Читать книгу: «Тёмно-светлые истории»

Зачем приходит темнота

Темнота опустилась на лес внезапно, словно все его деревья, овраги, тропинки, ручьи и норы разом накрыло огромным байковым одеялом. Только под одеялом тепло, а в лесу стало холодно. Холодно и очень тихо, ведь в темноте хочется говорить шепотом, а то и вообще молчать. И не шевелиться. Затаиться, будто тебя и нет вовсе, и ждать.

Вот такая молчаливая, одинокая темнота затопила лес и стала ждать, когда кто-нибудь осмелится выйти ей навстречу.

Миша не заметил, как пришла темнота, потому что спал, как всегда, после обеда. Проснувшись, он решил было, что проспал слишком долго и уже наступила ночь. Но темнота была другой, слишком густой, и глаза никак не могли к ней привыкнуть. Нужно было зажечь лампу. Миша сел на кровати, пошарил лапой в темноте, но вместо лампы чуть не столкнул с тумбочки чашку с недопитым чаем. Чашка была еще теплая! Значит, ночь никак не могла прийти так быстро.

Нащупав, наконец, керосиновую лампу, Миша зажег ее. Каким же тусклым оказался этот свет, обычно освещавший всю берлогу. Деревянная в зазубринах поверхность тумбочки, чашка с чаем да собственная лапа – вот и все, что разглядел Миша. Дальше рыжий свет тонул в бархатной темноте. «Ну и дела! – подумал Миша. – Совсем темнота расшалилась».

Неожиданная мысль пришла ему в голову. А что если темнота, проголодавшись, взяла и проглотила его берлогу, и осталось от его жилища одно пустое место? Что если кровать, на которой он спал, парит в пустоте, и стоит Мише сделать шаг, как он провалится в это черное неведомое ничто? Он повернул голову в ту сторону, где должен был стоять круглый дубовый стол, буфет с баночками варенья и соленьями, печка-толстобрюшка. Ничего из этого видно не было, одна чернота. «Интересно, – подумал Миша, – понравилось темноте тыквенное варенье? Это ведь был мой собственный рецепт, совершенно новый».

Был только один способ выяснить, на месте ли берлога. Миша спрыгнул с кровати и почувствовал под лапами мягкий ворсистый коврик. Сделал пару шагов и встал на дощатый пол. Держа лампу перед собой, он медленно и осторожно прошелся по берлоге. Рыжеватый свет по очереди выхватывал из темноты разные предметы: угол кровати, накрытой разноцветным лоскутным одеялом, большой сундук, стол, а на нем глиняную вазу с букетом из желтых кленовых листьев и горшочек с орешками. Все на месте. Темнота не взяла чужого, и за это Миша мысленно ее похвалил.

Возле буфета Миша удивленно остановился. От полки с вареньем исходило какое-то слабое мерцание. Миша подошел поближе и сразу догадался, в чем дело. В свете лампы поблескивали стеклянные баночки. Их круглые бока, как кривое зеркало, отражали мордочку Миши. Множество крошечных пушистых медвежат смотрело на него с буфетной полки, и каждый чуть-чуть отличался от прочих. Из баночки с абрикосовым вареньем на него глядел Миша любопытный – вздёрнутый черный нос был комично вытянут вперед, будто он что-то вынюхивал. В баночке с ежевичным вареньем притаился Миша удивлённый – его блестящие черные глазки казались огромными и выпученными. А в баночке с вареньем из крыжовника сидел самый ушастый Миша.

«Занятно, какой я здесь сам не свой», – подумал тот Миша, что стоял на полу в берлоге, и помахал всем своим отражениям сразу. Отражения помахали в ответ.

Миша побродил по берлоге еще немного, но, не обнаружив больше ничего необычного, решил, что пора проверить, как там снаружи. Подойдя к двери, он взялся было за сделанную из старой коряги дверную ручку и замер. Всего на мгновение, но за это коротенькое мгновение в голове у него уместилась огромная мысль.

Пока он стоит неподвижно, темнота там, за дверью, может скрывать все, что угодно, все, что ему вздумается. Может быть, его ждут неведомые страны, новые друзья, удивительные приключения, необычный рецепт варенья. Не успев как следует посмаковать эту заманчивую идею, Миша отворил дверь и высунул нос из берлоги.

Снаружи была темнота. И тишина. Обе они, и темнота, и тишина, были такими плотными, что Мише почудилось, будто за дверью оказалась глухая стена. Он поднял лампу повыше. Наткнувшись на непроницаемую темноту, маленький беззащитный огонек совсем стушевался. Он робко освещал Мишину пушистую лапу, но дальше идти не решался. Не решался и сам Миша.

Стоя на пороге, он опустил лампу и посмотрел вверх. Ведь должны же быть у этой темноты верх и низ! И он увидел их. Звезды! Огоньки далеких звезд мерцали так слабо, будто свет их проходил сквозь запотевшее стекло. И все-таки они были там, на своих местах. А если звезды, пусть и немного уставшие, на своих местах, значит, и остальной мир никуда не делся.

Миша вновь всмотрелся в темноту, прислушался и уловил едва слышный звук, которого не заметил сразу. Не то шуршание, не то хлюпанье. Миша подумал, что слышал похожий звук раньше, когда ходил на реку рыбачить. Так шумели мелкие речные волны, набегая на песчаный берег. Но сейчас звук был гораздо тише. Это за порогом берлоги плескалась затопившая лес темнота.

И тогда Мише представилось, что лес превратился в густое черное море, в котором тут и там, будто маленькие одинокие острова, виднеются берлоги, норы, дупла и гнезда. Вот и его берлога плывет в этом безбрежном море, и только маленький огонек керосиновой лампы удерживает ее на плаву. А где-то там, далеко-далеко, отделенные от него морем темноты, есть и другие жилища, и в каждом светится свой крохотный огонек.

И тут Миша охнул и чуть не выронил лампу. Вжух! Как же он мог забыть! От досады Миша даже ударил себя лапой по лбу – лапа была мягкой, и получилось не очень больно.

Зайка Вжух был Мише лучшим другом, а Миша только сейчас вспомнил, что керосиновая лампа Вжуха недавно вышла из строя. Что если он не успел ее починить? Что если он остался совсем один? Что если его нора потонет в этой темноте? Нужно срочно что-то делать, скорее идти к нему. Море темноты разделяло их, но нужно было во что бы то ни стало его переплыть.

Миша шагнул за порог. Под лапами его, будто волны прибоя, зашуршали опавшие листья. Он сделал еще несколько шагов, потянул носом воздух. Пахло осенью. Значит, под завесой темноты по-прежнему осень, рыжая, золотая, багряная. И хотя верилось в это с трудом, Миша верил.

Миша хорошо помнил дорогу к Ромашковой поляне, где жил зайка Вжух. Главное – не терять направление. Он медленно пошел вперед, держа лампу перед собой. Толку от ее робкого света было немного, и все-таки с ним было уютнее. Миша осторожно брел по палой листве, а рыжий огонек раскачивался в такт его шагам, и издали казалось, что сквозь темноту пробирается одинокий заблудившийся светлячок.

Внезапно прямо перед Мишиным носом вынырнуло что-то огромное и когтистое. Куст шиповника! Тусклый свет лампы в последний момент выхватил его из темноты. Медведик успел отшатнуться, чтобы не угодить прямо в его колючие объятия. Но, сделав шаг назад, он оступился, вскинул лапы, чтобы не упасть, и выпустил лампу. С треском она упала в листву и погасла. Над Мишей сомкнулась темнота.

Миша зажмурился и застыл, затем медленно открыл глаза и вновь опустил веки. Ему показалось, что с закрытыми глазами видно чуточку лучше. «Наверное, – решил он, – это оттого, что с закрытыми глазами он не видит ничего, а с открытыми видит темноту. С ним и раньше бывало, что он ничего не видел, например, когда они с друзьями играли в жмурки, а вот внутри такой плотной темноты он оказался впервые.

Миша решил двинуться дальше вот так, с закрытыми глазами, будто играет в жмурки. Он сделал пару шагов, задумался, повернул в другую сторону и вдруг понял, что потерял направление. Он больше не знал, в какой стороне Ромашковая поляна! Он даже не был уверен, что сможет вернуться обратно в берлогу.

Открытие было неприятным. Миша нахмурился и посмотрел в темноту почти сердито. Они так не договаривались! Собственно, они с темнотой вообще никак не договаривались, но отступать Миша был не намерен. «Буду смотреть на тебя, пока не ответишь», – говорил его насупленный взгляд. Темнота оставалась безучастной, но Миша мог быть очень упрямым, когда дело было действительно важным. А что может быть важнее Вжуха!

Так они и стояли – Миша и темнота. Медведик вглядывался в нее, ожидая ответа, а она плескалась у его лап, непроницаемая, густая и молчаливая. Сколько они простояли так, Миша не знал. Может быть, полминуты, а может, целую вечность, которую и временем-то не измеришь. И вдруг она ответила!

Далеко впереди замерцал огонек. Крошечный, серебристый, едва живой. Осторожно пробуя землю лапой, чтобы не свалиться в какой-нибудь овраг, Миша пошел на этот призрачный свет.

Сначала казалось, что огонек совсем не приближается, такой он был маленький и несмелый. Но вот свет его стал увереннее. Подойдя ближе, Миша увидел, что огоньков было несколько. Они повисли в темноте, будто стайка застывших в воздухе светлячков. Охваченный любопытством, медведик ускорил шаг и оказался рядом с семейством необычных грибов. Они стояли на длинных, тоненьких ножках, которые изгибались под тяжестью больших шляпок. Шляпки эти, по форме напоминавшие колпачки, излучали мягкий серебристый свет.

Никогда Миша не видел в лесу таких грибов, а ведь грибником он был опытным. «Может быть, – подумалось ему, – в отличие от всех прочих растений, которым нужен свет, эти растут только в такой кромешной тьме». Мысль казалась разумной. Зачем нужны светящиеся грибы, когда вокруг все и так залито солнцем?

Миша с интересом разглядывал необычное семейство. Все грибы были разного роста, как и в любой семье, где есть взрослые, а есть малыши. Самые низенькие и тусклые были Мише по пояс, а самые высокие – выше его на голову и сияли гораздо ярче.

Медведик долго стоял в нерешительности и, наконец, сорвал один из самых высоких грибов – ему нужно было как можно больше света. На ощупь ножка гриба была прохладной и удобно помещалась в лапе. Миша мысленно поблагодарил грибное семейство и пообещал себе, как только рассеется темнота, обязательно посадить сорванный грибочек обратно в землю.

Сжимая в лапе грибной фонарик, Миша сделал несколько шагов в темноту. И она расступилась перед ним. Темнота, конечно, не испугалась, просто вежливо пропустила его вперед, а затем вновь сомкнулась позади него. Миша очутился в круге серебристого света, и все попадавшие в него предметы тоже казались серебряными: сухая листва, кусты шиповника, его собственная бурая шерстка. Он сделал еще несколько шагов, огляделся, присмотрелся и заметил знакомый пень, по форме напоминавший кабанью голову. Вот, значит, где он оказался! Совсем недалеко от своей берлоги.

Миша приободрился. Теперь он снова знал направление к норке Вжуха и пустился в путь. Когда он шел, серебристый колпачок покачивался над его головой, и круг света покачивался вместе с ним. Так, шагая, покачиваясь и мерцая, под шорох палой листвы они с грибным фонариком и добрались до Ромашковой поляны.

Поляна, обычно залитая ярким солнцем, утопала в густой темноте, как и весь остальной лес. Миша обошел ее кругом, прежде чем найти вход в норку Вжуха. Миша отворил дверь и, пригнувшись, заглянул внутрь.

Грибной фонарик осветил чисто выметенный дощатый пол и придверный коврик из джута. Медведик хотел было позвать друга, да не успел. С криком «Миша, это ты!» из темноты бросился к нему сам Вжух, уткнулся носом в живот и вцепился так сильно, будто они вместе куда-то падали. Миша только и успел заметить в серебристом грибном свете его длинные белые уши.

– Миша, прости, прости! – лепетал Вжух, все сильнее вжимаясь в Мишин живот, словно хотел совсем в него провалиться.

– За что? – спросил медведик, озадаченный таким приветствием.

– Мы так давно не виделись, так давно, а тут стало вдруг темно, и я решил… я решил, ты никогда не придешь!

– Разве давно? – удивился Миша.

– С тех пор, как ягоды собирали, – шмыгнул носом Вжух, все еще не поднимая глаз.

– Ну да, – согласился Миша, – Но ведь это было…

– Пять дней назад! – всхлипнул Вжух, но мордочка его была по-прежнему прижата к Мишиному животу, и у него получилось: «Пядь бней базад».

– Давно… – согласился Миша. Он был так занят подготовкой к зимней спячке, что и не заметил, как пролетели дни. – Почему же мы так долго не виделись?

– А ты разве не знаешь? – спросил Вжух и поднял, наконец, на друга блестящие от слез глаза.

Миша покачал головой.

– Я на тебя обиделся! – вновь всхлипнул Вжух. – Обиделся, потому что ты собрал целых два лукошка брусники, а у меня едва набралась половина корзинки.

– Но ведь так случайно вышло, – растерянно сказал Миша. – Я вовсе не хотел тебя обидеть.

– Я знаю! Я тебе позавидовал, и от этого мне было так противно, что я не хотел тебя видеть. Ты ведь это почувствовал, поэтому не приходил.

Миша хотел было возразить, но потом задумался и промолчал. Он вспомнил картину, которая представилась ему, когда он только вышел из берлоги. Одинокие островки, разделенные морем густой, непроницаемой темноты. А что если разделила их вовсе не темнота. Что если они сами разбрелись друг от друга?

– И я сидел тут целых пять дней и дулся, но ничего поделать с собой не мог, – продолжал Вжух, отступив на шаг и подняв голову. – А тут эта темнота, и я понял, что все эти ягоды и моя обида – это все неважно. Потому что испугался, что ты больше никогда не придешь.

– Я думал, ты испугаешься темноты, – сказал Миша.

Вжух махнул лапкой.

– Испугался, потому что тебя рядом не было. Но теперь ты здесь! А что это у тебя? – утерев слезы, он с интересом взглянул на гриб.

– Да вот, нашел по дороге, – рассеянно ответил Миша.

– Никогда таких раньше не видел.

– Вжух! – воскликнул вдруг Миша. – А ведь я тоже обиделся!

– На меня? – спросил Вжух.

– Нет, нет, – ответил Миша. – Помнишь, как мы рыбачили на порогах?

– Конечно, – оживился Вжух – воспоминание о солнечном дне у воды тут же взбодрило его. – С нами еще была лисичка Лита.

– Ага, – кивнул Миша. – Я тогда не сказал ничего, но она взяла мою удочку, а мне не хотелось ее давать. Она просто поиграла и отдала, но мне это ужасно не понравилось. С тех пор мы с ней и не виделись. Я думал, что так выходит случайно, но теперь мне кажется, что я специально не хотел с ней встречаться. Я ведь все это время на нее злился!

– Ну и ну, – протянул Вжух, глядя на Мишу снизу вверх.

– Пойдем скорее, – сказал Миша, поворачиваясь к двери. – Мне обязательно нужно ее найти и попросить прощения!

И он, предусмотрительно пригнувшись, вылез из норы, а следом за ним вышел и Вжух.

– Ну и темень, – сказал зайка и посмотрел вверх, стараясь, как и Миша до него, разглядеть звезды.

– А мне кажется, стало чуть-чуть светлее, – заметил Миша, тоже подняв голову к небу. – Звезды теперь как будто ярче. Ну, пойдем.

Подняв гриб повыше, он бодро зашагал в сторону Березовой рощи, где жила Лита, а Вжух засеменил подле него. Обычно, когда они шли куда-нибудь вместе, Вжух скакал вприпрыжку, то обгоняя Мишу, то возвращаясь, но теперь они шли, тесно прижавшись друг к другу, чтобы обоим хватило места в круге серебристого грибного света.

На полпути Вжух вдруг резко остановился и, указывая лапкой куда-то в сторону, воскликнул:

– Смотри! Там что-то светится. Может, кто-то заблудился в темноте и не может найти дорогу? Пойдем поглядим!

Миша посмотрел в ту сторону, куда указывал Вжух, и увидел вдалеке бледно-золотой огонек. Он мерцал и подрагивал, и, казалось, парил высоко над землей. Мише очень хотелось поскорее добраться до Березовой рощи, чтобы поговорить с Литой, но Вжух был прав – стоило проверить, что там такое светится. Может, кому-то из лесных обитателей нужна помощь? А может, это еще одно удивительное растение, которое вместо света питается темнотой? От любопытства у Миши даже сердце забилось чаще. Да, нужно непременно проверить!

Когда они подошли ближе, оказалось, что огонек мерцает на верхушке высокой сосны. Серебристый свет грибного фонарика осветил ее чешуйчатую кору и две самые нижние голые ветки. Выше ствол, теряясь в густой темноте, заканчивался, будто его срубили.

– Залезу посмотрю, что там такое, – сказал Миша.

Вжух кивнул. Ему не очень хотелось оставаться внизу одному, но лазить по деревьям он не умел. Миша передал зайке грибной фонарик. Вжух вцепился в ножку гриба и стал наблюдать, как медведик, обхватив ствол всеми четырьмя лапами, начал карабкаться вверх. Впрочем, наблюдать ему пришлось недолго: вскоре голова медведика, затем его передние, а следом и задние лапы скрылись в темноте. Но Вжух все продолжал смотреть. И пусть ничего не было видно, он-то знал, что Миша именно там. Зайке почему-то казалось, что если он отвернется, если просто на секунду закроет глаза, темнота проглотит Мишу, и он уже никогда не спустится вниз.

Сверху доносилось шуршание – это Мишины лапы цеплялись за сухую кору. Затем с приглушенным стуком – пум – возле зайкиных лап приземлилась шишка. А следом еще две – пум, пум. Но он не обратил на них внимания и, задрав голову вверх, все буравил немигающим взглядом темноту, будто играл с ней в гляделки. Наконец сверху донесся Мишин голос, далекий, словно он добрался до самого неба:

– Нашел!

– Что там? Что?

Вжух, не привыкший стоять неподвижно так долго, запрыгал от возбуждения, и гриб у него в лапах запрыгал вместе с ним. Круг серебристого света заплясал, как бывает, когда раскачивают висящую под потолком лампочку.

– Звезда! – крикнул Миша.

– Звезда! – повторил Вжух, и уши его резко выпрямились, как всегда случалось, когда он удивлялся или пугался.

– С хвостом!

– С хвостом?

– Кажется, да. Она запуталась. Сейчас распутаю ее и спущусь. А ты лови!

– Что ловить? – заволновался Вжух.

– Хвост!

Вжух замер в ожидании. Гриб у него в лапах чуть-чуть подрагивал. Раздался шелест сосновых ветвей, вниз упало еще несколько шишек. На мгновение Вжух заметил золотистое мерцание, а на его фоне силуэт Миши, но они быстро исчезли из виду – наверное, их скрыли сомкнувшиеся сосновые ветви.

И тут из темноты высоко над зайкиной головой показался кончик золотой нити. Она дернулась и стала медленно спускаться вниз. Ветра не было, и тоненькая, невесомая нить спускалась ровно, будто направленный вертикально вниз лучик солнца. Вжух подпрыгнул – это он умел хорошо, – ухватился за кончик нити и, приземлившись, принялся сматывать ее в клубок, зажав грибную ножку под мышкой. Клубок становился все больше. Когда он стал размером с дыню, нить закончилась. Вжух поглядел вверх и прислушался. Зашуршали ветки, раздалось знакомое пыхтение, и в свете грибного фонарика появились задние лапы Миши, затем передние, а следом и голова. И вот уже весь Миша, запыхавшийся и взъерошенный, стоял в круге серебристого света.

– Смотри, вон она! – сказал он, указав лапой вверх.

Вжух тоже поднял голову и увидел, как маленький золотистый огонек плавно поднимается и постепенно исчезает из виду.

– Она потухла? – спросил он.

– Нет, – покачал головой Миша. – Просто улетела. Маленькая совсем и светит пока неярко. Потерялась, наверное, в темноте, налетела на сосну и запуталась в ветках. Пришлось ей сбросить свой хвост, или что это такое было, а иначе я бы ее так и не выпутал.

Они одновременно опустили головы и посмотрели на клубок. Он излучал мягкий золотистый свет

– Теплый, – сказал Вжух. – Как будто солнцем нагрет. Надеюсь, звезда не будет по нему скучать. Я его сохраню для нее. На всякий случай.

Миша кивнул. Он взял у Вжуха грибной фонарик, и они, прижавшись друг к другу, продолжили путь.

В Березовой роще, как и во всем остальном лесу, было темно и тихо. Друзья остановились на краю рощи, пытаясь понять, в какой стороне искать лисью нору.

– Ни одной березки не осталось, – печально произнес Вжух. Он всегда ждал осени, чтобы наблюдать, как меняют цвет деревья. Наряженные в золото березы были его любимицами.

– Они по-прежнему там, внутри темноты, – сказал Миша. – Золотые, как им и положено.

– Ты уверен? – с надеждой спросил Вжух.

Вместо ответа Миша подошел к одному из деревьев и поднял повыше грибной фонарик. В его призрачном свете стали видны опущенные вниз тонкие ветви, а на них – россыпь листьев, бледно-золотых, как при свете луны.

Вжух мгновенно приободрился.

– Ну и дела, – сказал он. – И правда, в темноте все по-прежнему, только мы этого не видим. Как хорошо, что у нас есть этот гриб!

Не без труда они отыскали вход в лисью нору. Но не успел Миша постучать, как дверь отворилась и наружу высунулась мордочка лисички Литы.

– Миша! Вжух! – радостно воскликнула она. – Я услышала голоса и решила посмотреть. Я так и знала, что это вы! А кто же еще! Как же здорово, что вы пришли! Я зажгла лампу, но она так быстро погасла. Что такое стряслось? Солнце украли? Так что, всегда теперь будет? Ой, что это у вас за штуковина? Никогда такой раньше не видела!

Лита тараторила так быстро, что Миша и слова не мог вставить. Наконец она сделала паузу, чтобы перевести дух, и Миша успел сказать:

– Лита, я пришел, чтобы попросить у тебя прощения!

– За что? – удивилась лисичка и тут же добавила: – Это что, ты натворил?

– Нет! – поспешил ответить Миша. – Ну, то есть не совсем я, не один я, как мне кажется. Но дело не в этом. Помнишь, мы рыбачили, и ты взяла мою удочку?

– Ну, так я почти сразу ее вернула, – нахмурилась Лита.

– Да, знаю, но мне тогда не хотелось, чтобы ты ее брала, и я обиделся. Сам не знаю, как это вышло. Не хотел больше разговаривать с тобой и вообще видеться.

– Ну надо же! – удивилась Лита. – А я и внимания не обратила. Надо было мне попросить у тебя разрешения ее взять.

– А мне надо было сразу тебе признаться, – сказал Миша. – А то моя обида сидела внутри меня и росла, становилась гуще, плотнее, и вот во что вылилась.

Он неопределенно махнул лапами куда-то в сторону темноты, которая, впрочем, была повсюду.

– Не только твоя, – сказал Вжух. – Моя обида была точно такая же.

– Эй! – воскликнула Лита. – Так ведь и я обиделась!

– На меня? – одновременно спросили Миша и Вжух.

– Нет, на Врума.

Миша и Вжух понимающе кивнули. Волчок Врум был всем известным задирой, впрочем, с ним никогда не бывало скучно, и Врум вместе с Литой часто попадали в самые разные переделки.

– Мы как-то играли в догонялки. Я зацепилась за куст шиповника своим браслетом из шишек, и он порвался. Я ужасно расстроилась, а Врум только рассмеялся и сказал: «Сразу видно, что ты девчонка, – я бы из-за такой ерунды ни за что не расстроился». Я ему тогда ничего не сказала, но играть с ним мне больше не хотелось, и после этого мы не виделись. Лучше бы я сразу призналась, что он меня обидел, и дело с концом. А я все дулась, дулась. Потом еще рассказала все ежуне Фру, и она сказала, что нечего с таким водиться. И я даже перестала ходить теми тропами, которыми Врум обычно ходит, лишь бы его не встретить.

– Тебе нужно пойти и все ему рассказать, – сказал Миша.

– Но как же я дойду! – всплеснула лапами Лита. – Он там, а я тут. Между нами целое море темноты!

– А мы переплывем его вместе! – радостно воскликнул Вжух, и так ему захотелось скорее отправиться в путь, что от нетерпения он даже подпрыгнул, задев ушами шапку грибного фонарика.

Лита взглянула на необычный гриб.

– Ой, я и забыла про ваш фонарик, – сказала она. – Вот только втроем мы под ним не поместимся. Кому-то придется идти в темноте, а так ведь и потеряться можно.

И тогда Миша и Вжух не сговариваясь посмотрели сначала друг на друга, а потом на золотистый клубок в зайкиных лапах.

– Да, это идея, – сказал Миша в ответ на их общую мысль.

– Ты о чем? Какая идея? – спросила Лита. – И что это за светящийся шар такой?

– Это не шар, это звездная нить, – объявил Вжух, торжественно поднимая клубок над головой. – Как раз то, что нам нужно, чтобы никого не потерять!

– Вжух прав, – сказал Миша. – Я пойду впереди с грибным фонариком, Вжух рядом со мной с клубком звездной нити, а ты, Лита, возьмись за кончик нити. Тогда, даже если темнота разделит нас, мы друг друга не потеряем.

– Вот это да! – обрадовалась Лита. – Как вы хорошо все придумали.

– Это вовсе не мы, так случайно вышло, – ответил Вжух.

– А мне кажется, что не случайно, – возразил Миша. – Мне кажется, сама темнота помогает нам выйти к свету.

И они отправились к Мшистому оврагу, возле которого обитал волчок Врум. По дороге Миша заметил, что темнота стала как будто бы не такой густой, как раньше, словно в нее капнули светом, и свет, растворившись, сделал ее чуть прозрачнее. Миша мог различить смутные силуэты зарослей орешника, мимо которых петляла их тропинка. Впрочем, в отдалении все по-прежнему тонуло в непроницаемом мраке. «Может, это у меня глаза начали привыкать», – подумал Миша и решил ничего не говорить Вжуху, чтобы не обнадеживать его напрасно.

На подходе к Мшистому оврагу друзья вдруг услышали шорох. Кто-то продирался сквозь заросли орешника! Миша резко остановился, а Вжух крепче прижал к себе звездный клубок. Лита подошла к ним поближе и просунула свой длинный нос в круг серебристого грибного света.

Послышался хруст – неизвестный кто-то наступил на сухую ветку, – а затем громкий возглас:

– Ай! Колючка!

– Врум! – радостно воскликнула Лита, а Вжух, весь превратившийся в комок нервов, подпрыгнул от неожиданности и выпустил из лап клубок. Тропинка шла под гору, и клубок покатился вниз, оставляя за собой тоненький золотистый след звездной нити. И вдруг клубок остановился и взлетел вверх. В его теплом свете заблестели два больших черных глаза – это волчок, подняв клубок с земли, с интересом рассматривал невиданный светящийся шар.

– Врум! – повторила Лита и дернула за звездную нить, которую до сих пор держала в лапе. – Ты что, специально нас тут подкарауливал? Напугать решил?

– Вовсе нет, – отозвался волчок с другого конца звёздной нити. – Стало темно, и я решил разведать обстановку, но лампа погасла, и я заблудился. Долго плутал, и тут вижу – приближается огонек. Ну и решил пойти навстречу, поглядеть, что это там такое.

Врум пошел в их сторону, попутно сматывая звездную нить в клубок.

– А почему не позвал нас сразу? – допытывалась Лита.

– Вас из-за кустов не видно было, – ответил Врум, подходя все ближе. – Я только вот эту странную штуковину увидел. Это гриб что ли такой? Всем привет, кстати.

Вот он уже подошел к ним вплотную и, держа клубок двумя лапами, стал рассматривать светящийся гриб. Держась за конец звёздной нити, Лита сделала шаг вперед и, потеснив Вжуха, оказалась в круге света.

– Слушай, Врум, – сказала она, – нам надо помириться. Мы для этого тебя и искали. Я на тебя, между прочим, обиделась.

Вруму не хватило места под грибом, и он молча смотрел на Литу из темноты, едва освещенный золотистым клубком.

– Да, знаю, – сказал он и опустил глаза. – Я это сразу понял, но извиняться не захотел. А потом вроде как уже поздно было просить прощения, и я не знал как. А потом мы и видеться перестали. А потом, – он поднял глаза, – потом пришла темнота, и я подумал, что так и останусь в ней навсегда и никогда никого больше не увижу: ни Мишу, ни Вжуха, ни тебя, Лита.

Он смотал звездную нить еще немного и подошел к Лите вплотную. Миша отступил на шаг и вытянул лапу с грибом вперед. Теперь в серебристом свете были только лисичка, волчок и Мишина лапа.

– Лита, прости меня, – сказал Врум.

– И ты прости меня, – сказала Лита. – Прости, что я обиделась и так долго молчала. Сейчас мне кажется, что это было так давно и совсем неважно.

– Фух, – выдохнул Врум. – Оказывается, просить прощения не так уж сложно.

– А прощать так вообще замечательно! – воскликнула Лита и обняла волчка за плечи.

– Ура! – воскликнул Вжух. – Как здорово, что все помирились!

А Миша, оглядевшись, подумал, что темнота стала еще чуточку прозрачнее. Он уже мог различить силуэты самых больших деревьев, что росли за орешником. И даже звуки, как будто бы начали возвращаться. Из Мшистого оврага донеслось пение соловья, такое тихое, что остальные зверята, обрадованные долгожданным примирением, едва ли его расслышали. «Раз соловей запел, значит, уже вечер, – подумал Миша. – Если только соловей из-за темноты не перепутал время. А может, все как раз наоборот: когда запоет соловей, тогда и вечер».

Врум высвободился из лисичкиных объятий – обниматься он не очень любил – и сказал:

– Знаешь, а я ведь тоже обиделся. Только не хотел в этом признаваться. Я всегда думал, что обижаются только девчонки и всякие нытики.

И он рассказал друзьям, как несколько дней назад повздорил с барсучком Григом. Они поспорили из-за того, когда лучше собирать бруснику. Дело было, конечно, не в бруснике – Врум ее даже не любил. Просто он любил поспорить, а барсучок Григ ко всему относился очень серьезно и хотел, чтобы последнее слово всегда было за ним. И оно действительно осталось за ним. Не зная, как переспорить упрямого волчка, на которого не действовали никакие аргументы, он заявил, что нечего Вруму рассуждать о вопросах, в которых тот ничего не смыслит. Вот Врум и обиделся, и с каждым днем обида становилась все тяжелее, все плотнее, и отмахнуться от нее уже не получалось.

Барсучка они нашли в его норе. Григ во всем любил порядок и содержал свое благоустроенное, просторное жилище в идеальной чистоте, вот только в темноте все норы стали одинаковыми, и дом барсучка теперь ничем не отличался от логова Врума, в котором вечно царил кавардак. Увидев, как много к нему нагрянуло посетителей, барсучок скорее растерялся, чем обрадовался.

– Ну и ну, – протянул он, переводя взгляд со светящегося гриба на клубок золотистой нити. – Какие хитрые приспособления вам удалось раздобыть. А я разрабатывал план борьбы с темнотой, но пока не довел его до конца, поэтому из дому еще не выходил.

Зверята никогда не видели Грига таким озадаченным. Вжух и Лита принялись рассказывать ему о своих приключениях, но Врум перебил их:

– Это все неважно! А важно, что я на тебя обиделся, Григ, и это ужас какое гадкое чувство!

И волчок признался барсучку, что тот обидел его своими словами, и теперь им непременно нужно помириться. Григ был совершенно сбит с толку. Миша, наблюдая за рассудительным барсучком, подумал, что для него, пожалуй, разобраться во всей этой истории было труднее, чем остальным. Уж больно он любил, чтобы все было ясно и логично, и до всего любил доходить своим умом. Но после признания Врума взгляд Грига прояснился, и он заявил с непривычной для него живостью:

– Так ведь и у меня есть своя обида! Нам нужно к Фру!

И все вместе они направились к норке ежуни Фру, а от нее – к бобровой плотине, а оттуда – к беличьему дуплу. Странная это была процессия. Такие разные, большие и маленькие, пушистые и взъерошенные, они держались за золотистую звездную нить и плыли сквозь темноту, как флотилия кораблей – через молчаливое ночное море, а возглавлял это шествие Миша, который нес, будто знамя, светящийся серебристый гриб.

Каждый раз, выходя из домика или норки, Миша замечал, что темнота еще немного рассеивалась. Все больше света разбавляло ее, и вскоре из чернильной, непроницаемой, густой пелены она превратилась в самую обычную темноту, какая бывает в лесу по ночам.

И так, ухватившись за золотистую нить, они обошли весь лес. Зверей в их светящейся процессии стало так много, что клубок совсем размотался. Когда в лапах у Вжуха остался только кончик звездной нити, небо на горизонте подернулось голубоватой дымкой и стало медленно наливаться цветом, сначала робко, будто прощупывая почву, окрасилось в бледно-сиреневый, а затем, осмелев, залилось золотым румянцем.

Всходило солнце. Оказывается, они бродили по лесу всю ночь! Чтобы как следует рассмотреть рассвет, звери забрались на Одинокой холм, который возвышался посреди леса и служил лесным жителям смотровой площадкой.

Солнце разлилось по верхушкам деревьев теплым светом и ласково пригрело собравшихся на холме зверей. С минуту все молчали, завороженные открывшимся им величественным зрелищем. Так легко стало у них на душе, так свободно! Покинув лес, густая, тяжелая темнота забрала с собой и ту темноту, что накопилась внутри них. И когда ощущение легкости наполнило их до краев, они начали скакать, прыгать и потягиваться, как после долгого глубокого сна, а потом все разом заговорили. Они обсуждали удивительное приключение, которое им довелось пережить, расхваливали Мишину смелость и находчивость – ведь не отправься он в путь, они бы так и сидели по своим норам, – удивлялись замечательному грибу и звездной нити, которые пришлись им так кстати. Кто-то уже строил планы на предстоящий день. Кто-то обнимался – так давно некоторые из них не виделись. Кто-то звал остальных к себе в гости. Постепенно, один за другим они начали спускаться с холма.

Вжух смотал звездную нить обратно в клубок. После восхода солнца свет его стал незаметным , но от него по-прежнему исходило тепло, и Вжух прижал его к животу. «Как будто мое собственное маленькое солнце, – подумал он. – Буду хранить его на случай, если темнота опять выйдет из берегов». А Миша думал о чашке с недопитым чаем, которая так и стояла на его прикроватной тумбочке. «Теперь-то чай уже совсем остыл», – рассеянно подумал он и почувствовал, как кто-то тянет его за лапу. Это был Вжух.

– Пойдем завтракать, – сказал он.

– Пойдем, – согласился Миша.

Он поудобнее перехватил ножку гриба, который перестал светиться и стал обычным, бледным и неприметным, и пошел вместе с Вжухом на Ромашковую поляну. А когда они пришли и Вжух поскакал ставить чайник, Миша торжественно посадил гриб возле входа в норку – в память о том, как вместе им удалось переплыть целое море темноты.

Лунные звери

Случается, что далеко не сразу обнаруживаешь пропажу. Пока вещь на месте, не замечаешь ее. Живешь себе живешь, ходишь мимо, не обращаешь внимания, а потом вдруг взглянешь – а ее и след простыл. И сразу как-то не по себе. Чувствуешь, что нет в мире порядка.

Так было и с Мишей, когда пропали мухоморы. Точнее мухомор. Один. Тот самый. Он рос недалеко от берлоги в самом подходящем для мухоморов месте – на тенистой полянке возле ручья. Был он выше всех прочих, с крепкой ножкой и большой ярко-алой шляпкой. Король всех лесных мухоморов! Миша давно заприметил его, время от времени приходит на полянку полюбоваться на своего любимца и все ждал дня, когда его можно будет срезать.

Вообще-то лесные обитатели относились к мухоморам с опаской. Эти яркие грибы только вид имеют забавный, а на самом деле могут оказаться даже опасными. А вот Миша знал, как приготовить из них самое лучшее снадобье, помогающее при несварении желудка, насморке и икоте. Остальные звери полностью на него полагались и сами к пятнистым грибам старались даже не прикасаться. Поэтому мухоморов в лесу было множество. Повсюду, куда ни глянь, в темной зелени трав алели их веселые шляпки.

Как-то раз теплым и ясным осенним днем Миша решил в очередной раз заглянуть на полянку и проверить, как там его любимец. И с озадаченным видом замер. Полянка, без сомнения, была та самая. Вот и кустик шиповника, и коряга, по форме похожая на кабанью голову. Вот серый валун, об который он вечно спотыкался, а на этот раз аккуратно обошел стороной. А короля всех мухоморов не видно!

Миша постоял, почесал в затылке, обошел полянку кругом, потом вернулся к берлоге и проделал весь путь с самого начала, но, как и следовало ожидать, мухомор так и не объявился. Миша наклонился, пошарил в траве – ни следа! Как будто здесь никогда ничего не росло! Нет, от такого большого гриба должно было остаться хоть что-то, хотя бы дырка в земле.

Что же могло с ним случиться? В голову Мише стали приходить, поторапливая и подталкивая другу дружку, самые разные идеи. Вот первая, простая и очевидная: кто-то выкопал мухомор и пересадил в свой садик. А почему бы и нет, ведь был он такой красавец! Но следующая за ней идея возразила: «Зачем тогда засыпать ямку и делать вид, будто никакого мухомора здесь не росло?» Нет, наверняка произошло что-нибудь невероятное, удивительное. Мухомору надоело день-деньской стоять на одном месте, как вкопанному, вот и отправился он осмотреться, родню повидать. «Где это видано, чтобы грибы гулять отправлялись, у них и ног-то нет, – возразила третья идея и тут же вынесла свое предположение: подул сильный ветер, и мухомор улетел, как разлетаются по воздуху зонтики одуванчиков».

Еще долго стоял бы так Миша, прислушиваясь к своим идеям, если бы не одно открытие, которое он сделал, оглядывая полянку рассеянным взглядом. Пропал не только его любимый мухомор! Ведь росли тут и другие мухоморы, поменьше. И они тоже пропали! Все до единого! Тут все идеи разом смолкли, будто смутившись своего неуместного спора, а Миша, озадаченный, присел на поросший мягким мхом валун, тот самый, о который всегда спотыкался. Так и застал его зайка Вжух.

– А я так и знал, что ты будешь тут! – весело воскликнул он, подпрыгивая поближе, но Миша даже не улыбнулся в ответ, а только спросил:

– Ты сегодня мухоморы видел?

– Где? – не понял Вжух.

– Где-нибудь.

– Не знаю, – тряхнул ушами зайка. – Может быть. Их ведь везде полно.

– Везде полно, – задумчиво повторил Миша. – Ну-ка пойдем, поищем.

– Что поищем? – переспросил Вжух, снова пошевелив ушами.

– Мухоморы, – ответил Миша, встал и направился в чащу.

Оправдались худшие его опасения – мухоморы исчезли. Не только на полянке, но и вдоль ручья, и за полем папоротников, и у Ромашковой поляны, и в овражке, и за холмом. Мухоморы пропали во всем лесу!

– Ну, может, их кто-нибудь собрал? – робко предположил Вжух. Они вернулись на полянку, с которой начали поиски, и Миша снова присел на валун, оказавшийся на удивление подходящим для серьезных раздумий.

– Нет, – покачал он головой. – Мухоморы никто не любит. Кому они понадобились?

– Может, их как раз поэтому и собрали – потому что не любят, – сделал Вжух еще одну попытку все объяснить. Ему тоже захотелось присесть на какой-нибудь камешек, но других на полянке не оказалось. Тут он приметил притаившееся в кустах небольшое круглое бревнышко, подтащил его к валуну и устроился рядом с другом.

Миша задумался и снова покачал головой.

– Но ведь все в лесу знают, что мне они нужны для снадобья. Нет, никто не стал бы срывать их и прятать. Да и потом, – добавил он немного погодя, – еще вчера мухоморы были на месте. Кто же мог успеть собрать столько грибов всего за одну ночь?

Ушки Вжуха уныло обвисли. Идей у него больше не было, и он сидел молча, украдкой поглядывая на Мишу снизу вверх в ожидании, что тот скажет. После долгого задумчивого молчания Миша встал так неожиданно, что Вжух подпрыгнул.

– Ничего не поделаешь, – сказал он. – В этом году придется вам не болеть, а в следующем, глядишь, новые грибы вырастут. Пойдем лучше чай пить.

И он решительно направился к берлоге. Вжух послушно засеменил следом. Хотя выглядел Миша бодро, Вжуха было не обмануть – он сразу понял, что пропажа мухоморов глубоко опечалила друга.

Не прошло и двух дней, как все в лесу уже знали, что случилось. Звери сочувствовали Мише и, встречаясь на лесных тропинках, делились идеями и догадками, куда могли подеваться мухоморы, но вскоре позабыли о странном происшествии. В конце концов, как прозорливо заметил Миша, мухоморы никто особенно не любил.

Долго печалиться Миша не умел, тем более что осень шла своим чередом, и дел было невпроворот. В лесу по-прежнему оставалось много других грибов, которые медведику предстояло собрать и, аккуратно нанизав на ниточки, развесить под потолком берлоги, чтобы как следует просушить. Наступило время запасать чабрец и мяту, мелиссу, боярышник и шиповник. А еще яблоки – их нужно было нарезать дольками и разложить сушиться на больших листьях лопуха.

Вот только лопухов почему-то нигде не росло, хотя, казалось, уж чего-чего, а лопухи в лесу ну просто повсюду! Миша побродил вокруг берлоги, дошел до Ромашковой поляны, заглянул в гости к Вжуху, который тоже вовсю готовился к наступающей зиме, побрел обратно другой дорогой, но так и не встретил ни одного лопуха. Странно, конечно, даже, можно сказать, подозрительно, но у Миши было столько дел, да еще и дожди пошли. Тут не до лопухов!

О лопухах он вспомнил только через несколько дней, когда во время сильного ливня в дверь к нему вдруг постучали. Постучали легонечко, так, что, если бы он не стоял тогда рядом с дверью, то и не услышал бы. Все еще сомневаясь, не послышалось ли ему, Миша неуверенно отворил дверь. За дверью никого не было, и медведик решил было, что стук ему померещился, но затем он услышал тоненькое покашливание и опустил взгляд.

На пороге стояла крохотная, промокшая насквозь мышка. Мышей в лесу было великое множество, и все приходились друг другу родственниками. Миша с трудом различал их – уж слишком они были маленькие – что, конечно, не помешало ему пригласить бедную малышку в дом и напоить чаем с малиновым вареньем.

– Морошка, – пискнула мышка, сделав глоток. Чай ей пришлось налить в шапочку от желудя, потому что подходящей по размеру чашки в берлоге не оказалось.

– Нет, это малина, – поправил Миша.

Мышка уставилась на него глазками-бусинками, потом хихикнула.

– Меня так зовут – Морошка.

– Ой, – смутился Миша и тоже представился.

– Я знаю, кто ты, – пискнула Морошка. – Тебя все знают. Ты ведь такой большой, тебя ни с кем не спутаешь. А меня вот всегда путают то с Брусничкой, то с Ежевичкой.

Миша помолчал, не зная, что на это ответить. Для него-то вообще все мышки были на одну мордочку. Наконец он спросил:

– Как же ты оказалась одна в такой дождь далеко от дома?

– Да это все из-за старого крота, – пискнула Морошка и как будто даже рассердилась: усики ее затопорщились, что придало ей неожиданно воинственный вид.

– А что он такое сделал? – поинтересовался Миша.

– Тут недалеко был вход в нашу норку. Ты же знаешь, у нас под землей очень много коридоров, и они выходят на поверхность в самых разных частях леса.

Миша не знал, но идея его восхитила. Он бы расспросил Морошку про подземный лабиринт, но она уже тараторила дальше.

– И когда начал капать дождик, я хотела шмыгнуть в норку. Только вот, представляешь, входа не оказалось! На его месте гора земли. Это крот засыпал его, я знаю. Вечно он копается со своей лопатой то тут, то там, портит нам всю работу. Тогда я решила сорвать лист лопуха, прикрыться им, как зонтиком, и добежать до другого входа. И не нашла ни одного лопуха! Ни единого! А пока бегала и искала, совсем промокла. И тут смотрю, твоя берлога.

– Лопухи пропали во всем лесу, – серьезно сказал Миша.

– Да? Досадно, – вздохнула мышка Морошка, хотя особой досады в ее голосе не слышалось. – Из лопухов получаются отличные зонтики. Теперь придется искать что-нибудь другое. Лучше бы пропал шиповник!

Последнюю фразу она произнесла с такой яростью, что Миша, застыв с чашкой чая в лапе, удивленно уставился на нее. Маленькая мордочка ее сморщилась, глаза-бусинки сузились и заблестели.

– Шиповник очень полезный, – неуверенно возразил Миша.

– Ты большой, тебе не понять, – отрезала Морошка. – А если ты такой маленький, как я, и бежишь по своим делам, а на дороге куст шиповника, и ты случайно царапаешься о его шип… О, это очень больно! А я всегда бегаю по делам, и всегда на дороге растет шиповник.

Мышка Морошка сердилась очень забавно, но Мише подумалось, что будь она такого размера, как он, забавной ее назвать было бы трудно.

Они поболтали еще немного, а когда дождь закончился, мышка, окончательно высохнув и согревшись, побежала по своим многочисленным мышиным делам.

А на утро Миша понял, что пора что-то предпринять. Понимание это пришло к нему на полянке возле ручья, куда он пришел по привычке, появившейся у него совсем недавно. Он все продолжал время от времени размышлять, что же случилось с пропавшими мухоморами, а лучше всего ему думалось об этом именно здесь, где он впервые заметил пропажу. Миша присел на ставший любимым валун, огляделся. Не мелькали больше в траве задорные ярко-алые грибные шляпки. Без них полянка казалась непривычно пустой, еще более пустой и одинокой, чем накануне.

Тут Миша насторожился. Какая-то мысль стучалась к нему издалека и что-то нашептывала, но так тихо, невнятно, что он никак не мог разобрать. Он прислушался, наморщил мохнатый лоб, огляделся внимательнее. И мысль, радостная от того, что на нее, наконец, обратили внимание, выскочила вперед и едва не прокричала ему в самое ухо: «Шиповник тоже исчез!»

Миша вскочил как ужаленный. И правда! Как он не заметил сразу! Усеянные красными продолговатыми ягодами кусты шиповника, что росли ближе к ручью, пропали. Не успев обдумать все толком, Миша со всех ног побежал на Ромашковую поляну.

Вжух как раз садился завтракать и выкладывал на тарелку ароматные капустные оладьи. Утренний солнечный свет, проникавший в зайкину нору через два окошка слева и справа от входа, раскрашивал пол, стены и деревянную мебель в радостный золотисто-желтый цвет. На круглом кухонном столе красовалась глиняная ваза с букетом свежих ромашек, которые цвели на поляне вплоть до первых заморозков.

– Вжух! – воскликнул Миша с порога. – Пора действовать, иначе в лесу вообще не останется никаких растений!

– Еще что-то пропало? – забеспокоился зайка, ставя тарелку с оладьями в центр стола.

– Вот именно, – подтвердил Миша, усаживаясь напротив Вжуха. В зайкиной норе для Миши был специальный стул, в два раза больше всех прочих.

– Шиповник, – произнес Миша, выдержав небольшую паузу.

Уши Вжуха поникли.

– Это уже никуда не годится, – печально произнес он. – И кому он мог помешать?

– Вжух! – неожиданно воскликнул Миша, подавшись вперед и уставившись на друга. – Какой ты молодец! А ведь я знаю, кому!

И он рассказал зайке о вчерашнем знакомстве с мышкой Морошкой и о том, как не угодил ей шиповник.

– Это не может быть совпадением, – закончил свой рассказ Миша, таинственно понизив голос. – Мышей в лесу так много. Они могли выкопать весь шиповник в лесу всего за одну ночь.

– Да, но… – Вжух заерзал на своем стуле. – Но ведь лопух им нужен, а он тоже пропал.

– Да, не сходится, – согласился Миша поникшим голосом.

Чтобы подбодрить друга, Вжух протянул ему капустный оладушек. Миша взял его и, засунув в рот целиком – оладьи зайка делал ужасно маленькие, – стал задумчиво пережевывать.

– Если это сделали не мыши, то мог сделать кто-то один, но очень большой, например, лось, – предположил Вжух. – Лоси самые большие в нашем лесу, просто огромные. За ночь один лось может обойти весь лес кругом.

Миша внимательно его выслушал, но, кажется, не отнесся к этой идее серьезно. Прожевав оладушек и тут же потянувшись за следующим, он заявил:

– Вжух, я знаю, что мы должны сделать.

– Что? – спросил зайка, немного встревоженно. Он знал это выражение на Мишиной мордочке: его посетила идея. А идеи у него порой оказывались весьма причудливыми.

– Мы должны провести расследование, – торжественно заявил Миша.

– Рас-следование? – переспросил Вжух. – Мы что, будем за кем-то следовать?

– Ну, почти, – ответил Миша уклончиво. – Расследование – это когда… – он задумался, – когда ищут следы того, что пропало.

Вжух по-прежнему ничего не понимал.

– А если то, что пропало, не ходит и следов не оставляет? – спросил он.

– Сейчас я тебе все объясню, – сказал Миша. – Только для начала необходимо заварить чаю.

Вжух послушно отправился за чайником, а Миша тем временем думал. Пришло время дать волю всем скопившимся в голове идеям. Почувствовав свободу, они радостно выпрыгнули из своих укрытий и заскакали, запрыгали, затараторили, перебивая одна другую. В такие минуты казалось, что Миша, хоть и сидит здесь, на самом большом стуле в зайкиной норе, на самом деле находится где-то далеко, там, куда не добраться ни по земле, ни по воздуху. Изредка поглядывая на друга, Вжух насыпал в чайник ароматную заварку из ягод шиповника, сушеных яблок и листьев черной смородины и ждал, когда Миша вернется. Когда зайка поставил перед ним полную чашку горячего крепкого чая, план уже был готов.

– Нам нужно обойти весь лес, поговорить с другими зверями и узнать, не пропало ли еще что-нибудь, – Миша шумно отхлебнул чай и продолжил. – А потом надо понять, есть ли между этими пропажами что-то общее. А еще нужно спросить, не заметил ли кто-нибудь что-нибудь подозрительное. Или кого-нибудь.

Вжух завороженно глядел на него, слегка приоткрыв рот.

– Я буду расспрашивать, а ты возьми блокнот, будешь записывать свидетельские показания. Это называется конспектировать.

Миша несколько раз повторил это слово – «конспектировать» – так приятно оно перекатывалось на языке. Вжух тоже повторял его, беззвучно шевеля губами, – произнести это таинственное слово вслух он так и не решился. Вообще-то писать он не умел, но решил об этом не напоминать – момент был слишком особенный.

Одним глотком допив остатки чая, Миша решительно поднялся из-за стола, едва его не перевернув, и направился к двери.

– Нужно действовать быстро, – сказал он. – Иначе к зиме наш лес превратится в пустошь.

Но стоило новоиспеченным сыщикам выйти из зайкиной норы, как пришлось тут же в спешке заходить обратно, потому что на голову им посыпался целый град из сосновых шишек. «Стук, стук, стук» – ударялись шишки о деревянную дверь.

– Кажется, кто-то хочет помешать нашему расследованию, – заметил Миша.

– Это Рук с Рикити, – вздохнул Вжух. – Со вчерашнего дня безобразничают. Только вчера они кидались желудями. Собрали столько, что не знали, куда девать. Забирались повыше, обстреливали тех, кто внизу, а потом спускались и заново все собирали. Белки – что с них взять. И не доберешься до них: вон они как высоко.

– Белки – это как раз те, кто нам нужен! – воодушевился Миша. – Скачут по всему лесу, все видят с высоты – могут оказаться очень ценными свидетелями! Ну а добраться до них мне нетрудно.

Миша дождался, когда у белочек закончится запас шишек, отворил дверь и осторожно выглянул наружу.

– Может, они ускакали, – предположил Вжух.

– Сомневаюсь, – ответил Миша, рассматривая раскидистую крону клена, что рос на краю поляны.

Рыжая беличья шерстка служила отличной маскировкой в осенней листве, но Миша сразу догадался, что проказники не ушли, а решили затаиться. Играть в прятки Рикити и Рук совсем не умели. Было слышно, как они перепрыгивают с ветки на ветку, хихикают, щелкают зубами и издают еще множество самых разных звуков.

– Рук! Рикити! – крикнул медведик. – Я знаю, что вы там! У меня к вам важный разговор! Дело серьезное!

Сверху донеслось громкое хихиканье, и к лапам Миши упала очередная шишка.

– Важный! Серьезный! – передразнили медведика бельчата. – Нам такое неинтересно!

– А найти то, что у вас пропало, интересно? – крикнул в ответ Миша.

На мгновение бельчата затихли, а потом вдруг в едином порыве бросились вниз – с ветки на ветку, с сука на сук, – и застыли на самой нижней ветке. Уставившись на Мишу сверху вниз, они наперебой затараторили:

– Это ты? Ты взял? Ты украл? А ну отдавай! Они наши, наши! Мы сами собрали!

– Ничего я не брал, – прервал их Миша. – Наоборот, хочу вернуть. А для этого мы с Вжухом проводим расследование. Во всем лесу пропадают растения. Все мухоморы куда-то делись…

– А у нас пропали запасы желудей! Все! Все! Вчера были – сегодня нет! – перепрыгивая друг через дружку, принялись жаловаться бельчата.

– Может быть, вы просто их все вчера раскидали? – предположил Вжух.

– Вот и нет! Вот и нет! Мы всё собрали и спрятали в дупле! А теперь оно пустое! Пустое! И других желудей мы найти не можем! Ни одного! Все пропали! Все до единого! Мы все обшарили! Пришлось кидаться шишками! Но так даже веселее! Да, веселее!

Миша и Вжух переглянулись. Конечно, был шанс, что кто-то очень рассердился на проказников и разорил их дупло, но не мог же он успеть собрать все желуди в лесу! Или все-таки мог?

– А вы, случайно, не видели в лесу что-нибудь необычное в последнее время? Что-нибудь или кого-нибудь? – спросил Миша.

Бельчата как будто даже задумались на мгновение и тут же выпалили, перебивая друг друга:

– Нет, ничего!

– Да, было!

Уставившись друг на друга, они принялись спорить:

– Что было? – переспросил Рук.

– Ну, помнишь, какой-то свет! Над деревьями! – возбужденно вытаращив глаза, воскликнула Рикити.

– Свет? Какой еще свет?

– Ты спал, а я видела! Видела свет ночью. Как от Луны, только ярче, гораздо ярче!

– Да ты выдумала! Тебе приснилось!

– А вот и нет!

– А где он был, этот свет, Рикити? – перебил Миша беличий спор.

– Не помню. Не знаю. Просто свет, и он двигался.

– А потом что? – допытывался Миша.

– Ничего. Я опять уснула.

Миша тяжело вздохнул.

– Ясно. А еще что-нибудь в лесу пропадало? – спросил он. – Может, вы видели…

– Видели! Слышали! – перебили его Рук и Рикити. – Ой, как он сердился! Ой, как расстроился! Ходил, бродил, так и не нашел!

– Кто? – спросил Вжух, держа наготове свой карандаш для записей.

– Да крот! Старый крот Зюба!

– Что же у него пропало? – спросил Миша.

– Откуда нам знать! Только он все ходил да приговаривал: «Куда она подевалась? Куда она подевалась?» Идите, узнайте сами. А нам шишки пора собирать!

И бельчата, спрыгнув с ветки, принялись сновать в высокой траве, фыркая, хихикая и щелкая зубами.

– Движущийся свет, – задумчиво протянул Миша. – Что бы это могло быть?

– Может, ей и правда приснилось, – сказал Вжух – он не слишком-то доверял беличьим показаниям.

– Может быть, – согласился Миша. – Но проверить все-таки стоит. Поспрашиваем об этом других свидетелей. А теперь пойдем, навестим Зюбу. Интересно, что у него пропало.

И сыщики направились к главному входу в кротовую нору. Жилище у старого крота было обширное, да к тому же постоянно росло то вглубь, то вширь. Зюба вообще был очень домовитым, но не очень гостеприимным, поэтому никто толком не знал, как его нора выглядит в действительности.

По дороге Миша заметил какое-то копошение в листве и, приглядевшись, увидел несколько мышек, которые ворошили сухие листья и как будто что-то разыскивали.

– О, привет! – поздоровался Миша – ему показалось, что одна из мышек похожа на его новую знакомую Морошку.

Мышки прервали свои поиски и подняли на медведика черные глазки-бусинки.

– Привет! – пискнула та, что напоминала Морошку.

Остальные робко молчали, не привыкшие к вниманию лесных жителей.

– Потеряли что-то? – поинтересовался Миша, как ему показалось, самым участливым тоном, но мышки почему-то съежились и вжались в землю, став почти незаметными среди листвы.

Миша вдруг понял, каким огромным представляется этим малышкам, и ему стало неловко. Он очень хотел опросить мышек, но чувствовал, что еще одно слово – и они бросятся врассыпную. На помощь пришел Вжух.

– У нас тоже кое-что пропало, – сказал он, делая шаг вперед и присев на задние лапы. – И не только у нас. Во всем лесу начали пропадать плоды и растения. И мы решили провести расследование и выяснить, кто в этом виноват.

Мышки, казалось, немного расслабились. Некоторые закивали, а Морошка, набравшись смелости, пропищала:

– Это все белки. Белки нашу кладовую обворовали, забрали все желуди! Теперь мы их заново собираем, только ни одного желудя найти не можем.

– Вряд ли это Рук и Рикити, – возразил Вжух. – У них у самих пропали все желуди из дупла. Да и не воры они, просто проказники.

– Кто же еще это может быть? – пискнула Морошка.

– Вот это мы и хотим выяснить, – объяснил Вжух. – И поэтому проводим расследование. Чтобы выследить вора. Вы в последнее время не видели в лесу ничего необычного?

– Да, движущийся свет, например! – забывшись, выпалил Миша.

От неожиданности мышки пискнули и в одно мгновение скрылись среди листвы. Видно, где-то неподалеку был вход в их норку, потому что шуршание быстро стихло.

Миша вздохнул:

– Ну вот, упустили таких ценных свидетелей.

– Не переживай, – ободрил его Вжух. – Мыши в лесу повсюду. Может быть, в следующий раз встретим тех, что посмелее.

Друзья продолжили путь и вскоре дошли до главного входа в кротовую нору. Аккуратно сколоченная круглая дверь с ручкой посередине была распахнута настежь, на пороге валялись какие-то кастрюльки, подносы и прочая кухонная утварь, а из глубины норы доносилось неразборчивое бормотание, лязг, треск и грохот.

– Кажется, он и правда что-то ищет, – сказал Вжух, рассматривая разбросанные повсюду предметы. – Интересно, что?

– Сейчас выясним, – ответил Миша и решительно направился к распахнутой двери.

– Дядюшка Зюба! – крикнул он в темноту.

Грохот и бормотание стихли. Затем послышались приглушенные шаги, которые все приближались, и вот в круглом проеме двери показалась мордочка крота Зюбы в маленьких круглых очках с толстыми линзами. Он снял очки, протер стекла о шершавую шерстку на брюхе и снова водрузил их на длинный нос.

– Чем обязан? – спросил Зюба, глядя на Мишу снизу вверх сощуренными от яркого света глазами.

– Здравствуйте, дядюшка Зюба, – поздоровался Миша. – Вы что-то потеряли?

Зюба нахмурился, огляделся и поднял с земли кофейник. Рассеянно вертя его в лапах, он проворчал:

– Все думают, что раз я плохо вижу, то вечно что-то теряю.

– Нет, мы так совсем не думаем, – поспешил возразить Миша, но Зюба не обратил внимания и продолжил.

– А я вам скажу, что ни разу в жизни ничего не терял. У меня в норе полный порядок. Каждая вещь на своем месте. Мне даже нет нужды свет включать: я и так знаю, что где лежит. И раз она пропала и ее нигде нет, значит, ее кто-то украл!

– Кого – ее? – снова попытался выяснить Миша.

– Мою лопату – кого же еще! – воскликнул Зюба и хотел было снова бросить кофейник на землю, но в последней момент передумал. – Да будет вам известно, я всегда возвращаю все инструменты на место: в хозяйственный отсек. Вчера вечером я убрал туда лопату, а сегодня утром ее там нет. Как это понимать?

– Думаю, вы действительно ее не теряли. Она исчезла, – сказал Миша.

– Как это – исчезла?! – возмутился крот и даже фыркнул от негодования. – Вещи просто так не исчезают. Их переставляют с места на место или крадут.

– Мы точно не знаем, как это произошло, – признался Миша. – Но ваша лопата – не единственная пропавшая вещь. По всему лесу пропадают самые разные предметы. Например, все мухоморы исчезли.

– Ну и хорошо, что их нет, – отмахнулся Зюба. – Вечно пойдешь по грибы, не разглядишь толком, а потом выясняется, что половина лукошка – сплошные мухоморы с поганками. Да и вообще, их просто кто-то собрал. Миша, например, для своего целебного зелья.

Миша замялся, глянул на Вжуха. Тот тоже выглядел озадаченным: одно ухо торчит вверх, другое повисло – явный признак зайкиного смятения.

– Нет, вряд ли, – наконец сказал Миша.

– Почему это ты так уверен? – проворчал Зюба.

– Потому что это я.

– Ты собрал? А что тогда голову мне морочишь?

– Нет, нет, я и есть Миша, и он, то есть я, не собирал мухоморы, не успел. Они просто все разом исчезли, вот как ваша лопата.

– А с чего ты взял, что она исчезла разом? – спросил крот, посматривая на Мишу с явным подозрением. – Больно много ты знаешь об этом деле.

Миша вконец растерялся. На помощь, как всегда, пришел Вжух.

– Это потому что мы ведем расследование, – объяснил он. – Ходим по лесу, опрашиваем свидетелей. Хотим понять, куда и как все исчезает.

Крот перевел на него взгляд и, уперев лапы в бока, сказал:

– Вот, значит, чем вы занимаетесь – расследованием.

Не чувствуя подвоха, зайка с готовностью кивнул.

– Бродите по лесу, – продолжил Зюба сурово, – отвлекаете серьезных зверей, которые заняты благоустройством своего жилья, задаете странные вопросы, вносите смуту. Неудивительно, что всё в лесу пропадает. Никто больше не следит за своими вещами, все только и делают, что отвлекаются на ваши расспросы.

От такой тирады оба зайкиных уха печально повисли, и он весь как-то осунулся. Миша решил, что им пора к следующему свидетелю, и сказал напоследок:

– Ну, не будем вас больше отвлекать. Только еще один вопрос: раз вы всегда знаете, где что лежит, может, заметили еще какую-нибудь пропажу?

Крот Зюба неожиданно усмехнулся.

– Заметил, а то как же. Еще бы не заметить! И очень этому рад!

– Правда? – Миша вновь оживился. – И что же пропало?

– Да муравьи, – ответил крот. – Ни одного муравья со вчерашнего дня не встретил.

Миша нахмурился, почесал в затылке и сказал:

– Может, они в зимнюю спячку ушли пораньше. Ночи стали холодные…

– Ерунда, – отрезал Зюба. – Муравьи так не исчезают – все разом, будто корова языком слизала. А может, и правда, слизала. Только очень большая должна быть корова. Гигантская.

Зюба был явно доволен своей шуткой и сам же над ней захихикал, а затем добавил:

– Да пусть и корова. Зато теперь никто мой сахар не таскает и в коридорах не мусорит. А то вечно проложат путь через парадную, ходи потом за ними с веником, подметай. И весь сахар попортили. Это ж надо быть такими сладкоежками.

Настроение у Зюбы настолько улучшилось, что он, будто и вовсе забыв про лопату, принялся собирать с земли раскиданные им же самим вещи, приговаривая: «Ну и беспорядок! Вот всегда так, когда приходят без предупреждения». Миша и Вжух наблюдали за его суетливой беготней, но крот, казалось, совсем забыл об их присутствии.

– Пойдем, – наконец сказал Миша, и они пошли дальше.

– Да, непростое это дело – опрашивать свидетелей, – сказал он, когда кротовая нора осталась далеко позади. – Не все понимают важность нашего расследования. А ведь кто-то может даже препятствовать следствию.

– Да, – вздохнул зайка. – И вот ведь как странно, пропажа одной единственной лопаты его так расстроила, а когда пропали муравьи, он, наоборот, обрадовался. Но ведь муравьи гораздо, гораздо важнее для леса, правда?

Миша кивнул.

– Да, муравьи… Без муравьев… – он замялся и вдруг воскликнул. – Вжух, я знаю, кого нам опросить следующим. Пойдем к Григу! Он точно скажет что-нибудь умное об этом странном деле! По крайней мере, узнаем, зачем лесу нужны муравьи.

Барсучок Григ по праву считался в лесу самым ученым. Он редко удалялся от своей уютной благоустроенной норы, но обладал уникальным умением, которое никто из лесных жителей не освоил – умел читать. Умение это, как и маленькая библиотека, передавались в семье барсуков из поколения в поколение. Хотя Григ был еще очень юным, он знал много интересного о таких местах, где никогда не бывал, и о таких вещах, которые никогда не видел. Например, знал он, что на севере все небо бывает зашторено огромными занавесками, которые колышутся и переливаются самыми разными цветами, и, хотя там совсем нет деревьев, грибов и ягод, там тоже живут медведи, только не бурые, а белые. Все это было очень интересно, хоть и не помогало подготовиться к зимней стуже или лечить простуду. Но во время долгой зимней спячки Мише часто снились его дальние родственники с севера. Во сне они вместе лежали на снегу, который почему-то был совсем теплый, и смотрели, как колышутся на ветру разноцветные небесные занавески.

Когда сыщики подошли к барсучьей норе, Григ уже поджидал их.

– Я знал, что вы скоро меня навестите, – сказал он с порога. – Пролетала сорока и рассказала, что вы ведете расследование. Узнала от белок. Что ж, присаживайтесь и расскажите, что вам удалось узнать.

Миша и Вжух, уже изрядно утомившиеся, с радостью плюхнулись на бревенчатую скамейку и поведали Григу о том, как продвигаются дела. Барсучок слушал внимательно, иногда кивал, иногда цокал языком.

– Все это весьма тревожно, – заключил он, дослушав рассказ двух сыщиков. – Понимаете, ведь лес – это как один большой организм, вот как ты, Миша, только еще больше. И если убрать из него что-нибудь одно, то работа его разладится. Возьмем, к примеру, муравьев. Может показаться, что никакой пользы лесу они не приносят. Но это совсем не так. Муравьи защищают растения от слизней и гусениц, делают почву более рыхлой и плодородной, а еще ими питаются многие птицы.

– И что же… что же произойдет, если они исчезнут? – спросил Вжух.

Барсучок почесал нос и задумался.

– Поначалу, может, и ничего, но если муравьи не вернутся, лес начнет медленно приходить в упадок. Растения будут страдать от вредителей, а некоторые птицы и вовсе покинут эти места и отправятся туда, где проще найти пропитание.

– Этого нельзя допустить! – воскликнул Миша. – Поэтому мы и начали наше расследование. Скажи, Григ, а ты не замечал какой-нибудь пропажи? Или, может, чего-нибудь необычного в лесу. Например, странный свет, который движется над деревьями?

– Странный свет? Движется над деревьями? – Григ нахмурился, будто что-то вспоминая. – Нет, такого в нашем лесу никогда не было. Если бы было, я бы об этом читал. Откуда вы это взяли?

– Одна из белочек видела, – сказал Миша.

– Не слишком надежный свидетель, – заключил Григ. – Вам лучше обратиться к филину Гуго. Он всю ночь не спит, летает высоко и все подмечает, только не спешит об этом рассказывать. Особенно днем.

Миша и Вжух погрустнели. Старый филин Гуго действительно был угрюмым молчуном, а если разбудить его днем, то можно и клювом по лбу получить.

– Может, тебе пойти с нами? – предложил Вжух. – Гуго тебя уважает.

– Мне? С вами? – удивился барсучок и как-то сразу занервничал. – Нет, не думаю, что это хорошая идея. Вдруг кто-то придет сообщить мне что-нибудь важное или спросить совета? Нет, мне лучше оставаться здесь. На всякий случай.

И друзья отправились к дуплу филина Гуго. Шли они долго. Им не очень-то хотелось тревожить старого филина, и они, сами того не замечая, то и дело останавливались, отвлекались и медлили. К тому же на пути им встретилось еще несколько зверей, каждый из которых сетовал на очередную пропажу. Выдра Хина поведала, что в реке больше не осталось ее любимых водорослей, в которых водилась самая вкусная рыба, а лягушата пожаловались, что уже несколько дней не видели ни одного комара.

А некоторые, наоборот, были вполне довольны, что неожиданно избавились от досаждавших им сорняков или насекомых. Семейство бобров было только радо, что желуди пропали, потому что Рук и Рикити целый день обстреливали их с деревьев и мешали работать, а ежуня Фру давно мечтала избавиться от лопухов, которые заполонили ее маленький огородик. Лисичка Лита порадовалась пропаже водорослей.

– Наконец-то вода в реке чистая, рыбку видно и лапы не путаются в этих скользких стеблях, – заявила она. – Не знаю, кто их убрал, но он большой молодец!

А волчок Врум добавил:

– Еще и комары не кусают, давно бы так!

Миша задавал всем один и тот же вопрос про необычный движущийся свет, но лесные жители только качали головой и разводили лапами. Когда очередной свидетель ответил, что не замечал по ночам ничего необычного, Вжух сказал:

– Кажется, Рикити и правда все выдумала.

Зайке очень не хотелось будить филина среди бела дня и приставать к нему с расспросами. У него было сильное подозрение, что ничем хорошим это не кончится. Миша вздохнул.

– Может оно и так, но проверить мы все-таки обязаны. Иначе, понимаешь, наше расследование будет ненастоящим. К тому же, мы ведь зашли в тупик.

Что правда то правда. Хотя за день Миша и Вжух опросили множество зверей и узнали о самых неожиданным пропажах, в поиске виновника они не продвинулись. К тому же оба сыщика успели изрядно проголодаться, а это верный признак того, что опрос свидетелей пора заканчивать.

Дупло филина Гуго находилось в одном из самых старых дубов в лесу. Ветвистый и узловатый, он стоял в отдалении от прочих деревьев, будто на старости лет хотел побыть в одиночестве. Такое место обитания как нельзя лучше подходило образу жизни старого Гуго, которого тоже побаивались и обращались к нему только в случае крайней нужды. И Миша решил, что настал именно такой случай.

– Жди здесь, – сказал он Вжуху, когда они подошли к дубу. – Я сам залезу и…

– Не нужно никуда лезть, – раздался вдруг голос сверху.

Миша и Вжух одновременно подняли головы и застыли, прикованные к месту взглядом неподвижных золотисто-янтарных глаз. Филин Гуго собственной персоной сидел на нижней ветке и внимательно наблюдал за ними.

– Его только что здесь не было, – прошептал Миша в самое ухо Вжуху. – Откуда он взялся?

Вжух сглотнул и шмыгнул носом. Ему хотелось ответить, что филин умеет перемещаться совсем бесшумно, но под взглядом этих огромных, как блюдца, глаз он не мог не то что говорить, но даже ухом пошевелить.

– Откуда я взялся? – спросил Гуго, нахмурив кустистые брови. – Ради этого вопроса вы решили разбудить меня в такую рань?

– Нет, нет, – спохватился Миша, хотя вопрос был и правда интересный: он с трудом мог представить, что Гуго когда-то был крохотным пушистым филинёнком. – Мы проводим расследование, хотим узнать, куда в лесу всё пропадает и кто в этом виноват.

Миша сделала паузу, ожидая, что филин что-то скажет в ответ, но он молчал, и по выражению его круглых глаз было невозможно понять, слушает он гостя или думает о чем-то своем. Миша почувствовал, что Гуго не настроен подолгу выслушивать лесные новости и решил перейти к делу:

– Может быть, вы видели в последнее время что-нибудь необычное? Например, движущийся свет в небе?

Филин молчал. Молчал так долго, что у Миши появилось подозрение, что он спит с открытыми глазами. Он хотел было кашлянуть или издать еще какой-нибудь громкий звук, чтобы разбудить старого Гуго, но тот вдруг, не меняя позы и выражения глаз, сказал глухим голосом:

– Это нездешний свет. Чужой. Никогда не было такого в лесу, чтобы деревья ходили. И это нехорошо. Каждой вещи должно быть свое место.

И он вновь погрузился в молчание. Миша нахмурил лоб и вопросительно поглядел на Вжуха, но тот лишь покачал головой. А когда медведик вновь перевел взгляд наверх, чтобы расспросить Гуго поподробнее, того и след простыл. Если бы не озадаченный вид Вжуха, Миша бы решил, что филин ему померещился.

– Ну и дела, – протянул он. – Чем дальше, тем запутаннее.

В ответ раздалось громкое урчание – это живот Миши давал понять, что пора возвращаться в берлогу и подкрепиться.

– Пора возвращаться домой, – решительно заявил Миша, – и все как следует обдумать.

В берлоге они сразу же заварили чаю и достали из буфета несколько пшеничных лепешек и баночку брусничного варенья. Миша решил, что именно брусника лучше всего подходит для такого ответственного обсуждения. Пока он разливал по чашкам чай, Вжух забрался на высокий табурет и положил свой блокнот на стол рядом с глиняным горшочком, в котором медведик хранил орехи. Миша и забыл, что просил его делать записи! Блокнот был открыт, и краем глаза он заметил, что вся страница изрисована какими-то значками. Заинтригованный, Миша поставил чайник на стол и склонился над блокнотом. Вот что он увидел:

– Здесь же есть все, что пропало, абсолютно все! – воскликнул он.

Вжух смущенно кивнул и тряхнул ушами.

– Я постарался никого не забыть. Смотри, здесь можно увидеть, с кем мы говорили и что пропало. Понятно нарисовано?

– Тут повсюду червяки и яблоки, – заметил Миша, озадаченно разглядывая таблицу.

– Яблоко значит, что пропавшая вещь зверям нравилась и они о ней сожалеют, а червяк – что не нравилась, и они только рады, что ее больше нет, – объяснил Вжух. – Просто яблоки я люблю, а червяков терпеть не могу.

– Ну и ну, – протянул Миша, не отрывая взгляд от блокнота.

– Что? Что такое? Я что-то неправильно законспектировал? – забеспокоился Вжух, с перепугу даже произнеся вслух заветное слово.

– Нет, ты молодец! Здорово придумал! – похвалил его Миша. – Но вот что интересно. Получается, каждый раз кто-то хотел, чтобы какая-то вещь пропала! И каждый раз кто-то разный!

– Да… – протянул Вжух, глядя на Мишу снизу вверх. – И что это значит?

– Пока не знаю, – ответил Миша.

Вжух кивнул, будто такой ответ его совершенно устроил.

– А то, что сказал старый филин… Чужой свет, деревья ходят. Ты что-нибудь понял?

Прежде чем ответить, Миша тщательно пережевал булку, затем сделал большой глоток чая и только после этого сказал:

– Невозможно, чтобы кто-то из нашего леса все это украл. У нас появился чужак. Но почему никто его не видит? И причем здесь ходячие деревья… Этот чужак – что, дерево? Но зачем дереву понадобилось обкрадывать наш лес? И как это связано с тем, что каждой пропаже кто-нибудь да рад… Какая-то неразбериха. Мы что-то упускаем, какую-то последнюю важную деталь.

– Ясное дело, упускаете, – раздался неизвестно откуда тоненький голосок.

Миша и Вжух подпрыгнули от неожиданности.

– Кто здесь? – спросил Миша, оглядываясь.

– Я здесь, – пропищал голосок. – Прямо перед тобой.

Тут приподнялась крышка глиняного горшочка с орехами, и показалась крохотная мордочка с большими ушами и глазками-бусинками.

– Морошка! – воскликнул Миша. – Как ты тут оказалась?

– Под дверью пролезла.

– Ты подслушивала! – Миша нахмурился и посмотрел на незваную гостью с явным подозрением.

– Вовсе нет, – обиделась та. – Я ждала, когда ты придешь, но тебя так долго не было, что я уснула и только сейчас проснулась.

– В горшочке с орехами? – недоверчиво покосился на нее Миша.

– Уютно спать в тесном местечке, а у тебя все такое огромное, – нисколько не смущаясь, объяснила Морошка.

– Зачем ты меня ждала? Мы ведь сегодня с тобой уже виделись.

– Это была вовсе не я, а Ежевичка, – возразила Морошка, насупившись. – Она мне все рассказала про вашу встречу. Только в отличие от меня, Ежевичка в расследованиях ничего не смыслит. Вы ведь расследование затеяли, я правильно угадала?

Миша нахмурился пуще прежнего и прикрыл лежащий на столе блокнотик лапой.

– Мы не можем это с тобой обсуждать. Ты – подозреваемая!

Последнее слово он произнес со всей возможной торжественностью, но на Морошку оно не произвело решительно никакого впечатления.

– Ерунда, – отрезала она. – Ты ведь сам только что сказал, что никто из жителей нашего леса не может быть вором. А блокнот можешь не закрывать, я его уже рассмотрела через щелку в горшке. Но ничего нового вы мне не сообщили. Просто подтвердили мои догадки. Я ведь тоже начала свое собственное расследование, и гораздо раньше, чем вы, между прочим. И пришла к кое-каким занятным выводам.

Не успел Миша ничего ответить, как Вжух выпалил, подавшись вперед:

– Правда? К каким выводам?

Миша недовольно покосился на него, но решил позволить Морошке высказаться. Хоть она и пробралась в его дом без спросу, да еще и подслушивала, ее догадки могли оказаться очень полезными для расследования. А расследование, заключил Миша, прежде всего.

Но мышка своими выводами делиться не торопилась.

– Расскажу, если получу кое-что взамен, – заявила она, уперев лапки в бока и переводя взгляд с Миши на Вжуха.

– И что же ты хочешь? – спросил Миша, нахмурившись.

– Хочу, чтобы мы объединили два наших расследования в одно, – ответила Морошка.

– Это как? – не понял Вжух и озадаченно дернул ухом.

– А так, что я теперь тоже буду в вашем сыскном агентстве, и когда мы разгадаем тайну и спасем лес, то славу разделим на троих, – со знанием дела отчеканила мышка Морошка.

Миша с Вжухом переглянулись. Против они, в общем-то, не были, но мышка была уж больно напористая: пробралась к Мише в дом, пряталась в горшочке с орехами. К таким методам ведения расследования они не привыкли. Почуяв их сомнение, Морошка заговорила совсем другим тоном:

– Мышиная жизнь, знаете ли, такая тоска! Роем норы, делаем запасы, снуем у всех под ногами – того и гляди раздавят. А тут, наконец, случается в лесу что-то интересное, непонятное, загадочное! И я непременно хочу в этом поучаствовать, – и добавила, хитро взглянув на них исподлобья. – Я вам пригожусь!

– Хорошо, – принял решение Миша. – Давай вести расследование вместе. Только ни в чьи дома мы больше без спросу лазать не будем, договорились?

– Не будем, конечно, – кивнула Морошка и тут же уточнила. – В рамках расследования не будем.

– Ладно, – согласился Миша, – а теперь поделишься своими выводами?

И они с Вжухом уставились на свою новую напарницу, ожидая, что же она расскажет. Морошка выдержала паузу и произнесла торжественным шепотом:

– Всё пропадает в полночь.

– Откуда ты знаешь? – удивился Вжух. – Ты видела, как что-то исчезло?

– Почти, – сказала Морошка. – Я провела эксперимент, чтобы точно в этом убедиться.

– Экс-пе-ри-меееент, – завороженно произнес Вжух. Морошка вызывала в нем все больше уважения.

– Вот именно, эксперимент! – пискнула мышка, подняв вверх крохотный палец. – И он удался.

– И какой он был, твой эксперимент? – спросил Миша.

– Очень простой, – ответила Морошка. – Перед сном я загадала, чтобы кое-чего больше не было, дождалась полуночи и пошла проверить – и оно взаправду исчезло.

Миша и Вжух уставились на нее во все глаза. Наслаждаясь произведенным эффектом, Морошка переводила взгляд с одного на другого.

– И что… что же ты загадала? – спросил Вжух почему-то шепотом.

Морошка как будто ждала этого вопроса и довольно хихикнула.

– А этого я сказать не могу, – ответила она. – Это будет моя тайна. Когда мы разгадаем главную тайну, эта, маленькая, останется у меня, и я буду ее хранить.

– Ну и оставайся со своей крохотной тайной, – буркнул Миша, резко пододвинув к себе блокнот. – А мы будем разгадывать большую. Иначе весь лес исчезнет и ты вместе с ним.

– Ну не сердись, – примирительно пискнула Морошка. – Давайте так. Когда разгадается большая тайна, я вам и свою маленькую открою.

– Ладно, – согласился Миша после некоторого раздумья. – Только давайте быстрее, скоро вечер, и наверняка опять что-нибудь исчезнет. А может, и кто-нибудь.

– Ой, – испугался Вжух. – А ведь и правда! Вдруг кто-нибудь поссорится и скажет: «Лучше бы тебя не было!» И что тогда?

Друзья переглянулись, представив эту тревожную возможность.

– Да, нужно действовать, – повторил Миша серьезно. – И я знаю, как.

Морошка и Вжух с готовностью посмотрели на него, и он изложил им неожиданно родившийся у него в голове план. И план этот был одновременно и очень простой, и очень опасный.

– Мы повторим эксперимент Морошки, – начал он, понизив голос и пригнувшись к столу, Вжух и Морошка тоже пригнулись, хотя и так были гораздо ниже Миши. – Только мы спать не ляжем, а пойдем в лес и устроим слежку. Станем следить за тем, что должно исчезнуть. Осталось решить, что это будет.

– Это должно быть что-то особенное, чтобы ни с чем не перепутать, – сказал Вжух.

– Это должно быть что-то очень большое, чтобы было трудно унести, – добавила Морошка.

Друзья задумались. Морошка нахмурилась, Миша почесал в затылке, Вжух рассеянно подергал себя за правое ухо. А потом вдруг все трое одновременно подняли глаза и улыбнулись.

– Старый тис! – произнесли они в один голос.

Дело в том, что раньше, давным-давно, в лесу было много тисовых деревьев, от которых теперь остались причудливые коряги и пни. И лишь один необычайно древний и высокий тис продолжал расти. У него была раскидистая крона и такой толстый ствол, что даже если бы Миша, Вжух, лисичка Лита, волчок Врум, барсучок Григ и все многочисленное семейство бобров взялись за лапы, они не смогли бы его обхватить. А еще его ствол был очень необычной формы, будто это был не один ствол, а много маленьких, сплетенных между собой, как канат.

Какое-то время они сидели и молча смотрели друг на друга. Радость сменилась сомнением.

– А что если… – начал Вжух и умолк.

– Если он и правда исчезнет? – закончила его мысль Морошка.

– Нужно рискнуть, – серьезно произнес Миша. – Это тоже часть расследования. Если мы этого не сделаем, исчезнет не только старый тис. Весь лес может исчезнуть!

И они начали готовиться к слежке. Стояла осень, и ночью в лесу могло быть довольно холодно, поэтому Миша заварил особый согревающий чай с имбирем и наполнил им самый большой термос в красно-черную клетку. Потом он достал с полки баночку тыквенного варенья, достал круглую берестяную коробку с сушеными яблоками и отсыпал немного в холщовый мешочек. Вжух взял два пледа: большой – для Миши, поменьше – для себя, и скатал их в аккуратные рулончики. Для Морошки он нашел круглую салфеточку, которую сам связал крючком и подарил Мише на день летнего солнцестояния. Салфеточка так понравилась Морошке, что она тут же завернулась в нее, как в мантию, и расхаживала по берлоге, страшно собой довольная.

Когда все было собрано и уложено, они отправились в путь. Миша шел впереди с корзинкой в одной лапе, керосиновой лампой – в другой, Вжух следовал за ним по пятам, а Морошка, укутавшись в свою мантию, восседала у Миши на плече.

Когда они дошли до старого тиса, солнце уже заходило, изливая на осенний лес последние лучи рыжего света. Тис стоял один на поляне, изумрудно-зеленый среди золотистых берез, дубов и кленов, что росли в отдалении, будто не решаясь к нему приблизиться без особого приглашения. Зверята остановились в нескольких шагах от него и задрали вверх головы, разглядывая могучий ствол и необъятную крону.

– И как… как же мы это сделаем? – спросил наконец Вжух. – Как загадаем?

– Да очень просто, – недолго думая заявила Морошка и, встав на задние лапки у Миши на плече, оправила свою вязаную мантию. – Просто скажем это. Прямо сейчас. На раз, два, три.

– Раз. Два. Три, – отсчитал Миша и все вместе они сказали:

– Вот бы старого тиса не было!

Морошка закончила говорить первой, Миша последним, а Вжух говорил совсем тихо, да еще в придачу зажмурился.

– Ух! – выдохнула Морошка.

Вжух приоткрыл один глаз, а Миша огляделся, но ничего особенного не произошло. Вообще ничего не произошло. Тис стоял на своем месте, неподвижный, как все деревья. Только ветер легонько колыхал самые тоненькие из его игольчатых веточек.

– Ну вот, – подытожил Миша, – а теперь будем следить.

Он расстелил на траве покрывало, поставил на него керосиновую лампу, клетчатый термос и корзинку с вареньем и яблоками, и сел. Вжух пристроился рядом, а Морошка, ловко спрыгнув с Мишиного плеча, присела на край корзины. Слежка началась.

Сумерки постепенно сгущались. Деревья вокруг начали терять свой цвет, из золотистых становясь просто бурыми, а затем и вовсе серыми. Застрекотали сверчки. Ветер стал холодным и колким. Зверята плотнее запахнули пледы и разлили по чашкам ароматный горячий чай.

Вскоре темнота сомкнулась вокруг них плотным кольцом, не тронув лишь рыжий круг света, который отбрасывала керосиновая лампа. Тис высился над ними черной громадиной и, кажется, совершенно не собирался никуда исчезать.

И тут, когда Вжух, наевшись тыквенного варенья, начал понемногу задремывать, свернувшись калачиком возле пустой корзины, а Миша наслаждался особенно сладким зевком, Морошка пропищала:

– Смотрите, смотрите!

Миша и Вжух мгновенно вскочили на лапы.

– Тис, смотрите, тис! Он тает! – воскликнула Морошка.

И действительно, тис перестал быть плотным, какими должны быть все деревья, и становился все прозрачнее и прозрачнее.

– Что же делать! – забеспокоился Вжух. – Он сейчас совсем растает, а мы так никого и не выследили.

И тут одновременно случились две вещи. Старый тис, такой основательный и огромный, окончательно исчез, будто его никогда и не было, и теперь, когда могучая крона больше не загораживала усыпанное звездами небо, на поляну пролился призрачный лунный свет.

И тогда они увидели его!

Почти такой же высокий, как исчезнувший тис, перед ними возник удивительный, похожий на оленя зверь с рогами, напоминавшими ветвистую крону гигантского дерева. Он не просто появился или выплыл из темноты – он отогнал ее, потому что весь, от острых копыт до кончиков похожих на ветви рогов, сиял мягким, призрачно-серебристым светом. Свет переливался внутри него и струился, будто вода в ручье. Он стоял неподвижно, задумчиво глядя вдаль.

Зверята еще никогда не видели таких громадных и таких прекрасных существ, поэтому застыли, завороженно глядя на него снизу вверх и чувствуя себя бесконечно маленькими. Им было немного страшно, но страх этот был не липкий и сковывающий, а как будто даже приятный. Первой опомнилась мышка Морошка.

– А ну отдавай наш тис! – пропищала она так громко, что даже закашлялась. Но ей не было нужды так напрягаться: зверь прекрасно услышал бы ее, даже если бы она прошептала эти слова Мише на ухо или просто подумала. Он обладал непревзойденным слухом.

Удивительный зверь перевёл на нее взгляд своих печальных черных глаз и вздохнул.

– Не могу, – грустно сказал он.

– Почему? – не унималась Морошка.

– Потому что вы сами этого захотели, – ответил зверь.

– А теперь хотим, чтобы ты его вернул, – настаивала мышка. Миша и Вжух только диву давались, как смело она разговаривает с огромным и неведомым существом.

– Не могу, – вновь повторил зверь.

– Но почему? – присоединился к разговору Миша.

– Потому же, почему ты, Миша, умеешь лазать по деревьям, но не умеешь скакать, как Вжух, – ответил зверь с улыбкой.

Миша озадачился: над таким вопросом он никогда раньше не задумывался. Видя его затруднение, таинственный зверь пришел ему на помощь.

– Потому что ты создан для одного и совсем не создан для другого, – сказал он. – Так и я создан для того, чтобы забирать, а вернуть то, что я забрал, уже не в моей власти.

– Но зачем, зачем же ты все забираешь? – спросил Миша.

– Я исполняю ваши желания, – ответил зверь. – Но только те, в которых вы мечтаете от чего-то избавиться.

– Но ведь раньше ничего не пропадало! – возразила Морошка.

– Раньше меня здесь не было, – ответил зверь. – Я был в других краях, исполнял чужие желания, а этой осенью путь мой лежит через ваш лес. Днем я невидим, ведь я – Лунный Олень. Только свет Луны делает меня видимым для земных обитателей. Я брожу по лесу и слушаю вас. Я слышу все. Слышу, на что вы сетуете и даже о чем мечтаете. А ночью исполняю ваши желания. По-другому я не могу. Таково мое предназначение.

– И что же, теперь все навсегда исчезло? – ужаснулся Вжух. – И мухоморы, и муравьи, и желуди? Ничего этого у нас больше не будет?

– Не совсем так, – сказал Лунный Олень. – Бесследно ничего не исчезает. Все, что вы загадали, исчезло здесь, но со временем, когда я покину ваш лес, появится в другом месте. У меня на родине, на Луне.

И Миша, и Вжух, и Морошка тут же подняли головы и взглянули на Луну, такую невыразимо далекую, и горестно вздохнули. Что им толку, что на Луне будет расти старый тис, ведь оттуда его уже никак не вернешь.

– И так всегда, – произнес Лунный Олень, склонив голову набок, и блестящие черные глаза его заволокло печалью. – Я исполняю желания, но в итоге мне совсем не рады. Поэтому я и не задерживаюсь на одном месте долго. Рано или поздно земные обитатели начинают меня бояться и сторониться, хотя я исполняю лишь то, чего они просят сами. С вами, земными, бывает так сложно: вы не замечаете того, что имеете, и не знаете, о чем просите. А когда ваши желания исполняются, вы опять недовольны.

– Нет, мы не будем тебя сторониться! – воскликнул Миша, и Вжух с Морошкой согласно закивали. – Мы просто хотим, чтобы все стало, как раньше.

– Ведь все, что исчезло, – добавил Вжух, – на самом деле необходимо лесу, даже если кто-то и хотел, чтобы этого не было.

– Лес – это огромный организм, в котором все взаимосвязано и ничего не существует без причины, – подтвердил Лунный Олень. – Я хорошо это знаю, ведь я бродил по многим лесам. Часто то, что кажется вам ненужным, для других обладает огромной ценностью. И желание одного обитателя леса не должно приносить беды многим.

– И что же, теперь наш лес погибнет? – спросил Вжух, и по щекам его потекли слезы.

Лунный Олень задумался. Взгляд его был устремлен за горизонт, а мысли витали еще дальше.

– Я не могу вернуть вам потерянное, – сказал он, – но я знаю того, кто может.

Вжух громко шмыгнул носом, а Морошка захлопала в ладоши от радости.

– Ведь я не единственный лунный зверь. Нас много. Не так, как вас, но ведь и Луна не такая большая, как ваша Земля. Все мы исполняем желания, только желания разного рода. Есть тот, кто переместит вас в любую точку мира, стоит вам лишь захотеть. Есть тот, кто изменит вашу внешность или наделит вас новыми способностями. А есть и тот, кто вернет вам то, что вы потеряли.

– Ничего себе! – удивился Миша. – Почему же мы никогда о вас не слышали?

– Мы скрываемся от обитателей Земли, ведь что бы вы ни пожелали, вы всегда остаетесь недовольны. Раньше мы показывались на глаза без страха, но нас стали обвинять во всех горестях и несчастьях, и мы стали очень скрытны. И все же мы не можем совсем не исполнять желаний, ведь в этом наше предназначение. Без этого наше сияние начнет гаснуть, и тогда мы погибнем.

– Как печально! – всхлипнул Вжух.

А Морошка со свойственной ей практичностью заявила:

– Так нам нужен тот, кто вернет нам то, что мы потеряли! Как его найти?

– Лунных зверей найти невозможно, – сказал Олень с улыбкой. – Мы сами приходим и уходим, когда нам вздумается. Но я могу его позвать. Забирайтесь ко мне на голову, тогда вы издалека сможете увидеть его.

И он склонил свою могучую шею к самой земле. Цепляясь за прохладную, мягкую шерсть лунного зверя, Миша с Морошкой на плече вскарабкался ему на голову, а Вжух, изо всех сил оттолкнувшись задними лапами от земли, запрыгнул следом. Тут только Миша заметил, что между ветвистыми рогами Оленя было натянуто множество серебряных нитей, похожих на паутину, а между нитями, будто капли дождя, поблескивали предметы, пропавшие из их леса: крохотные мухоморчики, листья лопуха, кусты шиповника, лопата, похожая на игрушечный совочек, и тис, только крошечный – не выше самого Миши.

Миша хотел сообщить о серебряной паутине Вжуху с Морошкой, но тут Лунный Олень начал поднимать голову, и зверята вцепились ему в шерсть, боясь свалиться на землю. А когда громадный зверь выпрямился, им открылся такой вид, от которого даже у Миши, не раз забиравшегося на верхушки сосен, перехватило дыхание. От ветра, свободно парившего на такой высоте, по кудрявым кронам деревьев пробегала рябь, как по поверхности моря. Отсюда лес и правда казался морем, бескрайним, темным и неизведанным. Хотелось нырнуть в него и узнать, что скрывается в его непроницаемой глубине.

– Смотрите вперед, – сказал Лунный Олень. – И слушайте.

И он запел. Миша никогда не слышал такого пения. Голос его был похож сразу на множество земных звуков: пение соловья, журчание ручья, звон колокольчика на ветру, шум летнего ливня, шелест листвы, треск жаркого пламени и еще такой чудной гулкий звук, ни на что земное не похожий, потому что был он родом с Луны.

Словно в ответ на это пение на горизонте, до этого чернильно-черном, появились проблески золота. «Солнце встает», – подумал Миша, но ведь до рассвета было еще далеко. Свет становился все ярче и постепенно обрел форму огромного Овна.

Лунный Овен вырос над лесом и медленно пошел по кронам деревьев, ничуть их не сгибая, величественный и степенный. По бокам его головы вились два необычных рога – к концу они расширялись и напоминали по форме воронки или трубы. Удивительно быстро он прошел разделявшее их расстояние, спустился на поляну и остановился перед Лунным Оленем.

– Вижу, у тебя появились друзья, – сказал Овен, и в глазах его промелькнула улыбка. – Ты желаешь нас познакомить?

– Я хочу, чтобы ты их выслушал, – ответил Олень. – У них есть для тебя желание.

– О, это было бы как раз кстати, – оживился Овен. – Я бродил по таким краям, где мне было совсем нечем поживиться, и я, кажется, даже начал немного тускнеть.

– Теперь вам слово, – обратился Лунный Олень к зверятам. – Огласите свое желание.

– Мы хотим, чтобы все, что пропало в лесу, вернулось! – воскликнули зверята хором и стали наперебой перечислять пропавшие вещи.

Лунный Овен подошел ближе и наклонил к Оленю свою большую золотистую голову с тугими спиралями рогов.

– Прыгайте ко мне, – сказал он, – и вы увидите, как исполняются желания.

Вжух перебрался на голову Овна в один прыжок. Миша же перелезал с большой осторожностью – все-таки высота была немаленькая. Тем более на плече у него сидела Морошка, и, хотя она крепко держалась за его шерсть, нужно было двигаться особенно осторожно. Миша сумел ухватиться за рог лунного зверя, а дальше нужно было карабкаться, как по стволу. Когда лапы его опустились в густую золотистую шерсть, он почувствовал приятное тепло, будто, выйдя из холодной воды, зарылся в прогретый солнцем мягкий песок.

Когда Вжух и Миша с Морошкой устроились на голове Лунного Овна, он, подмигнув своему серебристому товарищу, поднялся в воздух и плавно пошел, нет, скорее поплыл по кудрявым кронам деревьев, как по волнам, величаво потряхивая большой головой, и из рогов его посыпалась золотая пыль.

Сверкая в свете Луны, миллионы песчинок разлетались над лесом, будто падающие звезды. Ветер подхватывал их и уносил в самых разных направлениях, так что скоро весь ночной воздух над густым темным лесом стал искриться золотом. Песчинки золотистыми облачками кружили над кронами деревьев и медленно опускались меж ветвей и листьев.

От такой красоты у Миши перехватило дыхание. Но вот ветер подул в их сторону, и стайка песчинок пролетела совсем рядом с Мишей. И тогда он увидел, что песчинки – это не лунная пыль, а сотни, тысячи и, может быть, миллионы крошечных муравьев, мухоморчиков, кустов шиповника и всего того, чего они лишились за последние дни. Лунный Овен действительно возвращал все по местам!

Обойдя весь лес кругом, они вернулись на поляну, где ждал их Лунный Олень, и там Овен тряхнул головой последний раз. Миша и Вжух от неожиданности чуть не упали, но вовремя вцепились в его густую шерсть. Последнее золотое облачко поднялось в окутанный ночью воздух и стало медленно оседать на землю. И там, на земле, крохотные песчинки стали притягиваться друг к другу и на глазах у завороженных зверят превращаться в огромное ветвистое дерево. Их старый тис вернулся!

– Вот и все, – сказал Лунный Олень. – А теперь возвращайтесь к себе домой и ложитесь спать.

– А ты? – спросил Вжух.

– А я пойду дальше. Вижу, что и в вашем лесу я никому не принес счастья, – ответил Лунный Олень.

– Нет, не уходи! – воскликнул Миша. – Мы ведь только познакомились!

– Если я останусь, – сказал Олень, – пропажи продолжатся.

– Теперь мы постараемся загадывать желания осторожнее, – сказал Миша.

– Едва ли у вас получится, – вступил в беседу Овен. – Ни у кого еще не получалось.

– А мы устроим специальный праздник, – поделился неожиданно возникшей идеей Миша. – День благодарности! Нет, не день, а целых три дня. А точнее, три осенних ночи, когда Луна самая полная. В эти дни мы не будем ничего просить и не будем жаловаться. Мы будем довольны всем, что имеем. И вы сможете быть среди нас и не бояться никого обидеть.

Лунные звери посмотрели на Мишу, затем переглянулись и вдруг рассмеялись, да так радостно и заливисто, что и зверята тоже начали хохотать.

– А этот малыш большой выдумщик, – сказал Лунный Овен.

– Теперь нам пора отправляться в другие края, – сказал Лунный Олень. – Но следующей осенью мы вернемся, а вы успеете предупредить всех лесных жителей о нашем приходе и подготовиться к торжеству.

– Но совсем ничего не желать тоже плохо, – добавил Овен. – Ведь в ваших желаниях наша жизненная сила. Желайте, но желайте осторожно, потому что желания ваши исполнятся. А теперь я отнесу вас домой. В такой поздний час малышам давно пора быть в постели.

Они помахали Лунному Оленю и попрощались с ним до следующей осени. Сначала Овен высадил на Ромашковой поляне Вжуха, а затем направился к берлоге. Вход в мышкину норку был неподалеку, и она спрыгнула вниз вместе с Мишей. Они помахали Лунному Овну, а когда он растворился в темноте, попрощались друг с другом. И только взявшись за ручку входной двери, Миша обернулся и сказал вслед мышке Морошке:

– А ведь я разгадал твою тайну.

А вы разгадали?

Имя для упавшей звезды

К середине осени лес стал похож на пещеру с сокровищами. Все здесь было: золотые монеты осиновых листьев, серебряные цепочки паутины, рубиновые ожерелья рябины, драгоценные камни ягод, бережно уложенные на мягкий бархат мха.

Прогуливаясь по усыпанному сверкающими драгоценностями лесу и шурша опавшей листвой, Миша с тоской думал о том, что скоро придет время ложиться в спячку. В такие дни он частенько мечтал о приключениях, о том, чтобы совершить что-нибудь невероятное, например, вооружившись картой, отправиться на поиски клада, зарытого глубоко под землей. Он и не думал, что совсем скоро поиски сокровищ начнутся в его родном лесу. Только сокровище это не нужно будет выкапывать из-под земли – оно упадет прямо с неба!

Случилось это перед рассветом, когда почти все обитатели леса еще спали. Вдруг проснулся в своем уютном теплом дупле бельчонок Рук. Ему приснился забавный сон, и он растормошил спящую Рикити, чтобы немедленно о нем рассказать.

– Рикити, Рикити, вот это да, ну и дела, тебе такое и не снилось, – затараторил он, тормоша сестру.

– Отстань, уйди, – отмахивалась Рикити. – У меня свой сон!

И тут в темном небе вдруг что-то вспыхнуло, осветив дупло ярким светом, будто кто-то направил внутрь фонарик. Рикити тут же сбросила с себя остатки сна и высунулась наружу, а следом за ней и Рук. Они успели заметить, как что-то большое и золотистое опустилось к верхушкам кудрявых кленов и скрылось в листве. И снова стало темно.

Рикити и Рук, взъерошенные, с растрепанными хвостами, мгновенно выскочили из дупла. Перепрыгивая с ветки на ветку, они понеслись в ту сторону, где секунду назад сверкнуло золотым светом большое странное нечто.

«Это здесь! Нет, не тут, вон там, дальше!» – спорили они дорогой, то останавливаясь, то вновь бросаясь вперед. Несколько раз бельчата, ловко перебирая всеми четырьмя лапками, спускались вниз по стволу и, спрыгнув на землю, принимались разбрасывать сухую листву.

– Что расшумелись? – внезапно прервал их поиски ворчливый клекот.

Бельчата вздрогнули и стали оглядываться. С ветки клена за ними наблюдал старый филин Гуго: глаза как две луны, клюв крючком, весь взъерошенный и немного сердитый.

– Упало вот что-то. Ищем! – пискнул Рук, а Рикити энергично закивала.

– Ясно что – звезда, – сказал филин.

– Звезда-а-а! – в один голос протянули бельчата. – Так и вы ее видели?

– Ну, видел, – ответил Гуго и зевнул во весь клюв. – На исходе светлой половины года и не такое увидишь. Малы вы слишком для таких дел.

И он, лениво расправив крылья, вспорхнул в блеклое небо.

– Эй, вы куда! – крикнула ему вдогонку Рикити.

– Спать пора, – ухнул филин. – Светает.

– Вот чудак! – сказал Рук. – Все просыпаются, а он – спать.

– Совсем старый, наверное, – ответила Рикити. – Все перепутал.

Бельчатам-то спать не хотелось вовсе. Какой тут сон, когда звезды сыплются прямо с неба! Нужно скакать, бежать, лететь и прыгать! Нужно всем рассказать!

К полудню весь лес уже знал, что ночью с неба упала звезда. Конечно, звезда! А что еще может упасть с неба? На рассвете Луна была на месте, да и солнце никуда не делось. А вот звезд так много – поди сосчитай. Пропадет одна – никто и не заметит.

А филин Гуго спал себе и спал, и знать не знал, что весь день к старому дубу, в котором он облюбовал себе уютное дупло, стекались обитатели леса. Будить его никто не решался, но всем хотелось знать, что же ему известно об упавшей звезде, ведь старый филин знал многое, о чем другие звери даже и не догадывались. Только вот делиться своими знаниями не спешил.

После заката, когда филин, всхрапнув напоследок, приоткрыл желтые заспанные глаза, под дуплом собралась уже целая толпа. Кого здесь только не было: нетерпеливо постукивала копытцем косуля Лея, обмахивалась пушистым хвостом лисичка Лита, все семейство бобров впервые ушло так далеко от плотины, барсучок Григ покинул свою обустроенную нору, и ежики, фыркая, копошились в палой листве. Звери всех мастей и размеров собрались на полянке возле одиноко стоящего ветвистого дуба, который впервые за свою долгую жизнь оказался окружен таким вниманием.

Услышав подозрительный гул, старый филин высунул наружу голову и чуть не вывалился из дупла. Столько гостей он никак не ждал! По правде говоря, он вообще не ждал гостей, потому что любил быть один, и ночной образ жизни подходил ему как нельзя лучше.

– Господин филин, господин филин, – затараторили Рук и Рикити, перебивая друг друга и перепрыгивая с места на место. – Господин филин, а ведь правда мы звезду видели ночью, правда! Вы скажите, а то некоторые говорят, мы все выдумали!

– Звезду, ясное дело. А что же еще, – недовольно ворча, ответил филин.

Гул под дубом усилился. Кто-то засмеялся и даже запрыгал от восторга.

– Только ничего в этом хорошего нет, – продолжил филин Гуго, нахмурившись. – Всему свое место. Звездам место на небе. А белкам место в своем дупле.

И он, расправив крылья, бесшумно вылетел из дупла и скрылся за кронами деревьев. Бельчата только плечами пожали и хвостами махнули.

– Совсем старый, – пискнула Рикити.

– Ничего не понимает, – подтвердил Рук.

И, прыгая с ветки на ветку – слева на право, справа налево, – они спустились вниз на полянку, к остальным лесным обитателям, которые уже завели оживленное обсуждение.

– Звезду необходимо найти и исследовать, – утверждал барсучок Григ, кивая в подтверждение собственных слов.

– Звезду нужно поместить в самом центре леса, чтобы она всегда, всегда нам светила, и мы могли приходить к ней греться, когда настанут холода, – предложила лисичка Лита.

– Своя собственная звезда, подумать только, – мечтательно протянула косуля Лея.

– Наш лес станут называть звездным! – добавил волчок Врум. – Повесим ее на старый тис!

– Нет, – возразила Лита. – Лучше на верхушку самой высокой ели.

– Только для начала необходимо ее отыскать, – вернул всех с небес на землю Григ. – Рикити, Рук, как она выглядела?

Бельчата сидели на нижней ветке дуба, и все подняли глаза вверх, чтобы разглядеть их. Рук посмотрел на Рикити, а Рикити – на Рука. И оба выпалили одновременно:

– Огромная, белая и холодная!

– Крохотная, желтая и горячая!

Звери внизу озадаченно переглянулись, а барсучок Григ, хмыкнув, махнул на бельчат лапой:

– Одно слово – белки, нельзя на них положиться. А филин улетел. Так мы никогда ее не найдем.

– Постойте, я знаю, – воскликнула лисичка Лита. – Миша! Миша видел звезду, когда наступила большая темнота. Он сам мне рассказывал. Она запуталась в ветках сосны, и он забрался наверх, чтобы помочь ей. Он видел ее совсем близко и точно знает, как выглядят звезды вблизи. Маленькие они или большие, холодные или горячие. Надо с ним посоветоваться, а то как же искать звезду, если совсем не знаешь, какая она. Можно случайно найти что-нибудь совсем другое.

Все оглянулись в поисках Миши, но его нигде не было видно.

– Миша в берлоге, – послышался робкий голос из-под куста смородины. – Варит целебное зелье из мухоморов.

Это, конечно, был зайка Вжух. Он стоял поодаль и прислушивался к тому, о чем говорили в толпе.

– Тогда все к нему, – скомандовала лисичка Лита.

– Он очень занят, – сказал Вжух.

– Глупости, – отмахнулся волчок Врум. – Где-то в нашем лесу звезда. Что может быть важнее, чем ее отыскать! Это же настоящие поиски сокровищ!

И веселой гурьбой они двинулись к Мишиной берлоге, которая была чуть ли не на другом краю леса. Некоторые по пути совсем утомились, отстали и решили отправиться спать. Другие же, воодушевленные неожиданным приключением, еще больше взбодрились. Дорогой рассуждали о том, как лучше искать звезду. Барсучок Григ предлагал разделить весь лес на участки, а всех зверей – на группы, и каждой группе назначить для поиска свой участок.

– Так, – говорил Григ, – мы будем уверены, что обыскали весь лес и ничего не упустили.

– Вечно ты все усложняешь, – отмахнулся волчок Врум. – Я за то, чтобы каждый был сам за себя. Тогда можно устроить соревнования, а кто в итоге звезду найдет, тот и будет решать, что с ней делать.

– Это решение слишком важное, чтобы доверять его кому-то одному, – возразил Григ.

– Да ты просто знаешь, что сам ее ни за что не найдешь, – ухмыльнулся Врум – он страсть как любил всякие соревнования и почти всегда побеждал.

– А может быть, пусть каждый ищет там, где у него лучше получится, – впервые высказалась выдра Хина. – Вот мы с бобрами, например, будем искать у реки и под водой. Крот и мыши пусть ищут под землей, а белки с птицами – на деревьях.

– Под землей, – задумчиво повторил Григ. – А это мысль. Звезда могла упасть с такой скоростью, что прорыла целый туннель. Поэтому мы до сих пор ее и не нашли.

За такими разговорами зверята с барсучком Григом во главе подошли к Мишиной берлоге, где их уже поджидал Вжух. Он прискакал к Мише заранее, чтобы предупредить друга о направляющихся к нему гостях. Недаром ему дали такое имя – бегал он быстрее всех в лесу.

Вжух и Миша сидели на бревне у берлоги. Весь день медведик готовил целебное зелье и уже порядком устал – глаза у него слипались.

– Вжух тебе уже рассказал последние новости? – спросил Григ.

Миша кивнул и сказал:

– Звезда, которую видел я, светится золотом, но не слепит, она теплая и немного колючая, но в лапах ее не удержишь – начинает искриться и тихо трещать. И она то маленькая, то большая – постоянно меняется.

Зверята смотрели на него во все глаза. Наконец волчок Врум спросил:

– Ну а на что она похожа – на светляка или на уголек?

– Она совсем ни на что не похожа, – ответил Миша. – Она другая. Сразу видно – нездешняя. Ее ни с чем не спутаешь. Она очень красивая и как будто немного опасная. Если вы ее увидите, вы сразу поймете, о чем я.

Все снова помолчали, обдумывая его слова. Первой нарушила тишину Лита.

– Надо немедленно начинать поиски! В темноте найти ее будет гораздо проще. Миша, пойдем!

– Нет, – немного подумав, ответил медведик. – Я лучше останусь. День был тяжелый, и я очень устал. Вам от меня никакого толку.

Время зимней спячки приближалось, и Миша уставал все быстрее. Теперь ему больше хотелось мечтать о поисках сокровищ, чем самому отправляться в путь.

– Хорошо, – согласился Григ. – Когда мы найдем звезду, то придем показать ее тебе, как эксперту.

– Как экспе-е-е-рту, – протянули в один голос Рук и Рикити, наблюдавшие за разговором с ближайшего дерева.

Слово это звучало так внушительно, что все посмотрели на Мишу с уважением и чуточку с восхищением.

– А ты, Вжух, можешь оббежать весь лес и рассказать о наших поисках остальным, – предложил Григ. – Чтобы в поисках участвовало как можно больше зверей.

Григ уже собирался дать поручение выдре Хине, как вдруг Вжух, ужасно смутившись, опустил уши и что-то пробормотал.

– Что он сказал? – громким шепотом спросила у Рука Рикити.

– Что он сказал? – повторил Рук во весь голос, обращаясь к зверятам внизу.

– Я сказал, что не буду участвовать в поисках, – сказал Вжух очень тихо, но на этот раз его все услышали.

– Как это! – удивился Врум. – Это же такое приключение!

– Это же общее дело, – добавил Григ. – Мы должны объединить усилия.

– Ты что, не хочешь, чтобы у нас в лесу была собственная звезда? – воскликнула Лита.

Вжух только пожал плечами, опустил уши еще ниже и будто весь сразу уменьшился.

– Может, у тебя есть дела поважнее? – спросил Григ.

Вжух покачал головой.

– Да он просто боится! – сказал Врум. – Боится, что звезда как выскочит на него из кустов и обожжет ему нос. Миша же сказал, что она немного опасная, вот он и струсил!

– Ты как старый филин, которому уже ничего не интересно, – хмыкнула Лита.

– Ну что ж, как хочешь, – сказал Григ, явно расстроенный, что их замечательная затея пришлась по вкусу не всем. – Думаю, мы и без Вжуха справимся.

– Мы сами, сами всем расскажем! – затараторили с ветки Рук и Рикити. – Быстрее всех оббежим весь лес!

И они тут же вскочили на соседнюю ветку, а с нее – на соседнее дерево, хотя еще и не успели толком узнать, что же именно и кому они должны рассказать, и вот их уже след простыл.

Звери разошлись, и Миша с Вжухом остались одни.

Небо заволокло облаками, и звезд, которые уже наверняка зажглись, было не разглядеть. Миша помолчал немного, а потом сказал:

– Пойду-ка заварю чаю, все равно уже не уснуть.

Медведик поднялся было с бревна, но Вжух вдруг остановил его:

– Погоди! Мне надо кое-что тебе сказать. Звезда… Звезда, которую все ищут…

Он замялся, потеребил левое ухо и выпалил на одном дыхании:

– Эта звезда у меня дома! Я нашел ее на рассвете и принес домой. Она и сейчас там. Наверное…

Миша так и застыл на месте. Какое-то время он не двигался, потом почесал в затылке и спросил:

– А что же ты никому не сказал? Тогда бы Врум не стал говорить, будто ты струсил.

Зайка посмотрел на него снизу вверх, такой маленький, пушистый и совершенно белый.

– Потому что я не хочу, чтобы ее нашли, – сказал он.

– Но почему? – удивился Миша.

– Потому что, – начал Вжух, и уши его воинственно выпрямились, – они хотят подвесить ее на дерево, будто лампочку, или водрузить на елку, или сделать с ней еще что-нибудь ужасное! А она совсем маленькая, она потерялась, всего боится и хочет домой!

В конце этой тирады он уже не сидел на бревне, а стоял, словно готовый вот-вот сорваться с места. Миша смотрел на него очень внимательно. Почему-то сейчас Вжух уже не казался ему таким маленьким.

– Ты очень смелый, Вжух, – сказал Миша.

– Я? Ну не знаю, – ответил зайка, снова усаживаясь на бревно. – Я ведь ничего никому не сказал.

– Вот именно. Хотя тебя назвали трусом.

Они помолчали немного. Взглянули на затянутое облаками небо – звезд по-прежнему не было видно. А может, там, за облаками, их и не было ни одной – все ушли на поиски той одной, пропавшей. А она пряталась в норе на Ромашковой поляне, и знают об этом только они вдвоем в целом мире: Миша и Вжух.

– Пойдем, – сказал Миша решительно. – Поговорим со звездой и узнаем, как вернуть ее домой.

И они отправились на Ромашковую поляну по окутанному темнотой лесу. Под лапами шуршали и хрустели опавшие кленовые листья, и казалось, что они идут по кромке воды вдоль берега реки.

Вжух рассказал Мише, как нашел звезду. Рано утром он услышал чей-то тихий плач, пошел на этот звук и увидел звезду в зарослях орешника. Она была растерянная, испуганная и едва светилась. Вжух отвел ее к себе домой и попробовал напоить чаем, только стоило ей приблизиться к чашке, как чай мгновенно выкипел. Вжух хотел сразу пойти к Мише и спросить у него совета, но тут услышал, что остальные звери устроили поиски, и решил послушать, о чем они говорят. И то, что они говорили, ему не понравилось.

– Понимаешь, они так о ней говорили, – пояснил Вжух, – будто она их собственная, как удочка, например, или чайник. Но ведь она сама по себе и никому не принадлежит. Ей можно любоваться, а сделать своей нельзя.

– Понимаю, – Миша кивнул. – Это как с ветром. Ты его чувствуешь, но он не такой как ты, и удержать его никак не получится.

Так за разговором они дошли до поляны. Зайкину нору было видно издалека – в маленьком окошке горел приглушенный свет, и окошко казалось подвешенным в пустоте. Они подошли ближе и осторожно открыли дверь.

– Это я, – сказал Вжух. – Я вернулся.

Звезда робко вспыхнула в ответ. Она парила в воздухе между дощатым полом и выбеленным потолком в самом дальнем углу норы, возле кровати. Описать ее очень сложно, ведь она постоянно менялась, то увеличивалась, то уменьшалась, то вспыхивала ярко, то угасала, будто пульсировала. Светящийся шар, одновременно пушистый и колючий, милый и как будто немного опасный, она смотрела на Вжуха большими звездными глазами, темными и глубокими, как ночное небо в конце лета.

– Прости, – сказала она. – Я, кажется, прожгла дыру в одеяле. Сама не знаю, как так вышло. Просто стало темно, и я стала ярче. Так всегда бывает.

Вдруг она заметила Мишу, который неуверенно топтался на пороге, и воскликнула:

– А я тебя знаю! Это ведь ты помог мне, когда я запуталась в ветвях дерева.

– Так это ты! – удивился Миша. – Как же ты опять здесь оказалась?

Звезда вздохнула и как будто немного смутилась – свет ее чуть-чуть потускнел.

– За накидкой вернулась, – сказала она. – Когда ты меня выпутал, я так обрадовалась, что сразу понеслась в небо, а про накидку совсем позабыла. Но это мамин подарок, мне нужно его найти. А теперь я и накидку не нашла, и сама пропала.

Звезда совсем сникла и даже уменьшилась.

– Накидка, – задумчиво повторил Миша. – Подожди-ка! Вжух, она ведь у тебя!

Вжух вопросительно посмотрел на Мишу, и вдруг глаза его загорелись. Он придвинул стул к стене с полками, и с самой верхней достал большую корзинку. В ней лежало множество всяких лоскутков, подушечек с иголками и клубков. Порывшись немного, Вжух вытащил большой светящийся клубок, который так выручил их, когда на лес опустилась темнота.

– Вот он! – радостно воскликнул Вжух, протягивая клубок звезде.

Звезда неуверенно приблизилась к ним, и Мишу с Вжухом тут же обдало теплом, будто они подошли к костру.

– Ой, она совсем распустилась, – сказала звезда.

– А я-то решил тогда, что это твой хвост или вроде того, – произнес Миша, почесав в затылке. – Получается, вы, звезды, тоже к зиме утепляетесь?

– Не все, – ответила звезда. – Мама, например, такая большая, больше всего вашего леса, что ей никогда не бывает холодно. А я совсем еще маленькая, и моего света недостаточно, чтобы согреться. Но это и хорошо.

– Что же тут хорошего, когда холодно? – удивился Миша – сам он очень любил тепло.

– Хорошо, пока я здесь, – пояснила звезда. – Ведь будь я побольше, я могла бы случайно спалить и этот домик, и весь ваш лес. Я уже и сейчас очень стараюсь сдерживаться и ничего не поджечь, но долго я так не смогу. Тяжело мне у вас, да и опасно, хотя ужасно интересно. Такой замечательный у тебя дом, Вжух! Столько непонятных штуковин! С высоты все выглядит совсем иначе: просто холмы, леса, реки. Оказывается, чтобы узнать вас по-настоящему, надо спуститься пониже, зайти к вам в дом. Но что же делать с накидкой? Она была такой чудесной! Мама связала ее из своего тепла специально для меня. А теперь…

Звезда поникла, съежилась и потускнела. Вжух посмотрел на корзину у себя в лапах, затем на светящийся клубок и опять на корзину. Уши его радостно встали торчком.

– Звездочка, не печалься! – воскликнул он. – У меня есть идея!

Он открыл нижний ящик комода, порылся в нем и вытащил длинный полосатый шарф.

– Смотри, – сказал он, растягивая шарф в лапах. – Это я сам связал. Наматываю его на шею, когда горло болит. Я ведь и тебе могу связать такой же. И он будет греть тебя не только маминым теплом, но еще и чуточку моей дружбой.

Звезда вся зарделась, заискрилась, и в зайкиной норе вдруг стало так жарко, будто была середина лета.

– Мне только нужно немного времени, – сказал Вжух. – А потом можно будет отправить тебя домой. Только вот… – он замялся. – Как же это сделать? Как тебе вернуться?

– Это несложно, – ответила звезда, воспрянув духом. – Я не могу взлететь с земли – она притягивает меня, и у меня никак не получается от нее оторваться. Но вот с дерева я улететь смогла бы. Если бы вы помогли мне забраться на какое-нибудь очень высокое дерево…

– Это я могу, – сказал Миша. – Давай пойдем к той самой сосне, где ты запуталась. Она здесь недалеко. Только сперва нужно сообщить всем, что ты нашлась.

Вжух бросил на Мишу испуганный взгляд.

– Но ведь тогда ее заберут! – выпалил он.

– Не заберут, – успокоил его Миша. – Мы звезду в обиду не дадим. Но и прятаться вот так от всех нехорошо. Будто мы воры какие. Нет, если мы считаем, что звезду нельзя держать в лесу, нужно прямо об этом заявить, даже если с нами не согласятся.

– Наверное, ты прав, – сказал Вжух и вздохнул.

– Мы всех соберем и расскажем, что звезда потерялась, – объяснил Миша, – что ей нужно домой, к маме, и что находиться у нас и ей плохо, и для нас опасно. Вокруг полно сухой листвы, и можно случайно устроить большой пожар. Ой, смотри-ка, Вжух, твой стул чуть не обуглился!

Действительно, деревянный стул, на котором обычно сидел Вжух, когда они пили чай, весь почернел.

– Ой, простите, это снова я, – вздохнула звезда. – Так обрадовалась, что Вжух свяжет мне шарф, что совсем забыла про осторожность, и вот опять все испортила.

– Ерунда, – отмахнулся Вжух. – Смастерим новый.

Миша продолжал разглядывать стул.

– Да, – протянул он, – действовать лучше быстро. Как бы нам оповестить всех?

– А разве Григ не сказал, что я в лесу самый быстрый! – радостно воскликнул Вжух. – Мигом всех разыщу и позову сюда.

Вжух был прав. Мише и звезде пришлось ждать совсем недолго. Вот уже весь лес знал, что звезда нашлась, а Вжух вернулся к себе в нору, даже не запыхавшись.

Вскоре обитатели леса, принимавшие участие в поисках, собрались на Ромашковой поляне и оживленно обсуждали новости. Кто-то сетовал, что не нашел звезду первым, и удивлялся, как это удалось Вжуху с Мишей. Другие уже строили планы, как быть с находкой и куда ее поместить. Все с интересом поглядывали на теплый свет, который просачивался из-под двери в нору.

А в норе Вжух все топтался на пороге и никак не решался выйти наружу. Миша встал с ним рядом, положил лапу на пушистое плечо друга и сказал:

– Не бойся, мы же вместе. И все звери в лесу – наши друзья.

Зайка кивнул и отворил дверь.

Друзья вышли на поляну, а за ними, золотистая, мерцающая и теплая, выплыла звезда. Все, собравшиеся на поляне, ахнули и замерли, любуясь ее струящимся, ласковым светом. Она робко парила за спинами друзей, и прохладный ночной воздух вокруг нее дрожал.

– Какая красивая! – выдохнула косуля Лея, залюбовавшись.

– И такая большая! – подхватили Рук и Рикити.

– Привет! – поздоровалась звезда, застенчиво выглядывая из-за Мишиного плеча.

Зверята замерли. Они и не думали, что звезда может говорить, и теперь совершенно не понимали, как себя с ней вести.

И тогда, воспользовавшись тишиной, Миша сказал:

– Мы вас собрали, чтобы познакомить с нашей гостьей.

И он рассказал историю звезды, а в конце добавил, что хоть звезде и очень интересно в лесу, это не ее дом и надолго остаться здесь она не может, ведь она изо всех сил сдерживается, чтобы ничего не поджечь и не спалить.

– А мы-то хотели оставить звезду у себя, будто украшение какое! – воскликнула Лита.

– Кажется, светом звезд лучше любоваться издалека, – добавил барсучок Григ.

– Всему свое место, – вспомнила выдра Хина слова старого филина.

– О, у меня на небе есть свое место, – вдруг сказала звезда. – Недалеко от мамы. Я совсем недавно его заняла, и надолго отлучаться мне никак нельзя. Ох, она и рассердится, что меня до сих пор нет.

– Так давай вернем тебя поскорее! – сказал Вжух. – Только сначала я свяжу тебе шарф. Я мигом!

И он бросился в нору, а звезда, привыкнув к вниманию лесных обитателей, осмелела и предложила:

– А давайте, пока Вжух вяжет, я рассажу вам о небе. А вы расскажете мне о лесе. У вас здесь столько всего непонятного и интересного!

И она расположилась по центру поляны, а зверята сели вокруг нее, как вокруг костра. Некоторые даже вытянули вперед лапы, чтобы согреться, ведь было уже очень холодно.

– Расскажи скорее, как вам живется там, наверху, – сказала Лита, от нетерпения дергая туда-сюда пушистым рыжим хвостом.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказала звезда, задумавшись. – У нас все так привычно, не то что тут у вас.

– Расскажи, во что вы играете, – предложил Врум.

– О, у нас много всяких игр, – оживилась звезда. – Мы играем в догонялки. Скорость у нас такая, что дух захватывает. Самые смелые залетают под метеоритный поток и уворачиваются от метеоритов, хотя за такое может и от старших влететь. Бывает, что устраиваем поиски сокровищ и тогда носимся по всему космосу!

– Надо же, в такие игры и мы играем, – удивился волчок.

– Но моя самая любимая игра – это игра в созвездия, – продолжила звезда. – Мы разбиваемся на группы и выстраиваемся в форме какого-нибудь предмета, который видели на земле. Даже устраиваем конкурсы и фестивали созвездий!

– Какая замечательная идея! – воскликнул Миша. – Но почему же тогда созвездия на небе всегда одни и те же?

– Да ведь в эту игру играют только малыши, – объяснила звезда. – Я вот уже подросла и теперь заняла свое место в созвездии, и по ночам мне нужно быть на посту. Созвездиям очень важно не покидать своих мест, чтобы земные жители могли находить по ним дорогу домой.

– Но ведь все время висеть неподвижно – такая скука, – ужаснулся бельчонок Рук.

– Да, я бы точно не выдержала, – поддакнула Рикити.

– Вовсе нет, – возразила звезда. – Ведь мы наблюдаем за тем, что творится здесь, у вас. А потом, когда историй накопится достаточно, будем рассказывать их другим. Старые звезды знают очень много историй. Их хватит на целую звездную жизнь, а то и больше.

– Ничего себе! Истории про нас рассказывают на небе! – воскликнула Лита.

А Миша представил, как много интересного могли бы рассказать звезды, которые наблюдают за их лесом много, много лет и наверняка видели тисовую рощу, от которой теперь остались только причудливой формы пни, и реку до того, как плотины бобров изменили ее русло, и всех тех зверей, что жили здесь задолго до них. Вот бы попасть к ним наверх, послушать самые древние из их историй.

– Многое в этих историях было мне непонятно, ведь я начала наблюдать за вами совсем недавно, когда заняла свое место в созвездии. И я захотела спуститься, чтобы посмотреть на ваш мир поближе. Теперь я немного лучше вас понимаю, и все равно у меня столько вопросов. Вот скажите, например, как вы, такие разные, уживаетесь друг с другом в одном лесу. Нас с малых лет готовят к тому, чтобы стать частью единого целого, и мы все мыслим почти одинаково, да и выглядим похоже, только свет и размер у нас разный. А вот вы совсем не похожи, и все-таки не перессорились и даже помогаете друг другу.

Звери переглянулись.

– Как-то раз мы и правда все перессорились, – сказал Миша. – И тогда на лес опустилась большая темнота. Да ведь это было как раз тогда, когда ты застряла на дереве. И ты нас очень выручила!

И Миша начал рассказывать о большой темноте. Когда в его рассказе появилась лисичка Лита, она сама взяла слово, а за ней и каждый, кто держался за звездную нить, рассказывал свою часть истории.

– А однажды из-за нас чуть весь лес не исчез, – сказал Миша, когда история про темноту была закончена. И снова все звери принялись наперебой рассказывать, как из леса начали пропадать самые разные предметы. А все из-за того, что каждый из лесных жителей был чем-нибудь недоволен.

Звезда слушала, затаив дыхание. А когда Миша стал рассказывать о ночной прогулке на голове Лунного Овна и о чудесном возвращении всего, что было потеряно, звезда, забыв об осторожности, радостно вспыхнула и зарделась. Зверята в испуге отпрыгнули от нее, как от огня, но звезда вовремя спохватилась и приглушила свет, так что на нее снова можно было смотреть, не щурясь. А вот земля под ней стала черной, будто на этом месте много раз разводили костер.

Тут дверь норы отворилась, и на поляну выбежал Вжух, неся перед собой удивительный шарф, длинный, светящийся, золотой, с пушистыми кисточками. Он накинул шарф на звезду и завязал на два узла, чтобы точно не развязался. Звезда закружилась, радуясь обновке, а зверята радостно захлопали в ладоши.

Дружной гурьбой они отправились к высокой сосне, с которой звезде предстояло взлететь на небо.

– Кажется, пора нам прощаться, – сказал Миша, остановившись перед толстым шершавым стволом.

– Да, мне пора домой, – ответила звезда. – Но я так рада, что познакомилась с вами! Я буду иногда спускаться пониже и наблюдать за лесной жизнью. Буду смотреть, как Рикити и Рук прыгают с ветки на ветку, как Миша собирает грибы, как Лита рыбачит на реке. И ночью буду светить специально для вас.

– Как здорово! – обрадовалась Лита. – Мы так хотели, чтобы у нас в лесу была собственная звезда, а получилось гораздо лучше. У нас будет звезда, но только не в лесу, а в небе, на воле!

– Мы будем искать тебя в небе, – сказал Миша. – Ты для нас теперь особенная звезда. Только вот мы ведь до сих пор не знаем, как тебя зовут!

– Мы, звезды, узнаём друг друга по свету, – ответила звезда. – Так что у нас нет привычных для вас имен, пока кто-нибудь из обитателей земли не даст нам земное имя. А я еще совсем маленькая, и никто не успел меня назвать. Хотите, можете придумать мне имя.

– Конечно, хотим! – воскликнул Григ. – Дать имя звезде – это же такая честь!

– Я думаю, – вмешался Миша, – что имя звезде должен дать тот, кто ее нашел, охранял и заботился о ней. Мне кажется, это будет справедливо.

И все разом посмотрели на Вжуха, который тихонько стоял в сторонке, позади Миши.

– Ой! – сказал он, и уши его дрогнули. – Вы думаете… Вы хотите, чтобы я… чтобы я дал звезде имя?

На мгновение он задумался и тут же весь просиял.

– Знаю! – воскликнул он. – Ромашка! Пусть тебя зовут Ромашка. Так ты унесешь с собой на небо частичку нашего леса, а я, глядя на ромашки на поляне, буду вспоминать тебя, и мне сразу будет тепло и радостно. А еще этот цветок немного похож на тебя. У него желтая круглая середина и белые лепестки, как лучи.

– Ромашка, – повторила звезда. – Ромашка. Мне нравится!

Она едва заметно вспыхнула от удовольствия, но вовремя сдержалась.

– А теперь мне пора, – сказала она. – Уже совсем поздно, и мама, наверное, очень волнуется.

Миша обвязал вокруг себя концы шарфа, взвалил звезду на спину, будто рюкзак, и стал медленно забираться вверх по сосне. Зверята наблюдали за ним, столпившись внизу. Вскоре Миша скрылся из виду, и только теплый звездный свет струился вниз, просачиваясь сквозь сосновые ветви.

Свет подпрыгивал и дрожал, а затем вдруг замер – это Миша залез на самую верхушку сосны и развязывал шарф. И тут все увидели, как их гостья, лесная звезда Ромашка, вынырнула над верхушками сосен и стала медленно подниматься все выше и выше, чтобы занять свое место на небесном своде. Наконец ей не нужно было сдерживаться, и она засияла во всю свою звездную силу. И хоть была она еще маленькой, у зверят заслезились глаза от ее ослепительного света, а верхушки сосен обдало таким теплом, будто их лизнуло пламя лесного пожара.

– Всему свое место, – раздался над головами зверят скрипучий голос старого филина Гуго – он все это время следил за поисками звезды, хоть и предпочитал оставаться в стороне. – Звездам – на небе, а лесным зверям – в лесу.

«Хорошо быть на своем месте», – подумал Миша, сидя на верхушке сосны и наблюдая, как расступаются облака и на ночном небе одна за другой зажигаются далекие звезды.

А Вжух, стоя под сосной, думал о том, как приятно знать, что там, далеко на небе, куда тебе никогда не подняться, есть тот, кто тоже думает о тебе. И от этой мысли на душе у него стало тепло, хотя вокруг было очень холодно. Вот какое сокровище оставила Вжуху звезда Ромашка.