Читать книгу: «Нити судьбы»

Глава 1. НАЧАЛО.

Однажды, ты решаешься разобраться в себе, понять, кто ты есть, своё предназначение и место в этом мире…

Да, у нас абсолютно у каждого есть своё предназначение в этой жизни. Но сейчас я не буду углубляться в общие рассуждения на эту тему. Вместо этого я хочу поделиться частицей своего внутреннего мира и своей историей. Расскажу о городе, где прошло моё детство, о семье, которая меня воспитала, и о тех переживаниях, которые долгие годы не давали мне покоя. С самого раннего возраста меня тяготил некий груз, лежащий на моей душе. Он был непонятным, тревожащим, вызывал беспокойство и вселял сомнения как в разум, так и в сердце. Этот груз заставлял меня снова и снова задумываться о смысле бытия, о том, зачем я здесь, в этом мире. Всё это напоминало замкнутый круг, из которого, казалось, нет выхода. Я пытался разорвать его, но каждый раз возвращался к исходной точке.

Позвольте начать с самого начала — с моей биографии. Я вырос в городе Челябинске, в Тракторозаводском районе, который местные жители кратко называют ЧТЗ. Этот район расположен в восточной части города, и поэтому мы, живущие здесь, одними из первых в Челябинске встречаем рассвет. Эта мысль всегда меня восхищала. В детстве мне казалось, что это делает меня ближе к Богу, будто я причастен к чему-то великому и сокровенному. Наш район издавна считается главным пристанищем для приезжих. Здесь расположено множество общежитий, поэтому ЧТЗ — это густонаселённый, рабочий район, где каждый день кипит жизнь, наполненная трудом и заботами.

А сейчас я хочу рассказать немного о своей семье. Начну с себя. Меня зовут Бронников Макар Александрович. Я родился в многодетной полной семье. Нас пятеро детей, и мы все очень дружны, каждый из нас одинаково любим нашими родителями: папой — Бронниковым Александром Васильевичем и мамой — Бронниковой Александрой Геннадьевной. У меня есть старший брат Родион и старшая сестра Регина. Я третий ребёнок в семье, следом за мной идут Ирина и наш самый младший — Иван. Наше детство было наполнено шумом, смехом, иногда ссорами, но всегда — поддержкой и заботой друг о друге. Родители старались дать нам всё необходимое, хотя финансовые трудности часто давали о себе знать.

Всю свою сознательную жизнь я верил в Бога, хотя в нашей семье родители никогда не говорили о вере. Они не были набожными, в церковь никто из нас не ходил. Нас не крестили в младенчестве, родители объясняли это тем, что, когда мы вырастем, если захотим, то сможем покреститься самостоятельно. Я думаю, истинная причина заключалась в финансовых трудностях, которые они периодически испытывали и продолжают испытывать до сих пор. Однако, несмотря на это, в нашем зале, в углу, над телевизором, всегда висела Казанская икона Божьей Матери. Она была тихим свидетелем нашей жизни, молчаливым напоминанием о чём-то высшем.

Годы шли, я взрослел, но меня не покидало чувство, что я не должен здесь находиться, что я не на своём месте. Какая-то мистическая сила словно пыталась до меня достучаться, но я не понимал её языка. Я ощущал себя неполноценным, как будто внутри меня нет души, как будто я лишь оболочка, лишённая истинной сути. Когда я стал старше, я начал тайком от родителей молиться и ходить в церковь. Эти походы приносили временное облегчение, но оно длилось недолго. Через некоторое время всё возвращалось на круги своя: вечное терзание, блуждание по замкнутому тёмному кругу, где нет ни дверей, ни окон. Только мрак и неизведанность, пугающие и одновременно притягательные.

Знаете, есть такое выражение: «Как верёвочке ни виться, всё равно конец близок». И вот, постепенно, я начал понимать себя. Это происходило медленно, через боль и разочарования, но шаг за шагом я приближался к истине. Так я для себя открыл потусторонний мир. Как я к этому пришёл, рассказывать подробно слишком долго, и сейчас я не хочу заострять на этом много времени. Однако я могу вкратце упомянуть некоторые события из моего детства, которые сильно и навсегда врезались в мою память.

Поначалу мне снились вещие сны, которые достаточно быстро сбывались. Это началось незаметно: сначала я не придавал значения странным совпадениям, но со временем стал замечать, что образы и события из моих ночных видений с точностью повторяются в реальной жизни. Затем я заметил закономерность, что я могу влиять на ход событий, предотвращая плохие обстоятельства. Осознание этой способности пришло постепенно, и я научился использовать её, чтобы избегать неприятностей или смягчать их последствия. Но, к сожалению, я не всегда мог влиять на происходящее и контролировать процесс. Бывали моменты, когда моя интуиция или предчувствия оказывались бессильными перед неизбежностью.

Помню также трагический случай из детства. Мне было примерно одиннадцать лет. К нам в гости приехала подруга матери, тётя Инга. Как сейчас помню, они сидели всю ночь на кухне, попивая вино и коньяк. Коньяк пила тётя Инга. Утром, проснувшись примерно в начале шестого, я захотел в туалет. Чтобы никому не мешать, я не стал включать свет в коридоре. Я сходил по своим делам, помыл руки и решил пожелать доброго утра маме и тёте Инге, которые всю ночь просидели за столом. Зайдя к ним, я встретился взглядом с тётей Ингой. Её глаза были тусклые, опустошённые и пугающие. Мрачная темнота в её глазах словно затягивала меня в свою бездну. Эти глаза напугали меня настолько, что я не смог смотреть в них слишком долго. Я что-то промямлил вместо бодрого приветствия и ушёл дальше спать.

После обеда я узнал от мамы, что тётя Инга умерла. Она пошла в душ, и у неё оторвался тромб. Кстати, помню, что когда она приехала к нам в гости, она всё время жаловалась на головную боль. С тех пор я не могу забыть её глаза. Тогда утром, когда я взглянул в них, я понял, что меня напугало. Я не увидел в них жизни. В народе говорят, что глаза — это зеркало души. Так вот, в её глазах не отражалась душа. Она словно уже готовилась отойти в мир иной, и её взгляд был направлен куда-то далеко, за пределы этого мира. Помню пронзивший меня холод смерти, который я ощутил в тот миг. Я тогда ещё хотел спросить у неё: «С вами всё в порядке? Может, вызвать скорую?» Но я как будто язык проглотил. Напуганный до глубины души, я просто ушёл дальше спать, не в силах произнести ни слова.

Как же я сейчас корю себя за это! Если бы я был чуть решительнее, если бы преодолел свой страх и задал тот вопрос, то, возможно, смог бы её спасти. Возможно, врачи успели бы вовремя. Теперь я всегда встаю рано, потому что не могу долго спать. Её глаза я не забуду никогда. Теперь я понял, как выглядит смерть. Смерть — это бездонная, холодная, тихая пустота, которая завораживает и гипнотизирует тебя. Это состояние, которое невозможно описать словами. Если хоть раз встретишься с ней взглядом, то запомнишь её на всю жизнь. Этот образ остаётся в памяти навсегда, как напоминание о хрупкости человеческого существования и о той тонкой грани, которая отделяет жизнь от небытия.

Другой подобный случай в моей жизни произошёл на вокзале. В один из выходных мы с моим другом Ромой решили съездить в гости к моему двоюродному брату Бронникову Андрею Юрьевичу. Мы взяли два билета в кассе на экспресс до станции Щучье. Этот поезд идёт всего один час, что делало поездку быстрой и удобной. На вокзал мы приехали заранее, поэтому у нас был в запасе целый час перед отправлением. Мы с Ромой, которого я часто называю Романычем, решили скоротать время и прогуляться по торговому центру «Синегорье». Этот торговый центр находится рядом с пригородным вокзалом, и мы неспешно направились к нему.

Когда мы шли по улице, ко мне неожиданно подошла пожилая цыганка. Она выглядела достаточно опрятно, что сразу привлекло моё внимание. Кстати, я заметил, что на ней не было яркой одежды, как это часто бывает у людей её национальности. Я даже не помню, что именно было на ней, помню одно: вся одежда была холодного серого цвета. Её образ запомнился мне прежде всего седыми густыми волосами, которые она аккуратно заплела в косу. Она смотрела на меня пристально, и в её взгляде чувствовалась какая-то древняя мудрость.

— Здравствуй! — сказала она, глядя мне прямо в глаза. Её голос был спокойным, но в нём слышалась уверенность.

— До свидания, — нагло улыбаясь, ответил Роман, пытаясь отшутиться и отвести её внимание.

— Я не с тобой поздоровалась, — холодно ответила она ему, даже не повернув головы в его сторону. — А с тобой, — не отводя взгляда от меня, возразила цыганка. Её тон не оставлял сомнений, что разговор предназначался именно мне.

— Здравствуйте и прощайте, — твёрдо и вежливо ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже зарождалось беспокойство. Затем я взял Романа за руку и хотел развернуться, чтобы уйти от цыганки, но она внезапно схватила меня за руку. Её хватка была неожиданно сильной для пожилой женщины. Она заговорила очень быстро, словно пыталась выдать мне информацию, которую я должен был узнать, прежде чем она исчезнет.

— Я вижу твою сущность, — начала она, её голос стал тише, но более пронзительным. — В тебе тёмная энергия. У тебя чёрная великая сила. Сила разрушения. Ты всю жизнь стремишься к свету, но ты из тёмных. Я знала твоих предков, они были великими магами, колдунами и колдуньями. Ты унаследовал их тёмную силу. И наверное, ты замечал раньше, что в тебе не достаёт какого-то элемента, как будто часть тебя отсутствует. Так вот, прими свою тёмную душу. Духи рода ждут тебя.

Её слова пронзили меня насквозь. Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло, словно она задела струну, о существовании которой я даже не подозревал. В этот момент я ощутил некую невидимую силу, находящуюся у меня за спиной. Это было странное, почти физическое ощущение, будто кто-то стоял позади меня, наблюдая. И вдруг я вспомнил. Раньше я не раз замечал, что, когда я шёл куда-то, до меня доносились звуки шагов, словно кто-то следовал за мной. Я слышал шаги трёх человек. Одна из них явно была женщиной, так как я слышал стук каблуков по кафелю в школе. У второго были тяжёлые, статные шаги, он явно не спешил за мной, а шёл размеренно. А у третьего были более лёгкие, едва слышные шаги, словно призрачные. Я никогда не придавал этому значения, списывая на игру воображения, но сейчас эти воспоминания всплыли с пугающей ясностью.

— Я люблю и верю в Бога, я хочу быть на светлой стороне мира, — испуганно возразил я, понимая, о чём она говорит, но всё ещё сопротивляясь её словам. Во мне боролись страх и любопытство, но вера, которую я нёс в себе, не позволяла мне принять то, что она говорила, без борьбы.

— Тебе решать, какую сторону ты примешь, — спокойно ответила цыганка, и её голос смягчился. — Духи рода нам даются при рождении, так же, как и ангелы-хранители. И карма, и испытания — всё это предначертано судьбой. Но вот как ты их пройдёшь и какие уроки из этого усвоишь, решать только тебе самому. — Она выдержала паузу, а затем добавила шёпотом, пристально глядя мне в глаза: — Эту силу можно использовать и во благо. Твоя сила — в разрушении. С её помощью можно разрушить любую тёмную энергию. Подумай об этом.

С этими словами она разжала руку, развернулась и поспешно ушла, быстро затерявшись в толпе людей, снующих по вокзалу. Я стоял как вкопанный, ошеломлённый услышанным. Внутри меня бушевала буря эмоций: страх, непонимание, растерянность и одновременно странное чувство, что её слова задели что-то глубоко спрятанное в моей душе.

— Братан, не переживай, — сказал Романыч, положив руку мне на плечо. Его голос вывел меня из оцепенения. — Одной странностью больше в твоём списке. Ничего, и с этим научимся жить. — Он попытался улыбнуться, чтобы хоть как-то ободрить меня. — Всё в этом мире циклично. Значит, это для чего-то нужно в твоей жизни. Никогда не знаешь наперёд, что там нам судьбой уготовано. — Он продолжал говорить, не умолкая, пытаясь успокоить и меня, и, вероятно, самого себя. Его слова звучали ободряюще, но внутри меня остался осадок от встречи с этой загадочной женщиной, которая, казалось, знала обо мне больше, чем я сам.

Я думаю, что он тогда жутко напугался, ведь был у нас ещё один случай в нашей жизни, о котором он не хочет вспоминать. До сих пор, если кто-то из нас случайно затрагивает эту тему в разговоре, Роман заметно напрягается, старается перевести беседу в другое русло или просто отмалчивается, глядя куда-то в сторону. Я понимаю его: такие моменты оставляют глубокий след в памяти, и не каждый готов к ним возвращаться.

Это было осенью. Мы тогда учились в седьмом классе. Помню, что листья уже облетели с деревьев, дни стали короче, и в воздухе висела та особенная осенняя сырость, которая пробирает до костей. У Романа умерла соседка — пожилая женщина, которая прожила долгую жизнь и ушла по старости. Её смерть была естественной и ожидаемой, но, как известно, ритуалы, связанные с проводами умерших, всегда накладывают отпечаток на живых. Мама Романа активно помогала соседям в организации похорон. Я помню, как она заставила Романа закрыть все зеркала в доме соседей. Этот ритуал, как говорят, проводится для того, чтобы душа умершего не попала в зеркальную ловушку и могла спокойно уйти в загробный мир. Роман тогда отнёсся к этому заданию без особого энтузиазма, но выполнил его, как было велено.

Смерть пожилых людей — это естественный процесс, часть жизненного цикла. Однако многие испытывают страх и тревогу перед этим событием, особенно когда сталкиваются с ним лицом к лицу. Но страшнее становится тогда, когда происходят события, не поддающиеся объяснению. Вот и Роман в тот день испытал такой же необъяснимый страх, который, как я теперь понимаю, остался с ним надолго.

В этот день я пришёл к нему, чтобы помочь с домашним заданием. Мы договорились встретиться после школы, но, зайдя в дом, я обнаружил, что Роман находится у соседей. Я прошёл туда и, войдя в комнату, сразу почувствовал странную атмосферу. В воздухе витал запах воска и сухих цветов. В углу стоял гроб, а рядом, на диване, сидел Роман. Я подошёл к нему и спросил:

— Всё в порядке? — и я присел рядом с ним. Он сидел на диване возле гроба пожилой соседки. Весь напряжённый, он не отводил пристального взгляда от гроба ни на секунду. Его рыжие волосы были слегка взъерошены, словно он увидел привидение. Мне показалось, что он даже не заметил моего прихода, настолько был сосредоточен на чём-то.

— Да, всё норм, — наконец ответил он, но голос его звучал неуверенно. — Нужно бояться живых, а не мёртвых, — добавил он, словно пытаясь убедить в этом самого себя.

Я хотел уже что-то ответить, как вдруг случилось нечто, отчего у меня кровь застыла в жилах. Медленно, очень медленно, из гроба донёсся тихий, шипящий голос:

— Ты уверен? — произнесла старуха, лежавшая в гробу. Её голос звучал так, будто она с трудом выдавливала из себя слова. А затем наступила тишина.

Мы тогда так и не поняли, что это было. Что значили её слова? Было ли это игрой нашего воображения, коллективной галлюцинацией или чем-то иным? Мы переглянулись с Романом, и в его глазах я увидел тот же страх, который испытывал сам. Он сказал, что это, скорее всего, из-за меня старуха ожила. Он ещё добавил, что, когда я заходил в дом, ему показалось, что старуха слегка шевельнулась, и поэтому он сел на диван и хотел понаблюдать. Он ждал, не повторится ли это, и, видимо, дождался.

В общем, мы так и не пришли к обоюдному согласию в споре о том, что же произошло. Каждый остался при своём мнении. Мы решили просто забыть об этом случае, договорились никогда не вспоминать о нём вслух. Но, как известно, забыть такое невозможно. Я одно для себя решил тогда твёрдо: буду ходить в церковь, много молиться и, может быть, когда-нибудь меня услышит Господь. Я убеждал себя, что в конце концов в моей жизни всё поддаётся контролю, что я смогу жить, как и все нормальные люди, не оглядываясь на странные происшествия и необъяснимые явления. Но, к сожалению, я тогда и не знал, что уготовано мне судьбой. Жизнь уже готовила для меня новые испытания, и они были далеко не последними.

Глава 2. ОДИН ДЕНЬ ОБЫЧНОЙ ЖИЗНИ.

Макар, как это уже не раз бывало, остался с ночёвкой у своего друга Ромы. Мать Ромы, Вера Викторовна Горелова, работала посменно в продуктовом магазине на сутках. Её жизнь — это бесконечная череда рутинных дел, в которой она всегда занята. У неё почти не оставалось времени на отдых или личные интересы — работа поглощала почти всё свободное время, заставляя её находиться в постоянном движении. Как говорится, дом — работа, работа — дом, и никаких послаблений. Именно поэтому, в отсутствие Веры Викторовны, двухкомнатная квартира полностью переходила в распоряжение ребят. Они могли сами планировать свой досуг, распоряжаться временем и пространством, не оглядываясь на взрослых.

Это было обычное серое утро, каких в их жизни было уже множество. Макар проснулся раньше Ромы. Тяжело вздыхая, он побрёл до ванной, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить друга. Закрыв за собой плотно дверь комнаты, где всё ещё спал его товарищ, Макар принялся за утренние процедуры: умылся тёплой водой, почистил зубы и, взглянув на себя в зеркало, решил приготовить завтрак. Пока Роман безмятежно спал, у Макара было время посидеть на кухне с чашкой чая, прочитать несколько страниц книги, полистав научно-популярные статьи на телефоне, а затем покормить кота Фокса. Фокс был рыжим, словно солнышко, и всегда встречал утро громким мурлыканьем, требуя свою порцию корма.

Когда Роман наконец проснулся, он, как всегда, не торопился вставать. Его любимым занятием было полежать в постели, мечтательно глядя в потолок, и поразмышлять о досуге на предстоящий день. В его беспокойной голове обычно крутились повседневные мысли среднестатистического восемнадцатилетнего юноши, который только что закончил школу. Эти мысли были знакомы любому выпускнику: «Суббота, чем же заняться? Нам уже исполнилось восемнадцать, и мы уже зачислены в медицинский институт. Школа осталась позади, впереди — взрослая студенческая жизнь, полная новых знаний, знакомств и, конечно, ответственности». Мысли так и кружили в его голове, перепутываясь и повторяясь: «Школа, мед, долгожданная свобода и работа! Работу найдём, но надо будет, наверняка, где-то ещё подрабатывать, ведь девчонкам нравятся парни с деньгами. Но эту проблему оставим на осень вместе с работой, а сейчас — долгожданное лето и отдых, только отдых и тёплое летнее солнце. Займёмся прожаркой долгожданного лета — будем гулять, кататься на велосипедах, ходить на речку и наслаждаться каждым моментом».

Его размышления неожиданно прервал Макар, вошедший в комнату около девяти часов утра. Он всегда будил Романа в это время, если тот не вставал сам — такая у них была негласная договорённость. Макар уже успел накрыть на стол, приготовить что-то простое, но сытное, и теперь стоял в дверях, слегка улыбаясь своему вечно задумчивому другу.

— Вставай, Ромыч, — голос Макара прозвучал настойчиво, без тени сомнения. — Едем на ЧМЗ, я нашёл нам работёнку. Сборка заказов на складе, платят сдельно. Говорят, можно неплохо поднять.

— Нет, блин, ты умеешь всё испортить, — возмутился Рома, с трудом разлепив глаза и чувствуя, как тело отказывается покидать постель. Ему совсем не хотелось вставать и ехать куда-то с утра пораньше, когда за окном только-только начинало светлеть. И уж тем более точно не входило в его планы трудоустраиваться. «Куда спешить? — подумал Роман, нахмурившись. — Начинаются счастливые молодые годы. Успеем ещё наработаться в этой жизни. Только лето началось, а Макар сразу в такую кабалу втягивает». Возмущение копилось в глубине души.

— Больше действий, меньше слов, Романыч, — твёрдо сказал Макар. — Ты прекрасно понимаешь, что нам нужны деньги. У наших родителей просто нет возможности помогать нам. Оплачивать институт, проезд в транспорте, покупать вещи. Нам нужны деньги, чтобы не висеть у родителей на шее и чувствовать себя самостоятельными людьми.

— Я думаю, что с работой мы… — Роман замолчал, встретившись взглядом с Макаром. В глазах друга была та серьёзность и уверенность, которая не оставляла сомнений: он уже всё решил. Роман понимал, что не сможет отказать другу и выглядеть в его глазах безответственным лодырем, который боится трудностей. Глубоко вздохнув, он продолжил: — Я думаю, с работой не нужно затягивать. Надеюсь, там зарплата достойная, — договорив, он заметил лёгкое удивление на лице Макара, который явно не ожидал такого здравого рассуждения от друга, привыкшего отнекиваться.

— Тогда за дело, братан, — улыбнулся Макар, и в его голосе зазвучала уверенность, какой не было раньше. — Я думаю, у нас начнётся новая взрослая и осознанная жизнь. Впереди только победы! — сказал он, словно подводя черту под их прежним беззаботным существованием.

— Да, победы! — Роман глубоко вздохнул и, усмехнувшись, добавил с горькой иронией: — Работай, работай и будешь с уродским горбом! — В его глазах мелькнула грусть.

Он сразу подумал о своей вечно работающей матери, у которой никогда не было времени на него. Она приходила с работы поздно, уставшая, и на сына у неё не оставалось ни сил, ни желания. Почему же он тогда с отличием закончил школу? Ответ был прост: потому что у него был и есть до сих пор очень рассудительный и правильный друг, который и тащил его из класса в класс за собой, не давая скатиться даже на тройки. Иногда Роману казалось, что Макар для него как отец или старший брат, который всегда знает, как правильно поступить. Несмотря на то что они были одного возраста, Роман искренне считал Макара более умным и рассудительным, доверяя ему во всём — в любых жизненных ситуациях, даже в самых запутанных.

К обеду, примерно в двенадцать тридцать, ребята наконец проснулись окончательно, расходились после сна, собрались с мыслями и отправились на собеседование. Путь лежал на склад по сборке онлайн-заказов, расположенный в районе ЧМЗ. ЧМЗ — это не просто аббревиатура, это Челябинский металлургический район. Рабочий район — так его называют жители города Челябинска. Здесь сосредоточены основные заводы города и различные склады-базы, где круглосуточно кипит работа по сборке и отправке заказов. Конечно, в районе есть и жилые кварталы, и даже кое-какие красивые места, но этот постоянный дым и едкий запах от заводов портят всю картину, отпугивая людей, не привыкших к такой атмосфере. Собеседование проводил молодой менеджер, лет двадцати пяти, с деловым видом и чёткими формулировками. Он пообещал, что зарплату будут платить вовремя, два раза в месяц, и что оплата зависит исключительно от сделки. Тут же предупредил: действует пропускная система, есть строгие правила и система штрафов за некачественно выполненную работу. Однако друзей это ничуть не смутило. В восемнадцать лет, без опыта работы, сложно найти место, где можно хорошо зарабатывать, и они это понимали. Весь процесс ознакомления с рабочим местом прошёл быстро. Правда, во время мини-экскурсии по складу Роман задавал много вопросов, которые явно были не по существу — интересовался графиком перерывов, наличием кондиционеров и тем, где можно курить, хотя сами не курит. Макар из-за этого слегка нервничал и переживал, что у менеджера может сложиться о них впечатление как о безответственных малолетках, которые пришли лишь бы отсидеться. Но всё обошлось.

Нужно отметить, что всё прошло довольно быстро и успешно. С завтрашнего дня они должны были приступить к работе — официально трудоустроенные, с договором и графиком. Наконец, выйдя за ворота склада, два друга, дружившие ещё с детского сада, зашагали по тротуару, довольные собой. Они дышали полной грудью, глубоко вдыхая терпкий заводской воздух ЧМЗ, который теперь казался им не таким уж противным. Они были горды собой. Каждый в мыслях уже подсчитывал, как распорядится заработанными деньгами.

Роман Горелов, конечно, основной свой заработок хотел тратить на прекрасный женский пол. Он понимал, что деньги станут его визитной карточкой, ведь он не обладал особой харизмой и не стремился совершенствовать свои навыки общения. Он был среднего телосложения, среднего роста, в школе учился средне, хотя мог бы быть и отличником. Но, как и многие подростки его возраста, не считал это нужным, уверенно думая, что зря проводит время за партой, а школа — это пустая трата его драгоценной молодости. Можно смело сказать, что ум, данный ему от природы, был дан для ленивого, котором он не умел пользоваться. Из его особых примет можно было выделить ярко-рыжие волосы и редкие веснушки на лице, которые проявлялись в период яркого солнца — примерно с мая по сентябрь. Из достижений в жизни была олимпиада по математике, к которой его подготовил Макар, и где он занял третье место. Но самым главным его качеством, безусловно, являлась преданность дружбе. Хотя Макар был бесспорным лидером в их тандеме, Роман обладал безграничным терпением и с пониманием относился к странностям друга. Он всегда поддерживал его в странных размышлениях, а иногда даже в совершенно необъяснимых ситуациях, которые давно напугали бы любого другого школьника. Отца своего Роман никогда не видел и не знал, а мать не любила об этом рассказывать. Он не пытался выяснить у неё ничего — просто принял это как данность. «С глаз долой — из сердца вон», — так думал Роман об отце, который бросил мать и его на произвол судьбы, оставив лишь пустоту, которую Роман привык заполнять дружбой и беззаботностью, пока реальность не постучалась к нему в дверь вместе с настойчивым голосом Макара.

— Может, поедем в центр, прошвырнёмся по набережной или посидим на «Кировке», или в кафешки поедим? Мы прошли собеседование, нужно как-то отметить этот день, — предложил Макар, прервав первым затянувшееся молчание и глубокие размышления друга, которые, казалось, унесли его далеко от реальности. Голос его звучал бодро и призывно, словно он уже предвкушал предстоящий отдых.

— Давай, я за любой расклад, где есть отдых и прогулки. На свежем воздухе и нет места скукоте, — оживлённо отреагировал Роман на предложение друга, мгновенно выныривая из своих мыслей и с радостью подхватывая идею.

Он даже слегка оживился, расправил плечи, будто сбрасывая с себя груз недавних переживаний.

Общественный транспорт в Челябинске ходит достаточно часто, и ребята быстро домчались до Кировки. Автобус был полупустой, они успели занять места у окна, наблюдая за мелькающими улицами и домами, каждый по-своему переживая прошедшее событие.

Челябинский Арбат, известный также как Кировка, расположен в Центральном районе города. Это пешеходная улица, вымощенная плиткой, с многочисленными скамейками, фонарями и уютными кафе. На данную улицу приезжают со всего города прогуляться, посидеть и послушать музыку. Ребята тоже любили здесь гулять. Для молодёжи это место — как магнит и днём, и ночью. Роман всегда мечтал гулять здесь с девушкой, конечно, когда встретит ту самую единственную. Он представлял, как они будут держаться за руки, останавливаться возле витрин, пить кофе из бумажных стаканчиков и смеяться без повода. Бесспорно, Кировка — очень популярное место для прогулок среди жителей города и его гостей.

Макар, в отличие от друга, редко предавался мечтам, а принимал активное участие во всевозможных молодёжных движениях, конкурсах и олимпиадах. Считая себя частью активного, целеустремлённого общества города, он чувствовал гордость за любые достижения во всех сферах его отраслей — будь то победа на спортивных соревнованиях, успешная сдача нормативов или участие в городских субботниках. И при всём при этом это не мешало ему помогать родителям по дому и сидеть с младшим братом и сестрой, когда те болели или родители задерживались на работе.

Роман же, напротив, считал Челябинск обычным трудовым городом, где все достижения заключаются в труде, а нормой выполненных работ, неважно какую должность занимает человек, считается усталость после длинного и трудного рабочего дня. Возможно, его отношение к труду формировалось с детства. Глядя на вечно измученную и уставшую мать, которая выглядела старше своих лет и давно потеряла интерес к счастливой благополучной жизни, у него формировалось негативное отношение к труду. Она и сама ему всегда с детства внушала, что роскошь — это для богатых, что в жизни без блата ничего не достигнуть и не стоит даже пытаться. А когда она узнала по окончанию школы, что сын поступил в институт, то сказала ему, что он зря тратит своё время. Всё равно не сможет там учиться, потому что он бестолочь. Только и знает, как за компьютером сидеть. А Макар рано или поздно устанет тащить его на своей шее и с лёгкостью разорвёт с ним дружбу. Так сказать, помашет ему ручкой на прощание, оставив одного со своими иллюзиями.

— Да, что с тобой сегодня, Романыч? Молчишь, наверное, всякую ерунду про меня думаешь, — шутливо сказал Макар, пытаясь развеселить задумчивого друга. Он ткнул его локтем в бок и подмигнул, надеясь вывести из мрачного настроения.

— Да, — честно ответил Роман. Вздохнув и выдохнув, продолжил: — Мать вчера испортила мне всё настроение, как всегда, и даже не порадовалась за меня. Не похвалила за отлично законченную школу, за поступление в медицинский институт. Всегда она так: добавит каплю дёгтя в мою бочку с мёдом. Всё перевернёт, обхаит, испортит настроение и довольная пойдёт на свою любимую работу с измученным видом, отягощённая своей тяжёлой женской долей. — Голос его дрогнул, но он взял себя в руки, стараясь не показать, как глубоко его это ранит.

— Слушай, я, конечно, не берусь судить твою маму и не могу сказать, почему она у тебя такая. И была ли она всегда такой с рождения. Но одно я могу тебе сказать и даже пообещать: как бы нам ни было сложно в жизни, какие бы испытания судьба нам не подносила, я всегда буду твоим другом и братам и обещаю, что никогда тебя не брошу и не позволю деградировать в жизни. И знай я не дам опуститься тебе на самое дно жизни, — сказал Макар и замолчал. Он посмотрел прямо в глаза Роману, чтобы тот понял всю серьёзность сказанного.

— Вместе и навсегда, друг! — уверенно и решительно добавил он после минуты молчания, похлопывая ободряюще друга по плечу, а затем крепко сжал его плечо в знак поддержки.

— Навсегда! — поддержал Роман, мысленно благодаря Бога за верного друга.

Хотя он всегда считал себя атеистом, он всё же никогда не отрицал существование Бога. Уверенно думая, что Бог оставил его, маленького ребёнка, один на один с тяжёлой судьбой. Только сейчас, в эти минуты, он понял, что высшие силы всё же есть. Они всегда находились рядом. И влияние сил в жизни у всех людей разное. У кого-то — в крепкой дружной семье и любящих родителях, хорошем учителе, соседях, любимой женщине. У всех по-своему. А у него — в верном и порядочном друге, ставшем ему ещё и братом. Это осознание принесло облегчение, словно с души свалился тяжёлый камень.

Друзья зашли в кафе на «Кировке». Это было небольшое, но уютное заведение с яркой вывеской и низкими столиками. Заказали себе стандартный набор: картошка-фри, бургер, наггетсы, сырный соус и колу. Оплатили всё ранее отложенными карманными деньгами Макара, который всегда умел копить на подобные случаи. И счастливые расположились за столиком у окна, откуда открывался вид на оживлённую пешеходную улицу. Они наслаждались успешно завершённым днём. Стоит добавить, что просидели они в кафе более двух часов. За это время Роман пару раз подходил к автоматам с напитками и бесплатно доливал себе колу, либо выбирал что-то другое из напитков. Он и Макара научил такому приёму, объясняя это тем, что всё равно тут все напитки разбавляют водой. Только одно он не мог объяснить другу: как правильно наливать напитки. Всё заключалось в ловкости рук: нужно держать стакан под определённым углом струи напитка, чтобы меньше попадало воды. Поэтому Роману приходилось всегда ходить самому, чтобы не пить бодяженые напитки. Как любил шутить Макар на эту тему над другом: «У тебя и внешность подходящая — наглое рыжее лицо». Романа это нисколько не задевало, а лишь ещё подзадоривало. Как говорится в народе, на правду не обижаются. Он даже с гордостью демонстрировал своё умение, считая это маленькой победой над системой общепита.

В кафе играла ненавязчивая музыка, за соседними столиками смеялись компании, а друзья, наконец расслабившись, обсуждали планы на будущее: как будут учиться, какие предметы сложнее всего, и как они будут отмечать первую сессию. Макар уже строил планы на студенческую жизнь, а Роман, глядя на друга, чувствовал, что даже самые мрачные мысли отступают, когда рядом есть такой человек.

Глава 3. ВЕЧЕРИНКА.

Встреча одноклассников, назначенная в доме у Романа, не вызвала у Макара особого восторга, однако он не хотел окончательно отрываться от коллектива. В школе за ним прочно закрепилась репутация странного ученика — нелюдимого, погружённого в собственные мысли и редко участвовавшего в общих шалостях. Учителя разделяли эту точку зрения и нередко ставили его поведение в пример как нечто необычное, но не всегда положительное. Даже хорошие отметки, которые он стабильно получал по большинству предметов, не могли изменить общего отношения к нему. В глубине души Макар был убеждён, что он — самый умный и эрудированный ученик в классе, и это убеждение укреплялось с каждым успешно сданным экзаменом или сложной контрольной. Однако он вынужден был признать, что существует один человек, чья успеваемость неизменно превосходила его собственную. Этим человеком была Соловьёва Анжелика — единственная в классе, кто удостоилась золотой медали по окончанию школы.

Она была родом из весьма обеспеченной семьи, и её поведение, на взгляд большинства одноклассников, отличалось высокомерием и пренебрежением к остальным. Абсолютно весь класс, за редким исключением, невзлюбил её за этот надменный тон и постоянное подчёркивание собственного превосходства.

Тем не менее, Макар, при всей своей неприязни, не мог не отдать ей должное: на протяжении всех школьных лет она держалась с удивительным достоинством, стойко перенося объявленный классом бойкот и не опускаясь до ответных грубостей. Её гордая осанка и спокойное лицо, даже когда её демонстративно игнорировали или отпускали колкости в её адрес, вызывали у Макара невольное уважение, смешанное с досадой.

— Ребята, не стесняемся, проходим, — дружелюбно встречал Роман гостей, стоя в прихожей и широким жестом приглашая всех внутрь.

— Вытаскиваем из сумок, кто чего принёс, — добавил стоявший на пороге друг Максим, хитро подмигивая и потирая руки в предвкушении. Он знал, что компания обычно не скупится на угощения, и этот вечер обещал быть особенным.

— Есть, — коротко бросил Расуль, снимая с плеча рюкзак и аккуратно доставая бутылку мартини с золотистой этикеткой. Скинув худи, он ловко протиснулся в зал.

— Откуда? — восторженно провизжала Эля, грациозно изгибаясь и изящно снимая кроссовки, стараясь не запачкать пол. Её глаза загорелись любопытством — она обожала сюрпризы.

— Ого, дело набирает серьёзный оборот, — удивлённо заметил Макар, прислоняясь плечом к косяку.

Он всегда испытывал двойственные чувства по поводу алкоголя: с одной стороны, его принципы восставали против этого, с другой — он понимал, что в такой компании лучше не портить настроение друзьям. Он решил, что будет просто наблюдать и, если что, контролировать ситуацию.

— Да, и я принесла, — с мягкой улыбкой добавила Алина, аккуратно вытягивая из своей объёмной сумки литровую бутылку мартини такого же сорта. Она переглянулась с Макаром, словно ища его молчаливого одобрения, и поставила её рядом с первой.

— А у меня ничего нет, маман всё выхлебала, — огорчённо произнёс Роман, разводя руками.

Он на мгновение задумался, и в его голове промелькнул непрошеный вопрос: что его больше расстраивает — собственное разочарование от отсутствия выпивки или привычка матери снимать стресс алкоголем? Он постарался отогнать эту мысль, ведь вечер обещал быть весёлым.

— Но с нас закусочки, офигенные салаты, я сам лично готовил, — вмешался Макар, стараясь переключить внимание и разрядить неловкость. Он поднял пакет с контейнерами, в которых аппетитно угадывались слои нарезанных овощей, зелени и мяса.

— Давайте пройдём в зал, там накроем поляну и посидим, расслабимся. Каждый расскажет, кто куда пристроился, как дальше свою жизнь собирается устраивать, — предложил Роман, потирая руки от нетерпения и указывая в сторону распахнутой двери, где уже виднелся накрытый скатертью стол.

Он всегда любил шумные компании, и почти всегда все собирались у него дома, когда мать уходила на сутки работать в круглосуточный магазин. Этот ритуал стал для них маленькой традицией — своеобразный клуб по интересам, где можно было забыть о школьных заботах.

Одноклассники Макара и Ромы, хоть и не знали всех странностей характера Макара, но, как и многие в их возрасте, чувствовали необъяснимую тягу ко всему мистическому и загадочному. Макар для сверстников был невидимым магнитом: его эрудиция, спокойствие и лёгкий налёт таинственности притягивали. К тому же Эля и Алина, втайне от всех, сами увлекались заклинаниями, ритуалами чёрной и белой магии — это было секретом, который их объединял. Поэтому Макар пользовался всеобщей симпатией: почти все девчонки в классе считали его объектом мечтаний. Немалую роль играла и его внешность: высокий рост, подтянутое спортивное тело, приятные черты лица.

Расположившись в просторном зале, ребята первым делом включили негромкую, но приятную музыку — что-то из современного поп-рока, что создавало атмосферу уюта и лёгкости. Они быстро накрыли стол, расставив тарелки с закусками, салатами, нарезками и, конечно, принесёнными бутылками мартини. Сразу же началось бурное обсуждение последних событий из их личной жизни: кто с кем поссорился, кто куда планирует поступать, какие новости в школе и за её пределами.

Пропустив по первой рюмке в качестве аперитива, друзья заметно расслабились. Они принялись закусывать, и разговор плавно перешёл на более насущные темы. Роман, демонстрируя себя гостеприимным хозяином, взял на себя ответственность следить за тем, чтобы у каждого в бокале всегда было налито. Он буквально взял на себя роль «главного сомелье»: стоило кому-то из ребят лишь пригубить напиток, как над столом незамедлительно нависала его заботливая тень с бутылкой в руке, готовой пополнить запасы. С мягкой улыбкой он разливал содержимое, стараясь поддерживать атмосферу лёгкой и радостной, демонстрируя всем своим видом, как важна для него дружба и взаимная поддержка.

— Вы что, обе поступили на педагогов младших классов? Училки, значит, — удивлённо переспросил Макар, приподнимая бровь и явно ошарашенный такой новостью.

— Не обижайтесь, девчёнки, но вам нужно работать в колонии надзирателями, — усмехаясь, с издёвкой произнёс Расуль, дожёвывая бутерброд с колбасой и сыром. Его голос звучал игриво, но взгляд был оценивающим.

— Да, бедные детишки, от таких заботливых учителей у них же травма будет на всю жизнь, — добавил Макар, поддерживая шутку Расуля и слегка качая головой. Он явно наслаждался возможностью подколоть девушек.

— Да ладно вам, шутите так средненько, ничего нового. А педагогами мы с Алиной будем самыми лучшими. И вообще, Расуль, неприлично говорить с набитым ртом, — ответила Эля уверенно.

— Согласна! — тут же поддержала подругу Алина, бросив быстрый взгляд на Расуля, словно предупреждая его о недопустимости таких шуток.

— Я тоже так считаю, — вставил Максим, оборачиваясь к Алине и слегка касаясь её плеча. Он старался показать свою поддержку, ведь она была его девушкой.

— А чем мы будем сегодня заниматься? Опять в карты играть или страшные истории рассказывать? — резко сменила тему разговора Эля, стряхнув с себя напряжение. Её голос звенел от любопытства, а взгляд скользнул по лицам друзей.

— Я так понимаю, у тебя есть конкретное предложение? — остроумно подметил Роман, чуть склонив голову и улыбнувшись. Он всегда испытывал к Эле особую симпатию, и сейчас его глаза блестели от интереса.

— Есть, — загадочно ответила Эля, выпрямившись на стуле. Она медленно потянулась к своей сумке, лежавшей рядом на полу.

— Мы все заинтригованы, — сказал Максим, округляя глаза и придвигаясь ближе к столу. Остальные тоже затихли, ожидая продолжения.

— А у меня, наоборот, какое-то дурное предчувствие, — пробормотал Макар, нахмурившись. Его голос стал тише, словно он прислушивался к внутреннему голосу.

— Но это само собой, ты же, как старый дед, вечно с дурным предчувствием, никакого веселья, — возразил Расуль, не переставая поедать закуски. Он махнул рукой, явно не придавая значения словам Макара.

— А что ты предлагаешь, Элечка? — ласково спросил Роман, перегнувшись через стол. Его тон был мягким и ободряющим.

— Вы же все прекрасно знаете, что моя бабушка знахарка. Ну, лечит людей за деньги, — начала Эля, делая паузу и оглядываясь.

— Ты принесла костюм медсестры и бабушкины травы? — пошутил Макар, но в его голосе слышалась лёгкая настороженность.

— Круче, я, когда была на прошлых выходных у неё в гостях, делала уборку в чулане. Ииии, нашла там кое-что интересное, — интригующе протянула Эля, загадочно улыбаясь. Она обвела взглядом каждого из друзей.

— И что это? — с нетерпением спросил Расуль, перестав жевать, он вытер руки салфеткой.

— Я продолжу, если меня никто не будет перебивать, — возразила Эля, подняв указательный палец. Её взгляд стал серьёзным и строгим.

— Мы все внимательно слушаем тебя, — ответил Роман ласково, жестом призывая остальных молчать.

Ребята замолчали, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой. Эля медленно, с расстановкой, достала из своей вместительной сумки среднюю картонную коробку, перевязанную бечёвкой.

— Какая вместительная у тебя сумочка, — шутливо заметил Максим, пытаясь разрядить обстановку, но тут же получил лёгкий тычок в бок от Алины.

— Тихо, — прошептала Алина, глядя на подругу с ожиданием.

— Ничего, — ответила Эля подруге, не отрывая взгляда от коробки. Она аккуратно развязала бечёвку, и её лицо стало более серьёзным, почти торжественным.

— Это переход или, как правильнее сказать, в общем, с помощью этого можно копаться в чужой голове или снах. — Ребята хотели возразить, но Эля жестом руки показала знак-жест «стоп» и продолжила рассказывать, подняв ладонь. — Подождите, я объясню. В этой коробке находятся нужные нам ингредиенты. Для того чтобы мы могли заглянуть в человеческую душу, покопаться в чужих мыслях и многое другое, — ответила Эля, при этом её пальцы слегка дрожали от волнения.

Она открыла коробку и с благоговением выложила содержимое на скатерть: пучки сушёных трав, издававших пряный, слегка горьковатый аромат, небольшую пиктограмму, зеркало среднего размера в почерневшей рамке, книгу в потёртом кожаном переплёте с пожелтевшими страницами, а также четыре свечи: чёрную, красную, зелёную и белую. Каждая свеча была разной высоты и толщины, но все они выглядели как будто их использовали не один раз — края оплавились, фитили были обгоревшими.

— И в чьей душонке ты хочешь покопаться? — с нескрываемым интересом спросил Роман.

— В Анжелиной, — твёрдо ответила Эля, не моргнув глазом. Её голос был решителен, а в уголках губ промелькнула едва заметная усмешка.

— Зачем тебе эта бездушная тварь? Она, кстати, в Москву уехала учиться, — ответил Расуль, пожимая плечами и откидываясь на спинку стула. Он явно не понимал, зачем вообще тратить время на такую личность.

— Мне она всегда не нравилась, и я хочу разобраться в некоторых вопросах, которые меня интересуют, — уверенно ответила Эля. В её голосе звучала стальная нотка, которая не оставляла сомнений, что она уже всё решила.

— Да, не она тебя тогда слила твоему возлюбленному Арсену? — неожиданно вставил Макар, пристально глядя на неё.

— Тебе откуда знать? — резко накинулась на Макара Эля, её глаза вспыхнули гневом, но она быстро взяла себя в руки. Она продолжила, уже более уверенно: — Я, когда была с Игорем в кафе, сама видела, как она выходила из него. Она вполне могла меня сфотографировать и отправить компромат Арсену.

Эля отвечала, испытывая сильную злость, которую тщательно скрывала от друзей. Внешне она оставалась спокойной, но в её мыслях уже вертелось только одно: какая эта Анжелика дрянь. «Я накажу её, я опытна в магии, такие ритуалы я на раз прохожу. Я ей устрою Варфоломеевскую ночь». Друзьям Эля, думая об этом, смотрела в глаза и мило улыбалась, стараясь не выдать своих истинных намерений.

— Да, ладно, ребята, это всё ерунда. Давайте попробуем, всё равно это полный мистический бред. Пусть наша Элечка успокоится, — заступился Максим за Элю. Он старался сгладить неловкость и разрядить обстановку.

— А давайте! — сказал Роман, замахнув стакан мартини и залпом выпил его, при этом отведя взгляд от Макара, словно избегая его неодобрительного взгляда.

Все ребята поддержали Элю, не воспринимая всё происходящее всерьёз. Они воспринимали это как очередную забаву, способ скоротать вечер. Макару ничего не оставалось делать, как согласиться с ребятами. Одному против всех ему было не выстоять в дискуссионном споре. Да и никто бы его не поддержал, тут хотя бы от процесса не отстранят. Поэтому он принял решение решать проблемы по мере их поступления, мысленно готовясь к возможным последствиям.

— А теперь начнём подготовку к ритуалу, — скомандовала Эля, её голос прозвучал решительно. Она вынашивала в мыслях тщательно продуманный план наказания для дешёвой доносчицы, и ничто не могло её остановить.

Роман, стараясь угодить прихотям Эли, быстро подошёл к выключателю и выключил свет в комнате, погрузив всё вокруг в полумрак. Через шторы пробивался лишь слабый уличный свет, создавая причудливые тени на стенах. Одновременно Расуль быстро подошёл к окнам и плотно задёрнул шторы, чтобы атмосфера стала ещё более зловещей и таинственной. Алина же тем временем быстро и сноровисто убрала со стола всё лишнее: пустые тарелки, салфетки, остатки закусок. На скатерти осталось лишь то, что выложила Эля — зеркало, пиктограмма, книга, свечи и сушёные травы. Место для ритуала было готово.

Когда все удобно расположились вокруг стола, Эля начала свой ритуал. Сначала она аккуратно расставила свечи по четырём углам стола так, чтобы они образовали чёткий квадрат, символизирующий власть и силу. В центр она поместила круглое зеркало, которое играло ключевую роль в её замысле. Одним словом, с помощью него открывается портал, пересекающий потусторонние измерения, как луч, и переносит их в душу нужного человека. Под зеркалом была расположена тщательно сплетённая из медной проволоки пентаграмма. Затем она достала фотографию Анжелики, вырезанную из общей фотографии с выпускного вечера, расположив и закрепив фото так, чтобы глаза Анжелики были направлены именно туда, где проводился ритуал, и чтобы она словно встречалась взглядом с участниками действия.

После этого Эля достала небольшую кастрюлю и положила туда травяной сбор, аккуратно подожгла его так, чтобы травы тлели, а не горели — из кастрюли стал подниматься густой дым. Кастрюлю она поставила на пол, и дым медленно заполнил комнату создавав нужную атмосферу, пропитывая всё вокруг своим ароматом. Постепенно воздух в квартире стал тяжёлым, чуть влажным, насыщенным терпким запахом трав и воска.

Открыв книгу с заговарами Эля окинула всех присутствующих внимательным взглядом. Затем, не колеблясь, начала читать заклинание, произнося слова с чёткой интонацией и внутренним напряжением. Макар, наблюдавший за всем этим занятием, ощущал, как по его телу пробегают холодные мурашки, вызывая дрожь от непонимания и лёгкого страха. В мыслях он уже почти осудил происходящее, считая это опасной и сомнительной затеей, за которую в скором времени им всем придётся расплачиваться. Внутри него начало нарастать стремительное чувство погружения в нечто незнакомое и таинственное, похожее на сон.

Внезапно Макару резко захотелось спать, словно кто-то невидимый опустил на него тяжёлое одеяло усталости. Горевшие свечи стали расплываться в его глазах, их пламя превратилось в причудливые треугольники и искажённые фигуры, а запах тлеющей травы становился всё более насыщенным и обволакивающим, унося его глубже в состояние полусна.

Макар, сопротивляясь изо всех сил, пытался открыть глаза, но смог лишь медленно моргнуть, и в этот момент с удивлением заметил, что все остальные ребята, включая саму Элю, уже спят. Их тела безжизненно развалились в креслах, лица были бледными, а дыхание ровным и спокойным.

Макар почувствовал, как постепенно теряет контроль, погружаясь в сон, словно падает с высокой многоэтажки в бесконечную пустоту, цепляясь за воздух и пытаясь удержаться на грани бодрствования. Вихрь ощущений закрутился вокруг него, всё становилось размытым и неясным. И вдруг произошло резкое пробуждение — Бах! Он открыл глаза и обнаружил себя в совершенно незнакомом месте. Вокруг царила густая темнота, а вдали едва слышны были приглушённые голоса его друзей.

— Эй, вот и ты присоединился к нам, — растерянно подметил Максим, до конца не осознавая, что происходит.

— Что за дела? — возмущенно переспросил Расуль, смотря прямо Эле в глаза.

— Спокойно! Сейчас по-тихому разберёмся и уйдём, — уверенно ответила Эля, имея небольшой опыт в подобных ситуациях.

— А разве тут не должно быть светло? — настороженно спросила Алина, оглядываясь по сторонам, где царил почти полный мрак.

— А чё вы, этим не первый раз занимаетесь? — удивлённо уточнил Роман, пытаясь разглядеть что-то в темноте.

— Нет, но к этой мы первый раз зашли— ответила Эля, её голос звучал ровно, несмотря на нервозность, витавшую в воздухе.

— А как обратно свалить? — Максим, не скрывая своего волнения, задал уточняющий вопрос.

— Не переживайте, разум простого человека, как и его душа, слишком слабы, и мы спокойно сломаем её волю и проснёмся. Мне бабушка об этом много раз рассказывала, — уверенно ответила Эля.

— Ну, тогда давай посмотри, что ты там хотела, и уходим отсюда, а то что-то её душа слишком мрачная и холодная. Мне не по себе здесь находиться, — волнуясь, сказала Алина, уже имеющая опыт в таких делах с подругой.

В комнате резко потемнело, стало заметно холоднее, пространство расширилось настолько, что они в один миг оказались в комнате размером с футбольное поле. Где-то вдалеке раздался посторонний голос.

— Добро пожаловать в мой мир!

— Кто здесь? — спросил, волнуясь, Расуль.

— А к кому ты собирался в гости, радость моя? — усмехаясь, спросил голос в темноте.

— Анжелика, это ты? — уточнил Макар узнав её голос.

— Нет, точнее, не совсем, — усмехаясь, уже более игриво ответил голос в темноте.

И в это же время друзей разделили чёрные воздушные стены, каждый из них очутился в отдельной узкой комнате, где встретился со своим личным страхом наедине.

Эля в сильном испуге забилась в угол, пытаясь укрыться от своей строгой бабушки, которая склонилась над ней и проклинала её за то, что та без спроса взяла её вещи, которые не следовало брать.

— Бестолковая девчонка! Что ты наделала? — кричала на неё бабушка, грозя пальцем, как маленькому ребёнку.

— Я всего лишь хотела узнать правду, — жалобно возразила Эля отворачиваясь от укоризненного взора бабушки.

— Прежде чем узнавать правду, ты должна ответить себе всего на один вопрос, который я тебе всегда говорила задавать самой себе перед любым колдовством, даже при очень слабом и в особенности при таком, какой ты провела сейчас. Он таков: готова ли ты принять правду после проведённого ритуала? Именно правду, а не ту информацию, которую ты хочешь услышать. Я тебе постоянно твердила: правда бывает слишком жестока, и её не всегда можно принять, а от иллюзий, в которые тебе так хочется верить, от них не всегда возможно с лёгкостью отказаться.

— Я всё это знаю, бабушка. И доказательства я не искала. Я хотела всего лишь отомстить за сломанные отношения, — оправдывалась взволнованная Эля.

— Замахнулась мышка на кошку, — с укором сказала бабушка и добавила: Это не она. Это Алина тебя тогда сдала Арсену. Вот такая у вас женская дружба, а причина банальна: всего лишь месть за то, что ты отказалась продвигать её рилсы.

Эля молчала, некогда считавшая себя умной и продвинутой во всех делах, так глупо прогорела в делах дружеских.

— Ты не раз уже занималась подобным колдовством и должна была понимать, что можешь попасть в западню сильной и жестокой души, — добавила бабушка и ушла, оставив внучку рыдать в слезах в пучине безысходности.

Эля была сломлена, да, она не отличалась правильностью, но подлой по отношению к друзьям её нельзя было назвать. Этот удар от подруги она не могла принять, она даже сейчас не могла ответить себе, от чего испытывает больше боли: от потери подруги или парня. Упав на пол, она навзрыд рыдала, стуча кулаками от отчаяния.

В это время, содрогнувшись от происходящего необъяснимого ужаса, Расуль потерял сознание. Всё его понты и показная храбрость быстро оставили его. Стоило ему только оказаться одному в чёрном тесном замкнутом пространстве.

Алина в это время молча отстригала свои длинные шикарные волосы. Смотря в зеркало, она видела себя жалкой тенью Эли. Сейчас, в эти минуты, её страх вышел наружу, взяв над ней верх. Зеркало медленно трескалось на маленькие микро трещины, разрушая её образ порядочной девочки. Алина покорно сидела и ждала, когда миллиарды маленьких осколков вонзятся в её тело, прикратив её скучную и серую неинтересную жизнь в тени подруги.

Максим вернулся в детство, где его задирали толпы школьных хулиганов. Всё детство в младших классах он подвергался физическому насилию и издевательствам сверстников, когда жил в другом городе. Директор школы на очередные жалобы родителей говорила, что это дети, они так играют. Классный руководитель отвечала коротко: «Меняйте школу, если вам что-то не нравится». Когда обстановка стала совсем невыносимой, семья Максима решила переехать в другой город в надежде на лучшую жизнь. И вот когда Максим спустя много лет смог восстановиться от психологических травм, он опять оказался на исходной точке, в которой он уже вряд ли сможет выстоять. Он в ужасе упал, сжавшись в комочек, в слезах прикрыв лицо руками. Но украдкой продолжал искать глазами маму, которая, может быть, и сейчас смогла бы его спасти. Он не понимал, почему опять повторяется эта ситуация и что послужило причиной всему этому кошмару.

Макар, в отличие от своих друзей, проявил удивительную стойкость и не позволил сломить свою волю, тем самым не выпустив на поверхность свои внутренние страхи и замешательства. Он оставался сильным даже тогда, когда вокруг него происходили настоящие испытания. Тем не менее, у него была своя ахиллесова пята, которая делала его уязвимым и открытым для различных негативных влияний. Это была его искренняя, бескорыстная жажда помочь людям, которая порой ставила его в трудные ситуации.

И вот, несмотря на внутренние противоречия, он уже оказался в запутанном лабиринте темноты, где царила полная безысходность. В этом мрачном пространстве он начал слышать голоса — это были звуки людей, которые стонали от невыносимой боли, страдали и искали спасения. Они умоляли о помощи, и каждый их зов резонировал в его сердце, пронзая душу и вызывая непреодолимое желание прийти на помощь. Каждый шаг, который он делал в этом лабиринте, напоминал о том, насколько важно быть сильным и стойким, даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Роман же оказался просто в тёмной комнате, где не происходило абсолютно ничего. Но при этом он видел, как мучаются его друзья. Роман обратил внимание, что стены, которые, как ему показалось, начали образовываться, на самом деле их попросту нет. Это всего лишь иллюзия в головах друзей, они все по-прежнему находятся в одной комнате.

Взглянув на своего лучшего друга Макара, который пристально всматривался в воздух, Роман заметил, что его друга томным взглядом рассматривает какая-то дама в чёрном, стоящая в дальнем углу комнаты. Её глаза, как у дикой кошки, светились в темноте. Не отводя своего хищного взгляда, она с интересом смотрела на Макара. Но вдруг она резко переключила своё внимание на него, на Романа. Глаза женщины в чёрном перестали светиться, Роман теперь не понимал, где она находится.

— А что же ты, Роман, не погружаешься в уныние безысходности и страха? — спросил голос в темноте.

— А я живу в нём постоянно, это, так сказать, моя обычная среда обитания. Дом называется, если до тебя ещё не дошло, — ответил язвительно Роман.

— Ну, тогда давай получше покопаемся в твоих страхах, — прозвучал голос в темноте.

— А что ты сама не выходишь, боишься? — дерзко без ужимок спросил Роман.

— Тебя? — также спокойно, не меняя тембра в голосе, раздался ответ в темноте.

— Кто ты или что ты? Покажись, —произнёс Роман уверенно не показывая своего внутренне нарастающего страха.

В ответ тишина. Роман тогда напрягся и с более сильным усердием постарался вспомнить размышления Макара о помощи Бога в трудную минуту людям. Затем, когда мысли выстроились в правильном порядке, он начал повторять.

— Явись, открой свой лик, не передо мной, но перед Богом. Явись, покажи свой облик. Именем Господа заклинаю тебя! — Роман держался за крестик, висевший у него на груди, и всё твердил, как сумасшедший, перебирая в голове все молитвы, которые когда-то говорил ему Макар. Объединив всё, что вспомнил в одну свою придуманную единую молитву. — Явись, явись, явись перед светом Божьим, — продолжал говорить Роман.

В эти минуты его вера была настолько чиста, что темнота в комнате начала постепенно рассеиваться. Вдали, в полутьме, появилось очертание фигуры женщины.

— Это ты, Анжелика, я знаю, я вижу тебя. Вижу. Ты стоишь на пороге, — испугавшись судорожно закричал Роман, внутренне усомнившись в своей вере.

Сумрак в комнате до конца не рассеялся, продолжая окутывать пространство мрачной пеленой, а сомнения, ползущие в сознание Романа, делали его внутреннюю веру чересчур слабой и уязвимой. Или, возможно, душа этой таинственной чёрной дамы, которую он сейчас видел, была настолько темна и полна злой силы, что превосходила его волю, разламывая её на куски. Однако этого душевного смятения было достаточно, чтобы пошатнуть её равновесие, ослабить чары тьмы, которые плотно окутывали всё вокруг. Таким образом, начал колебаться и сам ритуал, проведённый Элей, который погрузил их в такую глубокую беспомощность, что они оказались полностью во власти души Анжелики, как будто оказались в её ненасытных объятиях, от которых не было спасения.

Женщина в чёрном одеянии медленным и уверенным шагом начала приближаться к Роману, стук её каблуков — звонкий и резкий — раздавался в его голове, вызывая в ней настоящую вибрацию, которая резонировала с его тревожными мыслями. Сердцебиение Романа участилось до такого состояния, что казалось, вот-вот его сердце разорвётся от перенапряжения.

Чувствуя, как воздух в лёгких начинает иссякать, он инстинктивно начал растягивать горловину и без того широкой футболки, отчаянно желая вернуть себе возможность дышать, чтобы не задохнуться от нарастающего напряжения, охватившего его.

Она подходила всё ближе и ближе, её взгляд был настойчивым и гипнотизирующим, словно две бездонные пропасти, от которых невозможно было укрыться. Когда она приблизилась совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, Роман смог разглядеть её, как будто всматриваясь в тонкую завесу между реальностью и иллюзией. Это была действительно она — Анжелика, но в то же время казалось, что она была другой, словно они стояли лицом к лицу с точной копией её, созданной из самых потаённых уголков тьмы. Эту дублированную сущность сложно было понять, но она излучала ту же манящую и одновременно пугающую ауру, которая кусала кожу и заставляла сердце Романа трепетать от страха и восхищения одновременно.

— Ну что, Роман, давай поищем получше, может, всё же есть скрытые страхи в твоём подсознании? — с любопытством рассматривая вблизи вспотевшего от происходящего Романа, произнесла она.

— А чего? Я ничего не боюсь, — пытаясь изо всех сил сделать вид, что он спокоен и глядя прямо в её чёрные глаза, ответил ей Роман, слегка выпучивая глаза, пытаясь не выдать свой страх.

Женщина в чёрном начала медленно ходить вокруг него, сокращая дистанцию, и, подойдя вплотную лицом к лицу, взяла его за плечи и, склонившись к его уху, начала шептать, как заколдованная.

— Я ощущаю, как твой страх проникает в каждую клеточку твоего существа, словно холодный дождь проникает сквозь незащищённое тело. Твоё сердце бьётся в таком бешеном ритме, что мне кажется, оно вот-вот выскочит у тебя из груди. Я сделаю так, что ты увидишь, как я раздавлю его своими руками, прямо у твоих отвратительных глаз, заставив тебя стать свидетелем собственной муки. Скажи мне о том, что заставляет тебя содрогаться от ужаса, — томным, завораживающим голосом произнесла женщина в чёрном, её слова звучали так, словно они были заклинанием, которое призвано не только навести ужас на её жертву, но и позволить ей насладиться каждым мгновением страха.

Её игра только начиналась, и она испытывала наслаждение от мысли о том, что сделает с Романом, превращая его жизнь в бесконечную цепочку мучений, где даже проживание с родной матушкой покажется ему истинным раем в сравнении с тем, что она замышляет.

— Бабушка! — внезапно, с растерянным и полным страха видом произнёс Роман.

— Твой страх — бабушка? — не скрывая своего неподдельного удивления, с лёгким насмешливым тоном произнесла дама в чёрном, её губы искривились в ухмылке, когда она повторила его слова.

Не дожидаясь ответа, она стремительно и резко обернулась, неожиданно почувствовав, как за её спиной кто-то начал читать заклинание, которое может разрушить обряд и запечатать её чары. Ледяной поток гнева пронизал её. Она осознавала, что теряет контроль над этой мрачной ситуацией; её тёмная душа, наполненная зловещими замыслами и ненавистью, вдруг показалась ей бессильной перед силой, которую она не могла сопротивляться.

Роман, разрываясь между страхом и удивлением, наблюдал за происходящим своими выпученными от ужаса глазами. Женщина в чёрном отбросила его в сторону, словно он был простой побрякушкой, не достойной её внимания, и устремилась к старухе. Она неустанно бормотала непонятные проклятия, произнося их едва слышно, едва ли осознавая, что её попытки прогнать бабушку Эли были тщетными.

— Никто не властен надо мной. Мои чары нерушимы, — шептала дама в чёрном с яростью; её голос звучал как тихий шёпот ветра, шуршащего по сухим листьям.

Темнота вокруг неё сгущалась, превращаясь в колеблющийся вихрь, способный затянуть в свою бездну кого угодно. Однако старуха находилась внутри непонятного зелёного вакуума, и дама в чёрном никак не могла добраться до неё, только беспомощно скребла своими огромными чёрными когтями по внеземной преграде. Кинувшись кругами обходить старуху, пытаясь сломить её устойчивость и найти хотя бы одно слабое место; но она только ощущала пульсацию мощной энергии, исходящей от бабушки, как будто магия света, исходящая от старухи, могла существовать в её тёмном мире.

В конечном счёте, женщина в черном, понимая, что потерпит поражение, сдалась и исчезла в бескрайние глубины пространства, осознавая, что старуха была значительно сильнее и опытнее её. Тьма постепенно рассеивалась, и Роман почувствовал, как чары дамы начинают отпускать его, словно вдыхая в него новую жизнь, и он проснулся, ощущая глубокое моральное облегчение, как будто его наконец освободили от нарастающего гнёта.

Открыв глаза, он увидел, как все друзья склонились над ним.

— Ты как? — спросил Макар.

— Мы ничего не помним, — добавил Максим.

— Норм, но от продолжения банкета я отказываюсь. Время еще позволяет, ребята, едьте все по домам. Ты, Макар, можешь остаться, — сухо сказал Роман и улёгся на диване спать, отвернувшись от ребят. Засыпая, Роман чувствовал, как всё тело дрожит от боли и страха. — Только этого мне не хватало. И так в жизни всё погано, — размышлял он, быстро заснув.

Ребята не стали возражать, так как сами чувствовали себя уставшими и подавленными. Все разъехались по домам.

Макар, проводив ребят, принялся за уборку в доме, как всегда, так как понимал: если он этого не сделает, то ни мать друга, ни сам Роман точно не будут содержать дом в чистоте. А порядок должен быть везде — и в душе, и в доме. А что касается всего произошедшего, то он обязательно потом поговорит с Романом, когда тот успокоится. Тёмная ночь и море волнующих размышлений о смысле жизни поглотили Макара после длительной уборки квартиры.

— Опять не высплюсь, — думал Макар, пытаясь заснуть и абстрагироваться от назойливо приходящих мыслей.

Глава 4. ВСТРЕЧА.

Ночь окутала Челябинск своим тёмным покрывалом. Полная луна, висевшая высоко на небосводе, светила ярко, словно мощный прожектор, освещающий путь в темноте. Её серебристый свет растворялся в туманном небе, придавал городским улицам загадочный и мистический вид. Шумный и многолюдный город, который днём никогда не спит, погрузился в глубокую тишину, как будто время остановилось. Улицы, обычно наполненные людьми и с бесконечным количеством автомобилей, теперь выглядели пустыми. В воздухе витала лёгкая свежесть, пронизанная холодом ночи. Лишь иногда раздавался отдалённый лай собак, а также шум изредка проезжающих машин по пустым асфальтовым дорогам.

Макар и Роман шли по тёмным безлюдным улочкам ЧТЗ, бурно обсуждая прошедшую неделю.

— Ты реально думаешь, что с Элей всё нормально? Она не отвечает на звонки. Я, кстати, звонил Алине, но она тоже ничего не знает, — обеспокоенно спрашивал Роман, тяжело переживая резкое прекращения общения с Элей, и без объяснения какой-либо причины такого холодного молчания с её стороны.

— Я думаю, что профилактические беседы с ней бабушка должна провести. У неё от этого Арсена совсем крышу снесло, — ответил уверенно Макар.

— Ты считаешь, что она до сих пор не забыла этого Арсена? — расстроившись, переспросил Роман.

— Я что-то не догоняю, Романыч. Два дня назад ты её видеть не хотел, а теперь опять за неё интересуешься. Как ты не можешь понять своей тестостероновой башкой? Что ты её не любишь. И ей ты тоже даром не нужен. А отвечала она тебе на смс тогда только от скуки, — твёрдо ответил Макар, пытаясь сохранять спокойствие.

— Может, я люблю её, а ты сразу мне предъявы кидаешь, — возразил Роман и, подумав секунду, настороженно спросил: — А ей ты, надеюсь, про меня так не говорил?

— Нет, я ей вообще не звоню, — нервно ухмыльнувшись, ответил Макар.

— Так домой идти не хочется, — еле слышно пробормотал Роман, а затем уверенно спросил у Макара: — Может, на лавке ещё посидим? Тебя же родители уже не контролируют? — предложил Роман, сменив при этом неприятную тему разговора.

— А давай, самому как-то уныло. Наверное, усталость от вчерашнего рабочего дня сказывается, — соглашаясь с предложением друга, ответил Макар.

— Да это как пить дать, поспешили мы с этой работой. Ну да ладно, — ответил Роман и, махнув рукой, с нескрываемым интересом спросил. — А что ты думаешь про Анжелику, Макар?

— Это ситуация какая-то запутанная, с её душой в особенности. Когда будет свободное время, надо бы разобраться с этой непонятной историей, — ответил уверенно Макар.

— Ну, это понятно. А как девушка? Что, она тебя совсем не привлекает? Она так-то красоточка, так томно и внимательно тебя рассматривала тогда, — слегка улыбаясь, заинтересованно уточнял Роман.

— У тебя все мысли об одном, — смеясь, подметил Макар особенность друга думать исключительно только в любовном направлении.

— У меня, конечно, все мысли о девчонках! А сам, что так захрипел? Про неё вспомнил? — с азартом подметил Роман.

— Что ты сочиняешь, я не хрипел, — также весело и позитивно ответил Макар.

— А кто хрипел? — возразил Роман, а затем добавил более тихо: — Тише. Слышал?

Макар прислушался, но ничего не услышал. Только за спиной почувствовал тяжёлый хищный взгляд.

— Не оборачивайся, — шопотом сказал Макар.

— Кто здесь? — спросил резко Роман.

— Так тебе он и скажет. Если вообще способен разговаривать. Давай лучше уйдём, без провокаций, — тихо сказал Макар, не поворачивая головы в сторону друга.

Макар с Романом спокойно встали и пошли неторопливо по тротуару. Макар заметил тень незнакомца, которая последовала за ними.

— Этот человек последовал за нами, — сказал еле слышно Макар.

Оба друга обернулись и увидели, что в ста метрах от них стоял мужчина среднего жилистого телосложения, глубоко дыша, словно он только что пробежал кросс.

— Ты чего увязался за нами? — сказал грубо Макар, стараясь при этом сосредоточиться и повнимательнее рассмотреть лицо преследователя.

Незнакомец не спеша сделал два уверенных шага вперёд, и в этот момент мерцающий свет уличных фонарей осветил его лицо. Ярко жёлтые глаза жадно смотрели на ребят, изучая каждое их движение. В его улыбающемся рту явственно проступал оскал хищника, однако само лицо полностью было невозможно рассмотреть в полной мере из-за его искривлений. Он выглядел так, словно его лицо перекосило от ярости.

Это выражение раздражения и агрессии делало его похожим на зверя, готового к нападению, и каждый мускул его лица, казалось, отражал бурю эмоций, сдерживаемых внутри. Ситуация становилась всё более напряжённой, и Макар чувствовал, что время на исходе.

— Да, он озабоченный маньяк! — уверенно крикнул Роман и продолжил говорить не сбавляя громко тона: — Вали отсюда, иначе пожалеешь, что на свет родился, психопат. — Глубоко вздохнув, добавил: — Вроде бы весна закончилась, а эти уроды до сих пор рыщут по кустам. Не на тех напал, придурок! Кринж какой-то устроил тут, думаешь, самый умный. — уверенно выругался Роман.

— Подожди, это не псих, — сказал Макар.

— А кто? Конь в пальто? — смеясь, спросил Роман.

— Это вампир! — уже более внимательно и детально рассмотрев и проанализировав лицо незнакомца, уверенно сказал Макар.

— Да ладно тебе, гонишь, дичь какую-то. — Не сдержав смех, ответил Роман и переспросил друга с ухмылкой на лице, уверенный в полном бреде, который тот нёс. — Это что, пранк?

Незнакомец в этот самый момент, словно сгусток энергии, совершил резкий и стремительный прыжок вверх, будто в сверхчеловеческом усилии, и на долю секунды завис в воздухе. Его тело отчëтливо выделялось на фоне мрака ночного неба, а в это время его глаза сверкали жадным блеском, подчеркивающим его зловещую натуру. Затем, оскалив зубы до предела и обнажив острые клыки, которые ярко блестели в свете фонарей, он плавно и грациозно опустился на асфальт, не издав ни звука. Как будто природа сама создала для него идеальную траекторию падения. Мгновение спустя, с неимоверной скоростью он ринулся в их сторону, оставляя за собой атмосферу необъяснимого страха и тревоги. Каждое его движение было наполнено предвкушением, и Макар понимал, что этот незнакомец не просто угроза — он был воплощением самой сущности ночного ужаса, которая стремилась к ним.

— Бежим! — громко крикнул Макар, схватив Романа за руку, и оба изо всех сил ринулись бежать.

— Куда бежим-то? — спросил, задыхаясь, Роман.

— Давай, в Храм! — ответил Макар.

— Он ведь далековато отсюда? Добежим ли вообще до него? — волнуясь и задыхаясь от быстрого бега, переспросил Роман.

— У тебя есть предложения получше? Или ты сейчас готов проверять все теории про вампиров? — возмущённо уточнил Макар.

— Не, не буду проверять, жесть какая-то, — ответил Роман и добавил жалобно: — Но ты держи мою руку крепче, а то я отстану от тебя. Я бегу из последних сил, братан, — умоляюще просил Роман друга, переполненный охватившим его диким страхом. Задыхаясь от бега, его слова были еле разборчивыми.

— Не паникуй, прорвёмся! — без всякой усталости и отдышки ответил ободряюще Макар, испытывая смешанные чувства испуга и уверенности в своих силах.

Вампир, ведомый непрекращающимся чувством голода, даже не собирался отставать от ребят, которые с полным рвением старались вырваться из его опасного преследования. Его жажда охоты стала настолько сильной, что он уже не желал отпускать свою сокровенную добычу, которую так легко было заполучить. Словно игривые зайчики, мальчишки ловко маневрировали и удирали от него, уверенно преодолевая расстояние и показывая, что не являются лёгкой мишенью.

Однако вампир смекнул, что его жертвы оказались слишком проворными и быстрыми, и это разжигало его нетерпение. В его тёмном сознании родилась идея: в конечном счете, он мог использовать что-то, чтобы остановить их или хотя бы замедлить. Впереди, на пешеходном ограждении, весели цветочные ящики с яркими, словно огонь, красными петуньями. Не раздумывая ни секунды, вампир подбежал к ним с бешеной скоростью, схватил один из ящиков, который был достаточно тяжёлым, чтобы причинить вред, и с сильным броском запустил его в сторону беглецов. Ящик, стремительно мчащийся к цели, оставлял за собой шлейф земли и цветов, создавая одновременно завораживающее и ужасающее зрелище, которое лишь подчёркивало его стремление поймать тех, кто так дерзко пытался от него ускользнуть.

— Осторожно! — крикнул Макар. Ребята разбежались в разные стороны, осколки пластика и земли и цветов разлетелись в разные стороны.

— Бежим, бежим, Романыч. Не тормозим! — крикнул Макар. И, схватив измученного и часто дышащего друга, ринулся бежать вместе с ним дальше.

Роман что-то хотел сказать, но не смог. Сил оставалось только на то, чтобы быстро бежать. Поэтому он просто глубоко вздохнул и, мысленно проклиная этот вечер, ускорился в беге наравне с Макаром.

Впереди показался храм. Ребята, не сбавляя темпа, добежали до ворот и без труда вскарабкались на вершину забора, спрыгнув во двор храма. Резко обернувшись, они заметили, что вампира больше нет.

— Когда он перестал за нами гнаться? — спросил, переводя дыхание, Роман, слегка нагнувшись и наклонившись вперёд, при этом крепко оперевшись руками на ноги.

— Не знаю. Но когда мы перелазили через забор, ты схватил меня за руку, а я зацепился за забор и порвал себе рукав у рубахи.

— Да фигня, — отмахнулся Роман, рассматривая при этом тёмные кусты за воротами.

Ребята услышали, как из храма вышли двое.

— Прячемся в кусты, — тихо прошептал Макар.

— Можно в кусты не лазить. Мы вас видели, когда вы от вампира через забор перелазили, — сказал мужчина в чёрном льняном костюме.

— Вы явно не служитель Бога? — из кустов выкрикнул Роман.

— А вот тут вы не правы! Я самый истинный служитель Бога. Но только не в храме, у меня другой профиль. А вот мой товарищ — самый настоящий батюшка. Я думаю, что Макар его узнал. Он ведь частенько сюда ходит, — ответил мужчина.

Ребята вышли из кустов. Отряхивая и поправляя одежду, у каждого в голове крутился один и тот же вопрос. Но кто же решится задать его первым?

— Откуда вы знаете про вампиров? И кто вы такой? — не сдержавшись, спросил Роман первым.

— Пройдёмте в храм, попьём чая с земляничным вареньем. Там мы обо всём, что вас интересует, спокойно поговорим, — предложил батюшка.

— Согласны, — ответил заинтересованно Макар, выразив общее мнение за двоих.

— Ну, вот и хорошо, — ответил батюшка.

Когда ребята сели за стол, то вели себя сдержанно и культурно. Макара же всё это время не покидало тёплое волнительное чувство. Он сидит здесь в храме и пьёт чай…

— Восхитительно, — думал Макар внимательно с интересом рассматривая обычную скромную кухню.

— Меня зовут Василий Иванович, — сказал незнакомец в льняном костюме и, окинув взглядом ребят, продолжил: — Я представляю всемирное объединение по борьбе с тёмными силами, сокращённо ОБТС, как любили у нас сокращать в Советском Союзе. Я и моя команда, с которой я вас потом познакомлю, представляем нашу страну. Помимо моей команды, у нас есть и другие группы, да и подразделений множество. Но вам об этом пока рано знать. Достаточно будет знакомства с моей группой. Я думаю, что у вас, в ваших юных головах, возник вопрос: какие тёмные силы существуют у вас в городе? Сразу отвечу, что до сегодняшнего дня — никаких. Так, пару сильных знахарок, немного ворожей на допустимом уровне, по которым они спокойно могут оказывать услуги населению. В общем, наша организация существует уже давно, из покон веков, люди сражались за права существования на земле. Ещё в девятнадцатом веке наша планета кишила от многочисленности этих тварей. Но сейчас, с приходом новых технологий, мы истребили почти всех. Остальные залегли на дно. Точное количество видов на данный момент неизвестно. В настоящее время эти твари образовывают свои тайные сообщества и обманным путём затягивают туда людей с помощью больших денег и роскошной жизни. В общем, не всё то золото, что блестит. Когда человек продаёт свою душу, он лишается всех привилегий и его заменяют на следующего дурачка. И так длится бесконечно, этот порочный круг. Есть, конечно, среди них и отшельники, которые не захотели вступать в систему империи зла. Но всё равно всех их объединяет общее пристанище — это ад. Да, мои дорогие, вам не послышалось. Рай и ад существуют. Душа человека — это ресурс для ада. Продав свою душу или совершая смертные грехи на этой планете, человек тем самым прокладывает себе дорогу в ад. И как говорят среди нас, если не ответил перед законом на земле, то ответишь перед Богом после смерти. Всем за всё придётся рано или поздно отвечать, таков закон вселенной. Я не слишком вас утомил своим коротким рассказом? — закончив свой диалог, спросил Василий Иванович, продолжая при этом смотреть серьёзным взглядом на ребят.

— Нет, — ответил Макар.

— А у меня ещё больше вопросов стало, — ответил взвалнованно Роман.

Он был не готов к данной информации по крайней мере не сегодня точно, ему и встречи с вампиром хватило с лихвой чтобы адреналин в его организме зашкалил по максимуму.

— И какие же? — спросил Василий Иванович.

— Почему до сегодняшнего дня у нас не было никакой нечести? А теперь есть, — спросил Роман, желая узнать правду, чтобы обезопасить себя.

— Мы получили информацию, что у них тут созрело очень важное дело. Если честно, мы пока сами не знаем, как именно они хотят это дело провернуть. Одно: перед приездом главного бегут вперёд его прихвостни. Это тот жалкий вампир, которого вы видели сегодня, — ответил Василий Иванович.

— Жалкий? — удивлённо возмутился Роман и добавил с явной иронией. — Поверьте мы от него убегали и уж больно резвый он оказался для жалкого вампира. Это вам не бродячая собачка.

Но его замечание осталось без внимания. Его перебил Макар со своим вопросом.

— А как убить вампира?

— Знаете, в фильмах и книгах осталась доля правды о том, как с ними бороться. Но под влиянием времени информация немного исказилась. Поясню. Вампир не может зайти в ваш дом, а демон может. Но вы можете посыпать солью, чтобы не зашёл демон. Для демона домом считается тело человека, туда он обманным способом проникает, сломив волю слабого человека в считанные секунды. А вот сильный духом может избежать этой погибели. А что касается вампиров, то тут гораздо всё проще, но и тут есть свои загвоздки. Вампира можно убить, отрубив ему голову, что иногда бывает крайне сложно сделать одному человеку, так как эти гады очень сильны и выносливы. Если всё же голову вы смогли отрубить, то тело не сгорит. Его нужно будет сжечь. А чтобы тело сгорело, как это показывают во многих фильмах, для этого понадобится осиновый кол. Но не просто выстроганная деревяшка, а именно осина, и она должна быть освящена в святой воде. Вот тогда он и превратится в прах. Святая вода, крест, чеснок его только отпугнут, но не убьют. В храмы, церкви они не ходят, как и многие другие нечисти. Кто-то боится крестов, но основной страх у них перед взором Господа, а точнее, его ангелов. Это полукровки, как мы их называем, с обеих сторон: полу люди, полу ангелы, в общем, воины, которые с доблестью борются против зла на земле. Я, кажется, отвлёкся. Вернёмся к нашим вампирам. Обращают они в себе подобных только человека с тёмной душой, которая должна будет попасть в ад. Так получится полноценный вампир. Душа этого человека уходит в ад и возвращается уже в демоническом обличии вампира. Ни любви, ни сострадания, ничего не испытывающая к людскому миру. Но у них есть свои извращённые чувства, да и стадный рефлекс образуется: они любят жить группами в мегаполисах. Бывали раньше оплошности среди вампиров, когда они пытались обратить в себе подобного человека с порядочной душой, добренького, как они любят назвать. Так вот, обратив его, душа этого человека попадает в рай. Он же не просил его обращать. И так получается, что раньше это тело оставалось пустым, и в него могла заселиться любая другая чёрная душа из ада. Но там наверху высший совет посовещался и принял решение: по праву первым в это тело может зайти душа умершего человека. Вот так появились добренькие вампиры. Душа порядочного человека давала своё согласие и возвращалась обратно в мир людской. Эти вампиры не пьют человеческую кровь, но жажда осталась, нужно помнить, что они всё же являются хищниками от природы, поэтому пьют кровь животных.Так сказать альтернатива человеческой. А так в остальном они схожи с другими вампирами. Но есть ещё одно «но»: если человек с порядочной доброй душой по любви или просто добровольно даст своё согласие на обращение себя в вампира, то его душа попадёт в ад. Это считается добровольным грехом. Поэтому вампиры сейчас не обращают всех подряд. Эти гады чувствуют не только запах человека, как хищники, но и видят состояние души. И да, чуть не забыл: дневной свет они боятся, точнее, прямые лучи солнца, а вот в тени или облачной погоде спокойно могут перемещаться. Кстати, место жительства они себе всё равно выбирают в тёплых жарких странах с постоянной великолепной солнечной активностью. И активизируются только по ночам, — без каких-либо эмоций на лице рассказывал Василий Иванович.

— А наше правительство, полиция знает о существовании этих нечистей? — спросил заинтересованно Роман.

— Скажу так: раньше в древности знали абсолютно все. С годами круг посвящённых лиц стал сокращаться, пока наше общество не стало секретным. По бумагам мы числимся как особый секретный отдел. ОСО — сокращённо по нашему. Сейчас в полиции или других органах власти не знают. Посвящаются только те, кто непосредственно столкнулся со злом, а потом подписывает кучу бумаг о неразглашении, даже добавили дополнительный пункт о неразглашении внутри семьи. В правительстве на особых верхах знают, многие, конечно, они кстати даже не сталкивались с нечистью в жизни и считают нас иждивенцами государственного бюджета. Кто конкретно в курсе всех дел, я не могу разглашать такую информацию. Я тоже подписывал бумаги. Был у меня случай, как один чиновник, посвящённый во всё это, нас яростно притеснял в бюджете. Но когда по воле судьбы столкнулся со всем этим сам, так сразу стал яростным помощником в борьбе со злом. Он даже в дальнейшем увеличил нам бюджет на непредвиденные расходы. Как-то так, ребятки, — ответил так же безэмоционально Василий Иванович.

— Я думаю, на сегодня уже всё достаточно с них информации. Пусть бегут домой, поздно всё же уже, — с заботой в голосе сказал батюшка.

— А вампир? Там же бродит вампир? — сказал испуганно Роман не жилая покидать храм.

— Мои бойцы его уже устранили, — ответил спокойно Василий Иванович.

— Пойдём домой тогда, — с облегчением сказал Роман.

— Хорошо, — согласился Макар.

— Вот держите краткое пособие по всем возможным нечестям. Тут описано, как их можно убить. Даю неделю на изучение, затем мы с вами встретимся. Я вас сам найду. Нужно будет поговорить, — протянув книгу Макару, сказал Василий Иванович.

— Спасибо, — ответил растерянно Макар.

— До свидания, — вежливо попрощались друзья с новыми знакомыми.

Выйдя на улицу и вдыхая ночной воздух, Макар попросил друга, переживая из-за порванного рукава:

— Слушай, отдай мне свою рубашку, а то ты мою порвал. Они у нас одинаковые, и размер как у меня. А то мама будет задавать лишние вопросы. Опять начнёт контролировать.

— Вот, прицепился с этой рубахой, — снимая свою, возмутился Роман.

Ребята поменялись одеждой и пошли по домам. Макар захотел первым прочитать книгу. Роман уступил ему, но с условием, что Макар проводит его до дома, и тогда он сможет начать читать первым.

Макар безусловно согласился на предложение друга. Ведь для него это не простая книга. Это ответ на его многолетние терзания.

— Наконец-то, — подумал про себя Макар, — Занавес тайны начал подниматься.

Глава 5. ТОЧКА НЕВОЗВРАТА.

В жизни каждого человека наступает момент решающего выбора. Этих моментов на человеческом пути может встречаться неограниченное количество. У всех абсолютно по-разному. Так создаётся или строится жизненный путь каждого человека на планете по отдельности. Такой ключевой момент называется отправной точкой или иногда его ещё могут называть перекрёстком дорог. Хорошо, если ты принимаешь верное решение, и жизнь идёт своим чередом по счастливому яркому сценарию. А может произойти и так, что человек принимает неправильное решение, затем, осознав и переосмыслив, исправляет свою ошибку в жизни, и у него это получается. Но бывает и так, что ты не ошибся в принятии решения, и тебе даже казалось, что ты принял верное, правильное решение на данном этапе своего жизненного пути, но почему-то иногда, но не у всех, этот выбор превращается в точку невозврата. То есть даже если ты осознаёшь и признаёшь совершённую ошибку в выборе, но исправить её всё равно уже не получится. От былой жизни или от определённой возможности можно теперь лишь только вспоминать, как о чём-то невозвратном. Эта на самом деле страшно, потому что ты попадаешь в точку невозврата, которая тянет нити твоей судьбы совершенно по другому сценарию, который не был изначально написан у тебя на роду. А положительно или отрицательно при этом сложится твоя жизнь, тут только одному Богу известно.

Изучение книги Макару далось настолько легко и просто, будто она сама раскрывала перед ним свои смыслы: он читал, понимал и сразу находил в изложенном логику. Роман же напротив не мог разобраться в тексте, несмотря на то, что книга вроде бы не выглядела слишком сложной на вид. Более того, он откровенно признавал, что и не прилагал к этому особых усилий: не пытался вдумываться в прочитанное, не возвращался к непонятным местам и, в целом, не видел в процессе никакого практического смысла.

Однако существовала и другая, куда более важная причина его внутреннего затруднения — большое противоречие, возникшее в юной голове Романа после их обязательной встречи с Василием Ивановичем. Для чего? Зачем? Какая-то сплошная тайна, окутанная мраком. Ситуация усугублялась ещё тем, что Василий Иванович уже успел созвониться с Макаром и, судя по всему, заранее обо всём договорился.

И при таком раскладе в мыслях Романа опять возникают дополнительные вопросы. С какой стати им пересекаться? И с чего такой явный интерес у этого дядьки к их персонам? Однако Роман отдавал себе отчёт, что не может отпустить своего добросердечного друга одного. Уж больно всё так просто, что сразу наводит на подозрения. «Деваться некуда, придётся идти с ним», — пришёл к выводу Роман, лёжа в кровати, пытаясь всё же читать книгу и при этом понять её суть.

— Сплошная муть, да и только, — раздражённо продолжал он думать уже о прочитанном материале. А причиной его раздражения была неспособность и не желание концентрироваться на чтении книги, летать в облаках значительно проще и комфортнее, нежели учить.

— Ты что, разлёгся? — сказал Макар, зайдя в комнату.

— Ты как зашёл? — спросил Роман, вздрогнув от неожиданности.

— Двери входные были открыты, — ответил спокойно Макар.

— Опять маман на работу усвистала и двери забыла закрыть. Наверное, датая пошла, задолбала уже, — возмутился Роман.

— Да ладно тебе. Давай, бегом собирайся, поехали, нас Василий Иванович сегодня вызвал, — сказал Макар.

— Я книгу ещё не до конца прочёл, — в растерянности ответил Роман, уже морально готовясь выслушивать нотации друга.

— Ничего, я по дороге тебе всё в вкратце расскажу. Для первого раза и так сойдёт, — совершенно спокойно ответил Макар. Его это даже не расстроило и не удивило, все его мысли и даже надежды были связаны с предстоящей встречей. Он уже предвкушал, что грядёт новая интересная и более осмысленная жизнь.

— А чё так можно было? — удивлённо спросил Роман.

— Давай бегом, потом поговорим об этом, а то опоздаем ещё. — с нетерпением в голосе ответил Макар.

Роман быстро собрался, и через короткий промежуток времени они уже подъехали к ангару, расположенному на окраине города в непосредственной близости от Ленинского района. По прибытию их встречал Василий Иванович.

— Давайте начнём с того, что я вам объясню, почему вы теперь должны будете приходить сюда на постоянной основе и обучаться искусству различных видов боя. Назовём это общей подготовкой — то есть систематическим курсом, который охватит сразу несколько направлений и будет выстраиваться постепенно, шаг за шагом, без потери темпа.

Вы тут будете не просто слушать теорию, но и применять всё на практике. Вас будут обучать целому комплексу навыков: основам поединка, дисциплине движения, принципам безопасной и эффективной обороны. Отдельное внимание уделят выносливости — потому что любой бой, каким бы мастерским он не был, требует устойчивости и силы не только на старте, но и тогда, когда ресурсы начинают заканчиваться. Кроме того, вас научат обращаться с некоторыми видами оружия: не поверхностно, не для вида, а так, чтобы вы понимали предназначение каждого действия, учились контролировать хват и поведение в стрессовой ситуации, а также осознавали ответственность. — Сказал это Василий Иванович спокойно и уверенно, не повышая голос, но в каждой фразе чувствовалась некая обязательность, словно он заранее закрепил всё сказанное в расписании и ожидал точного исполнения.

Провожая ребят до ангара, он двигался размеренно, показывая дорогу и время от времени коротко оглядывался, будто проверял, насколько внимательно они следят за ним и за происходящим вокруг. Он также машинально бросил взгляд на часы — не просто из любопытства, а как привычный способ зафиксировать момент прибытия и обозначить важную точку отсчёта.

— А с какой стати нам вообще тренироваться? — поинтересовался Роман.

— С такой, что я вам не сказал самого главного. Эдуард, который решил посетить ваш славный город, приезжает сюда не красотами его любоваться. А непосредственно по твою душу, — указав при этом на Макара пальцем, ответил Василий Иванович.

— А зачем я ему нужен? — переволновавшись, переспросил Макар.

— Раз в определённое количество столетий души тёмных магов перерождаются и приходят к нам сюда, на землю обетованную. Получая себе в помощники духов рода, тоже из сильнейших. Вот и твоя душа переродилась, существовавшая в шестнадцетом веке примерно. Вообще перерождение душ — это очень сложный и многогранный процесс. И лишь немногие светлые избранные люди могут перерождаться. В основном души попадают в рай или ад. А в каждом новорождённом человеке на нашей планете зарождается новая чистая душа. Как я уже говорил тёмные колдуны нашли лазейки, чтобы просачиваться обратно в мир людей. И тут я тебе вот что скажу: ты не переживай и не бери грехи данной души, что переродилась, на свой счёт. Помни одно: эти колдуны идут на риск, при перерождении душа полностью обновляется и начинает новый жизненный путь. Но, как показывает практика, все перерождённые души всегда начинают жить так же, как раньше. Ты — первое исключение в этом мире. При твоих тёмных энергиях, которые тебя, можно сказать, не то чтобы манили, я бы даже сказал, тащили на сторону зла различными и всевозможными способами, ты смог устоять. И ты всегда тянулся к свету в своей жизни. Эдуард, кстати, не знает, что ты вырос добреньким. Это будет для него неожиданным сюрпризом, — спокойно и деликатно ответил Василий Иванович.

— Так может, ему сказать? — возразил бестактно Роман.

— Нет, у меня на него другие планы, — сказал Василий Иванович.

— И что от нас требуется? — уточнил Макар.

— Эту неделю вы будете учиться боевому искусству. Точнее, Роман. А ты, Макар, всё это и так умеешь. На генетическом уровне, — ответил уверенно Василий Иванович.

Друзья только многозначительно посмотрели друг на друга, но ничего не стали переспрашивать. Да, у них ещё остались вопросы, но пока они решили разобраться и переосмыслить информацию выданную им сегодня.

— Познакомьтесь, это ваш тренер Анатолий Николаевич. На данное время обучения он будет вашим руководителем, — представил сидевшего в ангаре мужчину Василий Иванович и сразу покинул помещение.

Перед ребятоми сидел мужчина средних лет, он был крепкого, спортивного телосложения. Его руки напоминали две кувалды, которыми можно с лёгкостью гнуть железо где-нибудь на приёме металлолома. Макар обратил внимание на цвет его тусклых болотных глаз: они словно выцвели от времени, и внутри, как любил считать Макар, отражалась его измученная, опустошённая душа, в которой не осталось абсолютно ничего: ни любви, ни боли, и даже спокойствия там не наблюдалось, одна пустота и всё.

Без всяких вступлений сразу по делу начал свой диалог Анатолий Николаевич.

— Учебно-тренировочные занятия у нас будут состоять из трёх частей. Первый подготовительный — тут для вас я выдам основную информацию по теории, освоим практику и улучшим общую физическую подготовку, и, конечно, будем оттачивать навыки боевого искусства, но пока только азы. И самое главное — больше уделим времени искусству самообороне — это очень важно и необходимо на первых этапах в нашем деле для новичков. Сюда мы также отнесём и бои на мечах, оборону с ножом, осиновым колом и боевым и огнестрельным оружием. И там ещё есть некоторые особенности, по ходу я вас обо всём просвещу.

Второй этап основной, в нём мы объединим все ваши знания и закрепим, применив их на деле, которые вы сможете показать на практике в постановочном бою, приближённому к реальности.

И третий этап — это последний, тут я выдам заключение Василию Ивановичу о вашем уровне подготовки. Фишкой тут является то, сможете ли вы выдержать психологический прессинг, который вам устроит на втором этапе Василий Иванович.

— А не много ли вы от нас хотите, дядя Толя? — нагло уточнил Роман.

— А от этого зависит ваша вшивая жизнь, если до тебя это ещё не дошло, сынок. Ты что, думаешь, что когда они придут за твоим товарищем, про тебя они забудут? Нет, вы теперь у них оба в объекте их внимания. Просто придут в один обычный день к тебе домой и проткнут тебя одним пальцем насквозь, и глазом не моргнут. — Когда Анатолий Николаевич это говорил, он прямо показал указательным пальцем, как они будут это делать. Его здоровый, огрубевший палец с слегка пожелтевшими ногтями от табака выглядел устрашающе.

Анатолий Николаевич подошёл к нему и прямо в бок ткнул своим огромным пальцем, из-за чего Роману на мгновение показалось, что у него треснуло ребро.

— Что за дела? — провизжал со страху Роман и отскочил в сторону, потирая бок от боли.

— Запомни, учиться надо всегда заранее, а не в процессе. У нас в советское время все об этом знали. И потому мы были нерушимым Советским Союзом, всегда готовые ко всему, — тихо, но твёрдо ответил Анатолий Николаевич.

— А при чём тут Союз? Сейчас двадцать первый век на дворе. — Возразил Роман, держа дистанцию.

— А ты подойди поближе, я тебя получше разъясню. Раз ты человеческий язык плохо понимаешь, — сказал Анатолий Николаевич, махая ему своей огромной рукой.

— Мне и тут нормально. Говорите так, у меня отличный слух, — ответил Роман уже менее уверенно.

— Понятно. Зубатить вздумал? Из непонятливых значит, трудно до тебя доходит? Сейчас я тебя объясню и заодно уму разуму научу, — возразил грозно Анатолий Николаевич.

— В смысле? — переспросил Роман.

Макар в это время просто стоял и молчал, не понимая, что делать в таких ситуациях.

— Беги! — неожиданно громко скомандовал Анатолий Николаевич, подойдя к стойке со спортивным инвентарём. И не теряя ни секунды, взял в руки кнут.

Он повернулся в сторону Романа и, выдержав паузу, дважды хлестнул кнутом. После этого Анатолий Николаевич намотал кнут на плечо — плотно, без лишнего, так, чтобы не мешал при рывке, — и резко рванул вперёд.

— Иди сюда! — бросил он через движение, с оттенком злости. — Сейчас я тебя немного пощекочу!

Роман не стал спорить и бросился бежать изо всех сил. Сначала — на инстинкте, потом — уже по расчёту: он маневрировал, менял траекторию, уворачивался от настигавших его ударов кнутом.

В тот самый момент в помещении появился Василий Иванович. Он вошёл без лишнего шума, но сам факт его появления сразу изменил атмосферу, включив порядок. Василий Иванович остановился, внимательно посмотрел на происходящее, оценил ситуацию за секунду — и жёстко отреагировал.

— Прекратить! — командным голосом сказал он, и этот тон не требовал обсуждений. — Работайте по уставу, Анатолий Николаевич!

Анатолий Николаевич, не споря, замер на полшага, кнут ещё не опустил окончательно, но уже контролировал себя. Василий Иванович сделал шаг ближе и, уже спокойнее, добавил в привычной для него манере — не только строго, но и с внутренним убеждением, что дисциплина начинается с уважения:

— Разве так можно? Он же взрослый человек, мужчина. Будущий защитник родины. А вы с ним… как с пятнадцатилетним щенком. Надо быть уважительнее друг к другу, слышите?

Слова легли тяжело, но справедливо. Роман, который всё ещё ощущал остатки адреналина, выдохнул неровно — пальцы едва заметно дрожали, а сердце билось так, будто продолжало догонять кнут даже после команды «стоп».

— Я думаю, мы неправильно поняли друг друга, — быстро согласился Роман, переводя дух.

— Пойми, — продолжил Василий Иванович, уже обращаясь не только к ситуации, а к смыслу всей подготовки. — У вас нет выбора. Они рано или поздно придут за вами, и вы должны будете быть готовы к этой встрече. Подготовка — не про унижение и не про показную жесткость. Подготовка — про выживание и контроль.

Роман неожиданно выдал ответ на эмоциях — чуть резко, не подумав:

— Я думаю, и вы тоже ждёте этой встречи?

Слова мгновенно ударили по тишине. Анатолий Николаевич тут же кинул взгляд, в голосе прозвучала строгая грань, которую лучше не переходить.

— Ты опять за своё, засранец! — крикнул он, и от этого крика Роман побледнел: страх отозвался в теле быстрее, чем мысли.

В разговор вмешался Макар.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поняли, что у нас нет выбора. Давайте приступим к первому этапу обучения.

— Для начала начнём с общей подготовки, — ответил Анатолий Николаевич, прищурив один глаз.

— Да, это верное решение, — спокойно поддержал Василий Иванович. Он говорил без давления, но тон его был уверенным, как у человека, который давно продумал план. — А выбор я вам предоставлю, когда придёт время уезжать из города. Там, перед отъездом, вы уже сами поймёте — вступать в наши ряды или нет.

Он сделал паузу, словно специально оставляя ребятам секунды, чтобы мозг успел принять услышанное, а не просто оттолкнуть.

— Пока же — учитесь и держите себя в руках, — добавил Василий Иванович и, развернувшись, не торопясь ушёл, не дожидаясь ни ответа, ни дополнительных споров. Его уход выглядел не как обида, а как дисциплинарная необходимость: разговоры разговорами, а работа — работой.

Роман настороженно смотрел вслед, всё ещё чувствуя напряжение. Анатолий Николаевич, впрочем, тоже понял, что тон был неправильным, и попытался перевести всё в более спокойное русло. Он сделал шаг назад, опустил кнут и заговорил сдержаннее:

— Давай, как-то общий язык находить, а то пришибу ненароком. Не хочется грех на душу брать.

Ребята молчаливо кивнули. В этом молчании было больше смысла, чем в любых оправданиях: они приняли правила обучения, признали, что подготовка требует не только силы, но и уважения.

— Садитесь поудобнее, ребята. Разместитесь так, чтобы было удобно слушать и записывать. — Анатолий Николаевич неспешно оглядел помещение и кивнул в сторону деревянных табуреток, стоявших у большого стола в углу ангара. — Начнём наше первое занятие с теории, — спокойно продолжил он, проводя ладонью по обложке толстой, потрёпанной книги. — Эта такая же книга, какую вам дал Василий Иванович. Сразу скажу честно и без лишних разговоров: это краткое пособие по основной массе тёмных существ, обитающих на нашей планете. Вам нужно выучить материал, внимательно изучить и держать в голове. В ближайшее время эти знания вам пригодятся на экзамене.

Он поднял взгляд, будто оценивая, насколько внимательно его слушают.

— Если у кого-то возникнут вопросы по прочитанному материалу — не стесняйтесь, спрашивайте. Я всё объясню: как отличать, как действовать, на что обращать внимание и где нельзя ошибаться даже на секунду. Теория — это не просто набор слов. Это ваша защита.

Затем Анатолий Николаевич слегка сместился к столу, развернувшись так, чтобы было видно всем.

— На практике же мы разберём только одно направление: теорию столкновения с вампирами. По данным наших разведчиков, в ближайшее время они будут проникать в город в больших количествах. Поэтому упор делаем именно на них. Важно понимать не только «что это такое», но и «как не ошибиться в момент, когда у вас не будет времени на то чтобы подумать. Потому что будет слишком поздно».

Он сделал небольшую паузу и почти сразу добавил, будто отвечая на мысли, которые у всех уже крутились в голове.

— Наверняка у вас уже возникает вопрос: как отличить вампира от обычного человека? Всё проще, чем кажется. Вампир выглядит как мертвец. Бледная, почти белая кожа. Резкие черты лица, неестественная «застывшая» мимика. Взгляд — как у зверя, внимательный, холодный, будто смотрит не на вас, а сквозь вас. У них нет пульса и сердцебиения. При этом в зеркале отражение есть — он не невидимка.

Анатолий Николаевич указал пальцем на один из пунктов в книге.

— Что касается убийства: их можно остановить колом, и они сразу обернутся в прах. Можно отрубить голову мечом или другим подходящим оружием, но тут фишка в том, что тогда придётся сжигать тела. Есть и старинный ритуал изгнания в ад — некоторые считают, что он «идеальный», но мы его не используем. Не потому что «запрещено», а потому что он недостаточно эффективен и часто требует времени, которого в реальной схватке у вас не будет.

В помещении повисло напряжённое молчание, только где-то снаружи потрескивало дерево, и далёкий ветер проходил по металлическим стенам ангара.

— Где их чаще всего встречают? — продолжил он. — В вечернее или ночное время, в местах, где много людей: клубы, шумные сборища, большие скопления в городском движении. Они любят тусоваться в метро — причём не только ночью. Иногда их можно заметить и днём, когда никто не ждёт. Но в вашем городе пока нет метро, так что не заморачивайтесь.

— Сейчас нам повезло, — добавил он тоном, в котором звучала не радость, а осторожность. — У вас тут пока их нет. Значит, столкновение может случиться не сразу. Но это не повод расслабляться. Иначе расслабление станет вашей первой ошибкой.

Он чуть наклонился вперёд.

— Вам будет проще столкнуться с вампирами-прислужниками Эдуарда. Их вы обычно узнаете быстрее. Такой же, который напал на вас… помните? Его можно было определить невооружённым глазом. Там не требовалось «разглядывать» слишком долго — он проявлял себя сразу.

Затем Анатолий Николаевич произнёс имя и словно подчеркнул его важность:

— Что касается самого Эдуарда и его свиты… — он сдержанно поморщился. — Это мерзавцы аристократического пошиба, дворянской крови. Любят сами представляться, тянуть время, делать вид, что они «выше обстоятельств». Я думаю, и вас они найдут и постараются познакомиться. На первой встрече можете не ждать нападения. Сперва они будут пытаться подавить словами, показать власть и «приручить» ситуацию. А вот потом уже подключится основная опасность, и тогда наша основная группа подтянется в город и поможет вам. Мы приставим охрану и обеспечим прикрытие.

Он перевёл взгляд на ребят ещё раз — строго, но без лишней грубости.

— В целом схема у Эдуарда такая: он сначала отправляет вампиров в город — так, чтобы они навели здесь шорох, отвлекли, создавали проблемы. А иногда это делается и специально: чтобы нас перегрузить рутиной, заставить бегать без толку и «размазать» силы по мелочам. Но вы должны понимать главное: отвлечение — это тоже часть плана.

Постепенно тон становился более организационным.

— После сдачи экзамена за каждой группой будет закреплён свой маршрут дежурства. Группа сейчас будет состоять из двух человек. Народу не хватает — понятно, времена непростые, задания тяжёлые, а подготовка не резиновая. Но вы не переживайте: я повторю и подчеркну — в дальнейшем к нам подтянется ещё одна грпуппа. По численности которая схожа по количеству населения маленькой деревни. Просто пока они заняты на другом задании, и приходится обходиться своими силами. Так что после экзаменов вы начнёте дежурить и ждать. Вас, кстати, поставят на тот участок, где, по данным разведки, меньше всего вампиров. Может даже так случиться, что их там вообще не будет. Но думать, что тогда можно «расслабиться», нельзя. Пост — это дисциплина, и он нужен даже тогда, когда пусто.

Анатолий Николаевич чуть приподнял брови и наконец спросил так, чтобы слова дошли до каждого:

— Я понятно разъясняю?

Он остановился и внимательно посмотрел на лица ребят. У него мелькнула мысль, что по их детским выражениям трудно сразу понять, насколько информация дошла до них полностью. Но он не давал времени сомнениям — потому что в таких делах времени нет ни на половину понимания, ни на недосказанность.

— Более чем, — ответил Макар за двоих.

— Также я вам выдаю походный рюкзак, — продолжил Анатолий Николаевич. Он обвёл взглядом ребят, затем коротко и чётко перечислил содержимое, почти по пунктам, чтобы не осталось места для недопонимания: — Внутри будет финский нож, — затем он сделал паузу, — ствол с глушителем. Лицензия уже оформлена, документы тоже на ваше имя. Далее: выдвижной меч российского производства. Качество хорошее, нормальная сталь, не игрушка. Также осиновый кол — уже подготовленный, освящённый. Плюс святая вода.

Анатолий Николаевич понизил голос до более строгого уровня:

— И важное дополнение: есть бутылка с горючей смесью для быстрого сгорания трупов. Ей опрыскиваете, затем поджигаете — и по времени всё занимает секунды. От тела после обработки остаётся только пепел. Запомните правило: не перепутайте её с питьевой водой.

Он поднял бутылку так, чтобы ребята увидели одинаковую тару.

— Налито всё в обычную полторашку. По внешнему виду и вкусу вы не отличите. Поэтому проверка — только по маркировке и только по тому, как сказано. Если перепутаете — это не ошибка на секунду, это необратимо. Откачать не успеют, и времени на разбирательства никто не даст.

После этих слов Анатолий Николаевич раздал ребятам чёрные рюкзаки. Ткань выглядела плотной и практичной, лямки — подогнанными по схеме, а молнии ходили плавно, без заеданий.

— Внутри всё собрано, разложено под ваше снаряжение, — добавил он. — Я от себя положил ещё крестик и сушёный чеснок. Также будут серебряные пули, они подходят к вашему стволу.

Потом он чуть усмехнулся, но без веселья — скорее как человек, который привык добавлять воздух между тяжёлыми словами:

— В общем, смотрите сами: там всё на первое время — от пистолетных задач до таких мелочей, как презервативы, которые в дороге решают больше, чем кажется.

В этот момент Роман с живым интересом потянулся к рюкзаку и начал открывать его, приподняв клапан.

— Эй, — остановил его Анатолий Николаевич коротким жестом и строгим взглядом, — не распыляйся. Всё разберёшь потом.

Он посмотрел на ребят и тут же пояснил, чтобы не возникло неловких мыслей:

— Последнее — шутка. Шутки в нашей работе бывают редко, но бывают. Главное — запомните снаряжение по-настоящему.

Роман отложил рюкзак в сторону, заметив, что он удивительно лёгкий. Он наверняка ожидал большего веса и теперь, видимо, хотел понять — как «всё это» помещается и не мешает в движении.

Анатолий Николаевич продолжил уже обычным тоном:

— За то короткое время, пока я буду вас обучать, опытных бойцов из вас я, конечно, сделать не успею. Это невозможно. Но хотя бы старт правильный дать — да. Начнём с самого базового, с того, без чего в момент встречи вы начнёте паниковать: выстраивание колов и их освящение.

Он сделал акцент на слове «самое базовое» так, что оно прозвучало как фундамент.

— Сначала вы должны научиться понимать, что такое осина. Все знают, как отличить осину от других видов дерева. Если кто-то не уверен — не стыдитесь: найдите информацию в интернете, посмотрите признаки, запомните.

Дальше он протянул ребятам осиновые бруски:

— Вот, держите. Сейчас будем строгать. Доставайте ножи из рюкзаков и работайте аккуратно. В руках держите кол и нож так, чтобы контролировать каждое движение. Строгать будете примерно как карандаш подправляете — аккуратно, постепенно, без рывков.

Макар задал вопрос, который у него вертелся на языке:

— А зачем нам оружие? Мы же с вампирами будем сражаться?

Анатолий Николаевич ответил спокойно, но без лишней снисходительности.

— Потому что оно идёт в наборе, и вообще людей тоже много дьяволу служит, но вы не переживайте, на первых этапах вас никто с ними не будет сталкивать. Если вы захотите остаться с нами, то вас об этом просветят, а сейчас давайте вернёмся к практике. Кол строгайте медленно. Как будто вы делаете деталь, а не просто обтачиваете палку. Смотрите, где у вас уходит рука, насколько ровно получается кончик, не уплывает ли угол.

Он особенно внимательно наблюдал за Романом, заметив, что тот скорее склонен строгать по вдохновению, чем работать осмысленно. Взгляд Анатолия Николаевича на секунду задержался, будто он уже заранее видел проблему и решил помочь. Он мысленно вздохнул и подошёл ближе.

— На уроках труда совсем не занимался?

Роман ответил уверенно, словно не хотел признавать пробел:

— Я занимался.

Анатолий Николаевич чуть кивнул, но сказал прямым текстом, без смягчений.

— Тогда это и видно. Но работа у тебя пока больше похожа на то, что кто-то что-то пытался сделать, а не на аккуратную подготовку. Давай так: я покажу, как держать нож правильно. Как ставить руку, чтобы осина была в ладони надёжно, а палец не оказался там, где ему не место.

Он взял нож и осиновую заготовку, затем показал движения прямо у стола. Делал он это не торопясь — так, чтобы ребята могли повторять, как будто вместо него работает видеоурок, только живое, с подсказками, куда смотреть.

— Сначала — ровный угол. Потом — постепенное сужение. И главное: не пытайтесь снять всё сразу. Осина капризная, легко увести линию.

Когда ребята закончили с выстрагиванием, он перешёл ко второй части — освящение.

— Когда кол готов, его освящение — проще, чем кажется, — сказал он. — Достаточно пролить святой водой и проговорить молитву. Не для красивых слов. Для правильного ритуала и дисциплины.

Он наблюдал за тем, как ребята повторяют действия, проверяя, чтобы не было путаницы и чтобы колы после обработки действительно были приведены в нужное состояние.

Затем они переместились во вторую комнату ангара — там пространство было переоборудовано под полноценный спортивный зал. Свет был яркий, пол ровный, а у стен стояли стойки, снаряды и тренажёры.

— Сейчас у нас другой блок, — произнёс Анатолий Николаевич. — Силовая база и прикладные виды.

Занятия были направлены на силовые тренировки, уличный бой, элементы боевых искусств, включая технику, схожую с тхэквондо и другими дисциплинами. Он контролировал темп, следил за безопасностью и давал указания, как двигаться экономно, чтобы в реальной схватке не тратить силы впустую.

— Дальше — закрепляющая тренировка, — сказал он, когда ребята начинали уставать. — Бег с препятствиями. Протяжённость — около километра. И затем — марш-бросок примерно в пять километров. В этом закреплении вы учитесь проходить дистанцию, когда тело устало, когда дыхание сбивается, когда мозг хочет остановиться.

Анатолий Николаевич намеренно назвал это так, чтобы ребята поняли смысл, а не воспринимали как наказание.

— В конце каждого занятия будет именно это, — подытожил он. — Постоянство — это то, что делает вас способными действовать, а не просто выдерживать сегодня.

Так пролетела неделя, ребята усердно тренировались, развивая в себе основные качества: выносливость, силу, ловкость, скорость. Осваивали рукопашный бой и оборону с оружием и без. Все тренировки в основном проходили в полевых и экстремальных условиях. Макару всё давалось абсолютно легко, Анатолий Николаевич его часто хвалил. А Роману каждая тренировка казалась продолжением его домашнего ада, сюда же он ещё и отнёс работу, и всё — никуда не сбежать. Получился замкнутый круг, который сомкнулся, стиснувшись огромным хомутом у него на шее.

Часы и дни пролетали так, будто их кто-то резко ускорил: бешеный темп тренировок сменялся занятиями, теорией, практикой и снова нагрузками.

Анатолий Николаевич начал замечать усталость, которую за маской сарказма и такого лёгкого на подъём дворового пацана скрывал Роман. И он сразу понял, в отличие от Макара, тот не вывозит нагрузки, свалившейся на его плечи. Он их тут гоняет, как говорится, и в хвост, и в гриву полный день в их выходные дни или в вечернее время после работы примерно до двадцати трёх часов.

Этот день, как всегда, начался с практических занятий. Анатолий Николаевич быстро разложил всё по полочкам: короткий ввод, повтор базовых принципов и сразу работа руками и телом. На этот раз снова шли тренировки по оружию и технике боя — показывал, объяснял, заставлял повторять, доводил до автоматизма. Отдельный блок был посвящён работе с мечом: стойки, углы, контроль дистанции, отработка переходов.

— Ничего сверхъестественного, — говорил Анатолий Николаевич почти всегда одинаково ровно. — Лишь то, что повторяется достаточно долго, чтобы в нужный момент вы не думали, а делали.

Через несколько минут он добавил смену формата.

— Давайте сыграем с вами в игру. Я буду вампиром, а вы — меня ловите, меняете позицию и убиваете, — предложил он после короткого перерыва, когда все успели только слегка выдохнуть.

Макар сразу уточнил деловым тоном.

— А как организовываем процесс?

— Да как организовывать? — Анатолий Николаевич махнул рукой так, словно вся организация и так понятна. — Вот он я. Твои действия?

И, заметив, что Роман снова пытается держаться чуть в стороне, приглушая активность, он добавил.

— Роман, подключаемся. Твои действия? Первое, что сделаешь?

Роман встал, будто решил сыграть смелого, и тут же пошёл на Анатолия Николаевича широким шагом, раскинув руки в стороны, как будто намеренно хотел показаться опасным и уверенным.

— А что тут сделать? — продолжил он, ухмыляясь и поддразнивая. — Вы же огромный. Я пойду на вас один, скажу: окружаю…

И добавил язвительно, явно наслаждаясь тем, как звучат его слова:

— Окружаю, окружаю…

В ответ прозвучали короткие педагогические действия: подзатыльник, подножка и последующий бросок на землю — быстро, чётко, без лишней жестокости, но так, чтобы всем стало ясно, что роль храбреца не заменяет технику.

— А я бы на вас с мечом пошёл, — отреагировал Макар.

Он начал двигаться аккуратно и плавно, быстро, но без суеты, как будто заранее просчитал траектории. Он не выпрыгивал, а вёл тело по правильным линиям, держал дистанцию и не давал перехватить инициативу.

— Вполне нормально, — сказал Анатолий Николаевич. — Подыграл бы тебе, но меча у меня нет.

После этого он дал команду:

— Перерыв десять минут. Потом продолжим.

Роман сразу упал, растянувшись на траве там, где оказался после броска.

Макар решил пройтись, и, к его удивлению, Анатолий Николаевич пошёл вместе с ним.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы Роман ничего не слышал, Анатолий Николаевич сказал Макару тихо, но по смыслу очень серьёзно:

— Слушай, Макар, а вы не хотите уволиться с работы? Я договорился с Василием Ивановичем, он будет выплачивать вам зарплату с этого месяца. На то время, которое мы в Челябинске, затем, если перейдёте к нам работать, он переведёт вас на постоянную, будет ещё больше, а сейчас она у вас будет не меньше, чем вы получаете у себя на складе. А если потом, когда мы будем уезжать из города, вы найдёте себе другую, хорошие рабочие везде нужны. Просто я вижу, что Ромка не вывозит этого темпа.

Макар ответил искренне и упрямо, как человек, который привык не искать оправданий:

— Нет, я смогу, и он сможет. Просто нужно втянуться. Сложного тут ничего нет — тем более, нам же так повезло с этой работой. А если потом не захотим уезжать и не сможем найти такую же хорошую?

Анатолий Николаевич на это ничего не стал отвечать, сразу смекнув, твердолобый пацан. А с другой стороны он подумал опять же, и не таких ломали. Нечего, на экзамене его научат думать о других и рассчитывать силы напарника, а не свои.

Они медленно прогулялись и вернулись обратно. Роман уже спал.

— Подъём! — громко крикнул Анатолий Николаевич.

Роман от этих слов резко вскочил.

— Что, спим на посту? — спросил Анатолий Николаевич строго.

— А что, нельзя? Перерыв же? — возразил Роман.

— Дубина ты, — сказал Анатолий Николаевич, открыв при этом тетрадь, где он вёл отчёт о каждом их занятии.

Роман заглянул в неё и увидел сплошные таблицы и обратил внимание, что напротив его фамилии был нарисован зуб.

— А что это? — удивлённо спросил он.

— Зуб, не видишь что ли? — ответил Анатолий Николаевич и добавил: — Я его рисую тем, кто зубатит много. Другие тренеры тоже будут знать, что ты за фрукт такой.

— Да мне всё равно, — ответил на это Роман.

— Не филонь, впереди неизвестность, — резко сменил тон Анатолий Николаевич. — И помните, Василий Иванович вас жалеть не будет. Суровый мужик. Он из тех, кто считает, что ваши деды в Великой Отечественной войне в окопах воевали и гнили, а вы должны соответствовать их храбрости и мужеству.

Роман тут же попытался перевернуть ситуацию:

— Будто вы с сочувствием к нам относитесь. Да мне кажется, он и добрее вас.

— Ты его ещё плохо знаешь, — спокойно, но уверенно ответил Анатолий Николаевич. — Внешность обманчива. Он фанатичен, патриот своей страны. Для него идея важнее обстоятельств. Там, где как-нибудь, для него нет места. Всё для победы.

Он мысленно уточнил и для себя: связываться с Василием Ивановичем нужно правильно, но не как с добрым. Здесь не было подлости — была дисциплина и стратегия. Они были всего лишь пешками в большой игре, но которых ещё учили выживать.

В один из последующих тренеровочных дней, уже после работы, ребята тренировали навыки в ангаре, где были закреплены чучела, сшитые Анатолием Николаевичем днём. Реальность таких заготовок была в том, что они давали возможность отрабатывать удары ножом и движения, не ставя себя под риск.

Тренировка шла до тех пор, пока чучела не были изрезаны и исчерчены — настолько, что сами заготовки выглядели как результат упорной работы.

И тут Анатолий Николаевич неожиданно сменил инструктаж:

— А теперь быстро завязываем глаза. У кого чем есть.

Макар заметил, что Роман замешкался. Не резко, но заметно — будто у него в голове задержка либо страх ошибиться, либо привычка не делать до конца.

Макар специально не спешил. Он понимал если Роман начнёт нервничать, он выдаст себя. Поэтому Макар тянул время — но не из вредности, а чтобы подстраховать момент.

Роман наконец сподобился схватил бинт, который валялся неделю на полу после прошлых уроков по оказанию медицинской помощи. И только потом, когда Роман уже почти подготовил повязку, Макар хотел достать платок из кармана и завязать его на чучеле правильно.

Но Анатолий Николаевич крикнул.

— Макар! Чего возился? Даже Роман уже завязал глаза. Вон смотри в углу стоит параша одевай её ему на голову и всё.

Макар в расстерености посмотрел в угол и увидел там три пакета на двести литров с мусором, две старые рваные картонные коробки и пустую корзину для мусора. Слегка опешив он не знал, что сказать.

И в разговор влился Роман.

— Параша — это корзина под мусор.

— Конечно это он знает. А всё остальное нет. — сделал замечание Роману Анатолий Николаевич. И добавил. — Оставляй уж так. На сегодня у меня всё, сейчас марш бросок и можете отдыхать.

Следующий в один из тренировочных дней заставил друзей понять и приблизиться к новым реалиям их ещё непонятной начинающейся новой жизни.

Дело было за городом в вечернее время в конце очередной тренировки. По стечению обстоятельств Анатолий Николаевич был в этот вечер в хорошем расположении духа и пообещал ребятам в этот раз не делать марш-бросков на пять километров.

— Анатолий Николаевич собственной персоной? Всё рыщете по кустам? — сказал подошедший мужчина со стороны дороги.

— А это ты, паскуда недобитая? — ответил строго Анатолий Николаевич.

— Я паскуда, я так-то лучший в своём деле. И прошу обращаться ко мне по имени Альфред, — ответил незнакомец.

— Не много ли чести для перебежчика? За сколько они тебя купили? —Ухмыльнувшись Анатолий Николаевич продолжил. — Что, приехал присматривать дом для заселения Эдуарда? Напомни, кем ты теперь работаешь у него — риэлтором? — с укором спросил Анатолий Николаевич.

— Где лучше платят, там и работаю, — ответил Альфред, раздражённый насмешкой Анатолия Николаевича.

Да, он действительно когда-то работал с ними, а затем, устав от бесконечной погони и, в добавок, маленькой зарплаты, переметнулся на сторону тёмных. При светлых он работал следователем особых дел, при тёмных — риэлтором на посылках у Эдуарда. Да, по карьерной лестнице он тут не смог продвинуться, но платили здесь достойную зарплату, и его всё устраивало. Но терпеть колкости он не собирался и потому с усмешкой добавил:

— А вы с Василием Ивановичем как были ищейками, так и остались ими.

— А ты как был шкурой продажной, так и остался ей, — возразил Анатолий Николаевич.

— Да, — захлебываясь от возмущения, Альфред попытался сдержрать своё раздражение, но все его попытки были тщетны, и, не контролируя накативший его порыв, крикнул громко, мысленно жалея, что подошёл к Анатолию, хотел позлить его, а вышло всё в точности да наоборот.

— Вы волки позорные. А мы благородные львы!

— Да, согласен. С одним только «но»: в отличие от вас мы не позорные, а просто волки. И знаешь, как говорится, в отличие от вас, львов, нас в цирке не дрессируют, — ответил гневно Анатолий Николаевич.

Макар, в это время собравшись с мыслями и духом, сообразил и кинулся в сторону ножей, которые уже были сложены в спортивную сумку. Но Альфред смекнул, что малец затеял, и, развернувшись, бросился бежать.

— Я его догоню! — крикнул Макар и, оставив идею с ножами, хотел кинуться бежать за ним следом.

— Пусть бежит, всё равно его не догнать. Он один из лучших марафонцев на длинные дистанции, — задержав Макара, сказал Анатолий Николаевич.

— Я смогу догнать его, я быстро бегаю, — возразил впервые за всё время тренировок Макар.

— Не торопись, он опытный соперник. А ты только учишься. Да и Василий Иванович сказал, если столкнёмся с ним, его не трогать, — вразумил его Анатолий Николаевич.

— Ладно, потом убью, — сказал уверенно Макар.

Анатолий Николаевич ошарашенный таким заявлением только молча посмотрел на него и не стал ничего отвечать.

До стоявшего в сторонке молчавшего Романа начало постепенно доходить, что это всё не игра, и если его убьют, то он уже не сможет перезагрузиться и начать заново, как обычно это бывает в компьютерной игре. Макар это всё осознавал с первых дней.

Когда прошла вторая и последняя обучающая неделя, ребят ждал заключительный экзаменационный этап, который будет проводить Василий Иванович. До финишной прямой, как оказалось, добраться не так-то просто: из-за возникших трудностей с логистикой этот решающий день постоянно переносили, казалось, он уже и не состоится никогда. Да и зачем? Ведь Анатолий Николаевич сказал, что если они и не сдадут его, то всё равно будут допущены к работе, так как в их и только в их случаи он носит лишь символический характер.

Тогда ребята задались вопросом. К чему всё это? Но Анатолий Николаевич их строго заверил, что экзамен в первую очередь несёт в себе не проверку знаний, а производит их боевое крещение.

Глава 6. ЭКЗАМЕН НА ВЫЖИВАНИЕ.

В очередной, ничем непримечательный день ребята пришли, как обычно, на тренировку, потому что её никто не отменял. У ворот их встречали Василий Иванович и Анатолий Николаевич. Макар обратил внимание, что в центре ангара стоял стол, на котором были разложены билеты, прямо как в институте.

— Проходите и тяните один билет на двоих, — прервав общее молчание, сказал Василий Иванович.

— А почему на двоих? — Удивлённо спросил Макар.

— Потому что это ты подготовленный, а твой друг ещё совсем зелёный в нашем деле, — ответил Анатолий Николаевич.

Макар подумал про себя: «Да, действительно, Роман на тренировках пыхтит до седьмого пота, а он, как будто, всё это с детства знает и умеет».

Макар с Романом переглянулись и подошли к столу. Макар подумал: «Необходимо сконцентрироваться и выбрать максимально лёгкий билет, чтобы Романа особо не напрягать в его выполнении». Он хотел было сказать другу о своих намерениях, как увидел, что нетерпеливый Роман уже схватил и вытянул билет.

— Давай сюда, — сказал Анатолий Николаевич, подошедший к ребятам.

— Ну, какое у них задание? — поинтересовался Василий Иванович.

— Вот, читай сам, ты же знаешь, я эти мелкие буквы не разгляжу без очков, всё плывёт сразу перед глазами. — Василий Иванович взял билет и озвучил его. — Вам выпало задание с нападением зомби.

— А в нашей лаборатории они есть ещё в наличии? — уточнил Анатолий Николаевич.

— Есть, но мало, так что я вам немного видоизменю экзамен. — Подтвердил Василий Иванович.

— Может, разрешите перетянуть билет и всё? — спросил Макар с надеждой вытянуть что-то попроще.

— А в жизни так не бывает, сынок, — резко ответил Анатолий Николаевич.

— И как вы его видоизмените? — спросил Роман.

— Это вы узнаете на экзамене. Единственное, что могу вам сказать, то что недостающее количество зомби мы разбавим блуждающими душами умерших. Так что до завтра. Сегодня Анатолий Николаевич с группой займутся организацией постановочного экзамена, — кратко ответил Василий Иванович.

На следующий день ребята пришли к ангару заранее, с заметной собранностью. Едва они подошли к воротам, их встретил Анатолий Николаевич — он уже находился на месте и стоял у входа, ожидая ребят. В руках у него было две лопаты.

В это утро, как назло, погода оказалась слишком жаркой. С самого рассвета воздух быстро прогревался, и солнечные лучи ощутимо припекали. Было душно, от земли поднимался зной, а лёгкий ветер почти не приносил облегчения.

— Берём по лопате и идём копать могилу на заднем дворе, — сказал он и протянул ребятам лопаты.

— Это что, для меня могила? Это вы так устраняете людей под шумок? Кто вообще знает о вашей организации? — испугавшись и возмущаясь, возразил Роман.

— Вообще это братская могила. Кто при сдаче экзамена умрёт, тот там и будет кремирован, чтобы следов не оставлять.— Серьёзно ответил Анатолий Николаевич и продолжил, не сбавляя тон и играя на чувстве страха Романа: — А так да, ты прав, за то время, что я вас обучал, научиться с нуля простому человеку нереально. Но у тебя всё же есть маленький, но шанс. Борись, опускать руки в нашем деле — это равносильно тому, чтобы поднять белый флаг и признать победу за тёмными силами, — утвердительно ответил Анатолий Николаевич, внимательно анализируя реакцию Романа.

— Да зачем мне это всё нужно! Кринжовая тема получается, чувак! А давайте вы тут без меня сами в свои игры поиграете! Ок.— Вздохнул Роман и решительно продолжил: — Всё, я ухожу, слишком долго я терпел весь этот бред. — Не сдерживая себя, Роман высказал всё, что накипело, и, подняв правую руку кверху, сжав её при этом в кулак, добавил: — Удачи, братан!

— Постой, не гони коней, — серьёзно в порыве сильного гнева, сказал Анатолий Николаевич. Он не любил трусов; для него это было равносильно предательству. Поэтому он мгновенно выходил из себя. Сделав глубокий вздох, он справился с нарастающей агрессией и уже более спокойно добавил: — Либо в бой, то есть на экзамен, либо пулю в спину как предателю Родины.

И в это время он достал свой ствол и продемонстрировал Роману серьёзность своих намерений. Роман опешил от такого расклада, но за то короткое время общения с Анатолием Николаевичем он понимал, что тот на полном серьёзе. Ничего не оставалось, как пойти на экзамен. И в беспокойной голове начала закрадываться новая мысль:

— Может, лучше от пули сдохнуть без боли, чем от неизвестных мучений.

Но потом он, как мог, взял себя в руки, плюнув через левое плечо, перекрестится и постарался максимально сосредоточиться.

Макар был настроен решительнее, внутренне совершенно непоколебим.

Яркое солнце продолжало палить беспощадно, и казалось, что жар не уходил никуда — он лип к коже, обжигал шею и медленно, шаг за шагом, выжимал последние силы. Прошёл уже второй час, как они приступили к копанию могилы. Земля вокруг была сухая, потрескавшаяся, местами твёрдая, как камень: лопата с трудом входила в слой грунта, а вырытый ком налипал обратно на лезвие, делая каждый удар ещё тяжелее и медленнее.

Стараясь не сбавлять темп, они работали молча, сдержанно и почти механически.

Макар старался копать быстрее — не потому, что ему вдруг стало легче, а потому что он видел, как напряжён Роман, и хотел хоть немного снять нагрузку с друга. Но, к его удивлению, Роман не собирался сбавлять темп. Более того, он будто намеренно держал темп и даже усиливал. Было видно, что задето его самолюбие.

Солнце продолжало стоять высоко, жар не отпускал, а тишину нарушали только тяжёлые удары лопаты.

— Сдохнуть можно! — не выдержал, сказал Роман.

— Всё, давай вылазить, мы выкопали согласно стандартам. Пойдём скажем Анатолию Николаевичу и будем выполнять следующее задание, — ответил Макар.

— А чё? Может, тут и останемся? — предложил Роман с сарказмом, вышвыривая лопаты наверх.

— Давай посерьёзнее, — сказал Макар и вылез первым.

— Э, подожди меня! — закричал Роман и, поспешив, полез за другом.

В груди всё внезапно сдавило, пальцы инстинктивно цеплялись за край земли. Лишь в последнюю секунду в голове пронеслась тревожная, почти навязчивая мысль: «Эта могила предназначена ему». Когда Роман наконец вылез, он испытал нечто большее, чем удивление. Обстановка вокруг изменилась настолько резко и неправдоподобно, что мозг на секунду отказался принимать реальность. Там, где ещё мгновение назад тянулся привычный, серый ангар, теперь стоял аккуратный, красивый белоснежный дом. Роман сделал несколько неуверенных шагов, стараясь не споткнуться о растительность и огляделся по сторонам. Вместо знакомого поля, поросшего редкими кустами, он увидел великолепный сад: дорожки ровные, будто по ним регулярно водят гостей; кусты подстрижены до идеальной формы, с чёткими линиями, без единого торчащего листка. Такие дома Роман видел только по телевизору в сериалах про любовь, которые так любила смотреть его мать во время выходных, неторопливо попивая пиво. Всё выглядело странно слишком идеально.

— Блин… ощущаю себя Золушкой на балу, — подумал Роман и обеспокоенно начал оглядываться по сторонам, стараясь отыскать друга.

— Где ты, дружище? — мысленно повторял он, то глядя в сторону дорожек, то всматриваясь в глубину сада, будто друг мог появиться из-за каждого куста.

Попытки найти Макара были тщетны. Прошло несколько минут — или ему показалось, что прошли именно минуты, — но рядом не было ни знакомой фигуры, ни привычного голоса. Роман пытался дышать ровно, однако мысли продолжали подбрасывать новые варианты худшего. В голове мелькало одно за другим:

— Может, он уже… мёртв? — проговаривал он почти шёпотом, хотя никого рядом не было. — А я, получается, выжил просто потому, что… думал не о том. Может, могила была для Макара.

Он заставил себя идти вперёд. Пройдя метров двадцать, Роман вдруг заметил, что окружающая тишина стала слишком плотной. Это была не обычная тишина — скорее ощущение, будто в воздухе висит наблюдение, как тонкая паутина. Он остановился, напрягся и почувствовал: за ним кто-то следит.

Роман резко оглянулся, стараясь не показывать страх, но, конечно, увидел лишь то же самое — ровные дорожки, аккуратные кусты, темнеющее небо и утончённые детали сада, которые раньше не могли бы показаться подозрительными. Никого не было. Ни людей, ни теней, ни силуэтов. Только тишина и ожидание.

В тот момент резко начало вечереть, будто время действительно пролетело мгновенно, за считанные секунды сменив дневной свет на приглушённый сумрак. Сад потускнел, но не исчез.

И почти сразу произошло то, что окончательно выбило Романа из колеи: в шикарном доме загорелся свет — сначала в одном окне, затем по всему фасаду, будто кто-то внутри просто включил систему освещения. Следом, синхронно, в саду зажглись фонари на столбах.

— Странно, их же не было, вроде был только сад, или были эти столбы? Не помню, — подумал Роман.

Он шёл не спеша, продолжая оглядываться по сторонам. Его не покидало ощущение, что здесь присутствует кто-то ещё — не человек, не тень, а именно наблюдатель, который держит его в поле зрения, даже когда вокруг пусто.Поднимаясь вверх по белоснежным каменным ступенькам, Роман ощущал, как холод от камня медленно пробирается сквозь обувь.

Наконец он остановился перед дверью и положил ладонь на ручку. Дверь открылась — и изнутри вырвался пронзительный резкий скрип. Роман на секунду замер, затем вошёл. И сразу оказался словно в другом мире.

Внутри дом был просторным и… праздничным. Открытое пространство напоминало зал для приёма: повсюду было движение, музыка звучала так, будто её невозможно было выключить, а вокруг танцевали люди в дорогих нарядах, сияющих в ярком свете. Кто-то громко хохотал, кто-то кружился, кто-то махал рукой, как на настоящем балу. Они выглядели живыми — но в поведении ощущалась странная механика, будто все участники одновременно играют одну и ту же роль.

Роман стоял у порога, поражённый контрастом между тем, что было снаружи, и тем, что он увидел в доме. В первые секунды никто не обращал на него внимания: все смеялись, танцевали, переговаривались — как будто он просто часть интерьера. Это даже ему казалось облегчением, но слишком быстро выяснилось, что облегчение обманчиво.

И только когда дверь за ним резко хлопнула и окончательно закрылась, все вдруг повернули головы в его сторону. Музыка не прекратилась, смех продолжался… но сами люди застыли. Поза, взгляд, выражения лиц — всё стало неподвижным. Роман почувствовал, будто его рассматривают, оценивают, измеряют, при этом никто не делает ни шага вперёд. Их лица были напряжёнными и слишком ровными, будто они были фарфоровыми куколками, которым ненадолго позволили ожить.

Роман не решился идти в центр зала. Ему казалось, что стоит сделать лишнее движение — и он окончательно окажется заперт в этом представлении. Он помешкал буквально пару мгновений, пытаясь понять, как правильно поступить, но мысли путались. Поэтому он просто резко развернулся и выбежал обратно, хлопнув дверью так, что звук снова ударил по нервам.

Он бежал так быстро, как будто за ним действительно гналась толпа, хотя позади не слышалось шагов. Роман старался не оглядываться — сознательно, чтобы не потерять скорость и не позволить страху управлять им. Но внутри всё равно кипело:

— А если они догонят? А если здесь не догоняют — а просто ждут?

Наконец, набравшись смелости, он обернулся. То, что он увидел, было ещё хуже. Вокруг входа и по сторонам зала, насколько он мог различить через стекло, танцующие не рассыпались — напротив, словно слиплись в одну плотную массу. Они плотнее прильнули к широким окнам и смотрели на него очень внимательно, будто провожая не взглядом, а решением. Их лица не выражали ни злости, ни паники — только сосредоточенное наблюдение, спокойное и уверенное. Роман почувствовал, как сердце ускорилось ещё сильнее.

— Почему они не бегут за мной? — мелькнуло в голове растерянно. — Это хорошо или плохо?

Пока он пытался ответить на этот вопрос, окружающий мир начал меняться. Искажаться, будто кто-то внутри него крутил ручку реальности. Некогда белые пушистые облака стали серыми и тяжёлыми: они начали сгущаться, словно в небе кто-то натягивал плотную ткань. Потемнение быстро распространилось по всему пространству, небо стало ближе и давило. В воздухе возникло ощущение сырости и предстоящей грозы — но при этом ни дождя, ни грома не было. Только угроза, которая медленно приближалась.

Роман понял: медлить нельзя. Он не стал возвращаться внутрь и, не теряя времени, побежал прямо в сторону растущей гущи сада — туда, где кусты росли плотнее, где можно было хотя бы надеяться, что его не будет видно из окон. Он петлял между зелёными стенами, прижимался ближе к дорожкам, но при этом старался не сбиваться с направления, словно пространство могло схлопнуться, если он сделает неверный шаг.

Он пытался убежать как можно дальше от этого проклятого места — шаг за шагом, почти не чувствуя усталости в первые минуты. Но сад оказался слишком большим и слишком одинаковым одновременно: дорожки почти не отличались друг от друга, кусты могли выглядеть безопасно на расстоянии, но стоило к ним приблизиться — и становилось ясно, что они формируют лабиринт.

Битый час Роман метался по саду, то выбираясь на открытые участки, то вновь прячась в тени, то ускоряясь, то резко останавливаясь от внезапного страха. Он уже сбился со счёта поворотов. Дыхание становилось всё рванее, ноги — будто ватными. Несколько раз он останавливался, чтобы отдышаться, и прислушивался: не раздаётся ли за ним шагов, не слышно ли голоса, не изменился ли воздух. Но вокруг оставалась та же странная тишина — лишь шорох листьев и далёкая, как будто приглушённая музыка, которая то приближалась, то исчезала, словно мир проверял его на выносливость.

В конце концов он совсем выбился из сил. Движения стали неуверенными, плечи опустились, и Роман с трудом заставил себя стоять ровно. Сердце продолжало колотиться, но в теле уже накапливалась тяжёлая, тупая усталость — та самая, когда страх уже не поднимает адреналин, а только делает всё вокруг ещё более нереальным.

— Роман! — глухо, но отчётливо прозвучало где-то рядом. — Роман, ты где? Это я, Макар!

Но Роман не был уверен ни в чём. Голос звучал слишком многослойно: то он разносился словно из-за кустов, то возвращался эхом, то будто проходил по кругу и вокруг него. Сердце заколотилось сильнее, а в голове мелькнула пугающая мысль:

— Меня зовут или меня заманивают?

Он попытался заставить себя мыслить рационально — насколько это вообще было возможно в этом месте.

— Я тут уже целый час бегаю, — мельком промелькнуло в голове. — Они явно знают, где я. Значит, если это правда Макар — возможно, ему нужна помощь… или он нашёл выход. Он же головастый пацан, он быстро сообразит, как свалить отсюда.

Роман сглотнул слюну, но всё равно сделал несколько осторожных шагов вперёд — туда, где, казалось, голос звучал отчётливее. Он решил идти, однако не откликаться: не отвечать, а значит не подтверждать, что он в точности там, где его ждут. Он двигался приглушённо, стараясь касаться земли как можно мягче, словно его шаги могли выдать тревогу и дать преследователю преимущество.

Впереди показался просвет — узкая полоска будто более светлого пространства между кустами. Роману показалось, что в глубине сада он видел тени: они шевелились, как люди, но не так, как шевелятся живые. Слишком ровно, слишком синхронно, будто кто-то держит их на одном темпе.

Он замедлил шаг. Дикий холодок пробежал по спине — такой, который появляется не от погоды, а от того, что мозг наконец находит точное подтверждение страху. Он решил не идти прямо на зов, а понаблюдать. Затаившись у последнего дерева — мощного, с кривым стволом и тёмной листвой — он стал смотреть в сторону поляны, видимой между стриженными кустами. И именно там он наконец увидел всё целиком.

К его ужасу, никто не оставался равнодушным. На поляне действительно присутствовали все, кто был в доме. Они стояли в масках как выставленные по местам фигуры — одинаково ровные, одинаково внимательные — и встречали Романа так, словно он не сбежал, а вернулся по приглашению. Не было хаоса, не было паники, не было смысла в бегстве: здесь бегство воспринималось как этап игры, после которого участник должен оказаться в нужной точке.

Роман почувствовал, как у него в горле пересохло. Он вдруг понял, что на него смотрят не десятки, а сотни глаз. Чувство сотен глаз было почти физическим: будто каждая пара взглядов давила на кожу, пробиралась под одежду и заставляла двигаться медленнее, чем хочется. Посреди группы стояла дама — в центре, в самом пышном, экстравагантном наряде.

— Добро пожаловать, — произнесла она спокойно, почти торжественно.

После этих слов произошло нечто, что Романа окончательно сломало психологически: стоящие люди начали по очереди снимать маски — медленно, без суеты, как будто каждый жест был отрепетирован многократно. Лица открывались одно за другим, и в тот момент ужас словно прорезал воздух.

Роман увидел их лица — отвратительные, разрушенные, будто плоть уже начала разлагаться, будто время над ними не просто работало, а расправлялось. Кожа выглядела неровной, влажной, местами словно проваливалась. Оттуда тянуло мертвечиной, а в некоторых местах были видны черви, которые поедали остатки тела, — не скрытые и не спрятанные, а словно выставленные напоказ. У Романа подкосились ноги, но он всё равно закричал, словно громкость могла отогнать увиденное:

— А-а-а!

И, не в силах думать о чём-то другом, он продолжил звать друга, голос сорвался и стал рваным:

— Макар! Макар! Где ты?

Ему казалось, что если он услышит его ответ — станет хоть немного легче, хоть на секунду появится цель, хоть какая-то опора в этом кошмаре. Но испуг оказался сильнее. Он попытался резко развернуться, чтобы бежать в сторону, где могли слышаться слова Макара, и в момент разворота не удержал равновесие. Тело дёрнулось, ноги поехали по мягкой траве, и Роман с глухим треском упал на землю. Трава под ним моментально сжалась, а ему показалось, что даже воздух вокруг стал тяжелее — как будто в этот миг его падение тоже было кем-то запланировано, чтобы он оказался ещё более беспомощным.

— Роман! — снова прозвучало совсем близко, уже почти над ухом.

Голос был знакомым, но искажённым и каждый слог догонял Романа с задержкой.

— Держись, братан.

Роман попытался поднять голову и с надеждой оглянуться, но радость не успела даже сформироваться. Всё произошло слишком быстро, и в этих секундах он понял: исход уже не в его руках. Если бы он сразу отозвался на голос друга, если бы он поверил, если бы перестал сомневаться… Возможно, Макар и смог бы подойти вовремя. Но теперь уже было поздно. Призраки — или кто бы они не были — преобразовавшиеся в человеческую плоть, оказались рядом гораздо раньше, чем Роман успел собраться с силами.

Они не просто подошли — они схватили его. Один из них, уверенный и тяжёлый, резко перехватил Романа за ноги. Кожа под его ладонью казалась неправильной: не живой, не тёплой, а холодной и влажной, словно тело было не до конца собранным. Роман отчаянно попытался удержаться за землю. Пальцы вцепились в траву, ногти заскребли по зелёной растительности. Он барахтался, дёргался, пытался вырваться, но хватка оказалась железной. Его без промедления тянули вперёд. Трава под его руками быстро сменялась гладкими участками, тропинка словно съедала расстояние, а деревья густого сада отдалялись. Роман чувствовал, как его уносит всё дальше — прочь от укрытия.

Он хотел позвать Макара, поторопить, предупредить — но горло сдавило. Получалось лишь хриплое шипение.

— Братан… — Роман попытался выговорить слово чётче, но голос сломался и превратился в надломанный звук.

Макар, казалось, был где-то рядом — но это рядом постепенно исчезало. Голос друга будто провалился в глубину сада, ослабев и в итоге пропал совсем.

Роман попытался сосредоточиться на том, где он сейчас, куда его тянут, но вместо мыслей пришёл страх. Такой, который накрывает не сразу, а волнами — и каждый новый рывок усиливает его, пока тело перестаёт сопротивляться и остаётся только паническая борьба за воздух.

Наконец он смог выдавить из себя то, что было единственным, что ещё держало его в сознании:

— Братан… где ты? Я не хочу умирать… помоги…

Последние слова вышли с трудом — хрипло, срываясь, будто их разрывали на куски вместе с его надеждой. А его тем временем продолжали тянуть по траве всё дальше — так, будто сад сам принимал решение за него.

Души неприкаянных мертвецов словно плотным кольцом облепляли его со всех сторон. В основном Романа продолжал удерживать и тащить тот, кто схватил его в самом начале. Другие мертвецы то подходили ближе, то оказывались рядом буквально на расстоянии вытянутой руки. То один ухватывал его за ноги, то другой дергал за штаны.