг не найдет дорогу обратно? Вдруг там его ждут еще более страшные создания? Нет уж, он сторожит только у самого входа в подземелье. Но есть нюанс — с обратной стороны ему могут докучать людишки, а это для нелюдимого Феофана похуже монстров.

Кряхтя и ругая двух оболтусов, он поплелся к выходу из подземелья. Джек семенил рядом.

— Ну что вам еще? — недовольно сказал Феофан, когда вынырнул из люка. — Так и будете меня доставать?

Как и в первый раз, они находились в гараже у входа в подземелье, но сейчас Феофан предусмотрительно закрыл люк.

— Азамат пропал, говорите? Не мог он пропасть, он же кипер. Наверняка ушел в очередной рейд, да и все.

— А собаки, а Юлия?

— Сколько я работаю, ни разу ни одного человека внутри не пропадало. Я же вот здесь, перед вами.

— Может, они заблудились внизу. Вы сами говорили, что киперы могут приносить с собой частицу подземного мира, значит, потенциально у него нет конца и края.

— Это всего лишь моя теория.

— Послушайте, вы же называете себя кипером.

— Ну да. Я хранитель, ограждаю внешний мир от тварей подземелья.

— Твари давно уже вышли на поверхность и таскают людей и собак в свое логово. Толку от того, что вы кипер, если вы не можете спасти людей, которым грозит опасность! А если вы не хотите, то дайте другим сделать вашу работу!

Элира быстро скользнула вниз и склонилась над люком, пытаясь поддеть его с разных сторон. Герман копошился тут же, а Джек наблюдал за странными двуногими, переводя взгляд то на одного, то на другого. Феофан тоже наблюдал, почесывая затылок, будто обдумывал что-то, и в конце концов, громко сказал:

— Отойдите! Он так не откроется.

Набрав код, Феофан откинул крышку и обратился к паре своих непрошенных соратников:

— Ладно, воля ваша. Найдем мы и Азамата, и собак.

— И Юлию Андреевну, — уточнил Герман.

— Да, и ее. Во всяком случае, попробуем. Только вот пропали они, я так понимаю, не здесь.

— Да. Это случилось в приюте, — подтвердила Элира. — Значит, нужно ехать туда. За мной!

Пока Герман с Феофаном соображали, что к чему, Элира вскочила и уже направилась к выходу: «Ну что вы сидите, поехали в приют!»

— Стой, блин! Ох, откуда она у вас такая неугомонная? — обратился Феофан к Герману. — Быстрее будет отсюда. Наверное. Я не проверял, но на карте указано, что в этом отсеке НИИ есть нечто вроде портала, который ведет прямиком туда, где расположен приют.

— У вас есть карта?

— Есть. Только составлял ее не я, а Азамат. Понимаете, Азамат для того и устроился работать в приют, потому что однажды переместился отсюда прямиком в крыло, расположенное в окрестностях приюта, только под землей. И если вы не будете горячку пороть, а послушаете меня, то придете туда гораздо быстрее.

Он достал из рюкзака карту НИИ, развернул ее и стал внимательно изучать. Плотная бумага была порвана в некоторых местах скорее от времени, чем от неаккуратности. На вид карте было уже очень много лет — привет из СССР. Изначальный план НИИ был начерчен черным, но тут и там виднелись пометки разноцветными ручками и маркерами (некоторые из них перекрывали друг друга). Карту правили и уточняли много десятилетий, и, скорее всего не один и не два человека. Настоящий артефакт времени. И как она уцелела? — подумал Герман.

— Так, мы здесь, — уверенно сказал Феофан, а затем менее уверенно добавил. — Пам, пам, пам… Судя по всему, идти надо вправо.

— В смысле, на север? — уточнила Элира.

— Да. Только компас там сбоит. Лучше по нему не ориентироваться. Вот, возьмите каждый по инновационному устройству. Это для того, чтобы нам не потерять друг друга из виду.

Феофан достал из рюкзака несколько свертков. Внутри что-то легонько звякнуло.

— Колокольчики? — на лице Германа возникло удивленно-скептическое выражение. — Наше оружие — это колокольчики?

— А ничего, что с ними мы станем мишенью для монстров? — спросила Элира, держа в руке маленький серебряный предмет.

— Эх, молодежь, — вздохнул Феофан. — Шагу не ступили в НИИ, а уже выводы делают. Колокольчики нам нужны в первую очередь, чтобы не потеряться и слышать друг друга. если разойдемся.

— Зачем же нам расходиться? — спросила Элира.

— Уф. Да потому что НИИ — живой организм. Представьте, что вас проглотил монстр, и вы путешествуете сначала по его желудку, а затем по его кишкам. Маршрут ясен, но потеряться легко, и среда постоянно меняется. Все, на сегодня вопросов достаточно.

Герман подозревал, что в НИИ будет атмосферно, но не думал, что настолько. Помещения института были похожи на заброшенные бункеры, которые Герман видел в альбомах про СССР. Брутальные бетонные казематы с увесистыми железными дверями, огромными трубами по стенам и ощущением, что ты попал в Fallout. и это только первые два помещения. В одном из них в углу на столе стоял древний кнопочный ЭВМ, который задавал стиль всей комнате. Герман подошел к нему и потыкал кнопки, ощутив приятное усилие — не то что эти надоевшие тачпады.

— Это же «Агат»! Восьмиразрядный! — воскликнула Элира, обрадовавшись старенькому компьютеру, как лучшему другу.

— Здесь так пустынно… — сказал Герман, глядя на огромный баллон с надписью «Огнеопасно». — Не то чтобы я соскучился по монстрам, но почему тут никого нет? В прошлый раз мы буквально приоткрыли люк, и оттуда вылезла эта, как ее…

— Балда, — ответил ему Феофан. В руке он держал кипер-палку, такую же, как у Азамата, и пытался нащупать ей путь. — Есть у меня теория, ребята. Только лишь теория, в этом месте ничто нельзя знать наверняка — так вот, моя теория в том, что монстры возникают там, где есть эмоции. Негативные — боль, страх, вражда, отчаяние. Для здешних покемонов это как кровь для акул.

— То есть они питаются нашими страхами? Я такое видел в фильме. И не в одном.

— Не факт, что питаются. У меня нет инструкции по пользованию местной фауной, за исключением дневников Миллера, но он тоже многого не знал. Вполне возможно, что мы просто теряем бдительность, когда нас заполняют негативные эмоции, и монстры выбирают этот момент для нападения.

— Дневники Миллера?

— Долго объяснять, лучше почитай. Вот.

Феофан вынул из своего бездонного рюкзака толстую потрепанную тетрадь формата А4 и передал ее Герману. К обложке была приклеена бумажка с надписью «часть 1». Герман сразу же вцепился в нее, а Элира, тем временем, сидела за столом с ЭВМ и деловито ощупывала древний системный блок, на котором стоял монитор, напоминавший советский черно-белый телевизор. Наконец, переключатель щелкнул, и — о чудо — на экране появились символы.

Когда загрузка завершилась, Элира с Феофаном и разрывающимся между дневником и ЭВМ Германом увидели… себя. Точнее, красную точку в прямоугольнике и надпись «Отсек 33. Техническое помещение». Картинка была цветной, что добавляло происходящему сюрреальности. Когда Феофан отдалил изображение, вокруг появились другие прямоугольники и квадраты надписями, соединявшиеся между собой коридорами.

— Это карта НИИ, — подтвердил очевидное Герман.

— Да, но не вся. Зум захватывает лишь соседние области, — пояснил Феофан. — Такие экранчики есть во многих помещениях, по ним Азамату и удалось составить примерную карту подземелья.

Герман развернул на полу внушительного размера карту и нашел на ней отсек 33. Он располагался на юго-востоке карты и занимал небольшую площадь в углу одной из трех крупных частей: «Лаборатории», «Администрация» и «Санаторий».

— Если мы в секторе «Лаборатории», то…

— То приют находится в секторе «Санаторий». Там эти ученые, как нетрудно догадаться, жили, ели, спали, в общем, вели себя как обычные люди. Сейчас там. конечно, жить весьма затруднительно.

— Вы были там? — спросила Элира. — в этом санатории.

— Пару раз. Честно говоря, Азамат исследовал эти подземелья гораздо лучше меня.

— Может, там он и подружился с Пучеглазом, — сказал Герман. — Если, конечно, это можно назвать дружбой.

— Нам надо попасть туда как можно скорее, — Элира, как и все женщины, умела делать несколько дел одновременно. Сейчас она пыталась взломать ветхий компьютер, поддерживала разговор, трепала и поглаживала Джека, который обнюхивал карту на полу. — Я пытаюсь заставить эту железяку показать нам больше, но пока не получается.

— Подождите, если все эти три отсека связаны между собой под землей, а санаторий находится под приютом, в другой части города, какое же огромное должно быть это НИИ… Под городом буквально расположился огромный бункер, о котором никто не знает.

— Я знала, — сказала Элира, посмотрев на Германа. — Точнее, слышала что-то, но думала, что все это не более чем городские легенды.

— Но почему этой аномалией никто не занимается? Подземелье буквально кишит монстрами, внутри НИИ непонятно что творится. Разве здесь не должна быть типа закрытая зона, охрана, и так далее?

Джек пытался было зажевать кусок карты, но Феофан отогнал его, попутно пояснив, что Джек ел час назад, просто карта, видимо, оказалась вкусной. Затем ответил на вопрос Германа:

— Почему НИИ никому не нужен? Ну а что с него взять? Денег тут нет, ресурсов тоже. Да, иногда всякие инородные твари прорываются наружу и пугают народ, ну так это проблемы народа. Слишком много ресурсов надо на все это, Герман, а откуда их взять? У больших дядек есть дела поважнее: яхты, курорты, путешествия. За проблему возьмутся только если станет совсем уж хреново. Не раньше. Ну а пока порядок здесь с грехом пополам обеспечиваем мы, киперы. Старики и случайные маргиналы, забредшие на эту территорию.

— Вот так всегда, — покачала головой Элира.

— А что, там есть еще кто-то, помимо нас? — удивился Герман.

— Конечно, — ответил Феофан. — Готы, например, это место облюбовали. Но толку от них мало, я их сам иногда за монстров принимаю.

Элира сделала вид, что не расслышала.

— Итак, молодежь, мы находимся здесь, — начал Феофан разбор полетов. Он показал на юго-восток карты, сектор «Лаборатории». — Нам надо сюда, в «Санаторий», если мы хотим найти Азамата и всех остальных. Не думаю, что Азамат нуждается в нашей помощи, но, тем не менее. Как вы понимаете, добраться туда — задача не из простых. Но у нас есть, как вы говорите, чит-коды.

Услышав знакомое выражение, Элира оживилась.

— О, расскажите, Феофан. У нас появятся сверхспособности?

— Вроде того. Но только одна. В этой зоне есть места, которые позволяют быстро перемещаться из одной точки подземелья в другую.

— Вау, телепорт!

— Да, но только до него нужно добраться. Кажется, он находится где-то здесь…

Феофан показал на место к северу от того, где они находились. Аккуратным почерком, по видимому, за авторством Азамата, было написано «м. п.» и нарисован значок типа лифта.

— Вот тут. М. П. — мгновенное перемещение. Этот телепорт перенесет нас в Санаторий. Но дойти до него все равно придется ножками.

— А на самокате можно? — резонно спросила Элира.

— То есть, ты на самокате поедешь, а мы пешком?

— Я могу на разведку на нем ездить. А потом к вам возвращаться.

— Нет уж, в этом месте надо держаться вместе, простите за каламбур. Мы пойдем пешком, и вы будете слушать то, что я говорю, потому что я тут по-любому лучше вашего ориентируюсь.

— Есть, папочка! — Элира иронично отдала честь. — Но слушаться во всем не обещаю. У меня своя голова на плечах.

— Эх, и зачем я вообще на это согласился…

Для удобства Герман сфотографировал карту на полу, и они двинулись в путь. Высокий бородатый человек, двое молодых искателей приключений рядом с ним, и собака.

Феофан щелкнул пальцами, и маленький серебряный колокольчик на его поясе издал звонкое «ДИНЬ!» Герман и Элира повторили жест.

— Запомните, это крохи — не для красоты. Если чувствуете, что потерялись, звоните в них немедленно.

— Да мы же буквально идем бок о бок, — сказала Элира, когда они проходили очередное помещение из разряда «технических». — Что может пойти не так?

— Топ фраз, после которых что-то идет не так, — прокомментировал Герман, и она засмеялась чуть громче, чем того требовала шутка.

Интерьеры бункера отличались от того, что ожидал увидеть Герман. Никаких странностей, никаких сюрпризов. Только хардкор технологичного подземного лабораторного ада. Такие помещения видишь, когда в детстве оказываешься в strange places: в бойлерной, гараже деда-электрика или в подвале. Обычно там витал стойкий аромат стружки и сварки, смешанный с сыростью и ощущением, что вот здесь-то жена точно не доберется до рукастого мужа, которому иногда нужно немного одиночества. В таких местах, особенно в крохотных мастерских и гаражах, проходили счастливые мгновения мужчин средних лет, которым удавалось урвать у жизни немного личного пространства и власти над механизмами.

Возле стены одного из помещений тянулась огромная водопроводная труба, краска на ней потрескалась, зато сохранилась надпись «здесь был Ф.Ф.» Авторство ее было очевидным. Затем Герман отметил еще одну, «И.Е», она располагалась на крышке стального электрощитка, на котором горели разноцветные лампочки. Последнее заинтересовало Германа, больше, чем незнакомые инициалы. Обилие света вообще поражало едва ли не так же сильно, как наличие в подземелье монстров.

— Откуда здесь электричество? — уточнил Герман.

— Ваш покорный слуга позаботился. — с явной гордостью ответил Феофан. — На самом деле не только я, конечно. Была у нас компания: я, Азамат и еще один наш приятель. Хороший мужик был. Видели бы вы, как мы бились с управляющей конторой. которая не хотела проводить сюда электричество! В итоге мы с корешами все-таки добились своего, и бункер подсоединили к местной электростанции. Ну а че, мы в темноте, что ли. должны бродить? Киперы мы или кто?

— Вы сказали, что тот ваш приятель… Был. Что с ним случилось? — вкрадчиво спросила Элира.

— Да ничего потустороннего. Обычный инфаркт. Хотя необычный, учитывая его возраст. Он ведь самый младший из нас.

Они помолчали.

Спустя пару минут Герман решил оживить обстановку.

— Ваше творчество? — он указал на инициалы «Ф.Ф» на стене.

— Ага, мое, — ответил Феофан. — Я оставляю такие в каждой комнате, чтобы не заблудиться.

— А если их нет?

— Значит, мы попали, ребята. Попали в альтернативную ветку.

— Альтернативную? А-а, понятно… В смысле?

Феофан не стал объяснять. Вместо этого он резко остановился и сосредоточил внимание на карте.

— Мы на уровне «Б», — сказал он, прикладывая палец к экрану. — Не знаю, заметили вы или нет, но мы уже порядочно углубились вниз. Тут должны быть старые лаборатории. И, по идее, один из порталов в приют. Но не тот, который нам нужен.

Они завернули за угол, и коридор неожиданно расширился в очень просторный холл размером с… два нормальных таких вузовских спортзала или один стадион, прикинул на глаз Герман. По сравнению с предыдущими крохотулями его можно было назвать огромным. А еще можно было сказать, что непонятно как он здесь умещался. Это было первое помещение, в котором хотелось глубоко вдохнуть после тесноты комнат и коридоров за спиной, прогуляться или поиграть в волейбол. Но привлекал не только размер зала, но и его наполнение. Потолок уходил высоко вверх, теряясь в туманной дымке, а посередине стояла огромная машина, похожая на центрифугу. На боку ее сохранилась табличка: «Проект Прорыв.

— Это сердце НИИ, — сказал Феофан. — Или то, что от него осталось. Кстати, в прошлый раз я нашел его в другом месте. Или он переместился… Неважно. Над ним работал тот самый Игорь Иванович Миллер. Говорят, он хотел перекроить реальность по собственному чертежу. Но перекроил так, что все пошло прахом.

Глава 24. В сердце НИИ

Элира подошла к столу с многочисленными кнопками — по виду, панели управления огромным агрегатом, нависающим над их головами.

— Тут написано «ускорение частиц». Это что, наш ответ адронному коллайдеру?

— Не исключено, — ответил ей Феофан. — Мы всегда изобретаем что-то первыми в мире, а америкосы потом присваивают всю славу себе.

— А он работает?

— На твоем месте я бы не стал проверять, Элира, — нервно одернул ее Феофан. — Здесь любая вещь токсична. Только тронь, и, бог знает, что случится.

— Да перестаньте бояться, Феофан, — сказала Элира, взялась за рычаг с надписью «СТАРТ» и дернула его на себя. — Видите? Ничего не произошло. Эту штуку построили еще когда мой дед в школу ходил, и она давно…

Внезапно зал загудел, да так мощно, словно где-то разом стартовало несколько истребителей. Гул нарастал со всех сторон, давил, накрывал помещение исполинской волной звука, с которой не могли сравниться сабвуферы даже самых отчаянных парней на стареньких побитых «Ладах».

В ужасе Феофан схватил Джека на руки и завопил:

— Говорил же вам! Быстрее, пошли отсюда!

Гудение было настолько плотным и осязаемым, что Герман закрыл уши руками и пропустил мимо них слова Феофана. Но было и так понятно, что надо уходить. Пол ходил ходуном, как во время землетрясения, с полок падали химические склянки и всякая мелочь, но главное происходило в центре зала.

Элира стояла неподвижно. Закинув голову, она завороженно наблюдала, как страшный агрегат наверху начинает раскачиваться. Пол под ее ногами трясло. Неловко вскинув обе руки, она грохнулась, не в силах совладать с вибрацией. Продолговатая махина над ее головой, напоминающая огромную дыню или мяч для регби, медленно приходила в движение, словно танцор, который готовился к безумному танцу. Один конец центрифуги на мгновение завис над Элирой, а затем стал опускаться, набирая скорость с каждой долей секунды.

Герман помчался к ней. Распластавшись под грозным богом из машины, Элира пыталась ползти, но скорости ее было явно недостаточно. Еще несколько секунд — и от маленькой женской фигурки останутся лишь воспоминания да сумка в виде сиреневой капибары.

Споткнувшись, Герман полетел вперед и приземлился чуть дальше Элиры. Теперь они оба оказались под бескрайней тенью машины смерти, до которой оставалось всего несколько метров. Благодаря инерции громадина преодолеет это расстояние за пару секунд. Собрав все силы, Герман рванул вбок, увлекая за собой девушку. Они оба откатились в сторону, не понимая, достаточно ли это, чтобы избежать угрозы или нет.

Что-то невероятно тяжелое опустилось буквально в полуметре от Германа — воздушный поток от центрифуги подкинул его и Элиру в воздух и мгновенно унес в другую часть зала.

— Сумка! — успела закричать Элира.

Он оглянулся. Ох уж эти женщины. Не могут без своих сумок.

Ее взгляд потерял былую дерзость, Элира смотрела на него как на Последнего спасителя сумок-капибар во Вселенной, кем он сейчас и был. Оставив ее в безопасном углу зала, небольшой кабинке, огороженной от огромной машины смерти (не там ли прятались ученые во время экспериментов?) Герман с неохотой повернул назад. Заметив, что громадный мяч для регби опускается низко, но не до конца, Феликс решил проползти под ним по-пластунски.

«Не поднимай голову, не поднимай голову», шептал он себе под нос, видя впереди заветную сумку. Огромный стальной валун громыхал над ним, скрипя от старости и ржавчины. В-ж-ж-жух! Вот это сквознячок! Герман вжался в пол, окаменев от страха перед разгулявшимся вихрем кинетической энергии. Шквальный ветер, создаваемый движением гигантской центрифуги, так и норовил поднять крохотного человека и унести, как Элли в Волшебную страну, но бесстрашный добытчик сумок-капибар упорно полз к своей цели. До нее оставалось совсем немного, когда он почувствовал, что к дуновению ветра добавилось что-то еще, словно океанская волна стала захватывать не только его тело, но и сознание.

Перед глазами Германа все плыло. Он больше не мог сопротивляться той невообразимой силе, что заключила его в свои объятия, подхватила, как перышко и несла во всех направлениях пространства и времени. Казалось, каждая его клетка вступила в танец с миллиардами других, рожденных диким, неуправляемым Вселенским разумом.

Он больше не был собой.

Разогнанные центрифугой частицы открыли ему тайну, до которой его сознание в обыкновенном своем виде не могло дотянуться. Сейчас оно было нигде и везде одновременно, колыхалось вместе с потоками электронов и тех частиц, что еще не успела открыть наука.

И ровно в этот миг, растянувшийся на бесконечность плюс одну секунду, в океане виртуальных, разнонаправленных, вечно умирающих и вечно рождающихся мгновений великого вселенского Ничто перед ним возник Барт.

— Привет, Герман.

— …

— Понимаю, Сложно преодолеть порог человеческого Я, Герман. Представь, каково было мне, обычному псу, который ненароком забрел за порог безвременья и обустроился в новой конуре. Чего, чего, а места в ней достаточно, не находишь?

Германа уже не удивляло, что Барт был не маленьким песиком, а Сущностью. Светящейся точкой на шоссе в никуда. Куда более странно было по-прежнему сохранять этот атавизм прошлого — общение один на один. Видимо, Барт считал, что Герман еще не готов отбросить такие предрассудки, как самосознание и личность, и продолжил беседу:

— Поначалу я думал… Да ничего я не думал, Герман, я был обычным псом. Но мое сознание, как и твое сейчас, в какой-то момент вышло из берегов и слилось с до-Бытием. Можно было бы сказать, что я умер, но ведь, строго говоря, я никогда и не жил.

Герман почувствовал нечто, напоминавшее дуновение ветерка. Сущность под названием Барт всколыхнулась и продолжила:

— Старые привычки, Герман. Иногда в мое сознание проникают чужие мысленные паразиты, вот и приходится по старинке трясти гривой. Так вот. Сознание, сознание… Удивительно, насколько мы привыкаем к своей уютной клетке, не правда ли, Герман? Наше сознание диктует нам странные предрассудки. Мы уверены, что наша цель — сладкая кость, или что мы непременно должны быть грозным псом, который ничего не боится и смело бросается на бультерьера, если тот не прав. Или, наоборот, покорно сидим всю жизнь у миски, боясь подать голос. Самое смешное, что мы свято верим в эту придуманную роль, следуем ей, даже если она ведет нас к гибели. Но чего мы боимся по-настоящему, так это потерять личность. Ведь по-настоящему страшно нам не исчезнуть, а вернуться в океан сознания, бесконечного и неделимого, чтобы начать заново. И так до бесконечности. Раз за разом. Вечное возвращение. Думаю, я уже готов. Но тебе пока рано задумываться об этом, Герман. Ты слишком молод, чтобы умереть.

— Где… я?

— Ты находишься за кулисами. Здесь находится вся фигня, которая может воплотиться в реальном мире, и в то же время здесь ничего нет. Огромный склад с игрушками, в котором дуют сквозняки и мирно посапывает сторож. Квартира, которая ведет в саму же себя. Еще вопросы?

Герман собрался с мыслями, с трудом вспомнил последние события своей жизни (она казалась теперь неимоверно далекой) и спросил Барта:

— НИИ, подземелье… Что это? Азамат, Юлия Андреевна, с ними все в порядке?

— Можно и так сказать. Хотя «в порядке» — глупейшее из логически верных заблуждений. Ведь никакого порядка нет. Твои друзья находятся в том месте, которое ты называешь подземельем. Оно не так уж сильно отличается от остального мира. Как говорится, что внизу, то и наверху. И все же, запомни три вещи. Первая: не отталкивай от себя женщину — это спасет тебе жизнь. Второе — выбери ту, которая знает твой главный секрет. И третье — звони в зеленый колокольчик.

— Зеленый колокольчик?

— Да. По сути, подземелье существует, чтобы каждый мог встретиться в нем с собой. Но встреча эта полна опасностей, ибо настоящую правду о себе выдержать трудно.

Абстрактная сущность под названием Барт вдруг развеселилась и метафизически повиляла хвостом.

— А хочешь, расскажу, кем ты мог стать, Герман, но не стал? Помнишь урок музыки, который тебе преподали в младшей школе, но ты расплакался и убежал с занятия, шлепая своими первыми в жизни кедами New Balance? А потом, когда ты износил еще семь пар, то снова влюбился в музыку, но она тебя отвергла… А ведь есть и другой Герман, который не испугался занятий по сольфеджио и стал музыкантом в оркестре — не бог весть каким, но по крайней мере, у него уже есть деньги на Nike, а не унылый New Balance. Еще один Герман существует в той реальности, которая известна своей ненавистью по отношению к самой идее живого. Там ты — вечно агонизирующий кусок плоти, наделенной развитым сознанием, способным различать мельчайшие оттенки боли, словно сомелье — сорта вина. И ты существуешь только для того, чтобы открывать все новые и новые их виды… Звучит жутко, но по сути не сильно отличается от знакомой тебе Вселенной, не правда ли? Еще в одной версии реальности ты женат на Юлии Андреевне, но есть нюанс — она держит тебя на поводке, в буквальном смысле. В этом мире мужчины служат женщинам украшениями, а когда партнер надоедает, дама привязывает его к бревну и пускает плыть по реке… В общем, Герман, не такой уж ты и неудачник, как тебе кажется.

— Я не считаю, что я неудачник.

— А, ну извини. Мне казалось, ты тот еще плакса.

— Ничего подобного.

Барт продолжал перечислять. Это было похоже на бесконечный поезд, в каждом вагоне, на каждом сиденье которого сидели все новые и новые Германы. Герман Изначальный ощущал, как постепенно исчезает его собственное Я, теряется среди других. Его личность, стержень его характера и индивидуальности теперь казались ему не тверже сахарной ваты. Личность можно было снять, как пальто и повесить в шкаф: хочешь, надень косуху с шипами на плечах, а хочешь — деловой костюм, все одно. Существовать без личности казалось даже приятно. Никаких обязательств, никаких «Герман должен» или «Герман такой-то и такой-то». Германа, в сущности, придумал он сам и те, кто его окружали, а внутри была и всегда оставалась пустота.

И только Герман смирился с этой своей участью, как снова послышался голос Барта:

— Что ж, вижу ты подустал от моих речей. Пора прощаться. Не забудь, что встреча с собой рано или поздно неизбежна, Герман. Каждый найдет себя. А вот стать собой по-настоящему — это уже другая история. Ну а теперь прощай. Заглянул за плинтус реальности и достаточно. Посчитай до трех и проснешься.

Раз…

Два…

Герман почувствовал… Впервые что-то почувствовал за все время разговора с Бартом.

— Герман, ты как? — в уголке сознания пропищали знакомые нотки.

Какая-то комната. Тяжесть во всем теле по сравнения с легкостью до-Бытия. И ощущение дома. Снова в своем теле, снова тот самый, один-единственный Герман, которого он знал. И та самая Элира.

Она сидела перед ним на полу, колени торчали из-под розовой юбки, а на лице поселилась тревога. Пожалуй, она лишь дважды была неироничной за все время их знакомства — когда танцевала и сейчас. На полу Герман заметил сумку: вышитая сиреневая капибара с лямками была спасена.

— Ты как? В норме?

— Вроде да. А что случилось?

— Ну ты полез за сумкой — бесстрашно, кстати, полез, я не ожидала — да так и остался лежать под той огромной штукой. Я уж думала все — капец нашему Герману. Штука минут через десять успокоилась, и я тебя вытащила из-под нее.

— Получается, спасла мне жизнь?

Она покраснела.

— Не думаю, что прям спасла. Ты неплохо так устроился под этой центрифугой, уснул даже.

— Ты видела Барта?

— Нет, с чего бы?

— Ладно, забудь. Спасибо, что не оставила там.

— Ты дурак? Я что, по-твоему, из тех, кто бросает товарищей на поле боя?

Она изобразила на лице выражение крайнего недовольства, которое, словно прибрежная волна, тотчас исчезло, и на его месте появилась привычная концентрация и решительность.

— Феликс, ты понимаешь, что это было ОГРОМНОЕ помещение, — на слове «огромный» она развела свои длинные руки, как бывалый рыбак, хвастающийся уловом. — По всем законам физики его здесь не может быть. Мы ведь ещё не спустились достаточно глубоко.

— Как там твой девиз? Дошёл до дна — спускайся ниже? В таком случае мы на верном пути.Элира усмехнулась и посмотрела вверх, как делала, когда вспоминала что-то.

— Блин, это всё напоминает мне одну книгу, в которой был дом, и в нём были потайные комнаты, которые появлялись из ниоткуда и вели в никуда. И внутри дом был больше, чем снаружи. Никогда не думала, что окажусь буквально в том романе.

— Ага, тоже читал. Там ещё типографика для СДВГшников, какие-то графики, куча шрифтов, читать текст надо вверх ногами. Но в том романе не было Балды и вращающихся центрифуг, а это, согласись, было бы проще.

В ее взгляде быстрым солнечным зайчиком мелькнуло одобрение.

— Герман, должна признаться, что ошибалась в тебе. Недооценивала. Думала, что ты, как бы это сказать…

— Лох небритый.

— Ну почему небритый, вот же, брился недавно — сказала она и мягко коснулась его щеки, которая пока ещё была гладкой, но вскоре обещала обрасти щетиной.От этого прикосновения им обоим стало неловко, и они отстранились друг от друга, снова став амбассадорами иронии и сарказма.

— Есть охота, честно говоря.

— Ну тут тебе не ресторан, скажи спасибо, что я запасла немного в рюкзаке.Она достала пару длинных «сникерсов» и бутылочный «липтон», друзья приступили к трапезе, усевшись на вполне удобные стулья с одним минусом: ножки их были намертво приварены к полу. Герман, любивший покачаться на стуле, пока Мяу Цзедун доедает ужин, считал это большим недоразумением.

— Стоп! Мяу Цзе! Я его не покормил! — воскликнул Герман. — А, нет, Костик же покормит. Я надеюсь.

— Наш квест «найди собак», похоже, сменился на «успей покормить кота».

— Главное — «найди Азамата и Юлю».

— «Покорми кота» не менее важно. Азамат не беспомощный старик, а твой кот сам себя не прокормит.

— Блин, столько всего. Собаки, люди, коты. И всех надо спасать. А еще эти монстры, и сны странные.

— Ты, кстати, что-то бормотал во сне. Как будто общался с кем-то.

— Ага, было дело. Надеюсь, это был просто сон, а не…

— Короче, Герман, нам надо поскорей найти портал, о котором говорил Феофан, — Элира вскочила с места. — Не могу поверить, что я это говорю. Гребаный телепорт, Герман! Мы мгновенно перенесёмся в другую часть НИИ и спасём всех! Во всяком случае, наши шансы на успех повысятся. Доставай телефон и открой карту, может, нам удастся понять, где мы.

На карте, которую сфотографировал Герман, большая комната с центрифугой располагалась чуть южнее того места, куда они успели дойти. Если они продолжат движение на север отсека "Лаборатории", то дойдут до места, обозначенного на карте как "Т" - возможно, это и телепорт, если он действительно существовал.

Колокольчики, которые оставил им Феофан, оказались бесполезны. Герман и Элира звенели ими на все лады, но ни Джек, ни Феофан не откликнулись и не прозвенели в ответ. Вокруг было по-прежнему было тихо. Каждая комната как стальная коробка с непонятными агрегатами, ящиками, трубами в полстены, брошенной утварью и одинаковыми красными ручками, похожими на руль автомобиля. Один раз они с ужасом наткнулись на монстра апокалипсиса: человеческая фигура в пальто земляного цвета и противогазе сидела, запрокинув голову, словно мечтала об электроовцах или о чем там еще мечтают монстры апокалипсиса. Вблизи оказалось, что это был манекен, но выглядело все равно жутко.

Кое-где попадались измерительные приборы с экранчиками, на которых навечно застыла стрелка индикатора. Или не навечно, но наученная опытом Элира больше не трогала кнопки неизвестных приборов и не дергала за рычажки. Общим было ощущение затхлости и покинутости этих мест человеком уже давным-давно.

— Слушай, а тут не так уж и страшно, — сказала Элира, водя пальцем по бетонной стене — спустя пять секунд на ней образовалось сердце и смайлик.

— Да, за исключением бошек со щупальцами и адских машин, которые нас чуть не убили.

— Нельзя спуститься в подземелье, не убив пару ползучих бошек, Герман. Это как прийти в лес и не срезать пару грибов. Помню, в детстве мы с дедом часто ходили по грибы, хорошее было время.

— Вы ладите с Азаматом?

— Последние шесть лет и два месяца не очень, честно говоря. Наверное, пришла пора их наладить. Но для начала надо его найти в этом лабиринте. А та девчонка, которая пропала вместе с моим дедом, она тебе кем приходится? Девушка твоя?

— Нет, просто работодатель.

— Наверное, очень хороший работодатель, раз ты ради нее готов буквально под землю спуститься? — в глазах Элиры мелькнули озорные искорки человека, который любит знать чуть больше о личной жизни окружающих. — Она тебе нравится, да?

— Нет уж, почему, вообще нет — Герман очень старался изобразить равнодушие, но в ГИТИС его бы не взяли. — И вообще, изначально я планировал спасти собак. Барта и Кнопку. И обязательно это сделаю это, как только мы доберемся до санатория.

— Ты хороший парень, Герман, — сказала Элира без иронии. — Поэтому я и подумала про Пуффендуй, встретив тебя. Ты очень преданный и у тебя правильные ориентиры. Может, ты и не Индиана Джонс, в разведку с тобой можно.

Герман улыбнулся ей и поблагодарил. Сам он не чувствовал себя ни героем, ни просто хорошим парнем. Он воспользовался Юлией, обманул ее, поддавшись уговорам Азамата. Теперь ему оставалось надеяться, что с ней все в порядке и двигаться дальше по старым катакомбам в надежде встретить ее вновь и попросить прощения.

На этом пути было страшно, но не так, как раньше. Что-то изменилось в нем, пока он находился под центрифугой. Его чувства остались такими же хрупкими, как и раньше, но внутри появилась уверенность: что бы ни произошло, он найдет способ выбраться отсюда. Решит любую проблему. Неважно было, сон ли это был или еще один трюк подземелья, и сколько других, альтернативных Германов (миллиарды, триллионы?) существовали в других мирах. Cogito ergo sum. Раз я существую и осознаю себя, значит это моя единственная реальность и за нее в ответе только я сам, был уверен Герман. У меня своя правда, своя мораль, которая кому-то покажется иллюзией, но я буду держаться за нее во что бы то ни стало. Это мой единственный якорь среди всех иллюзий подземелья. И даже если сама жизнь окажется иллюзией, у меня останется то, чего не отнимут призраки НИИ и кто угодно ещё: мой собственный выбор.

Глава 25. Два глаза хорошо, а три...

Глубока кроличья нора, но рано или поздно приземления не избежать. Вот и Юлия, провалившись сквозь жидкий пол, очутилась в одной из комнат санатория — ошеломленная, но не сломленная. У нее по-прежнему была цель найти брата во что бы то ни стало и вытащить его из цепких лап хозяина Санатория.

И все же приземление было тяжелым. Если в своем доме стены помогают, то в потустороннем санатории они сдавливают виски и шепчут гадости. Юлии казалось, что ее голова заключена в железную коробку, а тело повинуется ей через раз, как в игре с плохим управлением. Пошатываясь. она встала и огляделась: вокруг была только тошнота и неопределенность. А еще старая мебель, запыленный ковер цвета потерявшейся собаки и ваза с нарисованными на ней иероглифами, взятыми из непонятного языка. Юлия Андреевна поняла, что ее больше всего пугало в Санатории — сочетание обыденного и странного, будто в старой хрущевке поселился инопланетянин и пытается вести себя как человек.

Несмотря на все странности и ужасы, Юлия продолжала путь к брату. Но вот незадача — она не знала даже, где находится сама. Окей, надо просто идти, степ бай степ, как говорит Азамат. Сделала шаг, и обнаружила, что каблук сломан. Незадача номер два.

Апатия внутри нее мгновенно уступила место ненависти.

Юлия Андреевна бросила каблук об стену и разразилась короткой тирадой, обращаясь к пустоте вокруг:

— Проклятый Рафаэль! Проклятый Герман! Проклятый Азамат! От вас мужиков одни проблемы!

Скинув вторую туфельку, Юлия с решимостью торпеды направилась к единственному выходу из комнаты. Пиджак расстегнут, рубашка навыпуск, убитый макияж и отсутствие обуви — образ растрёпанной «девушки в беде» был далек от обычной ухоженности нашей железной Барби.

Но сама она не думала о себе как о жертве. В беде была не она, а тот, кто её сюда доставил — так она думала. И пусть её хоть сто раз подряд проглотит жидкий пол, или потолок упадет на голову, или мир перевернется, ей было все равно. Она шла напролом.

Щелкнула ручкой двери, потянула и…

Оторопела, увидев в коридоре новый сюрприз санатория. Она узнала его сразу: человеческая нога, упакованная в стальной экзоскелет и увенчанная сверху пулемётом. Это был Джон Большая Пушка, та самая ошибка природы, которую Юлия видела на компьютере Рафаэля. Теперь он не казался ей странным набором пикселей. Джон был вполне реален, а его сверкающее в свете ламп дуло было направлено прямо на Юлию. Но пока что не стреляло.

Юлия машинально вытянула руки и попыталась поговорить с ногой, как с полноценным существом:

— Тихо, тихо, тихо, — сказала она и шагнула навстречу ноге. Узкий коридор ограничивал свободу её движений. — Хорошая нога, хорошая…

Она ступила чуть левее — дуло пулемёта тут же сдвинулось, не теряя из виду цель.

Обтянутый черной шипастой кожей, Джон Большая Пушка не разговаривал, не отвлекался и не промахивался. Это был идеальный боец без тени сомнений и жалости, прошедший бои в нескольких мирах вместе с другими одноногими убийцами. Зачатки сознания позволяли ему считывать обстановку, а электронная система наведения работала безошибочно. Не ошиблась и на этот раз.

Юлия шла навстречу Большой Пушке, надеясь, на удачу: раз Джон не выстрелил сразу, то, может быть, ее пронесет.

Не пронесло.

Лента пулемета мягко зашелестела, позвякивая металлическими пластинами. Услышав эту увертюру к своей смерти, Юлия Андреевна резко рванулась вбок, буквально вбросила себя в проем двери слева, благо дверь оказалась не затворена. В коридоре загрохотала пулемётная очередь. Страшный звук, противный всему живому, заполнил собой пространство. Перекатившись, Юлия впопыхах оглядела новую комнату — авось, тут можно спрятаться от преследователя. Комната оказалась кухней, причем немаленькой, словно здесь готовили для всех сотрудников и монстров санатория. По всему периметру в несколько рядов стояли разделочные столы, электрические плиты, а вдоль стен растянулись стойки с кухонной утварью: лабиринт внутри лабиринта. Юлия машинально бросилась вперёд, пробежала сколько смогла (хорошо, что сняла туфли!) и укрылась за одной из кухонных плит. Жива! Но надолго ли? Опустила голову к коленям и затаилась. Пулемётная очередь оборвалась на полуслове. Джон Большая Пушка перешел на шаг, точнее, на прыжки, звук от которых эхом раздавался по кухне.

Топ. Топ. Топ.

Вместе с пулеметом мощная, мускулистая нога весила килограмм сорок. Сидя на полу, Юлия физически ощущала вибрацию от каждого шага. Вдруг увидела на стене перед собой светящуюся красную точку — прицел? Значит, нога идет в ее сторону. Стараясь не шуметь, Юлия гуськом двинулась вдоль кухонной плиты, затем следующей. Спрятаться внутри? Нет, это вряд ли. Для духовки она слишком аппетитная женщина, не пролезет. Она добралась до последнего укрытия, а дальше надо было решать — затаиться здесь или рвануть к стене и вернуться обратно, оставив врага с носом (если бы у него был нос). Преимущество Юлии было в скорости, преимущество ноги — в возможности выдавать тысячу беспощадных выстрелов в минуту.

Юлия прислушалась к тишине вокруг. Никакого «топ-топ». Нога то ли затаилась, то ли изобрела новый вид движения: кто знает, что на уме у долбаной ноги? Но если Джон доберется до того ряда, где укрывается девушка, это будет ее последнее укрытие в жизни. Нет, решилась она, надо бежать, пока не стало поздно. В конце концов, у нее есть пара секунд, пока лента пулемета раскрутится — это может спасти ей жизнь.

Девушка метнулась в проход между рядами — опасное, хорошо простреливаемое место — и оказалась за следующей чередой ящиков и столов. Боясь, что сверху на пол упадет ложка или вилка, она аккуратно ползла дальше. Ноги и след простыл.

Наконец, Юлия решилась бежать к двери. Черт с ней, с ногой, она наверняка упрыгала далеко и ищет Юлию в глубине зала. Еще раз оглядевшись, Юлия бесстрашно побежала ко входу — вот он, уже близко, только бы выбежать в дверь и оставить проклятого Джона позади. Она почти обманула его!

Или все-таки он ее?

Из-за разделочного стола у входа показалось дуло, а затем и весь монстр целиком. Он никуда не уходил, топал себе на одном месте, имитируя ходьбу, а сам тупо стоял и ждал.

Юлия резко затормозила на полном ходу и кубарем покатилась вперед — прямо к ногам, сказали бы мы в иной ситуации, но в данном случае к ноге. Джон Большая пушка теперь казался ей огромным. Лежа на холодном полу кухни, не в силах пошевелиться от страха, Юлия смотрела вверх — туда, откуда на нее уставилась страшная, бесконечная чернота дула. Это был конец.

Жизнь не пролетела перед ней чередой воспоминаний. Лишь одна мысль, короткая и неудобная, проскочила в сознании: ее ведь никто по-настоящему и не любил. Ни случайный муж, ни многочисленные кавалеры. Все они что-то хотели от нее, обхаживали, осыпали комплиментами, другие боялись, третьи предавали, но никто не любил просто так. И цветов она за свою жизнь почти не получала. Старалась, работала и кое-чего добилась, но мечта у нее была совсем другая. Она хотела быть любимой. Смешно, но в момент смертельной опасности она думала только об этом.

А лента пулемета уже расправлялась. Противный звук, напоминающий жужжание бормашины, то усиливался, то исчезал — Джон Большая Пушка играл с ней, наслаждаясь своей властью. И откуда в этом чуде природы такие стремления? Впрочем, природа часто нас удивляет, а в других мирах она может быть способна на все что угодно. Даже на Джона Большую пушку — ногу-убийцу с садистскими наклонностями.

Джон прокрутил ленту еще раз и опустил дуло, прицеливаясь. В этот момент Юлия услышала посторонний звук, явно исходящий не от пулемета. Где-то она его уже слышала. Точно, «Звездные войны»! Затем послышался скрежет металла, противный, словно тысяча железяк разом заскрипели по стеклу, а после что-то неопределенно шмякнуло. Странный набор звуков, вот только за этими звуками последовали еще более необычные результаты. Пулемет, который только что угрожающе возвышался над ней, теперь беспомощно лежал на полу. Две его половинки валялись рядом, аккуратно разрезанные надвое.

Раздвоился и сам Джон: его половинки валялись у ног Юлии, напоминая два не очень аппетитных бифштекса, из которых вытекала красновато-зеленая жижа. Кто-то буквально разрубил Джона одним движением — но кто и как? Ответ не заставил себя долго ждать.

Из коридора на Юлию победоносно смотрел ее спаситель. Это был не мужчина, не женщина и вообще не человек, а монстр, которого она доселе опасалась, как и прочих обитателей подземелья. Но получалось, что он был на ее стороне. Великий и ужасный одноглазый потомок французского маркиза, каким-то образом принявший форму сферы, сбежавший от жены и от Азамата, острый на язык, если бы тот у него был — Виконт Симон же Парфаньяк Третий, в миру известный как Пучеглаз.

Он привычно обратился к низшему существу при помощи высшего искусства телепатии:

— Не люблю я их, честно говоря. Одна из таких образин меня тут однажды чуть не продырявила. С тех пор их опасаюсь. А ты тут как оказалась? Ты же вроде главная там, наверху?

— Ты… Как ты? — пыталась сформулировать Юлия Андреевна, но мысли ее путались. — Как ты это сделал?

— Проще простого. Обычный лазер, — невозмутимо сказал Пучеглаз.

— Лазер? — Юлия попеременно смотрела то на глаз, то на останки Джона Большой Пушки.

— Ну да. Надеюсь, эта примитивная технология вам, людям, известна.

С этими словами он выпустил из себя яркий оранжевый луч света, и поводил им в воздухе, управляя с помощью своего зрачка. Послышалось уже знакомое гудение. Затем луч исчез, а на поверхности стола напротив Пучеглаза дымился только что оставленный след.

— Ладно, демонстрация окончена. Я устал.

— Ты пускаешь лазер из… себя? — Юлия, наконец, отошла от шока, подобралась, села и уставилась на глаз, который, как и в первую их встречу, располагался на полу.

— Именно так. Посмотри на меня, Юлия. Я довольно уязвимое существо, не так ли? Должна же у меня быть нормальная защита.

— Наверное…

— Не наверное, а точно. У вас-то, людей, есть бронежилеты, всякая техника. А у меня что? Радужка и зрачок? Вот и теория для того же образовалась. Чтобы хоть как-то взаимодействовать с миром, а не просто смотреть.

— Спасибо тебе. Как там, говоришь, тебя зовут?

— Не за что. Я же говорю, и так и так бы пришил этого урода одноногого. Нет, подумать только, природа будто сошла с ума и забыла, что к ноге крепится туловище, руки и все остальное. Неудивительно, что они такие тупые — откуда в ноге взяться мозгу? Ну а меня зовут Пучеглаз. Но это Азамат такое дебильное имя придумал. На самом деле я потомок древнего рода аристократов. Древнего только для моего мира, вам до этой ступени эволюции ещё жить и жить…

Пучеглаз в очередной раз пустился в рассказы о дальнем родственнике маркизе же Парфаньяке, сварливой жене, от которой лучше сбежать в другой мир и оказаться в Санатории, чем выслушивать ее бесконечные сплетни и новости с распродаж. Юлия кивала, слушала в полуха, а сама уже прикидывала, куда двинуться дальше и стоит ли доверять этому чудищу до конца, пусть он и спас ее от неминуемой пулемётной очереди. И всё-таки другого выбора у неё не было. Еще одной встречи с местными обитателями она бы не перенесла.

— Слушай, а ты хорошо этот Санаторий знаешь?

— У моей расы потрясающее, феноменальное чувство пространства. И невероятная интуиция. И GPS-навигатор, который укажет путь, где бы мы не оказались. Поэтому, будь уверена, я знаю это место если не идеально, то очень хорошо. А если что-то не знаю, навигатор подскажет.

— А ты можешь привести меня в игровую комнату?

— Понятия не имею, где это. Но разберусь, я же представитель продвинутой расы.

— Не думаю, что это правильно — думать, что твоя раса лучше других. Мы на Земле такое не приветствуем, — строго сказала Юлия.

Пучеглаз передвигался прыжками, забавно шлепая по полу, а затем отталкиваясь, словно у него внизу была пружина. В полете он доставал Юлии Андреевне до талии, что ее совершенно не удивляло, учитывая его телепатию и умение сражать врагов лазером.

— А мы, если ты, Юлия, не заметила, уже и не на Земле, — ответил глаз. — Мы в реальности подземелья, а это уже, как ты понимаешь, не совсем Земля.

— А что же?

— Перевалочный пункт между мирами, который случайно открыли ваши ученые.

Юлия ускорила шаг, но Пучеглаз не отставал. Казалось, он мог пропрыгать в таком темпе весь день.

— А Рафаэль? Кто он такой?

— Какой Рафаэль? Я местную фауну не очень хорошо знаю. Понимаешь ли, Юлия… Нет, не понимаешь. Я объясню. Миры бывают разные: огромные, маленькие, жестокие, благородные, воинственные, миры, которые торгуют с другими мирами и миры, где не подозревают о существовании иных миров. Ваш, кстати, именно такой. Но кто-то из вашего мира, так сказать, прорубил окно в другую реальность, вернее, в небольшую ее часть. Она во многом похожа на ваш мир, или прикидывается вашим миром, я пока не понял. Возможно, она берет вашу энергию и превращает ее… В общем, в то, что ты видела. Все это нам еще предстоит проверить, но главное — она довольно агрессивна, и ты уже в этом убедилась.

— Она забрала моего брата, чтобы забрать у него энергию?

— Вряд ли. Обычно такие миры воруют энергию по-крупному. Один или два человека погоды не сделают.

— Но почему они не пускают меня к нему?

— Ой, подожди. Сердце прихватило. Ты нафига так бежишь? Опаздываешь?

— Я хочу найти своего брата.

Дневники И.И.Миллера

3 сентября 1975, воскресенье.

Алексеев нашелся при очень странных обстоятельствах. Поиски шли больше месяца, и товарища обнаружили в отсеке Санаторий, который мы обыскали, думается, несколько десятков раз. На этом странности не закончились. Алексеев выглядит так, будто и не пропадал вовсе: здоровый, румяный, говорит энергично, пожалуй, даже чересчур. Но главное: что он говорит. Про какие-то потусторонние миры. Мой зам по политической части, товарищ Иванов заподозрил его в религиозном мышлении и даже в измене. Неудивительно: Алексеев говорил какие-то уж совсем несбыточные вещи, будто лет через двадцать не будет страны нашей в том виде, в котором мы ее знаем, повсюду будут торговать кока колой, а коммунизм мы так и не построим, позарившись на щедрые обещания капитализма. И, главное, ярко так рассказывал, в деталях: что и в каком году произойдет, и как страна распадется на части, а то, что останется, навсегда потеряет привычный нам вид. Столовые американские по всей стране якобы откроются, и все в них будут ходить и дивиться обилию продуктов. Обилие бы и сейчас не помешало, честно говоря, но в остальном мне рассказ Алексеева не понравился. Если это и правда наше будущее, я, пожалуй, останусь в настоящем. В общем, еле отстоял Алексеева перед товарищем из органов, сослался на нестабильную психику после длительного отсутствия в НИИ. Где он был, пока отсутствовал, для меня так и осталось тайной. Не может человек просто так исчезнуть из физического мира. А он именно что исчез. Нет его в нашем НИИ потайных ходов и секретных комнат, везде мы искали, не говоря уж о том, что Алексеев должен был все это время чем-то питаться. Сам он настаивает на своем: он был в будущем, причем не в одном, а сразу в нескольких. В кармане у него обнаружился тот самый грибок, который мы нашли ранее. Я даже попробовал его на вкус – на свой страх и риск – но ничего особенного не почувствовал. Что ж работаем дальше.

P.S. Ну и о литературе. А то совсем уж мрачно все стало в свете последних событий. Сверху в нашу, как мы ее называем землянку прислали новую партию зарубежной фантастики. Чтобы, так сказать, стимулировать нашу фантазию на новые научные открытия. Ну и что, прочел книженцию с неудобоваримым названием У меня нет рта, но я должен визжать. Никогда я ничего подобного не читал, конечно. Презанятная вещь, с фирменным западным душком вседозволенности. У нас такого, думаю, не издадут никогда. Сюжет повествует о том, как вычислительная машина в будущем взбунтовалась, да и уничтожила все человечество. И вот самый главный ЭВМ оставил в живых пятеро людей, чтобы всячески издеваться над ними. Всех их мытарств описывать не буду, не люблю я это. Интересно другое: одиночество бога. Кем бы ты ни был, какую бы власть не имел, рано или поздно пресытишься. Рано или поздно обнаружишь, что всех благ мира не хватит, чтобы заткнуть ту дыру, которой вечно хочется и вечно мало.

На западе эта история, конечно, имеет религиозные коннотации, а наш человек задумается о власти как таковой. Мучения врагов как единственная и конечная цель абсолютной власти. Когда недостаточно просто убить, ведь в этом случае ты не будешь ничем обладать. Нет, нужно сохранить кого-то в живых и бесконечно доказывать им – через боль и страдания – кто тут самый главный. Страшная история, чего уж тут говорить.

Вот я и думаю, связаны ли все те странные события, что происходят в нашем институте, с чьей-то злой волей? Я сам кое-что видел. Другого себя. И это не был сон, во всяком случае, мне так не показалось. Галлюцинации? Возможно? Но зачем? Кому это надо? Думаю, мы узнаем это рано или поздно. А пока нужно продолжать эксперименты с материей. Я чувствую, что мы, словно геологи, откопали то, что откапывать нельзя, некий потайной слой жизни, за которым – неизвестность. и, кто знает, не утянет ли эта сущность нас в свою обитель?

Глава 26. Души меня нежно

— А этот Миллер занятный чувак, сказал Герман, отложив дневник учёного. — Если бы он был жив, и мы могли с ним встретиться…

— Не можем, — отрезала Элира. — Я проверяла. Он умер десять лет назад. Кстати, информация о нём есть только в дарквебе. Но ты прав, этот дедуля был бы нам полезен. А что это, кстати, за книга? У меня нет рта, но я должен что-то там.

— Возможно, это наше будущее, — Герман слабо улыбнулся, словно услышал очень смешной, но резкий анекдот про себя. — Злобный компьютер мучает оставшихся в живых людей самыми изощрёнными способами.

— Звучит круто. Мейби прочту в будущем. Когда выберемся отсюда.

— Если выберемся.

— Не будь пессимистом, Герман. С такой командой у нас все получится. Феофан крутой мужик и обязательно нас найдет, ну а ты рискнул жизнью ради моей сумки. С таким ковбоем мне точно нестрашно.

Герман залился краской, как вода для акварели, а Элира открыла копию карты на своём телефоне и принялась ее изучать.

— Та-ак. Понятно, что ничего не понятно. Блуждаем здесь уже битый час, а так и не нашли этот дурацкий портал.

— Слушай, когда я был в отключке, у меня было что-то типа видения, — сказал Герман, глядя на очередной типовой коридор бункера: сталь, трубы и ржавчина.

— О, и что там было?

— Это сон был, скорее всего. И все же. Там был некий… Некая сущность, которая мне помогла. Рассказала о многом. Смешно сказать, но она представилась, как Барт.

— Ты видел во сне Барта?

— Ага. Но это, скорее всего, был не он. Барт — пес из приюта, а не это существо… Что бы это ни было. Тем не менее, он мне помог. Если бы я мог уснуть ещё раз.

— Он дал бы тебе совет, как нам отсюда выбраться. Точно! По крайней мере, стоит попробовать. Если хотим отсюда выбраться, надо действовать в логике этого места, то есть — странно и непредсказуемо.

— Но проблема в том, что я не хочу спать. Совсем.

— Блин, снотворного у меня нет. Разве что… Дед научил меня усыплять людей одним движением.

Герман нервно сглотнул.

— Чего?

— Небольшой удушающий приём. Усыпляет на раз, — она хрустнула пальцами. — Но ты не волнуйся, это абсолютно безопасно.

— Не надо меня усыплять приёмами. Я жить хочу.

Элира обогнала его и преградила дорогу, как тогда, у кафе.

— Герман, это важно. Запасов у нас немного, а цель ближе не становится. Твоя идея огонь, но ее нужно осуществить быстро. Мы не можем ждать, пока ты заснешь естественным образом.

— Ты хочешь меня задушить?

— Не бойся, я сто раз это делала.

— Ты сто раз душила людей?

— Ну не сто. И не прям на людях пробовала. В основном на куклах. Но получалось неплохо.

Герман понял, что все его опасения насчет покушений Элиры на собственную жизнь оказались оправданы. Все-таки эта девчонка его доконает.

— Смотри, — Элира подошла совсем близко. — Это совсем не больно, просто нажать надо кое-куда, и ты отключишься.

— Я тебе что, компьютер?

— Герман, мы должны действовать вместе. Другого вариант нет.

Она посмотрела на него, как заботливый фермер смотрит на корову, видя в ней одновременно и любимую буренку, и будущую телятину. Делать нечего, Герман покорился судьбе. В конце концов, они и вправду заблудились в этом подземелье. Помирать так с музыкой.

— Сядь, — скомандовала Элира своему подопытному.

Герман послушно сел в ожидании экзекуции. Элира изящно обошла его и встала за спиной. Происходящее все больше напоминало сцену из жизни кружка по БДСМ-интересам.

Элира нежным, но неумолимым движением обхватила шею Германа обоими руками.

— Итак, вспомнить бы, как это делается.

— Блин, ты же говорила, что сто раз так делала…

— Давно дело было. В детстве.

— Может, не будем тогда, а?

Элира чуть сдавила его шею. Герман закряхтел, вцепился в ее запястья.

— Ща, погоди. Вроде вот так.

— Отпусти-и-и…

— Да расслабься ты, Герман. Вот здесь где-то была точка…

— Хщщсспссст…

— А?

— …

— Азамат говорил, в этом деле главное не переборщить. А то фаталити неизбежно.

Герман понял, что все его опасения насчет покушений Элиры на собственную жизнь оказались оправданы. Все-таки эта девчонка его доконает.

— Смотри, — Элира подошла совсем близко. — Это совсем не больно, просто нажать надо кое-куда, и ты отключишься.

— Я тебе что, компьютер?

— Герман, мы должны действовать вместе. Другого вариант нет.

Она посмотрела на него, как заботливый фермер смотрит на корову, видя в ней одновременно и любимую буренку, и будущую телятину. Делать нечего, Герман покорился судьбе. В конце концов, они и вправду заблудились в этом подземелье. Помирать так с музыкой.

— Сядь, — скомандовала Элира своему подопытному.

Герман послушно сел в ожидании экзекуции. Элира изящно обошла его и встала за спиной. Происходящее все больше напоминало сцену из жизни кружка по БДСМ-интересам.

Элира нежным, но неумолимым движением обхватила шею Германа обоими руками.

— Итак, вспомнить бы, как это делается.

— Блин, ты же говорила, что сто раз так делала…

— Давно дело было. В детстве.

— Может, не будем тогда, а?

Элира чуть сдавила его шею. Герман закряхтел, вцепился в ее запястья.

— Ща, погоди. Вроде вот так.

— Отпусти-и-и…

— Да расслабься ты, Герман. Вот здесь где-то была точка…

— Хщщсспссст…

— А?

— Шшшшшш...

— Азамат говорил, в этом деле главное не переборщить. А то фаталити неизбежно.

У Германа перед глазами забегали красные точки, словно картинка реальности дала глитч. Медвежьи объятия Элиры оказались сильнее, чем он мог себе представить. Вот это силища для тощей девчонки, успел подумать он. Неужто она и правда собралась его задушить?

Хрясь! Что-то громко щелкнуло и отдалось эхом по коридору. Герман обмяк.

— Герман, ты как? — взволнованно спросила Элира.

Нет ответа.

— Герман?

Безвольное тело в ее руках не подавало признаков жизни. Элира аккуратно положила лохматую голову Германа на пол, как великую драгоценность, и пощупала пульс.

На лбу ее от усталости и напряжения выступили капельки пота, во рту пересохло, а в голове была только одна мысль: вдруг она перепутала приемы деда? Вдруг это был не «укус богомола», а «объятия дракона»? Нет, она точно помнила, как делать «укус богомола», надо нажать на артерию и подержать, а затем…

Тик так.

Тик так.

Внутренние часы Германа продолжили ход. Пульс был слабоватый, но стабильный.

Элира перевела дух. Значит, подумала она, он сейчас в особом месте. И он поможет ей выбраться.

***

Absolute cinema. Первые два слова, которые пришли на ум Герману, когда он увидел перед собой этот удивительный пейзаж. Сверкающий в солнечном свете луг под огромным небом и виднеющаяся вдалеке тоненькая кромка далеких гор создавали ощущение дома, который был давно забыт. Внезапно Герман вспомнил, зачем он здесь. Спросить совета у сущности, которая называла себя Барт.

— Барт, ты здесь?

На многие мили вокруг никого не было, только летняя зелень и простор. Вдруг Герман почувствовал слева от себя чье-то присутствие. Повернул голову и увидел Барта таким, каким он был в приюте — обычным беспородным псом. Было, правда, одно отличие: теперь этот мохнатый крепыш был величиной с пятиэтажный дом. Пес шел неторопливо, в такт Герману.

— Всегда был и всегда буду, Герман. Надеюсь, тебе понравилась новая локация. В прошлый раз все вышло как-то абстрактно. Ну а сейчас все соответствует человеческим представлениям о комфорте. Ну и собачьим тоже.

— Да, здесь… Приятно, — сказал Герман и замолк. Он не знал, о чем обычно говорят с гигантскими псами в параллельной Вселенной.

— Как дела, Герман? — поддержал разговор Барт. — В прошлый раз ты был в подземелье, насколько я помню.

— Да я и сейчас там, честно говоря. И мы не можем из него выбраться.

— Знаешь, в прошлый раз я много философии наговорил. Хотя зачем усложнять? Один буддийский монах как-то признался, что вначале пути горы и реки для него были просто горами и реками. Затем, в течение тридцати лет медитаций и постижения сути он узнавал все больше, и горы уже не казались ему настолько простыми, как раньше. Монах познал истинную суть вещей, и она оказалась невероятно сложной. Но спустя тридцать лет, когда он все осознал, горы и реки снова показались ему простыми в своей сути. Такова природа вещей. С виду простые, внутри сложные, а в конечном итоге такие, какими мы их себе представляем.

Было странно разговаривать с приютским псом о природе вещей, но, помня, где они и какой была их первая встреча в потустороннем мире (который до сих пор был для него загадкой), Герман перестал чему-либо удивляться.

— Эм-м… Да, вещи они такие. Но, честно говоря, я здесь за советом, Барт. Не знаю, как тебя угораздило стать таким…

— Умным?

— Ну типа да.

— По-твоему, собаки тупые?

— Нет, совсем нет. Но собаки не рассуждают о природе вещей за плинтусом реальности.

— Это правда. Далеко не все. Кнопка вряд ли бы так смогла, при всем уважении. И что же ты хочешь узнать, Герман?

— Мы с Элирой заблудились, а запасы заканчиваются. Нам позарез нужно выйти на след Юлии и Азамата и выйти наконец из этого дурацкого подземелья.

— Хорошо, карта подземелья и кратчайший путь к твоим друзьям уже у тебя в голове. Достаточно проснуться, и ты сможешь выйти на их след.

Герман меньше всего ожидал, что все окажется так просто. Неужели Барт и правда всезнающий?

— Ой. Правда? — сказал он и глупо улыбнулся.

— Да. Но твой путь не будет простым, Герман. В жизни можно знать, куда идти и что делать, но путь все равно будет извилистым.

— Да это понятно, но ты уже мне сильно облегчил жизнь, Бартик! Спасибо тебе!

— Совсем скоро тебе придется столкнуться с новыми тайнами, Герман, и я тебе уже не помогу. Я и так помог достаточно.

— И все-таки, я так и не понял, что это за место? Подземелье.

— Узнаешь рано или поздно. Тайны созданы, чтобы их раскрывать.

Барт многозначительно посмотрел на Германа.